Сергей Еремеев
Смешные вы ребята!

© Еремеев С. В., 2020

© Долгов В. А., иллюстрации, 2020

© Макет. АО «Издательство «Детская литература», 2020

Игорь дорогой, Лера милая и Олег роднее некуда

С чего всё началось? С того, что я обижался.

Мне скоро восемь лет. А тогда шёл третий год. Папа сидел за компьютером. Я подкрадывался и смотрел снизу вверх. И ничего не понимал. Мне было обидно. Маме было видно, что мне обидно, и она шумела:

– Игорь, дорогой! На работе и дома сплошной компьютер. Неужели трудно с Тёмой поиграть?

Тёма – это я. Игорь дорогой – мой папа.

Он отвечал:

– Лера, милая! У Тёмы сто игрушек. У Олега столько не было.

Услышав своё имя, из другой комнаты выглядывал мой брат Олег. Он старше меня на девять лет. А Лера милая – это наша с Олегом мама.

Папа бросал взгляд на любопытного Олега и продолжал:

– У Артёма есть брат. Родной, роднее некуда. И старший!

– Олег делает уроки, – строго отвечала мама.

Олег тут же исчезал за дверью нашей с ним общей комнаты.

Папа усмехался, чесал бороду, качал головой. И только после этого начинал играть со мной. Мы с ним строили башни из кубиков. Собирали железную дорогу. Складывали трансформеры. Или гоняли по полу машинки. С машинками я управлялся лучше папы!

Вскоре произошло удивительное. Для всех, но не для меня.

«Я не буду есть компьютер!»

Зимой к нам приехала бабушка из Владивостока. Баба Люба, мама моего папы. Меня она видела по скайпу. Когда увидела живьём, заплакала от радости. Схватила на руки, стала обнимать, целовать. И хвалить просто так, ни за что. Я улыбался. Баба Люба ещё больше радовалась.

– Никто тебя не обижает?

– Обижает.

– Кто? – удивилась она.

– Все! – ответил я так радостно, что раздался дружный смех.

– А почему они тебя обижают – такого хорошего, такого пригожего?

– Потому что я маленький, а они большие.

Бабушка покачала головой:

– Что-то мне не верится, Тёма! Шутишь ты, однако. Все знают, что маленьких обижать нельзя!

– Шучу, баба Люба.

Вечером бабушка увидела, как я стою возле папы, а он сидит за компьютером. И поняла, что мне обидно, что я ничего не понимаю. Она услышала всегдашний разговор Игоря дорогого и Леры милой.

Бабушка сказала моим родителям:

– Смешные вы ребята! Переключаете его внимание на всякие финтифлюшки. А он хочет понять, что такое компьютер и с чем его едят.

Я испугался и ответил:

– Баба Люба, я не буду есть компьютер! Ни с чем не буду!

Я хотел заплакать, но меня успокоили. Объяснили, что это только так говорится. Понарошку.

– Зачем ему рассказывать про компьютер? – спросил папа. И сам ответил: – Всё равно не поймёт! Маленький ещё!

Баба Люба рассердилась. Она сказала своему сыну – моему папе:

– Игорь, если бы я так рассуждала, ты бы не окончил школу с золотой медалью, не поступил бы в университет и не стал бы программистом.

– Я бы стал космонавтом, – пошутил папа.

– Шутки в сторону. Объясняй ребёнку всё и с самого начала.

– А я буду помогать! – обрадовался Олег.

– Хорошо, – согласилась баба Люба. – но начну я.

Она приподняла компьютерную мышь.

– Знаешь, что это?

– Мышка, – сказал я.

– Правильно! Молодец!

Я показал пальцем на всё остальное:

– А это – кошка!

Все засмеялись, и я понял, что это не кошка.

Удивительное ещё не произошло. Я ещё не стал вундеркиндом.

Прошу не обзываться!

Всё получилось само собой.

Папа заявил, что он послушный сын. И теперь будет мне всё объяснять. Бабушка добавила, что и я должен быть послушным сыном. Слушать внимательно. И спрашивать про непонятное.

Но я почти не спрашивал. Мне было всё понятно. Может, папа так здо́рово объяснял. Или остальные ему хорошо помогали.

