Олег Бубела
Воин

Глава 1
Враг или друг?

Побродив немного в запутанных дворцовых коридорах, я выбрался наконец во внутренний двор и с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух. Все сложилось просто замечательно, думал я, стоя на ступеньках перед входом и наблюдая за сгущавшимися сумерками. Алону довез, с ее отцом проблему уладил, теперь можно вздохнуть спокойно и отправиться решать свои проблемы. А какие они у меня? Да их просто бесконечный список! И найти мастера Лина, чтобы подтянуть свои бойцовые навыки, и с моей магической бездарностью нужно что-то решить, а то силы до фига, а знаний практически никаких, но перед этим подыскать себе нормальное жилье, и еще…

Короче, я понял, что весь список за один заход точно не осилю, поэтому решил разбираться с проблемами по очереди. Первым делом мне нужно было найти мастера Лина, что наверняка будет непросто сделать в таком большом городе. Хотя, если его знают далеко за пределами Марда, то местные уж непременно должны быть в курсе того, где он обитает. Ладно, с этим разберусь, а сейчас нужно забрать лошадь и сваливать отсюда, пока не начались дополнительные проблемы с монархами. У меня впервые за долгое время было настолько радостное настроение, что совсем не хотелось его портить, утоляя любопытство королей. Нет уж, пускай Алона сама отдувается!

Сойдя со ступенек, я повернул направо, так как прекрасно помнил, куда увели наших лошадей. Проходя мимо черного хода, я увидел, как из него выходят донельзя хмурые гномы во главе с Шариноном. Видимо, все-таки здорово стражники у городских ворот потрепали им нервы. Поймав на себе хмурый взгляд командира королевских гвардейцев, я остановился и задумался. Да, я с ним довольно поганенько поступил в гостинице, так что Шаринон мог затаить большую обиду. Оно мне нужно? Надо подумать.

С одной стороны, мне было абсолютно наплевать на его мнение, но с другой – а вдруг я когда-нибудь соберусь наведаться в Гномьи горы? Ведь Шаринон – совсем не мелкая сошка, которую можно просто сбросить со счетов. Он мало того что командир королевских гвардейцев, так еще и друг самого короля гномов, поэтому может принести мне много неприятностей в будущем… Ладно, о чем тут вообще думать? Сам напортачил, сам и подотру! Как я там говорил Алонке: больше друзей, чем врагов? Сейчас мы это и проверим.

Подойдя к группе гномов, я остановился перед командиром и спокойно произнес:

– Здравствуйте, Шаринон. Спешу вам сообщить, что доставил Алону ее отцу в целости и сохранности, так что теперь вам уже не о чем беспокоиться.

Гном в ответ только хмуро посмотрел на меня. Видимо, ему очень не понравилось то ощущение, когда тебя держат за шкирку, как беспомощного щенка. Прекрасно могу это понять, на себе испытал.

– Пользуясь случаем, – продолжил я, глядя гному в глаза, – хотел бы извиниться за тот инцидент на постоялом дворе, когда я принял вас за наемников Каштарха. Надеюсь, вы не будете держать на меня зла за это?

Шаринон все так же хмуро молчал, опустив глаза в землю. Понятно, обида была слишком сильная, но я хотя бы попытался.

– Значит, вы не принимаете мои извинения, – констатировал я. – Что же, я прекрасно понимаю ваши чувства… Желаю вам всего хорошего.

Я коротко поклонился и направился к конюшне, но меня догнал злой голос гнома:

– Зачем тебе извиняться, маг? Что тебе до наших обид?

Остановившись, я развернулся и удивленно посмотрел на Шаринона. Он со злостью уставился мне в глаза. Причины этого чувства мне были понятны, вот только его сила вызывала недоумение. Неужели то недоразумение смогло оставить такой большой рубец на психике гнома?

– Просто я хочу, чтобы между нами не было никакой вражды, – пояснил я. – У меня и так врагов хватает, и видеть вас в их числе мне будет очень неприятно. И, кроме того, мне действительно жаль, что пришлось так поступить с вами. С моей стороны это было весьма опрометчивым поступком, за который я и хотел извиниться.

Гном, глядя на меня с той же злостью, отрицательно покачал головой:

– Ты лжешь, колдун. Такие, как ты, не испытывают сожаления. Вам плевать на наши чувства, вы всегда смотрите на нас, как на неразумных животных! – Шаринон все больше распалялся. – Ты думаешь, что раз обладаешь силой, то тебя все боятся? Так вот, это не так! И если бы не приказ моего короля, я бы вонзил тебе клинок в сердце, чтобы ты сдох на моих глазах, сволочь!

Мда… Как все запущено. Видимо, кроме меня, был еще некто, в прошлом поступивший с ним подобным образом. Иначе с чего этому гному так ненавидеть всех магов? Ненароком я наступил ему на больную мозоль и теперь совершенно случайно нажил себе еще одного врага. Интересно, кто же его так унизил, что он диким зверем смотрит на всех магов, и что теперь делать мне? Повернуться и уйти будет проще всего, но кто знает, как это откликнется в будущем? Живых врагов за спиной оставлять нельзя, а командир королевских гвардейцев теперь точно попал в список врагов, и при первом же удобном моменте, когда его не будет связывать приказ короля, воткнет в меня клинок. Ну, по крайней мере, попытается. Конечно, есть один вариант, который может помочь разрешить эту сложную ситуацию, но он будет для меня весьма неприятным и слегка болезненным… Ладно, попробую рискнуть, ведь мне к боли не привыкать!

Я медленно подошел к Шаринону, стоявшему в окружении своих людей, и взглянул прямо в его глаза. Там плескались только ненависть и боль. Эти эмоции, испытываемые гномом, я сейчас ощущал весьма отчетливо, поэтому не стал медлить, развел руки в стороны и тихо сказал ему:

– Бей!

Кулак гнома пронесся смазанным контуром и ударил меня в челюсть. Я пошатнулся, видя, как вокруг мелькают яркие звездочки, но затем выровнялся и все так же, не опуская рук, произнес в перекошенное яростью лицо Шаринона:

– Бей!

Еще один удар в лицо заставил меня упасть на землю. Я попытался подняться, но удары следовали один за другим, не давая мне прийти в себя. Пару весьма болезненных пинков я получил ногами в живот, разбитые губы сочились кровью. Не сопротивляясь, я просто лежал на земле, а гном молотил меня, словно отбивную. Через несколько минут избиение прекратилось. Открыв глаза, я понял, что это просто гвардейцы оттащили от меня своего командира, а он, хрипя от ярости, вырывался из их рук, чтобы еще раз достать ненавистного мага.

Медленно и с большим трудом поднявшись, я сделал несколько шагов в сторону Шаринона, пошатываясь и борясь с головокружением. Все-таки здорово он мне навалял! Я только порадовался, что успел хорошенько просчитать его психологию, перед тем как осуществлять задуманное. А ведь все было проще некуда – этот гном, даже находясь в такой ярости, просто не смог бы достать свой клинок, видя перед собой безоружного. А его кулаки смертельного удара мне нанести не могли при всем желании.

Подойдя к Шаринону, я сплюнул кровь из разбитых губ и сказал его людям:

– Отпустите его.

Командир уже и сам перестал дергаться, видя меня перед собой, избитого, окровавленного, но все еще смотревшего ему в глаза без злости. Гвардейцы осторожно отпустили своего командира, и тот, все еще тяжело дыша, окатил меня яростным взглядом и крикнул:

– Давай, колдун, убей меня! Чего ждешь?!

Я лишь посмотрел на него с сочувствием и пониманием, а затем все так же развел руки в стороны и спокойно произнес:

– Бей.

Гном сжал кулаки и шагнул ко мне. Я не отшатнулся, а застыл на месте, ожидая новых ударов. Но их не последовало. Шаринон стоял напротив меня, на расстоянии вытянутой руки, и смотрел мне в глаза. Я видел, что ярость в нем уступает место недоумению, и нисколько не мешал этому процессу. Наконец кулаки гнома разжались, и он выдохнул:

– Ты ненормальный!

Я все так же смотрел на него с жалостью и сочувствием, не спеша отвечать. Вскоре и недоумение у гнома прошло, оставив после себя только тоску и опустошение.

– Зачем? – тихо спросил Шаринон, опустив голову.

– Тебе это было нужно, – ответил я, опуская руки. – А мне не привыкать… Мне в последнее время очень часто доставалось.

Шаринон поднял на меня глаза и констатировал:

– Нет, ты точно ненормальный! Я же мог убить тебя!

«Ха! Еще чего! Недаром же я несколько лет в вузе психологию изучал», – ехидно подумал я, а вслух произнес:

– Но тебе стало бы легче?

Гном снова опустил глаза в землю, а я вздохнул и опять сплюнул кровь, чувствуя, как в моем теле активизировались процессы заживления. Я их немного притормозил, чтобы не смазать нужного впечатления у гнома, и спросил командира:

– Как его имя?

Тот удивленно поднял на меня взгляд:

– Кого?

– Того мага, который причинил тебе столько боли. Как его зовут?

– А откуда ты… – начал Шаринон.

– Об этом было нетрудно догадаться, – перебил я его.

– Но зачем тебе это знать? – глухо спросил гном, хмуро глядя на меня исподлобья.

Видимо, воспоминания причиняли ему немалую боль.

– Нужно, – твердо ответил я. – Вдруг встречу когда-нибудь, тогда можно будет поговорить с ним по душам.

Теперь все зависело от гнома. Если он не пойдет на контакт, тогда абсолютно все мои усилия были напрасными. Но гном тяжело вздохнул и оглянулся на своих людей. Те все поняли и тактично отошли в сторонку, занявшись своими лошадьми и давая возможность нам с Шариноном поговорить наедине. Когда бойцы удалились, гном тихо сказал, не поднимая взгляда:

– Глод. Его имя Глод.

– Что он тебе сделал? – решил уточнить я, раз уже пошел такой откровенный разговор.

– Он убил мою дочь.

Теперь мне стало понятно, почему он готов кидаться на каждого мага, которого увидит. Такие раны не лечатся, и даже я здесь бессилен помочь. Командиру можно лишь посочувствовать, но вряд ли мое сочувствие его утешит.

– Когда это случилось?

– Десять лет назад, – тихим голосом сказал Шаринон. – Именно тогда Глод появился в нашем королевстве. В то время у нас в горах возникла проблема с ядовитыми насекомыми в шахтах. Сперва мы боролись с ними обычными средствами, но вскоре стало ясно, что это не помогает, мелких тварей становилось все больше. Появились первые жертвы, и тогда король понял, что нужно либо полностью закрывать несколько разработок, либо искать иной вариант. Вот так и возникла идея нанять мага, чтобы он избавил горы от паразитов. Наш гонец отправился в Кальсот – ближайший крупный имперский город, в котором была Академия магии. Договорившись там о помощи, гонец вернулся с этим колдуном. К тому времени количество жертв перевалило за пятый десяток. Глод оказался сильным магом, ему не составило труда очистить зараженные ядовитыми насекомыми шахты. За это он потребовал поистине гигантскую сумму и возможность две недели побыть в королевстве. Король выплатил все до медяка и разрешил спасителю пользоваться гномьим гостеприимством, не предполагая, к чему это приведет. А этот урод стал ловить наших девушек и насиловать. Одной из его жертв стала моя дочь, ей в тот момент было столько же, сколько сейчас Алониане. После ночи издевательств он отпустил ее живой, но она не смогла перенести такого позора и покончила с собой, спрыгнув со скалы… В это время я был на границе, но слухи доходят быстро…

Голос Шаринона прервался. Я машинально положил ему руку на плечо, ободряюще его сжав. Гном посмотрел мне в лицо, и я увидел, что в его глазах блестят слезы.

