Анатолий Гончар
Боевой выход

Странные люди служат в спецназе. Мы проклинаем войну и вновь, раз за разом стремимся в ее объятия.

(Мысли вслух)

Глава 1
Назначение

Первым о назначении старшего прапорщика Ефимова, старшины роты связи, временно прикомандированного к отдельно стоящей второй роте…го отряда СпН и уже которую неделю «гоняющего» вместе с ней по горам, узнал командир этой роты майор Никишин. Поздравлять Ефимова он не стал – ни к чему, не такая это должность – командир группы специального назначения в Чечне, чтобы спешить с поздравлениями. Кто его знает, во что оно еще выльется. Но сообщить сообщил, коротко, по-деловому: «Готовься, брат. Теперь уж точно до конца командировки по горам мотаться будешь». На что Ефимов слегка удивленно хмыкнул и улыбнулся каким-то своим, понятным только ему одному мыслям…

Колонна с продуктами и дополнительными боеприпасами, которая должная была забрать на обратном пути старшего прапорщика Ефимова, прибыла буквально на следующий день после полученного приказа о его назначении командиром второй группы первой роты взамен выбывшего по ранению капитана Милехина. Попыхтев и поворчав моторами, техника расползлась по периметру, огороженному колючей проволокой, и остановилась.

– Здорово, мужики! – бодро поздоровался с встречающими спрыгнувший с брони старший колонны замполит батальона майор Бурмистров. Махнул рукой выходящему из-за солдатской палатки Пташеку и, посмотрев в сторону Ефимова, дернул подбородком: – Собирайся, через полчаса выезд.

– Понял, – ответил Сергей и, поручкавшись с шагнувшим ему навстречу замполитом, поспешил в палатку. Хотя куда было спешить? Полчаса времени – это даже слишком много, когда вещи собраны загодя и помещаются целиком в одном рюкзаке.

– Уезжаете? – На лице выглянувшего из кунга «ГАЗ-66» радиста рядового Маслякова отчетливо отразилось сожаление и какая-то по-детски наивная обида. – А кто теперь у нас старшиной будет?

– Не знаю, кого-нибудь назначат. – Ефимов пожал плечами и внезапно почувствовал себя слегка виноватым перед мальчишками-радистами «своей роты». Словно, уходя, он в чем-то обкрадывал этих девятнадцатилетних пацанов, искренне гордящихся «своим» старшиной.

– Да уж, назначат… – совсем уныло согласился начавший спускаться по ступеням металлической лесенки Масляков.

Не зная, что ответить, Ефимов махнул рукой, мол, чего уж там, и поспешил дальше.

Когда он, полностью экипированный – в разгрузке, с рюкзаком на плече и автоматом в руках, – вышел из палатки, возле «сто сорок второй» собрались все его теперь уже бывшие подчиненные.

– Бывайте, – сдержав вздох, пожелал Ефимов и, закинув автомат на плечо, поочередно пожал руку каждому из остающихся бойцов. – Я еще как-нибудь загляну, – напоследок пообещал он. Затем, круто развернувшись, заторопился к уже готовой тронуться в обратный путь колонне.

– Счастливо, товарищ старший прапорщик! – донеслось вслед, и Сергей, не оборачиваясь, помахал поднятой вверх рукой, а в груди что-то предательски вздрогнуло и сжалось, словно он оставлял здесь не просто этих мальчишек, но и частичку своей собственной души и жизни. И кто знает, может, это именно так и было?

– Серый! – окликнул старшего прапорщика стоявший рядом с замполитом майор Никишин, и Ефимов, уже было погрузившийся в мысли о предстоящих жизненных изменениях, повернулся в его сторону.

– Серега, – повторил ротный и широко распахнул свои медвежьи объятия, – бывай, брат! Свидимся! – Он улыбался, искренне желая уезжающему прапору всего самого лучшего, но не говоря этого вслух. К чему это, если все ясно и без слов?

Когда колонна уже начала подвывать моторами, подошли остальные офицеры второй роты.

– Бывай…

– Пока…

– Салют…

– Без фанатизма, – это уже добавил подошедший позже всех Водопьянов.

– Серега, держись, – хлопнул Ефимова по плечу слегка поддатый Пташек.

– Угу, – угрюмо согласился прапорщик и, пожав протянутые руки, влез на броню пыхтящей выхлопными газами «восьмидесятки».

Сергею можно было бы радоваться, его желания сбывались, но вместе с тем в душе нарастала неуверенность: а вдруг не справлюсь? А вдруг как-то и где-то сделаю что-то не так? Как там: «Каждый мнит себя стратегом…», а вот когда сам «стратег» и вся ответственность на тебе, это совсем другое: другой расклад, другие мысли и желания. Впрочем, ответственности он не боялся, но неуверенность в собственных силах все же слегка грызла его душу.

Едва Ефимов уселся, как машины взревели моторами и бронированная колонна медленно поползла к дороге. И вновь в который раз в своей жизни он понял: выбор сделан, менять что-либо уже поздно, да и надо ли? Рубикон пройден. Отступать нельзя, только вперед, не останавливаясь и не сомневаясь.

Меж тем они уже добрались до окраины селения и, оставив позади себя место дислокации батальона ямадаевцев, начали спуск под горку, с которой открывался вид на глинистый речной откос, нависающий над бетонной линией моста, протянувшегося поперек бегущей среди камней горной речки. Сергей посмотрел вдаль и, накинув ремень автомата на плечо, вытащил из-за пазухи маленький фотоаппарат: надо же было, в конце концов, хоть что-то сохранить себе на память.

До пункта временной дислокации отряда добрались без происшествий. Техника подползла к воротам и остановилась.

– Ну что, старшина, добился своего? – Встречавший колонну капитан Воробьев, командир роты связи, улыбался, и было непонятно, то ли он одобряет случившееся, то ли, наоборот, пеняет уходящему от него Ефимову.

Сергей, пожимая протянутую руку, смущенно пожал плечами.

– Два дня на прием-передачу должности – и к группе. У тебя на следующей неделе уже БЗ вырисовывается, – вышедший из-за палатки начальник штаба майор Грелкин не дал Сергею возможности ответить на вопрос ротного.

– Кому?

– Старшему сержанту Кудряшову, – ответил ротный. – Он за тебя уже целую неделю пашет. – И, еще шире улыбнувшись, хлопнул Ефимова по плечу: – Ладно, пойдем, старшина, а то обед пропустим.

Сергей вопросительно взглянул на НШ, а тот, словно потеряв к ним всякий интерес, махнул рукой:

– Идите, идите, голодные вы наши. – И, качнув головой, хмыкнул: – Обед они пропустят… блин.

Когда они ступили на плац, Воробьев посмотрел в сторону столовой и уже с серьезным видом указал на вышедшего из нее высокого подтянутого офицера.

– Твой новый ротный майор Фадеев.

То, что прежний командир первой роты уехал учиться в академию, а на его место пришел другой офицер – это Сергей знал, но вот видел майора Фадеева впервые.

– Что, подойти представиться? – слегка замедлив шаг, уточнил он, но Воробьев лишь небрежно махнул рукой.

– Успеешь. Сначала вещи скинем и пожрать сходим.

Ефимов согласно кивнул. И впрямь, куда было торопиться? Но не успели они сделать и нескольких шагов, как до них донесся насмешливо-веселый голос почти подошедшего к жилым палаткам Фадеева.

– Гриш, ты куда моего группника потащил?

– Ни хрена! – в тон ему отозвался Воробьев. – Пока приказа нет – он мой старшина.

Ефимов и командир роты связи остановились посередине плаца, дожидаясь направившегося к ним Фадеева.

– Вадим, – протянув руку, без обиняков представился тот.

– Сергей.

Ефимов уже привык к тому, что на уровне рот все друг друга называли по имени, впрочем, это отнюдь не мешало субординации в служебных делах. Ладони стиснулись в крепком рукопожатии, глаза майора и прапорщика встретились, и оба одновременно поняли, что сработаются.

– Гриша, – лицо Фадеева стало серьезным, – не вижу смысла ему со своими вещами таскаться туда-сюда. Койка в нашей палатке свободна, пусть сразу на своем месте и располагается.

– Да в принципе разницы никакой, как хочет, – Воробьев вопросительно взглянул на Сергея.

Тот пожал плечами: мол, как скажешь.

– Тогда дуй в палатку разведчиков. Действительно, чего из-за двух-трех дней мотаться. А Кудряшов пусть ко мне перебирается.

– Без вопросов, – Фадеев снова заулыбался и, показав рукой на ближайшую палатку, предложил: – Пошли?

Сергей посмотрел на Воробьева, пожал плечами и направился вслед за своим новым командиром роты.

– Ствол-то отдай! – нарочито сердито буркнул Григорий и, подойдя к остановившемуся Ефимову, принял из его рук оружие.

– Вот, черт! – непроизвольно выругался Сергей. – Жалко, я к нему привыкнуть успел.

– И что? Какие проблемы? – встрепенулся почти поравнявшийся с палаткой Фадеев. – Всего и дел-то: сдать и получить.

– Ну да, – согласился Воробьев и, повернувшись, чтобы продолжить путь дальше, не оглядываясь, бросил: – Ты, старшина, давай кидай шмотки и пошли обедать!

– Да, сейчас иду! – отвечая, Сергей почувствовал, как на эти слова призывно откликнулся желудок. Ефимов вовсе не был голоден, но после многодневного пайкового рациона хотелось чего-нибудь другого, хотя бы слегка домашненького. А Сергей прекрасно помнил, что в вотчине старшего прапорщика Селиванова готовка была на вполне приличном уровне.

С передачей дел и должности в первый день решили не заморачиваться. Неспешно перекусили, разбрелись по палаткам и предались послеобеденному отдыху. Отрядного шестнадцатичасового построения в этот день не было: комбат уехал в Ханкалу, а начальник штаба и замполит умотали в расквартированный по соседству пехотный полк – то ли на очередное согласование, то ли по каким-то только им ведомым делам. Так что строить остатки отряда (две из четырех групп первой роты были на боевом задании) было попросту некому, да и незачем. Послеобеденный отдых продолжился и в часы самоподготовки. День был жаркий и что-либо изучать и самоподготавливаться не хотелось. Тем более что Фадеев «замутил» баню… Можно было расслабиться и отдохнуть дополнительную пару часиков, но Сергей решил распорядиться своим временем несколько иначе.