Взрослые сначала не верили, что я всё понимаю. А мне было ясно, и что такое компьютер, и что такое Интернет. И где монитор, и где клавиатура, и для чего она. Что такое рабочий стол. Что такое сайт. Что такое документы.

Папа отвёл место в компьютере для забавных азбук, весёлых счётов и даже таблицы умножения. Всё это быстро легло в мою память.

Родители не растерялись. Они решили продолжать моё образование.

Я освоил клавиатуру, стал набирать слова. Взрослые пришли в восторг:

– Тёма! Ты вундеркинд!

Я знал, что вундеркинд – это чудо-ребёнок. Однако решил пошутить:

– Зачем обзываетесь? Что я вам сделал?

Папа и мама не поняли шутку. И дали мне школьный словарь иностранных слов.

– Если будешь узнавать три новых слова в день, можешь смотреть по три мультфильма, – предложила мама.

– Нет, три мультфильма он будет смотреть за пять слов в день, – возразил папа.

– А сериал вы как позиционируете? – спросил я.

Родители оторопели. Олег выдал меня:

– Тёмка этот словарь читал. Оторваться не мог. Ещё на прошлой неделе. Когда бабушка во Владивосток уехала.

Родители смотрели на меня во все глаза. Олег смеялся: вот какой у вас сынок, а у меня братец!

Как я стал вундеркиндом

Папа и мама не пускали меня в компьютерную сеть надолго. Я знал, что на свете есть компьютерные игры, но доступа к ним не имел.

– Игра не доведёт до добра! – сурово произносила баба Люба, когда гостила у нас.

Мои родители охотно соглашались.

Вскоре Олег остался без компьютерных игр. Сначала он сердился. Но потом понял, что отсутствие этих изматывающих игр пошло ему на пользу.

А я никогда не тратил время на стрелялки, ходилки и прочие крокодилки, ведущие к отуплению и неврозам.

Научившись читать, я набросился на книги. Прочитал все имеющиеся дома книжки с картинками и без картинок. С лёгкостью одолел собрания сочинений детских писателей. Перешёл ко взрослым. Отечественным и зарубежным. Заодно всей душой полюбил толковые словари. Значения некоторых слов объяснял не только Олегу, но и папе с мамой.

Большие птицы приносят птенцам корм: червяков и личинок. Прожорливые птенцы пищат и широко раскрывают клювы: мало, ещё, ещё!

Родители приносили мне из библиотек пищу для ума. Мне было её мало. И я, подобно ненасытным птенцам, просил: ещё, ещё!

Олег тайком от взрослых дразнил меня «ботаником».

Баба Люба уверенно сказала из своего Владивостока моим родителям:

– Не бойтесь: с ума не сойдёт, главное, чтобы зрение не испортил!

Однако из книг я уже знал, как можно много читать и сохранять хорошее зрение. И сохранил. А ещё научил Олега и папу с мамой упражнениям для улучшения зрения. У папы даже близорукость прошла.

«Школа гипнотизёров подождёт»

Меня возили в детский сад для особо одарённых детей. Он так назывался. Я думаю, таких детей там не было. Были дети, получившие раннее и устойчивое развитие. Наподобие меня.

И вот подошла моя школьная пора: первый раз в первый класс.

Это время совпало с нашим переездом в новый дом в новом районе.

Тут ещё папу отправили в заграничную командировку. Да не куда-нибудь, а в Монголию. А маму назначили главным врачом большой поликлиники. Мы видели маму лишь по вечерам. Она уходила, когда мы спали, каждый в отдельной комнате. Вот что значит новая квартира!

Представьте: в квартире неразобранные коробки. Нигде не пройти, ничего не найти. А баба Люба рассказывает нам с Олегом по скайпу, как варить борщ. Чтобы мы полуфабрикатами желудки не испортили.

Мама сказала нам, что не успевает сходить в школу на собеседование. Там должны быть дети, идущие в первый класс, и кто-нибудь из родителей.

– А он ему нужен, этот первый класс? – засмеялся Олег. – Пусть со мной идёт в выпускной!

Мама посмотрела на меня. Я прочитал мамины мысли и озвучил:

– Жаль ребёнка. Не будет у него школьного детства. Трудно быть вундеркиндом!

У мамы глаза не округлились. И она, и Олег привыкли к моей телепатии.

