# Сбой реальности

Юрий Иванович

Наконец-то у Дмитрия Светозарова, русского бизнесмена и путешественника по параллельным мирам, появляется близкий и надежный помощник. Это Александра, его супруга, приобретшая в Академии целителей после процедуры магического оживления новые удивительные таланты. Первое серьезное предприятие, которое им необходимо осуществить, – вызволение из долгого рабства Елены, сестры Дмитрия, похищенной международным преступником неуловимым халифом Рифаилом. Кроме того, долг чести обязывает Дмитрия отыскать коллег, пропавших в королевстве Ягонов. А тут еще не дает покоя таинственный Свинг Реальностей, замок, существующий в подпространстве и, похоже, играющий немалую роль в напастях, сваливающихся на героя.

## Пролог

– Значит, так, повторяю в последний раз! – Купидон Азаров навис своим телом над мальчишкой лет двенадцати, который, с круглыми от усердия и послушания глазами, сложив руки на коленях, сидел на малом, весьма подходящем для его роста стуле. – Как только оказываешься во дворе замка, сразу начинаешь бежать к главному входу! Там всего двадцать метров и потом девять ступенек крыльца. Ни на вой собак, ни на рев других тварей, которые могут тебя заметить или даже за тобой погонятся, не обращаешь внимания. Только бежать! Останешься на месте, тебя сильно покусают и мне придется тебя долго лечить. Как только проскочишь створ центральной двери – там ты уже в безопасности! Сбрасываешь с себя рюкзак и можешь заскочить в любые иные открытые двери. Все равно в следующий момент ты окажешься в этом кресле.

Мальчик проследил за рукой читающего инструкции колдуна и нервно кивнул. Метрах в пятнадцати от торчащего из земли черного каменного цилиндра, на котором они располагались, стоял помощник Купидона, удерживая за ручки огромное, совсем непривычное для повседневного быта кресло на колесиках. На спинке этой конструкции из металла и кучи проводов торчал уродливый рычаг и висела склянка песочных часов.

Колдун удовлетворительно хмыкнул, но голос его после этого стал еще строже:

– И не забывай о самом главном: на счет «три» ты прекращаешь любое движение! Даже дышать не имеешь права. Закрываешь глаза и считаешь до десяти, как я тебя учил. Как досчитаешь, в тот примерно момент и почувствуешь перенос в другое место. Сразу открывай глаза, срывайся на ноги и беги! Все, начинаем!

Азаров легко, несмотря на кажущийся древний возраст, спрыгнул с плоскости выступающего из земли цилиндра и поспешил к креслу. Встал за его спинкой и начал поднимать руки для заготовленного заклинания. Тогда как помощник, хоть и считался отличным, перспективным и особо доверенным магом, просто завалился ничком на травку чуть сбоку и прикрыл ладонями затылок. Тоже преднамеренная команда, данная заранее: меньше видит, следовательно, позже достигнет опасного могущества. Конкурентов в своей магической вотчине никто не любит, хотя и без грамотных помощников очень трудно. Сам все не потянешь.

Еще раз осмотрев свой огромный сад, в котором и проводился очередной эксперимент по переходу в пространство безвременья, Купидон вернулся взглядом к юному посланнику и встряхнул поднятыми вверх руками. Тотчас голубоватое сияние потянулось из пальцев сплошными потоками, быстро накрыло площадку каменного цилиндра прозрачным переливающимся куполом, а сам цвет каменного основания вдруг изменился на ярко-белый. Причем настолько яркий, что видимое марево резало глаза и вызывало слезы. Но и привыкнуть великий колдун к данному свету не успевал: между ним и кандидатом для переноса возникла метровая в диаметре шаровая молния. Тотчас изо рта колдуна понеслось угрожающее рычание:

– Не вздумай шевельнуться после счета! Закрывай глаза! Раз, два, три!..

Шаровая молния ослепительно вспыхнула, заставляя Азарова секунд десять после этого усиленно промаргиваться и прикрывать лицо ладонями. Но и он, похоже, вел внутренний счет, потому что после короткого грохота присмотрелся к опустевшей площадке вновь почерневшего цилиндра и быстро перевернул песочные часы. Как только последняя песчинка упала из верхней чаши в нижнюю, колдун поднял рычаг на спинке кресла вверх и несколько минут стоял, замерев в напряжении. Потом разочарованно выдохнул, разразился привычным набором ругани, страшных проклятий и, лишь значительно выпустив пар, пнул ногой своего помощника:

– Вставай! Опять неудача!

После чего повернулся и, не оборачиваясь, потопал к своему замку, невидимому отсюда из-за густого сада и привычной вездесущей фиолетовой дымки. При этом он продолжал с досадой бормотать:

– Что же такое получается?.. Чего я не учел?.. Ведь такая книга не должна врать! Чертов замок и все его дикие твари! Тьфу!

Самый страшный и злобный маг мира Кабаний и мысли не допускал, что за ним в его собственном саду кто-то может наблюдать, а уже тем более помешать. Но затаившийся в кронах гигантской яблони подросток с полным презрением к смерти и к собственной судьбе еле сдерживался от того, чтобы издевательски не расхохотаться над Купидоном Азаровым. Как раз этот юный отрок по имени Хотрис Тарсон и являлся причиной последних «неудач» кровожадного, циничного, не имеющего ни капли человеколюбия волшебника.

Мальчишке как раз исполнилось тринадцать, а он чувствовал себя уже шестидесятилетним старцем. Настолько он наловчился бороться за собственную жизнь, настолько он презирал всех окружающих, и настолько он разочаровался в добре, счастье и справедливости. Казалось бы, опустошенное горем, мытарствами и трагедиями сознание уже ничего не ждало хорошего, да что там хорошего, вообще ничего не ждало. И все равно оптимизма и веры в себя Хотрису было не занимать. Ну и его физическая выносливость поражала многих. Только благодаря молодому, довольно ловкому, к всеобщему удивлению, телу, умению выкрутиться из любой ситуации да порой удивительной везучести Хотрис продолжал не просто жить на этом свете, но еще и по инерции делать какие-то попытки к избавлению от валящихся на него напастей, стремился к самоопределению или хотя бы достижению частичной независимости.

Мало того, он без раздумий готов был бросаться в любую авантюру, лишь бы спасти ни в чем не повинных людей. На данном месте он уже находился пятый раз и уже четвертый раз за время своих засад на дереве сумел помешать Азарову отправить малолетних по возрасту отроков в неизвестно какие дали. Никто из них не возвращался обратно: ни на торец черного каменного цилиндра, ни на обещанное странное кресло. Но зато они, благодаря небольшому шевелению от удара яблока, попадали совсем в иное место, чем направлял их злой волшебник. Наверняка их переносило в такое место, где отсутствовали дикие, неизвестные звери. Потому что еще в самый первый раз, оказавшись в этом саду случайно, Хотрис Тарсон наблюдал сцену пространственного перемещения и догадался, что несчастная жертва больше не вернется. Да и как было не догадаться, видя следующую сценку. Азаров, после исчезновения объекта своего опыта вместе со стулом и еще пытаясь проморгаться, деловито перевернул песочные часы и стал в волнении притоптывать и приговаривать, поторапливая неведомо куда девшегося паренька:

– Ну! Быстрей! Быстрей волоки маяк в замок! Иначе и тебя сожрут, как остальных. Ну! Три, два, один!..

После этого, выждав еще мгновение, колдун поднял рычаг на спинке стального кресла. Оно все загудело, затряслось, но на нем так никто и не появился. С минуту Купидон Азаров просто ругался, а потом перешел на более конкретные словосочетания, обращаясь к своему, продолжающему протирать глаза помощнику:

– Ну вот, и этого сожрали! Чтоб эти твари подавились наконец! И наши посланники – хуже тряпок! Уже какой по счету маяк не могут донести, уроды мелкие! Тьфу!

– Ваше магическое могущество, – осмелился тогда спросить черных дел подмастерье, – а почему вы здорового воина не пошлете? Да в броне, с оружием?

– Недоумок! Забыл, насколько мы мальца тщательно взвешивали перед тем? Общий вес посланника вместе с маяком не должен превышать пятидесяти килограммов. Это уже потом, когда маяк окажется в замке, я смогу отправлять туда хоть рыцаря с конем! А пока будем пробовать через неделю со следующим кандидатом. Походи лично по городу и подбери какого-нибудь сироту из самых жилистых и выносливых.

– Может, девочки подойдут?

– Еще чего! Они хоть тоже попадаются выносливые да сутяжные, но там каждый миг решающий. Начнет визжать от ужаса, точно перебежать двор не успеет. Да, честно говоря, и у самых резвых мальчуганов никаких шансов нет, но!.. Будем пробовать до тех пор, пока хотя бы случайно не получится. Может, перенос посланника совпадет с удачным моментом, когда тамошние хищники сыто спят после еды или в сторону отошли. Эх, жаль, что портал можно открыть только раз в неделю!

Оба повернулись и двинулись по аллейке к замку Азарова, но до ушей Хотриса донеслось тогда еще несколько предложений. Помощник злого колдуна, усердно толкающий перед собой странное кресло на колесах, спросил:

– А что будет, ваше могущество, если посланник во время перехода чуть сдвинется с места? Или все-таки шевельнется?