– Вадим, – Ефимов окликнул вертевшего в руке пульт от телевизора ротного.

Тот лениво покосился на старшего прапорщика.

– На приеме.

– Может, ты меня группе представишь, пока без дела сидим? – Сергей потянулся и, прогоняя последние остатки сна, шумно вдохнул-выдохнул.

– Куда спешить? Собственно, и завтра не опоздаешь, – попробовал отговорить его Фадеев, но без особого напора – спать не хотелось (выспался), видюшник отдали в ремонт, по телевизору шли местные новости. Муть мутью.

– Да лучше уж сразу, – Ефимов не хотел затягивать.

– Ладно, пошли. – Майор положил пульт на тумбочку и резко встал. Пружины кровати громко и жалобно скрипнули.

– Вторая группа, через две минуты – построение на плацу. – Он взглянул на часы, но торопить личный состав – мол, «время пошло» – не стал. В данном случае две-три минуты не играли никакой роли.

Лишь минут через пять сонно зевающий ротный и успевший умыться Ефимов вышли на плац.

При появлении Фадеева недовольное брюзжание среди личного состава прекратилось. Вперед вышел щуплый с виду контрактник (на полголовы ниже Ефимова и вдвое уже в плечах, одним словом, сопля соплей).

– Становись! – Однако голос у него был что надо. Построенные в одну шеренгу бойцы зашевелились, выравниваясь. – Равняйсь!

– Отставить! – махнул рукой ротный, тем самым давая понять, что не собирается устраивать «официальную церемонию», и повернулся к идущему следом Ефимову: – Это твой зам – старший сержант Шадрин.

Сергей окинул взглядом фигуру контрактника и скептически хмыкнул. Сразу подумалось: «И как он рюкзак по горам таскать будет?» Но, ничего не сказав, молча протянул руку, приветствуя своего заместителя. Рукопожатие сержанта оказалось на удивление крепким.

– Виталик, – ротный снова обратился к старшему сержанту, – пошли кого-нибудь в палатку, пусть принесут журнал боевой подготовки.

– Баранов, бегом за журналом! – скомандовал старший сержант, и стоявший на левом фланге боец-срочник сорвался со своего места.

Меж тем Фадеев сделал еще пару шагов и вышел на середину строя.

– Ваш новый командир группы старший прапорщик Ефимов, – совсем не по-уставному представил он Сергея и, приняв из рук подбежавшего Баранова серую книжицу журнала боевой подготовки, ткнул в нее пальцем. – Кстати, его надо заполнять хотя бы один раз в неделю.

– Если надо, значит, будем, – заверил его Ефимов, а стоявший за спиной ротного Шадрин поспешно добавил:

– Баранов знает.

На что успевший встать в строй «писарь» согласно кивнул.

Ротный неторопливо начал зачитывать фамилии стоявших в строю бойцов, а Сергей в раздумьях скользил взглядом по лицам. Некоторых бойцов он знал еще по боевому слаживанию, но, увы, именно некоторых, так как от первоначального состава группы осталась едва ли треть. Двое погибли, кое-кто выбыл по ранению, Ткаченко – по болезни, братья Кислицыны перевелись в комендантский взвод. Неожиданно взгляд Сергея выхватил из строя знакомое лицо и словно споткнулся: на правом фланге слегка сутулилась знакомая фигура сержанта Калинина, который, перехватив взгляд прапорщика, смущенно улыбнулся – «вот видите, как оно получилось». В ответ Ефимов тоже улыбнулся и невольно кивнул. Настойчивость, хоть и слегка запоздалая, не могла не вызывать уважения.

– Чаврин, – ротный назвал очередную фамилию.

– Я, – послышалось с правого фланга.

Сергей оценивающе прошелся взглядом по слегка тощеватой фигуре.

– Пулеметчик классный, – вставил свое слово Шадрин. – Ему бы физуху подтянуть, и цены бы не было.

– Рядовой Гаврилюк – снайпер. – Фадеев, оторвав взгляд от исписанных страниц журнала, вперил его в рядового и усмехнулся: – Тоже классный, только за ним глаз да глаз нужен, чуть что – сразу «синяя яма». И где только берет?! На три БЗ сходил – три раза в зиндане посидел. Как с боевого задания приходит, оружие сдаст, помоется и… На минуту отвернешься, все – в жопень.

Сергей очень внимательно посмотрел на Гаврилюка и пару раз качнул головой: «Ну-ну, почую хотя бы запах…»

Боец непроизвольно сглотнул и поспешил отвести взгляд. Знакомство с группой продолжилось.

Пулеметчиков в группе оказалось трое: кроме Тушина, «ПКМ» таскали рядовой Сергей Чаврин и сержант Калинин. Эдик Довыденко со своим «РПК» в счет не шел. Снайперов двое – Алексей Гаврилюк и рядовой Кудинов, вернувшийся в группу после лечения в госпитале. Автоматчики Илья Юдин, Артем Баранов, Николай Вячин – он же нештатный санинструктор, Батура Алексей. Контрактников – настоящих, призванных с гражданки, а не заключивших контракт срочников, двое – заместитель командира группы старший сержант Шадрин и рядовой Прищепа – автоматчик и нештатный сапер. Еще один контрактник рядовой Гришин, радист, закрепленный за группой взамен перезакрепленного за одной из групп второй роты Маслякова. Вторым радистом оказался срочник рядовой Каретников, но своих бывших подчиненных Ефимов знал хорошо и смысла вытаскивать их на это построение не видел.

– Ладно, ты командуй дальше, – ротный сунул журнал боевой подготовки в руки Ефимову, – а я пошел спать.

Круто повернувшись, так что и без того хрустевшая под ногами галька буквально заскрежетала, он, ловя на себе завистливые взгляды ефимовских разведчиков, направился к столь притягательной своими спальными местами палатке. Бойцы же, видя, что новоиспеченный командир группы не торопится последовать примеру ротного, окончательно загрустили.

– На БЗ все ходили? – обращаясь к строю, Сергей машинально открыл и закрыл журнал.

– Нет, недавно прибывшие Калинин и Батура не были, – за всех ответил Шадрин.

– Понятно, – Ефимов заложил руки с журналом за спину. Собственно, он тоже не собирался слишком долго держать на плацу настроившихся на отдых бойцов, но и распустить группу вслед за ушедшим ротным было, с его точки зрения, «педагогически» неправильно. – Следовательно, боевой порядок у вас определен, – сделал вывод Сергей. И тут же скомандовал: – Разойдись! В направлении парка боевым порядком становись!

Все еще никак не желающие «взбадриваться» бойцы лениво, зато без лишней суеты разбились на тройки и выстроились в одну линию. Окинув вытянувшуюся людскую цепочку, прапорщик с минуту запоминал, кто где находится, затем отрывисто бросил: – Противник с фронта!

Личный состав, всем своим нутром ждавший от прапора подвоха, бросился в разные стороны. Сергей наблюдал. К его радости, особых замечаний не было – так, по мелочам; разве что Калинин сперва побежал не в ту, что следовало, а в противоположную сторону, да Батура замешкался с выполнением приказа, а в остальном действиями бойцов группы Ефимов остался доволен.

– Сбор, – он поднял вверх правую руку. – Пока все свободны. – И повернулся к стоявшему рядом Шадрину: – А твое место, я так понимаю, в тыловой тройке?

– Ну да, – с легким оттенком вызова подтвердил старший сержант: мол, считаешь, за срочноганами прячусь?

Но Сергей только несколько раз отрицательно качнул головой: «успокойся ты, все правильно». Ведь он и сам место толкового заместителя определил бы подальше от себя, например, в той же тыловой тройке, чтобы в бою из глубины обороны маневр совершить мог. А случись что с командиром, остался бы цел и принял на себя командование группой. Но это если толковый. Но вслух это произнесено не было.

– Виталь, – старший прапорщик решил сгладить возникшую неловкость, – за получение и сдачу аккумуляторных батарей будешь отвечать ты.

– Без проблем, командир, – поняв, что зря взъерепенился, безропотно согласился Шадрин и протянул руку. – Журнал я заберу, пусть у Баранова хранится. Все равно он его заполняет.

– А, ну да, – Сергей кивнул, соглашаясь, а старший сержант сунул ЖБП под мышку и поспешил вслед за исчезающим за пологом палатки личным составом.

Ефимов посмотрел ему в спину и не смог сдержать вздох: замок казался чересчур мелким, чтобы всерьез воспринимать его как спеца-разведчика…

– Шадрин давно в бригаде? – Кровать скрипнула, принимая на себя вес плюхнувшегося в нее прапорщика.

Ротный, к которому и был обращен этот вопрос, немного помедлил, с хрустом потянулся, прогоняя последние остатки сна, и сел, наклонился вперед, вытянув руку за стоявшим на столе сухпаем.

– В бригаде – хрен его знает, а в Чечне у него уже то ли четвертая, то ли пятая командировка. Последние полтора года он тут вообще безвылазно сидит. С середины прошлой перешел в комендантский взвод замом. А как потери в твоей группе по второму кругу поперли, комбат его сюда и перекинул. Как раз перед крайним БЗ, на котором Милехин подорвался. Да ты не переживай, заместитель он что надо, и вояка тоже; мою первую командировку у меня в группе пулеметчиком ходил. – Сергей попробовал представить Шадрина с пулеметом и не смог, а ротный продолжал рассказывать: – Даже жизнь мне спас…

Сергей заинтересованно приподнялся на локте, а Фадееву наконец удалось дотянуться до стоящей на столе коробки одним пальцем, и та медленно поползла в его сторону.

Старший прапорщик улыбнулся: можно было просто слегка привстать и взять в руку – нет же, Вадим пытался добраться до вожделенного пайка сидя.