Олег сказал:

– Мама, давай отдадим его в школу гипнотизёров! Немного поучится и будет там преподавать!

– Нет уж, господа родные. Школа гипнотизёров подождёт. Хочу быть со своими ровесниками в первом классе.

– Я позвоню в школу, всё объясню, а ты поведёшь Тёму на собеседование, – сказала Олегу мама.

– Всё не объясняй, – попросил Олег. – Не говори, что он вундеркинд, а то ему с первого дня житья не будет.

Мама взглянула на меня. Я кивнул: Олег прав, не говори.

Мама вздохнула:

– Скажу не скажу – всё равно всё откроется.

Олег потупился: он что-то задумал. О том, что он задумал, я узнал по дороге в школу.

«Ни бе ни ме ни кукареку»

Приятное время – конец августа. Изнуряющей жары нет, но нет и осенней слякоти. Лучезарным утром мы с Олегом идём в незнакомую школу. Олег спортивный, энергичный: в джинсах, в майке, мускулами играет. Он старшеклассник, но похож на студента. Девчонки на него заглядываются. Или тайком оглядываются. Как не гордиться таким старшим братом?! Но вот соглашаться ли с тем, что он задумал?

– Слушай внимательно, – сказал Олег. – Помнишь того щуплого паренька, который обогнал всех в забеге на полтора километра?

Я помнил. Когда он победил, его качали в восторге. Хотя на старте смотрели с недоумением и жалостью: разве такой на что-то способен? Как этого заморыша к соревнованиям допустили? Да его на крутом повороте ветром сдует!

А он красиво и неожиданно для всех пришёл к финишу первым. Да ещё и с большим отрывом от остальных. Только потом узнали, что он занимался лёгкой атлетикой. Даже стал в том городе, где раньше жил, чемпионом среди юношей. Но сначала никто этого не знал. И восхищение его неожиданной победой было неподдельным.

– Так вот, – продолжил Олег. – Ты победишь всех. Но не делай этого сразу, если хочешь учиться в первом классе и ладить со своими ровесниками. Забудь о том, что вундеркинд. Более того: с первых дней в первом классе ты должен казаться тупее всех тупых.

– Я надеюсь, там таких нет.

– Тупые есть везде! – рассмеялся Олег.

Я огорчился. Я сник. Я расстроился.

Олег это заметил и стал серьёзным.

– Извини, Тёма, – сказал он. – Считай, что я этого слова не произносил. Оно грубое. И оно не может относиться к первоклассникам. Все дети хотят учиться, но не у всех сразу получается. Нельзя их за это упрекать и смеяться над ними.

Я расхохотался:

– Ну ты даёшь! Мне над ними – нельзя, а они надо мной будут потешаться.

– Пусть потешаются. Зато какой восторг они испытают от твоего настоящего уровня! На руках будут носить юного гения!

– Надо подумать, – сказал я. – Дело серьёзное.

– Думать некогда, – ответил Олег. – Мы возле школы. Сейчас начнём операцию под кодовым названием «Ни бе ни ме ни кукареку». Всё будет происходить в кабинете завуча начальных классов. Её зовут Ольга Игоревна.

«Не обижай братца, с ним надо заниматься!»

Как только Ольга Игоревна узнала, что Олег – старшеклассник, а я – будущий первоклассник, она перестала улыбаться и строго произнесла:

– Смешные вы ребята!

– Почему это мы смешные? – обиделся Олег.

– Один несовершеннолетний привёл другого в первый класс.

– Мама всё обговорила с директором школы, – сказал Олег.

В кабинете Ольги Игоревны воцарилась тишина. Не знаю, как мой старший брат, а я оробел. У Ольги Игоревны поменялся цвет глаз. Они были зелёные, а стали тёмные.

– В данном случае за всё отвечаю я, а не директор, – ледяным тоном произнесла она. – Я завуч младших классов и работаю в школе двадцать лет.

– Тогда мы пойдём к директору? – вскочил Олег.

Я тоже встал.

– Сидите… – вздохнула Ольга Игоревна, провела ладонью по мохнатому жабо и стала нервно обмахиваться веером.

Зачем ей платье с жабо, если жарко и нужен веер?

