# Нет места женщине

Екатерина Николаевна Островская

Таких необычных людей Лика еще не встречала! Александр продал квартиру, решив пожить несколько месяцев в Италии, и нанял ее сопровождать его в качестве гида и переводчика! Чем больше они общались, тем ближе становились их отношения. И все сильнее Лике казалось: Александр не тот, за кого себя выдает… Та история перечеркнула Александру всю жизнь. Они с Наташей так любили друг друга, но не смогли быть вместе – сначала проблемы в бизнесе, когда его фирму подставили на огромную сумму, а потом и в личной жизни: его обвинили в покушении на убийство нелюбимой жены и ее любовника! Наташа сделала все, чтобы спасти его, но ей это не удалось… И вот теперь, спустя много лет, Александр решил помочь ее родственнице, не замечая, что все сильнее влюбляется в нее…

## Татьяна Устинова. Под палящим солнцем Италии

Знаете, ребята, что такое неподдельная радость, безудержное веселье и «щенячий восторг»? Это когда удается заполучить новый детектив, а впереди вечер пятницы, вторника или воскресенья – неважно!..

Роман «Нет места женщине» являет собой прекрасный образец творчества Екатерины Островской. Это, как всегда, великолепно запутанная и немного страшная история, получившаяся очень талантливой и смелой.

Я прочитала все книги Екатерины Островской и каждый раз поражаюсь ее способности подчинять своей воле собственных героев. У Островской они «не выходят из-под контроля», и сюжет получается стройным и выверенным, а потому безумно увлекательным. Я – как автор детективов – совершенно точно знаю, что нужно обладать известным мужеством, чтобы убить «нужного» героя, и, боже мой, как мне было жалко эту молодую, красивую!.. Но я не буду раскрывать вам никаких тайн – читайте сами!

А еще я знаю, что придумать и написать роман, где действие разворачивается в разных странах в разное время, да так, чтобы вышло интересно и захватывающе, – неимоверно сложная задача, но Островская в этом мастер. Автор продумывает сюжетные перипетии, и они получаются сложными, точными, попадающими в цель. Читаешь – и оторваться невозможно!

В романе «Нет места женщине» Екатерина Островская смешивает жгучее полуденное солнце городка Сан-Феличе с холодным итальянским вином, пахнущим клубникой, и блеском казино Монте-Карло и – ни на минуту не усомнившись – добавляет в этот почти что хемингуэевский дайкири питерский университет, молодую русскую девушку, давнее убийство и… войну.

Даже самые тяжелые сцены в ее книгах не хочется пролистывать, в них совершенно нет ощущения гнетущей безысходности. И всегда хочется читать дальше, совершенно точно зная: добро восторжествует, а зло будет наказано по заслугам. Необыкновенными и удивительными получились герои, как всегда живые и загадочные. Лика – умница и красавица – работает в университете, кандидат филологических наук. В один день, потеряв работу, она решается сопровождать в Италию престранного господина, который представляется Александром Сергеевичем, превосходно играет на рояле, сорит деньгами, но, главное, как-то связан с давнишним и нераскрытым убийством Ликиной тети.

Героям романа «Нет места женщине» предстоит разгадывать старые, но не забытые тайны, разбираться в хладнокровных убийствах и безжалостных предательствах, их на каждом шагу подстерегают неожиданные опасности. Но они – будьте уверены – смогут пройти тернистый путь к большой любви и получат свой счастливый, абсолютно заслуженный и совершенно феерический финал под палящим солнцем Италии.

## Пролог

Лика выскочила из кабинета кафедры, чтобы ответить на звонок мобильного. Уже поднесла трубку к уху, но тут ее дернула за рукав Света Лячина.

– Привет. Ты помнишь, что завтра мы все собираемся? Посидим, расслабимся наконец-то…

Она видела, что Лика говорит по телефону, и все равно продолжала трындеть. Остановить ее было невозможно. Лика повернулась к подружке спиной, но Светка снова возникла перед ней.

– Помнишь, как в прошлом году…

– Я по телефону говорю, разве ты не заметила?

– Попроси, чтобы перезвонили, – посоветовала Лячина, очевидно считая, что общение с ней – это самое важное, что может быть в Ликиной жизни.

Звонила тетка из Грозного, и, вероятно, она слышала и Светку, и то, что отвечала подруге племянница. Вообще-то Виолетта была не теткой, а двоюродной бабушкой, но на старушку никак не походила, выглядела намного моложе своих пятидесяти лет.

– Отвали, а… – попросила подругу Лика.

Лячина не обиделась и отошла. Правда, всего на один шаг, предполагая, что ожидание долго не продлится.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – поинтересовалась Виолетта. – День рождения Ташеньки. Так что…

– Я помню, – тихо ответила Лика. – Я не забываю и не забуду никогда…

– Шестнадцать лет прошло, ты уже взрослая совсем. Образование получила, и мы все тобой гордимся. А ведь все это заслуга Ташеньки… Господи, шестнадцать лет прошло!

Тетка замолчала. Вероятно, заплакала.

– Шестнадцать лет прошло, а все как будто вчера произошло… – снова долетел из трубки тихий голос Виолетты.

