Владимир Понкин
Осколки одной кометы

© Владимир Понкин, 2016

© Анастасия Васильева, иллюстрации в блоке, 2020

© Ксения Пономаренко, иллюстрация на обложке, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Тем, кто проводит свои вечера в одиночестве

Предисловие автора

Насладись прохладой в тени своего одиночества, всматриваясь в пейзаж этих слов. Осознай свою значимость, ведь ты – траектория моих чувств. Я бросил себя. Я позволил себе быть вольным. Теперь мы встретились. Осталось лишь сделать шаг и перевернуть страницу.

Но прежде почувствуй ее, ведь изначально этого не планировалось. Я просто хотел рассказать о своей жизни и донести ее до тебя. Искал пусть и поверхностное, незначительное, незримое, но понимание. Его часть. Его идею. Искал общий ответ на вопросы: «Почему мы такие в разных городах? Почему мы разбились о мрамор ожидания?». И ответом моим стали «Осколки». Теперь мы рядом. Почувствуй.

Раньше мне казалось, будто все происходит не со мной. Я был обычным зрителем в пустом зале театра, который случайно попал на премьеру спектакля. Люди приходили в мою жизнь, делали вид, что играют в ней важную роль, но всегда наступал такой момент, когда декорации менялись, а с ними, соответственно, и актеры. А я смотрю, вернее, смотрел, наблюдал за игрой. Потом, тряхнув головой, понял, что пора идти дальше.

Настал момент, когда появилась необходимость встречи с другими. Настал момент, когда больше не нужно было стоять на месте. Последний акт вылился в желание сделать шаг, оставив за собой тлеющий шлейф из прощаний. Мы ведь всю свою жизнь коллекционируем прощания для будущих воспоминаний. Для того будущего, в котором нам нет места. Для того будущего, что смирилось с отсутствием нас. Но мы продолжаем. И нам остается лишь помнить об этом. С этой мысли я начал работу над книгой.

Она хранит в себе мои ночи, накрытые илитоном падающих звезд, значимость обыкновенных прикосновений, тишину. Эта книга хранит в себе смятение, разговоры, нежность. И все здесь – лишь память, но это важно. Потому что все произошло по-настоящему. Потому что жизнь – это не игра воображения. Жизнь – это другие люди. Жизнь – это другие.

А люди в этом городе не выдумывают барьеров. Они открыты, как сам город. С каждым можно обменяться парой незначительных фраз, но после таких разговоров всегда становится легче. Легче идти дальше, не оборачиваясь, вспоминать улыбку, взгляд, фразы до того момента, пока судьба не сведет вас снова. Ведь рано или поздно это всегда случается. И это чувство нежно касается теплыми пальцами уголков твоих губ. И ты вновь вспоминаешь.

Ты вспоминаешь, что когда-то давно, переехав сюда, собирал монеты, копошась в траве у памятника первому локомотиву. Их кидали на счастье, загадывая желание вернуться в этот город снова. И ты верил, что твое желание тоже сбудется. И оно сбылось, но намного позже. Оно сбылось в тот момент, когда ты перестал помнить об этом.

Голос этой книги – мой голос, сопровождающее эхо. Он увлажняет сетчатку приятной знакомостью. Ведь ты знаешь, что это тоже когда-то случалось с тобой.

Все события отданы в объятия прошедшего времени, но это не значит, поверь мне, совсем не значит, что они не происходят и по сей день. Ведь с последней страницей книги история продолжает существовать вовне. Эта история продолжает сама себя. Так и люди продолжают свои жизни в нас, хотя бы в виде осколков.

Глава первая

Однажды я влюбился в незнакомую девушку и прошел мимо. Такая вот счастливая история настоящей любви. Но сейчас не об этом. Об этом чуть позже. Даже не знаю, с чего вдруг мне вспомнилась эта история. Всякое лезет в голову, когда долго смотришь в окно. А тут еще раннее утро, и солнце нового дня опускало свои лучи на струны горизонта. «Сумма, наверное, – подумал я. – Да. Вероятно, это лишь сумма событий».

