Марина Комарова
Красавица и сахарный череп

Глава 1. Побег из Преисподней

Третий кин Огненной ящерицы по Долгому Счету Дней

Сегодня меня убили.

Снова.

Прилично утомляет, когда убивают больше раз в неделю, чем ты способен возродиться. Впрочем, какая разница, если ты давно не живой?

В Доме Обсидиановых ножей мне были не рады.

– На твоих ногах кровь, – сказала изогнутая дугой Шок-Аху, старейшая женщина. – Ты не имеешь уважения к нам.

Ее лицо скрывала нефритовая маска, руки покрывали морщины; каждое слово, срывавшееся с ее губ, оборачивалось зеленым дымом. Дым пах гарью и табаком.

– Возле вас протекает кровавая река, – огрызнулся я. – Чтобы ее переплыть, приходится немного испачкаться.

А заодно и умереть. Тот, кто был человеком, погибает сразу. Если б не мои необычные способности, то не отыскали бы даже праха на берегу.

– Боги выше этого, – хмыкнула Шок-Аху, и я готов поставить свой череп на то, что ее кривые губы ухмыляются.

– Я не бог. Уже много вактунов как. Поэтому прошу не печалить этим фактом мою трепетную душу.

Шок-Аху рассмеялась. Хрипло и низко. Ее смеха страшатся люди Оутля, эс-калавера предпочитают прикрывать окна, чтобы отгородиться от непривычных звуков, а пустынные рыжие волки начинают дико выть.

– А мои ли это проблемы, Тиош? Ты сам доигрался.

Я молчу и смотрю на собственные босые ступни. И правда, по щиколотку в крови. Остальное уже впиталось в кожу. Кровавая река Шибальбы[1] топит только испуганные души людей. Остальным она не причинит вреда… или причинит, но не сразу.

– Чего ты хочешь? – наконец-то успокоившись, поинтересовалась Шок-Аху. – Если прошения Совету смертей, то даже не проси – не пойду.

В каменном храме, самой пустынной части Дома Обсидиановых ножей, жарко. Кажется, по спине уже сбегает струйка пота. Но раз явился, то жаловаться негоже. В Шибальбе не любят холод. Почти всем тут в радость огонь, злой зной и треск… порой ветвей, подброшенных в костер, порой – ваших костей.

В Доме Обсидиановых ножей еще весьма миролюбивый род. Если и будут пытать, то, в основном, не выпуская из рук лезвий, игл и пил. Другое дело – Дом Пламени. Там и пепла не оставят. Дом Летучей мыши – обескровленное тело заставят скитаться по всей Шибальбе, выполняя божественные поручения. В Доме Льда кровь не тронут, но она застынет в ваших жилах навек. Воедино сольется с нервами, сухожилиями и костьми. И уже не согреешься. Кстати, да, это единственный Дом, где могут потерпеть отсутствие жары. Но недолго. Не любят выбиваться из коллектива.

А вот в Дом Мрака… В Дом Мрака попадать не советую. Даже богам.

– Я хочу наверх, – сказал я невозмутимо.

– Куда? – с рычанием спросила Шок-Аху, зеленый дым зазмеился, обратился оскаленной пастью фантасмагорического чудовища.

– Наверх, – повторил я, даже не думая делать шаг назад.

Пусть сердце и пропустило удар, а пальцы похолодели. Дымные звери служителей Домов – вовсе не те проблемы, которые можно развеять движением руки.

– Совсем тронулся? – прошипела она. – Тебя везде ищут. Муэрте-Катрина сама попросила, чтобы тебя надежно спрятали и больше никогда не показывали белому свету.

На иссушенной временем груди Шок-Аху ядовитой зеленью сверкнул ключ от Преисподней. Один из ключей. Каждый старейший представитель Дома имеет такой. Мало ли, вдруг придется открыть Преисподнюю и выпустить из нее то, что выпускать никоим образом нельзя?

– Конечно, – согласился я, делая вид, что рассматриваю убранство мрачного храма, в котором Шок-Аху согласилась со мной встретиться, но на самом деле следя за зеленым сиянием. – Только сама подумай: какой хищник будет искать добычу у себя в норе?

Дым обернулся белоглазой змеей, зашипевшей так, что тут же захотелось сорваться с места, перепрыгнуть кровавую реку и оказаться как дальше от Дома Обсидиановых ножей. Можно даже в кандалах, которые накинули на меня в Шибальбе, стоило только ступить сюда.

– Уничтожу-у-у, – выдохнула Шок-Аху. – Я не верю ни одному твоему слову. Неужели ты настолько глуп, чтобы прийти ко мне с такой просьбой, Тиош?

– А что с ней не так? – поинтересовался я так, будто просил вырезать костяные бусы и повесить на шею. – Просьба как просьба. Согласись, бывают куда более экзотичные.

Говоря это, я медленно приближался к Шок-Аху. Главное, не бояться дымной змеи. Даже если и кинется, я успею. Слишком большая ставка на кону.

– Ты умом не блистал в Оутле, а тут и последний растерял, – снова прошипела она.

В прорезях нефритовой маски сверкнуло пламя.

Гневается. Оно и ясно. Я б за такое вообще убил.

– Все, что растерял, собрал Уичтли-Почтли и сложил в свой большой горшок, – невинно сказал я. – Хоть и бог обжорства, но ты ведь знаешь, очень хозяйственный. У него ничего не потеряется.

– Тиош-ш-ш-ш…

Я кинулся к Шок-Аху, сорвал ключ с шеи. Руку охватило пламенем, боль миллионами игл впилась в плоть, вкручиваясь до самых костей.

Я выскочил из храма и понесся по выжженной земле, перепрыгивая через черные кривые корни деревьев чобоа, прикосновение к которым убивает любой живой организм.

– Тиош-ш-ш-ш! – заревело сзади пламя, и я не рискнул обернуться, зная, что ничего от женщины в нефритовой маске за моей спиной уже нет. – За ним! Отобрать ключ, а тело разорвать на части и швырнуть в реку со скорпионами! Уничтожу!

Я мчался на такой скорости, что ветер свистел в ушах. Позади раздавался вой.

Шок-Аху, конечно, временами очень милая собеседница, но не когда хочет увидеть тебя бездыханным.

Выжженная земля царапала босые ступни, но сейчас не мыслей до обуви.

Деревья чобоа тянули ко мне черные ветки, будто гигантские когтистые руки, желая ухватить за горло и швырнуть в объятия защитников Дома Обсидиановых ножей.

Перепрыгнув очередное нагромождение камней, я свернул в сторону реки со скорпионами. Прекрасное место, временами даже умиротворяет, главное – не соваться туда. А то скорпионы могут не понять.

Издали река казалась живым существом, слабо шевелящимся в приглушенном золотистом свете. Десятки тысяч клешней, смертоносных жал и шипастых панцирей. Где-то я слышал, что у скорпионов не должно быть на теле шипов, но это, по-моему, просто сказки.

Дыхание стало вырываться из легких с хрипом, в правом боку немилосердно кололо. Сердце стучало в бешеном ритме, изо всех сил давая понять, что не хочет быть вырванным на вершине ступенчатой пирамиды-храма, где поклоняются Дому Обсидиановых ножей.

Я бросил быстрый взгляд через плечо.

Их слишком много. Оскаленные пасти громадных ящеров не предвещали ничего хорошего. Но безликие всадники, движущиеся рвано и жутко, и вовсе заставляли покрываться ледяным потом. Ящеры подпускают к себе только души тех умерших, которые по какой-то причине оказались во власти Дома и теперь должны выполнять за своих господ самую грязную и кровавую работу до окончания Долгого Счета Дней.

Я перекинул ключ в другую руку. Ладонь опалило, но уже не так. И быстрее побежал к реке со скорпионами. Если знать, где находится незримый мост, то можно и реку перейти, и добраться до места, над которым в Оутле стоят Пирамиды Мертвых. А там уже проблем не будет… Не должно быть.

Чтобы отыскать место, где начинался незримый мост, пришлось вскарабкаться на холм, ободрав в кровь руки и ноги. А потом, не теряя времени, кинуться вперед, закрыв глаза.

– Выручай, Шибальба, – шепнул я еле слышно, прижимая к сердцу руку с ключом.

Жар прошел по телу, окатил волной живого огня. Я ударился о твердую поверхность и охнул.

Преисподняя заботится о своих постояльцах. Правда, весьма своеобразными способами.

За спиной снова раздался вой. На этот раз – злобный и разочарованный.

Я открыл глаза и едва сдержал крик. Подо мной угрожающе щелкали клешнями скорпионы, слышался стук шипов о панцири и странный шелест, который нельзя повторить человеческим горлом.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Так, спокойно. Незримый мост на то и незримый, чтобы его глазами нельзя было увидеть. Нужно верить, что, делая следующий шаг, твоя нога найдет опору. Не так сложно, но не всегда выполнимо. Сколько смельчаков гибло тут, в ужасе теряя веру и падая прямо к скорпионам.

Я поднялся. Только сообразил, что скулу саднит. Вытер тыльной стороной руки, глянул – кровь. Поморщился. Неудачно упал, ну и ладно.

Ящеры и их всадники остановились у холма. Звери сюда не сунутся: они со скорпионами не находят общего языка, а ужином становиться не хотят. Всадники… какое-то время я завороженно следил, как они спешиваются. Обмениваются дергаными жестами, о чем-то договариваясь. Слов у всадников нет – нечем их сказать. Потом все посмотрели в мою сторону.

Так, не стоит затягивать. Я сделал глубокий вдох и быстро пошел по мосту, стараясь идти прямо и не смотреть по сторонам. Мост есть, мост есть… Необязательно его видеть, чтобы идти. Мост есть…

Нога начала проваливаться, словно опора под ней таяла льдом под ярким солнцем. Вдоль позвоночника пронеслась обжигающая волна страха.

Я покачнулся.

– Нет, – еле слышно выдохнул и прыгнул на берег.

На этот раз досталось колену, но разочарованные щелчки скорпионьих клешней – лучшая музыка для моего слуха.

– Извините, ребятки, не сегодня, – пробормотал я, опираясь здоровым коленом на песок и вставая.

Мельком успел заметить, что всадники так и не ступили на мост. Чуть нахмурился. Интересно, однако. Им по идее вообще наплевать, видят они что-то или нет. Их ведет черная кровь Дома Обсидиановых ножей. Что-то их сдерживает. Только что?

– Далеко собрался? – раздался за моей спиной журчащий голос. Не разберешь: то ли ручеек струится в горном ущелье, то ли водопад обрушивается на водную гладь.

Сразу и громко, и тихо. А еще вдруг стало так свежо, будто все ичтланы опрокинули свои горшки с водой и вылили ее на землю.

Меня развернули, как марионетку. И тогда я увидел его. Глаза – бездонная тьма без белка и зрачка – внимательно смотрели на меня. Гладкая кожа без единого изъяна, смуглая и с красноватым оттенком. Крючковатый нос, красиво очерченные губы. Улыбка… тут каждый улыбается так, что впору сразу повеситься, не пытаясь разбираться.

В мочках его ушей – нефритовые квадратные серьги. Но маску не носит.

От его пальцев сквозь мою одежду просачивались струйки ледяной воды. На нем самом не было одежды вовсе, если не считать налокотник и спрятанный в нем кинжал, от которого исходило оранжевое пламя.

– Язык проглотил? – поинтересовался он. В черных глазах вспыхнули недобрые искры.

– Вот так. Только пожелаешь сбежать подальше, как обязательно повстречаешь всех знакомых и бывшую жену, – пожаловался я на жизнь. – Ичтли, ты меня уже вымочил, как мог. Можно перестать заливать водой?

– У тебя нет жены, Тиош, – хмыкнул Ичтли. – Но я не удивлюсь, если ты сосватал саму Шок-Аху. Правда, что-то у вас в семейной жизни не заладилось, раз она послала за тобой своих ящеров.

– Не сошлись характерами, – искренне ответил я и поднял руку с зажатым ключом. Через плоть уже просвечивали кости, но разжать пальцы я не мог. Иначе украденное тут же вернется к хозяйке. А так всего лишь повредит конечность. – И помоги мне что-то сделать с этим.

* * *

Древние письмена на стене храма Шок-Аху, неподалеку от Чилама

Изначально ничего не было, путник.

Постой и не спеши. Посмотри на эти письмена, сохрани в памяти лица тех, кто пришел до тебя, но вынужден был исчезнуть.

Слышишь, как шумит ветер в верхушках деревьев чобоа? Чувствуешь, как оживает прошлое, стряхивая сон веков?

Не бойся, путник, не будет тебе вреда, только…

Только тьма была ранее, глубокая и мрачная, будто жидкий обсидиан, разлившийся сверху донизу. Без начала и края, без ничего… Только гаснущие искры света, растворяющиеся в этой тьме без следа.

Нельзя было определить, сколько прошло времени, потому что тогда еще не зародилась жизнь ни в одном из уголков Мира миров, и никто не создал Долгого Счета Дней.

Но в один миг что-то пошло не так. Налетели космические вихри, выхватили живую тьму, закружили ее в безумном танце. Забилось гигантское сердце Мира миров, да так, что и сейчас мы чувствуем его ритм, едва приложим ладонь к земле.

Приложи, путник, не стой. Так ты лучше поймешь мои слова.