Она опять глубоко вздохнула. Глаза у неё снова стали зелёными.

– В детский сад ходил?

– Да, ходил.

– Документы из сада есть?

– Мы только переехали, вещи не разобрали, – ответил Олег. – Мама всё занесёт в начале сентября.

– Не тараторь, – сказала ему Ольга Игоревна. – А ты… как тебя…

– Артём, – подсказал ей Олег.

– Да, а ты, Артём, подойди сюда. Ближе, ближе. Не бойся.

– Да я и не боюсь…

Она хохотнула:

– Надо же, какой смелый! Все боятся, а он нет!

Я стоял у стола, а Ольга Игоревна открыла какую-то программу в своём компьютере. Подглядывала и задавала вопросы. И что-то записывала. В толстую тетрадь с красной обложкой.

– Как тебя зовут?

– Вы же знаете, – осторожно удивился я.

– Полностью! – сказала она, не поднимая глаз. – Фамилия, имя, отчество!

– Петров Артём Игоревич.

– Когда день рождения?

– У кого?

– У тебя!

– Первого июня.

– Хорошо! А какой это день?

Я ответил: первый день лета, день защиты детей.

Мне показалось, что она взглянула на меня с уважением.

Но тут Олег легонько стукнул меня по спине: ты что, Тёма, совсем забыл про наш план?

Поэтому я не назвал Ольге Игоревне год своего рождения. Не сообщил наш новый домашний адрес и номер телефона. Не назвал фамилии, имена и отчества родителей, их профессии и места́ работы. Не назвал дни недели, времена года и месяцы. Не досчитал до десяти и обратно.

Ольга Игоревна была огорчена:

– Читаешь хоть немного?

Я оглянулся на Олега, а он воскликнул:

– Он только думает, что может читать, а на самом деле – еле-еле!

– Молодой человек! – укоризненно произнесла Ольга Игоревна. – Ваша задача научить ребёнка чтению, а не критиковать его.

Олег не растерялся:

– А разве его не в школе должны учить?

Завуч не ответила и протянула мне листок с геометрическими фигурами.

– Что это?

– Бумага, – неуверенно сказал я, стараясь и дальше соответствовать тому образу, который навязывал мне брат.

– Ясно, что бумага. А что на ней?

Я пожал плечами.

– Вот это – что? – ткнула она карандашом в окружность.

– Кругляшок, – сказал я через полминуты.

– А это что?

– Треугольник, – громко прошептал Олег.

– Не подсказывать! – осадила его Ольга Игоревна. – А это что?

– Кажется, это… Какой-то вот… Ну этот… Как его… Квадратик, что ли.

– А рядом с ним?

Я молчал.

– Думай, думай! Вспоминай!

Я уже вошёл в роль, поэтому молчал.

– Ну?

– Тоже квадратик, но какой-то не такой…

– Эх, Тёма, Тёма… – вздохнула она. – Не занимались с тобой толком ни в детском саду, ни дома… Запомни: это прямоугольник!

– А почему не квадратик? – виновато спросил я.

Спиной я чувствовал, что Олег вот-вот расхохочется. Но он, чтобы не расхохотаться, выпучил глаза и стал кашлять.

– Аллергия? – спросила Ольга Игоревна.

– Угу, – буркнул Олег. – Можно я выйду?

– Нет уж, – сказала она. – Гуляйте вместе до первого сентября. – И протянула Олегу листок: – Здесь вся информация. Не перепутайте, приходите вовремя. Мама будет в школе первого сентября?

Олег пожал плечами: мол, как получится.

– Ну всё, пока-пока! – сказала она и мягко выпроводила нас за дверь.

– Только не здесь, – сказал я Олегу, готовому рассмеяться сию секунду.

Из кабинета выглянула Ольга Игоревна:

– Не обижай братца, с ним надо заниматься!

– Буду стараться, буду заниматься! – ответил Олег в рифму.

И тут засмеялся я.

«Не хочу, чтобы вы ссорились»

Когда мы отошли от школы, Олег воскликнул:

– Да, братец, хорошо мы развлеклись! Чего молчишь? Не согласен?

– Не согласен.

– А что так?

– То и так: ты будешь ездить в свою школу, а мне тут Ольге Игоревне в глаза смотреть. Она же всё поймёт, когда увидит мои документы из детского сада. И будет считать, что мы над ней посмеялись.