– Неужели сам не понимаешь? – сердился его наставник. – Идеальная настройка портала собьется. Тогда нашего доставщика маяка выкинет куда угодно, хоть в иные миры. Как записано в книге: «В места, где сладкие воды, обильные сады и много вкусной пищи». Но вот маяк там действовать не будет, на наш призыв не отзовется, поэтому и вернуть мы никого не сможем. Как и рыцаря отправить по его следу.

Вот с того самого времени раз в неделю Хотрис Тарсон и пробирался в ночное время в сад, на который все окрестные жители посматривали с нескрываемым страхом. Располагался в наиболее удобном месте среди верхних веток и ждал несколько часов до определенного срока. А когда начиналось действо и раздавались последние указания, выбирал самое огромное, с каждым разом все более спелое яблоко и метким броском отправлял в нужный момент в голову фактически приговоренного к съедению паренька. Благо рука, натренированная с самого детства метанием ножей, топориков и тонких дротиков, уже давно не подводила своего хозяина. Может, паренек и сознание терял при этом от такого удара, но все равно его голова дергалась, не совсем понятные «настройки» сбивались, и жертва в любом случае оказывалась в совершенно ином, гораздо более безопасном месте. Уж всяко лучше очнуться в дивном, сказочном месте с обилием воды и пищи, нежели самому стать пищей для каких-то кровожадных хищников. Яблоко тоже исчезало вместе с посланником и стулом за секунду до грохотания.

Заслуженная гордость распирала после такого поступка малолетнего сорванца: помешать самому Азарову! Помешать тому, кем пугают непослушных детей и от одного имени которого даже бургомистр города начинает бледнеть, покрываясь потом. Да не просто помешать, а сделать это незаметно, оставаясь в тени и спасая при этом других, предательски схваченных, затянутых обманом, а то и купленных на рабском рынке детей.

Дождавшись, пока сад опустеет и обитающие там пичуги вновь займутся самозабвенным пением, Хотрис змеей соскользнул с дерева, не пошевелив травы прополз до высоченного каменного забора и взобрался на него, словно ящерица, используя малейшие выемки старого кирпича и щели в кладке. Лежа на гребне забора, тихонечко свистнул, а когда дождался в ответ приветственного хрюканья, спустился на другую сторону. Там несколько минут угощал громадного вепря запасенными в карманах желудями и только потом, пользуясь своей худобой и врожденным умением выворачивать собственные суставы, протиснулся между прутьев еще более высокой металлической ограды. Еще несколько десятков метров полз в густой траве, перемежающейся мелким кустарником, и только затем встал на ноги. Осмотрелся и как ни в чем не бывало отправился к выходу из городского парка, который этой стороной примыкал к территориям страшного Купидона Азарова. Правда, перед этим пришлось еще разок, но уже гораздо громче успокоительно свистнуть на требовательный рык вепря: мол, не переживай, скоро опять наведаюсь и принесу гостинцев.

Собственно, как раз со знакомства с этим самым вепрем и началась история с проникновением в запретный сад. Однажды Хотрис забрел в этот парк с целью насобирать желудей, которые только здесь были самые крупные и красивые. Он потом делал из плодов дуба смешных человечков, изредка скрашивая незатейливыми играми свои ночевки на чердаке родовой усадьбы. Да вот только влип в большие неприятности: его заметили ребята из портняжьего района. Более старшие, хорошо организованные и чем-то озлобленные, они увидели юношу среди деревьев и требовательно окликнули. А когда тот повернулся, один портняжка его опознал с изумленным возгласом:

– Да это тот самый! – и непроизвольно потрогал незажившую губу.

Именно ему более младший, но умеющий отменно драться Хотрис за несколько дней до того знатно накостылял и по шее, и по всем остальным местам. Да и было за что: туповатый недоросль злостно обижал двух десятилетних девочек, доведя их до слез страхом и унижением. Ну и получил как следует. Зато теперь вся свора не сговариваясь бросилась вслед защитнику справедливости. Пришлось уходить от них на пределе изворотливости, сил и ловкости. И так получилось, что, уползая по высокой траве, он уперся в высоченную ограду и нос к носу столкнулся с огромным секачом, который на узкой полоске земли между заборами считался наилучшей охраной для заблудившихся смертников. Такой вепрь мог играючи уничтожить и порвать клыками бронированного рыцаря вместе с лошадью, так что первое оцепенение паренька можно было понять. Да и кабан в первые моменты не стал воинственно визжать и атаковать неожиданного пришельца. Только стоял и недоуменно рассматривал пыльного человечка то одним, то вторым глазом. Этой паузы беглецу хватило, чтобы прийти в себя и начать действовать. Животных он вообще-то не боялся с самого раннего детства, мог безбоязненно подойти и приласкать любого боевого пса, сидящую на цепи лахессу[1] или даже охранного варана. Но вот с такой тушею встретился впервые. И все равно успел подумать: «Да что с него взять? Обычная свинья, только в три раза больше». И безбоязненно ткнуть под самое рыло горсть собранных желудей.

Огромные клыки мешали секачу сразу заглотить поданное угощение, так что пришлось ему и второй рукой помогать. Карманы очистились в несколько приемов, а потом и голоса обозленных преследователей стали удаляться. Осмелевший парнишка на этот раз уже целеустремленно насобирал целую пазуху крупных желудей и скормил новому знакомому. Так и началась их дружба, а со временем Хотрис и сквозь решетки протиснуться рискнул, и на забор взобраться. А рассмотрев, какие гигантские фруктовые деревья произрастают в том саду, не смог удержаться, чтобы не полакомиться запретными плодами. Так и подсмотрел в первый раз попытку отправки посланца в неведомый замок, а потом, когда опомнился от пережитого страха, решил обязательно помочь следующим жертвам. Что у него и получалось весьма оригинально: после счета «три» он плотно зажмуривался, чтобы его не ослепила вспышка шаровой молнии, а досчитав до восьми, открывал глаза и метко бросал яблоко.

И сейчас, возвращаясь домой после удачного спасения четвертого по счету посланника, Хотрис кипел справедливым негодованием: «Как только земля такого бездушного монстра носит? И ведь пожаловаться на Купидона нельзя: ни народ не поверит, ни его осведомители молчать не станут. Живо разыщут, хоть весь город вверх дном перевернут. Если попадешь к этому колдуну в лапы, можно считать себя покойником. Не дай мне Судьба с этим подлым кровопийцей встретиться лично!»

И не знал в ту минуту парнишка, что его Судьба куда-то надолго отлучилась.

## Глава первая. Короткая передышка

Вторую ночь Дмитрий Петрович Светозаров, он же Торговец, он же граф Дин Шахматный Свирепый и многая, всякая, и его обворожительная супруга Александра, носящая теперь по праву массу новых пышных титулов, спали как нормальные люди. Конечно, не для всех нормальных людей подобные бурные излишества показались бы настолько уж спокойными, но тут уж, как говорится, на вкус и цвет держащего свечку советчика нет. Самому сну, естественно, отвелось ничтожно малое время, но все-таки молодая пара выспалась прекрасно, чувствовала себя отменно и на второе утро проснулась полная сил и желания продолжить свои любовные утехи. Разве что томная расслабленность и утренняя леность их все-таки на какое-то мгновение просто уютно сплели в крепком объятии, заставили замереть, а потом и обычный праздный интерес заставил женщину поинтересоваться:

– Когда ты за ними прибыл, они там не замерзли? Все-таки пять часов тебя не было.

После отправки в космос огромного корабля хаерсов парочка сбежала с торжественного банкета в горах Бавванди, уединилась в замке Свирепой долины и устроила в главной спальне некое подобие брачной ночи. Подобие растянулось на пять часов, возможно, продлилось бы и дольше, но разгоряченная Александра все-таки вспомнила о заснеженных вершинах горного массива, откуда взлетел космический корабль хаерсов. Вспомнила и довольно строго оторвала от души льнущее к ней мужское тело. Торговец тоже проникся переживаниями о друзьях и высших сановниках нескольких миров, поэтому через пять минут был столкнут с кровати. После этого он еще больше ускорился, быстро приоделся, поправил растрепанные волосы и пропал с небольшим грохотом прямо из спальни. Вернулся через три четверти часа, так же молниеносно разделся и рыбкой нырнул в кровать. А на вопросы супруги только и отмахнулся коротким ответом:

– Все в порядке, потом расскажу.

Сейчас же, вспомнив о своих мельканиях между мирами сутки назад, заулыбался и с некоторым возмущением стал жаловаться:

– Так они к тому моменту только раскраснелись, подружились и начали пить на брудершафт. Представь: все спиртное и все закуски умяли! И весьма настойчиво требовали продолжения банкета. Вели себя словно перепившиеся малолетки, я даже себе представить их не мог такими… хм… веселыми. Ведь солидные же все люди! А император вообще оказался самым настойчивым заводилой.

– Ну его понять можно, – промурлыкала Александра, припоминая свое знакомство. – Он чуть не плакал от счастья, когда поверил, что черный монолит улетает и воевать империи Рилли, да и всему миру Зелени, больше не придется. Когда корабль улетел, мне даже удалось расслышать его восклицание: «Теперь и умереть можно!»