Я был все еще способен на чувства и смотрел на пейзаж спящего города, проплывающий в окне такси. Позади была безумная ночь. Шум в ушах от громких слов до сих пор звучал где-то внутри. Не стану скрывать, что на мою долю выпала честь быть человеком, который изо дня в день вынужден проносить через себя очень много совсем ненужной информации. Так происходит всегда. Не могу заставить себя отвернуться. Не замечать глупую рекламу. Не обращать внимания на людей, которые это внимание привлекают дешевыми драмами и комедиями. Не могу долго оставаться там, где мне душно и тесно, – в больших компаниях. Физически я присутствую, но мое сознание вместе с первой глупой шуткой, а иногда сразу и со словами приветствия отправляется в путешествие по переулкам воспоминаний или предвкушает предстоящую прогулку домой в компании любимых исполнителей, звучащих в наушниках. Музыка этого мира спасает меня, но от общего шума становится трудно дышать. Последствия часто сопровождаются гулом в ушах и головной болью. Я зависим от уединения и, кажется, уже не смогу без него. Это почти невозможно контролировать. Остается лишь долгое и томительное ожидание, пока память не отпустит фрагменты того, что случилось за день, и не даст им медленно погаснуть. Но мысль о том, что все позади, понемногу успокаивала. И я улыбался рассвету.

Нити тумана повисли над узкими улицами подмосковной Дубны. Я попросил остановить машину, чтобы остальную часть пути пройти пешком. Хотелось получше прочувствовать этот момент, сохранить его. Я понимал, что, после того как усну, неуловимое волшебство настоящего времени непременно закончится.

Расплатившись с водителем, я сделал шаг в будущее и проводил взглядом согретую мыслями машину. Она с урчащим звуком мотора набирала скорость на пути к новому клиенту, оставляя за собой след золотистой дорожной пыли. Затем, немного постояв у обочины, я медленно направился в сторону дома.

Город спал под колыбельную летавших чаек. Воздух был влажным, пахло мокрым асфальтом, и матовые, будто обнимавшие душу листья дрожали от легкого ветра. Утро уединения. Мое утро.

Я шел, не отрывая взгляда от пейзажа, полностью погрузился в него и совсем не думал о том, что меня ждет впереди. Было такое чувство, словно мир, как стремительная горная река, проходит через меня, прополаскивая душу в ледяной воде. Мне оставалось лишь поддаться потоку. С нами такое случается очень редко, а когда случается – мы обычно впадаем в ступор и не знаем, что с этим всем делать. Это невероятное душевное состояние. Душевное состояние, которое питает чувство жизни. Душевное состояние, при котором все обретает смысл. Душевное состояние, когда важно лишь то, что происходит сейчас. Душевное состояние, которое спасало меня.

Я думал о том, что сегодня обыкновенный день, ничем не отличающийся от предыдущих. Но тогда почему я не заметил еще вчера того, что вижу сейчас? Каждый день хранит в себе огромное количество моментов, которые способны заполнить пустоту в душе и спасти, но мы смотрим сквозь них. И я не видел этого. Или не хотел видеть. Я пообещал себе, что отныне постараюсь не терять их хотя бы сейчас. Сейчас, в суете первого месяца лета. Наступил июнь перемен души моей.

Глава вторая

Тишину нарушали изредка проезжавшие мимо машины. Я вспомнил, как в детстве мы, дворовые ребята, садились на бордюр и спорили о том, откуда и куда держит путь ни о чем не подозревающий водитель.

Это был абсолютный полет фантазии. Гипотезы выдвигались невероятные. И побеждал, как правило, тот, чья история была меньше всего приближена к реальности. Но победителем очень редко выходил кто-то один, ибо мы перебивали друг друга, не давая закончить рассказ. Со временем я разучился перебивать. Разучился. Лучше дать человеку высказаться. По крайней мере, это подарит ему отличную возможность почувствовать себя менее одиноким. Ибо нет одиночества хуже, чем одиночество непонимания. Одиночество шепота за спиной. Одиночество обсуждений…

Путешествие по задворкам прошлого прервали шаги позади меня. Обернувшись, я увидел девушку. Ее силуэт ровными линиями вырисовывался в золоте восходящего солнца. И ветер водил пальцами по темному блеску ее волос. Мне показалось, что она неотделима от пейзажа. Она принадлежала этому солнцу, этому небу, этим деревьям и птицам. Она, как и я, принадлежала этому моменту. Остальной мир перестал существовать.

Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы навсегда запомнить эту картину. Запомнить спонтанность этого утра.

Проходя мимо, она слегка коснулась моей руки. Я почувствовал ее холодные пальцы. Это было похоже на пробуждение. Одно прикосновение и один человек в бесконечном круговороте мыслей – этого достаточно для того, чтобы почувствовать себя ничтожной частью чего-то поистине великого. Частью того, что теперь ты никогда не оставишь. И это навсегда останется воспоминанием в альбоме всех твоих мыслей.

Глава третья

– Прости… – она поежилась, обхватив свои плечи тонкими пальцами, – не думала встретить в такую рань кого-то…

– Мне кажется, прогулки ранним утром как раз и созданы для того, чтобы никого не встречать. Так что все нормально, – улыбнувшись, ответил я.

Она засмеялась, и смех ее был звонким и легким. Почему-то мне стало легче.

Я посмотрел под ноги. Влажная серость тротуарной плитки, по контуру заросшая мхом и тем самым напоминавшая о том, что город находится в осаде леса, слегка расплывалась перед уставшими глазами.

– Просто в последнее время я редко бываю на улице, а тут посмотрела в окно, увидела эту красоту, вот и решила развеяться немного.

Она почти ничего не сказала, а я уже передумал возвращаться домой. Странно, но сейчас для меня гораздо важнее было обыкновенное присутствие человека, а не разговоры с ним. И даже если бы над нами нависли грозовые тучи молчания, то они так и остались бы лишь незначительной частью пейзажа одной случайной встречи, преодолевающей любую неловкость. Что-то в ней было по-настоящему успокаивающее и простое. Это было обыкновенное общение, не обременяющее нас какими-либо последствиями. Видимо, чувство эйфории, нахлынувшее на меня чуть ранее, давало о себе знать. Я решил не расспрашивать ее о причинах, по которым она не выходила из дома. Раз она сейчас здесь, значит, хочет отвлечься.

– Только тебе следовало одеться теплее, – сказал я, передавая свой свитер. – Коварно прохладное утро.

Она немного наклонилась вперед и, посмотрев на меня, улыбнулась. В ее сонных глазах я увидел спокойствие, которое мгновенно передалось мне, и нотку сочувствия, отчего мне еще больше стало не по себе. Легким движением она взяла из моих рук бордовый свитер и накинула на плечи. Я молчал.

– Сегодня я пропустила кое-что интересное, – сказала она, заметив, что я разглядываю мозаику тротуарной плитки у себя под ногами. – Всегда, когда происходит что-то интересное, я отворачиваюсь и смотрю в другую сторону. Глупая привычка.

– А куда ты должна была сегодня смотреть? – Я перевел взгляд на нее.

– На звезды…

– На звезды? – переспросил я, для того чтобы скорее услышать ее голос снова. В нем были приятные нотки сонливости и нерешительности с необычным произношением сонорных.

– Да. Метеоритный поток, который представляет собой осколки одной кометы. – Она бросила взгляд на крыши домов. – Только представь, каждый год именно в этот день они проскальзывают в атмосферу и сгорают на поверхности неба. Их жизни так незначительны, совсем как наши. Эти осколки чем-то похожи на нас. Всего один миг внезапной встречи, но столько воспоминаний после. В общем, это было невероятно… – Она запнулась. – Это было невероятно глупо… Все пропустить.

– Хм. Попробуй как-нибудь отвлечься. К примеру, думай о том, что некоторые вещи кажутся нам необычными, когда живут в голове в качестве образа, в то время как реальность намного беднее.

– Да, но мне кажется, что звезды не принадлежат к этой категории.

– И раз уж ты упустила один прекрасный момент, – не отступал я, – не трать время на сожаления об этом, ведь сейчас ты можешь пропустить еще один и не менее интересный.

И я показал в сторону небольшого леса, который отделял набережную от дороги. Сквозь стволы деревьев была видна река, окутанная туманом и освещенная восходящим солнцем. Спокойствие реки нарушали плескавшиеся в ней рыбы и проходившие друг за другом баржи и теплоходы.