Олег призадумался. Но ненадолго.

– Успокойся, Артём, не будет она так считать. Она будет думать, что ты просто растерялся под её натиском.

– Какой натиск, о чём ты говоришь?

– Сам вспомни, как она давила: вот это что, а это что? Спрашивает и карандашом тычет. Сообразить не даёт!

Я хотел сказать: «Да что там соображать?!» – но не успел.

Мы шли домой коротким путём. И оказались в нешироком проходе между зданиями. Навстречу нам высокая девушка осторожно катила инвалидное кресло-коляску. В кресле сидела девочка дошкольного возраста.

Мы расступились, а девушка остановилась.

Девочка в кресле-коляске этой остановки не заметила. Она безучастно смотрела вперёд, не видя ни нас, ни всей красоты этого лучезарного дня.

– Почему вы не идёте? – глухо спросил Олег у высокой девушки.

– Я не пойду между вами, – тихо ответила она.

– Мы вас не обидим, – сказал Олег.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась незнакомка. – Просто примета плохая. Не хочу, чтобы вы ссорились.

Олег посмотрел на неё с интересом: что за дела?

– Нельзя проходить между родными, а то у них ссора будет.

Олег шагнул в мою сторону, а я – на ту сторону, где стоял он.

Высокой девушке наше передвижение, видимо, показалось забавным, но она не засмеялась. Даже улыбку тактично спрятала.

Олег схватил меня за руку и потянул к себе. Теперь мы с ним стояли на одной стороне. Высокая девушка покатила грустный транспорт.

– Подождите, – сказал Олег.

– Да? – обернулась она, разворачивая кресло-коляску.

Девушка обрадовалась его оклику. Олег обрадовался, что она обернулась.

Однако он растерялся. Я пришёл на помощь:

– Он хотел спросить: откуда вы знаете, что мы родственники?

Олег кивнул: да, это я и хотел спросить.

– Вы родные братья, это видно невооружённым глазом, – уклончиво ответила высокая девушка.

– А вы родные сёстры? – спросил Олег.

– Да, мы родные сёстры. Есть ещё вопросы?

– Есть, – сказал Олег. – Вы современная девушка – и верите в приметы?

Она сникла. И ответила сухо, с затаённым вызовом:

– Верю. И не только в приметы.

– Спасибо, – сказал Олег и добавил: – Извините!

Она аккуратно развернула кресло-коляску и покатила младшую. Мы с Олегом смотрели вслед. Я чувствовал, что у них есть тайна. Не совсем обычная. Но я не знал, что их тайна – страшная.

Двенадцать девочек, тринадцать мальчиков

Не могу сказать, что в школе мне понравилось. В детском саду было «теплее». Уютнее. А тут класс – двадцать пять человек. Двенадцать девочек и двенадцать мальчиков. И все разные. Я, Артём Петров, тринадцатый мальчик в этом первом классе, куда все мы пришли впервые.

Екатерина Анатольевна тоже пришла первый раз в первый класс. Только мы учениками, а она – учительницей.

Чтобы нам не было заметно её волнение, Екатерина Анатольевна с первого дня притворяется строгой. На самом деле она добрая, я это почувствовал на физкульт-минутке.

– «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали, а теперь мы отдохнём и опять писать начнём!» – говорила Екатерина Анатольевна.

Мы нестройным хором повторяли этот столетний стишок. И, вытянув руки ладошками вниз, сжимали и разжимали кулачки.

– Теперь сами, без меня, – сказала она.

И стала неторопливо ходить по проходам между партами.

Ходила она не просто так. Девочкам поправляла банты или косички. Мальчикам приглаживала вихры. Или слегка подтягивала воротники рубашек. И всё это она выполняла не потому, что она наша учительница, а мы её ученики. А как-то душевно и заботливо. Как это делают мамы.

Я пожалел о том, что мне придётся её разыгрывать. Да ещё и каждый день. Но, как говорится, «назвался груздем – полезай в кузов».

– Тёма, всё хорошо? – тихонько спросила Екатерина Анатольевна.

Я кивнул: да, всё хорошо. Но мне показалось, что она сомневается. Потому что огорчена мной.