– Не нужно… – начал было я, но гном решительно продолжил свой рассказ:

– Когда я, узнав о происшедшем, вернулся в столицу, то не застал эту тварь. После десятка жалоб король приказал Глоду убираться прочь и больше никогда не появляться на наших землях. Я кинулся вслед за ним и настиг мага почти на имперской границе… Я так и не смог его убить. Он с легкостью обезоружил меня своей проклятой магией, а потом просто подвесил на невидимых путах и стал, смеясь мне в лицо, рассказывать, что проделывал с моей дочкой…

Плечи Шаринона опустились, а по лицу прокатились несколько слезинок. Он долго не мог заговорить, а я не торопил его. Наконец, собравшись и вытерев скупые слезы, гном закончил свой рассказ:

– Он оставил меня привязанным к дереву и просто уехал, сказав напоследок, что ему не интересно меня убивать. Мои люди нашли меня только через трое суток, когда я уже начал бредить от жажды. Только мое бессилие не позволило мне ринуться за ним… Меня привезли в столицу, а потом долго лечили… Его величество запретил мне даже думать о мести, сказал, что такого умелого командира он больше не сумеет найти. С тех пор я живу лишь потому, что надеюсь еще раз увидеть этого ублюдка и убить его.

Гном опять сжал кулаки. Я прекрасно понимал его ненависть. Мне было даже страшно подумать, сколько же лет он жил, терзаемый этим чувством. Я положил руку на его второе плечо и тихо сказал:

– Прости, я не знал.

Гном только обреченно махнул рукой.

– Клянусь своей кровью, – я посмотрел ему в глаза. – Если я встречу Глода, то убью его!

Гном удивился:

– Но вы же с ним одного племени?..

– Не суди весь народ по одному человеку. Я же не сужу о гномах по Каштарху… А таким извращенцам, как Глод, вообще не место среди живых.

Гном пристально смотрел на меня, а я даже не мог просчитать, какие мысли ворочались в его голове, поэтому лишь отпустил плечи Шаринона и не мешал раздумьям. Через долгую минуту моего тщательного изучения он произнес:

– Спасибо, маг. Знай, я больше не держу на тебя зла за прошлое.

– Меня зовут Алекс.

– Спасибо тебе, Алекс.

Гном протянул мне руку, и я ее пожал, получив такое же крепкое рукопожатие в ответ. Теперь своим врагом он меня не считал, а значит, нужно еще немного закрепить успех.

– Шаринон, у меня к тебе будет небольшая просьба.

– Говори.

– Можешь немного присмотреть за моей сестренкой? Научить ее постоять за себя, а то, чувствую, она только арбалетом и умеет владеть. Помочь иногда дружеским советом, поделиться своим опытом, выслушать…

– Могу, – ответил Шаринон. – Но я не знаю твою сестру. Кто она?

– Это Алона, – расплылся я в улыбке. – Мы всего два дня как породнились, а я уже начинаю волноваться, как же она будет обходиться без меня… Так как, поможешь?

Гном не открывал рот, не выкатывал глаза, отчего я зауважал его еще больше. Он просто кивнул и заверил меня:

– Я позабочусь о принцессе.

– Спасибо! – искренне поблагодарил его я и добавил: – Выслушай мой совет: научись жить без мыслей о мести. В этом тебе очень может помочь Алона, только будь с ней рядом. И поверь, ненависть не всегда будет давать силы к существованию. Когда-нибудь она уйдет, оставив после себя лишь пустоту в твоей душе, а с ней будет жить еще тяжелее.

Я протянул гному руку на прощание, и тот ее пожал, внимательно глядя мне в глаза. Я только усмехнулся и сказал:

– Не ищи во мне того, чего нет. Я действительно не вполне нормальный, но мне это ничуть не мешает. До встречи, друг!

Я развернулся и пошел к конюшне, а Шаринон за моей спиной тихо ответил:

– Удачи, Алекс!

Улыбнувшись, я продолжил свой путь. Зайдя за угол, я увидел вдалеке большой деревянный сарай, и по донесшемуся до меня запаху понял, что не ошибся с выбором направления. По пути я позволил своему организму восстанавливать все повреждения, нанесенные мне гномом. Все оказалось гораздо проще, чем я предполагал, когда давал гному себя избивать, и в итоге мои повреждения ограничились синяками на лице, кровоподтеками и сильно разбитыми губами. Мне сильно помог мой защитный кокон, который не только спас ребра от пинков жесткими сапогами, но и уберег внутренности, хотя полностью все удары не погасил. Так что разбитое лицо – это довольно небольшая плата за дружеские отношения с командиром королевских гвардейцев, тем более что для меня залечить его – сущие пустяки, а гном наверняка еще долго теперь будет переживать, что избил невиновного. Ничего, пусть помучается, ему полезно.

Когда я дошел до конюшни, то уже полностью заживил губы, да и припухлости с лица стали медленно сходить. Приметив невдалеке корыто с водой, я подошел к нему и смыл кровь с лица, пожалев, что несколько капель все же попало на одежду. Нужно будет обновить гардеробчик, прежде чем соваться к мастеру Лину, иначе тот может послать прямо с порога, так как по внешнему виду я – типичный оборванец. Никто же не знает, что в сумках у меня только золота больше тысячи монет. А есть еще эльфийские клинки и лимэль, который также можно продать, ведь мне он без надобности, я уже и сам себя подлатать могу.

Зайдя на конюшню, я обнаружил там двух парней и осведомился, где мои лошади. В ответ на это они отвели меня в дальний угол сарая, где мои четвероногие аппетитно хрумкали овес или нечто, очень на него похожее. Наши сумки все так же висели на седлах – видимо, никто даже не осмелился к ним прикасаться. Я этому только порадовался и, стащив их на землю, принялся оперативно перебирать содержимое. Отделив свои вещи, я упаковал их в свои сумки и вновь забросил на одну из лошадей. В сумки Алоны я кинул платье, книгу, несколько ее одежонок и мешочек с драгоценностями, который забрал из дома в Вернаре.

Оторвав свою лошадь от ужина, я вывел ее из стойла, оседлал, а потом запрыгнул к ней на спину, поправил поудобнее лук и выехал во двор. Вторую я решил оставить на конюшне – мне она была не нужна, а возиться с ее продажей было лень. Шаринон, оставив своих подчиненных устраивать лошадей, уже ушел, поэтому я отыскал взглядом того самого начальника стражи, который провожал нас к королям, и подъехал к нему.

– Передайте это принцессе Алоне, пожалуйста, – попросил я, протягивая сумку гномки.

Начальник стражи недовольно поморщился, но все же взял ее и обещал доставить в лучшем виде. А я, поблагодарив его, миновал тот самый черный ход, даже не слезая с лошади, и очутился на центральной площади, раздумывая, куда теперь ехать. Поглядев на небо, я понял, что через полчаса совсем стемнеет. Было ясно, что за такое время найти мастера мне вряд ли удастся, потому сперва нужно подыскать место, где можно спокойно переночевать. Повернув от дворца направо, поскольку направление особой роли не играло, а налево я ходить не любил, я въехал в переплетение улиц и стал искать постоялый двор.

Сразу я его не обнаружил, зато по запаху нашел отличный трактир, к которому и направил свою лошадь. Это заведение с виду было довольно приличным. Сдав на входе лошадь подбежавшему мальчишке, я велел накормить ее отборным зерном и пообещал вознаградить за труды, а сам взял сумки (на всякий случай, столица все-таки) и зашел внутрь. Волна ароматов просто сбивала с ног, у меня сразу же потекли слюни, а желудок стал издавать звуки квакши в брачный сезон. Упав за свободный стол, я подозвал к себе одну из барышень, что ходила по залу с кувшином в руке, и заказал плотный ужин на двоих. Служанка умчалась за едой, а я стал оглядывать помещение.

Почти все столики были заняты людьми разнообразных профессий – от кузнеца-гнома, что сидел с бочонком пива, до воина с мечом за спиной. Некоторые вели тихую беседу, а многие просто отдавали должное еде. Видимо, заведение пользовалось популярностью, а драки тут случались весьма нечасто, в чем я успел убедиться, пошатав лавку, на которой сидел. Мебель к полу не была прибита, а значит, никто не опасался, что она будет использоваться драчунами в качестве последнего аргумента. Особый колорит придавал заведению певец, который на невысоком помосте в темном углу выводил что-то очень немелодичное под аккомпанемент расстроенного струнного инструмента. Этому инструменту я уделил внимание больше, чем певцу, чьи завывания заставляли меня кривиться, как от царапания по стеклу.

Инструмент в руках горлодера напоминал домру, но с большим количеством струн. Как он назывался, моя память подсказывать не желала, так как эльфы его не использовали, а гномы больше любили ударные. Я лишь недовольно поморщился, когда на особо сочной руладе певец выдал вопль, очень напоминающий тот, которым радовал зрителей Тарзан из старого фильма. Присутствующие также с недовольством посмотрели на источник этих дивных звуков, но так ничего и не сказали. Видимо, в столице все жители были намного цивилизованнее. В любом другом месте певцу просто велели бы заткнуться или дали домрой по голове, а здесь – культура, мать ее!

Вскоре мне принесли долгожданный ужин, за который пришлось выложить целых четыре серебрушки. Но, попробовав его на вкус, я понял, что оно того стоило! Нежное мясо так и таяло на языке, а великолепный грибной суп просто ошеломлял своим ароматом. Но не успел я насладиться и двумя ложками этого вкусного варева и управиться с хрустящей корочкой хлеба, как этот доморощенный соловей в углу опять сорвался на визг и начал елозить мне по ушам. Не выдержав, я встал и с грозным видом подошел к данному представителю искусства. Тот, видя мое приближение, съежился и постарался спрятаться за инструментом. Пение наконец-то прекратилось, и я вздохнул с облегчением. Да и не я один. Достав из кошелька серебрушку, я протянул ее музыканту и сказал:

– Возьми, вымогатель, только не пой больше!

Тот улыбнулся, сообразив, что бить его не будут, и серебро взял. Я пошел назад, но понял, что поспешил. Певец решил продолжить музицировать и принялся вовсю бренчать на своей гитарке, но то ли мастерством был обижен, то ли пальцами, но звуки у него получались крайне отвратительные. Я повернулся к нему и твердо сказал:

– Еще один звук с твоей стороны – и тебе конец, понял?