## Книга первая. Наташа

– Вот ваш кабинет, – произнесла главбух, открывая перед Наташей дверь, за которой оказалось крохотное помещение, больше похожее на стенной шкаф. – Тесновато, конечно, но к вам ведь посетители не будут приходить.

Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как напоминание о том, что посторонним здесь нечего делать. К тому же произнесена она была тоном квартирной хозяйки или коменданта студенческого общежития.

Наташа кивнула и вошла внутрь. Стол, кожаное кресло на колесиках, стеллаж, на полках – несколько пустых папок. Вместо окна – проем в стене, прикрытый стеклом в раме. За ним другой кабинет, тоже небольшой, но с полноценным окном, которое и освещало этот кабинет-шкаф. В соседней комнате за столами сидели две женщины и смотрели на улицу, где медленно падал снег.

– Там, – главбух указала взглядом на женщин за стеклом, – моя заместитель и ее помощница. Работой они не перегружены, кстати.

А эту фразу можно было понять как «Зачем нам еще и финансовый директор?».

– Я не буду никому мешать, – тихо сказала Наташа и попыталась улыбнуться.

Главбух кивнула и вышла.

У двери стояла трехногая вешалка, а рядом, на стене в рамке, висел план эвакуации сотрудников на случай пожара. Наташа пристроила на вешалку свой пуховик и посмотрела, куда ей надо бежать при возникновении опасности. Но выход из офиса был всего один – там же, где и вход.


Позавчера ей позвонила бывшая сокурсница и долго пересказывала все мировые новости. Потом еще полчаса сообщала в подробностях о ремонте, сделанном вместе с мужем в ее квартире, о том, что сын из детского сада приносит слова, которые обычно не произносят при детях… А еще говорила о тряпках, косметике и силиконовых имплантах, о Клаудии Шифер и о том, что в Испании все загорают исключительно топлес. Ну и так далее в том же духе. Слушать приятельницу было невыносимо, но Наташа терпела, зная, что рано или поздно бестолковый треп закончится. Она третий месяц сидела без работы, и это угнетало. Угнетало, конечно, не то, что приходилось торчать дома, а то, что денег совсем не осталось и нужно было занимать, не представляя, когда удастся вернуть.

Один раз, в надежде хоть сколько-нибудь заработать, Наташа сделала квартальный баланс для какого-то ООО. Работа оказалась трудоемкой, потому что в том ООО бухгалтера не имелось, отчего вся отчетность была запущена. Почти месяц она приводила ее в порядок. Потом сама же отнесла баланс в налоговую, где на нее посмотрели с удивлением, но документы приняли без замечаний. Правда, хозяин ООО денег не заплатил. Сначала все обещал – вот, через несколько дней… А затем и вовсе перестал отвечать на звонки.

– У них вот такая шпилька! – продолжала радоваться жизни бывшая сокурсница. – Вообще не понимаю, как в таких сапогах ходить.

И тут собеседница вспомнила:

– Ой, чуть не забыла! Я ведь чего звоню… Мне кто-то сказал, что ты работу ищешь.

– Ищу, – подтвердила Наташа.

– Так я нашла тебе место, – перешла наконец к делу старинная знакомая. – Муж случайно узнал, что какой-то фирме требуется финансовый директор. Контора вроде солидная, платить наверняка будут хорошо. Уж побольше, чем в твоем занюханном банке.

На том разговор и закончился. Наташа записала номер телефона фирмы, где требовался финансовый директор, почти не сомневаясь в том, что подруга что-то напутала, а если и нет, то вряд ли солидную фирму устроит сотрудник, проработавший пять лет в дышащем на ладан банке. А теперь у банка и вовсе отобрали лицензию. Ну и кому нужен бывший работник разорившегося кредитного учреждения? И тем не менее на следующий день утром Наташа позвонила в эту солидную фирму, как сказала сокурсница. Ей назначили встречу, и она направилась туда, ругая себя за то, что в свои двадцать восемь лет продолжает верить в сказки.

Офис фирмы находился в обычном жилом доме в центре города. Точнее, дом и правда был жилым, но не совсем обычным. Чтобы попасть в подъезд, Наташе пришлось нажать кнопку переговорного устройства и дождаться, когда кто-то спустится вниз и откроет металлические ворота, преграждавшие въезд в маленький внутренний дворик, куда выходили двери парадных, перед которыми стояло несколько автомобилей.

Сотрудник, открывший ворота, шел быстрым шагом, Наташа едва поспевала за ним. Потом они поднялись на второй этаж, и сопровождающий успел сообщить, что на первом у них бухгалтерия и столовая, а на втором сидит начальство и находится коммерческий отдел. Дом был четырехэтажным, но про то, что на других этажах, парень рассказать не успел.

Он провел Наташу в кабинет, где ее встретил еще один молодой человек. Тот показал на кресло возле журнального столика и произнес:

– Давайте побеседуем.

Вообще-то Наташа думала, ей придется говорить с директором или с одним из его замов – с людьми, которые разбираются в финансовом менеджменте. И уж никак не предполагала, что будет пить чай со столь юным сотрудником – собеседнику было едва ли двадцать пять лет, и на вид он казался застенчивым.