«Я уже всё склевал…»

У нас три урока. Так будет два месяца: весь сентябрь и весь октябрь. Первоклассники не должны переутомляться.

Утром всех провожают до самой школы. А в полдень встречают. Девочек мамы и бабушки целуют и обнимают. Некоторых мальчиков тоже пытаются обнять и поцеловать. Но ребята спешат увернуться. И озираются: вдруг одноклассники смеются над телячьими нежностями?

Всех встречают, всех обнимают. Только я возвращаюсь из школы один.

Я бегу. Накрапывает дождь, а зонтика у меня нет. По прогнозу, дождя быть не должно. А он пошёл и не останавливается.

У нас подъезд пока без домофона. И консьержки нет. Сказали бы мне, кто здесь будет работать консьержкой, я бы не поверил.

Захожу и оглядываюсь: мало ли что. Я ни с кем не сажусь в лифт. И не спешу отпирать квартирную дверь. Смотрю, нет ли кого на площадке этажом выше. И ниже. Вот такие у меня основы безопасности жизнедеятельности.

В квартире выхватываю из кармана вибрирующий мобильник.

– Тёма, ты уже дома?

– Да, мама, я уже дома!

– Тёма, всё хорошо?

– Да, всё хорошо!

– Что покушать – знаешь?

– Да, но я ещё руки не мыл! Даже не разулся!

Мама смеётся, желает мне хорошо отдохнуть после школы и добавляет:

– Ладно, веди себя хорошо, звони, если что!

Следом за мамой звонит Олег: у него в школе перемена.

– Тёма, ты уже дома?

– Дома, дома!

– Всё нормально?

– Нормально, а у тебя?

– У меня порядок. Я же не в новой школе и не в первом классе. Короче, всё путём. А ты там что-нибудь поклюй, не жди меня!

– Да я уже всё склевал, что было. Теперь не знаю, чем тебя кормить.

– Шутник! – смеётся Олег. – Ладно, веди себя хорошо, звони, если что!

Олег решил весь год ездить в свою старую школу, он хочет закончить её вместе со своими друзьями. Если бы мне сегодня сказали, что скоро Олег поменяет своё решение, и если бы мне сказали, почему он это сделает, я бы опять ни за что не поверил.

«Артём, ты не тот Артём!»

Через час звонит Максим Емельянов – мой сосед по парте. Мы ещё не водим дружбу. Но обменялись телефонными номерами.

– Артём, привет! Слушай, у вас кошка есть?

– Нет, а зачем тебе кошка?

– Да не мне! Она вам нужна.

– Зачем? У нас нет мышей!

– Артём, кошку первой пускают в новую квартиру.

Я сразу вспоминаю этот обычай.

– Да, Макс, такая традиция, безусловно, существует. И уже не одно столетие.

Макс от неожиданности напрягся. И даже стал запинаться:

– Что су… суще… существует?

Я машинально перечисляю слова, более-менее близкие по смыслу:

– Обычай, практика, обряд, порядок, ритуал, церемония, церемониал.

Максим растерялся. Я это понял по его сосредоточенному сопению.

– А это Артём?

– Артём, Артём, – уверяю я его. – Кто же ещё?

Но он не верит:

– Это не Артём.

– Почему, Максим? Это я, Артём.

– Если ты Артём, то скажи, что ты сегодня Екатерине Анатольевне ответил. Или нет, погоди. Лучше скажи, что она у тебя спросила.

Тут я решил развлечься:

– На каком уроке дело было?

– На том, где все смеялись!

– Почему смеялись, над кем смеялись?

– Всё, Артём, ты не тот Артём, разговор закончен!

– Макс, Екатерина Анатольевна спросила, почему я пишу не в одну линейку, а в две. Я сказал, что мне так больше нравится.

– А потом?

– А потом она спросила, почему я пишу не то, что нужно, зачем рисую узоры. И я ответил: для красоты! Тут все и засмеялись надо мной. Только ты один не стал. Спасибо тебе, Макс!

Он доволен.

– Да не за что. Знаешь, Тёма, ты просто ещё к школе не привык. Тебе кажется, что это детский сад. Ничего, будешь стараться – всё получится. Не переживай, если что непонятно – у меня спрашивай.