Тьма превратилась в огромное веретено, крутящееся на такой скорости, что даже если б кто сумел на него взглянуть, то не разобрал бы – где и что.

Взорвалось веретено миллионами ярких звезд и небесных тел, освещая царившую кругом водную гладь. Бездонную, черную, страшную. Путник, запомни: вода всему дала начало, всему даст и конец.

Просто не разобрать во тьме было, что прячет она от незваных гостей часть Мира миров.

В воде кто-то был. То лениво шевелился, пуская по глади круги, то замирал обсидиановым пятном, будто чудовищным хищник, в любую секунду готовый вырваться на свободу.

И вырвался, обратившись сразу тремя сущностями.

Ты про них слышал, путник, если хоть немного… хоть чуть-чуть твой взор привлекали письмена на стенах храмов и ступенчатых пирамид.

Их было трое: Тиош, Максимон и Нантат.

Стоило им появиться, как разошлась вода, обнажая плодородную землю, горы и пустыни, степи и леса. А потом они двинулись дальше, заселяя мир птицами и животными. А потом – людьми.

Тиош все знал о жизни. Именно он следил за судьбой человека, едва тот рождался на свет и до самого конца, и Максимон уводил его в Шибальбу. Из Шибальбы человек попадал к прекрасной Нантат – в Озеро Душ – и ждал своего часа, когда сможет родиться вновь…

– Терпеть не могу эту легенду, – заметил я, ступая вслед за Ичтли.

Узкая дорога вилась змеей. Кое-где плиты, которыми она была выложена, уже истерлись в пыль. Сколько ей лет? Понятия не имею. Шибальба существовала задолго до моего появления. Никогда Нантат не было с нами вместе. Только я и Максимон. Никогда я не следил за судьбами людей. Хорошо, что выбивший эту легенду на стене храма недалеко от Чилама не оставил своего имени. Иначе бы у меня к нему появился серьезный разговор.

Было жарко. Даже находящийся поблизости бог дождя не мог как следует остудить меня. Хотя, может, виной тому ключ, который я по-прежнему сжимаю в руке.

– Вот и не читай все подряд, – бросил Ичтли, не оборачиваясь.

Он специально выбрал заброшенную дорогу, чтобы увести меня подальше от преследователей. Шок-Аху, конечно, не спустит мне этого, но запас времени у меня есть. Ведь Ичтли – не пленник, к тому же в Доме Летучей мыши его рады видеть. А Шок-Аху не станет ссориться с чьим-то Домом, даже пытаясь наказать наглого беглеца.

Вернее, пленник… Негласный. Официально меня тут укрывают от тех, кто очень любит принятые давным-давно правила. Им слишком не нравится, что мы с Максимоном однажды попытались сломать естественный ход вещей и… Впрочем, выберусь – расскажу.

Пейзаж вокруг жутко уныл. Окраина Шибальбы, где нет ни монстров, ни задорных черепов, ни прожорливых ящериц. Тьфу, скукотища. Серая, унылая, пыльная пустыня. Безжизненная. Это, кстати, одно из препятствий для душ умерших… тех, кто закончил свой путь в Оутле.

– Как ты тут оказался? – решил я отвлечься от невеселых мыслей.

Ичтли хмыкнул, потом остановился, прислушиваясь.

– Погоня.

Поднял руку раскрытой ладонью вверх. Со всех сторон загромыхало, и рухнули на песок серебристые струи ливня.

– Это собьет их. Бегом! – рявкнул он.

А я что? Я не спорил, припустил за ним. На горизонте уже виднелись черно-красные горы, вонзающиеся в дымные облака. Еще чуть-чуть. Ичтли знает, куда вести. Бог дождя, хозяин воды, которому известен путь любой капли, любого ручейка.

– Пришел в гости, – бросил Ичтли на бегу. – Знаешь ли, соскучились тут по моему дождю, вот и решил заглянуть. Наверное, чувствовал, что тебе нужна будет помощь.

Помощь действительно нужна.

Когда мы оказались возле гор, я понял, что самому пробиться к Пирамидам Мертвых будет очень сложно.

– Уверен? – хрипло спросил Ичтли. – Возвращаясь в Оутль, ты ставишь под угрозу не только свое существование, но и Максимона.

– Максимон меня не бросит, – выдохнул я.

Перед глазами появилась тьма, дышать стало сложно. Тело сжалось, будто под руками злобного великана, и меня с силой швырнуло вперед.

Какое-то время я ничего не чувствовал: ни рук, ни ног, ни собственного сердца. Все исчезло, растаяло, превратилось в ничто. Где-то недалеко заливались жутким хохотом все вихри Преисподней.

И от этого не по себе. Нехороший смех, страшный.

Не знаю, сколько времени так прошло. Но в один миг из онемевших пальцев искрой вылетел зеленый ключ и, взорвавшись, словно солнце на небосводе в сезон Огненной Ящерицы, разлетелся миллионами искр.

Все пространство наполнилось движущимися тенями. Что их отбрасывало – загадка.

Снизу донеслось шипение. Я вздрогнул. Ни одно из живых существ, с которым мне приходилось когда-либо сталкиваться, не издавало таких звуков. Захотелось оказаться как можно дальше от всего происходящего на этом пятачке пространства и времени.

Пространство и время будто учуяли мое желание: спустя несколько секунд к телу вернулись чувства, а сильнейший удар едва не вышиб из меня дух.

Я приходил в себя урывками, словно что-то постоянно мешало. Голова жутко раскалывалась, ссадины на руках и ногах горели огнем. Во рту пересохло. Я бы сейчас не отказался от ведерка воды… или даже целого колодца.

Сделав глубокий вдох, я сообразил, что воздух слишком свежий, с примесью цветочных ароматов. А значит… Значит, я не в Шибальбе.

С трудом опершись рукой о землю, я сумел перевернуться на спину.

Боги, как хорошо. Еще бы открыть веки, но почему-то немного страшновато. Вдруг увижу совсем не то, на что надеюсь? Вдруг это всего лишь игра моего воображения, и рядом все та же Преисподняя, ящеры и тьма? Все только для того, чтобы показать зарвавшемуся Тиошу – дороги назад нет. А побег и встреча с Ичтли лишь пригрезились моему воспаленному сознанию.

Ладно, нечего оттягивать. Все равно надо вставать и что-то делать. Хочется мне этого или нет.

Я раскрыл глаза и озадаченно посмотрел по сторонам. Высокие деревья с золотой листвой. Аккуратные дорожки, выложенные квадратными яркими мозаичными плитками. В паре десятков шагов – пруд.

Так, очень интересно. Куда это меня занесло?

Поднявшись на ноги, я медленно побрел к пруду. Теперь каждый шаг отдавался болью в ступнях, но надо терпеть. Так можно добраться до воды, смыть кровь и перемотать ноги.

Я оглядел свою одежду. М-да, видок еще тот. Но оторвать два лоскута от рубашки реально.

Вода в пруду оказалась идеально прозрачной. Правда, то, что я увидел на дне, заставило сглотнуть. Существо с гибким темно-желтым телом, по которому рассыпаны черные узоры. Голова немного приплюснутая, а руки настолько гибки, что напоминают змей. Брр-р.

Существо подняло голову, встретилось со мной глазами. Смотришь, и земля уходит из-под ног, голова кружится – так затягивает в бездонную тьму.

– О-о-о, – хрипло изрекло оно. – Путник, однако. Тьелль не ждал тебя в своем саду.

– Да я мимо шел, – постарался произнести как можно убедительнее. – Немного заплутал – места незнакомые.

– То, что незнакомые, и так вижу, – хмыкнул он. – Ты мне подозрительно напоминаешь одну божественную морду, которую на стенах храмов набивали в давние времена.

Черные глаза Тьелля подозрительно прищурились.

Я на безумной скорости прокручивал варианты ответов. Сказать правду? Приврать? Сделать вид, что не понимаю, о чем речь?

Кошмар, ненавижу неопределенность! Но, судя по его виду, валять дурака не совсем умно.

– Скажем так, я его потомок, – нашел самый подходящий ответ. – Уважаемый Тьелль, не будете ли вы столь любезны подсказать дорогу к Пирамидам Мертвых?

Тьелль вежливость оценил. Но когда он начал медленно подниматься из-под воды, я пожалел, что не обошел этот пруд стороной.

Тело его оказалось во много раз длиннее, чем можно было предположить. Очень странный получеловек-полузмей, при взгляде на которую по спине бегут мурашки.

– А это и есть… Пирамиды.

Рука с искривленными когтями коснулась моего локтя. Я глянул вниз и невольно вскрикнул. Кожа пыльно-серыми песчинками осыпалась на землю, оставляя открытыми мышцы, которые тут же начинали гнить.

– Это Сад Заблудившихся, – вкрадчиво сообщил Тьелль, практически нависая надо мной.

Его непропорционально длинные руки извивались, в любой момент грозили метнуться и обвиться вокруг моей шеи.

– Твое тело тут долго не протянет. И пути назад ты не найдешь, если только не заплатишь мне. Ведь тебе же, путник, нужно будет твое тело в Оутле, не так ли?

Сердце пропустило удар. Вблизи Тьелль оказался еще гаже, чем под водой.

Мизинец на правой руке закачался и упал в пруд. Я сглотнул. Но перспектива стать прахом…

– Я – Хранитель честных правил, – шепнул Тьелль, и раздвоенный язык скользнул по его губам. – Заплатишь – выпущу. Конечно, не целым и невредимым, но ведь это не так уж и плохо? Лучше, чем остаться здесь навсегда? Или же и вовсе пасть в Шибальбу.

В Шибальбу сейчас возвращаться не стоит. Там меня однозначно ждут.

– И что же ты хочешь? – тихо спросил я. Ребра хрустнули, упираясь острыми костями в сердце.

– Твои глаза, путник.

Глава 2. Дорога к Пирамидам Мертвых

Пятый кин Дождливого Ягуара по Долгому Счету Дней

За окном было темно. Пламя светильников бросало слабые отблески на большой прямоугольный стол, покрытый цветастой скатертью. В воздухе стоял запах копала[2], кофе и перца. Копал уже почти догорел, но мне было достаточно.

Я пересыпала с одной ладони в другую кроваво-красные гранаты: блестящие, таинственные, с невероятно гладкими краями.

Когда собираешься взывать к духам, все должно быть готово. Пальцы похолодели, но я не обращала внимания. Все пройдет как надо. В преддверии Карнавала Мертвых наши слова поднимаются вверх с дымом благовоний намного быстрее, чем в обычные дни. Все должно получиться.

Азарт вытеснил напряжение. Я сжала гранаты в ладонях – камни видения отозвались теплом. Пришло время говорить.

– О великая…

Резкий стук в окно заставил вздрогнуть.

– Роза… – донесся низкий голос с едва уловимыми щелчками, будто от кастаньет. – Твое время пришло. Я жду.

За стеклом мелькнула мертвенно-белая рука. Так быстро, что ничего не удалось рассмотреть. Где-то каркнул ворон, заскрипели колеса деревянной повозки.

Нет, решительно невозможно что-то сделать. Я быстро встала и набросила на плечи накидку с кистями.

Светильники погасли, стоило только открыть дверь.

– Надолго? – раздалось из угла, где сгущался непроницаемый мрак.

– Надеюсь, что нет, – ответила я и покинула дом, услышав тяжкий вздох.

Он ждал меня возле повозки.

Смотрел на полную луну, придерживая широкополую шляпу на затылке. Металлические украшения на черных полях сверкали колдовским огнем, словно впитывали весь свет, посылаемый Лунным Кроликом на спящую землю. Расшитый красными, зелеными и желтыми нитками пиджак сейчас смотрелся так же ярко и нарядно, как днем. В нитки вкладывали приличную долю койопы, чтобы не только хорошо смотрелись, но и оберегали своего хозяина от зла.

В профиль голые кости черепа с рельефными цветными узорами казались еще белее, чем на самом деле. У всех эс-калавера узоры индивидуальны. У Алехандро преобладают винно-красный, синий и фиолетовый цвета, обозначая принадлежность к роду.

Он повернул голову, в черных провалах глазниц на миг вспыхнули малиновые огоньки.

– Доброго вечера, сеньорита ди Муэртос. Наконец-то мы это сделаем.

Снова едва различимые щелчки – ничего загадочного, никакого злого колдовства. Это всего лишь щелкают его челюсти при каждом слове.

– Не так долго и ждали, – заметила я, подходя к повозке и плотнее кутаясь в накидку. Стоило взять подаренный мамой Замбой шарф, а не эту ерунду. Но назад возвращаться не буду – плохая примета.

– Долгий Счет Дней все знает, Роза, – хмыкнул Алехандро, помогая мне сесть в повозку.

Лошади уже нетерпеливо били копытом. Алехандро ласково погладил сначала одну, потом вторую, успокаивая.

– Так намного лучше, – сказала я, задумчиво глядя на линию горизонта, сейчас сливавшуюся с небом. – А то сеньорита…

– Тебе просто повезло, что мы знакомы, – ни капли не смутился он, оказываясь рядом и беря в руки вожжи. – И что ты… никого не боишься.

А я и не боялась. Глупо чего-то бояться, когда самое страшное в твоей жизни произошло несколько лет назад. Поэтому эс-калавера – не только чудовищные стражи огромного Оутля, нашего необъятного мира, но и мои друзья. Не все, конечно.

– Не боюсь, – эхом отозвалась я. – Как дочка, Алехандро?