– Правда, я сам был виноват, и грохнули бы меня не «чехи», а свои, но легче мне бы от этого не стало. – Фадеев махнул рукой, словно отметая все дальнейшие разговоры на эту тему. Видно, ворошить воспоминания о собственной глупости он не любил. – Да ты не переживай, Виталик – нормальный контрач. Боевой опыт солидный. На войну не рвется, но если что – трусить не станет, хотя и геройствовать тоже. Одним словом – весьма опытный, повидавший жизнь вояка.

На этом разговор окончился. Сергей лег отсыпаться, а ротный, наконец-то дотянувшись до вожделенного пайка, достал банку тушенки и, вскрыв, приступил к поглощению ее содержимого.

Баня удалась. Сергей выскочил из парилки, опрокинул на себя таз с теплой, почти горячей водой и, наискось преодолев душевую, вышел на улицу. Свежий ночной воздух коснулся разгоряченного тела, но старший прапорщик этого даже не почувствовал. Сделав еще несколько шагов вперед, он ступил в холодную воду бассейна и, опустившись на две ступени, плавно погрузился в нее всем телом. Распластав в стороны руки и ноги, задержав дыхание, замер, с блаженством вбирая в себя влажную прохладу и всеми клеточками тела чувствуя расслабляющую благодать невесомости, впитывающую в себя и телесную усталость, и нервное напряжение последних месяцев. Терзавшие его сомнения ушли, утонули вместе с остатками пота. Но время шло, и легкие затребовали воздуха. Старший прапорщик оттолкнулся от воды руками, приподнял голову над поверхностью, неспешно выдохнул и встал на ноги, с наслаждением вдыхая. Затем опять распластался на водной поверхности и замер.

Побыв в бассейне еще какое-то время, он вылез и снова отправился в парилку. Жизнь казалась почти прекрасной…

– …И вот еще что: если будешь звонить и меня не будет на месте, то я либо уехал за водой, либо еще куда… – Ефимов разговаривал с женой и детьми долго, и у единственного междугороднего телефона скопилась изрядная очередь, но народ пока не роптал. Желая хоть как-то придать правдивость своим словам, Сергей пояснил: – У нас один прапорщик со старшинской должности ушел, вот и приходится чаще по делам мотаться. – И понимая, что его слова звучат не слишком убедительно, поспешил закруглиться: – Ладно, пока, всех целую!

– Пока! Целую! Пока! – донеслись до Ефимова такие родные и любимые голоса жены, сына и дочери. Тихонько вздохнув, Сергей положил трубку на рычаг.

– Следующий! – тотчас же скомандовал контролирующий переговоры начальник связи отряда. Вечерний сеанс связи с «большой землей» продолжался…

Приехавший из Ханкалы комбат подполковник Трясунов выглядел недовольным. Но что явилось причиной этого недовольства, оставалось неясным. Возможно, конечно, что на его настроение повлияло упущенное первое место, по результатам месяца доставшееся другому отряду (уезжая в Ханкалу, Трясунов был уверен, что первое место у него в кармане), и как следствие, меньшее количество выделяемых боевых. Но, возможно, причина была вовсе не в этом – отряд понес значительные потери (большей частью среди офицерского состава), и подполковник никак не мог избавиться от чувства собственной вины, терзавшего его все последние недели. Хотя в чем была его вина? Вопрос без ответа. А тут еще информация, получаемая из различных источников, свидетельствовала об активизации бандитских формирований и их очередном укрупнении. Басаев спешно создавал противовес спецназовским группам. По лесным просторам гуляли банды в полсотни человек и больше, а значит, работа отряду предстояла тяжелая. Одним словом, причин для плохого настроения было много, и когда Трясунов собрал совещание, он был мрачен.

– …Теперь будем работать только в составе отрядов, – озвучил свое решение комбат. А сидевшему от него по правую руку Фадееву невольно подумалось: «Свежо предание, но верится с трудом, так тебе и дадут ходить отрядами», – но вслух он ничего говорить не стал, только скептически хмыкнул и уже приготовился встать, когда Трясунов как бы между прочим заметил: – От агентурщиков поступили сведения, что боевики готовят какой-то «Большой сюрприз». Скорее всего, это крупномасштабный теракт в одном из населенных пунктов. Сейчас предпринимаются попытки узнать, что это за акция и ее сроки. Так что при первой же возможности надо постараться взять кого-нибудь из этих пидоров в плен.

– Угу, – весьма неопределенно хмыкнул Фадеев, а подполковник, уткнувшись лицом в расстеленную на столе карту, негромко произнес:

– Совещание закончено.

– Товарищи офицеры! – скомандовал начавший подниматься начштаба.

Тут же загромыхали отодвигаемые скамейки, и истомившиеся за почти час длившееся совещание офицеры потянулись на выход.

Вышедший едва ли не последним, Фадеев хотел было закурить, затем вспомнил, что зажигалку с пачкой сигарет оставил в тумбочке (майор уже вторую неделю пытался бросить эту вредную привычку), и ускоренным шагом (пока рядом не закурил кто-нибудь другой) поспешил к своей палатке.

– Серега, – едва просунувшись в дверь, Фадеев окликнул лежавшего на кровати Ефимова. Тот отложил в сторону книгу, которую читал, и, продолжая лежать, вопросительно вздернул подбородок. – Ты дела и должность старшины сдал? – Вадим наконец-то влез в помещение и плюхнулся на кровать ушедшего на БЗ Славина.

– В принципе, да, – ответил Сергей, еще не совсем понимая, куда клонит ротный, – осталось акты распечатать и подписать.

– Тогда давай с утра в темпе подписывай и начинай заниматься с группой. На тебя через пару дней БР придет.

– Понял. – Ефимов оказался несколько ошарашен. Он, конечно, был готов к боевому заданию в качестве командира группы хоть завтра, но никак не предполагал, что это будет так скоро. Уж неделю-полторы для вхождения в должность, считал он, ему выделят, тем более и начштаба так говорил, но, увы, они оба ошибались. – Куда, не в курсе?

– Хрен его знает, боевого распоряжения пока еще нет. Скорее всего, ваши группы пойдут вместе – отрядом, – ротный кивнул в сторону пустующей кровати капитана Гуревича, – я командиром.

Сергей приподнялся на локте и понимающе покачал головой. Все правильно, больше некому. Зама в роте нет, у начштаба и в ПВД дел невпроворот, а замполита с его одной рукой никто на боевое задание не пустит, комбат все понимает: не дай бог что случится, себе дороже выйдет. Так что командиром отряда, получается, может идти только он, один-единственный и неповторимый майор Фадеев.

А неспешное течение жизни в пункте временной дислокации продолжалось. Пришли с задания третья и четвертая группы. Приехал и уехал выдававший деньги финансист. Комбат готовился провернуть какую-то «замуту» с местным фешером. Часы времени тикали дальше, отмеряя убегающие в никуда секунды…

В том, что старший сержант Шадрин на войну не рвется, Сергею предстояло убедиться в день получения боевого распоряжения. Личный состав пришел из столовой и располагался для послеобеденного отдыха, Ефимов лежал в своей кровати и сладко позевывал.

– Командир, – появившийся как чертик из табакерки, Виталик виновато развел руками. – Командир, – повторил он снова, словно опасаясь, что его не услышат. – У меня тут такое дело… – Было видно, что он замялся, специально изображая нерешительность. – Я к зубному записался… на четверг. – Сергей тут же прикинул: «Четверг – второй день выхода». Сразу стало ясно, куда дует ветер или откуда. – Я не смогу с группой, одно БЗ пропущу?

Ефимов раздумывал. Разрешить остаться – значит, в тыловой тройке образуется прореха, приказать идти с группой – как вариант, заполучить обузу. В том, что опытный «контрабас» при желании легко станет проблемой для всей группы, можно было не сомневаться. К тому же, возможно, у того предчувствие беды? И хотя сам Ефимов в предчувствия не верил, но не без оснований считал, что человека с таким настроением на БЗ лучше не брать.

– Оставайся. – В конце концов, Сергей решил, что первый вариант предпочтительней. Нет одного человека, и нет, бывало, и с восемью бойцами на БЗ ходили.

– Командир, я потом… если что… я… подгон с меня… у меня тут… – Виталик не договорил. Увидев смеющееся лицо Ефимова, он прервал поток слов и поспешил выйти.

Сергей остался один на один со своими мыслями, а были они не слишком радостными.

…Второй группе хронически не везло. Начиная со второго боевого задания ее преследовали неудачи. Не то чтобы были плохи командиры или бойцы оказались хуже прочих, вовсе нет. Просто… просто не везло, и все тут. Словно удача, отвернувшись на миг, вдруг отвлеклась на других и забыла повернуться обратно. И вот теперь ему предстояло развернуть капризную девушку на сто восемьдесят градусов. Но для этого предстояло еще многое сделать – ведь за те часы занятий, что он успел провести, выяснилось, что не все в его группе гладко. Особенно беспокоила нервозность, прямо-таки написанная на лицах отдельных бойцов. Накопившаяся усталость давала себя знать.

После обеда оформляли «решение» на карте. Трясунов, никогда серьезно не относившийся к подобному бумаготворчеству (в реальной жизни все равно складывалось и происходило все не так, как задумывалось), не требовал от командиров групп четкости и точности в его оформлении. И потому принимавшие «решения» группники не слишком старались, стремясь как можно быстрее покончить с «графическими» формальностями и передать бумаги в руки своему оперативному офицеру. Сергей, никогда до этого не занимавшийся подобным делом и имевший о нем лишь смутные теоретические представления, начертил на выданном ему листке – ксерокопии участка местности свой район разведки и, решив больше не ломать голову над тем, правильно он все это делает или неправильно, отложил в сторону цветные фломастеры. Теперь он спокойно сидел и ждал, когда сидевший напротив командир первой группы капитан Гуревич (тоже совсем недавно прибывший на замену выбывшему по ранению Копылову) закончит оформление своей карты и можно будет не мудрствуя лукаво использовать его «решение» в качестве наглядного пособия, то бишь шаблона.

Как ни торопился потом Ефимов наверстать упущенное, но провозился с бумагами гораздо дольше, чем рассчитывал. За окнами палатки уже темнело.