Музыкант испуганно покивал и отложил свою бренчалку, а я вернулся за свой столик, провожаемый благодарными взглядами сотрапезников. Никуда не торопясь, я со вкусом съел все, что было на столе. Подумал, не взять ли добавки, но потом решил спросить у пробегавшей мимо барышни, где можно остановиться на ночь. Расчет оказался верен, меня снабдили необходимой информацией о ближайшем постоялом дворе и попросили заходить почаще. Чувствуя приятную тяжесть в желудке, я поднялся и вышел на улицу, захватив свои сумки. Увидев меня, мальчишка привел мне мою лошадку, которая по виду была сыта и даже тщательно вымыта, хотя пахнуть от этого меньше не стала. Поблагодарив его, я расщедрился на десяток медяков и поехал в гостиницу, провожаемый доносившимися из трактира громким бренчанием и воплями Тарзана. Певец, похоже, решил восполнить вынужденный перерыв в своем выступлении.

На улице уже стемнело, люди с лестницами зажигали фонари, прикрепленные к стенам домов, прохожих становилось все меньше. Найдя указанную мне гостиницу, я договорился о комнатке и отдал за нее восемь серебрушек. Вздохнув, подумал, что цены в столице выше городских стен. Нужно что-нибудь срочно придумать, иначе только на одно жилье у меня уйдет непростительно много денег. А поднявшись в свою комнату, я понял, что цены здесь иначе, чем грабительскими, назвать нельзя. За немалые деньги мне досталась темная комната два на три метра с кроватью, где матрац или перина явно были лишними, поскольку ни того, ни другого в наличии не имелось. Вздохнув еще раз и подавив острое желание пойти поскандалить с хозяином, я снял клинки и устроился на жесткой кровати, положив одну свою сумку под голову и надеясь, что хоть насекомых здесь нет.

Надежды оказались напрасными. Несколько укусов быстро доказали мне обратное. Задавив кровососов, добравшихся до моего тела, я подгреб вторую сумку под себя и окружил тело слабым защитным коконом, включив в него еще и вещи, чтобы не обнаружить потом отряд насекомых в своих сумках. Но не успел я погрузиться в объятия сна, как почувствовал сильный зуд в боку. Поначалу я подумал, что куча мелких пакостников все же успела забраться мне в одежду, пока я не поставил защиту, но потом догадался, что это вибрирует мой разговорный амулет. Достав его из кармана, я сразу услышал радостный голос Алоны.

С ней мы говорили долго, так как сестренке было нужно о многом мне поведать. В первую очередь она рассказала, что произошло после того, как я ушел. Оказывается, отец настойчиво стал расспрашивать ее обо всех событиях, что произошли с ней за время путешествия. Услышав это, я только порадовался, что предусмотрительно слинял из дворца подальше. После долгого рассказа Алоны король не сразу пришел в себя, но потом, чего и следовало ожидать, понял, какому риску подвергал свою дочь.

– Алекс, он так сильно побледнел, когда узнал, что меня ранили в Вернаре, – рассказывала Алона. – А когда узнал, что ты спас меня, поделившись своей кровью, то просто потерял дар речи! Он же до последнего был уверен, что ты обманом вынудил меня породниться, чтобы иметь законные основания на Подгорный трон, но когда я ему рассказала, как ты относишься к королям, как вместо того, чтобы завидовать, ты им сочувствуешь…

Алона говорила много, путано, радостно. Видимо, отца она целиком и полностью простила, раз такая счастливая. Жаль. Вот я бы на ее месте еще недельку его помучил, чтобы знал в следующий раз, что дочь – это не пешка на шахматной доске. Поддакивая принцессе в нужных местах, я слушал ее голос, но постепенно начинал засыпать, выпадая из разговора. Поэтому и пропустил начало фразы, а очнулся только на словах:

– …ты будешь королем гномов!

– Чего? – недоуменно переспросил я. – Повтори, что ты сказала, а то я как-то не расслышал…

– Я сказала, что если вдруг с моим папой и братом, не приведи Единый, что-нибудь случится или они просто откажутся от управления Подгорным королевством, то ты станешь королем гномов.

– Так у вас можно добровольно отказаться от трона? – уточнил я.

– Конечно! – ответила гнома. – Правда, такое было всего один раз в нашей истории.

Я хихикнул. Конечно, какой же дурак, кроме меня, будет отказываться от власти над целым народом? Хотя, если быть объективным, мне ведь пока никто и не предлагал подобного. Но было удивительно, что такой гном вообще нашелся. Как видно, исключение только подтверждает правило.

– Тогда передай своим родным, что я желаю им крепкого здоровья и долгих лет жизни. И пусть на меня в этом деле не рассчитывают!

Алона помолчала, а потом сообщила мне последнюю новость на сегодня. Оказывается, ее отец просил передать, что признает меня своим сыном и принимает в свою семью, так что при первой же возможности мне нужно явиться в Гномьи горы, чтобы там, в столице Подгорного королевства, принять участие в обряде, который формально закрепит за мной статус ненаследного принца. Я пообещал, что как только, так сразу, и спросил, передали ей ее вещи или нет, а то всякое может случиться в дворцовых коридорах. Выяснилось, что посылка дошла до адресата, и Алона, перед тем как связаться со мной, полчаса перебирала драгоценности из своего мешочка. Видимо, сестренка так же любила все блестящее, как и я.

Чувствуя, что сон подкрадывается уже вплотную, я пожелал ей спокойной ночи и завершил разговор, пообещав завтра рассказать, чем кончится дело с поисками мастера. И уже засыпая, краешком своего сознания ощутил, как темнота укутала меня теплым одеялом и тихонько прошептала на ушко:

– Спокойной ночи, Алекс…

Глава 2
Хочу учиться!

На следующий день я проснулся, когда солнце было уже высоко. Видимо, вчерашняя нервотрепка все же сильно меня утомила. Позавтракав в этой же гостинице, я отправился искать мастера. Попытки узнать у прохожих, где находится его дом, окончились ничем. Я пробовал обращаться к людям всех профессий, встречавшихся мне на пути, даже рисковал спрашивать у знатных особ – но все было бесполезно. Никто даже не слышал о таком. Совсем отчаявшись, я заметил впереди себя патруль городской стражи в сияющих доспехах и подумал, что уж они точно должны это знать. Но на мой вопрос стражники отрицательно покачали головами, а один из них сказал:

– В нашем городе нет мастера Лина, но может быть, вы ошиблись, и вам нужен мастер Ликалон? У него есть школа на окраине города.

Я немного подумал, но все же признал, что Лин вполне может быть сокращением. Тогда почему мне Кариэль так назвал мастера, неужели они были настолько близкими друзьями, что он допускал такую фамильярность? Расспросив любезных стражников, как мне доехать до этой школы, я поблагодарил их, дал несколько серебрушек на пиво после дежурства, а потом со спокойной совестью двинулся в указанном направлении.

Проезжая по улицам столицы, я пользовался моментом и любовался всеми изысками архитекторской мысли, понимая, что в ближайшее время вряд ли сюда вернусь. Уж больно тутошние цены кусаются, так что лучше буду путешествовать по глубинке. Вертя головой во все стороны, я увидел на стене одного дома блестящий остроконечный щит и меч, прикрепленные тут явно в рекламных целях, и остановил лошадь. Наверняка тут торговали оружием, а значит, нужно зайти и поинтересоваться, сколько в этой лавке мне могут дать за один эльфийский кинжал. Если в столице так завышены цены, может быть, имеет смысл скинуть все лишнее оружие по хорошей цене, чтобы не сбывать потом разным кузнецам по дешевке?

Оставив лошадь у входа, я зашел внутрь. И, к удивлению, не увидел никаких прилавков с оружием. Строго говоря, я не увидел вообще никакого оружия. Вместо него в комнате стояли два шкафа, из которых торчали свитки, книги и прочая дребедень, а также большой стол, за которым восседал старый воин. Почему я сразу определил профессию этого пожилого человека? Все просто – на его лице виднелись несколько старых длинных шрамов, которые были получены явно не в кабацкой драке. Воин мне обрадовался и воскликнул:

– Здравствуй, сынок! Решил послужить на благо отечества? Так мы сейчас быстренько это организуем!

Он моментально взял из кипы на столе один листок и выхватил перо из чернильницы.

– Как твое имя?

– Подождите, не нужно так спешить! – сказал я, понимая, что явно зашел не туда, и решил уточнить просто для очистки совести: – Это не оружейная лавка?

Лицо воина скривилось, от чего шрамы стали еще заметнее. Он опять опустил перо в чернильницу, а листок швырнул обратно в кипу.

– Нет, это совсем не оружейная лавка. Это вербовочный пункт, ты ошибся адресом, сынок… – Он с надеждой взглянул на меня: – А может, все же послужишь своему королю? Будешь сыт, одет да еще и деньжат заработаешь. Соглашайся, парень, все девушки любят воинов! – он хитро мне подмигнул.

– А много ли платят? – спросил я просто из вежливости.

– Пятнадцать золотых в месяц обычному рядовому. Сержантам и командирам, конечно, побольше. Так что, если будешь хорошо служить, вообще в золоте станешь купаться!

– Ладно, я пока подумаю, – не стал я разочаровывать вербовщика. – Может, и загорюсь желанием послужить родине.

Кивнув воину, я вышел. Нет уж, в армию мне идти совсем не хотелось. Я и дома-то от нее откосил, а добровольно вешать на свою шею ярмо – это нужно быть добросовестным служакой или законченным кретином. Ни тем, ни другим я себя не считал, поэтому, сев на лошадь, решил по пути больше не останавливаться, чтобы как можно быстрее добраться до школы. Выехав через полчаса за городскую стену, я поехал по деревне-пригороду, подмечая все особенности, звуки и запахи обычной сельской местности. Пару раз уточнив у прохожих направление, я добрался до нужного места на западном краю поселка и сразу же увидел ее. Школу.

Несколько больших деревянных двух– и трехэтажных домов с остроконечными крышами были отгорожены от окружающего мира высоким забором. Перед ним возвышались два раскидистых дерева, которые были явно плодовыми, так как на них висел обильный урожай разной степени созревания. Это были не яблоки и не груши, не персики и даже не айва. Деревья были густо усыпаны любопытными мальчишками. Они смотрели через забор во двор школы и периодически издавали восхищенные возгласы. Посчитав на глаз количество урожая на ветках, я усмехнулся и подъехал ближе. Возгласы мальчишек убедили меня, что я попал по адресу.

– Видел, ты видел, как он его?

– Ух ты, а я и не знал, что он так может!

– Вот это да! Зар – просто мастер!

– Да твоему Зару две недели назад руку вывихнули, так что он просто слабак!

– И не слабак! Он просто упал неудачно.

Под такие возгласы я подъехал к самым воротам, которые оказались наглухо закрыты. Постучав в них некоторое время и ответа не добившись, я решил сам взглянуть на то, что происходит за высоким забором, откуда то и дело слышались выкрики и звуки ударов. Поискав в заборе щелку или дырочку, я понял, что мальчишки не зря расселись на ветках, поэтому, подведя лошадь к ограждению вплотную, встал на седло и заглянул на территорию школы.

