Диалоги со Смертью… о жизни
«Писака» Ежова

Посвящается моей Давней Знакомой…

Моей Гостье…

С уважением.

И всевозможной почтительностью

к твоему великому труду.

Иллюстратор обложки: Любовь Куриленко

Дизайн обложки: Алена Ротенберг

© «Писака» Ежова, 2025

ISBN 978-5-4498-4061-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Многие читатели, познакомившись с «Диалогами…» в интернете, спрашивали меня: откуда взялась идея написать их? Поэтому я решила, что в начале этой книги совершенно необходимо рассказать, с чего они все начинались… Я привыкла говорить честно и открыто. Вот и сейчас не хочу врать и приукрашивать. Поэтому слушайте, как есть… Точнее, как было.

В 2014—2015 годах я находился на лечении в онкологической больнице. Это был долгий и трудный путь выздоровления… Но сейчас не об этом. Я вышла оттуда со слезами радости и планами на будущее. Я радовалась каждому дню и благодарила Бога, что жива. Но со временем в мою душу стал закрадываться страх… Жуткий, липкий, трясущийся. Он фактически брал меня за горло и не давал дышать. Он шептал мне на ухо: «Не получится… У тебя ничего не получится!» Я действительно начала бояться. Это был страх смерти. И тогда я поняла, что единственное, что я могу сделать, чтобы выжить, – трансформировать этот страх в слова, облечь его в печатный текст. И в моей голове родился образ Смерти, которая всеми силами помогает мне жить… Да! И такое тоже бывает… Нельзя бояться того, кого ты уважаешь. Того, кто учит тебя жизни. Я не знаю, откуда берутся в моей голове эти рассказы, эти мысли и темы. Но я знаю одно: ничего не надо бояться! Надо жить! Надо помогать другим и себе. Надо не бояться делать добро! Не откладывать жизнь на потом! Надо быть верным себе. И Жизни…

В этом мне помогает моя Давняя Знакомая, моя Гостья, та, которая впервые и назвала меня «Писакой»…

Я надеюсь, что эти рассказы будут давать силы не только мне, но и вам… Читайте с удовольствием, мои дорогие! И не бойтесь. Никогда ничего не бойтесь.

История первая
Смерть приходила… И у неё добрые были глаза…

– Так что там в следующей главе, Писака? – голос, задавший вопрос, был немного хрипловат.

От неожиданности я выронила стеклянный бокал, который держала в руке. Он раскололся на множество осколков… «Как человеческая жизнь, которая разлетается на крохотные мгновения-дни». Эта странная мысль пролетела в моей голове мгновенно, пока я разворачивалась в сторону голоса.

Повернувшись, я увидела её. Она стояла в дверном проёме словно вырезанная из чёрного бархата. Я сразу поняла, кто это. Вся внешняя атрибутика, которую приписывали ей люди, оказалась правдивой… Череп, скелет, чёрный балахон… Только косы не было… «Странно… Интересно, где коса…»

– Ты что, язык проглотила? Не о том думаешь, Писака… – Она усмехнулась, окидывая взглядом мою скромную квартиру.

Почему-то я тоже посмотрела на свои коричневые обои, книжные полки до потолка, старенький диван, накрытый зелёным пледом. На подоконнике – горшки с цветами, на стенах – фотографии в рамках. «Так не хочется со всем этим расставаться…» Не кстати подумала я. Потом немного пришла в себя и обрела утраченный дар речи, а вместе с ним и свою гостеприимность.

– Проходите. На кухню. Я сейчас чай поставлю!

Я действительно побежала включать чайник. Никогда не думала, что наша встреча будет такой… Страха не было. Совершенно… Только удивление, грусть и какая-то излишняя суетливость.

– О-о… Чай я люблю. Даже больше, чем кофе. Но и то и другое мне крайне редко предлагают… – голос моей Гостьи слегка дрогнул от обиды.

Она прошла на кухню. Села за стол. И замолчала. Эта пауза нужна была мне, чтобы сделать чай, но, главное, собраться с мыслями. Чего-чего, а их было предостаточно…

«Это мой последний день? Что будет дальше? И будет ли вообще что-то?..» – я думала про себя, но скрыть мои мысли не представлялось возможным.

– Ты сильно-то не переживай! – Гостья уже прихлёбывала чай, не скрывая своего удовольствия.

«Я всё поняла, – думала я. – Точно последний…»

– Да расслабься ты. Не время тебе ещё… Просто мне интересно узнать, что там дальше в твоей книге? Хорошо пишешь, но слишком уж медленно… Вот я и пришла тебя поторопить…

Я раскрыла глаза от удивления:

– Вы ещё и читать умеете? – ляпнула и тут же прикусила язык.

Она расхохоталась. Странный смех… Приятный. И вовсе не каркающий, как его описывают люди. Но и не мелодичный, конечно… Просто приятный.

– Вот читаю я как раз часто, а смеюсь редко… Спасибо тебе за эту возможность.

Я немного осмелела и вдруг сказала:

– А я вам не расскажу! Сами прочитаете, как допишу! – сказала и оторопела от своей смелости.

Она ничего не ответила. Только наклонилась ближе ко мне. И я вдруг в глубине её глазниц, на первый взгляд кажущихся пустыми, увидела глаза… Необычайные глаза… Невероятной красоты… В них были оттенки всех цветов одновременно. Голубые, светло-зелёные, тёмно-синие, карие и в центре чёрные, смоляные… Я замерла и забыла обо всём на свете. Только вглядывалась в них. Они были добрыми и насмешливыми. Строгими и мудрыми. Ироничными и сочувственными. Я никогда и ни у кого не видела таких глаз…

Её слова отвлекли меня.