– М-да, если бы выпивки было больше, а я прибыл позже, то кто их знает, какие бы они пляски на платформе устроили. А ведь пропасть кругом, мало ли что.

– И как справился?

– Спасибо королеве Власте. Она вначале муженька Бонзая за шкирку отвела в сторону, и я всю делегацию Ягонов отправил. Потом уже легче стало. Титела Брайса из общего круга выманил озабоченностью про Эрлиону. Он как про волшебную ожившую суспензию вспомнил, сразу вокруг себя делегацию целителей собрал. Судя по тому, что нас никто не побеспокоил, сейчас он с остальными учениками в подвалах академии прозябает.

– Что, никто другой в наши апартаменты права войти не имеет?

– Да в другое время – пожалуйста! И управляющий, и прочие, кто командные посты в Свирепой долине занимает. Но ведь у нас все-таки брачная ночь, так что наверняка ректор своей властью запретил любому к нашим покоям приближаться.

Дмитрий в порыве нежности так стиснул супругу в объятиях, что та застонала от удовольствия, но тут же потребовала продолжения рассказа:

– А остальные?

– Ну а потом и сам император немного опомнился. Встретил меня напыщенным, важным и ошарашил упреком: «При вылазке в такое чудесное место шампанского следует брать в удвоенных количествах!» Строго так отчитал. Пришлось извиняться, ссылаться на нехватку времени и твердо обещать, что уж на нашей свадьбе всего будет вдосталь.

– Оговорили конкретную дату? – полностью открыла глаза Александра.

– Как можно! Без согласования с тобой? И со всеми остальными событиями? Пока с делами не разгребемся, назначать дату опрометчиво.

Его супруга довольно настойчиво вырвалась из объятий, быстро накинула на себя халатик, чтобы не пустить насмарку свои намерения соблазнительным видом, и капризно воскликнула:

– Значит, так! Хочу как можно быстрей свадьбу! Самую, самую, самую! А чтобы она состоялась как можно раньше, заканчиваем короткую передышку и приступаем к отложенным делам. Чем быстрее мы их завершим, тем быстрее я тебя подпущу к своему телу.

Светозаров нахмурился:

– Да я и сам заинтересован в скорейшем спасении сестры, улаживании всех дел с детьми на Земле и в прочих мирах. Но мы теперь что, и спать вместе не будем?

– Будем, мой любимый. Но только очень редко, и только спать. И не смотри на меня так! А то разденусь и лягу! Я ведь тоже себя изо всех сил сдерживаю, а если сорвусь? Что тогда будет с твоей совестью?

– Да-а-а… – протянул печально Дмитрий, затем резко вздохнул и признался: – Тогда моя совесть накроется… хм… или прорастет? Как правильно сказать?

– Не суть важно, главное, что она у тебя уже проснулась. – Александра направилась к выходу из спальни. – Но вначале я бы не отказалась хорошенько подкрепиться.

Граф Дин Шахматный Свирепый недоуменно прислушался к своему урчащему желудку и вихрем взлетел с постели.

– Мамочки родные! Чего же это, я думаю, мне так не хватает?! А во мне ни грамма сала не осталось! Скоро без крыльев летать начну.

И уже сидя за столом в малой гостиной, чуть утолив голод, Дмитрий вдруг что-то вспомнил, и его лоб прорезали глубокие морщины. Понятно, что госпожа Светозарова сразу же поинтересовалась:

– Что не так? Надо куда-то «прыгать»?

– Наоборот, придется вначале побыть в замке.

– Хочешь помочь ректору?

– Он и без меня справится, тем более что моя помощь заключается не в личном присутствии возле Эрлионы. Но мы забыли про мой заработок. И про те подарки, которые хаерсы добавили от себя.

– Точно! Там же всего столько! – сразу загорелась Александра, поспешно хватаясь за чашку с недопитым кофе, а второй рукой выбирая понравившийся ей плод из вазы с фруктами. – Шевели зубками!

Но Торговец явно не спешил, продолжая завтракать с прежней скоростью.

– Успеется. Тем более что инструкции, пояснения прилагаются. Меня больше волнует тот факт, что хаерсы вытребовали с меня слово Торговца никогда и никакой цивилизации не передавать и не разрешать копировать подаренные мне устройства и приборы.

Действительно, улетевшие из мира Зелени обитатели далекой Вселенной особо настаивали на вышеупомянутом условии. Причем утверждали при этом, что подобное слово Торговца дорогого стоит и никогда не нарушается. Естественно, что Дмитрий в виде встречного требования попросил хаерсов рассказать все, что они знали о других Торговцах, и подсказать, как с теми состыковаться.

К огромному сожалению Светозарова, сведения оказались лишь наполовину оптимистичными. В истории далекой техногенной Вселенной имелось весьма много упоминаний о контактах и сотрудничестве с большим множеством Торговцев. Но в последние тысячелетия эти контакты сошли практически на нет, и утверждалось, что лишь только три разумные сущности, могущие преодолевать пространства между мирами, выходили с хаерсами на прямые, но весьма непродолжительные контакты. Происходило это чуть более девяти веков назад. С тех пор ни слуху ни духу. Когда они появятся вновь, в каком месте и согласятся ли выслушать весточку об их коллеге, колоссально развитая цивилизация не знала. Как подозревали, как раз по причине своей невероятной развитости. Понятно, что торговля или обмен между мирами возможны и желательны всегда, но как-то складывалось мнение: Торговцы в наивысшие космические сообщества прекращают любые хождения. То ли боятся убийственной мощи далеко зашедших миров, то ли просто теряют нужные для визитов тропы, то ли еще по каким неведомым причинам.

Потерю троп Дмитрий исключил сразу. Потому что сам добрался в мир хаерсов по заданным ориентирам легко и быстро. Никаких особых сложностей не составила и доставка особенного топлива для черного монолита, а также свежего технического пополнения в виде нескольких инженеров-астронавигаторов. Да и якобы нежелание просто появляться в переразвитой технической общности несколько не укладывалось в сознании. В любом случае снующая между мирами личность просто обязана быть по своей сути любопытной и тянуться к приключениям. Другой вопрос, что боязнь попасть в западню могла иметь под собой веские основания. Ведь чего только технари не придумают! Причем не обязательно в специальной задумке выловить или навредить шастающим по безвременью личностям. Просто создали некий ускоритель сверхчастиц типа коллайдера, а все Торговцы, что тусуются в пространстве между соседними мирами, вдруг взяли и растворились единовременно. Или еще какая напасть, все-таки даже такие уникальные создания, как Дмитрий Светозаров, и смертны, и ранимы, и подвержены разложению плоти.

Но тогда могло получиться, что, кроме Светозарова, уже подобных существ больше не осталось. Наверняка Александра пришла к подобным выводам, потому что не на шутку заволновалась:

– Слушай, может, тебе вообще больше не стоит к хаерсам наведываться?

– Тогда придется и про мир Ситулгайна забыть, и про многие другие, ему подобные. А я себе этого и не представляю.

– Чего тут представлять, – пыталась супруга упростить все сомнения. – Тебе и так на века хватит забот по защите королевства Ягонов, усовершенствованию академии целителей здесь и наведению порядка на Земле. Разве я не права?

Дмитрий подвигал в сомнении челюстью в стороны и пожал плечами:

– Ну-у-у… даже не представляю. Ты просто не догадываешься, насколько меня порой тянет в неведомые миры.

– Тянет? А кто совсем недавно утверждал, что хочет спокойно выспаться и понежиться безвылазно годик-два со мной в кроватке? Кто упрашивал родить для него много-много детишек? И кто обещал мне собой не рисковать и все отныне делать с оглядкой на свою семью?

Прежде чем ответить на эти вполне справедливые и ожидаемые от супруги упреки, Светозаров долгое время мимикой изображал досаду, покаяние, озабоченность и массу чего иного. И только потом начал с паузами давать объяснения. Причем подошел к главному объяснению издалека:

– Вот сама подумай, что с тобой в последние дни творится?

– Да много чего! – пожала одним плечиком графиня. – Без работы осталась, чуть жизни несколько раз не лишили, массу приключений пережила, в том числе немыслимых и прекрасных. Но это не значит, что мы и наши будущие дети…

– Стоп, стоп! Давай пока не будем заглядывать в желанное и счастливое будущее, а вернемся к твоему организму. Ведь стоит признать, после оживления тебя вертушкой, а вернее, виртуальной богиней Эрлионой или ее предшественницей ты стала другой. Вспомни про твои обмороки. Вспомни, как тебя всю корежит в преддверии очень близких и страшных неприятностей. И как? Ведь благодаря этому ты спасла не только высших правителей Гинвейла, но и сам правопорядок в том мире, будущее всех его рыцарей и возможную помощь этих рыцарей в ином мире, полном магических хищников и чудовищ.

Теперь Александра сидела словно мышка и с каким-то опасением прислушивалась к своему организму.

– Ой!.. Вдруг у меня начнутся осложнения? Или еще чего похуже?