– Прекрасно, – рассмеялся он. – Входит в силу. Еще немного, и сама будет ездить к Пирамидам Мертвых.

– Не боишься вот так сразу отпускать?

Мы выехали за черту города, который расположен слишком близко к пустыне, тут даже пешком можно дойти. Раньше я все хотела перебраться в центр, но потом передумала. Не надо менять то, что дает тебе Оутль. Иначе удача может отвернуться и дела пойдут наперекосяк.

– Ее благословила сама Муэрте-Катрина. Неужто думаешь, девочку хоть что-то остановит с такой жаждой поскорее вступить в дело?

Да, точно. Этого я не учла. Муэрте-Катрина просто так не благословляет: ни людей, ни эс-калавера, ни других жителей Оутля. Богиня Смерти раздает свою милость только избранным.

Пустыня дышала зноем, приглушенным, спрятанным бархатным покрывалом ночи под сияющим звездами. Здесь казалось, что Дождливый Ягуар не оставил ни единого отпечатка своих лап, и пески по-прежнему находились под властью Огненной Ящерицы.

Спустя некоторое время я поняла, что нервничаю. Хоть с виду этого наверняка и не скажешь. Но кто знает, что мне уготовили? Это первый раз, я не имею права сделать что-то не так.

Время летело, кони Алехандро неслись галопом. Чем ближе мы к цели, тем больше у них сил. Вдалеке показалось алое зарево, словно рассекая сине-черное небо и спящие пески.

Сердце в груди затрепетало. Краем глаза я заметила, что Алехандро наблюдает за мной.

– Не переживай, Роза, – тихо произнес он. – Ты справишься.

Я справлюсь. Иначе никак.

Прямо в безумное алое зарево поднялись полыхающие живой тьмой силуэты ступенчатых Пирамид Мертвых.

Повозку и коней пришлось оставить на приличном расстоянии от них. Никогда не знаешь, что именно преподнесет подарок из других миров.

– Они не уйдут?

– Не переживай, – успокоил Алехандро, – они знают, что делать. Дождутся как миленькие.

Вообще-то повозка больше напоминает катафалк, только разрисованный изображениями угловатых божеств и Муэрте-Катрины. Что ж… это маленькое последнее пристанище умершего – ровно до того момента, как он окажется в доме своего покровителя. После этого покой ему будет только сниться.

Я еще раз глянула на пирамиды. Чуть нахмурилась, потом расправила плечи. Смелее, Роза, это твой первый человек. Пусть же он не станет последним.

Алехандро протянул мне кинжал в расшитых разноцветными нитками кожаных ножнах.

– Возьми это. Богиня ниспослала его для тебя.

Я с благодарностью приняла кинжал, но не сразу осмелилась вынуть его. Лезвие вспыхнуло пурпурным пламенем, искры рассыпались кругом.

Я тут же со щелчком вернула кинжал на место. Еще не время. Использовать его можно в двух случаях: чтобы подарить подопечному свою кровь, связав с собой до конца дней, или чтобы вонзить в сердце прямо там, в пирамиде. Но это возможно только в случае, если подопечный окажется чудовищем.

К сожалению, далеко не всегда в Пирамидах Мертвых может сохраниться разум. Бывает, что процесс необратим, и выпускать такого человека из пирамиды попросту нельзя.

– Все будет хорошо, – сказал Алехандро. – У меня еще ни одного чудовища не выходило. Так почему должно выйти в этот раз? Пошли.

– Ты мысли читаешь, что ли? – проворчала я, следуя за ним по пыльной дороге.

– Эс-калавера – древняя нация, Роза. И ты это прекрасно знаешь.

Знаю, много чего знаю. И готова заложить свой камень видения, что этот мерзавец самодовольно улыбается, хоть оголенные челюсти и плотно сжаты. Эс-калавера хранят свои секреты. В их квартал без надобности лучше не заходить. Да и не пустят вас, если нет приглашения. Таков закон.

Вблизи Пирамиды Мертвых заставляют вздрогнуть. Издалека кажется, что они просто выстроены из черного камня. Но приблизившись, понимаешь, что каждый блок – лицо бога. С квадратными подбородками, рублеными чертами лица, глазами… Глаза их – самое страшное. Тебя прошибает с ног до головы, сердце прекращает биться; чудится, что за спиной кто-то стоит и в любую минуту может впиться острыми зубами в плечо.

Алехандро шагнул в квадратный проем. Я прогнала тревожные мысли и последовала за ним, невольно впиваясь пальцами в рукоять кинжала. Нечего фантазировать. Это всего лишь каменные лики, ничего иного.

Но внутренний голос только рассмеялся, намекая, что бравада и мысли: «Этого не бывает» еще никогда не помогали уничтожить нечто, существующее на самом деле.

На несколько секунд нас окружила тьма. Воздух будто испарился из легких. Через несколько секунд в руках Алехандро зажегся факел. В нос ударил какой-то едкий запах. Я осмотрелась: ничего особенного, просто стены и узкий коридор. Правда, все время ощущение, что кто-то за тобой наблюдает.

Алехандро снова пошел первым. Его фигуру медленно окружил красноватый ореол. Сила эс-калавера выходила наружу, чтобы в случае опасности защитить своего хозяина.

Под ногами что-то хрустело. Я старалась об этом не думать, глядя на обтянутую пиджаком спину Алехандро и на факел.

Не бойся, Роза ди Муэртос, не бойся. Это случается со всеми жителями нашего мира, страна совершенно никакой роли не играет. Все будет хорошо.

Мы свернули. Потянуло сыростью. Сверху донеслось шипение. Подняв голову, я встретилась с горящими, словно огни в жаровне, маленькими глазами потолочных ящериц. Вполне безобидные твари, любят тепло и темноту. Могут только напугать среди ночи, свалившись вам на голову. Предпочитают держаться подальше от людей, но в то же время способны за лакомством влезть в ваш дом.

– Чувствуешь? – вдруг спросил Алехандро.

Я сразу не поняла, о чем он, однако потом сообразила, что от стен исходит тепло.

– Как это? – только и смогла изумленно произнести, скользнув рукой по грубой кладке.

– Пирамида готова отдать твоего человека… Мы уже близко.

Сердце точно оказалось в горле. Заколотилось, не давая привести мысли в порядок.

Мы сделали еще пару шагов, и вдруг стены с грохотом взмыли вверх, оставив нас посреди огромного зала, в центре которого находился вырубленный в камне бассейн. Вода в нем была светло-зеленой и, казалось, не двигалась вовсе.

Мы с Алехандро спустились по ступеням. Я замерла, не рискуя так сразу подойти к бассейну. Что-то останавливало.

Жара нарастала с каждой минутой. Моя накидка полетела в сторону. Все же заглянув в бассейн, я невольно охнула. Там не вода – живая вселенная, звездной спиралью закручивающаяся на дне и медленно поднимающаяся вверх. От нее в стороны исходили зеленые лучи. Космическое древо жизни. То, что приносит в наш мир дыхание и вечный сон.

Спираль начала пульсировать, по поверхности бассейна пошла рябь. Лицо обдало жаром.

– Роза, назад! – крикнул Алехандро и дернул меня за рукав как раз в тот момент, когда спираль вырвалась наружу. Весь зал утонул в ослепительном свете.

По коже будто пробежал огонь – сила Алехандро спрятала меня от всего происходящего. За этим эс-калавера и идет с тобой: укрыть и спрятать. Ну и заодно проследить, чтобы особо недобросовестный покровитель не прирезал своего подопечного прямо в пирамиде.

Далеко не все готовы взвалить на себя такую ответственность. Ведь человек, который придет в этот мир, не знает ровным счетом ничего. Даже то, что, умерев однажды, ты не умираешь навсегда.

Но есть проходимцы, которые считают, будто имеют право жить только в свое удовольствие, никому не помогая. При этом как-то быстро забывают, что когда-то их покровители даже не задумывались, а просто исполняли свой долг.

Через некоторое время свет утратил яркость.

Алехандро осторожно выпустил меня из объятий.

– Теперь можно, – хрипло сказал он, щелчки стали громче. – Но все равно близко не подходи, иначе Муэрте-Катрина оторвет мне голову.

– Прям уж, – фыркнула я, намекая, что даже если она эту голову и оторвет, то потом милостиво прикрутит назад.

Эс-калавера… что бы там они ни говорили, ее дети. Раса, которую богиня холит и лелеет, оберегает с таким трепетом, что впору позавидовать. Поэтому слова Алехандро – не более чем болтовня.

Я перевела взор на бассейн. По коже продрал мороз.

Водная поверхность превратилась в нефритовую мозаику. Плотная и словно живая, белая ткань окутывала человеческую фигуру. Лицо прикрывала маска без прорезей для глаз. Дань традиции – пришедший в Оутль слеп, будто новорожденный котенок. Пусть физиологически это длится не больше часа, зрение быстро перестраивается, но морально и психологически… так и есть.

Я смело шагнула к бассейну. Теперь предупреждения Алехандро не нужны. Нефрит не даст кому бы то ни было причинить мне вред.

По очертаниям тела ничего не разобрать. Мужчина? Женщина? Ребенок? Лишь бы не ребенок, я понятия не имею, что с ними делать. Но, так или иначе, буду возиться с любым подопечным, которого мне подарит Муэрте-Катрина.

Чем дольше я смотрела на скрытого тканью человека, тем сильнее стучало сердце. Пальцы мгновенно заледенели, понизу словно потянуло холодом, хотя стены казались монолитными.

Я вынула из ножен кинжал. Алехандро молча кивнул.

При обретении подопечного нет лишних слов. Точнее, нет никаких. Заклинаниям здесь не место. Слова хороши при обращении к богам, при кровожадных ритуалах колдунов вугу и при жертвоприношениях ольтеков, но не более.

Острое лезвие вспороло кожу запястья. Я стиснула зубы, чтобы не зашипеть. Капля крови упала на нефритовую мозаику. По ней тут же пронеслись огненные молнии и буквально вонзились в тело человека.

Фигура под тканью содрогнулась, донесся хриплый крик. Потом загрохотало так, будто над пустыней собрались тучи со всего Оутля, устроив жуткую грозу.

Я тяжело дышала. Всего капля крови, а сил утекло немерено. И неудивительно – моя койопа разделилась, часть ушла к подопечному.

– Достаточно, – сипло сказал Алехандро, перехватывая мое запястье и отбирая кинжал.

От его прикосновения по руке пробежал могильный холод. Перед глазами заплясали черные точки. Пришлось глубоко вдохнуть.

– Идем, Роза. Твоя кровь принята. Теперь не оглядывайся до самого дома.

Возражать не стала, только последовала за Алехандро. По ступенькам подняться удалось не сразу, эс-калавера пришлось взять меня под руку. Ориентироваться в полумраке пирамиды было сложно. Свет из зала померк в одночасье. Хотелось обернуться, чтобы проверить, но… нельзя. Нельзя смотреть на подопечного, когда рвутся последние нити, связывающие его с родным миром. И в то же время появляются новые, соединяющие с Оутлем.

На улице мне стало намного лучше. Дул ветер, пусть и знойный, но нет запаха сырости, царившего в пирамиде. Хотелось сесть здесь, прямо у каменного входа, привалиться спиной к стене и забыть обо всем на свете.

Но Алехандро крепко сжимал мое запястье, приходилось идти, не останавливаясь.

Лошади смиренно дожидались нас там, где их оставили.

– Какие умницы, – только и смогла произнести я.

Язык заплетался, будто я отведала кактусовой настойки. Алехандро любезно помог забраться на место, и мы отправились в путь. Обхватив себя за плечи, я молча смотрела на пески.

Спустя некоторое время спохватилась, что моя накидка так и осталась в зале с нефритовым бассейном. Но, конечно, уже не вернешься. Несмотря на то, что мы сегодня легко туда вошли, в иное время так не получится. Во-первых, эс-калавера не готовы все время служить проводниками. Во-вторых, никогда не знаешь, кто проснется от твоего неосторожного шага в темном коридоре. Возможно, совсем не потолочные ящерицы.

– Как идет подготовка к Карнавалу Мертвых? – невинно поинтересовался Алехандро, будто мы сейчас прогуливались по центральной улице города.

– Полным ходом, – буркнула я, борясь с жутким желанием обернуться.

Нельзя, Роза, нельзя. Смотри вперед, только вперед.

– Разоденешь всех горожан? Меня моя Мануэлита уже замучила, между прочим. Весь семейный бюджет собралась вытрясти.

Я недоверчиво покосилась на него. Нет, я все понимаю. Люди действительно записываются ко мне, и очереди немалые, но эс-калавера?

Алехандро невозмутимо правил лошадьми и даже не смотрел в мою сторону. Однако я чувствовала, что про дочь и наряд он сказал не просто так.

В какой-то момент в спину словно вонзилась сотня иголочек. Я охнула, повела плечами.

– Жжется? – невинно уточнил Алехандро, пуская лошадей галопом.

– Можно и так сказать. Это еще что такое?

– Подопечный к тебе тянется. Вроде бы все идет неплохо, – хмыкнул он. – Но держись, Роза, сейчас поедем быстро. Пока еще рановато тебе встречаться с ним.

И мы помчались с такой скоростью, что перед глазами все смешалось, а ветер выбил воздух из легких. Я вцепилась в деревянные борта повозки, иначе попросту вылетела бы где-то по дороге. Алехандро, конечно, не оставил бы валяться в песочке, но подобрал бы крайне неаккуратно.