– Хорошо, спасибо тебе, Макс.

– Ну, пока, Артём!

– Пока-пока! До завтра!

Не знаю, что и думать. С одной стороны, хорошо, что Макс готов меня поддержать. Мне приятно, что он хочет мне помочь. Но как он будет ко мне относиться, когда узнает, что сидит за одной партой с человеком, для которого программа первого класса и трёх последующих – семечки? Обидится Максим. Скажет, что я потешался надо всеми, и над ним в том числе.

Вдруг я слышу звонок в дверь. И вздрагиваю от крика за дверью.

Кто с копьём, а я с рожком

На старой квартире звонок у нас был приятный, мелодичный. А здесь, в новостройке, звонок резкий и громкий. Его слышно во всех комнатах. Даже на лоджии и даже тогда, когда она закрыта.

Он не звенящий, а противно дребезжащий.

Не звон, а дребезвон. Не звонок, а какой-то дребенок!

Перед отъездом в Монголию папа этот звонок не снял, не поменял на мелодичный. Олегу мама запретила это делать. Мол, ты не электрик, не дай бог, током ударит. Олег не стал настаивать, а электрика мама пока не вызвала.

Но вовсе не от этого противного звонка я вздрагиваю, а от крика за дверью:

– Помогите! Помогите, спасите!

Голос кажется мне знакомым. Да это же голос той высокой девушки, которая катила в кресле-коляске свою сестру!

Мне семь лет, и я не готов к бою. Но я знаю, что людям в опасности надо помогать. Я не звоню в полицию по городскому телефону ноль два. Хватаю длинный и тяжёлый металлический рожок для обуви и, распахнув дверь, выскакиваю на площадку.

– Полиция уже едет! – ору я во всё горло и размахиваю этим рожком.

Однако на площадке, кроме высокой девушки, никого нет.

Она в слезах, она лихорадочно спрашивает:

– Взрослые дома есть, кто-нибудь?

– Нет, я один!

Высокая девушка, услышав детский плач и чей-то голос на лифтовой площадке, стремглав бросается туда. Я несусь следом и вижу девочку в кресле-коляске и моего старшего брата Олега.

– Ну вот и всё, – говорит ей Олег. – Успокойся, всё хорошо.

Но она безостановочно всхлипывает.

И тут высокая девушка бросается на моего старшего брата.

Бросается не в том смысле, что набрасывается сверху, как рысь на таёжного путника. Девушка заключает Олега в свои объятия и начинает целовать его в щёки и нос, всхлипывая при этом громче младшей.

Олег смущён. Он опустил руки по швам и молчит.

Как всё случилось

Тут я вижу зажатый в дверях грузового лифта сапожок девочки и её босую ногу. Ах вот оно что! Я всё понял.

Дождь на улице, ветер холодный – всё равно отправилась старшая сестра погулять с младшей. Да и замешкалась возле грузового лифта.

Чтобы лифт не закрылся, младшая из своего кресла-коляски сунула ногу в сходящиеся двери, в сужающийся проём. Ей и зажало ногу в сапоге. Вот такой грузовой лифт. Зажал ногу и остановился. Счастье, что не пошёл вниз или вверх. А то бы…

Старшая сестра испугалась. Не знала, что делать. И побежала звонить в дверь нашей квартиры, кричать: «Помогите, спасите!» Я и выскочил с металлическим рожком для обуви и с криком про полицию.

А Олег приехал на другом лифте. Всё увидел, всё понял. И принял верное решение: сапог пусть остаётся в дверях лифта, а вот ногу из этого сапога надо вытащить. Что и было сделано перепуганной девочкой с помощью моего старшего брата.

Нет, не зря он хочет стать врачом! Он будет прекрасным врачом. Он будет свято помогать всем, кому нужна помощь.

Вера, Надежда, Любовь

Пока всё это проносилось в моей голове, высокая девушка пришла в себя. Настал её черёд смутиться:

– Ой, что я делаю!

И она отпрянула от расцелованного Олега, смахнула свои слёзы рукавом, а для слёз младшей достала платочек.

– А ты кого пугал полицией? – спросил Олег.

– Так я думал, что напали на… – Я осёкся, глядя на высокую девушку.

– Я Вера, – уточнила она. – А сестрёнку зовут Надеждой.