– Не говори глупостей! – осадил супругу Дмитрий. – С тобой все в порядке, и некие особенности твоего организма наверняка пойдут нам во благо. Конечно, еще необходимо провести над тобой комплексные исследования как всем сонмом целителей академии во главе с ректором Брайсом, так и при ментальном воздействии Эрлионы.

– Эрлионы? – Графиня смешно наморщила носик. – Но вдруг она выйдет из-под контроля? Вдруг она что-то сделает не так? Хоть она и жутко могущественная, но все-таки… как бы точнее выразиться? Искусственная. Да и молода слишком! Всего несколько дней от роду, а уже пытается перевоспитать такого преступника, как бывший император Успенского государства.

– Нет. По поводу Эрлионы можешь даже не сомневаться. – В мужском голосе слышалась уверенность и твердость. – Если уж некая одухотворившаяся субстанция, вышедшая из-под рук целителей, окажется негативной для человека, то, значит, и вся наша с Тителом великая затея с созданием академии и распространением целителей в иных мирах гроша ломаного не стоит.

– Ну если ты уверен…

– Полностью! Так вот, возвращаясь к твоим изменениям. Ты вот чувствуешь, предвидишь то, что иным и близко не дано. Думаю, ты с этим согласишься и спорить не станешь? – Дождавшись согласного кивка, Дмитрий ответил тем же: – Отлично! Значит, по логике, ты должна признать, что и у других людей могут быть некие, не раз уже проверенные на практике предвидения.

– Ты хочешь сказать, что и ты?..

– В некотором роде! Причем тех опасностей, которые замечаешь ты, я и краешком сознания не прочувствовал. У меня предвидения несколько иного плана, более глобальные, перспективные и расплывчатые. Например, я как-то подспудно чувствую правильное направление моих разведывательных перемещений. Вернее, даже не так… – Он задумался, пытаясь конкретнее сформулировать свои сомнения. – Скорее, я просто чувствую: если я не стану исследовать нечто меня очень интересующее и притягивающее в ближайшие сроки, может случиться беда. Именно так, путешествуя не раз в Ягоны, я познакомился по дикой случайности с Бонзаем, потом спас его и королевство, потом помог навести порядок на Юге, да и во всем тамошнем мире. Но самое главное, я отыскал Зеленый Перекресток. А это мне кажется неким краеугольным камнем во всех моих будущих планах. Вот чувствую я, чувствую! Надо его исследовать, пройти зеленые болота и во всем разобраться.

– А если не разберешься?

Графиня терпеливо дожидалась ответа от своего задумавшегося, ушедшего помыслами в иные миры супруга. Наконец он приоткрыл глаза и признался:

– В противном случае, чувствую, нам будет очень худо. Более того, если мы забудем про исследование Зеленого Перекрестка, некая контурная линия, обозначающая наше будущее, обрывается где-то во временных границах года, максимум двух. Более конкретно я выразиться не могу. Но все равно в этакое предвидение твердо верю. Так что, дорогая, как бы нам ни хотелось уюта, тишины и полного покоя, вряд ли у нас что получится. Скорее всего, длани неведомой Судьбы сотворили меня не для отторжения от всех дел и попыток отсидеться в глухом лесном углу.

– Ну раз так, – Александра покорно вздохнула, – то мы еще повоюем! Или ты собираешься все делать в одиночку?

Под строгим прищуром любимых глаз Торговец опять заглянул в туманные клубки своего предвидения и пожал плечами:

– Да нет, рядом со мной тебе опасность вроде как пока не грозит.

– Пока?

– Естественно, что пока. Когда я себе представляю любимую супругу с округлившимся животиком, все во мне сразу восстает против твоего участия в любой мало-мальски рискованной авантюре.

– Хи-хи! Отсутствие моего общества тебе еще не скоро грозит. Ведь с моим слабеньким здоровьем, обмороками и непонятной слабостью мне еще не скоро стать матерью.

– Это мне надо смеяться и хохотать в ответ на такие слова, – возмутился граф Дин Шахматный Свирепый. – Да с твоим здоровьем, после излечения в вертушке, ты можешь рожать каждые девять месяцев в течение десяти лет! Причем без негативных последствий для организма.

Казалось, графиня собралась возмутиться изначально от такой перспективы. Но чуть подумав, она радостно хмыкнула, посмотрела почему-то на потолок, а потом неожиданно согласилась:

– А что! Очень даже неплохо получается! Вначале нарожаем детей, потом оставим под их присмотром твою башню, а уже только затем будем смело бросаться в любые авантюры и приключения! – Но тут же спохватилась и погрустнела. – Не выйдет. Забыла, что тебя тянет в опасные места именно сейчас. А значит, я должна тебя прикрывать. Так что ни о каких беременностях пока даже не заикайся.

– Э-э-э?..

– И не экай! Еще и сама при обследовании у Эрлионы или Титела Брайса попрошу, чтобы меня предохранили магическим образом от случайной беременности. И не спорь! Понял?

– Да как тут не понять, – что-то слишком быстро согласился ее супруг. И, уже поднимаясь из-за стола, резко перевел разговор на другую тему. Как раз ту тему, на которую с легкостью клюет любая женщина. – Ладно, пошли осматривать дары хаерсов. Заодно будем думать, как и где эти новшества нам могут помочь больше всего. Причем в первую очередь думаем о применении их на Земле при поиске Елены.

Вскоре приодевшаяся пара хозяев замка поспешила в помещения с сундуками. Упоминания о томящейся в неведомых застенках Елене, родной сестре Дмитрия Светозарова, сразу подстегивали как работоспособность, так и воображение.

## Глава вторая. Противозаконная продажа

К себе домой Хотрис Тарсон возвращался довольный и гордый. Хотя и не забывал при этом внимательно просматривать улочки и окрестные переулки, обрезанные пределом видимости вездесущего тумана. Не хватало, чтобы законную радость испортило столкновение с какой-нибудь конкурирующей группировкой молодежи. Нельзя сказать, чтобы они так сильно хулиганили в самом большом имперском городе, все-таки стража работала на удивление четко и слажено как в предотвращении преступлений и обычном патрулировании, так и при раскрытии уже совершенных преступлений. В последнем вопросе еще и маги преизрядно помогали. Но все равно мелкие стычки и обычные драки среди подростков происходили очень часто. К тому же всегда и везде Хотрис смело влезал и в рукопашные баталии наедине, и в разборки улица на улицу, умел здорово поколотить более старших и наглых, так что врагов у него хватало. Если учесть, что в последнее время и соседская уголовная шушера на парня взъелась, то его опасения становились понятны.

Хотя с соседями было не все так однозначно. Все-таки большинство из них относились к парню не просто прекрасно, а готовы были защитить в случае неприятностей, так что вначале нежданная активность уголовников была неприятна. Те уже несколько раз пытались прижать Хотриса в глухом углу и за что-то поколотить. Если чего не хуже сотворить. И причину такой активности, вернее, ее инициатора искать не приходилось: родной дядя Грэг. Брат давно умершей матери спал и видел себя в мечтах обладателем печати родового наследства, которая по несправедливости, как думал сам дядя, принадлежала его мерзкому племяннику. Правда, Грэг и так фактически распоряжался домами, всем небольшим поместьем, садом, небольшим участком земли и средней по величине ткацкой мануфактурой, но этого ему было мало. Грабил, прятал собранные деньги в иных местах, и даже сейчас, потребуй кто отчета, оказалось бы, в поместье нет и гроша ломаного. Но такое положение опекуна не устраивало. Он хотел стать истинным, единственным и законным владельцем всего имущества, которое когда-то принадлежало отцу Хотриса. И не раз даже вслух проклинал свою покойную сестру за то, что она передала, умирая, печать родового наследства своему единственному сыну. Тому в то время было всего пять лет, так что вполне естественно, что до его совершеннолетия старшим опекуном-распорядителем автоматически становился родной дядя. И того вначале невиданное богатство удовлетворяло. Но время шло, он захотел большего. С каждым годом все больше и больше превращаясь в циничного скота, Грэг делался более злым и раздраженным. И было отчего: болезненный племянник не только выжил, справившись с болезнями, но и стал жилистым, вертким, как угорь, и довольно сообразительным малым. А уж умирать совсем не собирался. Мало того, видя к себе жуткое отношение ближайшего родственника, настолько на него ополчился и возненавидел в ответ, что, даже умирая, не прошептал бы формулу перехода наследства.

Пожалуй, печать родового наследства была единственным магическим атрибутом, который хоть как-то сдерживал в мире Кабаний безудержную и страшную власть распоясавшихся колдунов. В противном случае они бы наверняка превратили весь мир в свою вотчину, а остальных людей сделали бы своими полными рабами. Неизвестно, кто именно и как давно, но, видимо, кто-то из первичных магов развеял над планетой особую структуру заклинания, благодаря которой у праведного, обозначенного законами преемственности наследника появлялся в районе сердца несмываемый знак в виде квадратной печати родового старшинства в наследовании. Имеющий печать мог словесно передать все состояние иному, можно сказать, любому человеку, но только достигнув совершеннолетия. Если смерть наступала неожиданно и носитель печати не успевал прошептать речитатив передачи, то все решала древняя магия. Убивший наследника лично, хоть и сам являясь следующим в списке, навсегда из этого списка исключался. И порой печать появлялась у совсем далекого, нежданного родственника. Тот приходил на все готовое и владел с полным на то правом. Так что Грэг хоть и мечтал об убийстве, но сам убрать племянника с этого света не мог. Зато мог и пытался натравить на мальца кого угодно.