Очень скоро мы оказались возле моего жилища. Ночь была такой же спокойной, маленькие зверьки издавали тихие звуки, ветер играл с листвой деревьев. Прохлада окутала с ног до головы, заставляя мечтать о комнате, пледе и горячем-горячем кофе.

– Сегодня не открывай никому дверь, Роза, – задумчиво сказал Алехандро, глядя на темные окна за моей спиной. – Только с первыми лучами солнца. Пока подопечный приближается сюда, полно всяких тварей, готовых принять его облик и с удовольствием полакомиться твоей плотью.

– Ты умеешь утешить.

Алехандро элегантно отсалютовал шляпой.

– Сто лет учился, моя дорогая.

Однако он тут же посерьезнел и добавил:

– В доме ты будешь в безопасности. А с первыми лучами солнца все напасти уйдут. Если что – у тебя есть защитники.

– Все-то ты знаешь. – Я покачала головой.

Алехандро чуть склонил голову. Улыбнулся. Вроде и не разглядеть той улыбки, но чувствуешь ее кожей.

– А что вы в нем возите? – брякнула я, разрушив соткавшуюся немного неловкую тишину, и кивнула на разрисованный катафалк.

– Семью на пикник, – совершенно невозмутимо ответил он, вновь усаживаясь на место. – Знаешь ли, большая семья требует большого транспорта.

Я рассмеялась.

– Ну что ж, дело говоришь. И еще…

Рука Алехандро уже было взметнулась, чтобы направить лошадей, однако замерла.

– Да, Роза?

– Вы… – я запнулась. – В общем, если Мануэлите что-то понадобится, не надо стесняться. Пусть приходит, в «Сахарном черепе» ей будут рады.

В черных провалах глазниц вспыхнули малиновые огоньки, и на какой-то миг меня словно обдало теплом с ног до головы. Алехандро послал мне воздушный поцелуй и умчался с нашей улицы.

Несколько минут я стояла и не двигалась. Задрала голову вверх и смотрела на молчаливые звезды. Холодно, да. Надо идти домой. Но пусть мысли хоть как-то упорядочатся, иначе не усну.

Перед тем как зайти, с опаской глянула в сторону пустыни. Нет, ничего. Подопечному нужно время. Пирамидам Мертвых, чтобы отпустить его, – тоже.

Стоило мне оказаться внутри, как со стороны кухни донеслось подозрительное чавканье.

Ну ни в какие рамки. Тут, понимаешь, жизнь и смерть разделяешь, а дома… а он…

– Чочу! – рявкнула я и рванула на кухню.

Чавканье резко прекратилось. Зажегшиеся светильники показали умиротворяюще пустую кухню. Чистота, покой, красота и… погрызенная с разных сторон связка бананов.

Я прищурилась. Ну гад! Ничего нельзя оставить – сразу начинается членовредительство.

– Чочу!

– Это не я, – тут же донеслось из-под стола. – Клянусь Уичтли-Почтли и стаей его ручных койотов!

– Очень разумно клясться именем бога обжорства и его чревоугодниками, – хмыкнула я, проходя и беря в руки бананы.

Нет, это ужасно. Есть это невозможно. Надо все отдать. Один только вопрос: куда это ему лезет?

– Все боги одинаково прекрасны и могущественны, – ни капли не смутился Чочу. – А если ты считаешь иначе – скажи это Муэрте-Катрине, которая ходит к людям как к себе домой.

– Сравнил, – фыркнула я, возвращая бананы на место и доставая из шкафчика молотый кофе и перец. Сейчас нужно сварить покрепче, согреться, расслабиться и хорошенько подумать. Алехандро оторвал меня от попытки поговорить с богиней, рано или поздно надо будет продолжить. Работа сама себя не сделает, а мне сейчас катастрофически не хватает рук.

Карнавал Мертвых – это не просто праздник, когда истончаются границы между Оутлем и другими мирами. Это безграничное веселье, граничащее с безумствами и кровью. Мы надеваем самые лучшие одежды, разрисовываем лица, маскируясь под эс-калавера, громко говорим и ничего не боимся. Сама Муэрте-Катрина спускается к нам и ходит среди простых жителей. А еще… много чего.

– Чочу, вылезай оттуда, – отрезала я, поставив кофе на огонь.

Случайно глянула в окно – ничего. Тьма. Даже луна спряталась за тучами. Дождливый Ягуар редко оставляет небо ясным, словно ревнует к земле красоту звезд.

– Не вылезу. И не подумаю. Имею право, в конце концов. И верни мои бананы, женщина.

Сняв кофе и водрузив керамический сосуд на подставку, я вернулась к столу и присела. Да уж… И дала же Муэрте-Катрина в личные помощники такой прожорливый череп.

Свет резко погас.

Я замерла.

Во тьме сверкнули два алых всполоха, и потянуло сладковатой гнилью.

Глава 3. Максимон

Воздух вмиг показался тяжелым и неправильным. Пальцы похолодели. Чочу перестал жевать. Я медленно поднялась и бросила взгляд на дверь. Неужто за мной уже идут? Неужто ухватили след от самых пирамид?

Сердце заколотилось в горле. Так, глубокий вдох и успокоиться. Алехандро сказал, дома я в безопасности.

Я шагнула к выходу из кухни.

– Роза, не открывай, – прошипел Чочу.

– Нет, открою, – хмыкнула я. – Возьму тебя и выкину за порог. Пусть твари поиграют в ручной мяч.

Чочу с дробным стуком выкатился вслед за мной.

– Я не похож на мяч, Роза. А твое чувство юмора слишком специфичное.

– Жить с говорящим черепом, который ест все подряд, – вот это специфично. А все остальное – так, мелочи жизни.

По изрезанной узорами лобной кости пробежали ярко-красные молнии. Чочу однозначно злился, но возразить не мог, прекрасно зная, что я права.

В дверь что-то поскреблось. Мне стало не по себе. Легко сказать: «Не бойся». Куда сложнее это выполнить.

Я подхватила Чочу на руки. Что-то многовато черепов этим вечером. Но к этому я хоть привыкла, а вот с эс-калавера было приключение.

Воздух словно замер. Светильники тревожно моргнули и погасли. Половицы неприятно заскрипели. Я невольно отошла назад, поближе к стене.

– Роза, ну перестань уже, – сказал кто-то тягучим баритоном.

Светильники снова загорелись, но более ярко. Я зажмурилась, невольно выставляя вперед руки с Чочу.

– Ну никакого уважения, – мягко рассмеялся незваный гость, которому дверь была не помехой. – Чочу, я давно говорю: возвращайся под землю, там из тебя хотя бы не будут пытаться сделать ручной мяч.

Чочу только негодующе клацнул челюстью.

– Максимон, вы его дразните, – немного придя в себя, укорила я.

О да, Максимон. Отец Земной, хозяин того, что творится под ногами, неверный и ненадежный, наделенный всеми темными качествами, которые только могут проснуться у пришедших в Оутль. Эс-калавера называют его Санто-Мундо, что с их древнего наречия переводится как «святая земля», а белоглазые темнокожие шаманы из района Нкрума-Эйо – Маам-Симон.

Он дружен со всеми. Только с Муэрте-Катриной никак не может найти общего языка. Давным-давно между ними началась тяжба, из-за чего – пока никто сказать не может. Муэрте-Катрина мне симпатизирует и помогает, а Максимон не может этого так просто оставить.

– Имею право, – улыбнулся он. – Дразнить и его, и тебя, и все население нашего прекрасного и сказочного Чилама.

Название города у него соскочило с языка, будто тяжелый отшлифованный агатовый шарик. Впрочем, и сам Максимон словно из агата. Черные волнистые волосы, внимательные темные глаза, аккуратная борода. Лицо красивое, черты правильные. Давно не юноша, а мужчина, познавший горечь разочарований и радость побед. Его кожа кажется белее, чем есть на самом деле, потому что Максимон носит черное пальто, шляпу и перчатки. Между указательным и средним пальцами зажата сигара, от которой поднимается сизый ароматный дым.

Но я не подойду настолько близко, чтобы вдохнуть его. Однажды уже сделала такую глупость, потом еле вырвалась. Максимон не только «святая земля», но и грешное тело.

– Чем обязаны столь высокому гостю? – наконец-то сумела я подобрать нужные слова.

Чочу демонстративно повернулся к Максимону расписным затылком и фыркнул. Паршивец мелкий. Даже мне не хватает такой наглости.

– Относится без уважения, – заметил Максимон почти ласково, но Чочу тут же занервничал, понимая, что так и впрямь ручным мячом может оказаться. – У меня к тебе дело, Роза.

От взгляда темных глаз по телу пробежала горячая волна, дыхание сбилось. Завлекает, гад. Пытается воздействовать.

Максимон и дело? Это что-то новенькое. Понятия не имею, чего он хочет, но вряд ли это что-то невинное, особенно с его могуществом и образом жизни.

– Какое?

– Для начала налей твоего прекрасного кофе с перцем, и мы поговорим, – невинно предложил-приказал Максимон. – Нет ничего хуже, чем вести беседу с красивой девушкой без напитков и вкусной еды.

– Бананы не дам, – мрачно подал голос Чочу.

Я закатила глаза, сунула его под мышку и пошла разливать кофе. Ужасно. У меня на кухне сидит Отец Земной, просит кофе и пытается говорить на отвлеченные темы. Сама ситуация до ужаса нелепая. Во всяком случае, для тех, кто живет обычной жизнью в Чиламе.

Кофе пах божественно. Аромат перца, пряный и острый, придавал бодрости и вызывал желание немедленно заняться чем-нибудь прекрасным и энергичным.

Поставив на стол чашки и тарелки с домашним печеньем, я села напротив Максимона.

Красив. Нечеловеческой красотой, той, которую можно разглядеть только там, где падает тень. Где все неверно и неправильно, где нет уверенности ни в единой секунде, потому что…

– Так какое дело, Максимон? – поинтересовалась я, сделав глоток кофе.

– Сегодня у тебя появился подопечный, – сказал он.

В темных глазах мелькнули мертвенно-бледные блики – огни подземного мира, которые можно увидеть, только спустившись туда.

– Да, – чуть напряженно подтвердила я. – А что?

– Отдай его мне, Роза.

Повисла тишина. Кажется, у меня что-то со слухом. Ведь такого просто не может быть. Подопечный – не разменная валюта. Им нельзя делиться, продавать, давать взаймы и… отдавать тоже.

– Что? – осторожно переспросила я, решив, что рядом с Максимоном не стоит лишний раз показывать эмоций.

– Отдай мне его, Роза, – спокойно повторил он. – Опасаешься осуждения общества? Зря. И обделенной не останешься, не переживай. Мы договоримся.

– Глупо бояться осуждения общества, когда само общество боится Отца Земного, – заметила я.

Чочу хмуро смотрел на Максимона. И пусть по черепу не определить эмоции, но его настроения я прекрасно чувствовала.

– Льстишь, девочка, – хмыкнул Максимон.

Ни опровергать, ни подтверждать не стала. Еще чего. Пусть думает что хочет.

– Зачем вам это?

– О-о-о… Тебе не говорили, что любопытство до добра не доводит?

– Говорили, – буркнула я. – Но лучше спросить, чем потом страдать и жалеть, что не сделала этого.

– Такая юная, а такая умная, – умилился Максимон. – Радость моя, может, все-таки не будешь дурью маяться и пойдешь в женщины моего сердца?

То есть в любовницы. Максимон охоч до женщин, поэтому не пропустит мимо себя ни одну мало-мальски привлекательную особу. Единственное… никто не знает, чем закончилось все для тех, кто решил связать свою жизнь с Отцом Земным. На мой вопрос: «Что со мной будет?» он только загадочно улыбнулся и ответил: «Узнаешь».

Это мне не понравилось. К тому же не стоит слишком уж приближаться к богам. Никогда не знаешь, чем это обернется в дальнейшем.

– Благодарю за столь щедрое предложение, но я не готова к серьезным отношениям, – произнесла я с каменным лицом. – Так что насчет моего подопечного?

– У богов свои причуды, Роза, – очаровательно улыбнулся Максимон.

Прямо отвечать не собирается. Он обозначил, чего хочет. Со своими вопросами можно даже не лезть.

Только вот в глазах улыбки не было. Непроглядная тьма, в которой тонут все тайны. И холод… Бесконечный холод, от которого нельзя сбежать.

– Я подумаю, – как можно деликатнее сказала я.

Максимон наверняка сообразил, что в этом извечном женском ответе кроется почти созревшее «нет». Почему «почти»? Хороший вопрос. И нет, не потому, что я не готова отдать жизнь прибывшего сюда человека. Просто не уверена, что после однозначного отказа мне не придется шить белоснежный саван, украшенный кусочками нефрита. Себе.

– Хорошо. Срока тебе до Карнавала Мертвых.

Через мгновение на стуле Максимона осталась только горстка вороньих перьев, переливающихся сапфирово-синим цветом.

– Никакого уважения к хозяйке дома, – мрачно заметил Чочу. – Приходит, когда хочет. Да еще и с пустыми руками. Ест твою пищу, смотрит на твою женщину, говорит неприятное.

– В каком месте я твоя женщина? – поинтересовалась чисто для проформы, глядя на пустую кофейную чашку.