– Уф, наконец-то, – обрадованно воскликнул он, вставая из-за стола и разминая затекшую от долгого сидения спину.

Развалившийся за столом дежурного по части старшина первой роты старший прапорщик Косыгин понимающе улыбнулся.

– Минералку будешь? – предложил он, кивая на стоявшую на столе почти полную полуторалитровую бутылку.

– Не хочу. – Пить действительно не хотелось. Ефимов распихал канцелярские принадлежности по офицерской сумке и шагнул к дежурному столику: – Гриша Воробьев забежит, он мой оперативный офицер, передай, хорошо?

– Ноу проблем. – Косыгин взял бумаги и, поправив висевшую на боку кобуру с «ПМом», продолжил выполнение обязанностей дежурного по части.

Когда Ефимов вышел на улицу, то оказалось, что времени прошло все же меньше, чем он предположил, глядя на меркнущий за окном свет. Просто на небо наползла большая темно-серая туча, разом закрыв собой и находящиеся на западе белогривые горные вершины, и большую часть небосвода и спрятав за пологом туманной измороси ближайшие, нависающие над мотострелковым полком сопки. Шаловливый ветерок небрежным порывом принес прохладную свежесть, разом отметя все надежды старшего прапорщика на сухую погоду в дни предстоящего его группе боевого задания. Еще раз с нескрываемым разочарованием взглянув на свисающие к земле седые дождевые космы, он мысленно выругался, наконец-то догадался взглянуть на наручные часы и отправился ужинать.

На ужин были гречневая каша, килька в томате и свежеиспеченные оладушки. Наскоро перекусив (а к чему было тянуть, если все офицеры и прапорщики, «заморив червячка», уже разошлись?), Сергей поблагодарил стоявшего на раздаче солдатика, вышел на свежий воздух и двинулся в направлении жилых палаток. Но не успел он сделать и пары шагов, когда из-за угла столовой выросла широкая фигура старшего прапорщика Селиванова.

– Михалыч, тормозни. – Ефимов обернулся и увидел, что Артем держит в руке явно чем-то нагруженный полиэтиленовый пакет. – Ты вроде бы завтра на БЗ уходишь…

Сергей, подтверждая, кивнул головой.

– Тогда держи, – начальник столовой торопливо сунул руку в пакет и вытащил на свет божий сухой паек в картонной упаковке.

– На фиг? – непритворно удивился новоиспеченный командир группы. – У меня своих уже полторы коробки под кроватью стоит!

– Да это другое, – Артем улыбнулся и сунул паек в руки слегка опешившему Ефимову, – для разнообразия, гуманитарка. – И, развернувшись, поспешил к калитке ПХД.

– Понял, спасибо, – уже вдогонку крикнул Ефимов.

– Да ладно, чего там, – небрежно отмахнулся Селиванов и, не останавливаясь, пошел дальше.

Сергей посмотрел ему вслед, хмыкнул, встряхнул коробку – внутри отчетливо послышался звук сталкивающихся между собой консервных банок.

«Тушняк?» – с легким разочарованием заключил Ефимов и распаковал упаковку. Он ошибся. Внутри действительно оказались банки консервов, но не с тушенкой, а с «Консервами из осетровых рыб».

– Живем! – вслух высказался старший прапорщик и, сунув коробку с новоприобретенными продуктами себе под мышку, зашагал в сторону своей палатки. Настроения прибавилось – заполучить в рацион осетровых вместо весьма опостылевшей сельди было совсем не кисло.

Глава 2
Первый боевой выход

Роли на получение боеприпасов и имущества среди бойцов были распределены, особого командирского вмешательства не требовалось, и, поручив общий контроль за экипировкой личного состава старшему сержанту Шадрину – видимо, чувствовавшему за собой легкую вину и прямо-таки напрашивавшемуся в помощники, – Ефимов уселся за стол и, в который раз достав карту, принялся изучать район предстоящей разведки.

– Серега, – в палатку заглянул капитан Гуревич, командир первой группы, идущей совместно с ефимовской, – ты «АПСБ» получать идешь?

– Нет, – старший прапорщик отрицательно покачал головой, – я лучше подствольник возьму.

– А-а-а, – понимающе протянул Гуревич, – тогда лады. – Капитан подался назад, дверь скрипнула и закрылась.

Через пять минут появился ротный. В одной руке он держал автомат, в другой набитую под завязку поясную трофейную разгрузку защитного цвета.

– Готов? – Фадеев улыбался.

– Как пионер, – в тон ему ответил Ефимов, подтягивая ремни своей простенькой или, как еще ее называли, «кирасовской» разгрузки.

– На инженерный склад бойцов отправил? – Ротный поставил ствол к столу и начал влезать в свой разгрузочный жилет.

– Отправил. И за батареями отправил.

– «Авиатор» не забудь.

– Каретников, – Сергей большим пальцем правой руки показал за спину в сторону палатки радистов, – уже получил.

– Блокнот радистов? – Фадеев на всякий случай хотел пройтись буквально по всем пунктам.

– Да взяли, взяли, – Ефимов несколько раз кивнул головой.

– «РПГ» сколько получаешь? – Автомат снова оказался в руках ротного.

– Четыре. Хотел пять, потом передумал. Посмотрю, как бойцы на переходах себя покажут, и тогда видно будет, кому и что в следующий раз всучить.

– Да, четырех вполне хватит, – успокаивающе махнул рукой Фадеев, – обычно больше и не берут. И еще у тебя четыре подствольника…

– Пять, – поправил его Сергей и кивнул в сторону своего «АК-74М».

– Понял. Это, значит, на всякий случай, чтобы застрелиться, – ротный улыбался. – «Стечкин», надеюсь, брать не собираешься?

– Нет. – Ефимов наконец-то закончил возиться с разгрузкой и, поднявшись с кровати, подергал плечами, проверяя, хорошо ли она сидит. Сидела вполне нормально.

– Так, «ПКМов» у тебя три, у Гуревича четыре, – заметил Фадеев, на что Сергей согласно кивнул, и ротный, в свою очередь, перестав возиться с «амуницией», закончил мысль: – Итого семь. Нормально получается, в случае чего отобьемся. – И его улыбка стала еще шире.

«Действительно, отобьемся», – подумал старший прапорщик и, взяв свой рюкзак, закинул его на плечо. То, что, возможно, придется не только нападать, уничтожать, захватывать, но и ОТБИВАТЬСЯ – это понимал каждый. Последнее время (после снижения активности войск, а особенно авиации) боевики вновь стали наращивать свою численность. Банды по пятьдесят – шестьдесят человек были не редкостью, а скорее правилом.

С погодой им повезло. С вечера выползавшая из-за горизонта туча лишь слегка брызнула мелким дождиком на район разведки и, перевалив горизонт, истаяла в едва угадываемую сиреневую дымку. В лесу было свежо и почти сухо. Выползшее в зенит солнце, пробивавшееся своими лучами сквозь крону деревьев, не смогло развеять принесенной дождевой прохлады, превратив ее в изматывающую парную духотень. Шедшая первой группа капитана Гуревича, задав ровный, неторопливый темп, двигалась три часа кряду, не останавливаясь даже на обязательную ежечасную связь с «Центром». Державшийся в середине колонны майор Фадеев слегка хмурился, но вмешиваться не стал. Ефимов же, непривычный к подобному «самоуправству», несколько раз порывался остановить впереди идущих, но в конце концов махнул рукой, решив про себя, что раз ротный молчит, значит, и ему беспокоиться тоже ни к чему.

В своей группе Сергей двигался сразу же за головным дозором – четвертым. Место, в боевом порядке группы считавшееся среди некоторых офицеров-разведчиков не слишком счастливым. Вроде бы идущие четвертыми и подрывались, и под пули попадали чаще прочих. Но кто эту статистику вел? Одним словом, рассудив, что это все ерунда и суеверия, Сергей после некоторого раздумья определил себе именно это, четвертое – несчастливое место. О том, что у него для этого были свои собственные резоны, сам он никому рассказывать не спешил, а прочие не спрашивали. Меж тем ларчик открывался просто: во-первых, тем самым Ефимов отказывался от привычного и потому давно известного противнику стереотипа «командир – центр группы»; во-вторых, ввиду отсутствия внутригрупповых средств связи считал, что так ему будет проще управлять головным дозором, да и всеми остальными тройками тоже. Неизвестно, как во втором случае, а с первым резоном он был однозначно прав. Двигаясь едва ли не в головняке, одетый в уже изрядно поношенный маскировочный халат, в солдатском кепи без кокарды, он, в отличие от более молодых и потому полностью одетых «с магазина» (фасонисто-бесшабашных) группников-офицеров, практически ничем не отличался от простых солдат-срочников, и определить в нем командира противнику удалось бы далеко не сразу. Разве что в упор, рассмотрев немолодое лицо?! Вот только такой возможности предоставлять им никто не собирался.

Десантированные неподалеку от чеченского селения, спецназовцы миновали заброшенное здание – то ли дом лесника, то ли просто жилье местного отшельника, пересекли небольшую, бегущую по камням, изрядно петляющую речушку, преодолели участок вырубленного леса, густо поросший молодняком, обогнули обрывистое оголовье резко уходящего ввысь хребта и, уткнувшись в пологий скат следующего, начали медленный подъем вверх.

В этом районе Сергей был впервые и потому внимательно впитывал в память окружающие предметы. Как оказалось, эта местность не сильно отличалась от той, где ему приходилось бывать раньше; тем не менее отличия все же были. То, что сразу же бросилось в глаза – меньшая влагонасыщенность местной почвы. Нет, воды и здесь было вполне достаточно, но если в…ском районе она буквально сочилась из-под каждого камня, то здесь если и пробивалась на поверхность, то непременно в виде родничков и небольших речушек.

Подъем наконец-то закончился, обе группы растянулись по левой стороне хребта и, повинуясь команде ротного, остановились.

«Выход на связь. Тридцать минут отдых», – показал шедший впереди Сергея Довыденко.