– У нас иногда зависают свободные суммы, – признался молодой человек. – Деньги лежат на счету, а хотелось бы, чтобы работали.

– Чем занимается ваша фирма? – поинтересовалась Наташа. И услышала в ответ:

– Нефтепродуктами. В основном так называемыми темными. Хотя, кроме мазутов, можем поставлять и бензин, но делаем это в крайнем случае, потому что сфера уж больно…

Юноша посмотрел на Наташу и не договорил. Смутился, вероятно. Но она и так поняла, что собеседник намекал на бандитов, которые подмяли под себя весь рынок бензина.

– Вы платите своим поставщикам по двум счетам? – задала Наташа следующий вопрос. – Отдельно за товар и за железнодорожный тариф?

Молодой человек кивнул.

– А скидки на тариф не думали приобрести?

– Скидки только на товар, идущий за границу. А если по России удастся получить, то надо делать предоплату, что уже невыгодно с учетом нынешней инфляции…

Они разговаривали около часа. Наташа освоилась быстро, потому что поняла: ее наверняка возьмут сюда работать. По крайней мере, молодому человеку она, вероятно, понравилась – тот поглядывал на нее с интересом и смущался. Только сможет ли парень уговорить свое начальство взять сотрудницу разорившегося банка хотя бы с испытательным сроком?

Потом собеседник посмотрел на часы и сказал, что уже опаздывает на важную встречу. Они вместе вышли из офиса. Во дворе молодой человек открыл перед Наташей дверцу белого внедорожника и предложил подбросить ее до станции метро. Она села на кожаное сиденье, а когда выехали из ворот, спросила:

– Как вы думаете, у меня есть шансы быть принятой на работу?

– Вы уже приняты, – ответил спутник. – Завтра приходите, я распоряжусь, чтобы вам подготовили рабочее место. – Он посмотрел на Наташу и объяснил: – Я генеральный директор и один из совладельцев предприятия.


И вот сегодня Наташа уже сидит на своем рабочем месте.

Вентиляция в кабинетике, похожем на стенной шкаф, все-таки имелась – где-то под потолком негромко жужжал моторчик, вытягивая изнутри запахи и звуки. Ощущался даже легкий ветерок. За стеклянным проемом работали сотрудницы бухгалтерии. Они о чем-то переговаривались и смеялись. О чем женщины беседовали, слышно не было, но, видимо, работа нравилась им. В банке-то, где еще недавно трудилась Наташа, сотрудникам было не до смеха.

До обеда она изучала банковские выписки и договоры на поставку мазута промышленным предприятиям. Кроме этого, предприятие поставляло лес и пиломатериалы на Украину, получая в качестве оплаты по бартеру новенькие железнодорожные цистерны из Мариуполя, сахарный песок из Харькова и замороженные свиные полутуши со всей территории самостийной.

Ровно в час дня в кабинетик заглянула главный бухгалтер и позвала обедать. Они пересекли небольшой общий зал, в котором обедали десятка полтора сотрудников, и зашли в комнатку, где стоял всего один стол, уже сервированный.

– У нас трое владельцев, – объяснила Наташе за едой главный бухгалтер. – Ларин, которого вы уже видели. Мы все его Лариком зовем промеж себя. Он знает об этом, но не обижается. Еще есть Роман Викторович Якименко, заместитель Ларика, – он сейчас в Москве. А третий, Влад, его зам по безопасности, типа крыши: от «наездов» охраняет. Появляется здесь почти каждый день – иногда просто пообедать, а бывает, что и посмотреть, как мы тут трудимся. С ним надо быть поосторожнее. Если сотрудник ему не нравится, то сразу его выгоняет. Недавно одну девушку из коммерческого отдела уволил. Уж не знаю, что там у них случилось… Просто пришел и сказал Ларику, чтобы турнул ее.

– И что генеральный? – поинтересовалась Наташа.

– Ответил, что не за что ее увольнять. Влад орать начал. А потом та девушка пришла и сама заявление написала – вроде как нашла другую работу. А где сейчас другую-то найдешь? Да еще за такие деньги, что здесь платят.

– А много платят?

Главный бухгалтер посмотрела на нее с удивлением.

– Та девушка около тысячи баксов получала. Официальная зарплата, у нее, конечно, меньше была, но у нас тут премии в конвертах. Даже я не знаю точно, кому и сколько. А вам разве не сообщили, сколько получать будете?

Наташа покачала головой. Но главный бухгалтер ей, кажется, не поверила.


В конце дня к ней заглянул генеральный. Причем предварительно постучал в дверь. Когда вошел, Наташа удивилась, увидев его, потому что в дверь обычно стучат подчиненные, не решающиеся войти к придирчивому начальнику. Правда, Ларин и не был похож на генерального директора: высокий, стройный, длинноволосый молодой человек, явно предпочитающий носить джинсы и тонкие свитера вместо дорогих костюмов.

– Как дела? – негромко поинтересовался он.

И остался стоять: в кабинетике не было второго кресла или даже офисного стула.

– Пытаюсь провести аудит, – ответила Наташа, поднимаясь – освобождая свое место для начальства.

Но Ларин остался стоять. Потом наклонился и посмотрел на экран монитора.