Утренний ветер хранил в себе запах июня и оставлял его в траве у наших ног. Нам оставалось лишь подобрать дары мгновения и запечатлеть их на пленке сознания. Она остановилась. Я сделал несколько шагов вперед и, развернувшись, увидел еще одну прекрасную картину: совсем незнакомая девушка, улыбаясь, полностью понимала меня. Она чувствовала этот момент. От этого по спине у меня пробежали мурашки. «Она понимает меня. Она понимает меня», – думал я, и эта мысль была вкуснее кофе. Эта мысль была нужнее дороги домой. Эта мысль обрела значимость нас.

Мы некоторое время шли, не проронив ни слова, и наслаждались тишиной. Мы шли, и я не хотел, чтобы улица заканчивалась. Я не хотел, чтобы все это заканчивалось. Тишина прекрасна, особенно если рядом человек, который может ее с тобой разделить. Такая тишина способна растворить в себе всю боль одиночества и одновременно обрушить ее на тебя с невероятной силой. Она способна спасти, но в то же время обречь на муки самокопания. Но сейчас она вела нас по каменным артериям города, вбирая в себя каждый вдох для будущих воспоминаний.

И если бы можно было сохранить этот миг и ставить его на повтор тогда, когда одолевает грусть, я бы, наверное, просматривал его целую вечность. Вечность ее присутствия.

Прервав молчание, она тихо произнесла:

– А ведь я обещала себе сегодня не засиживаться допоздна.

– Мы принадлежим к поколению обещающих лечь сегодня пораньше, – ответил я.

– Действительно. Если бы я знала заранее, что принесет мне эта ночь, я бы с бо́льшим удовольствием посвятила первую половину дня крепкому сну, – сказала она, сдерживая зевок.

После этих слов она вновь коснулась моей руки, а мне захотелось обнять ее. Разве так и должно быть? Разве это нормально?

Я посмотрел на нее. Темные волосы, свободно разливавшиеся у нее по плечам, в отблесках солнца были похожи на узор перевернутого огня. Строгие черты лица мило капитулировали перед слегка вздернутым носиком. Легкая улыбка, незаметно коснувшаяся ее полураскрытых губ, отчетливо задела мое сильно закрытое сердце. Почувствовав взгляд, она посмотрела на меня и попыталась сдержать все ту же улыбку, слегка покусывая нижнюю губу. Мы встретились взглядами…

Очень часто на своем жизненном пути мы встречаем людей, чей взгляд воспринимается как нечто легкое и поверхностное. Вы просто смотрите друг на друга, и в это время ваши мысли свободно проносятся в голове, не встречая преград.

Бывают люди, чей взгляд таит в себе опасность. Ты будто оказываешься в темном переулке, а выход из него преграждает стена, обойти которую невозможно, и ты старательно избегаешь их.

Бывают люди, чей взгляд скользит по твоей душе, оставляя за собой еле заметные волны интереса. Все это жутко распространено, оттого и привычно.

Но на ее взгляде я подорвался.

Ее взгляд смог в один миг обрушить всю значимость мира. Мне показалось, будто… будто я нужен. Мне показалось, будто в мозаику моей жизни добавили недостающий элемент, и теперь я могу рассмотреть ее целиком. Мне показалось, будто улицы города аплодировали нам, а ветер разносил их восторг, нарушая покой обочин.

Рукава свитера, что прикрывал ее хрупкие плечи, покачивались в такт ее шагам. Светлую ткань платья покрывал цветочный узор. Я бы покрыл ее цветами своих поцелуев в знак благодарности за спасение. В знак благодарности за внимание. В знак… просто так.