«Понял», – кивнул Ефимов и, повернувшись, передал информацию дальше. Затем скинул, прислонил рюкзак к дереву и сел на него сверху. По договоренности первые сутки на связь с отрядом выходила…первая группа, поэтому можно было позволить провести эти тридцать минут в блаженном ничегонеделании. Хотелось закрыть глаза, но поступать так не следовало категорически – дурной пример заразителен. Вместо этого Сергей внимательно осмотрелся. Совсем рядом, ведя наблюдение вниз по склону и поставив на сошки свой «РПК», сидел на коврике Эдик Довыденко. В одной руке он держал банку с паштетом, второй с помощью галет пытался выцарапать ее содержимое. Получалось плохо: холодный паштет никак не желал поддаваться хрупкому хлебцу, который разламывался на все более мелкие части. Наконец Довыденко не выдержал и, шмыгнув носом, с видом жесточайшего разочарования полез в рюкзак в поисках спрятанной где-то в его глубинах пластмассовой ложки.

Вдоволь насмотревшись на борющегося с собственной ленью Эдика, Ефимов бросил взгляд дальше, где восседал на своем рюкзаке контрактник рядовой Прищепа, еще дальше за кустами шиповника угадывалась сгорбленная фигура рядового Юдина. Чуть повернув шею, старший прапорщик окинул взором бойцов первой тройки ядра и шедших вперемешку с ними радистов; почти все они хрустели галетами, но при этом не забывали наблюдать за окружающей действительностью. «Коль так, то пусть едят», – подумал Ефимов и, решив не вмешиваться, взглянул на часы. Оказалось, те уже отмерили пять минут отведенного на остановку времени. Вздохнув, Сергей достал карту и, вынув джипиэс, начал снимать координаты местности.

Через два с половиной часа группы выбрались в район разведки и остановились для организации ночной засады. Не успевшие получить более подробных указаний, спецназовцы Ефимова, согласно отработанной схеме, рассыпались в разные стороны, временно занимая позиции для обороны. А сам старший прапорщик оглянулся на подтянувшихся поближе радистов и, движением ствола определив им место для организации дневки, приставил оружие к стволу бука, снял рейдовый рюкзак и уже было собрался дойти до командира роты, когда впереди послышались шаги и тот явился к Ефимову собственной персоной.

– Твои восточный и северный секторы. – Подойдя, Фадеев плюхнул рюкзак рядом с задумчиво стоявшим Ефимовым.

– Хорошо, – кивнул тот и, подняв взгляд, посмотрел на серое в тонкой пелене облаков небо. В лицо брызнули первые дождевые капли.

– Закон подлости, – проследив за его взглядом, философски заметил ротный, и Сергей снова кивнул. Попадать под дождь не хотелось. Конечно, ветер, дождь, метель – лучшие друзья разведчика, но это если поиск на одни сутки, а если на пять?

– Иди, распределяй людей, – в окружающем безветрии шепот ротного казался чересчур громким, – а я пока дневкой займусь. Кстати, у тебя полиэтиленовая пленка есть?

– В рюкзаке, – Ефимов пнул ногой лежавшую под кустом «РРку» и, подхватив прислоненный к дереву автомат, поторопился с выполнением отданного указания.

Стремительно темнело, небо все плотнее и плотнее укутывали набегающие тучи.

– Каретников! – тихо окликнул Сергей спешно срезающего тонкие ветви орешника радиста. – Старших троек ко мне!

– Угу. – Тот с неохотой отложил в сторону уже очищенный от боковых веток прут и, передав нож тут же суетившемуся Гришину, отправился выполнять приказание. Спустя несколько минут старшие троек стояли перед командиром группы, готовые выслушать его указания. Дождик накрапывал уже сильнее, и всем не терпелось приступить к оборудованию дневок.

– Головняк и первая тройка ядра, ваш сектор – северный. – При этих словах Ефимова разведчики оживленно переглянулись. Если тройки объединялись, значит, стоять на фишке каждому бойцу придется меньше, а спать – больше. – Тыл и вторая тройка ядра, ваш – восточный. Согласуйте действия с фишками первой группы. И поживее. Постарайтесь оборудовать позиции, пока не стемнело. Через пять минут я подойду, посмотрю, что к чему. Вопросы?

– А на фишку сколько человек выставлять? – влез с вопросом рядовой Прищепа. На него зло зашикали – ведь и так понятно, раз дополнительно не определено, значит, как всегда, по двое. А то кто его знает, скажет: «Раз две тройки, значит по трое», и бди лишние часы, а зачем…

– Как обычно, – не стал менять привычный порядок Ефимов и, отпустив бойцов, некоторое время стоял, всматриваясь в глубину леса. Затем вздохнул полной грудью и отправился проверять правильность выбранных бойцами позиций.

Когда он вернулся – дневка на двоих стараниями майора Фадеева была уже почти сделана, оставалось только расстелить коврики, и можно было завалиться спать, что они, наскоро перекусив, и сделали.

Не спалось. Сергей долго вслушивался в ночную тишину, с каждым мгновением ожидая, что затянувшие небосвод тучи, редкой капелью бьющие в натянутый над головой полиэтилен, разразятся проливным дождем, но не случилось. Наоборот, нудное постукивание по пленке внезапно прекратилось, и когда Ефимов выбрался из-под укрывающего полога, чтобы проверить бдительность боевого охранения, от облачного покрывала не осталось ни следа. Небо сияло тысячами бесконечно далеких, мерцающих в глубине черной бездны звезд. Свежий воздух пьянил, и неудержимо хотелось спать. Привычно бросив на плечо ремень автомата, Сергей окунул лицо в ладони и несколько раз с усилием помассировал. Затем сделал шаг вперед. С потревоженной ветки росшего тут же бука шлепнулась на спину идущего удержавшаяся на ней с вечера дождевая капля. Но Ефимов, не обратив на нее никакого внимания, втянул носом аромат ночи, коснулся правой ладонью холодного автоматного цевья и, потянув его, подвинул ствол вперед-вверх. После чего неторопливо двинулся дальше.

Проверив охранение, Сергей вернулся, забрался в дневку и, улегшись на коврик, укрылся спальником. В состоянии легкой дремы он лежал и слушал, как захрустел армейским хлебцем дежуривший свою смену радист, как где-то далеко трещал пулемет, а когда обнаглевшая до безобразия мышь, прошуршав в траве, попыталась пробраться в фадеевский рюкзак, пришлось подниматься на локтях и злобно шикать. Когда же он улегся вновь, где-то вдалеке ухнул филин, хоркнул выходящий на ночную кормежку кабан, тявкнула одинокая лисица, заскрипел надломленным стволом старый бук, в глубине ветвей промелькнула летучая мышь. Прошелестел в ветвях легкий порыв случайно залетевшего в чащу ветра. И вновь все стихло. Сергей открыл глаза. В лунном свете, проникавшем сквозь пленку, было видно спокойное лицо ровно дышавшего командира. Слегка позавидовав ему, Ефимов отвернулся и, поуютнее завернувшись в свой спальник, тоже, уже в который раз, попытался уснуть.

А утро наступило внезапно. Только что еще было сумеречно, и вдруг взлетевшее над хребтом солнце расстелило золото своих лучей по слегка влажным от ночного дождя листьям и траве, пробежалось по лицам и фигурам прячущихся в лесу людей, разбудило дремавшую на дереве птаху и заставило зажмуриться только что открывшего глаза прапорщика. День вступил в свои права, и пока еще никто не знал, что он кому готовил.

Выбранная для ночной засады позиция оказалась столь удобной, что майор Фадеев принял решение оставаться на месте и вести поиск «от себя к себе», в качестве разведдозоров поочередно высылая то одну, то другую группу.

– Серега, первым идешь ты, – без обиняков предложил он, и Ефимов согласно качнул головой. – Идем налегке, рюкзаки на месте. Десять минут на сборы хватит?

– Вполне, – ответил старший прапорщик.

А чего собирать, если надо лишь все оставить как есть и взять в руки оружие? Разве что радистам перед тем, как взваливать на плечи рюкзаки с радиостанциями, предстояло выложить из них запасные аккумуляторы.

– Каретников, – тихо окликнул он лежащего под кустом и сладко позевывающего радиста, – все слышал?

– Угу, – уныло подтвердил тот, вставать с притепленного коврика не хотелось.

– Тогда живо по тройкам. Через, – Ефимов взглянул на часы, – восемь минут начало движения.

Каретников приглушенно вздохнул и, взглянув на уже начавшего выкладывать аккумуляторные батареи Гришина, поднялся на ноги…

Небольшая ложбинка, в которую они спустились, выгодно отличалась от всего окружающего леса яркой насыщенностью росшей в ней зелени. В чем тут была причина – в близко залегающих подпочвенных водах или в особых питательных веществах, находящихся в почве, – это было неизвестно, но факт оставался фактом: росшие здесь кустарники составляли резкий контраст всему остальному лесу. Ко всему прочему, эта ложбинка оказалась сплошь изрыта большими и малыми ямами-котлованами. Создавалось впечатление, будто в незапамятные времена какой-то великан беспорядочно исковырял ее гигантской лопатой. Теперь же все это пространство густо поросло кустарниками и кривоватыми деревьями. Получалось так, что группа то спускалась, то поднималась на очередной бугорок. Словно гигантская сороконожка, она, изгибаясь согласно рельефу местности, растянулась в почти стометровую цепочку. А заросли росшего здесь орешника становились все гуще.

– Чи, – окликнул Сергей впереди идущего Довыденко.

Тот повел головой: «Уж не послышалось ли?»

– Чи, – второй раз окликнул группник, и только после этого пулеметчик остановился и повернулся к своему командиру.

