Коммуналка

Да, я застала коммуналку.

Мы жили счастливо вполне.

На целый двор – одна скакалка,

А посиделки при Луне…

А телефоны – в коридоре,

И вечно занят аппарат!

Одно на всех бывало горе,

И друг за друга всякий рад…

А поскандалить в понедельник:

Чья череда помыть полы?

А свечи вместе жечь в Сочельник?

А в праздник сдвинуты столы!

Да, я застала это чудо

На Петербургской стороне.

Я счастьем выросла отсюда.

Вот отчего понятно мне

Спасительное чувство локтя

От рождества и до седин…

А то, как вы сейчас живёте,

Так каждый мается один.

А мы ругаться успевали,

И подружить, и повенчать.

И, было дело, выпивали,

И обсуждали чью-то стать…

Ночами под моим балконом

Сверкнет цигаркой паренёк,

Мне по родительским законам

Не выйти. Дом заснуть не мог!

И до утра мне мыли кости:

Кто, дескать, к девке приходил

В двадцатую квартиру в гости:

«Смотри, Люсьенн, чтоб не чудил!

А то, мол, принесёшь в подоле

И нахватаешь в жизни зла!»

А мне так жаль сейчас, до боли,

Что я послушная была.

***

Порой я чувствую вторженье

И неизбежность неких строк.

Здесь прежде на Монетной Блок

Писал свои стихосложенья.

Быть может, с этим чудом ритма

На Петроградской стороне

Доводится дружить и мне?

Но так ли это очевидно?

Весь Петербург и дух его

Исполнен мистики и чувства,

В нём так легко служить искусству

И предпочтительней всего.

***

Эпиграф: “Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно.” Петрарака.

Там, где дни облачны и кратки…

Пожалуй, это в Петербурге.

Я поищу в своей тетрадке

Линенйно сотканные звуки.

И по навету Демиурга

Сияю солнечно, но сольно.

Наверно, это в Петербурге

Кому-то умирать не больно.

***

И сиреневый зимний рассвет

Задымил над моим Эрмитажем.

Нет потерь и усталости нет-

Все исчезло в твоем эпатаже.

Ты мне что-то тогда провещал

Переделом твоих территорий:

Летний сад и осенний вокзал,

Современная прошлость Астории…

И когда я тоскую о нас,

Я кружу над сиреневым Питером,

Пролетаю Фонтанку и Спас

И стучу к тебе утренней литерой.

***

Я обожаю Питер ранним утром,

Когда мудреет сердце после ночи,

Когда Нева сверкает перламутром

И отпускать глаза никак не хочет!

Когда сирень таинственной вуали

Над Монферраном царственно ложится.

Когда глаза от ночи не устали

И узнавать свои пытались лица.

Когда под стрелку у Сенатсткой тусы

Заходит солнце в поворот со стажем,

Смолкают мнения, бои и вкусы,

Застыв в поклоне перед Эрмитажем.

***

И волны Финского залива,

И свежесть юной бересты

Меня учили терпеливо

Слагать созвездия в листы,

Роднится с криком белой чайки,

Теряться в гуле куполов,

Порхать пугливо мелкой стайкой

Моих коротеньких стихов.

Всегда стремиться к горизонту

От повседеневной суеты.

Не видеть царственного понта

И быть всегда, где б ни был ты.

***

Мои фонтаны – веер Петербурга,

Величественность гимнов и мостов,

Восторг зевак, торжественность мазурки,

Садовая изысканность кустов…

Их принадлежность мне –Вот дерзость роли!

Владелицей над городом кружу!

Вам показалось это произволом?

Мой друг, я тоже им принадлежу.

***

Мне петербуржские мосты

Важнее всех вершин на свете!

И не от праздной красоты,

А то того, что вольный ветер

Живёт в причалах и дворах,

Скрипит чугунными цепями…

И на старинных образах

Над православными церквами

Гуляет словно господин,

Которому всегда подвластны

И тайны брошенных руин,

И тайны наших жизней частных.

Да будет он свидетель мне,

Моим подъёмам и паденьям,

Моим метаньям при Луне,

Словам моим и рассужденьям…

Мой питерский бессменный страж,

Свободней всех свобод на свете!

Меня, я знаю, не предашь,

Ведь ты не человек, ты ветер!

***

И Ангел Петропавловского шпиля,

И солнца свет, разбрызганный по водам,

и все мои не пройденные мили,

и все, ещё не взятые высоты!

Всё то, что так люблю теплом сердечным

Без ожиданий, и без всякой меры,

Мне дарит несказанную беспечность

И торжество любви твоей и веры.

***

Я хочу рисовать этот город великий

В перекрестье разлетов его площадей!

Узнаваемый дух и всегда многоликий,

Иногда только мой, и однажды – ничей…

Мне родная Нева словно кровью под кожей

Целой жизнью, как сердцем влюблённым, стучит:

Я такая, как ты, мы с тобой так похожи –

Это питерский дух в нас мятежно бурлит!

Если нету покоя, и Бог с ним, с покоем,

Я могу и с покоем, и, знаете, без.

Нет достойных – пускай! Я могу без достойных!

Не могу без любви и без правды небес!

***

Третий снег над моей головой.

Вечный город и Родина писем.

Все, что он мне вчера перечислил,

Я уже паковала с собой…

Третий снег над моей головой.

Ожидает Манежная площадь,

Стоя дремлет забытая лошадь,

Снится ей голубой водопой,

Третий снег над моей головой.

Тайна снега… Чуть дрогнет в камине

Чьё-то тихое нежное имя

Обещанием встречи с тобой.

Третий снег над моей головой.

В ожидании первых трезвучий

Он уже завальсировал с тучей,

Одевая подходы домой.

Дивен снег над моей головой.

***

Двадцать два по Москве.

О любви и с мечтой,

Не дождавшись весны

У узорчатой форточки,

Кареглазой,

Но бледноволосой зимой

Обернувшись пою

Певчей птицей на жёрдочке.

Я пою про тепло,

А изысканный снег

Вензелями кружит

И плетёт своё творчество.

И какой-то нелепый

Смешной человек

В снег обронит слова

Медяками пророчества.

Двадцать два по Москве

За морозным стеклом

Зазвучал и осип

мой ли голос простуженный?

Это снегу и мне

Ничего ни по чём,

Он из песен моих

Доплетёт своё кружево.

***

В этом доме, как прежде стоят часы.

И никем не преданный не поймет,

Что как только жизнь встает на весы,

Вот тогда и часы замедляют ход.

Если верить старцам, и опыт друг.

То вполне возможна живая новь.

Но до свадьбы в дом не зови подруг,

И никогда на весы не клади любовь.

***

А может, забыть о них?

Неполных шестнадцать лет

Вплести в основной стих

И выдать его земле,

Как вирус, что лечит боль,

Собой истребляя смерть?

Предательство и Любовь

Сидят на моем столе…

И в вечности диалог…

И чьих-то бровей испуг…

И тот, кто кричал: "Бог!

Я верен, и я Твой друг",

Скукожился, как зерно,

И был посвящен золе…

И я наблюдаю вновь

Круги на моем столе.

И прежних позиций – крах!

И нынешних – ерунда!

И вместо Земфиры – Бах,

И вместо огня – вода!

Ничто не горит, нет.

И вместо любви – ложь.

В неполных шестнадцать лет

Кто знает, как ты живешь…

Кто знает, что в карем дне

Моих и твоих глаз

Случилось любить мне

Единственный в жизни раз.

А все остальное – так,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.