– Когда я была маленькой, родители несколько раз в году устраивали мне праздник, – она начала рассказывать, прервав короткий миг тишины. – Зная, что я безумно люблю животных, они набивали багажник машины различными кормами и возили меня в приюты. Там я видела, как брошенные и никому не нужные существа прощают людей и ждут взаимности. Знаешь, ведь некоторые просто созданы для того, чтобы их любили, – она на секунду перевела дыхание, – и на этой любви строится все остальное. Она существует независимо от поступков, и время над ней невластно. Только человеку этого никак не понять. Гуляя по гектарам приюта с целой сворой прыгающих собак, я, счастливая до чертиков, устраивала забеги от одной клетки к другой, чтобы погладить каждого несчастного, дать капельку любви. А между этими забегами подходила и касалась рукой кого-нибудь из родителей, чтобы доказать себе, что это не сон. И с тех пор я всегда стараюсь дотронуться до человека в прекрасный момент, чтобы понять, в действительности ли это происходит. Мне нужно почувствовать момент. И сейчас я счастлива. Счастлива, как в те далекие времена. Спасибо тебе за это.

Я коснулся ее руки. И не нужно было слов. Мы понимали друг друга. Ее присутствие выворачивало мою душу наизнанку так, что на ее поверхности можно было рассмотреть отражающееся небо, по которому лениво расстилались караваны лиловых облаков.

Мы прошли еще немного, затем повернули назад, все чаще встречая людей, добирающихся на работу на велосипедах.

На подоконнике одной из квартир на первом этаже сидела кошка. Посматривая на стайку голубей под окном, она облизывала лапку и старательно протирала сонную мордашку. А мы, поглощенные бесконечными разговорами, разбавленными уместной тишиной, незаметно подошли к дому моей незнакомки.

– Мы поговорили почти обо всем, а я даже не знаю твоего имени, – сказал я, рассматривая дом, в котором с удовольствием хотел бы жить сам. Я хотел бы в детстве играть с ней в одном дворе, учиться в одной школе и разделить воспоминания об этом, но мое детство прошло за три тысячи четыреста двадцать километров в прошлое от нее.

– Есть вещи поважнее… – Она остановилась у двери, прислонив руку к стене, затем медленно развернулась ко мне лицом. – Хотя… Хорошо… Так и быть. – И с ее губ, словно бабочка, коснувшаяся своими яркими крыльями моей кожи, выпорхнуло имя, которое сразу же стало частью того коктейля, что сводил меня с ума: – Лина.

Домой я шел вдохновленный переменой течения жизни. Периодически на меня накатывали теплые волны воспоминаний, оставшихся от неожиданного знакомства. Мне казалось, что я снова чувствую ее касание. Мне казалось, что я снова ее чувствую. Она вот-вот подойдет ко мне и легонько заденет руку, перевернув все внутри.

Я никогда не просил жизнь коснуться меня новым знакомством, но жизнь обрушила на меня сразу все камни.

Существуют такие камни, которые, падая с души, переворачивают всю твою жизнь. Существуют такие люди, которые обыкновенным молчанием дают понять, что ты не одинок. Не одинок. Ты нужен.

Я закрыл глаза. Я был счастлив.

Глава четвертая

Но каждый новый день начинается по-старому. Все, что ты планировал на утро, после звонка будильника непременно катится к черту. Более того, мысли, которые накануне казались более чем важными, в момент пробуждения представляются абсурдными. Для того чтобы что-то изменилось, нужен стимул. Для того чтобы что-то изменилось, нужен человек, который сможет выслушать и в сотый раз сказать то, что ты и сам прекрасно понимаешь и осознаешь. Нужен человек, который будет для тебя как удар током.

Каждый день ты испытываешь потребность слушать и спорить, доказывать и уступать. Порой события, которые на первый взгляд кажутся простыми и повседневными, таковыми вовсе не являются и чаще всего хранятся на чердаке нашей жизни, в огромной коробке с надписью «трудноосуществимое». Нужно бороться за свое счастье. Каждый день. Ведь однажды эта коробка может переполниться.

Но рутина обволакивает, затягивая, словно трясина, все дни, не дает ухватиться за выступы на краю пропасти. Эта рутина не дает идти в ногу со временем. Если хочешь насладиться прекрасным – ты обязательно должен остановиться, а тем временем весь мир продолжает свое движение со скоростью потока прохожих в час пик. Приходится делать выбор: идти в ногу со временем и не останавливаться по поводам, которые, в свою очередь, бывают одновременно простыми и невероятно важными, или же остановиться и тем самым потерять ту нить, которая служит своеобразным невидимым ориентиром. Во втором случае, по крайней мере, ты можешь представить то, что будет завтра. А в первом – тебя этот вопрос практически перестает интересовать, и ты снова теряешься. Ты снова теряешься. Ты теряешься.