«Замедлить шаг. Сократить дистанцию», – показал старший прапорщик, после чего Довыденко развернулся, спеша передать команду дальше. И в этот момент грянул выстрел. Совсем рядом, одиночный, и, может, именно поэтому так сильно ударивший по нервам. Ефимов прянул в сторону, щелкнул предохранителем и, сместившись чуть вперед, оказался в двух шагах от бросившегося на землю пулеметчика. Лицо Довыденко покрывала мертвенная бледность. Еще не поставленный на сошки «РПК» он держал в правой руке, а левой поспешно скидывал оттягивающий плечи рюкзак. Сергей же сместился еще правее и в ожидании новых выстрелов замер, вслушиваясь в тишину. Мгновения бежали, но новых выстрелов не было. А без них Ефимов даже не мог точно определить, где именно стреляли – ясно, что спереди, понятно, что совсем близко, но где: справа или слева? Не зная этого, начинать действовать, выдавать свои позиции движением было слишком рискованно. Секунды превратились в бесконечность, по-прежнему стояла тишина, и в душе Сергея, уже готовившегося вступить в бой, начала разрастаться новая тревога.

«Непроизвольный, случайный выстрел?» Сергей подскочил, словно ошпаренный кипятком.

– Наблюдай, – зло, хоть и приглушенно, рявкнул он распластавшемуся за пулеметом Довыденко (словно тот был в чем-то виноват), а сам, остервенело раздвинув ближайшие кусты, шагнул вперед. На душе стало совсем пакостно. Воображение нарисовало бойца с простреленной собственной пулей ногой. Случайный выстрел плюс закон подлости равно самострелу. «Только этого мне сейчас и не хватало! Первый боевой выход, и надо же…» Он не додумал, из-за бугра выглянул, как всегда, чуть растрепанный рядовой Прищепа.

– Командир, Юдин… случайно… предохранитель слетел… наверное, о ветку…

– Цел?

– А что с ним будет? – развел руками контрактник, словно недоумевая от такой наивности нового группника.

– Вот зараза! – зло выругался Ефимов, чувствуя немалое облегчение, но, тем не менее, едва сдерживаясь, чтобы не пойти и не отмутузить разведчика, допустившего столь непростительную ошибку.

– Что произошло? – со спины появился ротный.

– А, – отмахнулся Ефимов, – у Юдина автомат с предохранителя слетел, может, за ветку зацепился, вот и…

– Понятно, тогда топаем дальше, – спокойно воспринял произошедшее Фадеев и, махнув рукой, скомандовал: – Вперед!

– Вперед! – повторил за ним Ефимов и, подождав, когда мимо пройдет уже пришедший в себя Довыденко, потопал следом.

«Предохранитель у него за ветку зацепился, – мысленно матерился Сергей. – Ага, как же, стопудово сам снял. Кругом кусты, в пяти шагах ничего не видно, везде «чехи» мерещатся. Да еще, поди, и палец на спусковой крючок положил. Хорошо, хоть не убил никого…»

Он все еще продолжал рассуждать подобным образом, когда они наконец выбрались из зеленого переплетения ореховых ветвей и начали движение по гораздо более редкому буковому лесу.

На то, чтобы обойти квадрат по периметру, потребовалось несколько часов. Сергей время от времени менял направление, и каждый час, во время выходов в эфир, снимал координаты местности. Двигались медленно, внимательно осматривая окружающее пространство, но ни малейших признаков недавнего присутствия боевиков замечено не было. Когда до места забазирования оставалась считаная сотня метров, шедший во второй тройке ядра Фадеев предостерегающе поднял руку.

Донесшееся сзади «чи» заставило Ефимова остановиться и, в свою очередь, остановить впереди идущего.

– Чи, – шедший сразу за группником сержант Калинин постучал по погону и показал в тыл группы.

«Что у них там?» – мысль, так до конца и не оформившись, исчезла вместе со звуком хрустнувшей под ногой ветки. Ругнувшись на самого себя, Сергей уже осторожнее зашагал в направлении застывшего в ожидании командира роты.

– Давай сюда сапера. Пусть вон то, – Фадеев ткнул указательным пальцем левой руки куда-то за переплетения ореховых веток, – местечко проверит.

– Прищепу ко мне! – тихим шепотом скомандовал Ефимов, и услышавший его боец сделал несколько шагов вперед, чтобы передать команду дальше. Вскоре послышались приближающиеся шаги – нештатный сапер спешил к вызвавшему его командиру.

Тайник можно было заметить, если только долго и специально приглядываться. Приблизившийся к нему Прищепа отложил в сторону миноискатель и, разложив специально купленную перед командировкой небольшую туристическую лопатку, осторожно начал снимать дерн. Почти тотчас под ним обнаружился полиэтилен упаковочной пленки.

– Помоги, – повернув голову, тихонечко попросил Прищепа распластавшегося за небольшим бугорком Кудинова.

– Лежи, – одернул начавшего было подниматься снайпера Ефимов, – я сам сейчас помогу.

Стоявший за толстым стволом бука Фадеев хотел было остановить не совсем к месту рискующего группника, но затем мысленно махнул рукой – тайник оказался тщательно замаскирован, на подходе мин не было, значит, делавший его больше рассчитывал на то, что спрятанное не найдут, а не тратил силы на установку хитроумной минной ловушки.

– Товарищ прапорщик, с другой стороны, – Прищепа показал на кусок полиэтилена, торчащий из-под земли, но Ефимов улыбнулся, переложил автомат из правой руки в левую и, достав из разгрузки нож, полоснул им по центру упаковочной пленки. Туго стянутый полиэтилен разъехался в разные стороны, открыв взору спецназовцев аккуратно уложенные друг на друга чехлы защитного цвета.

– Палатки альпийского типа, – уверенно заявил непонятно когда успевший подойти к тайнику Фадеев.

Сергей оглянулся и непроизвольно пожал плечами: может и альпийского, черт его знает, он-то в них не разбирается.

– Вытаскивай по одной, – скомандовал ротный, и Прищепа, нагнувшись, начал доставать и укладывать на траве найденное вражеское имущество.

И только теперь стало видно, что старания делавшего тайник бандита пропали втуне – несмотря на двойной слой полиэтилена, затекающая с поверхности влага все же нашла себе путь, и все палатки, а их было семь штук, оказались изрядно подпорченными. Та же участь постигла и все шесть комплектов защитного обмундирования. Пригодными к использованию оставались лишь стоявшие на дне полтора десятка пол-литровых банок с томатной пастой.

– Кидай обратно, – не столько огорченно, сколько брезгливо посмотрев на найденное «добро», скомандовал Ефимов, и Прищепа, почти обиженно шмыгнув носом, тут же пнул носком берца один из чехлов. Тот скользнул по полиэтилену и полетел на дно ямы.

– Стоп, – Фадеев цапнул сапера за плечо, – не торопись. – И, уже обращаясь к Ефимову: – Серега, сейчас мы все это «добро» дотащим до «базы», там сфотографируем и «уничтожим».

При слове «уничтожим» Ефимов хмыкнул.

– А ты что думаешь, результаты просто так делаются? – На лице майора появилось выражение какой-то непонятной грусти. – Иногда для этого немного соображать приходится. Зови вторую тройку ядра, пусть забирают все: и палатки, и камуфляж, и банки тоже берут. Я еще подумаю и, может, в отряд парочку захвачу. – И, повернувшись к залегшим за деревьями бойцам: – Кудинов, айда сюда…

– …Ты голову-то не ломай, – уже на ходу продолжал вразумлять чересчур уж честного (или бестолкового?) подчиненного майор Фадеев. Впереди уже показались поваленные деревья, за которыми сидели бойцы из группы Гуревича, и можно было позволить себе некоторую расслабленность и поболтать. – Он и результат-то не ахти какой, да к тому же практически все по-честному – тайник был? Был. А что его содержимое малость в негодность пришло, так оно, может, и к лучшему. Сообщим, что уничтожили, – и нет проблем. А были бы палатки целыми – вышестоящее начальство их бы себе тут же и зацапало. Порезать было бы жалко, а тащить для дяди кому хочется? Вот то-то и оно. И пойми: сделать результат – это еще половина дела, вторая – грамотно его подать. Так что бери фотоаппарат – и вперед!

Командир роты говорил что-то еще, а шедший рядом Ефимов молчал, понимая, что в чем-то командир роты неоспоримо прав.

Казалось бы, в поиск спецназовцы вышли не так уж и давно, но когда они наконец вернулись к месту забазирования групп, день уже клонился к вечеру.

– У меня без происшествий, – доложил ротному вышедший им навстречу капитан Гуревич.

– Хорошо. – Фадеев снял с пояса фляжку и, открутив пробку, жадно припал к горлышку.

Пока ротный беседовал со вторым группником, Ефимов, уже успевший отдать распоряжения относительно найденных вещей, наблюдал, как бойцы расползались по своим позициям и, вытащив из оставленных здесь «РРок» баклажки с водой, вторя командиру роты, поспешно восполняли потерянную жидкость. За последние четыре часа на пути группы не попалось ни одного ручейка. Самому же Сергею пить не хотелось, разве что за компанию…

– За водой ходили? – утолив жажду, спросил Фадеев с усмешкой рассматривающего притащенные «трофеи» Гуревича.

– Нет, – отрицательно мотнул головой тот, – вас ждал.

– Правильно делал, – одобрил ротный. – Отряди человек пять, пусть соберут бутылки у обеих групп и топают за водой. Только поторопи, темнеет.

– Угу, – командир первой группы еще раз взглянул на раскладываемые на земле палатки и, скептически хмыкнув, отправился выполнять командирское указание.

– Вот с этого места будет лучше, – посоветовал Фадеев стоявшему с задумчивым видом и медленно поднимающему фотоаппарат Ефимову.

– Уже щелкал…

Сергей в очередной раз «нацелился» объективом на вражеское барахло и нажал кнопку. На сделанных снимках палатки выглядели совершенно новыми, да и камуфляжи, сгнившие еще сильнее, тоже были уложены так, чтобы предстать во всей красе и не «засветиться» подпорченными местами.

Сделав еще пару снимков, старший прапорщик повернулся к ожидающему его дальнейших команд Калинину (именно он со своей тройкой занимался раскладыванием «натюрморта»):

– Доставайте ножи, все это «добро» в лоскуты и – за ближайший кустарник.

– Есть, – ответил сержант, вытаскивая из мародерника небольшой, но остро отточенный выкидной нож.

– Только ты, прежде чем они в кусты все это оттащат, и в разрезанном виде сфоткай их на всякий случай, – усмехнулся Фадеев.