Повторить, что ли? Или и вовсе побаловать себя настойкой в честь благополучного завершения вечера?

– Во всех, – ни капли не смутился Чочу и перебрался по столу так, чтобы посмотреть мне в глаза. – Роза, признайся честно, он тебе нравится?

– Мне нравится мой счет в банке господина Тлоли, – совершенно искренне ответила я. – И мои девочки из ателье. А боги не могут нравиться или не нравиться. Они есть. И это надо понимать.

– Зануда, – проворчал Чочу и смолк.

Я сделала вид, что не замечаю его задумчивого взгляда. Просто убрала все со стола. Потом направилась в комнату, тяжко вздохнула. Обратиться к высшим сущностям так и не удалось, придется теперь полагаться на собственные силы.

Я собрала камни видения, свернула скатерть и бросила взгляд в окно.

Темно, никого нет. Что ж… пора спать.

* * *

Дождь лил такой, что впору грозить небу кулаком и, ругаясь, перепрыгивать через лужи. Прохожие с визгом носились по улицам: то тут, то там вспыхивали молнии, норовящие ударить в самые неподходящие места.

Вреда от этого никакого – всего лишь веселятся ичтланы, слуги бога дождя Ичтли. Они не причинят вреда горожанам, но напугать… это святое. Так эти пройдохи развлекаются за все часы засухи.

Я распахнула дверь в ателье и с трудом втянула все коробки.

– Девочки! Паоло привез мишуру и блестки, разбираем!

– Ах, он негодяй, не мог помочь сеньорите всю эту тяжесть занести сюда! – возмутилась Мария, одна из сестер-близняшек Энчиладас, подлетая ко мне и забирая самую тяжелую коробку. – Такой дождь, будто ичтланы опрокинули все небесные кувшины, а ему лень высунуть нос из повозки!

– Не ругайся, у него еще столько заказов, – еле сдержала смех я, но черноглазая смуглая Мария только отмахнулась.

– Знаю-знаю. И к вдовушке со второй улицы заедет, и на склад, и на базар.

– К вдовушке после базара, – хихикнула Марта, сестра Марии.

– Девушки! – Я хлопнула в ладоши. – Не обсуждаем личную жизнь нашего дорогого во всех смыслах поставщика, занимаемся делом. До Карнавала Мертвых осталось всего ничего, а у нас целое семейство Родагес сидит без платьев. А там, если вы помните, пять дочерей, мать и кокетка-бабушка.

– И засушенная тетка, которая постоянно выглядывает из окна, – добавила со своего места за столом в углу мама Замба. – Мерзкая бабенка, скажу я вам. Неудивительно, что до сих пор сидит на втором этаже и плетет проклятия.

– Родагес без койопы все, – хмыкнула я, – они ничего не могут плести.

Мама Замба резко приспустила очки на кончик крупного коричневого носа, громко звякнули широкие браслеты на ее запястьях. Внимательно посмотрела на меня.

– Роза, поверь, необязательно иметь молнию в крови, чтобы кому-то от души сделать гадость.

Мама Замба никогда не скажет глупость. Волосы ее седы, шоколадная кожа испещрена морщинами, но ум до сих пор остер, а взгляд проницателен. На ее руках металлические браслеты, на шее – ворох ожерелий, а возле локтя под кожу вшито заговоренное перо.

Мама Замба живет в районе Нкрума-Эйо, среди чернокожих колдунов, фигуристых красавиц и мужчин, которые ничего не боятся. У нее трое взрослых сыновей и юная дочь. А еще сосед, который колдует по ночам.

Она – старейшая моя работница и лучшая портниха во всем Чиламе. Наше знакомство было весьма странным…

…Когда я, проклиная пыль и мусор, убиралась в ателье, раздался стук в дверь.

Стоило открыть, я увидела полную темнокожую женщину в вишневом платье и цветастом головном уборе в виде чалмы. В ее руках была сигара, а золотая оправа очков блестела на солнце так же ярко, как и массивные перстни на пальцах.

– Роза? – спросила она хриплым контральто.

– Да, – кивнула я, с интересом разглядывая гостью.

– Я – мама Замба. И я хочу у тебя работать, – сказала она так, будто интересовалась, который час. – Тебе не найти лучшей портнихи в Чиламе.

Я несколько оторопела от такого заявления, однако не спешила давать резкий ответ. В маме Замбе было нечто интригующее. Вряд ли человек, который ничего не умеет, так смело будет называть себя лучшим. Ведь это очень легко проверить.

Она словно прочитала мои мысли, сверкнула белоснежной улыбкой.

– Проверь меня, Роза.

– Хорошо. Тогда возьмите ту швабру, а я за тазиком.

Было до ужаса любопытно: фыркнет, развернется и уйдет? Ведь предлагаю не шитье, а уборку. Но мама Замба даже бровью не повела, закатала рукава и принялась помогать. Мастерство ее я увидела позже, когда мы привели в порядок помещение. И… скажу честно, до сих пор не понимаю, почему такая женщина пришла именно ко мне.

– В моем доме живут трое колдунов-вугу. – Она пожала плечами. – Думаете, это легко? Мне нужен хоть какой-то отдых и перемена картины перед глазами!

Мама Замба всегда приходит на работу после меня. Ранняя пташка, которая не любит валяться в постели.

Она сразу занимает свой стол, раскладывает ткань и… закуривает неизменную сигару. Какое-то бытовое заклинание не дает пеплу упасть на изделие, и мама Замба может так сидеть долго. Она думает, прикидывает и просчитывает, как взяться за работу.

Содержимое коробок мы тем временем разложили. Доставая золотые монеты, продолговатые веретенца, усыпанные изумрудной крошкой, блестящие плоские камешки, Мария едва сдерживала восторг.

– И где только Паоло берет такую красоту? – Смуглая Шима, моя самая юная работница, покачала головой. – Каждый раз смотришь – и глаз не оторвать.

– Паоло носится по всему Оутлю, – хмыкнула я. – Неудивительно, что он знает всех производителей.

– Еще бы сразу доставлял заказанное, а не когда всех своих дам обойдет, – пробурчала Марта.

На этом утреннее ворчание закончилось, и все занялись своими делами.

Семейство Родагес надо одеть по первому классу. Карнавал Мертвых – это не только праздник, это еще и соревнование женщин: кто появится в более красивом и оригинальном наряде. Старшенькая дочка Родагес, например, заказала платье с живыми лепестками роз. Мать – с радужными перьями птицы чочмо. Младшие… так, надо разобраться. Там вроде бы не так печально, девочки предпочитают более скромные вещи. А вот бабуля захотела увешать себя с ног до головы монетами и… И тут надо серьезно продумать крой и фасон. Все же сеньорита много повидала на своем веку и весьма одряхлела. Как бы сделать ее наряд, чтобы беднягу не пришлось перевозить на тележке?

Когда Чочу услышал про этот заказ, то предложил следующее:

– Посади ее в сундук с сокровищами – будет пиратской добычей. Только при этом еду и напитки пусть потомки доставляют ей сами!

Обозвав череп жестоким, я на самом деле задумалась о таком варианте, но потом отмела его. Клиентов надо любить и уважать, а не в сундук засовывать. Иначе они перестанут платить деньги и подвозить тебя домой.

День прошел суматошно, весело и по горло в заботах. Но я люблю эти заботы. После того, как видишь радость в глазах заказчицы, кажется, исчезают все воспоминания о нервах, бессонных ночах и исколотых пальцах.

Близняшки улетели первыми. Шима задержалась: нашивание камешков требовало внимания и терпения. Поэтому она предпочитала работать медленнее, но качественнее. В отличие от сестер Энчиладас, она никогда не спешила. Вся кропотливая работа доставалась именно Шиме. Я была уверена, что она выполнит на высшем уровне.

Но когда за ней закрылась дверь, мама Замба снова закурила сигару. Я чувствовала, что она ждала этого момента весь день. Нет, не чтобы закурить, а когда мы останемся наедине.

Чувствуя ее внимательный взгляд, я воткнула иглу в подушечку и повернула голову.

Дымок вился от кончика сигары, зажатой между крепких пальцев. Чуть прищурившись, мама Замба внимательно смотрела на меня.

– А скажи, дорогая, – хрипло произнесла она, – что с тобой происходит со вчерашнего дня?

Я сделала вид, что не поняла ее. Только посмотрела как можно более… невинно и непонимающе.

– О чем это вы?

– Об обнаженном бароне Замди, который отведал земляного напитка и решил проведать темноглазую Чоча-Тайю в день ее восемнадцатилетия, – фыркнула она. – Роза, не делай вид, что не понимаешь, о чем речь!

– Насколько у вас обширны и прекрасны боги и богини, – пробормотала я, понимая, что надо будет забежать как-нибудь в книжную лавку и приобрести руководство по высшим существам вугу. А то так можно попасть в неловкую ситуацию.

– Ну, так я не слышу, – напомнила мама Замба, внимательно глядя на меня.

Я неосознанно потянулась в подушечке с иголками и начала крутить ее в руках. Не слишком разумное занятие, но хоть немного переключает внимание пытливой собеседницы. У мамы Замбы отличное периферийное зрение. Хочешь или нет, а сфокусируешься на движении.

– Ладно, вы правы. У меня скоро появится подопечный. Есть чего нервничать.

– Из Пирамиды Мертвых?

Мой молчаливый кивок. Ее задумчивый взгляд. А потом – такой звучный хлопок ладонью по столу, что я невольно подпрыгнула.

– Все ясно, – сообщила она тоном, не терпящим возражений. – Бедная девочка. Тут Карнавал, тьма работы и такое… А есть ли хоть что-то определенное… – Она взмахнула рукой, звякнули браслеты. – Кто это? Как и что?

– Понятия не имею. – Я пожала плечами. – Алехандро из эс-калавера сказал, что все благополучно. Остается только ждать.

Про визит Максимона говорить не стала. Мало ли. Он мужчина злопамятный, всевидящий и… И лишь ему ведомо, какой еще. Возможно, позже надо будет сказать, но пока лучше изображать из себя цветочек-одуванчик и делать вид, что знать ничего не знаю.

Не то чтобы я не доверяю маме Замбе, но интуиция подсказывала, что не стоит всем подряд разбалтывать о происходящем.

– Я понимаю, что сейчас рано что-то говорить, – задумчиво сказала мама Замба, – но, Роза… Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться к нашей семье.

Внутри стало тепло. Никогда не думала, что обо мне будут так беспокоиться. Судя по лицу мамы Замбы, предлагала она от чистого сердца.

Я накрыла ее руку своей, чуть сжала.

– Спасибо, учту.

– В тебя забыли положить эмоции, – проворчала она. – Признайся, Замди выкопал тебя среди песков нашей пустыни и притащил на плече сюда, чтобы мы, достойные граждане Чилама, смотрели и учились сдержанности?

Я рассмеялась.

– Неправда, я просто медленно реагирую на все. А эмоции придут завтра, когда буду гонять сестер и Шиму.

Мама Замба тоже усмехнулась. Она прекрасно знала: гоняю не потому, что хочу поругать, а просто… от нервов.

Вскоре мы распрощались. Я осталась, решив сделать еще несколько образцов нарядов для матушки Родагес. Завтра посмотрим, какой лучше; сейчас уже усталость закрывает все на свете, а мозг намекает, что пора запирать ателье на ключик и идти домой.

Дома было хорошо. В этот раз Чочу даже выкатился мне навстречу, а на кухне не обнаружилось пожеванных продуктов.

– Ты на диете, что ли? – подозрительно поинтересовалась я, уже когда вышла из ванной, вытирая волосы.

Горячая вода сделала свое дело. Открылось второе дыхание. Организм возжелал кофе, ужина и даже прогулки. Правда, на прогулку я не пойду. Пусть только вчера сказали, что не стоит высовываться и открывать двери, но… Инстинкт самосохранения намекал: береженную боги сберегут, а вот ту, которая шатается по ночам с бутылкой в руках – не факт.

– Нет, как я могу быть на диете, когда я и так божественно прекрасен? – подал голос Чочу, по его вырезанным в кости узорам пробежали алые искры.

Ага, негодуем и немного злимся.

– Всегда хотела знать, куда тебе это все идет? – невозмутимо отозвалась я, доставая из шкафчика печенье.

Так, печенье… нет, это слишком. Неплохо бы хоть овощей запечь. И не тянуться к мясу. Нет-нет, конечно, не… А, ладно, этот кусок сам упал мне в руки из морозильника. Ну-с, где моя большая сковорода и острый перец?

– Куда надо, – буркнул Чочу, перебираясь ко мне поближе. – Если хочешь, можем сходить в местечко, откуда я пришел, и там…

– Не хочу, – отрезала я. – Там определенно темно, сыро и голодно. Иначе бы ты не грел тут свою старую косточку.

– Пошлячка, – клацнул он челюстями.

Мясо зашипело на сковородке, ничего говорить не потребовалось. Чочу периодически зовет меня в гости, однако делает это настолько неубедительно, что становится ясно: ходить туда не стоит.

– Роза, – позвал он.

– Роза я, Роза, – буркнула в ответ, внимательно следя за мясом. Еще чуть-чуть и захлебнусь слюной. Боги, какой аромат.

Так, теперь добавляем перец. А потом берем овощную смесь, где кукуруза, снова перец, спаржа и нарезанный картофель. И все это…

– Роза! – рявкнул Чочу.