– И что?

Наташа пожала плечами:

– Особых нарушений нет, но подозрительно велики командировочные расходы и на содержание офиса, который принадлежит вам и который вы сдаете сами себе в аренду…

Ей показалось, что генеральный слегка покраснел.

– Ну и еще кое-что по мелочам, – продолжала Наташа. – А вообще, судя по всему, фирма нуждается в наличных средствах и пытается их получить всеми доступными средствами. Однако есть более удобные варианты, чем те, которые вы используете. Если это интересует, расскажу позже. Далее. Банк, в котором вы обслуживаетесь, задерживает проводки. Деньги, поступившие на ваш счет, зачисляются только на третий день, а те, что вы отправляете своим поставщикам, пару дней болтаются неизвестно где. Вероятно, вы работаете с банком, то есть с кем-то из его руководителей, по среднемесячному остатку.

Ларин покачал головой и спросил:

– А как это?

Наташа начала объяснять. Генеральный слушал ее очень внимательно. А после слов нового финансового директора, мол, надо бы уменьшить расходы на оплату перевозок, кивнул и поинтересовался:

– Вы можете помочь в этом?

Она задумалась. Муж той подруги, которая сосватала ее на работу сюда, трудился как раз в фирме, организованной железнодорожным начальством, и занималась та фирма в том числе и продажей тарифов на грузоперевозки. Но Таше это было известно из разговоров с бывшей однокурсницей. Стоит ей верить или нет? Главным препятствием для ответа являлось то, что информация вроде бы приватная.

И все же Наташа сказала:

– Я постараюсь.


В начале девяностых она окончила финансово-экономический институт и сразу начала искать работу, потому что распределения уже не было. Сначала обзвонила и обошла отделения банков, где проходила практику, но нигде не находилось вакансий. Наташа пробовала устроиться даже операционисткой, однако тоже не получилось. Повсюду кадрами заведовали женщины, которые, посмотрев на нее, почему-то сразу отказывали. Оттого, вероятно, что Наташа очень походила на школьницу, прибавившую себе возраст, а не на выпускницу престижного вуза, имеющую красный диплом. Так прошел целый месяц. Наконец отец, видя мучения дочки, сказал:

– Ладно, хватит бегать. Я поговорю у себя на заводе. Может, нам требуется экономист или бухгалтер.

Как раз в этот день она просто шла по улице и увидела, как к стене у двери, за которой прежде было помещение жилищной конторы, двое рабочих вешают табличку «Банк «Промкредит». Дверь была открыта, и Наташа вошла. Внутри был сделан ремонт с перепланировкой. В вестибюле за стеклянной перегородкой уже сидел охранник в форме и скучал.

– Вы к кому? – спросил охранник.

– На работу устраиваюсь, – ответила она.

– Второй этаж, второй кабинет от лестницы.

В кабинете сидел и тоже скучал (но – в отличие от охранника – с деловым видом), как потом выяснилось, заместитель председателя правления Эдуард Евсеевич Гуревич. Долго с ним тогда пообщаться не удалось. Эдуард Евсеевич почти сразу сказал, что возьмут Наташу с испытательным сроком, только попросил завтра с утра принести диплом и характеристику с места учебы. Следующим днем была суббота, но раз будущее начальство сказало «завтра», Наташа послушно явилась к заветной двери завтра. Офис, разумеется, был закрыт. Стало понятно, что Гуревич имел в виду следующий рабочий день, то есть понедельник.

Наташа вернулась домой и решила ехать на дачу на электричке. Накануне туда уже отправились на машине родители, сестра с мужем и дочкой. Обычно и Наташа ездила с ними. На заднем сиденье старенькой «шестерки» было тесновато, конечно, но зато весело. Сестра с маленькой Ликой распевали детские песенки, и она с удовольствием присоединялась к ним. А вчера осталась дома, чтобы с утра посетить банк.

Таша стала собирать вещи, чтобы отправиться на дачу и сообщить всем, что наконец-то нашла работу. Вдруг в тишину квартиры ворвался телефонный звонок. На другом конце провода оказался какой-то мужчина. Наташа не поняла сразу смысла сказанного им. Подумала даже, что человек ошибся номером. И тут с ужасом сообразила: позвонивший назвал ее по имени….

Значит, все, что он сообщил ей, не ошибка. Накануне «шестерка», в которой ехали все ее родственники, попала в ДТП. На повороте узкой дороги машину, за рулем которой сидел отец, начал обгонять джип, а из-за поворота вышла фура. Водитель внедорожника, не сбавляя скорости, вывернул руль вправо, уходя от столкновения, и просто спихнул «шестерку» с дороги. Отцовский «жигуленок» вылетел с трассы и упал в глубокий овраг. Отец, мама и зять были обнаружены на месте трагедии уже мертвыми, а сестра умерла в машине «Скорой». В живых осталась лишь трехлетняя Лика, которую, вероятно, выбросило из салона, когда «шестерка», переворачиваясь, летела по склону. Виновник ДТП скрылся, номер внедорожника никто из свидетелей происшествия не запомнил…

Только после похорон Наташа пришла в офис «Промкредита», чтобы отдать документы. Но Гуревич отказался их принимать, сказав, что ее ждали неделю назад, а теперь место занято. Наташа хотела уйти молча, но, уже стоя в дверях, обернулась, сказала тихо:

– Все равно спасибо вам, Эдуард Евсеевич. Вы мне жизнь спасли.