А уж про их личные отношения и рассказывать было стыдно. Дядя смотрел на племянника хуже, чем на приблудного служку. Хотрис ходил в обносках, ел самое худшее вместе со слугами, а спал так вообще или в каморке рядом с комнаткой привратника, или на чердаке собственного дома. Только там ему и разрешали делать, что заблагорассудится. В ином случае дядя орал, брызгая слюной, что не потерпит на своей шее бездельника, разносящего грязь по чистым комнатам, и заставлял работать или на конюшне, или на переноске тюков с шерстью и льном для ткацкой мануфактуры. Только за этот труд сирота получал в последние два года мизерный заработок, который волен был потратить или на сладость, или на понравившуюся вещь. Так что ему только и оставалось ждать своего совершеннолетия, чтобы вышвырнуть на улицу распоясавшегося родственника. Ждать, надеясь при этом, что выживет за оставшиеся пять лет. А для тринадцатилетнего ребенка такой срок казался невероятным во временном пространстве. Поэтому отрок не загадывал так далеко и не надеялся, что столько проживет, пускался в любые авантюры и приключения, часто не ночевал дома и ни во что не ставил дядины приказы и распоряжения. Наивно думал, что они его не особо касаются. А зря.

Как оказалось, Судьба готовила очередную, на этот раз смертельную подножку.

Приблизившись к дому, Хотрис не стал входить через главные ворота, а, пройдя по окраинному переулку, использовал два дерева и перемахнул играючи через забор усадьбы. Он здесь действовал нагло и совсем не скрываясь: не в чужой дом залез. Затем, прикрываясь хозяйственными постройками, отправился ко второму, так сказать, черному входу на свой чердак. Как правило, его всегда кто-то замечал из дворовых, мануфактуры или слуг: кто здоровался, кто просто брал его вид на заметку, чтобы при вопросе опекуна доложить, где сирота находится и в каком виде обретается. Но сегодня вроде повезло прокрасться незамеченным, взобраться на чердак и с облегченным вздохом оглядеть свою вотчину и место для детских забав. Причем юноша сразу заметил, что здесь кто-то побывал, в его хозяйстве кто-то неумело копался. Волна злости моментально окрасила лицо розовым приливом: опять этот Грэг посылал своего приказчика с проверочным обыском! И ведь все равно не отыщут даже единственного тайника, так зачем показывать свою временную власть опекуна и в этих мелочных вопросах?

Сдерживая бешенство и стараясь успокоиться, сирота пробрался по чердаку над всем огромным домом и осторожно выглянул из окошка, смотрящего на парадный двор и ворота. Успел выглянуть в самый благоприятный и нужный момент, дядя как раз спросил у подошедшего приказчика, внушительного роста детины, который по совместительству и личным телохранителем считался:

– Ну и где этот маленький поганец?

– Нет нигде, – развел мужчина огромными ручищами. – Гуляет где-нибудь.

– Чтоб его кашель разорвал! – не сдержался дядя от проклятий. – Когда он нужен, никогда не сыщешь.

– Жрать захочет – явится.

– Да он сейчас нужен! Сейчас! – плевался слюной Грэг. – Вот-вот к нам маг пожалует, и кого я ему покажу?

– Ого! Маг? А чего магу показывать? – изумился детина. – Неужто хотите в магическую школу племяшку сдать?

– Дурак ты, хоть и большой! Ни тебя, ни этого засранца и близко к такой школе не подпустят. А вот сдать в ученики или подмастерья к большому колдуну мальца можно. Право на то, как опекун, имею.

Приказчик теперь уже совсем не понимал своего хозяина:

– Зачем это надо? Вдруг он там чему научится? Поумнеет, того и гляди, что на пользу пойдет.

Все-таки он со своим покровителем сидел в одном корыте и хлебал из одной кормушки. Поэтому соображал, что к чему.

– Ха! – самодовольно ухмыльнулся временный распорядитель в усадьбе. – Ты бы только знал, к кому я Хотриса отдать в прислужники сообразил. Еще и денег за это отвалят.

– А толку с тех денег? – продолжал тупить детина.

Прежде чем ответить, Грэг быстро осмотрелся вокруг, но успевшего отклониться племянника в чердачном окне так и не заметил. Затем приглушил голос и стал с ехидной улыбкой объяснять свою хитрость:

– Я тут услышал, что сам Купидон Азаров ищет для своих лабораторий подмастерьев и помощников. Причем берет на работу только щуплых, невысокого роста и обязательно круглых сирот. И самое главное, этих сирот больше никто никогда не видит. Вот я и дал весточку о нашем хулигане в поместье Азарова. Понял?

– А-а-а… – осознал наконец приказчик, и глазки у него заблестели. – Как не понять! У самого Азарова работа очень рискованная. Мало ли что случается в лаборатории. Да еще с тупыми сопляками.

Он басисто хохотнул, но от этого подслушивающий Хотрис только еще больше отпрянул внутрь чердака, покрываясь потом.

«Какой кошмар! Надо же так всему совпасть! – ужасался он. – Уж я-то знаю, насколько у этого подлейшего колдуна опасная работенка! Да что же это творится? И слухи по городу ходят, а никто ничего сделать не может? Боятся!.. Азарова все боятся. Сам император его боится, как поговаривают, потому и отстроил новый замок в другом городе и перенес туда свою столицу. А все равно главная столица империи здесь осталась. Подлым колдунам никакая власть не указ. Сволочи! Но мне-то что делать?»

Хотя решение уже сформировалось и лежало на поверхности: следовало немедленно уходить! Бежать! Куда угодно, хоть в другой город. Тем более что его не заметили и какое-то время у него имеется. Существовала, конечно, некоторая надежда, что дядя не имеет юридического права отдать племянника на погибель. Можно было поднять скандал, крик, позвать соседей и приставов бургомистра. В крайнем случае можно было рискнуть и поведать миру о творящихся в саду Азарова преступлениях. Но последнее было просто смешно: соседи и приставы разбегутся только при одном имени самого сильного и самого подлого мага мира Кабаний. Да и с другой стороны, если захотят все оформить в приличном виде, могут сказать, что отдают юношу в руки Купидону Азарову или кому-то из его помощников как ученика. А оплачиваемое благодетелем ученичество считалось обязательным к исполнению каждым подданным империи.

Замкнутый круг, который следовало немедленно разорвать безотлагательным побегом. Вдобавок и со стороны ворот послышался стук колотушки: явился какой-то гость, и в его причастности к недавнему разговору внизу сомневаться не приходилось. Маг! Помощник Купидона Азарова!

Хотрис, словно тень, заметался по чердаку, стараясь не скрипеть досками и не создавать грохота отодвигаемыми сундуками. В считаные минуты он собрал все самое ценное и дорогое, что у него было, уложил все это во внушительный заплечный мешок и приладил на спину. Обвязался широким поясом со своими сбережениями и фамильным кинжалом рода. На кисть и локоть правой руки закрепил самодельное оружие – бамбуковую палку с жестко закрепленным коротким лезвием на конце. В карманы распихал жалкие остатки сухарей, огрызки колбасы и несколько яблок. Напоследок окинул взглядом свое уютное пристанище последних лет, горестно вздохнул, поминая так рано ушедших из жизни родителей, и поспешил к черному выходу чердака.

Осторожно выглянул наружу: хозяйственный двор словно вымер. Хотя в обеденное время это вроде и соответствовало обычным порядкам. Колобком скатился по лестнице и устремился к ближайшему сараю. Вот тут и началось веселье: неожиданно на беглеца из-за угла выскочил приказчик, расставив в стороны свои руки-грабли. Нырок под эти грабли, и вдруг сразу четыре руки двоих охранников пытаются схватить юношу за шиворот, одежду, рюкзак или растрепанные волосы. Ящерицей проскользнул и между ними, хотя пришлось при этом повернуть совсем в иную сторону. И только потом Хотрис сообразил, что ловить его выгнали во двор всю прислугу и даже работников мануфактуры. Желающих схватить беглеца было не много, а очень много! И любой другой мальчишка оказался бы пойман в считаные мгновения.

Но не такой легкой добычей оказался юный обладатель печати наследия рода. Не снижая скорости, он метался по двору с невероятным проворством, заставлял своих преследователей сшибаться лбами, падать в пыль всем телом и разочарованно выкрикивать вслед проклятия. При этом мальчуган ни кинжал не потерял, ни мешок заплечный не сбросил по простой причине: некогда. И он таки сделал невозможное: обошел всех, выскользнул из цепких скрюченных пальцев двух десятков мужчин и удивительными скачками взобрался вначале на поленницу дров, потом на крышу малого сарая, затем на крышу большого склада готовой ткани и уже оттуда запрыгнул на дерево, с которого намеревался перемахнуть через забор. Удайся ему этот последний маневр, спасся бы! Только бы все и увидели его мелькнувшие каблуки сапожек. Но, увы, беглец совершенно забыл про колдуна. Пусть тот и числился просто помощником великого Азарова, но и сам мог сжечь собственными силами все поместье и при нужде умертвить всех его обитателей.