– Что? – Я обернулась, держа в руках стручок красного перец. – Ты можешь меня не отвлекать? Видишь же, я занята и… А-а-а-а-а!

Крик сорвался с губ, внутри все заледенело. В окно заглядывал тот, чей облик нельзя передать словами.

Глава 4. Подопечный из Шибальбы

Все пошло наперекосяк.

То есть я, конечно, подозревал, что побег из Преисподней не пройдет гладко, но чтобы настолько!

Тьелль оказался мерзким созданием. Но я ему не завидую. Пара переломанных лап – немного не та цена, которую он собирался получить с бедного-несчастного путника, жаждавшего покинуть Шибальбу.

Правда, досталось и мне. С одним глазом пришлось расстаться.

А потом я резко потерял возможность чувствовать. Бесконечный холод сковал с ног до головы, не давая шевельнуться. Дышать стало невозможно. Взрыв!

И тут же что-то вырвало меня из этого состояния, словно из толщи воды.

Я вскинулся, хватая ртом воздух. Огляделся по сторонам и понял, что действительно нахожусь в каком-то бассейне. Бассейн… Так, стоять, это еще что такое?

Зеленоватая тягучая жидкость. Прозрачная. Сквозь нее прекрасно видно тело. С кожей и мышцами полный порядок. Значит, Тьелль не превратил мою оболочку в прах?

Спустя секунду дошло: кожа слишком белая. Вполне нормальная на вид, но белая. А я всегда был смуглым.

Нахмурившись, я оглядел себя насколько это было возможно. И осознал: тело чужое.

Стало немного не по себе. Ладно, с этим разберусь позже. Судя по всему, мне удалось попасть в Пирамиду Мертвых.

От этой мысли захотелось радостно подскочить и показать какой-нибудь неприличный знак Шок-Аху и всей ее свите. Но… сейчас не время. Сейчас надо отсюда выбираться. Пирамиды Мертвых – все же не то место, где лекари советуют отдыхать и восполнять силы.

Выбравшись из бассейна, я направился к выходу. Радовало, что тут относительно спокойно, пока никто не пытается напасть и поучить жизни.

Тело было однозначно молодым, но уже не юным. И мужским, спасибо Лунному Кролику. Женское стало бы серьезным испытанием. Мало того что… э-э-э… определенные неудобства в плане физиологии, так еще совсем тоска в отношении секса. Оутль, конечно, мир разноплановый и многогранный, но… лучше не нарываться.

На пути мне попался цветастый платок. Интересно, кто тут прогуливался? Нашел место и время.

Впрочем, платок я подхватил и обвязал бедра. Кто его знает, вдруг на пути встречу какого путника? Прогулка нагишом меня не смущает, но… лучше тоже не нарываться.

Выйдя из пирамиды, я сделал глубокий вдох.

Кем бы ты ни была Муэрте-Катрина, решившая упрятать меня в Шибальбу, этот мир прекрасен. Я не создавал его, но я его люблю. Очень. И красоту Оутля осознаешь еще сильнее, чем раньше. Особенно после Шибальбы.

Землю накрыла ночь. Звезды сияли ярко и сумасшедше. Изнутри к горлу подкатил смех… нет, безумный хохот. Я хохотал, пока не выступили слезы.

Как меня ни пытались закрыть в Шибальбе – ничего не вышло. Я все равно вернулся.

От Пирамид Мертвых отразилось эхо. Жуткий хохот чудовища, выбравшегося из-под земли.

Я утер выступившую слезу.

– К делу, Тиош. Нас ждут великие дела.

На этот раз ответом была тишина.

Я зашагал вперед, бодро и уверенно. О прекрасный Оутль, как же сладко снова ступать по твоей земле!

В какой-то миг показалось, что кто-то смотрит мне в спину. Я уже почти обернулся, но в последний момент остановился. Нет, не стоит… Не зря все, кто приходит сюда с проводниками эс-калавера, уходят быстро и не оглядываются. Те, кто переступает границу миров и смерти, полны сюрпризов. И зачастую – неприятных.

Поэтому я пошел прямо и попытался себя убедить, что разочарованное шипение мне просто послышалось.

Чем дальше я продвигался, тем четче понимал: придется что-то придумывать. Конечно, меня не прогонят. Так или иначе, сюда постоянно прибывают подопечные. Пирамиды всегда кого-то приводят. Поэтому даже странный человек в цветастой набедренной повязке не вызовет шока. Но все равно… Будут вопросы. Одно дело, когда ты ничего не знаешь о мире, куда попал. И совсем другое, когда ты в нем изрядно успел наследить.

В небе загрохотало.

«Дождь, – мрачно подумал я. – Просто прекрасно».

И тут же чуть не споткнулся. В сезон Огненной Ящерицы не бывает дождя! Значит, сейчас время умчалось вперед? Или, наоборот, назад?

С неба начали падать крупные капли.

– Яйца птицы чочмо на ваши головы, – пробормотал я и помчался по пыльной земле.

Ничто так не бодрит, как прогулка ночью под дождем, по той самой пустыне, которая разделяет Пирамиды Мертвых и город.

Понятия не имею, сколько я бежал. Ноги начали уставать, дыхание сбиваться.

Но все равно, по сравнению с бешеной погоней в Шибальбе, это было совсем ничего. Вскоре вдали показались какие-то строения. Отлично.

Шумно выдохнув, я откинул со лба волосы и остановился. Даже под дождем казалось, что тело горит. Так и должно быть? Или это просто от бега?

Стряхнул капли с лица, и пальцы наткнулись на что-то странное слева. Засохшая корка? А… чочмо теперь его разберет. Видимо, с лицом какие-то проблемы, глядеть на себя было некуда. Ладно, будем надеяться, что не так уж все и плохо.

Через некоторое время я вошел в город, который сладко спал. В домах не горел свет. Собаки порой коротко лаяли и тут же смолкали. Тишина. Покой.

Я ступил на каменную дорожку. Собрался уже было идти к храму местного божества, там всегда можно укрыться, как что-то будто ухватило меня невидимой рукой и потянуло к одному из домов.

Едва поспевая за неведомой силой, я практически побежал. И остановился, только когда оказался напротив окна с резным подоконником.

А потом послышался женский крик.

* * *

Спустя час

– Значит, это Чилам? – уточнил я, мрачно разглядывая себя в зеркало.

После того, как меня потянуло внутрь дома, хозяйке пришлось со мной познакомиться.

Она оказалась симпатичной брюнеткой лет двадцати пяти, может, чуть старше. Все как надо: миловидное лицо, огромные карие глаза, пухлые губы. Высокая грудь, талия и бедра прекрасны своими изгибами, что так и просятся к мужским рукам. Отличная фигура для красивой женщины, а не засушенной летучей мыши.

Ее звали Роза. Чем-то даже похожа на царственный цветок. Поначалу картину подпортил испуг, но она быстро пришла в себя.

Впрочем, испугаться было чего.

Правая сторона моего лица была покрыта кровью. Смыв ее, я понял, что лучше не стало. Шрамы, свежие порезы и заплывший глаз. Но порадовало, что он есть. А перекошенная рожа и два почти здоровых глаза – это куда лучше, чем свежее лицо и одно отсутствующее око.

Видимо, тот, кто сюда попал, умирал не в своей постели. Здорово досталось парню.

Роза некоторое время смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова. Но потом взяла себя в руки.

И теперь, после ванной и повязки на половину лица, мы сидели на кухне и обсуждали сложившуюся ситуацию.

– Да, Чилам, – кивнула она. – Не ад, поэтому не надо переживать. Когда-то сама я точно так же попала сюда. Меня взял в подопечные местный портной Карлос. Он же и помог потом найти себя в этом мире.

– Да? И как именно? – поинтересовался я.

Ну да, Роза рассказывает все с самого начала. Я постоянно прикусываю язык, чтобы не брякнуть что лишнее. Пока хватает мозгов и актерского мастерства прикидываться просто парнем не отсюда, который не знает, что делать и как действовать дальше.

Слева что-то зашуршало. Я покосился, но ничего не увидел. Зато прекрасно ощутил присутствие чего-то нечеловеческого. Так-так… прекрасная Роза живет не одна?

– Сейчас не вспомню, были ли у меня раньше навыки шитья. Но Карлос делал такие потрясающие вещи, что я могла любоваться часами. И в какой-то момент попросилась ему помогать. Карлос не отказал.

Еще бы.

В Оутле будут содействовать. Помогать. В конце концов, именно на этом держится их мир. Здесь люди могут прожить те годы, которые отняли у них на Земле.

– Придется разочаровать вас, прекрасная сеньорита, но шить я не умею, – честно признался я. – Поэтому придется вам посадить меня разбирать бусины и перья птиц чочмо.

Роза рассмеялась:

– Ничего, я тоже не сразу стала хозяйкой «Сахарного черепа». Это нор…

Смех оборвался. Карие глаза чуть прищурились.

– Откуда ты знаешь, кто такие чочмо?

Придурок.

Поздравляю, Тиош, ты… полный придурок. Спалиться на такой мелочи. И не надо оправдываться больной головой.

Слева снова раздался шорох.

Я резко обернулся:

– Кто здесь?

– Никого, – тут же ответил чей-то голос.

Возникло щекочущее желание вскинуть руку и выпустить ловчую нить, но пришлось сдержаться.

Рядом вздохнула Роза. Явно не удовлетворена, что я оставил ее вопрос без внимания, но пока решила не цепляться. Уже хорошо.

– Чочу, – произнесла она, – покажись.

– А что мне за это будет?

– Лучше представь, что будет, если ты не вылезешь.

Тяжкий вздох. Шуршание. Из-под полки с разноцветными горшками для запекания мяса и овощей выкатился череп. С узорами эс-калавера, полыхавшими красным. В пустых глазницах светились алые огоньки.

Хранитель!

Охо-хо, как все непросто. Роза, значит, не обычная обитательница городка Чилам. Хранители сами выбирают у кого жить. Пусть с виду они не слишком грозны и частенько ведут себя как распоследние шалопаи, но силы у них немалые.

Хранители не боги, но в то же время существа высшего порядка. Они никому не подчиняются. Живут по-своему, имеют регулярный пропуск в Шибальбу и в любой момент могут подкинуть такую подлянку, что долго будешь выкарабкиваться из нее.

Но в то же время если Хранитель решил вас оберегать, то это большая удача.

Чочу подозрительно смотрел на меня.

– Он мне не нравится, Роза, – заявила эта мелкая зараза таким тоном, словно решала судьбу всего мира.

– Чочу, веди себя прилично, а? – хмыкнула его хозяйка.

А потом и вовсе подошла, мягко взяла череп в ладони и перенесла на наш стол. Поставила прямо в середине, в нескольких сантиметрах от моих пальцев.

Алые огоньки в глазницах ехидно взирали на меня.

«Неужто понял, кто я?» – пронеслась мысль, от которой стало немного не по себе.

Если так, то это может стать серьезной проблемой.

– Пусть ведет себя как хочет, – все же произнес я, разведя руками. – В конце концов, я здесь гость, а он – постоянный житель.

– Очень вредный постоянный житель, – заметила Роза и легонько щелкнула Чочу по затылку.

Чочу оскорбился до глубины души (интересно, где она у черепа?), но сменил гнев на милость.

– Хорошо, посмотрим, как ты будешь себя вести.

Но при этом взгляд не изменился. Не верит. Не исключено, что собрался делать гадости. Ладно, разберемся.

– Прости его. – Роза покачала головой. – Воспитание и Чочу разошлись ровно в тот момент, когда их дороги могли вот-вот пересечься.

– Ничего, переживем, – не стал я зацикливаться.

Пережили Шибальбу, переживем и остальное. В этом я не сомневался. Еще бы поспать, было бы вообще замечательно.

Но тут Роза внезапно огорошила:

– А ты помнишь, как умер?

…Дальше пришлось делать вид, что я ничего не помню.

Совсем не помню. И практически валюсь с ног. Роза оказалась девушкой милосердной. Постелила мне в маленькой комнатке, окна которой выходили на ту сторону, где располагалась пустыня. Та самая, по которой идут, чтобы оказаться возле Пирамид Мертвых.

Тьфу, откуда явился, туда и поселился.

Кошмар. Стихами заговорил.

Сразу же я, конечно, рухнул на постель и уснул. Но спустя определенное время внутри словно что-то щелкнуло. Будто кто-то шепнул: «Вставай».

Покрутившись с боку на бок, понял, что не усну. Припомнив парочку родственников птицы чочмо, я натянул выданную Розой одежду и тихонько выскользнул на улицу.

Хорошо, что хозяйка дома – портниха. Одежда нашлась. И, в общем-то, приличная. Темные брюки и рубашка из хлопчатобумажной ткани. Все свободное, отлично сидит. Можно даже немного поправиться.

Вдохнув полной грудью ночной воздух, я осознал, что дальше идти не стоит. Надо немного побыть в тишине и подумать.

Устроившись на ступеньках перед входом в дом, я уставился в даль.

Итак, что мы имеем?

Я, Тиош, некогда знатный шкодник с шикарными возможностями, нахожусь в Чиламе. Насколько я помню – это маленький, но вполне уютный городок на берегу Мексианского моря. Здесь тепло, шумно и почитают Муэрте-Катрину больше остальных. Но при этом… как бы это сказать, Оутль – в плане религии – крайне разнообразное место. Здесь не отталкивают чужих богов. Их принимают в одну большую дружную семью. Места всем хватает.