Она заговорила, и глаза пропали, оставив только пустые глазницы:

– Пиши, пока есть время. И пиши интересно. Помни, что я читаю…

Она исчезла так же внезапно, как и появилась. А я ещё долго сидела на кухне и смотрела на остывший чай. После больницы и тяжёлого лечения у меня остался страх… Но сегодня он пропал. Бесследно исчез… Мне кажется, именно сегодня состоялось самое важное в моей жизни знакомство…

В тот вечер я смогла написать на листке только слова Бродского, которые немного перефразировала:

«Всё это абсурд, враньё…

Череп, скелет, коса.

Смерть приходила,

И у неё добрые были глаза…»

История вторая
Я смерти не боюсь…

– Меня никто не любит. Никто никогда не ждёт. Как мне всё это надоело… Ты даже себе не представляешь! Мне поговорить-то, кроме тебя, почти не с кем!

Она прошла в комнату, скинула свой чёрный рабочий балахон. И села на диван, по-детски поджав ноги.

Я, признаться, не часто видела её в таком состоянии. Точнее, в первый раз. Она была расстроена. Подавлена.

И было отчего… Её работе явно не позавидуешь. Я искоса поглядывала в её сторону так, чтобы она не заметила.

Она сидела на диване в чёрной майке с длинными рукавами и чёрных штанах. Иногда она снимала свой балахон и надевала обычную одежду, но крайне редко. Я пробовала отучить её от этого тривиального чёрного цвета. Бесполезно. Упёрлась. Говорит, что все остальные цвета ей не к лицу… Ну, я и не спорю. Обходилась же без моих советов всё время…

Мы дружим с ней уже два года. Я восхищаюсь ей. Иногда сочувствую. Часто смеюсь вместе с ней. Она совсем не мрачная и не грустная. Она разная… Как и все мы…

– Вот скажи мне, неужели я действительно, такая страшная? – она прерывает мои размышления и спрашивает жалобным голосом.

Я смотрю в её пустые глазницы, на голые кости, и, не моргнув глазом, говорю:

– Ну что ты… Конечно нет! Ты добрая…

Она с надеждой смотрит на меня и пытается улыбнуться.

– Вообще-то, это не одно и то же… Ну хоть на том спасибо! Ты правда так думаешь? – она поворчала немного, но в последнем предложении я услышала еле заметную надежду.

– Да.

Я и правда так думаю.

– Слушай, а ты написала сегодня что-нибудь?

– Написала. – Теперь уже я улыбаюсь.

– Прочитай! Прочитай скорее! – Она как маленькая захлопала в ладоши.

Я взъерошила рукой свои короткие волосы и принялась читать то, что написала за день.

Она дослушала и удовлетворённо вздохнула.

– Знаешь, я сегодня ехала в автобусе, – да, она тоже в них ездит, – и услышала фразу одной женщины: «Я смерти не боюсь. Когда мы есть – её нет. Когда она есть – нас нет». И так уж мне эта фраза понравилась! Хоть и грустная она для меня. Почти всегда так и получается, что либо я… либо люди. Вместе мы редко пересекаемся. Зато для людей эта фраза очень даже полезная. Она страх отгоняет. Хотя чего меня бояться-то? – Она вздохнула. – Я ведь, наоборот, им, дуракам, помогаю… Вожусь с ними как с детьми малыми. Объясняю им всё. Доставляю, куда следует… И никогда никакой благодарности не слышу! Ну, я преувеличиваю, конечно, что прям уж никогда. Бывает, люди всё-таки проникаются моей нелёгкой работой. Говорят «спасибо»! Желают поменьше работать… Эх… Да чего уж об этом говорить. Что-то расчувствовалась я сегодня!

Я вздохнула и сочувственно посмотрела на неё.

– Слушай, Писака, – она почему-то меня так называет, – ты вставь куда-нибудь эту фразочку, порадуй старушку!

Я обняла её за плечи и сказала, что обязательно вставлю…

Она мой самый внимательный слушатель…

«Я смерти не боюсь. Когда мы есть – её нет. Когда она есть – нас нет».

История третья
Отец и голуби.

– Всё. Я так больше не могу! – Она пришла домой поздно вечером и была явно не в духе.

Закинув свою чёрную потрёпанную сумку в самый дальний угол комнаты, она упала на диван. Лицом вниз.

Я покосилась на валяющуюся сумку. Точнее, на то, что называлось ею когда-то. Сейчас она представляла собой какие-то грязные засаленные лохмотья…

– Каждый день одно и то же… Меня тошнит уже от людей! – её бубнящий голос доносился из-под подушек на диване.

Я молчала.

– Сил моих больше нет! Завтра же сложу все свои полномочия… Пусть ищут кого хотят.

Я продолжала слушать, не перебивая.

– Уйду! Вот увидишь! – Она поднялась и теперь уже смотрела на меня, словно ища поддержки. – Вот что за люди?! Ну неужели они хоть денёчек не могут не умирать? Я бы отдохнула немного…

Я не выдержала и вскипела:

– Слушай! Опять ты за своё?! Мало ли кому его работа не нравится?! Мне, конечно, не понять твоих обязанностей проводника между двумя мирами… Но знаешь ли, я, между прочим, по восемь, а то и девять часов на ногах каждый день. И тоже с людьми работаю… А они, сама понимаешь, какие вредные бывают. И ничего… не жалуюсь тебе… – меня определённо прорвало.

Она удивлённо молчала и смотрела на меня своими пустыми глазницами. Мне стало немного неловко.

Чтобы как-то сгладить ситуацию, я спросила:

– Будешь чай?

– Да!

Она его любила. Особенно с сахаром и лимоном. И чтобы сахара ложки три… Это я приучила её к сладкому. Я налила ей чай и дала кружку.

Мы сидели друг напротив друга и попивали его…

Вдруг она ни с того ни с сего сказала:

– Тебе от отца привет!

– Как? Ты его видела?

Я резко вскочила и облилась кипятком. Не чувствуя боли, я ждала её ответа.