Я окинул взглядом темную комнату. За время моего короткого отсутствия пыль успела прикоснуться к каждому предмету. Некогда гладкая, глянцевая поверхность старого журнального столика сейчас выглядела так, словно ее бережно обили бархатом. Отсутствие света превратило помещение в парад силуэтов.

Днем я редко раскрываю шторы на окнах. Вовсе не потому, что стремлюсь к затворничеству, скорее, напротив, мне по душе природа с ее отсутствием искусственных преград, с которыми может столкнуться взгляд, устремленный вдаль. Просто мне очень нравится наблюдать за лучиком света, который падает на стену, когда солнце пытается протиснуться в мою комнату сквозь шторы. Оранжевая полоска шириной с ладонь на белой стене служит своеобразным украшением. А когда вечереет, она приобретает красноватый оттенок, и часто, взглянув на эту полоску, можно легко определить, насколько красивым будет сегодня закат. Бывают дни, когда полоска настолько завораживает, что невозможно оторвать от нее взгляда. Тогда я подхожу к окну, распахиваю шторы, и в комнату врывается ослепительный свет, заполняя собой каждый угол. Иногда мне кажется, что солнце пытается остаться здесь, но каждый раз вечерний ветер уносит его тепло с собой, чтобы завтра наведаться снова.

Стена напротив была хранилищем моих неудач. На ней располагалось несколько картин, которые я в былые дни написал маслом. Лишь присмотревшись повнимательнее, можно заметить, что на одной изображен лес с его заросшими мхом у основания темными кронами, опавшими листьями и дыханием предзакатной свежести. На второй – песчаный берег, как напоминание о долгих часах, проведенных в детстве под палящим солнцем с удочкой в руках в ожидании исполнения маленькой мечты. Две другие картины так и остались набросками натюрмортов. Последний раз я брал палитру в руки, когда о порог моего дома вытирала свои ступни зима. Мои давние мечты стать художником хранятся рядом с мечтой о путешествии по материку, которая должна скоро осуществиться, и встречей с человеком, которому можно будет рассказать все, не опасаясь, что он сочтет твои суждения глупыми. Раньше мне казалось, что такая встреча невозможна, но вчерашняя ночь перевернула все.

Сложно сказать наверняка, что подарит тебе решение прогуляться до дома, когда улицы давно опустели, а душа готова упорхнуть к звездам.

Позавтракав, я достал из холодильника небольшой сверток и стряхнул в него остатки завтрака, затем закрыл за собой входную дверь и вышел на улицу.

То был пасмурный день моих мыслей. Небо нависало так близко, что казалось, будто облака, эти вечно гонимые ветром предвестники дождя, пытались зацепиться за крыши домов, а людям внизу оставалось лишь наблюдать за их гонкой. Но остались ли те, кто просто так смотрит на небо? Остались ли те, кто не отводит взгляда от бездонности моря над нами?

Радостный лай выбил меня из задумчивости, и, повернув голову, я заметил несшегося в мою сторону пса. Стремительно сокращая расстояние, этот некогда серый комочек шерсти, а ныне здоровый и вполне счастливый двухлетний пес в последний момент сбавил скорость и начал прыгать у моих ног, пытаясь лизнуть меня в обе щеки. Так меня встретил Нильс. Это собака моего соседа, что живет на первом этаже. Сосед часто бывает в разъездах, поэтому просит меня присмотреть за своим питомцем. Во время его первого отсутствия с Нильсом мы неплохо подружились.

Я скинул содержимое пакета в импровизированную пластиковую миску, припрятанную недалеко от скамейки. Пес, виляя хвостом, с аппетитом начал поедать завтрак, при этом не упуская возможности снова и снова лизнуть мою руку. Эта дворняга обладает невероятным даром безмерной любви к человеку и, как обычно бывает, редко получает что-то в ответ. Но я стараюсь баловать его, стиснув в объятиях. «Нет существа благодарнее собаки», – так говорил мне в детстве отец. Судя по глазам Нильса, это действительно так.