И сразу вышла из кабинета.

Гуревич догнал ее на лестнице и заставил объяснить последнюю фразу. Наташа заплакала, замотала отрицательно головой. Но в конце концов рассказала о том, что случилось. Мужчина выслушал ее с дрожащими от сострадания губами, после чего направил в кредитный отдел банка для знакомства с будущими коллегами. Именно в кредитном отделе Наташа и проработала пять лет до той поры, пока у «Промкредита» не отобрали лицензию. Эдуард Евсеевич к тому времени уже жил на Кипре, председатель правления банка Чефиркин в Италии, а главного бухгалтера банка Инессу Степановну Худолей разыскивал Интерпол.

Племянница в аварии почти не пострадала. Ее продержали в больнице пару недель, а потом отдали Наташе, которая оформила опекунство над девочкой. С того времени они жили вместе. И ничего у молодого экономиста в жизни не было, кроме Лики и работы.


Таша уже два дня трудилась на новом месте. Успела договориться с мужем сокурсницы о его встрече с Лариным на предмет снижения тарифов на перевозку нефтепродуктов. Судя по всему, ее работой генеральный был доволен.

Раз в день он обязательно заходил в ее кабинетик и о чем-нибудь спрашивал. По работе. А когда новый финансовый директор фирмы сообщила ему по телефону, что, возможно, удастся договориться о снижении транспортных расходов, Ларин пригласил Наташу в свой кабинет. Они пили чай и разговаривали. Вообще о жизни.

Ларин оказался женатым, что немного расстроило Наташу. Правда, она не поняла это сразу, а только вечером вдруг вспомнила и удивилась. Подумала: «Неужели я на что-то рассчитывала?» Это было странно, ведь она воспринимала его лишь как генерального директора. Замечала, конечно, что молодой человек воспитан, обходителен, вежлив. И красив. Красив настолько, что Наташа в тот день, уложив Лику в постель и рассказав ей обещанную сказку на ночь, вернулась к себе, села перед телевизором, вспомнила, как Ларин смотрит на нее, и глубоко, чуть печально вздохнула…

В обеденный перерыв третьего рабочего дня в маленькую комнатку столовой, предназначенную для руководства, где в тот момент обедали Наташа и главный бухгалтер, вошел спортивный молодой человек в красном кашемировом пиджаке. Главный бухгалтер поднялась и поприветствовала его:

– Добрый день, Владислав Петрович.

Наташа тоже приподнялась и поздоровалась, понимая, что перед ней один из компаньонов Ларина.

Заместитель генерального по безопасности пристально посмотрел на нее. И у Наташи от нехорошего предчувствия сжалось сердце. Потом она решила, что ничего особенного во взгляде Владислава Петровича не было, пыталась даже думать о чем-нибудь другом. Но все равно его холодный и цепкий взгляд врезался в память.


Главный бухгалтер оказалась не такой уж противной теткой, как показалось сначала.

Очень скоро женщина поняла, что новая сотрудница не представляет для нее никакой опасности, а поскольку в служебной иерархии должность финансового директора стояла где-то рядом с должностью главбуха, Галина Тимофеевна первой пошла на контакт. Может быть, от того, что любила поговорить и поделиться своими мыслями, а делиться личными соображениями о всем происходящем в мире и в офисе с подчиненными ей не представлялось возможным. Некоторые сотрудники могли бы это неправильно понять. И если кое-кто из них рассчитывает на повышение по службе, мысли главного бухгалтера, высказанные вслух, могли бы в измененном виде достичь и ушей начальства. А мыслей у Галины Тимофеевны имелось много. К тому же женщина была разведена. Хотя, вероятно, именно поэтому у нее было очень много собственных мыслей по любому событию.

Причину своего развода Галина Тимофеевна и не скрывала.

– Тяжело жить с мужиками, которые не желают вникать в проблемы своих жен, – сказала она Наташе. – Я прихожу домой и хочу высказать супругу все о наболевшем, рассказать, как мне нелегко достается хлеб насущный, а он в свой футбол уткнется и молчит. Я ему говорю: «Давай общаться!» Он же лишь бурчит, что я достала его разговорами о работе. Потом нашел себе молодую дуру, которой и рассказать-то нечего – она занимается продажей канцелярских принадлежностей. О чем с ней вообще можно говорить? О степлерах, что ли? Ты сама-то замужем?

– Нет, – ответила Наташа.

– Кто-то есть постоянный?

Таша покачала головой.

– Это хорошо, – почему-то обрадовалась Галина Тимофеевна. И сразу пояснила: – Ничего, мы тебе здесь хорошего жениха подыщем. Заметила, как Коля Кондратьев на тебя смотрит?

Кондратьев был заместителем начальника коммерческого отдела. Николай и открывал ворота, когда Наташа приходила на собеседование. Как тот на нее смотрит, она не замечала, потому что встречалась с ним редко, да и то только в коридоре офиса.