Усеянный песком двор уходил чуть ли не за горизонт. С одной его стороны было сооружено нечто, явно напоминающее полосу препятствий, но имевшее столько различных приспособлений, что я даже не стал строить догадки об их назначении. А с другой стояли дома и различные деревянные постройки, явно хозяйственные. Посреди двора, прямо возле входа, находилась большая ровная площадка, на которой десятки пар бойцов проводили спарринги без оружия. Все они были молодыми – на первый взгляд им не было еще и шестнадцати лет, – а несколько парней постарше наблюдали за ними с края площадки, изредка что-то выкрикивая. Вдалеке, за домами, я увидел еще одну похожую площадку, на которой тренировалась малышня от восьми лет.

Понаблюдав за бойцами некоторое время, я пришел к выводу, что эта школа является неким аналогом Шаолиня. Все бойцы были в одинаковых серых одеждах, у всех была примерно похожая система боя, значит, присутствовал стандарт обучения, а напоследок – ограда, скрывающая тайны подготовки от непосвященных.

«Интересно, а с оружием они обучаются?» – подумал я, но тут же заметил в углу двора аккуратно разложенные на подставке деревянные мечи, палки, копья и луки. Я обрадовался и понял, что эта школа мне подходит. Теперь осталось только договориться с мастером про обучение, и дело в шляпе!

Я не стал ждать, пока кто-нибудь из учеников соизволит обратить на меня внимание, а просто подтянулся на руках и перелез через забор, спрыгнув с той стороны. Потом не спеша сдвинул тяжелый брусок, запирающий ворота, и открыл одну створку. Она издала сильный скрип, говорящий о том, что воротами давно уже не пользовались или просто постоянно забывали смазать. Выйдя наружу, я взял свою лошадь под уздцы и вместе с ней зашел в гостеприимную школу. А там меня уже ждали. Скрип привлек внимание всех, кто тренировался на площадке, поэтому они скорым шагом направлялись к незваному гостю. Но я также неспешно закрыл створку ворот, которая издала второй протяжный скрип, и задвинул засов, а после этого развернулся и уставился на встречавшую меня делегацию.

Передо мной стояли ученики, которые только что тренировались на площадке, и лица их никак нельзя было назвать радостными. Найдя взглядом одного из старших, я обратился к нему:

– Я пришел к мастеру Ликалону договориться о своем обучении. Будьте так любезны, позовите его или же проводите меня к нему.

Старший ученик кивнул одному из младших, тот сразу же сорвался с места и бросился к ближайшему дому. Все остальные продолжали молча меня изучать. Мне льстило, конечно, такое пристальное внимание, но вскоре я почувствовал себя крайне неуютно под их взглядами. Что такое, на нервы действуете? Думаете, сломаюсь и убегу? А вот и хрен вам! Посмотрим еще, кто кого тут заставит понервничать. Я почувствовал знакомую приятную волну злости, которая прогнала из моей головы всю неуверенность. С мрачной улыбкой я принялся рассматривать учеников в ответ, изучая их одежду (форма у них была очень похожей на кимоно), обувь (хотя какая там обувь – чешки какие-то!) и прически (у младших – ежик, а у старших волосы чуть подлиннее).

Наконец вернулся ученик, которого посылали к мастеру, и подошел к одному из старших, с довольным видом кивнув ему. Я обрадовался – видимо, мастер согласился меня принять, но вот следующая фраза старшего ученика поставила меня в тупик.

– Мастер сказал, что таким бродягам, как ты, не место в нашей школе. Убирайся, или мы вышвырнем тебя, переломав все кости! – грозно заявил он.

На лицах учеников появились легкие улыбки, не предвещавшие мне ничего хорошего. Секунду поразмыслив над происшедшим, я все же догадался, чего они от меня добиваются, и решил их не разочаровывать. Со скучающим выражением лица я подошел к ним поближе и заявил:

– Я, вообще-то, просил вас отвести меня к мастеру, а не указывать мне, что делать. Видимо, в вашей школе совсем не учат вежливости.

– Убирайся, проходимец! – приказал мне старший ученик.

– Заткнись, хамло, и проводи меня к Ликалону, – продолжал я накалять ситуацию.

– Последний раз тебе говорю, убирайся по-хорошему или отсюда вынесут твое тело!

Я только вздохнул и пошел вперед, намереваясь пройти между учениками. Те в ответ плотнее сомкнули ряды, а один из старших сделал мягкий шаг вперед и ударил меня в грудь. Удар был не сильным, так что я только слегка пошатнулся, но использовал это время, чтобы решить, как поступать дальше. Вчера вечером меня уже избивали, и, похоже, это становится традиционным. Теперь главный вопрос – применять или не применять магию, поскольку от этого зависит, как больно мне будет. Усмехнувшись, я все же решил отказаться от магии, ведь за мной сейчас наверняка наблюдает сам мастер, а значит, в этой проверке мне жульничать никак нельзя. Да и залечу я потом свои ушибы с легкостью, так что придется немного потерпеть. Ну а пока можно повеселиться!

Я снова шагнул вперед и нанес старшему ученику быстрый и сильный удар в солнечное сплетение. Он совсем не ожидал этого от меня, потому отлетел под ноги своих товарищей, скрючившись в тщетных попытках вдохнуть. И вот тут на меня кинулась вся эта орава, быстро взяв в кольцо. Нет, нападали они не вместе, а по три-четыре человека, заходя с разных сторон, и глядя на это, я сразу понял, что легко мне отделаться не удастся. Конечно, поодиночке они были для меня средними противниками, но вот все вместе превращались в опасную угрозу для моих внутренних органов. Я попытался в первые же минуты вывести из строя максимальное количество бойцов, нанося им удары в солнечное сплетение и голову, но остановился уже на третьем, которого пришлось оставить, уворачиваясь от еще двух, напавших на меня сзади.

Несколько минут я с переменным успехом награждал учеников сильными ударами и получал такие же от них. Я и не предполагал, что они могут так метко бить ногами с разворота, поэтому мне успели расквасить нос и зарядить в челюсть, прежде чем я научился подлавливать их на подготовке к удару. После этого начало сохраняться неустойчивое равновесие в бою, так как я не подпускал их близко, а они не давали мне выбрать одного из них в качестве основной мишени. Трое, которых я положил на землю в самом начале, начали постепенно очухиваться, а конца схватки еще не было видно. Поймав одного из бойцов на замахе, я захватил его руку и смачно врезал ему в челюсть, опрокидывая на спину, но тут же получил болезненный удар, хлестнувший по спине. Развернувшись, я понял, что несколько учеников взяли в руки шесты.

Стратегию нужно было менять, так как я доставать свои клинки не мог, ведь это была своеобразная проверка на вшивость, а не реальный бой до смерти. Значит, нужно переходить в нападение. Я напрягся и, уходя от двух ударов с разных сторон, прыгнул к кольцу учеников, окружавшему меня, стараясь его разорвать. И у меня это получилось. Раздав несколько ударов ученикам, стоящим на пути, я получил сильный тычок по печени, придавший мне нужное ускорение, от которого я очутился уже за пределами кольца. Тут же развернувшись, я накинулся на первого догоняющего меня бойца с шестом в руках. Он не успел отреагировать и получил удар по ногам, от которого полетел на песок. Одновременно с подсечкой я схватил его палку и легким прокручивающим движением вырвал ее из рук ученика.

Отступив от упавшего, решив его не добивать, я обнаружил, что опять нахожусь в кольце. Только теперь у меня в руках было оружие, которым мой мастер научил меня отлично пользоваться. Я прокрутил шест, привыкая к его балансу, и улыбнулся ученикам, приглашая их продолжить. Несколько сразу же побежали за оружием, а трое парнишек, у которых в руках уже были шесты, слаженно меня атаковали. Первого я встретил ударом в живот, второму наподдал по коленке, заставив его рухнуть на землю, а удар третьего пришелся в пустоту, потому что я перекатом ушел вбок, а затем с разворота врезал ему пониже спины.

Остальные ученики, которые все еще оставались без шестов, уже не смели приближаться ко мне. Те двое, что получили удары в солнечное сплетение и упали на песок, внезапно разучившись дышать, быстро научили их осторожности. Похоже, этот раунд остался за мной, думал я, вращая шест и пытаясь достать своих противников. Но тут вернулись те, кто побежал за оружием, и мне сразу же пришлось туговато. Против трех, ну пусть четырех, я еще мог выстоять, но пятнадцать человек с шестами, зажавшие меня в кольцо, – это был перебор. Причем они действовали командой, а не нападали всей толпой, поэтому мне приходилось очень несладко.

После двух болезненных ударов по ребрам я понял схему, по которой они действовали. Пока трое учеников с одной стороны отвлекали меня ложной атакой, сзади еще один наносил удар, который оказывался весьма результативным, так как глаз на затылке у меня, к сожалению, не было. Поймав принцип, я даже смог увернуться от пары сильных ударов по голове, но третий заставил онеметь мою левую руку. Погано, теперь им будет легче достать меня. Я вертелся, как хомяк в колесе, вращая свой шест, но все равно пропускал удары, а когда пытался бить в ответ, то моя палка принимала на себя сильнейшие удары и норовила выскользнуть из пальцев.

Несколько минут я просто выжидал, когда к левой руке вернется чувствительность, а потом увидел, что еще пятеро старших учеников встали в круг с шестами. Вот тогда я разозлился и схватил свое оружие в две руки. Левая еще была ватной, но все же подчинялась мне. Первым делом я зарядил палкой в лоб одному из противников, но сам получил болезненный удар по спине, лишивший меня возможности продолжать атаку. Подкрепление активно включилось в работу и вскоре удары посыпались один за другим. Я даже не уворачивался, а просто пытался напоследок достать кого-нибудь, понимая, что уже проиграл эту схватку.

Несколькими тычками я опрокинул одного, а затем заставил второго ученика отступить, держась за онемевшую конечность, но тут же получил сильный удар в голову, от которого в моих глазах зажглись яркие звезды. Ничего не видя, я продолжал отмахиваться, чувствуя, что попадаю в «молоко» или по шестам, а меня продолжали лупить со всех сторон обрадовавшиеся ученики. Вскоре один точный удар вынудил меня опуститься на колено, а затем второй опрокинул на спину. Но даже тогда я продолжал хлестать их по ногам шестом, который так и не выпустил из рук, схватившись за него, как за спасательный круг, пока чей-то голос не приказал:

– Хватит!

Я прекратил отмахиваться, все еще ничего не видя вокруг, но сам получил еще несколько сильных ударов в живот.

– Зар, я сказал, хватит! – приказал тот же голос, и меня наконец оставили в покое.