– Видела. Просто забыла тебе сказать. Симпатичный, кстати, мужчина… Глаза карие, большие такие. – Она улыбнулась пустым ртом. – Ты на него очень похожа…

По моему телу разлилось тепло. Да, мы с ним похожи… Очень.

– Как он там? Ему там хорошо? Только скажи честно! – Я умоляюще смотрела на неё.

– Да. Ему там хорошо. Там каждый делает то, что любил при жизни. По-настоящему любил… Он голубей разводит, породистых. Гоняет их. Летят стаей в небе. Красиво так… На рыбалку ходит. Читает много. Говорит, скажи Ирке, чтобы за меня не переживала!

Я улыбнулась. Да. Он называл меня Ирка. Не Иришка. Не Иринка. Как многие. Ирка…

– Скажи, как вы увиделись?

– Я специально пошла его навестить. Чтобы тебя порадовать. – Она допила чай и отставила кружку. – Больше не спрашивай ничего. Я и так лишнего наговорила…

Я благодарно кивнула. И ушла спать.

На следующий день, гуляя по магазинам, я наткнулась на красивую кожаную чёрную сумку и вспомнила слова: «Чтобы тебя порадовать». Не раздумывая, я купила её.

Вечером, сидя за столом, мы, как обычно, пили чай с лимоном. Я достала подарочную коробку и поставила перед ней. Открыв её, она тут же принялась разглядывать подарок. Затем посмотрела на меня своими широко распахнутыми глазницами и кивнула. Тоже благодарно…

История четвёртая
Место, где дышит земля.

– Чего это ты удумала? – Она удивлённо переводила взгляд с раскрытого чемодана на меня, и обратно.

– Мы уезжаем. – Я торопливо складывала вещи, чётко по списку, чтобы ничего не забыть.

– С кем это ты уезжаешь? – Она обиженно скривилась и натянула свой чёрный капюшон на лицо.

– С тобой.

– Как это со мной? И куда мы поедем? – Она пока была в неведении относительно моего плана.

– В самый красивый город мира. Красноярск. – Я улыбалась.

Открыто. Широко. Довольно. В предвкушении поездки.

– В Красноярск?.. – она разочарованно протянула эту фразу и, подхватив чёрный подол, села рядом со мной. – Разве это самый красивый город? Все хвалят Питер там… Париж… Барселону… Что я в этом Красноярске не видела?!

– Ничего ты там не видела! – я позволила себе вступить с ней в спор и приготовилась аргументировать.

– Нет уж. Я не поеду. – Она оставалась непреклонна.

– Поедешь! Ты когда отдыхала в последний раз? – Я жалела её.

Вроде абсурдно говорить, но она очень уставала… И становилась раз от раза всё бледнее.

Она задумалась. Потирая свой лысый череп от напряжения.

– Вспомнила! Никогда! Точно… никогда.

Мне стало жутко. И ещё больше жаль её.

– Решено. Едешь со мной. Я тебе уже и билет на поезд купила.

– Ты не ответила, почему именно Красноярск? – спросила она уже мягче.

Я вздохнула. И мечтательно произнесла:

– Потому что Красноярск – это сердце земли. Да-да. Не смейся! Там земля делает полный вздох и выдыхает горы, деревья, набережные. Всё огромных размеров. Самых насыщенных цветов. Ты вот живёшь уже бог знает сколько миллиардов лет и ни разу не видела, как дышит земля. А я живу всего-то двадцать семь и видела… Поэтому хочу показать это и тебе!

Я замолчала. Она смотрела на меня, широко распахнув глазницы. И через минуту сказала улыбаясь:

– Умеешь ты уговаривать, Писака! Едем в твоё сердце земли…

Она закинула в чемодан мою кофту и свой запасной балахон…

Поезд мерно покачивался, унося нас всё дальше от привычной жизни. Я смотрела в окно, а моя необычная спутница сидела рядом, прижавшись к стеклу своим костлявым плечом. Мы ехали в купе. Я специально выкупила его полностью, чтобы насладиться покоем, тишиной. И нашими разговорами.

– Слушай, а куда мы пойдём в первую очередь? – вдруг спросила она. – У тебя есть план?

– Конечно! – я достала карту Красноярска. – Сначала мы пойдём на набережную, потом поднимемся на смотровую площадку, а вечером погуляем по историческому центру.

Когда поезд прибыл на вокзал, я едва сдерживала волнение. Красноярск встретил нас ярким солнцем и свежим воздухом.

– Вот это да… – прошептала Моя Давняя Знакомая, оглядываясь по сторонам. – Никогда не видела столько зелени в городе.

Мы отправились на набережную. Она шла медленно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие этого места.

– Смотри! – я указала на Енисей. – Величественная река, разделяющая город на две части.

Она наклонилась к парапету, будто пытаясь услышать шёпот воды.

– А почему здесь так… живо? – спросила она, оглядываясь на деревья, чьи кроны колыхались на ветру.

– Потому что это сердце, – повторила я. – Здесь всё наполнено жизнью. Помнишь, я говорила. У каждого места своя энергия. Свой ритм.

На смотровой площадке она замерла, открыв рот.

– Горы… Они такие… огромные, – прошептала она, глядя на отроги Восточного Саяна. – Знаешь, я как-то раньше особо не замечала. Не сильно-то смотрела по сторонам. Наверное, настолько уже устала от своей работы проводника… Как это у вас, людей, называется… Выгорела.

Мы гуляли по городу до самого вечера. Моя Гостья то и дело останавливалась, чтобы рассмотреть что-то новое: то причудливо изогнутый ствол дерева, то играющих детей, то просто солнечный луч, пробивающийся сквозь листву.

В один из моментов она вдруг сказала:

– Постой… Чувствуешь? Земля-то, действительно, дышит!

Вечером мы сидели в маленьком кафе на набережной. Она впервые за долгое время выглядела умиротворённой.