– Оклад у него хороший. Своя квартира есть. Где-то на окраине, правда, но зато своя, что немаловажно. Не так ли?

Наташа машинально кивнула. Галина Тимофеевна неправильно поняла ее жест и обрадовалась:

– Ну, вот и хорошо! Надо будет как-то вас поближе свести. Кстати, у меня скоро день рождения. Отмечать, правда, не собиралась, но раз такое дело, позову к себе девок своих из бухгалтерии, тебя и Колю.

Захотелось сразу отказаться от приглашения, но Наташа не стала, чтобы не обидеть главного бухгалтера. Спросила только:

– А сколько вам исполняется?

– Это неважно, – отмахнулась Галина Тимофеевна, – дата все равно не круглая.

Женщина задумалась, словно вспомнив о своем возрасте. Лицо ее погрустнело, из груди вырвался вздох.

– А где еще знакомиться, как не на работе? – продолжила она тему. – В этом столько преимуществ! Главное, муж всегда под присмотром, за скрепками лишний раз в магазин не сбегает. И потом, есть о чем поговорить дома.

– Это правда, – согласилась Наташа.

Самой Галине Тимофеевне с коллективом не повезло: все мужчины оказались моложе ее и к тому же почти все были женаты.


Как смотрел на нее заместитель начальника коммерческого отдела, Наташе не удалось узнать, но вот Владислав Петрович стал появляться в офисе часто. Теперь он приходил не только в столовую, а, вероятно, и по другим делам. И каждый раз обход помещений начинал с кабинетика Наташи. Входил и, не здороваясь, спрашивал:

– Как дела?

Финансовый директор отвечала, что всем довольна.

Затем заместитель генерального по безопасности говорил, что в случае чего она должна обращаться прямо к нему, и Таша кивала.

На сем беседа и заканчивалась. Владислав Петрович уходил.

Однажды она все же спросила:

– Что такого должно случиться, чтобы я могла обратиться к вам?

Заместитель по безопасности словно ждал этого вопроса.

– Да что угодно! Всякое в жизни произойти может. Соседи «наедут», тачку в ремонт отправить надо или еще что… А если кто-то в нашей конторе начнет к тебе клинья подбивать, то уж сразу ко мне. Я его, урода, наизнанку выверну и в сортир спущу. Понятно?

Наташа кивнула. Она уже все поняла. Помнила историю о девушке, которая уволилась без объяснения причин, хотя все и так о них догадывались. Увольняться Таше не хотелось: работа нравилась, нравился и коллектив. А когда выдали зарплату, и подавно стало ясно, что за это место надо держаться.

Вообще-то она работала меньше трех недель и на нее пока не рассчитывала. Когда получала деньги в кассе, расписалась в ведомости, взглянула на сумму к выдаче и удивилась. Спросила даже девушку-кассира, нет ли тут ошибки. Но та сказала, что если и ошиблись, вернуть деньги никто не потребует.

А потом в ее кабинетик зашел Ларин и положил на стол конверт. Сказав, что это обычная премия, тут же вышел. Наташа заглянула внутрь конверта: там были доллары. Пятнадцать стодолларовых банкнот – огромная сумма!

Доллары Таша решила копить, а на полученные в кассе рубли купила много всего и племяннице, и себе. В том числе себе черный шелковый халатик, о котором давно мечтала.

Конечно, за такую работу надо было держаться.

А еще Наташе очень нравилось общаться с Лариным.

И хотелось знать о нем больше. Очень хотелось – чего уж скрывать.

Но Галине Тимофеевне не стоило задавать лишних вопросов. Та, кстати, очень любила подчеркнуть свою особую близость к начальству.

– Это Ларик пригласил меня сюда, – сообщила женщина однажды. – Я же с его матерью почти дружила. Мы с ней как-то в доме отдыха познакомились, а потом встречались. Я у них дома бывала. Светлана очень красивая и выглядела молодо. Я даже сначала не поверила, что у нее взрослый сын. Она очень хотела, чтобы Ларик стал скрипачом, как мама. Он даже музыкальную школу при консерватории окончил. А поступил зачем-то в университет на социологию, а еще он спортом очень увлекался.

– А отец у него кто? – поинтересовалась как бы между прочим Наташа.

– Тоже музыкант. Он в каком-то ансамбле играл, а потом в Америку за славой отправился. Развелся, потому что Света отказалась с ним туда ехать. А может, это Ларик отказался, точно не знаю. Потом наши пути как-то разошлись. Я долго Светлану не видела. А года полтора или два назад, когда я еще в бухгалтерии строительного треста вкалывала, у нас был корпоратив в клубе «Полюс». Знаешь такой?

– Слышала, – кивнула Наташа, – говорят, дорогой очень.

– Точно, – подтвердила Галина Тимофеевна. – Там все так шикарно! Одним словом, сидим мы за своими столами, а на эстраде музыканты что-то играют. И так хорошо играют, что я засмотрелась на них. Все такие молодые, стройные и симпатичные. Вдруг мне показалось, что одного я вроде знаю. Уж не Светкин ли сынок, думаю… Решила, что обозналась, но парень сам ко мне подошел. Поговорили мы с ним, а потом, когда он узнал, что наш трест развалится скоро, сказал, что скоро предложит мне другую работу. Я думала, шутит, но как раз в тот день, когда наш трест объявил себя банкротом, Ларик и позвонил. Так я здесь и оказалась. И не жалею, если честно признаться…

И вдруг в голове Галины Тимофеевны родилось сомнение.