Уже приготовившись прыгать на забор, Хотрис вдруг ощутил, что у него отнимаются ноги. Когда он все-таки попытался дотянуться руками до гребня каменного ограждения, те тоже ему отказали. Со стоном сорвав несколько ногтей о кирпичную кладку, юный наследник всего поместья рухнул на землю с высоты в два с половиной метра и задохнулся от удара. Пока приходил в себя и пытался отдышаться, его, как нашкодившего котенка, ворчащий ругательства приказчик отнес к стене дома и бросил под ноги хорошо знакомого человека. Того самого, который участвовал в экспериментах по отправке посланников в неизвестный мир. Подручный черных дел мастера нагнулся, бесцеремонно сорвал с беглеца заплечный мешок и взвесил в руке.

– Ого! Солидная тяжесть! – Затем отбросил мешок в сторону и точно так же прикинул на руке весь самого Хотриса. – Надо же! В самый раз! – И уже после этого с восторгом в голосе обратился к мнущемуся рядом Грэгу: – Подходит! Забираю на учебу. Но еще раз напоминаю: у нас там строгости и жуткая дисциплина, мальца, скорее всего, долгие годы в город не выпустят. Наука требует жертв.

– Ну, раз требует, то мы готовы! – с мерзкой подхалимской улыбочкой многозначительно ответил подлый родственник. – Плакать и тосковать по этому сорванцу никто не станет. Пусть ума набирается.

К тому времени Хотрис набрал в грудь воздуха и собрался хоть криком рассказать про страшные дела, которые творятся в саду у Купидона Азарова. Все равно ведь умирать. Но сделать ничего не успел: при первом же звуке рот у него совместно с языком стали словно чужие и вместо членораздельных обвинений получилось непонятное мычание. На что подлый колдун еще и ерничать стал, задорно оглядывая столпившийся вокруг служивый люд:

– О, как малец обрадовался! От счастья словно язык проглотил. Ну еще бы, теперь будет жить, словно сыр в сметане. И будущее у него обеспечено. Отнеси его в повозку вместе с вещами!

Последнее распоряжение он не терпящим возражения тоном отдал приказчику, и тот с показной прытью его исполнил. Парализованный юноша ничего не мог этому противопоставить, разве что услышать последние предложения, которыми обменялись на прощание колдун с Грэгом.

– Надеюсь, ты не в обиде? Тебе заплатили за два ученических года.

– Да, более чем щедро, – угодническим тоном лепетал дядюшка-работорговец. – За остальные годы можете и не платить. Я отказываюсь от всех претензий.

– Вот и хорошо, что ты сам дал клятву. Она зафиксирована, и не вздумай больше мне попадаться на глаза с этим вопросом.

– Да, уважаемый! Конечно, уважаемый!.. – неслись слова вслед тронувшейся повозке.

Тогда как Хотрис вдруг совершенно успокоился и перестал переживать о своей участи: «Это ведь здорово, что я не успел раскричаться про их секреты! Зато теперь я постараюсь притвориться наиболее исполнительным паинькой и покажу готовность выполнить все распоряжения Азарова. Уж неделю как-нибудь вытерплю. А когда досчитаю до восьми после вспышки, сдвинусь и собью настройки его портала. Лучше уж попасть в какой угодно другой мир, чем продолжать жалкое существование в этом мерзком, вездесущем фиолетовом тумане. А если в иных местах и в самом деле есть вода, сладости и нормальная пища, то я готов для такой райской жизни даже сам вызваться добровольцем для переноса странного маяка в не менее странный замок. Ха-ха! Может, и выкручусь после такой подножки Судьбы? Наверняка теперь мне уж точно богиня Случайностей поможет!»

Не мог знать носитель печати наследия рода Тарсон, что и эта богиня в выборе своих шалостей никогда не руководствуется здравым смыслом или элементарной рассудительностью.

## Глава третья. Заслуженные награды

В столице империи Рилли бывшим сотрудникам оставшейся в неизвестности, а вернее, почившей в бозе конторы предоставили для временного проживания вполне приличный домик. Причем строение находилось недалеко от императорского дворца, имело шесть спален, два зала для приемов, огромную кухню и штат из четырех человек в виде поварихи, прачки, очаровательной молоденькой служанки и пожилого, но еще крепкого на вид истопника-сторожа.

Невзирая на внутренние симпатии, интересы или увлечения «третьей», каждому выделили отдельную комнату, а в комнатах женщин еще и оказалось по персональной ванной. Радуясь, что никто из местных не понимает по-русски, передвигающийся в очень удобной и современной инвалидной коляске Петр в привычной для него манере с упоением возмущался:

– Ну нет, где вы такое видели?! Мне, тяжелораненому человеку, для омовения придется вламываться в комнату госпожи Маурьи и выслушивать в ответ от нее несправедливые упреки. А у меня от ее упреков выздоровляемость уменьшается. Точно вам говорю! Мало того, от ее волшебного голоса меня сразу в сон клонит, так что после омовения я уже до своей комнаты не дойду.

Чернобровая красавица Дана, только недавно ставшая целительницей второго уровня, но уже прекрасно осознающая свое высокое звание Маурьи, делала вид, что полностью игнорирует словоблудие штатного снайпера группы и своего любовника в одном лице. Она деловито металась от главного входа, разнося сумки с оружием, боеприпасами и обмундированием как в свою комнату, так и в комнату Петра. При этом она не переставая общалась с Сильвой, которая занималась аналогичными перемещениями грузов, все-таки Василий тоже еще не совсем оправился от ран, полученных во время похищения караванов с ларцами Кюндю. Командир группы, теперь уже вроде как формальный, оставался на улице и пристально надзирал за кучей боевого имущества, вокруг которого так и толпились собравшиеся местные зеваки. Все-таки Торговец доставил всю группу в столицу империи Рилли не просто для получения баронских титулов и обещанных наград. Судя по уникальному оружию и полному боекомплекту, воинам пятерки, когда-то интенсивно защищавшей пресловутую надгосударственную контору, или предстояло это оружие беречь, или…

Как раз на эту тему и переговаривались женщины весьма интенсивно, стараясь в целенаправленном движении с тяжеленными сумками и баулами не сбить с ног катающегося в коляске по коридору между комнат Петруху. Хотя его восклицания и балагурства и заставляли их частенько улыбаться.

– У меня такое подозрение, – рассуждала Сильва, – что Торговец еще не раз попросит у нас помощи в каком-нибудь штурме или набеге.

– Сомневаюсь, – фыркнула Дана. – Мы ведь ему уже намекнули о готовящихся в нашем коллективе свадьбах. Это раз. И второе, меня как целительницу привлекать к боевым действиям уже бесполезно. Как мне кажется, я уже убить никого не смогу.

– Уф! – обрадованно воскликнул прижатый в тот момент к стенке Петр. – В таком случае меняемся комнатами! Живо! Неси мои сумки туда!..

Его приказ тоже был проигнорирован.

– Тогда, может быть, в наших баронствах мы будем обучать кого-нибудь другого? – высказала Сильва предположение. – Все-таки зарывать такой преогромный опыт, который есть у нас, безрассудно. В любом случае и во все времена хорошие воины ценились на вес золота. А то и больше.

– Ты себе льстишь, подруга! – Целительница с уханьем забросила очередную сумку в комнату своего потенциального супруга. – Ну сама посуди: зачем Торговцу вообще нужны воины? Да он сам справится с любой по количеству армией, а уж если на помощь еще и Александру прихватит, то целому миру не поздоровится.

– Ничего я себе не льщу. Разве с черным монолитом без нас бы справились? Да и с императором Успенским следовало очень деликатно сражаться. Возьми пример с нашего Казика Теодоровича: даже такого старого и опасного в некотором роде типа Торговец отправил в Лодзь для проведения тайного расследования. И ведь старик будет стараться изо всех сил, но обязательно что-нибудь нароет. Учти, красавица, при всей своей вездесущности и небывалом магическом умении Светозаров никак во все дыры не успеет. Разорваться он не может, коллег у него нет.

– Уверена?

– Конечно уверена! Как и все вы! – Сильве пришлось резко затормозить, чтобы не столкнуться с мешающимся под ногами больным, и она в раздражении возопила: – Дана! Убери ты это недоразумение с моей дороги! А то я его затопчу!

Петр стал в позу, хоть и прижался спиной к стене.

– Ты не смотри, что я прыгаю и без винтовки…

Закончить ему не дала подошедшая целительница. Подхватив штатного снайпера жестко под локоть, она выдернула его из коляски, почти внесла в свою комнату и опрокинула на кровать:

– Все! Лежать здесь!

– А помыться?

– Разрешаю. Но если еще раз будешь мешать в коридоре, усыплю на сутки! Мало того что не помогаешь, так еще и вредишь своим товарищам. И не дергайся! Понял?

– Вот она, справедливость! – завопил мужчина, дотянувшись до костыля и размахивая им как последним оружием отчаяния. – А ведь я на тебя свое баронство хотел переписать. – Но видя, что его красавицу такие намеки совершенно не трогают и она устремилась за новыми сумками и ящиками, он с обидой выкрикнул вслед: – А чего это немцу такие поблажки? Или его уже… усыпили?