– Знаешь, – сказала она тихо, – спасибо тебе. Я давно не испытывал что-то похожее на радость.

– Понимаю… – улыбнулась я. – Я до своей болезни тоже почти не помнила, что такое быть радостной. Много работала. Употребляла алкоголь, чтобы расслабиться. Мало радовалась. Если по-честному. А потом вдруг разом поняла, что могу всё это потерять в один миг… Свою улыбку, солнце, возможность смотреть на горы, сажать деревья…

Перед отъездом мы поднялись на последний этаж гостиницы. Моя Давняя Знакомая смотрела на город, раскинувшийся внизу, и молчала.

– Я никогда не забуду этот день, – наконец произнесла она. – Ты показала мне то, чего я не видела за долгие века. Даже не то, что не видела, а перестала замечать. Может, ты и права. Красноярск, действительно, особенное место.

А я подумала, что особенным его сделала не география, а возможность показать даже ей, что значит быть живой. И, конечно, самой себе.

История пятая
Девушка, которая поёт.

Посвящается замечательному человеку! Дорогому другу! И восхитительной певице из Абакана – Гузели Федотовой!

Мы ехали с ней друг напротив друга. На боковой полке. Поезд только начал набирать обороты и медленно раскачивался. Солнце садилось вдали за холмами. Его лучи ослепляли меня. Но я всё равно упорно раскрывала слезящиеся глаза и пыталась запомнить проплывающие мимо пейзажи. Я хоть и смотрела в окно, но боковым зрением всё же поглядывала в её сторону. Она подогнула колени и обняла их руками. Чёрный балахон сползал с матраса, но она этого не замечала. Её взгляд, как и мой, был устремлён вдаль. В нём читалась грусть. Она не видела, что я наблюдаю за ней. Я улыбнулась. Невооружённым глазом было заметно, что ей не хотелось уезжать.

Наконец она почувствовала мой взгляд и тут же приняла небрежную позу, словно её нисколько не трогало происходящее вокруг.

Она увидела мою иронию на лице и громко расхохоталась. Я вздрогнула, подумав, что её смех слышали все пассажиры вагона. Но они так и продолжали сидеть со скучающими лицами. Её по-прежнему видела и слышала только я. Это уже перестало меня пугать. Даже наоборот. В чём-то радовало. Я могла учиться у неё. Спокойствию. Неторопливости. Выдержанности. Она учила меня жить как будто в вечности. И в то же время проживать каждый день как маленькую жизнь…

Она первая начала разговор, потирая при этом лысый череп:

– Совсем не хочется уезжать…

– Да ну?! А помнишь, как кто-то спрашивал, что делать в этом Красноярске? – я позволила себе добавить в голос сарказма.

– Да уж… Сейчас я бы так не сказала.

– Что тебе понравилось больше всего?

Мне действительно было интересно её мнение.

Она говорила долго и взахлёб. Я никогда не видела у неё столько положительных эмоций. Ключевое слово – положительных! Лучи солнца падали на её чёрное одеяние и подсвечивали бледное лицо, придавая ему хоть какую-то живость.

Она продолжала говорить:

– А ещё я была поражена этой девочкой с Абакана. Приехать за столько километров, только чтобы увидеться с тобой! Бросить все свои дела… Это дорогого стоит. Я давно знаю людей. И совсем не понаслышке… – Она усмехнулась. – Раньше такие поступки были сплошь и рядом. А сейчас… Редкость. Я поражена ей. Правда…

Она говорила о моей давней коллеге, подруге. Мы познакомились с ней несколько лет назад в командировке. Это просто шедевральный человек! «Бомбический»!

– Ты даже не представляешь, насколько мне было приятно! Согласись же, она классная! – Меня радовало, что она разделяет мои мысли об этом человеке.

– Да. Она классная. А какой у неё голос… Я стояла в углу и наблюдала, как она пела. Знаешь, что самое интересное?! Я вспомнила её… – Она замолчала.

А по моей спине пробежала дрожь…

– Я видела её однажды. Ей дали огромный дар при рождении. Голос. А потом ей дали второй шанс, чтобы использовать этот дар… – Она вдруг стала серьёзной: – Скажи ей! Её голос – он принадлежит не только ей. Но и людям… Пусть её услышат. Пусть она поёт. Скажешь?

У меня похолодели руки. Никогда ещё она не передавала что-либо людям через меня.

– Скажу.

Она опять смягчилась:

– Спасибо тебе. Что взяла меня с собой.

Я улыбнулась.

Она хитро и совершенно по-детски посмотрела в мою сторону:

– С меня благодарность, а с тебя рассказ. Напиши про эту девочку. Она того стоит…

Я кивнула. И пообещала, что напишу. Я училась у неё… А она у меня. Эмоциям. Чувствам. Восхищению. Я смотрела на неё, и меня радовали происходившие в ней перемены…

История шестая
Вирус откровенности.

Я лежала на кровати, завернувшись с головой в одеяло. На душе было тоскливо. Два дня назад я уволилась с работы, чтобы больше времени уделять своим книгам. Я была абсолютно уверена в правильности этого решения. Но сегодня эта уверенность почему-то пошатнулась.

Слёзы вместе с жалостью к себе буквально затопили все мои мысли.

– Вот дура… И что я буду делать с этими рассказами и книгами? Тоже мне, великий писатель…

Я не особо любила с кем-то делиться своими переживаниями. Вот и сейчас, ещё плотнее завернувшись в плед, тихонько поскуливала.

Вдруг я ощутила лёгкий толчок в спину. Я немного стянула одеяло и, повернувшись, посмотрела на толкающего. Чёрный балахон… Длинная трость… Пустые глазницы… Было отчего удивиться. Но я почему-то не удивилась. Привыкла к её периодическим визитам.

Только протянула обиженно:

– Больно ведь!

– А валяться ленивым мешком тебе не больно!