– Думаешь, стоит? – Ефимов сразу понял, к чему клонит ротный, но сомнения по поводу того, что кому-то из вышестоящего начальства могут понадобиться «чеховские» шмотки, все же были.

– Естественно, стоит. – Ротный глядел, как ткань быстро расползается под острыми лезвиями. – Ты уже сообщение передал?

– Да, – Сергей показал на что-то бормочущего в эфир радиста, – вот уже минут десять «беседует». Даже размеры камуфляжа уточнили… – На этих словах старший прапорщик осекся.

– Вот и я о том же, – усмехнулся командир роты. Когда же его взгляд выхватил спешно направившегося в их сторону рядового Каретникова, он расплылся в улыбке. – Гляди, сейчас! – В предвкушении реплики радиста его улыбка стала еще шире.

– Товарищ старший прапорщик! «Центр» приказал отобрать четыре самых лучших палатки для Ханкалы, – растерянно доложил радист, глядя, во что под ножами разведчиков превратились найденные «трофеи», но затем его взгляд коснулся лица улыбающегося во всю ширь ротного. И Костик тоже расплылся понимающей улыбкой.

– Вот видишь, я же говорил, – лицо Фадеева исказилось презрительной гримасой. – Ништяков им захотелось… Фотографируй, Серега, фотографируй! А то не поверят, что уничтожил. И обидятся.

– А как же Ханкала? – взгляд радиста вновь стал растерянным.

– Сразу соображать надо было, – ответил Ефимов. На самом деле он не слишком удивился прозорливости ротного – вышестоящее начальство иногда походило на сороку, требуя себе в качестве подарков и трофейные ножи, и имущество, и вынутое из тайников кофе, сгущенку и прочие «чеховские» ништяки. – Опоздали. Передавайте «Центру»: «Захваченное… – Сергей поспешил поправиться… – Найденное имущество уничтожено методом разрезания». И пошли все к черту.

– Все, товарищ старший прапорщик, разрезали! – доложился убирающий нож Калинин.

– Тогда хватайте эту хрень, и вон за те кусты шиповника. – Ствол автомата качнулся в просвет между деревьями.

Подумав, Сергей все же направил объектив и щелкнул весь этот хлам в уже разрезанном виде. Для истории.

– Давай, потащили! – Сержант первым ухватил охапку тряпок и поволок в указанном направлении.

Ефимов начал неторопливо убирать фотоаппарат в чехол. В этот момент там, куда совсем недавно за водой ушли бойцы Гуревича, одна за другой, сливаясь воедино, громыхнули две автоматные очереди.

– Сучий потрох! – матюгнулся Фадеев.

– Первая, третья тройка, ко мне! – громко, приказал старший прапорщик. Таиться и по-прежнему говорить шепотом смысла уже не было, со стороны ручья донеслось еще несколько разрозненных очередей.

– Гуревич, одну тройку, обоих радистов, и за мной, – гаркнул ротный. – Ефимов, остаешься за старшего.

– Понял.

Слегка огорчившись, Ефимов, тем не менее, и не подумал протестовать. В конце концов, старшим здесь должен был остаться кто-то из командиров, а у ручья как-никак были бойцы Гуревича. Так что сам бог именно ему и велел идти им на помощь.

– Твои две тройки со мной… тоже…

– Да я понял, – поспешил заверить старший прапорщик. – Кудинов, Прищепа, с командиром! – кивнул он в сторону ротного.

Бойцы второй группы не заставили себя ждать, вытягиваясь в цепочку и начиная движение вслед за спешившим в направлении ручья майором Фадеевым. Следом бежали две тройки заметно нервничающего Гуревича. Выстрелы уже стихли, и только звучавшее в отдалении эхо все еще несло звуки закончившейся перестрелки.

Пока спецназовцы второй группы, ведомые майором Фадеевым, занимали небольшую, возвышающуюся над ручьем высотку, капитан Гуревич вышел к своим залегшим близ ручья бойцам и, выяснив подробности состоявшейся перестрелки, поспешил с докладом к командиру роты.

– Сахнов только-только к берегу ручья приблизился, а тут парочка-тройка бородатых из кустов вылезла. Почти лоб в лоб.

– Ну и? – Тон был таков, словно ротный заранее знал продолжение.

– Да что, шмальнули друг в друга и разбежались. – Тяжело дыша, Гуревич в сердцах плюнул на землю. – Преследовать будем?

– А смысл? Они уже смылись, разбредясь по всему лесу. Отыщешь их! Как же! Еще и на глупую пулю нарвешься. Шабаш! – Фадеев махнул рукой. – Набирайте воду, и на «базу». А то по темени назад переться придется.

– А с перестрелкой как? Доложим? – Гуревич настороженно зыркнул по сторонам. Словно начальство сидело в кустах и могло подслушать.

– Вообще, что ли? – Фадеев едва удержался, чтобы не крутануть пальцем у виска. – Чтобы тебя потом еще и дураком выставили?

– Да я так, на всякий случай, – смущенно признался командир первой группы, мол, вместе не так давно работаем, как командира тебя еще не знаю, мало ли у тебя какие заскоки…

– Ладно, – майор примирительно махнул рукой, – не бери в голову. Прищепа, – негромко окликнул он залегшего за поваленным деревом контрактника, – ты со своей тройкой в замыкании.

Тот понимающе кивнул и продолжил наблюдение за расстилающимся под ногами лесом. Стремительно темнело. Ротный мысленно матюгался, а шедший первым Гуревич был только рад, что о случившейся перестрелке решили не докладывать.

Получасом позже, как следует перекусив, совместив обед и ужин, Ефимов и ротный забрались в дневку и растянулись на разложенных со вчерашнего дня ковриках. Они некоторое время лежали молча, затем ротный, видимо, вспомнив о дневных событиях, начал вразумлять новоявленного командира группы:

– Ты лишний раз на рожон не лезь, – шепот был столь тих, что Ефимов едва улавливал смысл сказанных слов, – твое дело командовать. Понятно, что по сравнению с нами они совсем мальчишки (по возрасту майор был не многим моложе Ефимова), и мне их жаль не меньше твоего… Но… – на одно мгновение глубокомысленно замолчал Фадеев.

– Да я, – хотел что-то сказать Ефимов, но ротный не дал ему такой возможности.

– Я прекрасно тебя понимаю, иногда кажется, что лучше «вперед» и погибнуть самому, чем послать бойца. Возможно, в пехоте в какой-то мере это оправдано (справа – слева свои), и то не всегда. Но мы работаем в тылу противника, и если погибает командир, вероятность гибели группы увеличится в разы. У нас в отряде и без того неоправданно большие потери среди командного состава. И как минимум половина из-за того, что лезут туда, куда должны были послать солдата. Боятся, что те сделают что-то не так, не справятся? Так пусть научат… – Похоже, Вадим не на шутку разнервничался и, высказавшись, некоторое время лежал молча. – А знаешь, – заговорил он снова, – когда я оказался здесь в своей первой командировке, майор Грелкин, бывший у меня командиром роты, приказал нам, группникам, ходить на БЗ только с «Валами» и «АПСБ».

– Почему? – не сразу догадался Ефимов, хотя что-то подобное он уже слышал.

– Да я тогда тоже не на раз врубился в командирский замысел, а лишь когда при очередном боестолкновении попробовал с «Валом» повоевать. Скажу тебе, штука еще та…

– Я понял, – Ефимов усмехнулся, представив себе внезапно прозревшего группника.

– Во-во, автомат у тебя в руках грохочет, глушит все вокруг. Стреляешь сам – уже вроде бы и не страшно. А тут долбишь, долбишь, а выстрелов своих не слышишь, разве что щелчки затвора, а чужие пули вокруг только чмокать успевают, «ВОГи» над головой рвутся. Жуть! И получается, проще малость заныкаться и начать командовать людьми, чем палить в противника самому. И главное, пользы гораздо больше. Мы же все по молодости дурные, пока не обожжемся, не поумнеем. И через раз, вместо того чтобы командовать группой, работаем простыми бойцами.

– Не спорю, – Сергей был полностью согласен с командиром роты, тем более что в бою он именно так и собирался делать – командовать, а не действовать в роли рядового разведчика. Но то в бою. В бою он без раздумий отправил бы солдата на смерть, зная, что это спасет жизни других, а послать бойца, когда сам и вся группа в безопасности, туда, где того, возможно, ждет гибель. Нет, Сергей еще не был готов к этому шагу. Но ротный был прав, и поступать по-другому он, как командир группы, не имел права.

– Так ты говоришь, по сведениям твоего агента, эмиссары Басаева предпринимают попытки закупить переносные зенитно-ракетные комплексы? – главный гэрэушник горной группировки полковник Черных, сев на краешек стола, с задумчивым видом разглядывал висевшую на стене карту. Напротив него расположился подполковник Остапенко. Подполковник только что вернулся из соседнего селения, на окраине которого и состоялась его встреча с агентом. Расстегнутая разгрузка еще висела на плечах, автомат стоял возле кресла.

– Да, только его данные могли и устареть, по словам Вахи, переданным им сведениям как минимум две недели.

– Значит, ваххабиты вполне могли достигнуть своей цели, – заключил полковник. Не доверять «старому» агенту у него оснований не было. – Но информации по поводу появления у них «ПЗРК» пока не поступало ни по одному из каналов.

– Может, стоит соотнестись с фешерами? – Зная, что полковник не слишком жалует работников Федеральной службы безопасности, Остапенко, тем не менее, считал подобное сотрудничество полезным, а иногда и вовсе жизненно необходимым.

– Возможно, ты прав. Тем более если закупка «ПЗРК» напрямую связана с так называемым «Большим сюрпризом», то дело действительно начинает попахивать неприятностями. Возможно, фээсбэшникам что-то удастся выяснить по своим собственным каналам. Во всяком случае, я думаю, в этом деле нам следует пойти на взаимовыгодное сотрудничество. Завтра же переговорю с Ярцевым, а пока подготовь радиограммы во все отряды СпН об активизации разведывательных действий. Если «ПЗРК» уже закуплены и находятся на территории Чечни, то они ни в коем случае не должны выйти за ее пределы. Лучше уж вертолет со спецназовцами, чем «Боинг» с парой сотен иностранных туристов.