Лежа на земле и чувствуя, что Галилей был прав – все-таки она вертится, и довольно сильно, я принялся спешно залечивать свои повреждения. Первым делом плеснул немного энергии, восстанавливая нормальную работу головы. Вроде бы помогло. Звездочки из глаз исчезли, и я увидел, что рядом со мной стоит крепкий старик невысокого роста в роскошном желтом кимоно с золотой вышивкой. И хотя мастеру наверняка не было еще и пятидесяти, стариком я его окрестил потому, что волосы у него были абсолютно белыми, длинными и стянутыми назад. Только лежа на земле мне никак не удавалось рассмотреть, что же у него на затылке, косичка или хвостик.

– Как твое имя? – обратился ко мне мастер Лин.

Я подумал, что невежливо будет отвечать, лежа на земле, поэтому с трудом поднялся и выровнялся, используя шест в качестве опоры. Все-таки кто-то из этих ученичков весьма сильно заехал мне по ноге, и она до сих пор еще слабо подчинялась.

– Меня зовут Алекс, – представился я, глядя мастеру в глаза и утирая рукавом кровь с разбитых губ, которые уже начали стремительно заживать.

– Что тебе нужно здесь, Алекс? – спросил мастер.

Нет, как будто непонятно! Он жутко тупит, или это у них просто традиция такая? Но, решив не выпендриваться, я ответил:

– Я хотел попросить, чтобы вы научили меня искусству боя.

– А ты думаешь, что я всех подряд беру в ученики?

– Нет, но думаю, что меня вы возьмете. Ведь я сумел удостоиться проверки, что уже говорит о многом. В противном случае вы просто приказали бы своим ученикам действительно выбросить меня за забор, не так ли?

Мастер промолчал, внимательно разглядывая меня, а я еще раз приказал себе больше не выпендриваться, чтобы не портить с ним отношения. Кто знает, что он за человек, вдруг еще обидится ненароком? Пока все мои расчеты оказались верными, но неизвестно, что последует дальше.

– Хорошо, пойдем обсудим условия твоего обучения, – наконец родил ответ мастер и, развернувшись, зашагал к дому.

Я почувствовал, что уже могу вполне шевелить ногой, потому бросил палку и потопал за ним, прихрамывая и отряхиваясь от песка. Теперь мне было прекрасно видно, что у мастера длинная густая коса до пояса, аккуратно перевязанная на кончике веревкой. Колоритный старик. Однако главное, чтобы учителем оказался неплохим, иначе все мои усилия пропадут зря.

Зайдя в дом, мы поднялись на второй этаж и вошли в маленькую комнату, которую я сразу же окрестил личным кабинетом мастера. Здесь было много всего, притягивающего взгляд – и мечи на стене, и разного рода убийственные приспособления на полках, и всякие штуковины, украшавшие стол. Половину я даже не знал, хотя по их холодному блеску догадался, что они не менее смертельны, чем те, что были мне знакомы. От созерцания предметов для умерщвления меня оторвал голос мастера, который к тому времени сел в кресло у окна.

– И чему же ты хочешь научиться? Владению мечом, умению сражаться без оружия, тайнам рассветной школы?

– Всему, – нахально заявил я.

Старик усмехнулся:

– На это потребуются долгие годы…

– А я быстро учусь, – заверил его я, вспомнив свои занятия с мастером.

Никто же мне не запрещает пользоваться магией для обучения.

– Тогда определим условия. Многие мои ученики, у которых недостаточно средств для оплаты занятий, приносят мне клятву верности. Ты готов это сделать?

Клятва верности! Знал я о такой клятве. Приносится она только под надзором мага или при наличии мощного амулета, который в процессе обряда ставит на ауру произнесшего определенную метку. Она впоследствии может причинять телу и разуму поклявшегося невыносимую боль, стоит ему лишь подумать о том, чтобы нанести вред тому, кому приносилась эта клятва. Также эта метка заставляет подчиняться абсолютно всем приказам хозяина и обладает еще кое-какими свойствами, но последние доступны только магам. Очень неприятная штука, мы ее проходили с моим учителем, когда дошли до раздела магии разума, поэтому я знаю всю технологию этого действия, а также то, что клятву верности нельзя разрушить или обойти.

Пока я копался в своих воспоминаниях, старик смотрел на меня с ехидной улыбочкой и ждал моего согласия. Ага, размечтался! Чтобы я сам по доброй воле отдал себя в рабство?

– Это неприемлемо для меня, – ответил я Ликалону.

Мастер кивнул, словно и не ожидал от меня другого ответа:

– Тогда тебе придется выплачивать мне за каждый месяц обучения семьсот золотых!

Я постарался, чтобы на моем лице не дрогнул ни один мускул, хотя был просто в ярости. Ни фига себе, запросы у старика! Семьсот золотых! Да на эти деньги можно жить лет пять, ни в чем себе не отказывая! Правда, только не в столице, потому что в Марде этих денег хватит едва на год. Смерив его оценивающим взглядом, я подумал, что нужно сперва узнать, чему конкретно он может меня научить за такие деньжищи, и спросил:

– Мастер, а скажите, как вы оцениваете уровень ваших учеников, что встретили меня во дворе?

Мастер улыбнулся и заявил:

– Я знал, что ты об этом спросишь.

Вот гад, опять сумел очень точно меня просчитать по первому впечатлению, а я все еще не разобрался, как лучше с ним общаться, какой он по характеру, какие психологические приемы целесообразно использовать, так что бил практически наугад. Это нужно срочно исправить.

– Их общий уровень я оцениваю как средний, но через несколько лет занятий они смогут подняться на предельную для себя ступень обучения, – просветил меня Лин, пока я пытался быстро проанализировать принципы поведения старика.

– А они сейчас бились в полную силу? – уточнил я, заранее зная ответ.

– Нет, конечно. Их целью было лишь проверить твою устойчивость и способность к разумному сопротивлению, а вовсе не убийство. Ты ведь тоже не обнажал клинки и старался никого из них не покалечить.

– Значит, без этой проверки вполне можно было обойтись?

– Ну, я же должен был увидеть твой уровень, – улыбнулся мастер. – Кстати, он довольно неплох. Я думаю, что тебе хватит трех лет занятий, чтобы сравняться со мной.

– Я рассчитываю управиться за гораздо меньший срок, – обнадежил его я.

– Значит, ты согласен с моими условиями?

– Да, и хотел бы сразу заплатить за два месяца вперед, пока у меня есть такая возможность.

Мастер посмотрел на меня уже без улыбки, видимо, не ожидая, что я так быстро соглашусь с его условиями. Однако, не показав своего удивления, уточнил:

– У тебя есть с собой такая сумма?

– Да, – просто ответил я, подумав о том, сколько же учеников, виденных мной, обучаются у мастера за плату.

Ликалон хмыкнул и еще раз осмотрел мой невзрачный вид. Я не стал комментировать и только уставился на него с ожиданием. Мастер понял, что я его тоже могу просчитывать на шаг вперед, и все же задал вопрос, но только не тот, на который я рассчитывал:

– Кто порекомендовал тебе обратиться ко мне?

– Кариэль ден Варен из Вернара, – с трудом припомнил я имя торговца.

И двух дней не прошло с момента нашей встречи, а столько всего случилось, что мне уже казалось, что это было месяцы назад.

– Как у него дела? – спросил мастер с интересом, а я подумал, что не ошибся, предположив, что торговец близко знаком с мастером.

– Про торговые дела мне ничего неизвестно, а в семье у него все в полном порядке, – ответил я.

– А его сын?

– Нашелся, и целым и невредимым был доставлен домой.

Мастер замолчал, думая о чем-то своем, а потом спросил:

– А ты кем приходишься Кариэлю?

– Друг семьи.

Мастер еще немного помолчал, а потом встал с кресла:

– Хорошо, я принимаю тебя в ученики. Занятия начнутся завтра, а пока…

Я рискнул его перебить и попросил:

– Мастер, мне не хочется терять время. Еще только полдень, может быть, мы начнем прямо сейчас?

Мастер с сомнением оглядел меня.

– Ты разве в состоянии сейчас тренироваться?

– Да, – твердо ответил я, чувствуя, что за время разговора организм подлатал все повреждения, так что сейчас мое тело находилось в отличной форме.

– Хорошо, – не стал противиться моему желанию мастер. – Сейчас кто-нибудь из учеников покажет тебе, куда отвести лошадь и положить вещи, а затем начнем.

Я коротко поклонился ему, припоминая наш стиль общения с моим мастером в лесу, а затем вышел вслед за ним из дома. Одному из учеников, который первым попался Лину на глаза, было поручено проводить меня на конюшню и определить мне комнату для жилья. Хоть с одной проблемой разобрались, а то жизнь в гостинице мне теперь явно не по карману. Ученик с явной неохотой повел меня по двору, мимоходом объясняя новичку, где что в школе находится. Я запомнил только столовую и туалет, а на остальное махнул рукой, справедливо предположив, что не пошлют же меня двор подметать за такие деньги, так что можно и не слушать, где у них лежат лопаты с метлами, а где находится продуктовый склад.

Отведя лошадь на конюшню, я забрал вещи и пошел с парнем к строению, напоминавшему обычный барак. Оно было одноэтажным и длинным, а внутри имелся коридор и множество комнат по обеим сторонам от него. Я только порадовался, что мне не придется спать с десятком других учеников. Моя комната оказалась последней справа. Показав ее мне, ученик удалился, а я зашел внутрь. Кровати не было, хотя тюфяк присутствовал, так что все же не на занозистых досках мне лежать придется. Больше в комнате не было ничего – видимо, в этой школе вовсю проповедовался аскетизм.

Кинув свое оружие в угол, я принялся разбирать сумки. Достав деньги, тщательно их пересчитал, отделив тысячу четыреста золотых в отдельный мешочек. После этого у меня осталось чуть больше двух сотен монет. Если за это время я не успею достаточно подтянуть свои умения, то придется продавать кинжалы. Сняв явно лишние куртку и жилетку, я захватил мешочек с золотом и отправился обратно к мастеру.

Зайдя в его кабинет, я обнаружил, что он разговаривает с кем-то по амулету. Мастер кинул на меня злой взгляд, и я поспешил удалиться, успев узнать голос Кариэля. Подождав пару минут в коридоре, я услышал из комнаты:

– Заходи!

Войдя, я смущенно потупился, ожидая выволочки от мастера за такое явное неуважение к нему, и обругал себя последними словами – культурные люди должны стучаться. Но мастер лишь задумчиво расхаживал по комнате и на меня не смотрел.

– Я только что говорил с Кариэлем, – произнес Лин. – Он мне рассказал много интересного…

– Не сомневаюсь, – вздохнул я.

– …так что я решил не брать с тебя плату за обучение, – закончил мастер.

Я лихорадочно начал просчитывать варианты. С одной стороны, это очень хорошо, так как дает мне возможность сохранить мои средства, но с другой… Как я не люблю быть кому-то обязанным! Это мне пусть все будут должны, чтобы я мог безнаказанно и в любой момент пользоваться их услугами. Наверняка Кариэль сейчас договорился с мастером, что за меня будет платить он, рассчитывая тем самым снять с себя оковы должника.