Если бы у неё были брови, то она бы их сейчас явно нахмурила…

Она ещё раз ткнула в меня своей тростью. Чувство обиды подкатило к горлу.

– А что мне делать? Рассказики эти дурацкие писать? Так они меня не накормят… Кому они нужны?

Я начала всхлипывать, шмыгая носом.

Она подошла к окну и, бормоча себе под нос: «Вот дурная-то…», раскрыла шторы. Влетевший в комнату ветер развеял её балахон.

– Всё, Писака, хватит себя жалеть! Вставай. Ты даже не представляешь, как я жду чего-нибудь новенького.

Я резко села на кровать и удивлённо спросила:

– Правда?

Она улыбалась пустым ртом:

– Правда. И с чего ты решила, что твои «рассказики» должны тебя кормить? Они принадлежат вовсе даже не тебе. А людям. Это ты должна кормить свой дар. А не он тебя.

Я смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Она говорила резко. Но может быть, это именно то, что мне и было нужно?!

Я встала, пошла в ванную и умыла от слёз лицо.

Зайдя в комнату, я увидела, что она всё ещё здесь. В моей голове вдруг пронеслось: «И с чего это я ей все свои мысли выложила?»

Она ответила на мой немой вопрос:

– Это просто вирус.

– Какой ещё вирус?

– Вирус откровенности. Смотри, как носом хлюпаешь. – Она лукаво посмотрела на меня и улыбнулась.

Я схватилась рукой за нос, который от слёз почти не дышал, и сказала растерянно:

– Никогда о таком вирусе не слышала…

Но той, которой предназначались эти слова, в комнате уже не было. Я пожала плечами и села писать…

История седьмая
В издательство.

– Писака, вставай! Просыпайся! – Я ощутила лёгкий толчок в бок. Приоткрыв глаза наполовину, я увидела кусок чёрной ткани и трость, направленную на меня. Сразу узнав Гостью, я пробормотала: – И тебе доброе утро!

И стала шарить рукой в поисках телефона. Включив дисплей, я увидела на нём время и недовольно покосилась на неё. 6:43. Выходной. У меня были причины на этот не совсем довольный взгляд.

Но моя Гостья определённо так не считала. Издав какой-то звук, напоминающий цоканье, она сунула мне под нос маленький предмет. Я сразу узнала в нём свою флешку.

– Писака, ну вставай же скорее. Идти надо… – Она стала шагать по комнате взад-вперёд.

Я уже знала об этой её особенности. Она делала так, когда хотела придать важность и значимость своим словам.

Я, хоть убей, не понимала, куда мне нужно было идти в такую рань. Поэтому и задала ей прямой вопрос:

– Куда идти-то? Что за спешка?

Она вскинула руки и возмущённо заговорила:

– Спешка? Ты дописала эту свою книжонку уже месяц назад… А она всё ещё находится в этой штуковине, – так она назвала флешку. – Я видела, как ты поместила её туда… – она говорила всё громче. – Месяц как я уже должна была держать её в руках и листать новенькие, свежие страницы. – Она мечтательно и шумно вздохнула. Но тут же снова вернула себе серьёзный вид. – И что я вижу?! Кто-то даже не чешется! Размазня…

Я проглотила её ругательство молча. Она была единственной, кому позволялись такие выражения. Её критика всегда оказывалась конструктивной и нужной. Поэтому я встала, постаралась придать своему заспанному лицу максимально деловой вид и пошла умываться.

Через полчаса я была готова. Всё это время она сидела на диване и с невозмутимым видом разглядывала свои костяшки на руках.

– Ну всё, я пошла! – Сделав прощальный жест, я повернулась к двери.

Она тут же вскочила и принялась разглаживать свой балахон.

– Я с тобой!

Я обмерла и, развернувшись в её сторону, глупо спросила:

– Куда со мной?

– В издательство. – Она деловито поправляла своё одеяние. – Видишь, я и сумку свою парадную взяла. Она потрясла сумкой, которую я ей когда-то подарила… – Я должна всё проконтролировать. А то будешь там чушь какую-нибудь нести! – Она слегка толкнула меня тростью и первой вышла из дома.

Я, конечно, была не склонна к разному роду чуши, но и спорить с ней было бесполезно. Поэтому я молча вздохнула и вышла следом…

***

В издательстве нас встретила очень милая девушка. То ли мой деловой костюм и крайне серьёзный вид произвёл на неё должное впечатление. То ли незримое присутствие моей спутницы делало её столь любезной.

Я выложила ей все предпочтения относительно будущей книги. Она кивнула, что-то сверила с данными на компьютере и озвучила сумму за публикацию.

Услышав цифру, я сделала огромные глаза и незаметно покачала головой той, с кем пришла. В знак того, что у меня просто не было таких денег.

Моя спутница спокойно кивнула и сложила пальцы в знаке «окей» (это я когда-то научила её этому нехитрому знаку). Наклонившись к девушке-издателю, она что-то зашептала ей на ухо.

Не знаю уж, насколько та её услышала. Но через секунду она улыбаясь попросила меня подождать и вышла. Спустя несколько минут девушка вернулась и сообщила, что я, оказывается, попадаю под какую-то чудесную акцию. И сумма моей оплаты сокращается вдвое…

Я, не сдержавшись, захлопала в ладоши… Подписав все необходимые бумаги, я вышла с радостным чувством.

– Ну что, Писака? Довольна? – Она ждала моего одобрения. Причём совершенно заслуженно.

– Очень довольна! Спасибо тебе!

Она шутливо отвесила поклон.

– Скоро будем читать новенькую книгу! Ты будешь первой, кто получит свой экземпляр!

Я, улыбнувшись, посмотрела на неё.

Она похлопала ладонями, точнее погремела костями в знак благодарности. И исчезла…

А я, жмурясь от яркого солнца, радовалась, что ещё одна моя книга увидит свет…

История восьмая
Я и Маяковский.