– Ага, – устало согласился Остапенко и, поднявшись на ноги, пошел выполнять указание начальника.

Достоинства старшего сержанта Шадрина Сергей оценил сразу же по окончании выполнения боевой задачи.

– Командир. – Радостно улыбающейся физиономии Виталика было невозможно не узнать, даже несмотря на закрывающие пол-лица противопылевые очки. – Как БЗ, командир?

– Нормалек. – На Виталика воистину было невозможно злиться.

Спрыгнув с брони, Шадрин поспешил к своему группнику.

– Давай помогу, командир, – рука сержанта потянулась к лямке стягиваемого прапорщиком рюкзака.

– Я сам, – отмахнулся Ефимов, и все продолжающий улыбаться Шадрин не стал настаивать.

– Ничего? – это уже поинтересовался приехавший во главе колонны майор Бурмистров.

– Увы, – огорченно развел руками Ефимов.

– Да я же говорил, район туфтовый. Там духов никогда не было! – авторитетно заявил Шадрин и, победно хмыкнув, направился в сторону усаживающейся в машину группы.

Ефимов мысленно улыбнулся: «…никогда не было». Свежо предание, свежо…

– Залезай живее, бродяги потные! – донеслось несколькими секундами спустя. – Поживее! Никого не потеряли? Давай, давай! Провериться в троечках, оружие, имущество. – И уже в сторону садящегося на БТР Ефимова: – Командир, личный состав, оружие и имущество в наличии!

– Шустер! – повернув голову, добродушно улыбнулся Бурмистров.

– Ага, – с непонятным для себя удовлетворением согласился с ним Ефимов. – С худой овцы хоть шерсти клок. – И, усаживаясь на поджопник: – Какая-никакая, а польза… Хоть самому не бегать, не проверять.

Но вся прелесть иметь такого заместителя, как Шадрин, раскрылась по прибытии в ПВД, когда тот без всяких понуканий с командирской стороны взял на себя обязанности по сдаче и оружия, и инженерного имущества, распорядился пересчитать и сдать старшине выложенные тут же на плацу гранаты, проверил, сданы ли на зарядку аккумуляторные батареи, да еще на всякий случай вроде как договорился, чтобы «поскорее да получше». Подобное старание продолжилось и наутро, и длилось все дни, что группа находилась в ПВД. В часы, свободные от занятий и занятые хозяйственными работами, Ефимов наслаждался ничегонеделанием. О таком заме можно было только мечтать.

Но вот на очередном БЗ Виталика с группой снова не оказалось. С утра он «слегка выпил» – по словам самого Шадрина, «спасаясь от зубной боли», и Сергей, недолго думая, заставил Баранова переписать БЧС заново. В новом списке старшего сержанта Шадрина не было. Виталик не напрашивался.

Глава 3
На крутом берегу

В местности, куда на этот раз выбросили ефимовскую группу, по оперативным данным, была замечена какая-то движуха. Географически район предстоящей разведки располагался в пределах условной зоны ответственности второй роты. Но три ее группы уже были на боевом задании, и потому начальство решило привлечь для этой цели две группы первой. Выходили снова отрядом, но на этот раз строгих предписаний держаться вместе не было.

На третьи сутки командир роты принял решение разделиться.

– …Ты, Сергей, – Фадеев, расстелив перед собой карту, объяснял задуманную диспозицию склонившимся над ней группникам, – выходишь вот сюда, к излучине речки. Прямо к опушке леса. Берег с этой стороны у реки обрывистый, только вот здесь, – кончик ножа в руках ротного коснулся точки на карте, – относительно некрутой подъем. На той стороне тоже пологий спуск и у самой воды небольшая полянка. Если где и переходить речушку, так это самое удобное место. Около подъема на засаду и сядешь. Единственно, лес редкий и кустов почти нет, так что – максимум маскировки, минимум передвижений. Одним словом, на месте разберешься. А мы с Игорем, идя на полквадрата левее, выберемся вот к этой лощинке. Я давно хотел ее досмотреть. Где-нибудь там же засаду и организуем. Если что, по этому хребту одному до другого добежать – три раза перебздеть.

– Все понятно. – Ефимов уже начал мысленно прокладывать маршрут движения.

– Тогда максимум через, – Вадим машинально взглянул на часы, – десять минут топаем. Движение начинаем самостоятельно.

– Савченко, – сделав пару шагов в сторону от сворачивающего карту ротного, капитан Гуревич негромко окликнул старшего радиста, – поднимай группу. Начало движения через пять минут.

Чтобы незаметно выбраться к излучине реки, Сергею со своей группой пришлось делать изрядный крюк в южном направлении, огибая узкую полосу лесной опушки, далеко вдающуюся в глубь лесного массива. Затем, повернув строго на север, долго идти по лесной окраине.

Место, намеченное ротным для организации засады, невозможно было спутать ни с каким другим, не стоило даже доставать джипиэс, чтобы сверить координаты с картой и убедиться в точности выхода. Во-первых, здесь заканчивался сам лес, открывая обширную поляну, тянущуюся до старого сельского кладбища, отстоявшего на пару сотен метров от небольшого населенного пункта. Во-вторых, обрывистость правого берега как нельзя точно подходила под данное майором Фадеевым описание. В-третьих, в одном месте левого, крутого, но далеко не обрывистого берега среди зарослей кустарника угадывалась узкая полоска пологого спуска у самого основания хребта, расползающаяся небольшим пятачком лишенной растительности полянки. Само же место организации засады можно было обрисовать следующим образом: густой темный лес внезапно открывался просветом, и идущий по нему путник оказывался стоящим на небольшом двух-трехметровом обрыве, в одном месте которого виднелась твердая, утоптанная тысячами звериных копыт тропа, спускавшаяся вниз и наискосок пересекавшая опять же небольшую (метров пятьдесят в поперечнике) поляну, поросшую редкими кустарниками, среди которых преобладали кусты шиповника. По-правому краю поляны шел неширокий, но глубокий разлом, в который и скатывалась эта звериная тропа, узкой полосой спускавшаяся к каменным отмелям речного дна. Сразу же за разломом поляна заканчивалась, уступая место редко растущим деревьям, половину из которых составляли старые яблони. Кое-где среди низко опущенных яблоневых веток виднелись зеленые, еще не созревшие яблоки, а в промежутках между деревьями нет-нет да и виднелись островки кустарников. Этот лесной огрызок треугольником тянулся в сторону села, постепенно сходя на нет. Уже через пару сотен метров деревья, словно теснимые напирающей от селения опушкой, вплотную прижимались к обрыву, а вскоре и вовсе скатывались в его глубины. Непонятно каким образом, цепляясь и удерживаясь корнями на его скатах, последние крохи леса спускались до каменистого русла и зарослями молодой поросли тянулись до самого уреза воды.

– Чи, – окликнул Ефимов впереди идущего.

Тот обернулся. Движение пальцами, взмах руки, и спецназовцы из головной тройки, прикрываемые остальными бойцами группы, сбежав по кабаньей тропе под обрыв, стремительным броском преодолели открытое пространство и исчезли за низкими кронами плодовых деревьев.

– Чи, «следующие», – показал группник, и сам первым скатился вниз.

Следом, громко топая, устремился Калинин, его тройка и спешившие не отстать от командира радисты.

– Прищепа, – уже скинув рюкзак, но еще не отдышавшись, прапорщик подошел к распластавшемуся на земле старшему головного дозора, – со своими бойцами занимаешь позицию вон там, – Сергей показал рукой за спину.

Он собирался организовать здесь почти классическую засаду, рассадив группу вдоль речного берега, и рисковать, оставляя в тылу неукомплектованную тройку старшего сержанта Шадрина, желания не имел.

– Давай, Санек, хватай рюкзак и дуй в тыл, в темпе! – Сергей снова окликнул повернувшего голову, но не спешившего выполнять команду спецназовца.

Тот, сперва не совсем осознав замысел командира, замешкался, потом до него дошло, и он понимающе кивнул.

– А этих ко мне, – Ефимов покосился на только что перебежавших поляну, но уже начавших выбирать позицию Тушина и Гаврилюка.

– За мной! – вместо ответа скомандовал своей тройке Прищепа и, низко пригибаясь, едва ли не на коленях проходя под ветвями странного, чем-то похожего на яблоню, дерева (с мелкими «яблочками» и с все еще изредка попадающимися большими «яблочными» цветами), направился к тыловому дозору.

Если не считать перестановку тылового и головного дозоров, то группа села на засаду в точности как в теории, так, как это определялось бесконечными тренировками, разве что наблюдатели не выдвигались да и группа не делилась на специально назначаемые в таких случаях подгруппы. Разведчики оставались в своих тройках: в центре – командир вместе с тыловым дозором и отошедшими чуть в глубину позиции радистами, справа – первая тройка ядра – сержант Калинин с пулеметом, рядовой Вячин с «АК -74М» и «Валом» и рядовой Баранов с «АКМС»; слева – снайпер Кудинов, Чаврин с «ПКМом» и разведчик-автоматчик Батура.

Вообще, как считал Ефимов, у тройки Кудинова оказалась самая выгодная позиция, но не в том смысле, что с нее было легче воевать – уничтожать или отбиваться от врага, а в том, что она была единственная, с которой полностью просматривалась та самая небольшая полянка, которой заканчивался пологий спуск того берега, а значит, им и представлялась возможность первыми увидеть двигающегося к броду противника.

В целом же Сергей, рассадив бойцов вдоль обрыва, рассчитывал дождаться, когда «чехи» (буде они вообще появятся в этом месте) начнут переходить через реку.

– Пока первый из идущих не достигнет этого берега, – поочередно инструктировал он старших троек, – огня не открывать. Увидели, по возможности доложили. – Сергей предполагал, что такой возможности может и не быть. – Затем подрыв мины и только потом открытие огня. – Все понятно? – закончив говорить, в обязательном порядке спрашивал он, и все три раза получил в ответ утвердительное «так точно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.