«Нет уж, так легко ты с крючка у меня не спрыгнешь», – решил я, и обратился к Ликалону:

– Мастер, вы мне ничего не должны, так что я не приму от вас этот бесценный подарок. Поверьте, я вполне в состоянии оплатить свое обучение. Возьмите деньги за первые два месяца, – я протянул ему мешок с золотом.

Но мастер не спешил брать деньги и сказал:

– Это не мой подарок, а подарок Кариэля.

– Он мне также ничего не должен, – гнул я свою линию. – Так что платить за меня он не будет, это мое окончательное решение.

Мастер вздохнул:

– Он и не собирался за тебя платить, просто по старой дружбе попросил меня немного тебе помочь.

– Вот и помогите мне, научите меня всему, что знаете сами, – попросил я, буквально впихивая мешочек с деньгами в руки Лину. – А эти деньги – всего лишь моя искренняя благодарность за ваши будущие усилия. Так, значит, вы с Кариэлем друзья? – постарался я свернуть разговор в сторону.

Мастер повертел мешок в руках, прикинув его немалый вес, и положил на стол. У меня отлегло от сердца. Вот уж никогда не думал, что буду так волноваться, пытаясь всучить кому-то свои деньги.

– Да, – сказал Лин. – Мы с ним вместе приехали в столицу Мардинана с Дальнего Востока, вместе начинали свои дела, но потом он ударился в торговлю и забыл про искусство рассветной школы. Я сначала укорял его, но вскоре понял, что без его финансовой поддержки не смогу организовать свою школу и до конца жизни буду частным учителем у отпрысков из богатых семей… Ладно, это дело прошлого, а сейчас давай приступим к твоему обучению.

Глава 3
Добро пожаловать в ад!

С этого момента я очутился в аду. Нет, поначалу я даже не понял, что произошло, но подсознанием все же почувствовал нечто неладное. Гораздо позже я уже начал догадываться, на какие муки добровольно себя обрек, но в тот момент мне было даже радостно, что все так удачно для меня сложилось. Я наконец нашел толкового мастера, чтобы подтянуть свое воинское умение, и первый пункт плана практически выполнен. Ну а про обучение я вообще думал, что оно окажется для меня пустяковым – ведь база у меня была хорошая, так что нужно было только получить необходимые навыки и накачать мышцы, которые только-только начали приближаться к нужному уровню.

Мы с мастером вышли во двор, и под внимательными взглядами остальных учеников Лин попросил меня выполнять различные упражнения на гибкость суставов. Я изгибался, как только мог, понимая, что в данный момент нужно показывать все, на что способен, иначе мое обучение грозит затянуться. Приказывать завязаться в узел мне мастер, конечно, не стал, ограничившись тем, что добрых полчаса заставлял выгибаться на зависть любой кошке. Дальше мастер просил меня прыгать, отжиматься, подтягиваться на перекладине, качать пресс, да много еще чего… После этого мы перешли к силовым упражнениям. Я начал поднимать различные тяжести в самых разнообразных положениях – на одной ноге, на корточках, одной рукой, пальцами, а мастер за всем этим внимательно наблюдал и оценивал.

Когда я почувствовал, что больше не выдержу, а мои руки начали дрожать как у последнего алкоголика, то направил немного энергии в конечности, чтобы хоть немного снять усталость и притупить боль в мышцах. Поначалу помогло, но затем мы перешли к полосе препятствий. Это был сущий кошмар! Вначале нужно было пробежать по пенечкам, расположенным в хаотичном порядке, на которые можно было едва-едва поставить ступню. «Ничего, – решил я, – и не по таким препятствиям бегал!» И только через метр, навернувшись спиной с размаху на эти самые пенечки, я понял, что они не были закреплены.

Посмотрев на мастера и потерев ушибленную спину, я поставил все пеньки обратно и попытался пройти препятствие заново, сильно уменьшив скорость. Не помогло. Навернувшись во второй раз, я едва не сломал ногу. В третий раз я переступал осторожно, стремясь выбрать пеньки, которые хотя бы не шатались, и с успехом достиг финиша. Дальше было проще – передо мной была обычная горизонтальная лестница с деревянными перекладинами, которую нужно было пройти на руках. Это будет быстро, решил я, подпрыгнул и попытался ухватиться за одну из перекладин. Это мне удалось, вот только я не учел одного, – что перекладина будет смазана какой-то дрянью. Руки мои соскользнули, и я рухнул на землю, не сумев вовремя сгруппироваться. Понюхав испачканные руки, я скривился от промелькнувшего в голове предположения,что это за слизкое вещество, а потом встал и повторил попытку.

На этот раз я держался изо всех сил, но меня хватило всего на четыре перекладины, а затем одна рука соскользнула, и я опять очутился на земле. Зайдя сначала и немного пошевелив практически бесчувственными пальцами, я подпрыгнул опять. На этот раз сумел одолеть три перекладины, прежде чем почувствовал, что вновь полечу на землю. Плюнув, я перекинул руку через перекладину и повис на локте. Так было значительно легче. Передохнув немного, я одолел еще несколько перекладин, пока мастер не сказал мне:

– Достаточно, спускайся.

Я спрыгнул с лестницы и посмотрел вперед. Там было еще множество препятствий, и у меня возникло острое чувство, что эта полоса уходит в бесконечность. Я пошел дальше к веревкам, растянутым на колышках на манер паутины, но мастер остановил меня и сообщил свой вердикт:

– Силы у тебя почти достаточно, а вот умения – как у ребенка. Ловкости практически нет, зато смекалки достаточно для двоих, – он усмехнулся. – Тебе придется много тренироваться под надзором моих старших учеников, прежде чем я стану учить тебя искусству рассветной школы. Сейчас всем разойтись на обед. Зар, возьмешь его обучение на себя, – кивнул он одному из учеников.

Тот недовольно скривился, но не посмел ослушаться. Мастер удалился к себе, а все ученики гурьбой отправились в столовую. Я последовал за ними, чувствуя, как болит натруженное тело, а все мышцы превратились в вату, которая уже слабо воспринимала мои команды. И только громкие вопли желудка помогли мне добраться до столовой, где мне сунули в руки тарелку каши, выглядевшей жутко неаппетитно, как памятный плов в грузинском ресторане. Однако на вкус эта каша оказалась весьма приятной, поэтому я съел две порции, прежде чем ко мне подошел Зар, и недовольным голосом велел поднимать свою жирную ж… жабообразную тушку и следовать за ним. Я проглотил оскорбление, не став возмущаться. Да пусть хоть в дерьме купает, лишь бы учил.

С ним мы пошли на тренировочную площадку, где Зар принялся надо мной форменным образом издеваться. Для начала заставил отжиматься на пальцах, потом велел взять в руки две длинные палки с грузиками на конце и водить ими из стороны в сторону, работая кистями. Когда палки стали выскальзывать у меня из рук, он заставил меня висеть на перекладине, подтягивая ноги и тренируя пресс. Затем снова настал черед отжиманий… В общем, упражнениям не было конца. Вскоре я совсем перестал соображать, сконцентрировав все внимание только на том, чтобы не отключиться. Видя, что я не собираюсь сдаваться, Зар в конце занятия просто погнал меня вдоль забора, а сам побежал рядом, подбадривая меня выкриками:

– Шевели копытами, дохлый скунс! Пока десять кругов не сделаешь, не вздумай мне подыхать, улитка толстозадая!

Я и не представлял, что территория школы такая большая. Пока я сделал один круг, успел запыхаться, пожалеть, что связался с этим обучением, проклясть всех, кто был к этому причастен… А потом просто отключил сознание, механически совершая однообразные движения, и стараясь при этом не упасть на песок. Очнулся я только тогда, когда кто-то схватил меня за рубашку, сбивая с ритма. Пробежав по инерции еще немного, я услышал:

– Да остановись ты! Уже пятнадцатый круг пошел! Стой!

А потом мои ноги запутались, и я со всего размаху шлепнулся на песок, пропахав его лицом, даже не имея сил на то, чтобы подставить руки. Задыхаясь, я отплевывался от песка и думал, почему это вдруг в глазах так потемнело. Не в силах перевернуться, я просто слабо шевелился и пытался хотя бы поднять голову из песка, который с завидным постоянством забивался мне в рот. Спустя минуту, когда мне удалось подставить руки и встать на колени, преодолевая дикую боль в натруженных мышцах, я услышал над собой голос мастера:

– Отнесите его в комнату!

Я почувствовал, что меня перевернули десятки рук, а затем подняли и понесли. Рассматривая звездное небо, я слабо удивлялся тому, что не заметил, как день пролетел.

– Упорный… – донесся до меня голос Ликалона. – Если не умрет в процессе занятий, станет великим воином…

На улыбку у меня уже не было сил, поэтому я просто закрыл глаза и машинально стал залечивать свое тело, снимая напряжение с мышц, сращивая разрывы в тканях, удаляя мертвые нити. Оказывается, если нить не может соединиться в месте разрыва, то она просто отмирает, а на ее месте возникает небольшой отросток, который со временем превращается в новую нить или чаще всего в несколько нитей, стягивающих область разрыва. Я стал искать эти новые нити в своем теле, помогал им быстрее формироваться, быстрее расти, и так увлекся этим процессом, что не ощутил, как меня внесли в мою комнату и оставили в ней, притворив дверь.

Закончив лечение, я открыл глаза и попытался подняться. Не с первой попытки, но мне это удалось. Все тело было чужим, на мои требования отвечало неохотно. Но я все же заставил себя найти в жилетке разговорный амулет и сжать его в кулаке. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом в комнате раздался громкий голос Алоны.

– Алекс, ты куда пропал, почему не отвечаешь? – начала она закидывать меня вопросами.

Мой язык тоже не хотел двигаться, а горло жутко пересохло, поэтому я не сразу смог ей ответить. Но когда я все же хрипло сумел произнести: «Привет, сестренка», то сразу же зашелся в диком кашле. Пока я кашлял, Алона причитала:

– Что с тобой случилось? Как ты себя чувствуешь? С тобой все нормально?

Прокашлявшись и обретя способность нормально говорить, я шепотом ответил ей на русском:

– Все нормально, только говори потише, тут перегородки тонкие.

– Где ты? – Алона сбавила децибелы и перешла на русский.

Я коротко рассказал ей, как нашел школу с хорошим мастером, как меня в нее взяли и стали обучать, и заверил, что со мной все в полном порядке, и амулет теперь буду всегда носить с собой, чтобы она не нервничала понапрасну. После этого я быстро попрощался, сказав, что просто засыпаю, и полетел во тьму, даже не услышав, что сказала мне в ответ Алона.

Проснулся я ближе к рассвету от того, что очень захотелось в туалет. Обнаружив в кулаке амулет, надел его на шею и кое-как сумел подняться. Пошатываясь и шипя сквозь зубы от острой боли во всем теле, я направился во двор и, найдя искомое строение, с наслаждением облегчился. Обнаружил поблизости бочку с водой и умылся, попробовав пригладить волосы, что уже лезли в глаза.

«Пора стричься, – подумал я, трогая непослушные вихры и заправляя их за остроконечные уши. – Что?!! Твою мать!»