– Что читаешь? – знакомый голос раздался прямо над ухом и, признаться, порядком напугал меня.

– Господи! Ты чего так подкрадываешься? – За два года я так и не сумела привыкнуть к её внезапным визитам.

Сегодня на ней был чёрный рабочий балахон. Самый строгий и поношенный из всех. Значит, работы было много и она сразу с «дежурства» ко мне.

– Так что читаешь-то, покажи?! – Гостья смешно вытягивала шею, пытаясь взглянуть на обложку.

– Книгу свою новую из издательства забрала! Вот… рассматриваю.

Я довольно улыбалась. Настроение и впрямь было чудесное.

– Книгу?! Это хорошо… Молодец ты, писака. Стараешься. Хвалю. – Она так по-доброму, но критически пролистывала моё творение. – Почитаешь на досуге? А то устала я что-то сегодня… Трудная неделя выдалась. Один только Лос-Анджелес чего стоит. – Она тяжело вздохнула и опустилась на диван рядом со мной.

Я молчала, не зная, что сказать. Она тоже молчала.

Затем, резко повернувшись ко мне, спросила:

– Скажи, а ты вот меня не боишься?

Я ответила не раздумывая:

– Нет, не боюсь. Меня даже люди некоторые спрашивают, не страшно ли мне писать про тебя?!

Она вся подобралась и с любопытством смотрела на меня, потирая лоб:

– И что ты говоришь?

– Говорю, что не страшно.

– Вот, люди всё-таки глупые… Посмотришь на некоторых: так уж они за свою жизнь держатся. Имя даже моё произнести боятся. А приглядишься поближе: ни черта у них в жизни нет, окромя квартиры да машины. Давно ни души в них, ни жизни… Жён своих не замечают, с детьми не играют… Родителей не навещают. Бога, и того забыли давно! Вот за что, спрашивается, держаться?! Поэтому я и говорю всегда: не смерти надо бояться, а пустой жизни…

Я покивала головой, полностью с ней соглашаясь.

Она продолжала:

– Знаешь, за что я тебя уважаю? Ну, помимо твоих рассказиков? За то, что ты не трус. Трезвый ты какой-то человек, писака. Вроде и маленькая такая, хрупкая. В чём душа-то держится… Ан нет… Поговоришь с тобой, сразу как-то теплее становится.

Я слушала улыбаясь. И так мне было приятно и лестно от её слов.

– На днях тут Володю Маяковского видела. Вот уж кого и уважаю как человека, так это его! Широчайшая душа! Твоя ему, конечно, и в подмётки не годится… Огромного роста, широкоплечий, мускулистый. Косая сажень, а не человек. Энергичный, с громким голосом и размашистыми жестами. Уж он-то меня никогда не боялся. – Моя Гостья мечтательно задумалась, вспоминая… – Бывало, сидим мы у него на кухне, разговоры ведём, он мне стихи свои почитывает. Я часто спрашивала у него: зачем, мол, тебе нужна эта Лиличка Брик?! Замужем она… И с мужем, и с тобой, вертихвостка, крутит. И Володя, огромная человеческая глыба, вдруг разом делался таким маленьким и словно беззащитным. Чёртова ветреная девка! Так его охомутала… Знаешь, что меня сейчас радует? На небе Володенька среди ангелов… Но я ни разу не видела там эту Лилю Брик…

Я смотрела на неё и не могла представить, что она вот так, как со мной, сидела с самим Маяковским… Интересно, сколько же ей лет?!

Она, прочитав мои мысли, сказала:

– Не твоего ума это дело!

Мне стало стыдно, что я могла поставить её в неловкое положение. И чтобы как-то исправить ситуацию, я спросила:

– А давай я тебе почитаю? Хочешь?

Она сразу расплылась в улыбке (как уж смогла), и ответила:

– Давай!

Я открыла первую главу новой книги и начала читать:

– «Стоя в церкви, она шептала: „Господи, прости меня! Я сотворила себе кумира… Я забыла всё и всех. Забыла тебя. Я прошу у тебя прощения!“ Иконы молчали. Бог молчал. Слишком долго он пытался её вразумить. И слишком безуспешно».

Прервавшись на секунду, я посмотрела на свою слушательницу. Она, уткнувшись в подушку, мирно посапывала. Отложив книгу, я накрыла её тёплым пледом. Кому-кому, а ей явно требовался отдых от этой безумной, извините за каламбур, смертельной работы…

История девятая
Отпуск с перерывом в тысячу лет.

– Привет, Писака!

Входная дверь, закрытая на ключ, распахнулась от лёгкого прикосновения.

– Привет! – произнесла я не испуганно, но удивлённо.

Да и было отчего удивиться! Она вошла через входную дверь! А не материализовалась неизвестно откуда, «до смерти» меня напугав…

Этот жест внезапной вежливости был первым за всю историю нашего знакомства. Она прошла на диван, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Я так редко видела её в таком хорошем настроении, что, признаться, даже растерялась.

– Можешь меня поздравить! – Она, как театральный актёр, выдерживала паузу.

– С чем? – Я была в этом акте на втором плане, но подыграла ей.

– Меня в отпуск отпустили! В отпуск! На целых две недели. Можешь себе представить?!

Если честно, я не могла… Первый вопрос, который возник в моей голове: «Кто отпустил? Кто вообще мог решать, отпускать её или нет?!» Я поняла, что ответ на него будет за пределами моего понимания. И благоразумно промолчала.

– Почему ты даже не спрашиваешь, куда я поеду? – Она обиженно глянула на меня.

Я туговато воспринимала наш сегодняшний разговор. Поэтому повторила её слова, как китайский болванчик:

– И куда ты поедешь?

Её ничуть не смутили мои заторможенные фразы:

– В Новую Зеландию!