Именно так в свое время приняли меня и Максимона. Мы – разные, словно день и ночь. Но при этом удивительным образом похожи.

Я вдруг осознал, что жутко хочется курить. Мешок золотых и одну прекрасную деву за сигару с нуа-нуа. Боги – богами, а простые радости смертных никто не отменял. К тому же если кто покажет мне бога, который не курит нуа-нуа, не пьет кактусовую настойку и не соблазняет чужих жен и мужей, то слово даю – осыплю золотом с ног до головы.

Я пошевелил пальцами. Тут же возникло слабоватое зеленоватое сияние. Немного продержалось и померкло.

Я нахмурился. Это что за новости? Шибальба так серьезно подточила меня, что теперь не создать и сигары?

Кажется, у меня проблем куда больше, чем я предполагал. Восстанавливаться придется дольше, чем хотелось бы.

И тут же понял, что не особо-то и устал, когда бежал в Чилам. То есть с физическим состоянием все в порядке. А вот с тем, что дает хорошая концентрация койопы в крови – беда.

– Только из Пирамид Мертвых явился, а уже подавай ему всякие чудеса, – проворчал кто-то рядом.

Повернув голову, я увидел оказавшегося рядом Чочу.

Его глаза теперь тускло светились красным. Узоры только иногда вспыхивали алым.

– Когда я сказал, что ты мне не нравишься, то имел в виду, что ты мне очень не нравишься.

– Спасибо, что разъяснил, – поблагодарил я. – А то боялся что-то перепутать.

Чочу фыркнул.

Возле меня неожиданно оказалась сигара, завернутая в треугольный лист нуа-нуа. Вопросительно приподняв бровь, я посмотрел на череп. Тот снова фыркнул. Видимо, это означало: кури на здоровье, чтоб ты сдох.

– Ты лапушка, – заметил я и подобрал сигару.

А вот чтобы ее зажечь, койопы вполне хватило. Дурманный аромат тут же начал подниматься в небо. Затянувшись сладковатым дымом, я понял, что Чочу не такая уж зараза, какой хочется казаться. Нуа-нуа явно из личных запасов.

– Не подлизывайся, – мрачно ответил Чочу. – И давай сразу к делу: что тебе нужно от Розы?

Я чуть не закашлялся. Отец Земной и все его бесконечные любовницы! Ну что за вопросы?

– Ничего. Если ты заметил, я всего лишь ее подопечный.

Сказал, в общем-то, правду. Если я еще хоть как-то предполагал, что окажусь в теле человека из другого мира, то точно понятия не имел, к кому меня выведет. И то, что это оказалась симпатичная и добрая Роза, всего лишь большая удача.

– Я много чего заметил, – мрачно сообщил Чочу. – Как-то не слишком ты удивлялся всему тому, что она рассказывала. Да и меня быстро услышал. А еще, несмотря на твою перекошенную рожу, ясно, что ты не простой смертный.

– Тебе говорили, что твоя манера делать комплименты просто сногсшибательна?

– Череп не всех располагает к беседам.

– Кто бы мог подумать!

Чочу задержал на мне взгляд. И пусть нельзя как-то прищурить пустые глазницы, но я готов был поклясться: щурится и проклинает меня.

Да, точно. Вон как щекочет плечо. Легонько смахнув бытовое проклятие, я только улыбнулся. А потом снова затянулся сигарой.

– Послушай, кое в чем ты прав. Но могу хоть завтра пойти в любой храм… Пусть это будет бог, которому ты доверяешь, и поклясться.

– Поклясться в чем?

– Что не собираюсь причинять вред ни Розе, ни тебе.

Он задумался. Кажется, такой поворот дел его устраивал. Правда, глядя на эту костяную физиономию, я прекрасно понимал: просто не будет. Но лучше так, чем все время ожидать подлянки.

– Договорились, – наконец-то согласился Чочу. – Как раз совсем скоро Карнавал Мертвых. В эти дни каждая клятва становится нерушимой.

Я посмотрел на медленно поднимающийся от кончика сигары дымок.

– Принято.

– Так кто ты на самом деле?

– А ты, Хранитель? Что делаешь ты в доме хозяйки ателье по пошиву одежды?

Чочу явно хотел сказать какую-то гадость, но резко закашлялся.

Я сбил переливающийся зеленоватым светом пепел на землю и невинно посмотрел на череп.

Пауза затягивалась.

Было слышно, как трещат сверчки и ветер играет листвой деревьев. Даже собаки уже не перегавкивались между собой. Тишь да благодать. И говорящий череп рядом.

– Это долгая история, – заявил он таким тоном, словно я попросил рассказать его все грязные тайны Шибальбы. – Но… если кратко – это мое место. Я тут живу очень давно. Я знал портного Карлоса, хороший был мужик. И госпожу Чералани, которая взяла Карлоса под опеку.

– Так ты вроде доброго дедушки-смотрителя? – усмехнулся я.

– Следи за собой, – огрызнулся он.

– Прости-прости, – дал я заднюю, стараясь больше не посмеиваться.

Не стоит и правда умничать. Чочу не стал задирать нос… точнее, то, что от него не осталось. А я все не могу успокоиться.

– Прости, – повторил я. – Пребывание в Шибальбе портит характер. А у меня он и так не мед.

Красные огоньки вспыхнули торжеством.

– Значит, ты сам признаешь, что пришел из Шибальбы?

– Правда за правду.

Чочу перекатился поближе, так, чтобы было удобнее смотреть на меня. Я поколебался, но потом опустил раскрытую ладонь к нему. В следующий миг Чочу забрался на нее.

Я невольно крякнул.

– Ничего себе.

– Я хорошо питаюсь, – не смутился он.

– Но ты же череп.

– Это сейчас был комплимент или оскорбление?

Да уж. С этим не забалуешь. Языкастый до ужаса. С другой стороны, я никогда не держал на руках Хранителя. Ощущения были… странные. И тяжесть, и легкое покалывание; чувство, что держишь нечто, совершенно не принадлежащее этому миру.

– В общем, я был в дружественных отношениях с Домом Обсидиановых ножей. Они помогли мне перебраться сюда. Но при этом… как бы это сказать… закрепили за мной определенную территорию. И велели приглядывать за этим местом.

– Дом Обсидиановых ножей? – уточнил я, невольно передернув плечами.

Вот не люблю их. Не. Люблю. И есть причины.

– Они, – подтвердил Чочу. – Теска, племянник этой старой крысы Шок-Аху.

На моих губах появилась улыбка, а в груди – облегчение.

– И ты… закрепился?

– Разумеется. В Чиламе хорошо. К тому же к портным постоянно ходят красивые барышни. Знаешь, никому не придет в голову, что за ними подглядывает череп.

Я не выдержал и расхохотался.

– С тобой не соскучишься.

– Не люблю унылые морды, – хмыкнул он. – А теперь твоя очередь. Выкладывай.

Так как курить было больше нечего, а в дом не уйти, пришлось рассказывать.

– Что ж… Помнишь тройку странных Богов, которые не боги, и людей, которые не люди?

Чочу на мгновение замер. Кажется, он не мог поверить услышанному. А взгляд такой, что у меня по позвоночнику пробежал холод. Не самое приятное чувство, скажу я вам. Однако ничего не оставалось, как терпеть и ждать.

Если Чочу не вспомнит, то, может, и к лучшему. Если вспомнит… Придется рассказывать.

– Было трое, но ведь остался один, – наконец-то произнес он.

– Максимон, – прошептал я, и неожиданно под ногами дрогнула земля.

Мы с Чочу уставились на нее.

– Услышал, – сделал вывод я.

Что-то ткнуло меня под ребра. У Чочу не было рук, однако я готов был поклясться, что это его работа.

– Быстро рассказывай дальше. Неужто ты… Тиош?

– Сообразительный Хранитель, – одобрил я. – Впрочем, тут не нужно думать долго. Нантат не видели даже мы. Да и какой настоящий облик у Озера Душ?

Чочу молчал.

Ему, кажется, было нечего сказать. Он ожидал чего угодно, только не этого. Что один из недобогов-недолюдей окажется в его доме. Пусть он не знал меня до этого. Но если Максимон шастает по близости, то понять, что я слеплен из подобного теста – несложно.

– И что дальше, Тиош? Где ты был?

– Гулял по Шибальбе. Знаешь, весьма неплохое местечко. Правда, я бы не отказался от морского побережья.

– Тиош-ш-ш-ш… – прошипел Чочу, явно желая меня стукнуть.

– Ладно-ладно, – не стал возражать я. – Мы жили весьма неплохо. Особенно я и Максимон. Так уж вышло, что мы оба знатные оболтусы, но достаточно обаятельны для того, чтобы нравиться людям. Я не знаю, откуда мы пришли. Собственно, в Оутле это обычное дело, поэтому никто не удивился. Максимон как-то сразу почувствовал землю. Тьму. Все то, что вызывало в человеке древние инстинкты. Мои же способности постоянно менялись. То шел дождь, стоило только этого пожелать. То замедлялось время, если хотелось продлить прекрасный миг. Моей бедой стало то, что способности как приходили, так и исчезали. Но в какой-то момент я понял, что смогу… оживлять.

– В мире, где все начинается со смерти? – немного помедлив, спросил Чочу.

– Именно в нем, – кивнул я. – Я мог задержать человека у последней черты, не дав спуститься в Преисподнюю. К тому темному туннелю, из которого никто и никогда не возвращается.

Чочу обдумывал сказанное.

Да, я много раз слышал все эти доводы. И что Оутль всего лишь перевалочный пункт. И что нельзя нарушать порядок вещей. И что ничего хорошего не будет. Но… когда умирает ваш близкий человек, пусть и не страдая, слишком ли важен этот самый порядок вещей?

– И что случилось? – наконец-то спросил он.

В это время скрипнула дверь.

– Нашли время для беседы, – раздался голос Розы. – Марш спать! Завтра безумный день!

Глава 5. Платье из скорпионов

– Роза, что-то на тебе лица нет, – заметила мама Замба, глядя на меня поверх очков.

– Карнавал, хлопоты, всего одна чашка кофе, – отмахнулась я, проходя мимо.

Но в коридоре все же глянула на себя в зеркало. Не зря мы сюда его повесили. Как показывает практика, все клиентки норовят заглянуть в него, как при входе, так и покидая «Сахарный череп».

И вот сейчас оно пригодилось.

Личико бледненькое, глазки мутные, на лбу отпечаток глубокой печали. Печали и осознания, что я понятия не имею, что дальше делать со своим подопечным.

Во-первых, я ожидала несколько другого. Не то чтобы сильно пугал его вид: раны заживут, но все равно как-то не по себе. Во-вторых… господи, это взрослый мужчина, который не слишком расстроен, что умер! Вроде и хорошо, что не надо оказывать психологическую помощь, но с другой стороны – где гарантия, что помощь не понадобится мне?

Чутье буквально кричало, что он опасен. Что у меня будет масса проблем. Несмотря на помятый вид, от подопечного исходили упругие волны странной силы, и становилось не по себе.

А еще вдруг стало ясно: от кого-то подобное я уже ощущала. Только вот от кого?

– Роза, там должна приехать Росита, – затараторила вышедшая с ящиками мишуры Мария. – У нас к встрече все готово.

Я поморщилась и кивнула.

– Спасибо, дорогая.

…только Роситы сегодня не хватало. Юная девушка, дочка мэра Чилама. Сеньорита вселенской красоты и вселенских же запросов к швее.

– Я хочу блистать, сеньорита ди Муэртос. Вы же понимаете, иных вариантов не может быть. Мой костюм должен запомнить весь карнавал.

Ничего не оставалось, как кивать и поддакивать.

Я обожаю сложные задачи. Они вызывают азарт и жажду доказать, что все возможно. Но когда клиент сам не знает чего хочет, а ты должна ему предлагать и предлагать – это утомляет.

Выйдя на улицу, я увидела приближающуюся повозку Паоло. Отлично, ткань сейчас будет. Может, капризной Росите что-то понравится. В конце концов, до Карнавала Мертвых осталось всего ничего.

– О, да благословит вас Муэрте-Катрина, – поприветствовал меня Паоло, останавливаясь рядом. – Как проходит подготовка к Карнавалу Мертвых, Роза?

– Так, словно все эс-калавера вдруг надумали дать клятву барону Замди, – хмыкнула я.

– Поверь, я бы посмотрел на это, – рассмеялся Паоло, спрыгивая на землю.

В свои пятьдесят с лишним он выглядел удивительно недурно. Худой, жилистый, энергичный. Неудивительно, что на него засматриваются разные вдовушки.

Подхватив несколько рулонов, Паоло посмотрел на оставшуюся в повозке коробку.

– Роза, возьми-ка это. Если понравится – подарю.

Я приподняла бровь, однако коробку подхватила. Мало ли… Паоло обычно ерунды не предлагает. Ноша оказалась легкой, внутри что-то шуршало.

Стоило вернуться в мастерскую, как Мария и Марта тут же кинулись к Паоло разбирать ткань.

Воздух тем временем наполнился ароматом кофе. Мама Замба принесла какие-то специфические зерна, а потом сама с утра молола их.

– Что это за жизнь, если ты не можешь себе позволить чашку крепкого кофе и отличную сигару? – говорила она.