Курт Вайсон, пятый боец элитной группы, как только осмотрел свою комнату, так в ней и закрылся, словно возня с расселением его не касалась. Но порой оттуда слышалось какое-то странное постукивание. По этому поводу отозвалась более сердобольная Сильва:

– У Курта своя задачка. Помнишь, ему Торговец при захвате нашего багажа небольшой чемоданчик дал? Так вот он – универсальное пособие для самых лучших минеров. Из какого-то шибко технического королевства. Чемоданчик надо вскрыть, разминировать как бы, и за самое короткое время. Любая неудача или ошибка и… ну сам понимаешь. Вот нашему немцу и дали поиграть, поставив задачу сделать как можно меньше промахов.

– Так чего же я тут валяюсь? – удивился Петр, упираясь костылями в пол и пытаясь подняться. – Мне ведь тоже жутко как интересно.

Но тут же замер от вида показавшейся в дверном проеме Даны.

– Кому сказала лежать? И вид у тебя какой-то сонный.

– Все, все! – Больной демонстративно отставил костыли в сторону и поднял руки. Но как только целительница ушла, заорал вслед мелькнувшей Сильве: – Красотка, а мне почему про чемоданчик не сказали? Я ведь тоже умею разминировать.

В последние дни боевая подруга и в самом деле преобразилась после уникального излечения целительницами. Если раньше она пугала своих врагов, да и не только их, жуткими буграми прыщей, рытвинами оспы на лице, то в данный момент она если и не стала писаной красавицей, как Дана, то уж, во всяком случае, выглядела весьма симпатичной и притягательной. Поэтому любое упоминание об излечении сразу приводило женщину в восторг, трепет и отличное расположение духа.

Потому она даже приостановилась, дабы дать боевому товарищу более подробные объяснения:

– За красотку – отдельное спасибо. А вот хитрое пособие для минеров – дело личное для каждого профессионала. Поэтому Курт занимается с ним первым. Все его ошибки, вернее, их количество высветится на табло. Затем ты второй на очереди. Ну и только потом мы будем пробовать. Вот и посмотрим, кто из нас лучше умеет разминировать любое опасное устройство.

– Чего тут смотреть?!

Петр ударил себя в грудь, но тут же вспомнил: надо отблагодарить Сильву за раскрытие секрета, и стал перестраиваться на ходу:

– Первое место займешь ты. Второе…

В комнату с тяжеленным рюкзаком ввалилась раскрасневшаяся Дана и так глянула на своего приятеля, что тот и дальше сумел выкрутиться:

– Второе место получит моя ненаглядная баронесса, совладетельница сразу двух наших баронств, ну а третье…

– Забыл русские пословицы? – строго прикрикнула на него госпожа Маурьи. – «Не говори гоп, пока пинка не дадут»? «Не дели шкуру неубитого медведя, когда еще и бежать не начал»? «На чужой каравай роток не открывай»?

– А последняя при чем? Намекаешь, что я уже должен на тебя свою долю имперского вознаграждения переписать?

– Да куда ты денешься! – фыркнула женщина, подталкивая подругу в коридор. – Я совсем о другом.

После нее в проеме показалась молоденькая, лет восемнадцати, девушка в короткой черной юбочке, белой блузке с фартучком и небольшом кокошнике. Остановившись напротив дверей, она громко воскликнула на языке мира Зелени:

– Дамы и господа! Обед готов, прошу всех к столу!

– Да, да, конечно! – зачастил словами Петр, подхватываясь на костыли. – Полноценное питание – залог быстрого выздоровления и гарант здорового потомства. Да и вообще: потехе – время, а еде, как говорят в народе, – все остальное время.

В коридоре опять появились женщины «третьей» с последними сумками и с сопровождающим их Василием. И Дана с ходу просекла игривое настроение своего интимного приятеля:

– Слышь, «народ». Я тебе пословицу про каравай недаром напомнила, можешь без жевалок остаться. А то и еще без кой-чего, и тогда точно придется тебе забыть о здоровом и даже о гипотетическом потомстве.

– Злая ты, – нисколько не обиделся на подругу ковыляющий в сторону столовой раненый. – Особенно когда голодная и невыспавшаяся.

– Вот и не зли меня еще больше!

За стол усаживались с шумом и восторженным шевелением носами: пахло преотменно. Зато вошедший в столовую Курт выглядел так, словно жевал только что лимон. Понятное дело, товарищи сразу догадались о постигшей профессионального минера неудаче.

– Не удалось? – поинтересовался Василий.

– Да так, – буркнул немец, отводя взгляд.

– И сколько раз? – нахмурил брови старший группы.

Минеру не хотелось бы отвечать на этот вопрос, но он знал, что от него не отстанут, да и данные на светящемся табло учебного пособия не утаить. Поэтому он вздохнул и признался:

– Восемнадцать.

– О-о-о! – протянул Петр. – Да у тебя до сих пор после отлета хаерсов руки трясутся? Вовремя тебя на пенсию в баронство спихнули, вовремя!

Сильва решилась вступиться за погрустневшего товарища:

– Может, ты иноземные хитрости аль технологии не раскусил?

– Точно! – ожил немец. – Там такого наворочено, что никто не разберется. Мне такое и в страшном сне не снилось.

Стали уже подавать на стол блюда и раскладывать по тарелкам, но Петр еще успел посоветовать, пока напихал разной вкуснятины в рот:

– Ничего, проспись, прими ванну, глядишь, руки и перестанут трястись.

– Ничего, ничего! Вот я на твои результаты посмотрю! – пригрозил Курт и вгрызся зубами в кусок сочащейся жиром колбаски.

После чего выходцы с Земли набросились на еду с присущим им старанием. Разве что Василий успел озабоченно пробормотать:

– С чего это вдруг Торговец затеял для нас подобные тесты?

Что дало его товарищам лишнюю порцию размышлений.

Обед только закончился, как прибыл курьер из императорского дворца, с письмом-распоряжением. Старший группы зачитал его сразу вслух, добавляя в конце свое мнение:

– Однако! Уже сегодня нас примет Телиан Пятый. Мне казалось, для получения наград и титулов нам придется несколько недель здесь торчать. Да и Светозаров предупреждал, что такие мероприятия каждый день не проводятся. А тут вон оно как, всего восемь часов осталось.

– В принципе, все зависит от самого императора, – стала рассуждать Сильва. – Банкеты во дворце, как приемы с торжественными мероприятиями, чуть ли не каждый день происходят. Так что процедура награждения пяти заслуживших людей титулами баронов – дело нехитрое. Сколько на нас общего времени уйдет? Ну по минуте на особь, ну по две, максимум. Итого десять. Как раз между тостами наше появление и уложится.

Тогда как Дана озабоченно хмурилась по другой причине:

– А что там с одеждой? Потому что если следует покупать определенный набор, то мы можем и не успеть.

– Точно! – всполошилась и вторая женщина. – И деньги? Дмитрий нам дал каких-то два мешочка с монетами, но вот что на них можно купить?

Василий перевернул послание, и там мельчайшими буковками оказался напечатан некий свод правил, в том числе часть, касающаяся парадных одежд, и удивленно присвистнул:

– Зачеркнуто! И от руки приписано: «Ваши светлости в первую очередь – воины. Поэтому его императорское величество распорядился дать вам выбор одеяний по вашему усмотрению. Можете являться на мероприятие хоть в своей любимой полевой форме». Вот так вот.

– Уф! Уже легче! – в один голос вздохнули без нескольких часов бароны.

Зато Петр чуть не плакал от досады и сожаления:

– А мне что делать со своими костылями? Через пару дней мне обещали, что я уже и без них смогу ходить, но сегодня? Ужас какой! Будут шептаться разные: «Калека, а тоже в бароны прется!»

Госпожа Маурьи начала строго:

– Меньше надо было метаться где не надо, заглядывая на разных служанок, а лежать в спокойном режиме. Уже бы к этому времени мог спокойно часик без костылей пройтись. – Но заметив, в каком угнетенном состоянии ее сердечный приятель, не сдержалась от сочувствия. Обняла его ладошкой за шею, развернула к себе и попыталась утешить: – Да чего ты так расстраиваешься? А то во время отлета хаерсов тебя император на костылях не видел! Он с тобой и шампанское пил на площадке, и обнимался, как со старым приятелем.

– Ну, если так относиться к вопросу…

– Или пьяненький был и ничего не помнишь?

– Если честно, то смутно все помню, – признался парень. – Последние годы мы вообще редко себе алкоголь позволяли. Но больше всего меня вогнало в транс сознание того, что все кончилось и мы каким-то чудом остались живы. Все-таки иные миры у меня до сих пор в голове не уложились, хоть и могу видеть, трогать… Ну что там еще? Щупать.

Дана проследила за его бессмысленным взглядом, который как раз упирался в служанку-очаровашку, принесшую на подносе десерт, ехидно фыркнула и наподдала раненому легкий подзатыльник.

– Ты у меня «пощупаешь»! Не просто на костылях на прием попадешь, а вообще на носилках!