– Ого! Здорово! Хоть отдохнёшь по-человечески… – я сморозила откровенную чушь и прикусила язык.

Но она даже не заметила моего ляпа. Растянувшись на диване, она мечтательно улыбалась:

– Море… Солнце… Пляж…

Я тоже улыбнулась, радуясь за неё.

– Скажи, а сколько лет ты не была в отпуске?

– О-о-о… Лучше тебе не знать! Чуть больше тысячи… – Она вздохнула.

Я сделала круглые глаза. Чуть больше тысячи лет… Без отдыха… С её-то работой. Мамочки…

– Бедняга ты. А можно вопрос?

– Валяй! – Она была в таком настроении, когда могла позволить себе отвечать на мои не слишком тактичные вопросы.

– А за тебя кто-то остался?

– Ну ты вот прямо на больное давишь! – Моя Гостья наигранно сморщилась. – Кое-как нашла. Претендента.

– Столько желающих было? – я непроизвольно ахнула.

– Ага! Прям целый полк! Ты сама-то в это веришь?

– Если честно, нет… – Мне сложно было представить претендента на это «вакантное» место…

– Вот и я о том же. Все открещиваются от моей работы как от чумы. Один только выручил… – Вдруг она вскочила: – Что-то я засиделась с тобой… Я, вообще-то, к тебе по делу заходила! Одолжишь мне свою книжку почитать, если не жалко? – Она с хитрым прищуром смотрела на меня.

– О чём ты говоришь? Конечно бери! – Я сунула ей книгу.

– Спасибо, Писака! Радуешь старушку… Надо ещё мяч не забыть волейбольный положить.

– Мяч? – Я в очередной раз превратила свои глаза в огромные блюдца.

– Ну да… Имею право! Раз в тысячу лет. Ладно, соскучишься – деньги шли!

Я ошарашенно смотрела на неё, с трудом переваривая наш разговор: море… отпуск… волейбольный мяч…

Она хохотнула, легонько толкая меня в плечо:

– Вообще-то, это была человеческая шутка!

Я пришла в себя и тоже хохотнула. Немного запоздало. Собравшись с мыслями, я пожелала ей хорошего отдыха и побольше фотографий. Последнее я сказала в качестве дружеского подкола…

Но, зайдя утром на свою электронную почту, я с изумлением увидела её фотографии с отдыха… Надпись под ними гласила: «Я умнее, чем ты думаешь… Всё-таки не один век прожила…»

Рассматривая её фото, я улыбалась и качала головой…

История десятая
Семья.

– О! А ты чего это разлеглась в рабочее время? Да ещё и с листом капустным на голове?! – Моя Гостья появилась внезапно, застав меня врасплох.

Я резко подскочила с кровати. Капустный лист тут же упал, и я кинулась его подбирать.

– Да… Я тут простыла немного… Вот… Лечусь! Так сказать, народными методами. – Я суетливо забормотала, чуть не провалившись сквозь землю от своего странного вида. Чёртова капуста…

– Слушай, может, тебе лучше таблетки купить? У вас вроде ими принято простуду лечить? – Гостья хитро улыбалась, глядя на меня.

– Да нет, спасибо! Я уже почти вылечилась.

Голове как будто и правда стало легче. Только уже не понять от чего. То ли от неожиданного визита, то ли от «чудодейственного» народного средства.

– Смотри, а то я бы дошла до аптеки. Мне не сложно. – Моя собеседница пожала плечами.

Теперь уже я улыбалась, глядя на неё.

Она аккуратно присела на край кровати и демонстративно разглаживала складки на своём чёрном балахоне. И молчала. Я тоже молчала.

Очевидно, ей надоела эта немая сцена и она немного жалобно протянула:

– Тебе что, совсем не интересно, как я отдохнула?

– Ой! То-очно! Ты же в отпуске была… Прости меня, пожалуйста! Конечно интересно! Как отдохнула? – я затараторила, пулемётом выкидывая фразы.

Она театральным жестом откинула капюшон и произнесла немного надменно:

– Что, не видно по загару? – И первая же расхохоталась над собой.

Я тоже засмеялась в голос. Что-то, а чувство юмора у неё отменное!

– Видно-видно! Как шоколадка!

– Ну так, а то! Новая Зеландия – это вам не Западная Сибирь…

– Что делала там?

– Ой, что я там только ни делала! Везде побывала за две недели. Водопады, острова, вулканы… Писака, это чудо какое-то, а не место! Обязательно там побывай! Слышишь!

– Ага! Слышу… Но не обещаю!

– А ты пообещай!

– Нет уж… Пообещаешь – кровь из носу, а надо будет исполнять… А вдруг денег не будет?

– Ах эти ваши дурацкие деньги… Ладно. Но, если будет возможность, вспомни слова старушки!

– Хорошо! – Я улыбнулась.

– Кстати, я к тебе по делу! – Она открыла сумку и достала из неё мою книгу. – Вот, брала – возвращаю! Хочу тебе сказать: ты молодец!

Я взяла книгу.

– Скрасила мне вечера. Когда от усталости идти уже никуда не хотелось, я читала… Любовь, конечно, это хорошее дело! Но конец у тебя правильный! Жизненный такой… Хвалю я тебя! – Она кивнула, подтверждая свои слова. – Я тут подумала, что в благодарность за те чудесные минуты, которые доставляют мне твои строки, можешь задать мне один вопрос! Любой! Но только один. – Она для пущей важности погрозила мне шутливо пальцем.

Я не растерялась. В последнее время меня часто подмывало спросить у неё это, но я смущалась, не зная её реакцию. И сейчас решила не упустить шанс:

– Скажи, а у тебя есть семья?

Мне показалось, что она даже приоткрыла рот от удивления.

– Вот так ты меня удивила! Обычно все про себя спрашивают. Ну или, на худой конец, про своих близких… Она почесала затылок и ответила прямо: – Есть. Правда, только один член семьи, но зато самый любимый. Могу даже показать. Хочешь? – Моя Давняя Знакомая немного смущённо смотрела на меня.