– А тебе что, нравится Ларик?

– Конечно, – уверенно согласилась Наташа. – Он прекрасный руководитель, со всеми ладит, работу хорошо организовал. Я его сравниваю с теми руководителями, которые…

– Да я о другом! – перебила главный бухгалтер.

Наташа изобразила непонимание. А потом удивление.

– Если вы имеете в виду служебный роман, то разве я давала повод кому-то так думать?

– Да ладно, успокойся. Просто тут уже слухи ходят, что Владислав Петрович к тебе неравнодушен.

– Ну и что?

Галина Тимофеевна вздохнула и перешла на шепот:

– Понимаешь, чем это может обернуться? Ну, вот тебя он куда-нибудь пригласит… А как отказаться? Ведь хозяин фирмы! У него тридцать процентов акций предприятия. Еще тридцать у Якименко, остальные сорок у Ларина. Но все равно тридцать – это много, с ним никто ссориться не хочет. К тому же очень серьезный человек. Вероятно, авторитет. Знаешь, сюда приехали как-то парни с бритыми бо`шками, расселись в офисе. А он появился и сказал им, что это его фирма. Братки тут же уехали. Но все равно мы потом решетки поставили на ворота. На всякий случай.

– И что теперь? – спросила Наташа.

– Так никто после этого и не приезжал. А-а, ты вон о чем… – Галина Тимофеевна вздохнула и задумалась. А потом опять вздохнула. – Ну, не знаю. Однако с Владиславом Петровичем не стоит ссориться. Ты уж сама, по обстоятельствам, смотри.


Свой день рождения главный бухгалтер отмечала дома. Как и обещала, она пригласила девушек из бухгалтерии, Наташу и Колю Кондратьева. Отказываться Таша не решилась и надеялась, что Кондратьев не придет, чтобы не давать потом поводов для разговоров. Но Галина Тимофеевна накануне предупредила: заместитель начальника коммерческого отдела очень обрадовался, когда узнал, что среди приглашенных будет и Наташа, а потому с радостью согласился присутствовать. Хотя Галина Тимофеевна могла все это придумать – возможно, Кондратьев сам предложил ей пригласить финансового директора.

Когда Таша вошла в квартиру, гости были уже в сборе – девушки-бухгалтерши трудились на кухне, а Коля Кондратьев курил на балконе.

– Не теряйся, – шепнула Галина Тимофеевна Наташе перед тем, как пропустить ее в комнату с накрытым столом.

Напоминание неприятно кольнуло. Словно весь этот сомнительный праздник был организован главным бухгалтером лишь для того, чтобы толкнуть Наташу в объятия Коли Кондратьева. Но оказаться в них совершенно не входило в планы Таши. Кондратьев, конечно, неплохой парень, вежливый и воспитанный, наверняка с ним можно дружить, но не более того. Любовь и дружба все-таки разные чувства. Хотя слово «чувство» – это про любовь, а дружба – просто хорошие отношения. Наташа именно так и собиралась сказать Коле, если тот вдруг станет на что-то надеяться.

Но все прошло благопристойно и чинно. Даже несмотря на то, что хозяйка усадила их рядом и весь вечер заставляла единственного мужчину уделять своей соседке больше внимания – подкладывать ей оливье или селедку под шубой, подливать вина… О вине именинница напоминала постоянно, словно рассчитывала на то, что она опьянеет и потеряет голову. Кондратьев подливал, но немного. И не заставлял Наташу пить до дна. Девушки из бухгалтерии не обижались на то, что Галина Тимофеевна словно не замечает их присутствия и заставляет Колю ухаживать лишь за одной гостьей, за своей соседкой. Вероятно, они были в сговоре с именинницей. Главный бухгалтер, кстати, так и не сказала, сколько ей исполнилось, а присутствующие ее возрастом тактично не интересовались.

Галина Тимофеевна пыталась организовать еще и танцы, но на это предложение никто не откликнулся. Ведь на празднике присутствовал всего один мужчина, а девушки из бухгалтерии вряд ли бы пошли танцевать с ним, несмотря на возможное желание. Скорее всего, начальница запретила им строго-настрого делать это. А быть единственной парой, танцующей возле стола на глазах одиноких и страждущих женщин, не захотели ни Таша, ни Кондратьев. Галина Тимофеевна, правда, пыталась раззадорить обоих: «Активнее, активнее, товарищи! Выходим и танцуем! Коля, наполни бокал Наташеньки, выпейте оба на брудершафт, а мы отвернемся…» Но ничего у нее не вышло.

Кондратьев довез Наташу до дома, и по дороге они почти не разговаривали. Только при расставании сказал:

– Будьте осторожнее, Влад на вас поглядывает. Я принял приглашение Галины Тимофеевны и пришел к ней для того только, чтобы пошли разговоры, будто между нами, то есть между мной и вами, что-то есть. Простите, конечно, но иначе его не остановить. Хотя он вряд ли угомонился бы: башню у него порой конкретно сносит. Только Ларик может Влада остановить. На его помощь всегда можно рассчитывать. Но тем не менее постарайтесь не ссориться с Владом.