– А у нас бабушка по имени Любовь, – почему-то обрадовался Олег.

– Закольцевалось, – улыбнулась соседка. – Вера, Надежда, Любовь.

– Вы на первом месте, – сказал Олег.

Вера пришла в себя окончательно:

– Олег, не вгоняйте меня в краску. И давайте перейдём на «ты».

– Давайте, – согласился Олег. – А откуда вы… ты знаешь, как меня зовут?

– Мы соседи, живём напротив. Просто не сталкивались в подъезде. Но мы слышали, как ваш папа к вам обращался: Олег, Артём.

– Папа сейчас в Монголии, – сказал Олег. – В командировке.

– Круто! – сказала Вера. – А у нас мама в больнице, а с отцом…

Она вдруг осеклась.

– А что с отцом? – спросил Олег.

Вера мотнула головой и тихо сказала:

– Скорей бы маму выписали, а то я уже устала, всё на мне…

Надя посмотрела на старшую сестру то ли с обидой, то ли с укоризной. И Вера опять сердито мотнула головой, словно хотела выбросить все плохие мысли как можно дальше.

– Вера, сапог, – сказала Надя и кивнула на дверь лифта.

Надя не безучастна ко всему происходящему, как мне показалось в тот день, когда мы с Олегом шли из школы. Может испугаться. Может заплакать. Может обидеться. Речь понимает. Сама говорит. Правая нога точно работает, раз в лифт её сунула.

С лифтом она, конечно, прокололась, но лицо-то у неё умное. И симпатичное. Я на неё смотрю, она смущается, глаза опускает.

Олег тем временем вошёл в другой лифт. И стал в микрофон объясняться с диспетчером.

– Какой этаж? – спросила диспетчер по громкой связи.

– Пятый.

– Номер квартиры?

Вера услышала и сказала Олегу:

– Квартира у нас двадцатая.

– «Квартира у нас двадцатая», – повторил Олег.

– Фамилия ваша? – спросила диспетчер.

– Лазарева, – сказала Вера.

– «Лазарева», – машинально повторил Олег.

– Что? – удивилась диспетчер. – Может быть, Лазарев?

Тут подключилась Вера:

– Это я Лазарева, это мой сапог, а он меня спас и сейчас всё вам сообщает.

– Хорошо, – сказала диспетчер, – заказ принят, ждите механика.

– А сколько ждать? – спросил Олег.

– Не знаю. Может быть, в течение часа. Ожидайте, вам же сапог нужен?

– Конечно, – сказал Олег. – Нам без этого сапога никуда.

– Вот и ждите, только сами лифт не трогайте.

– А кто заявку принял? – осведомился Олег.

– Диспетчер Любовь Любакова!

Олег и Вера вышли из обычного лифта и подошли к грузовому.

– Если ждать целый час, давайте дежурить здесь по очереди, – предложил я и кивнул на Олега: – А то он после школы, голодный.

– У нас есть пельмени! – обрадовалась Вера. – Хотите?

– Да нет, – замялся Олег. – А потом – мы же условились быть на «ты».

– Так я же и Артёма приглашаю! Только без полиции.

Олег хохотнул и случайно коснулся локтем кнопки грузового лифта. Двери неожиданно разъехались. Олег и Вера одновременно решили взять Надин сапог. И стукнулись лбами. Мы с Надей засмеялись.

– Смешные вы ребята! – сказала Надя Олегу с Верой.

«Одна сижу, в окно гляжу»

Вскоре к нам из Владивостока прилетела папина мама, наша баба Люба. Мы с Олегом обрадовались. А мама была просто счастлива!

– Смешные вы ребята! – говорила баба Люба, обходя наши просторные комнаты и натыкаясь на всё ещё нераскрытые коробки. – Могли бы и раньше меня позвать, когда к переезду готовились.

– Да неудобно, у вас же там своя жизнь…

– Лерочка, какая у меня там жизнь, если Серёжа до ноября в плавании. – Она вздохнула и покачала головой: – И возраст уже у человека, и выслуга вся есть, а всё равно ушёл в море. Я же вам говорила по скайпу: «Одна сижу, в окно гляжу». Позвали бы вы меня раньше – волнений бы у тебя было меньше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.