Но теперь уже общепризнанный балагур и весельчак отбросил свое уныние в сторону, на глазах принимая роль шутника и любителя хохмить:

– Не понял! Раньше я у тебя не раз «щупал», и ничего, жив остался.

– Невоспитанный нахал! – пряча улыбку, буркнула Дана и под смешок товарищей набросилась на свою порцию десерта.

В итоге всем коллективом приняли решение идти во дворец в парадной форме своего родного мира. Тем более что и поводов надевать эту форму предоставлялось крайне редко за всю карьеру элитных русских воинов. А эту форму Торговец прихватил вместе со всем резервным снаряжением, которое «третья» держала на одной конспиративной квартире, о которой не знали даже в конторе. Не рыцарские, конечно, латы и доспехи, но тоже стыдно не будет.

Так что в период подготовки к вечернему приему все только и занимались, что приведением своего внешнего вида в идеальный порядок. Ну и по очереди, минут на сорок каждый, уединялись в своей комнате с пресловутым учебным пособием в виде среднего по размерам чемодана.

Результаты тестов у всех оказались удручающими. И когда коротко сошлись для подведения итогов, все товарищи посматривали на немца как на истинного героя. Против его восемнадцати ошибок у других показатели выглядели воистину смертельными для любого минера: Петр – сорок шесть; Василий – пятьдесят четыре; Сильва – пятьдесят семь: Дана – тридцать девять. И то целительница сразу честно призналась, что она использовала свои новые возможности по просмотру в неживом веществе энергетических каналов и мизерные наметки на эти каналы. Вот потому и вышла на второе место.

Зато теперь немец с гордостью мог посматривать на своих товарищей.

– Так это у кого руки трясутся с похмелья? Учитесь, пока я добрый: точным надо быть, расчетливым, вдумчивым и каждое движение выверять скрупулезно.

– О! Наш великий гуру! – не преминул возможностью поерничать Петр. – Только тебе позволительно учить заблудших, ибо сам ты лишь восемнадцать раз «взлетел на воздух» или «был разорван в клочья»!

Так на эту тему они и спорили впоследствии, уже отметившись, а потом и ожидая своего вызова в кулуарах императорского дворца. Порой и товарищи вставляли парочку слов в общую перепалку, но все равно находили члены «третьей» себя несколько нервными и взвинченными. Даже на красоты архитектурного ансамбля, частично открывающиеся из окон, и внутреннее убранство в зале ожидания не слишком любовались. Хотя Дана напомнила:

– Это строение, как утверждал Торговец, самое, самое, самое не только в мире Зелени, но и во многих иных измерениях.

На что Василий, как командир группы, больше общавшийся с принимавшими их клерками, добавил:

– Как меня заверяли, любая отмеченная наградами или титулами особь имеет право беспрепятственно входить во дворец и любоваться собранными здесь произведениями искусств. Исключения делаются лишь на время чрезвычайных обстоятельств. И для некоторых участков дворца.

– То-то я смотрю, здесь от зевак не протолкнуться! – хмыкнула Сильва. – А теперь точно поняла, что они на туристов похожи как две капли воды. Ну а если сюда простые обыватели захотят войти и полюбоваться, их тоже пропускают?

– Понятия не имею. Только еще я слышал, что у очень многих дворян в самом дворцовом комплексе имеются скромные апартаменты и во время больших, продолжительных празднеств они со своими семьями стараются жить здесь.

– Феноменально! – Петр закатил глаза на лоб. – Мало того что жить среди такой роскоши, так еще и питаться за счет императора! Мне это нравится. Кстати, мне Александра в двух словах проболталась, что она еще сама в здешних комнатах графа Дина Свирепого не была, но зато восторги Казимира Теодоровича, который прожил в них несколько дней, даже ее заинтриговали. Получается, дворяне живут здесь не совсем скромно.

– Ну ты сравнил! – возмутилась Дана, не забывая ревниво присматриваться во время разговора к тому, как проходящие мимо люди рассматривают совершенно диковинные в данном мире парадные офицерские мундиры. – Кто такой Торговец и кто такие остальные дворяне? Да Дмитрий при желании целое крыло комплекса может для своих прихотей выкупить. А то и сам император подарит в безвозмездное пользование. Хм! Все-таки, девчата и ребята, мы смотримся в нашей форме очень неплохо. Ни у кого на лице я не заметила кривых насмешек или презрительных взглядов.

Ее боевая подруга на это тихонько рассмеялась:

– Еще бы! В таких юбках, корсетах да рюшах я бы от жары задохнулась. Да они же нам завидуют! Особенно женщины. Не удивлюсь, если мы своим появлением тут новую струю в моде запустим.

Ждать в общей сложности пришлось сравнительно недолго. Перед воинами Земли в зал для церемоний с важным видом и апломбом, с дрожащими от счастья коленками прошествовали несколько пышно наряженных личностей. Наверняка тоже за какими-нибудь наградами или титулами. Судя по интенсивности их вхождения, на каждого из них на приеме уделялось минуту, максимум полторы. Так что предварительные расчеты Сильвы Василий посчитал правильными:

– В самом деле, больше чем десять минут на нас не потратят. Стоило так тщательно отутюживать форму?..

Ошибся он вместе со своей будущей супругой в расчетах. Их вызвали всех разом, и, когда они встали метров за пять от трона, вставший рядом с ним чтец мягким, но на диво проникновенным голосом зачитал вначале длинный перечень всех подвигов, заслуг и отличий, которые совершили воины с Земли. Только на это ушло не менее четверти часа. Затем чтец огласил указ императора о присвоении титулов баронов и о награждении ленными землями с правом наследования. Так же помпезно провозгласили об отмене любых налогов на целых пять лет. Потом каждый из награждаемых подходил к императору и получал широкую атласную ленту с внушительным, инкрустированным драгоценными камнями медальоном. Скорее это баронское отличие напоминало больших размеров блюдце, чем обычный символ. Да и судя по тому, как зашептались от удивления все остальные придворные и гости, медальоны явно выделялись некоей уникальностью. Как потом успели рассмотреть земляне более пристально, ни у кого подобных знаков отличия не было. То есть их уже одними баронскими «бляшками» выделили из сонма всех остальных аналогичных баронов.

Но на этом торжественная часть мероприятия не закончилась. Император остался стоять, и в течение нескольких минут лично благодарил воинов за смелость, отвагу, заступничество, справедливость и ратные умения. Дождавшись окончания шумных рукоплесканий, правитель Рилли уселся на свой великолепный трон и продолжил более неофициальным, раскрепощенным голосом:

– Прекрасные дамы! Истинные рыцари! – При этом он обращался только к воинам «третьей». – Теперь нам осталось решить лишь вопрос с земельными наделами. Вы ведь хотели иметь свои владения по соседству друг с другом?

– Так точно, ваше императорское величество! – отчеканил Василий.

– Из этого мы и пытались исходить. Но ведь вам за огромные, удвоенные заслуги были обещаны спаренные участки земли. То есть уже в два раза больший надел. А такие единые незанятые пространства в нашем государстве отыскать трудно. Конечно, мы и такие участки отыскали, расположенные рядом или на максимально близком расстоянии. Все документы и планы на них находятся вот здесь. – Рука Телиана Пятого легла на изумительной отделки папку из кожи. – И я готов вам их вручить немедленно. Но у меня есть и добавочное предложение. – Рука сместилась на иную папку, более пухлую и несколько большую по размерам. – Вот здесь единая территория, в два раза превосходящая по размеру ваши сдвоенные участки. Удивительные, плодородные, богатейшие земли, превосходящие по размерам средние графства. И они могут по вашему желанию стать вашими. Но! Как вы догадываетесь, не все так просто на этих землях. Там испокон веков обитают дикие кайреги, весьма злобные хищники, по виду – прямоходящие бескрылые драконы.

После этих слов вокруг прошелестела волна гула и приглушенных восклицаний. Стало понятно, что любому в этом зале, кроме пяти только что титулованных баронов, хорошо известно, что собой представляют вышеназванные кайреги. Кажется, эти зверюшки могли вызвать одним своим названием не только искреннее умиление.

По возникшей паузе земляне догадались, что именно от них Телиан Пятый ожидает ответного слова. Но в этот раз заговорила Дана, так как уровень целительницы второго уровня все равно ставил ее в иерархии гораздо выше, чем любого войскового командира среднего звена. И она спросила самое главное:

– Ваше императорское величество, нам придется для собственного спокойствия лишь уничтожить этих… кайрегов?

– Да нет, я бы так не сказал. Если уж на то пошло, то громадный Лудеранский лес мы бы при желании в любом случае очистили от хищников и построили бы там новые города и веси. Но самое интересное, что существуют легенды, утверждающие, что в древности кайреги считались ручными и во многом помогали человеку. Это сейчас они устроили себе гнезда в Лудеранском лесу, не давая проехать по заброшенным дорогам ни повозкам, ни одиноким путникам. Только и стоит там одна, сравнительно безопасная крепость, с которой удается поддерживать регулярную связь и вести доставку продовольствия.

# Примечания

1

Лахесса – боевая охранная кошка в виде леопарда, но с толстенными, не приспособленными для быстрого бега лапами.