Я осторожно поставила коробку на свободный от вещей стол. Хотела было открыть, но что-то остановило. Пусть Паоло сам открывает.

Ко мне подошла мама Замба, держа в одной руке чашку кофе, в другой – сигару. Благодаря умению удерживать пепел в воздухе она сумела выбить у меня разрешение курить в помещении.

– Что у нас интересного?

– Сейчас Паоло все расскажет, – ответила я, покосившись на него.

Сестры и Шима окружили его, засыпая вопросами. Что ж, им тоже нужен перерыв, пусть пообщаются.

– А как подопечный? – невинно уточнила мама Замба. – Или это подопечная?

Я заколебалась, стоит ли рассказывать. Это в порядке вещей, никто ничему не удивится. Коренные народы вроде вугу способны рожать детей и потом умирать, в отличие от нас – тех, кто пришел из другого мира после смерти. Ну и эс-калавера тоже живут по своим законам.

– Подопечный, – ответила я, понимая, что скрывать нет смысла. – Появился только вчера.

– Хорошенький? – невинно уточнила она.

Я припомнила разукрашенную физиономию «хорошенького» и закашлялась.

– Надеюсь, не все потеряно, – с пониманием произнесла мама Замба, с трудом сдерживая улыбку. – Но если что, всегда можно попросить Муэрте-Катрину нанести на его лицо вечный макияж.

– Это в крайнем случае, – заверила я. – А вот то, что нам надо идти и регистрироваться – это факт.

– Возьмите вторым именем бога-покровителя дня, – вдруг серьезно сказала мама Замба. – Перед Карнавалом Мертвых важна каждая деталь.

Я задумалась, а потом кивнула. Лишним не будет. Только надо посмотреть, кто там был по Долгому Счету Дней, когда появился подопечный.

– Эй, прекрасные сеньориты, ваша хозяйка себе места не находит! – раздался голос Паоло. – Я не могу больше заставлять ее ждать.

Оказавшись возле нас, поставщик только всплеснул руками:

– Еле вырвался, прошу помиловать!

И тут же подойдя к коробке, открыл ее.

– Ну что, Роза, пригодятся ли тебе такие… украшения?

Глянув на содержимое, я на некоторое время потеряла дар речи.

Это были скорпионы. Лаково-черные, словно вырезанные из обсидиана. Клешни и панцири слабо отражали свет, который словно сам тянулся, чтобы оказаться в плену этой жуткой черноты.

Огненно-алые полосы на боках и хвостах напоминали языки пламени.

Смотреть на это было немножко страшновато. Словно позади меня оказался Максимон и, положив руку на плечо, шепнул проклятие. Обернуться нельзя, а стоять на месте – верный путь к гибели.

Девчонки тоже подошли к нам и теперь заглядывали.

– Ох, страшно-то как… – пробормотала Марта.

– Но если клиент захочет, то можно, – возразила Шима, задумчиво глядя на коробку. – Они ведь небольшие, даже на ладони поместятся два.

Я хмурилась и размышляла.

В мире, где череп может быть украшением, скорпионом испугать сложно. Но вот смотрю я на этот… подарок и ощущения какие-то странные.

Медленно провела рукой над замершими навеки в коробке скорпионами. Вроде бы ничего такого. Но в то же время кажется, что есть в них нечто вязкое и тягучее. Оно оплетает пальцы невидимыми нитями и не дает отойти.

– Откуда это у тебя? – тихо спросила я.

– Один из охотников за редкостями подкинул, – хмыкнул Паоло. – Нашел их в пустыне у одного из заброшенных храмов. Собрал и привез, потом отдал мастеру на обработку.

Я все же подхватила одного скорпиона за клешню и приподняла. Мертв. Давно. И держится благодаря смоле и лаку. Действительно всего лишь элемент декора.

Только вот… Я покосилась на Паоло.

– Но ведь ты потратился на обработку. Почему тогда подарок?

Он покачал головой.

– Потому что у меня нет больше знакомых, которые смогут превратить их во что-то дельное. Плюс перед Карнавалом Мертвых принято просить прощения у предков и делать хорошие дела. А я, знаешь ли, набожен.

Услышав последнее слово, мама Замба хмыкнула:

– Роза, бери. Сейчас такое уж время, что хорошее дело вызывает подозрения, а подарок – вопрос: «Что ты от меня хочешь?»

– Такая жизнь, – философски отметил Паоло.

Я собралась ответить, но заметила в окне мелькнувший экипаж дочери мэра.

– Все по местам, к нам едет богатая и капризная клиентка.

Девчонки поняли без разговоров и метнулись на свои места. Мама Замба хмыкнула и направилась варить кофе для Роситы.

Паоло понятливо кивнул:

– Роза, я пока съезжу к ткачам Сиото, потом вернусь.

После этих слов он испарился так быстро, словно и не стоял тут.

Я сделала глубокий вдох и пошла встречать Роситу. Что ж, Паоло и моих работниц можно понять. Общаться с теми, кто себя считает повыше простых людей, не слишком комфортно. И пусть Росита не тычет этой разницей в лицо, но все равно от подсознательных ощущений никуда не деться.

Она приехала одна. Боевая девушка, двадцать лет, но не признает никакой охраны. Сеньору мэру вечно головная боль: уследить за дочерью, которая так и норовит показать характер. Хотя и дочь она ему так… Но это другая история.

– Добрый день, сеньорита ди Муэртос! – звонко поздоровалась Росита, подходя ко мне.

Белозубая улыбка сверкнула на смуглом лице. В темных глазах азарт. Платье винно-красного цвета идеально облегает фигуру. Черные косы короной уложены на голове. Неудивительно, что парни заглядываются.

– Добрый день, сеньорита ди Лопес, – улыбнулась я. – Проходите, мы вас ждем.

– Как продвигается подготовка к Карнавалу Мертвых?

– С благословения Муэрте-Катрины, – обтекаемо ответила я.

Я хотела ее провести в кабинет для обсуждения, но Росита пожелала говорить в зале швей.

– Вы же знаете, как я люблю смотреть, – невинно произнесла она. – Это же настоящее волшебство, когда из ткани и бусин получается произведение искусства.

Чочмо с тобой, золотая девочка. Хочешь смотреть – смотри. Хотя, конечно, будь кто другой на твоем месте, получил бы отказ. Мы все же не на ярмарке мастеров.

А потом произошло то, чего я больше всего опасалась.

Росита фонтанировала эмоциями, рассказывала, как хочет выглядеть, но при этом… ни капли конкретики.

Я вежливо улыбалась, кивала и чувствовала, что еще чуть-чуть и все – мышцы не смогут стереть эту проклятую улыбку. Так и приду домой. И на этот раз от меня уже шарахнется подопечный.

– Ох, это все так тяжело! – Росита покачала головой и всплеснула руками. – Я целыми ночами не сплю, думаю все. А в голову не приходит ничего толкового!

«Может, надо голову заменить? – мысленно отметила я. – Тогда и дело пойдет на лад?»

Но, разумеется, ничего подобного говорить не стала.

– Не расстраивайтесь, сеньорита ди Лопес. Мы обязательно сделаем все в лучшем виде.

Фраза получилась до ужаса казенной, но Росита меня уже не слушала. Взгляд темных глаз был направлен в одну точку. Я не сразу поняла, что она там высматривает.

Обернулась.

Росита в этот же момент вскочила и подлетела к открытой коробке со скорпионами.

– Боги Оутля, что это?

В груди кольнуло. Пронеслось чувство, что не стоило оставлять все это на виду. Однако лицо Роситы было озарено восторгом, и не оставалось ничего, как встать и подойти.

Очень надеюсь, что она не попросит нанизать их на нить и сплести что-то наподобие кольчуги. Только вот взгляд темных глаз давал понять, что легко я не отделаюсь.

Поэтому пришлось отвечать:

– Это декоративные скорпионы.

Росита охнула и приложила ладони к разрумянившимся щекам.

– Хочу. Сеньорита ди Муэртос, я хочу с ними платье!

* * *

– Какая мерзкая рожа, – прокомментировал Чочу.

– На себя посмотри, – раздраженно бросил я, шипя от боли и пытаясь пристроить повязку на глаз.

Нет, человеческая плоть слаба. А при определенных изъянах еще и страшна, как набравшаяся кактусовой настойки Шок-Аху.

Роза ушла на работу.

Мне же пока ничего не оставалось, как находиться в доме. Во-первых, мне должны выдать документы. Во-вторых, не исключено, что, выйдя в одиночестве, напорешься на кого-то из старых знакомых. Враждебно настроенных старых знакомых, которые будут не восторге от встречи с тобой.

А еще… как ни крути, но с правым глазом все же проблемы. Я был слишком оптимистичен, решив, что раз тело почти новенькое, то и мои увечья в прошлом. Видимо, Тьелль обладает какими-то особенными силами. И что забрал, то забрал. Сволочь.

В остальном доставшаяся мне оболочка была вполне годной. Когда сойдут синяки и отёк, то будет даже симпатично. Единственное, что было и так понятно: мне досталось тело северянина. Ничего общего с жителями того же Чилама. Светлая кожа, почти белые волосы длиной до плеч. Какая-то вязь татуировки на правом плече. Что она значит – убейте, не знаю.

Кем был хозяин этого тела в прошлой жизни? Не прихватил ли он сюда какой-нибудь кармический долг, который будет тянуться за мной и тут? Не то чтобы я хорошо разбираюсь в том, как сюда являются подопечные, но сам факт.

Чужое тело – это не просто одежда. Тут могут быть сюрпризы, которые потом заставят серьезно понервничать.

«Придется после получения имени и документов все же сходить в местные храмы, – мелькнула мысль. – Придется хоть с кем-то договориться о сотрудничестве. Ну или… если ничего не вызовет доверия, попробую вызвать Максимона. Он обмануть и надурить пытался еще на заре нашей дружбы, однако… это скорее было забавной игрой, чем желанием причинить вред».

Отвернувшись от зеркала, я посмотрел на Чочу. Тот довольно ухмылялся.

Пока Розы не было в доме, он показывал свой отвратительный характер во всей красе.

– Ну, каково, Тиош, оказаться в теле смертного?

– Получше, чем в Шибальбе, – ответил я.

Потом шевельнул пальцами, пытаясь вызвать привычные зеленые искры. Миг – едва заметная изумрудная рябь. И тут же ничего нет.

Дело дрянь.

Как восстанавливаться?

Легкая паника подступила к горлу. Осознавать, что растерял все, было неприятно.

Мотнув головой, приказал себе успокоиться. Тихо. Ничего не начинается и ничего не заканчивается, все находится в бесконечном круге трансформации. Значит, если я потерял что-то сейчас, то непременно отыщу нечто равноценное в будущем.

– Все плохо? – поинтересовался Чочу.

Пусть он не мог читать мыслей, но прекрасно видел выражение моего лица.

– Не слишком хорошо, – кивнул я. – Мне нужно восстанавливать форму.

Возле Чочу тут же появилась сигара, которая спустя миг оказалась в его зубах. Воздух наполнился ароматом нуа-нуа. Так-так, мало того, что никого не уважает, жрет без меры, так еще и дымит как дрянной костер, в который бросили мертвую сакуйю.

Первыми пошли в ход книги. У Розы оказалась отличная библиотека. От кого бы она ей ни досталась, спасибо.

Только вот беда: ничего про колдовство, магию и богов. Все больше книги по швейному ремеслу, растениеводству, медицине, энциклопедии и путеводители по Оутлю. Ну и еще художественная литература: детективы про эс-калавера. Даже ни одного романчика про жаркие чувства. Непривычно.

Я плюхнулся в кресло и постучал пальцами по крышке стола.

Провал, Тиош. Думай-думай-думай. Все не просто так. Если тут дверь закрыта, нужно срочно искать окно.

Мой взгляд упал на синюю книгу с тисненной золотом обложкой. Так, а что тут выглядывает у нас?

Подцепил пальцами уголок картонного прямоугольника и вытянул на волю. О как, Долгий Счет Дней, он же цолькин. Календарь древних народов, одних из тех, с кем когда-то воевали пропавшие ольтеки.

Огромный круг, разделенный на треугольники. В каждом треугольнике – свой символ. День-знак, кин по Долгому Счету Дней. Тридцать кинов – один тун. Двенадцать тунов – один вактун. Двенадцать вактунов – один мшктун. Мшктун – цикл, когда солнце обходит по кругу весь Оутль и мир погружается во тьму. Приходит Самая Долгая Ночь. Никто не знает, сколько она длится. Но именно в это время случаются все перемены. И могут они быть как хорошими, так и плохими.

В такую ночь пришли и мы с Максимоном. Не помня прошлого, но стремясь в будущее. Ну и Нантат. Только вот мы всегда прекрасно понимали: Нантат рядом просто из-за какого-то совпадения. Озеро Предков и два оболтуса с необычными возможностями очень плохо сочетаются.

Так, а что тут? У каждого кина есть свой покровитель. Может, хоть тут будет подсказка?

Я скользнул пальцами по рифленой поверхности цолькина.

– Шестой кин Дождливого Ягуара, – раздался голос Чочу, который тут же возник на столе. – Я предложил Розе обвести его в Долгом Счете Дней, как день, когда пропало наше спокойствие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Шибальба – название Преисподней у майя.

Вернуться

2

Копал – смола, используется как благовоние у мексиканских индейцев.

Вернуться