Я принялся ощупывать свои локаторы. Так и есть – кончики стали приобретать характерную остроту, как у обычного эльфа. Хорошо еще, что размер их пока оставался человеческим, иначе это стало бы заметным гораздо раньше. Помяв немного свои уши, я убедился, что это не глюки, и они никак не собираются принимать привычную форму. Мда, теперь мне со стрижкой придется повременить, иначе начнутся совсем ненужные расспросы.

Развернувшись, я побрел к бараку, но вскоре остановился, поняв, что спать уже не хочу. Да, тело все еще немного ныло и казалось чужим, но мозги работали прекрасно и на отдых не просились. Ладно, нужно время проводить с пользой, решил я и отправился на тренировочную площадку, поежившись от холодного ветерка, забравшегося под рубашку. На площадке я старательно стал разминаться, неспешно разогревая каждую мышцу. Когда небо начало светлеть, я почувствовал тело, как и раньше, своим. Разгоряченное разминкой, оно требовало от меня действия и нагрузки. Вспомнив пару приемов, оставшихся в памяти от драки с учениками Лина, я примерил их все на себя, и добрый час повторял, добиваясь нужной координации и автоматизма.

Когда небо вовсю посветлело, а учеников все еще не было видно, я отправился на полосу препятствий и принялся раз за разом проходить первое. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее я скакал с пенька на пенек, запоминая нужный угол и ускорение, которое необходимо для того, чтобы нормально соскочить с одной чурки и приземлиться на следующую. Через несколько десятков попыток я уже довольно уверенно в среднем темпе проходил это препятствие, но как только пытался двигаться быстрее, пеньки начинали жить собственной жизнью и выскакивали у меня из-под ног. Разозлившись, я попробовал преодолевать препятствие еще быстрее, но проклятые пеньки все еще не хотели со мной сотрудничать.

«Что-то я делаю неправильно, – подумал я, в очередной раз поднимаясь с песка и устанавливая пенечки назад. – Нужно менять тактику. А если не опираться на пеньки всем своим весом, а только легонько отталкиваться от них?»

Встав в самом начале полосы, я разбежался и побежал прямо по пенькам, не сбавляя темпа. Два пенька отлетели в сторону, но я не упал и продолжил бег, радуясь, что у меня получилось! Но тут нога не нашла опоры и я со всего размаху рухнул на несколько пеньков, только чудом успев окружить свое тело защитным коконом, чтобы не повредить ребра. Кокон помог, но от синяков до конца не уберег.

Радость от понимания придала мне сил и я, не замечая ничего вокруг, вскочил, потирая ушибленные ребра, и стал заново расставлять чурки. Следующая попытка была более удачной, я преодолел большую их часть, прежде чем опять не обнаружил опоры для ноги. В очередной раз ставя пеньки на место, я сообразил, что просто двигаюсь слишком быстро и поэтому не успеваю подыскивать себе опору. Тогда я стал проходить препятствие без большого разбега. Это мне удалось с ходу. Я едва не запрыгал от радости и тут же побежал обратно, благо пеньков было довольно много. Три раза сбегав туда и назад, я повалил практически все пеньки, что были на площадке, и кинулся ставить их на места, а после решил попробовать пройти препятствие на максимальной скорости. Отошел подальше и хорошенько разбежался, а потом безо всякой магии, только одним хорошим всплеском адреналина взвинтил свое восприятие и легко и непринужденно пробежался по пенечкам, не сбив ни одного!

Схватившись за один из столбов лестницы – следующего препятствия, и тем самым сумев затормозить, я с изумлением оглянулся. Пеньки стояли как ни в чем не бывало и только подтверждали тот факт, что для любого задания важна правильная тактика. Удовлетворенно улыбнувшись, я подумал, что пора переходить к следующему препятствию, и поднял глаза, прикидывая, как же теперь быть с этой лестницей. Редкие хлопки отвлекли меня от этого занятия. Ликалон стоял около своего дома и хлопал в ладоши, а за ним собралась вся толпа его учеников, молча и с немалым изумлением смотревших на меня. И ведь ни один из них не издал ни звука, хотя наверняка они уже долго за мной наблюдали. Вот это дисциплина!

Мастер закончил хлопать и задумчиво произнес:

– Я в первый раз в своей жизни вижу, чтобы человек научился проходить данное испытание всего за несколько часов. У моих учеников на это уходит в среднем месяца четыре, и то далеко не всем это удается… Да, теперь я начинаю понимать, что ты не врал, когда говорил, что быстро учишься. Но вот что настолько…

Мастер потрясенно покачал головой, а потом велел:

– Всем завтракать. Зар, сегодня увеличь нагрузку вдвое.

Я отправился вслед за притихшими учениками, предчувствуя, что меня в скором времени ожидают новые мучения. За завтраком я постарался умять столько, сколько в меня влезло, восполняя растраченные калории, а после трапезы поступил в полное распоряжение Зара. Сегодня он измывался надо мной похлеще вчерашнего, обзывая именами различных колоритных животных, но я не обижался на это, потому что чувствовал его невольное уважение, изредка проскальзывавшее у него в эмоциях. К обеду я был выжат как лимон, а мышцы тряслись от усталости, поэтому, когда был объявлен перерыв на трапезу, я даже не смог облегченно вздохнуть, а сразу же дал команду организму на максимальное восстановление. В этот раз процесс прошел гораздо быстрее, видимо, начинала сказываться практика. Жуя в столовой сладкий картофель, я внутренним зрением видел, как залечиваются повреждения в моих мышцах, а места разрывов заполняются новыми яркими нитями.

После обеда я опять почувствовал, что тело стало чужим, поэтому мне вновь пришлось сделать разминку и разогреть его. Зар смотрел, как я разминаюсь, но ничего не говорил. После того как я сообщил ему, что готов к работе, мой мучитель навалился на меня с удвоенной энергией. Я отключился в тот момент, когда он заставлял меня разводить вытянутые руки с зажатыми в кулаках камнями, а затем опять сводить. Причем камни эти постепенно становились все тяжелее и тяжелее. А очнулся только тогда, когда меня схватили за руку и резко дернули, бросая на песок. Я опять лежал и отплевывался, не успев подставить руки, краем глаза замечая, что на дворе вновь стало темно. Только в этот раз мне удалось подняться, хоть и с помощью учеников, и отправиться в свою комнату, заглянув по пути еще и в столовую, чтобы мигом умять две порции восхитительной каши.

Этой ночью меня опять вызвала Алона, сказав, что вскоре собирается вместе с отцом отправиться домой. Я же коротко поведал ей, что жив, практически здоров, учусь, учусь и еще раз учусь. А принцесса в ответ стала долго перечислять, какие сувениры купила в столице. Я слушал ее голос и в который раз восстанавливал свое тело после напряженной работы. Похоже, с каждым разом мне это давалось все легче и легче, но только завтра наверняка все нужно будет начинать сначала. Когда я проверил свой резерв, то убедился, что он почти полон. Давно я его уже не проверял, еще с той схватки в Вернаре. Интересно, сколько же энергии отнимает у меня восстановление тела? Надо будет не забыть прикинуть на досуге.

– Алекс, ты меня слышишь? – оторвал меня от раздумий голос Алоны.

– Конечно.

– Так что, ты поедешь с нами?

Я вздохнул и подумал, как бы мне отказаться помягче.

– Сестренка, я не могу бросить обучение, иначе потом мне все придется начинать заново. Ты уж меня прости, но я сейчас не смогу отправиться с вами. Однако как только закончу тренироваться, обязательно заеду к вам в горы. Хорошо?

Алона в ответ печально вздохнула:

– Мне будет тяжело без тебя дома…

– Но ты же раньше хорошо жила, почему тебе нужен именно я?

– Ну, раньше все было совсем по-другому… – протянула она.

– Ага, сахар слаще и вода мокрее, – добавил я. – Не переживай, ты всегда сможешь со мной связаться, если только я не буду в полной отключке, а дома, думаю, мое присутствие не понадобится. У тебя же есть свой защитник – Шаринон, вот он и поможет, если вдруг что. Ты, кстати, почаще с ним разговаривай, знаешь ведь о его несчастье?

– Да, – вновь вздохнула она.

– Вот и помоги ему немного справиться с болью, поддержи ненавязчиво. Сама потом увидишь, как это иногда бывает приятно – помогать другим.

Я улыбнулся. Если все получится, то, может быть, Алона найдет себе друга, а Шаринон – объект для своей отцовской любви. И мне спокойнее будет, что сестренка под присмотром. Какой я молодец, что такую комбинацию провернул! Вот только жаль, что похвалить, кроме меня, и некому…

– Хорошо, – покладисто сказала Алона. – Только ты пообещай, что обязательно заглянешь к нам в горы!

– Обещаю! – легко ответил я.

Такие обещания даются легче всего, когда не уточняешь, когда и как, а просто соглашаешься с собеседником. Но сестренку оно успокоило, и Алона, быстренько пожелав мне спокойной ночи, отключилась.

А ночью я проснулся от неясного шума снаружи. Сдерживая стоны от боли во всем теле (причем тело опять чувствовалось мне чужим, но, зараза, болело-то как свое!), я вышел во двор и понял, что это просто начался дождь. Мерзкий холодный осенний дождь. Сняв рубашку и оставив ее в комнате, я опять принялся разминаться под ужасно мокрыми каплями, падавшими на меня с неба, потом взял в руки те самые длинные палки с грузом на конце и стал работать кистями. Сегодня выходило значительно легче, поэтому я, как только почувствовал усталость, прекратил занятие и подошел к полосе препятствий. На очереди была скользкая лестница. Однако поняв теперь, зачем мне нужны были упражнения для кистей и пальцев, я ухватился за первую перекладину и медленно стал перебирать руками, тщательно фиксируя захваты. Я прошел ее с десяток раз, прежде чем ослабевшие пальцы отказались мне повиноваться. А дальше была паутинка…

Глава 4
Учеба

Так и сложился мой распорядок – до завтрака я тренировался сам, после него меня брал в охапку Зар и нагружал силовыми упражнениями, в обед я восстанавливал свое тело и готовился к новым тренировкам, а затем отключался, бездумно выполняя все, что прикажет старший ученик. Тренировки обычно заканчивались бегом на дальние дистанции, после которого я, если мог, отправлялся в столовую на ужин, если же нет, меня туда относили. А после ужина, в комнате, я часами мог слушать Алону, иногда отрубаясь прямо на середине фразы. Но посреди ночи меня поднимала неизвестная науке сила и заставляла вновь и вновь тренироваться.

Монотонно проходили дни за днями, наполненные только болью, диким напряжением или просто пустотой. Впоследствии я размышлял, как же сумел не свихнуться в этом аду, как смог остаться собой и не превратиться в бездушный автомат под такими нечеловеческими нагрузками? И лишь много позже пришел к выводу, что в этом мне очень помогла Алона. Именно разговоры с ней стали тем спасательным кругом, который не давал моему разуму окончательно отключаться и теряться в пучине боли. Сестренка каждый вечер рассказывала мне все свои новости, впечатления о прожитом дне, а я в это время лечил свое тело, чувствуя, как ненадолго уходит боль и наступают долгожданные минуты спокойствия и расслабления.