– Конечно хочу! – Я улыбнулась и с нетерпением смотрела, как она что-то перебирает в сумке.

– Вот она! Дочура моя!

На снимках была крохотная копия моей Гостьи. Забавная такая… Как человек… Только не совсем…

Я услышала, сколько теплоты появилось в её голосе, как только она заговорила про дочь.

– Слушай, а можно я о ней расскажу… Ну, о дочке твоей?

– Рассказывай… Что уж… Только зря ты всё это затеяла. Люди злые… Не поймут. Скажут, что дурацкие ты рассказы про меня пишешь… И зря дружбу со мной водишь… – Она вздохнула тяжело и надсадно.

– Ну что ты! Не злые они вовсе! Точно уж не все… Я им расскажу! И фото дочки твоей, красавицы, покажу!

Она заулыбалась.

– Правда, она красивая? – Как и любой матери, ей хотелось, чтобы её ребёнком восхищались.

– Правда! – Я ничуть не слукавила. Я действительно так думала.

Она вдруг приблизилась ко мне:

– Береги себя, Писака! Хороший ты человек!

– Спасибо! Ты тоже хорошая…

Не успела я моргнуть, как она тут же исчезла. Оставив после себя только несколько снимков дочки, одиноко лежащих на краешке кровати. Я взяла их – и через минуту уже стучала по клавиатуре. Изредка поглядывая на фотокарточки.

История одиннадцатая
Новогоднее настроение.

– Скажи мне, Писака, вот где вы берёте это новогоднее настроение?

Она вошла без стука. Это означало, что у неё отсутствовало не только новогоднее, но и даже самое обычное настроение…

Если честно, её вопрос ввёл меня в замешательство. И я не сразу ответила.

– Ну-у-у… Думаю, что мы сами его создаём! Да… Сами.

– Не понимаю тебя! Что это значит – создать настроение? Построить его, что ли? Или вылепить? Если вылепить, то из чего? – Моя Гостья чесала затылок и напряжённо думала.

– В какой-то мере – да. Это почти как вылепить… Только из необычных материалов.

– Из каких это, интересно? – Она смотрела на меня во все глазницы и ждала ответа.

– Настроение создаётся, когда мы выбираем подарки для близких… Упаковываем их в красивую бумагу или коробки. Занимаемся поисками наряда для праздника. Ставим ёлку и украшаем комнату. Смотрим новогодние фильмы и мультики. Вот так и «лепится» это самое настроение!

– Ой да не смеши меня! Ты хочешь сказать, что какой-то мультик может создать новогодний настрой? Если его и в помине-то нет…

В моей голове созрел план. И я решила предложить его моей Гостье:

– Слушай, а давай проверим! Ты сильно торопишься?

– Да не особо! – Она повела плечами.

– Я включу тебе один. Только обещай, что посмотришь его от начала и до конца!

Ей понравилась эта идея. Она улыбнулась и сказала:

– Валяй! Показывай мне свой мультик. Сейчас только поудобнее устроюсь.

Она разместилась на диване, подложив под спину подушки. Сняла капюшон. Так как в квартире было слишком жарко для неё. При мне она могла не смущаться и выглядеть так, как ей хотелось.

Я вытащила старый, затёртый диск.

«Зима в Простоквашино» – гласила надпись на обложке. Едва услышав знакомую музыку в начале, я сама заулыбалась и даже слегка притопнула ногой.

– Будешь чай? – Я, как радушная хозяйка, хотела создать все условия для приятного просмотра.

– Давай! Мой любимый!

Её любимый – это чай с имбирём и лимоном. Как и мой. В этом мы с ней схожи. Я налила две кружки и тоже уселась рядом с ней… Отложив все дела, я погрузилась в эту сказочную атмосферу с умным, дальновидным Матроскиным и бесхитростным, добрым Шариком. Весь фильм я украдкой поглядывала в сторону моей Гостьи. Она сидела с широко раскрытыми глазами, смеясь до хрипа в каких-то местах. Я победно улыбалась.

Всего каких-то пятнадцать минут просмотра, а какое уже создалось настроение!

Мультик закончился, а моя собеседница всё ещё прихлопывала в такт песне и подпевала:

– «Кабы не было зимы в городах и сёлах, // Никогда б не знали мы этих дней весёлых…»

– Ну как тебе? – я спросила просто ради того, чтобы спросить, хотя и сама прекрасно видела, насколько ей понравилось.

– Писака, это замечательный мультик! Какого он года?

– 1984…

– Вот это да… Ему уже столько лет, а его только сейчас увидела… Похоже, в твоих словах была правда! Мне даже самой захотелось сделать кому-нибудь подарок… Только вот какой?.. Даже и не знаю. Может, ты чего подскажешь?

По мне как будто прошёл электрический разряд. Я даже мечтать не могла о таком…

Робко, тихо, боясь спугнуть её настрой, я сказала:

– Знаешь, какой самый лучший подарок ты можешь сделать?

– Какой? – Она вся обратилась в слух.

– Подарить жизнь… Если, конечно, это в твоих силах…

Она сразу стала серьёзной. И задумалась. Я съёжилась, испугавшись, что сказала лишнее.

– Ты знаешь, я так и сделаю! Расскажу тебе по секрету: у меня есть определённый годовой запас жизней, которые я могу спасать. И под Новый год я воспользуюсь остатком этого лимита и подарю кому-нибудь целых две жизни. Точно! Так и сделаю!

Её настроение опять поднялось, и на лице засветилась улыбка.

– Спасибо тебе, Писака! Ты опять мне помогла! Пойду «документы» приготовлю для этого подарка и «упаковку подарочную»! Чтобы всё как у людей было! Пока! – Она накинула капюшон и спешно вышла из квартиры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.