– Мне Галина Тимофеевна то же самое говорила, – вспомнила Наташа.

Она вернулась домой, расстроенная и огорченная последним разговором.

Лика не спала. Пришлось посидеть с племянницей какое-то время, рассказать сказку. Но мысли Наташи были совсем о другом. Почему-то показалось, что может случиться то же самое, что произошло с девушкой из коммерческого отдела, которая вынуждена была уволиться после приставаний заместителя директора по безопасности. И ведь никто ей не помог! А уходить с этой работы очень не хотелось.


Ссориться с кем-либо вообще никак не входило в планы Наташи. Но… Вполне вероятно, что заместитель по безопасности скоро от взглядов и намеков перейдет к действиям. Скорее всего, он действительно пригласит ее куда-нибудь. В ресторан или в клуб. И там попытается напоить. Но это не страшно, потому что можно сказать правду: Таша ведь не пьет вовсе. Силой же Влад не заставит ее, так? Потом еще обязательно следует сказать ему, что у нее есть любимый человек, за которого она в ближайшее время собирается выйти замуж. Мол, они уже живут вместе.

Да, именно это Наташа и решила заявить, если случится самое неприятное.

И как раз в конце следующего дня в ее кабинетик зашел Владислав Петрович.

Заместитель Ларина оглядел замкнутое пространство, потом посмотрел в окошко на беседующих работниц бухгалтерии и сказал вроде как самому себе:

– Штрафной изолятор, в натуре. – А потом уж обратился к Наташе: – Тебе здесь не душно?

Финансовый директор начала объяснять, что вентиляция работает хорошо, ей здесь вполне уютно…

Но он не дал договорить, объявил:

– Сегодня вечерком встретимся, обсудим и это.

– У меня планы на вечер, – попыталась отговориться Наташа.

– Хорошо, – согласился мужчина, – делай свои дела, а я заскочу к тебе часиков в девять, будь готова. Посидим в каком-нибудь ресторанчике и потолкуем о работе.

Она покачала головой, а Владислав Петрович вроде бы и не заметил ее жеста.

– Это займет часа три, не больше. Да, не больше.

И ушел.


Настроение было испорчено. Конечно, она никуда не собиралась с ним идти. Если заместитель Ларина заявится к ней в квартиру, она скажет, что плохо себя чувствует. Или просто, что не может оставить девочку одну.

Ровно в девять вечера, когда Лика начала укладываться спать, в дверь позвонили.

Наташа пошла открывать, надеясь, что это все-таки не Влад. Но призрачная надежда растаяла, лишь только она приоткрыла дверь – Владислав Петрович стоял на пороге с букетом цветов, а на лестничной площадке висел пряный аромат дорогого мужского парфюма.

Протянув букет, он удивился:

– Ты почему не готова? Ведь мы же договорились.

– Я…

– Только не надо мне втирать, будто голова болит или что ребенок себя плохо чувствует. Давай собирайся, если не хочешь проблем на работе. Сидим в кабаке до часу. Думаю, успеем все темы обтереть. Потом я тебя сюда обратно доставлю. Если думаешь, у меня на уме что-то еще, – забудь. Я силой никого брать не собираюсь. Просто посидим и потрындим о делах. Иди сейчас переоденься по-быстренькому, подкрасься, даю тебе полчаса. А если надо ребенку сказку рассказать, я за тебя это сделаю.

Мужчина вошел в прихожую, еще раз посмотрел на хозяйку квартиры, оглядел с головы до ног и оценил халатик:

– Хорошая штучка. – Снял куртку, повесил на крючок гардеробной вешалки и спросил: – Ну, че замерла? Давай-давай, время пошло. Ставь цветы в вазу и собирайся, а я пошел к ребенку.

То, что Владиславу Петровичу известно про Лику, немного озадачило Наташу: выходит, он интересовался ее жизнью, наводил справки. Про сказку на ночь он, вероятно, заранее придумал, запланировал сделать именно так, чтобы войти в доверие. Вряд ли мужчина и в самом деле будет рассказывать что-то. Даже если и начнет, Лика не будет его слушать.

Таша направилась на кухню, чтобы поставить в вазу букет, и услышала, как скрипнула дверь в комнату девочки. Голос заместителя генерального директора по безопасности произнес:

– Привет, чего не спишь?

– Сказку жду, – ответил голос Лики.

– Считай, что дождалась. Сейчас тебе про Колобка что-нибудь втолкую.

– Не надо про Колобка. И про трех поросят тоже не надо, – попросила Лика.

Наташа бросилась в детскую, распахнула дверь и увидела сидящего у кроватки Владислава Петровича.

– Я вас прошу… – тихо заговорила она.

– Иди собирайся! – перебив, приказал мужчина и повернулся к Лике: – Сейчас твоя тетя по делам съездит кое-куда и вернется.

– Владислав Петрович, поздно уже… – снова попыталась отговориться Наташа.