Постепенно я начал втягиваться, и уже к концу первого месяца почувствовал, что мне с легкостью даются те упражнения, которыми меня обеспечивал Зар. Полосу препятствий я также научился проходить почти всю, за исключением самого последнего препятствия – дюжины качающихся толстых бревен, между которыми нужно было пробежать по тонкой жердочке. Все дело было в том, что эти бревна издавали весьма громкий и противный скрип при раскачивании, а я не решался будить всех среди ночи, поэтому совершенствовал свои навыки на остальных препятствиях.

Из особо сложных мне попались всего два – длинный продольный металлический шест с нанизанными на него чурками разной толщины и лестница с вращающимися поленцами, по которой нужно было пробежать. Именно на ней я в первый раз сломал руку, неудачно упав. Боль была дикая, но зато после этого я научился восстанавливать повреждения костной ткани. В тот день я эти препятствия так и не осилил, но зато понял, что они направлены на развитие моего чувства равновесия, а никак не ловкости. Мне понадобилось пять дней, чтобы научиться уверенно удерживать равновесие даже на самом маленьком бревнышке. А на поперечном металлическом шесте я вообще стал развлекаться, бегая по вращающимся чуркам, как акробат, и четко контролируя их вращение.

Но это все оказалось не самым сложным, труднее было уговорить Зара повысить мои нагрузки. В этом мне помог сам мастер, который один день понаблюдал за мной, а затем разрешил делать все, что мне захочется. В общем, поднимаемые мною тяжести увеличились вдвое, количество упражнений на каждую группу мышц возросло втрое, а по ночам я стал истязать себя еще нещаднее, осознавая, что хоть у меня появилась ловкость и стало сильным тело, но реакция все же оставляет желать лучшего. Вспомнить хотя бы то первое препятствие – я ведь прошел его, только когда ускорил свое восприятие.

Поэтому я стал подниматься ночью еще раньше, давая себе на отдых всего три-четыре часа, а затем после небольшой разминки перемахивал через забор школы и бежал в ближайшую рощицу, где занимался тем, что на Земле называется паркуром. Правда, там этот термин используется применительно к городским условиям, а у меня – к лесной чаще. Я усиленно тренировался, бегая по лесу, отталкиваясь от стволов деревьев, перепрыгивая через колючие кусты и хватаясь за ветки, пытаясь реагировать на все препятствия как можно быстрее. В этом мне сильно помогала повысившаяся чувствительность зрения, которая давала возможность и в неярком свете звезд разглядеть практически все, поэтому магию я не использовал.

Через какое-то время я понял, что этого явно недостаточно, и переместился повыше – на средний ярус деревьев. Поначалу были синяки, переломы и другие травмы, когда я падал с неслабой высоты, не сумев достать до подходящей ветки, но затем я научился просчитывать траекторию движения, предугадывать появление следующей опоры и навскидку выбирать оптимальный маршрут. Через десятицу я прыгал по деревьям на зависть молодому Тарзану. Частые падения привели к тому, что я научился оставаться целым и невредимым при приземлении даже с десяти-пятнадцати метров. Я понял, как нужно гасить инерцию ногами, как смягчать ее перекатом… В общем, много мне дали эти тренировки в лесу!

Однако я понял, что дальше дело двигаться не будет. Мое тело уже стало довольно сильным – я мог поднимать такие тяжести, что и пяти ученикам были не под силу, о ловкости уже молчу, но когда же мастер будет учить меня искусству боя? К концу второго месяца, когда лужи во дворе утром уже начали покрываться тонкой корочкой льда, я прямо спросил его об этом. Мастер долго смотрел на меня, а потом попросил показать все, что умею. Как будто сам частенько не наблюдал за моими утренними тренировками! Под внимательными взглядами мастера и семи десятков учеников я прошел полосу препятствий, показав, наверное, самый лучший результат за всю историю школы.

– Ну как? – спросил я мастера.

– Ты еще не до конца прошел испытание, – ответил он и приказал ученикам раскачать бревна.

Я морально подготовился, встал на жердочку, пытаясь просчитать ритм качания, но понял, что его там не было! Бревна раскачивались хаотично, подталкиваемые учениками, иногда цеплялись друг за друга и замедлялись. Поняв, что действовать как-то нужно, я шагнул вперед, пропустив одно бревно. Дальше было немного проще – два бревна качались почти синхронно, а потом я не рассчитал, и еще одно полено сбило меня на землю, заставив онеметь правую руку. Вздохнув, я вернулся к началу, но опять не смог пройти дальше пятого бревна. Я просто не успевал рассчитывать свое движение, а бревна висели так плотно друг к другу, что между ними нельзя было остановиться и передохнуть.

Пять раз я поднимался с земли, держась за отбитые бока, пока один сучок в бревне не распорол мне плечо. Вот тогда я сильно разозлился, и, едва не рыча, снова стал проходить препятствие. Третье бревно опять попыталось сбить меня с жердочки, но я ударил его всем телом, останавливая, и сделал еще шаг. Два бревна я просто миновал, а потом ударил еще одно, поняв наконец, что нужно было делать. Еще несколько бревен пришлось мне сбивать своим телом, прежде чем я достиг финиша. Это упражнение далось мне нелегко, бока представляли собой сплошной синяк, а руки отказывались подниматься. Но, тяжело дыша, я победно взглянул на мастера. Тот смотрел на меня с удивлением, а затем задумчиво сказал:

– Еще никто из моих учеников не догадался таким способом проходить это препятствие… Оно должно развивать интуицию, умение предчувствовать, а не просчитывать, а ты… – Лин махнул рукой. – Сегодня отдыхай, завтра я буду сам заниматься с тобой.

Чувствуя, что победил, я опустился на колени, давая передышку измученному организму. Ученики смотрели на меня с восхищением, а Зар подошел поближе и протянул руку, помогая подняться. Когда я встал на ноги, он тихо произнес:

– Извини.

– За что? – недоуменно произнес я.

Ничего себе, я даже и не знал, что он найдет в себе смелость подойти и попросить прощения! Эх, не до конца я в нем разобрался, не сумел понять его характер, и это мой просчет. Я видел в нем только наглого выскочку-ученика, а он оказался весьма неплохим парнем.

– За то, что я оскорблял тебя, унижал… – начал Зар.

– Оставь! – прервал я его. – Ты просто тренировал одного младшего ученика, так что за это тебе от меня большое спасибо! – я отвесил ему легкий поклон, признавая, что он мне очень помог за это время.

Зар, к моему удивлению, поклонился в ответ.

– И ты прими мою благодарность, старший ученик Алекс, я тоже многому у тебя научился.

– А почему старший? – уточнил я.

– Потому что мастер обучает только старших учеников, остальные уже учатся всему у них, – пояснил он.

– Понятно, – протянул я.

Это было немного неправильно, обучать только лучших, а на остальных махнуть рукой. Кроме того, младшие ученики требуют намного большего внимания, потому что у них навыки боя только начинают формироваться, а старшие могут спокойно не заметить ошибок на этой стадии, и их потом придется долго исправлять. Но это уже методика мастера, и не мне лезть в нее своим любопытным носом. Оглянувшись, я увидел, что все ученики до сих пор смотрят на меня, потому улыбнулся и сказал:

– По-моему, уже время обеда.

Развернувшись, я первым направился в столовую, а за обедом, на котором, по своему обыкновению, умял три порции, вспомнил, что задолжал мастеру за свое обучение. А значит, пока он велел мне отдыхать, есть возможность смотаться в город и продать несколько клинков. Возьму пять кинжалов, этого вполне хватит на требуемую за месяц сумму.

Отставив в сторону пустые тарелки, я пошел к себе и отобрал нужное количество эльфийских клинков. Кинул их в сумку и вышел из школы в большой мир, по привычке лихо перемахнув через забор. За воротами на деревьях я увидел все тех же мальчишек, только одежды теперь на них было гораздо больше, чем в прошлый раз. Они проводили меня молчанием – видимо, были сильно удивлены моими сегодняшними художествами во дворе.

Через полчаса, добравшись до городской стены, я с удивлением узнал, что и с пешеходов тоже берут плату за вход. Расставшись с шестью медяками, я попросил стражников подсказать, где поблизости находится оружейная лавка – чтобы не вышло, как в прошлый раз. Стражники любезно меня просветили, и я потопал в указанном направлении. Искомая лавка обнаружилась быстро, а хозяином в ней оказался человек, прекрасно разбирающийся в оружии. За свои клинки я сумел выручить почти шесть сотен золотых.

Задержавшись в лавке, рассматривая разнообразный товар, я даже не заметил, как подкрался вечер, и обратный путь мне пришлось проделать бегом, чтобы успеть до закрытия ворот. Хотя при воспоминании о монолитных воротах в городской стене я начинал сильно сомневаться и думать: а закрывают ли их вообще? Но все же счел нужным перестраховаться.

Оказалось, что закрывают-таки их стражники, с большим трудом втроем двигая одну створку. Я успел выскочить из города, а после этого ворота захлопнулись, и до меня донеслось натужное скрежетание огромного засова. Переведя дух, я потопал в школу, на ходу беседуя с Алоной, так вовремя связавшейся со мной и позволившей скоротать прогулку. Дойдя до школы, я не обнаружил мальчишек на деревьях (видимо, их родители уже собрали поспевший урожай) и перелез через забор.

В комнате я смог расслабиться и приготовить деньги для расчета с мастером. Наверняка если продать все мои клинки, кроме тех, что я носил, должно выйти примерно еще на три месяца обучения. Нужно справиться за меньший срок, иначе останусь совсем без гроша в кармане.

Улегшись на тюфяк, я с огорчением подумал, что нужно было не рассматривать блестящие железки, а прикупить себе какую-нибудь одежду. Моя-то уже совсем пришла в негодность – двое штанов истрепались, рубашка вся в прорехах, а сапоги уже давно пытаются вежливо намекнуть, что их пора заменить. Нужно будет завтра к мастеру подойти с этим вопросом, пусть выдаст кимоно или хотя бы халатик какой, а то скоро совсем нагишом тренироваться придется. С такой мыслью я просто отключился, будто кто-то невидимый нажал на кнопку.

Проснулся я до рассвета и обнаружил, что на дворе пошел снег. Вот и наступил сезон холодов. Утренний мороз заставил меня поежиться и с удвоенными усилиями начать разминаться. Сделав разминку, я припомнил все, чему меня обучали в лесу, и выполнил своеобразный «бой с тенью», чтобы дать окрепшему телу привыкнуть к знакомым движениям. Многое приходилось изменять, многое вообще чувствовалось инородным. Именно тогда я понял, почему спортсмены не тренируют каждую мышцу отдельно, а только всю группу разом – чтобы не получилось потом так, как у меня. Я вроде бы и стал сильнее, но привычные движения приходилось разучивать заново. Кропотливо и методично я стал восстанавливать все свои двигательные навыки, приспосабливая их под новые ощущения, новые реакции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.