Он провожает меня до перекрестка, прыгая без остановки, и снова пытается лизнуть меня, но я отталкиваю его от себя на газон. Затем он наконец сдается и, чихнув, поворачивает обратно.

Дальше я иду один. Впрочем, как всегда.

Дожить бы до вечера.

Глава пятая

Путешествие к вечеру было тем еще испытанием. День становится резиновым, если ничего не происходит, а часы ожидания усиливают его эластичность, так что в сумме это дает эффект чрезмерной тоски по событиям.

Я всю жизнь нахожусь в ожидании какого-нибудь события.

Я живу ожиданием.

Я… я наблюдаю.

Очередным неярким, но отвлекающим от мыслей событием дня стала встреча с Подкинь. После того как я переехал и начал жить один, он оказался первым человеком, с которым я познакомился. Имени его я не знаю по сей день. Это пустая тайна, стремление узнать которую обещает огромный багаж информации. Попробуй проживи с этим спокойно. Жизнь переполнена пустыми тайнами и вопросами, на которые лучше не знать ответа. И такое незнание несет за собой спокойствие.

Подкинь выглядел заметно старше своих лет из-за пристрастия к хорошему настроению, разлитому по бутылкам. Его редкие седые волосы и смуглая кожа напоминали вид песчаного берега, усеянного чайками, когда на него смотришь издалека. Он был похож на рыбака, который оставил море. Встречи с ним были довольно предсказуемы – два раза в неделю. Обычно это происходило возле лифта, видимо, он понимал, что в этот момент человек занят своими мыслями, следовательно, морально уязвим. В последний раз мы встретились возле лифта, но на этот раз он пошел дальше и встретил меня восторженным криком далеко от дома.

– Как жизнь, парень? – двигаясь на меня большими шагами, произнес он. – Рад тебя видеть. Я всегда рад тебя видеть, знаешь?

– М-м-м, хм, – сделав шаг в сторону, ответил я.

– Я вот наслаждаюсь погодой. А ты куда? Сегодня славный день, только люди спешат. Ты заметил?

Моим мыслям было не до метаморфоз, и я промычал что-то невнятное, но он уже подошел ко мне вплотную и, не слушая моего ответа полушепотом, бросил до боли знакомую фразу:

– Подкинь, а?

– Я без кошелька.

– Если полтинник подкинешь, то мне и на портвейн хватит, – продолжал он.

– Не сегодня, Подкинь, я без кошелька.

– Понял…

Он обиженно отвернулся от меня, но, заметив на другой стороне женщину, бодро направился к ней. Я, в свою очередь, воспользовавшись моментом, на всякий случай прибавил шаг.

Есть люди, душевное равновесие которых лучше не нарушать. Есть люди без душевного равновесия, с безумным пламенем в глазах, днем от них лучше держаться подальше. Но такие люди – событие.

Другое событие, по моим представлениям, в это время, зарывшись головой в подушку, лежало на диване. Но еще не время. Еще слишком рано.

Глава шестая

Случайности превращают течение жизни в сумасшедший круговорот эмоций и впечатлений. Я отвлекся и забрался в прошлое. Несколько глав прошлого в книге настоящего. Но это было неслучайно…

Однажды вечером я захлебывался задумчивостью. Последним глотком реальности стал разрыв с прошлым. Каждый шаг уносил меня в сторону определенности. Я хотел стать определенностью. Я хотел выдохнуть горький дым минувшего и вдохнуть настоящее, но в этот момент голос за моей спиной окатил меня талой водой безмятежности:

– Ну неужели!

Я обернулся, но не успел разглядеть человека, промелькнувшего за моим плечом.

– Да-а! – продолжал все тот же голос.

– Ты в порядке? – спросил я первое, что пришло мне в голову.

– В порядке? Да-а… я в полном порядке!

Он остановился. Черное пальто, слегка сутулая спина, взгляд сверкающих глаз из-под хмурых бровей создавали впечатление закрытой клетки, в которой трепыхалось что-то необъяснимое.

– Я в полном порядке, – повторил он. – Ну а ты?

Безумие его души стремилось на свободу. Я попытался пройти мимо, но он повторил мой вопрос:

– Ты в порядке?

– Да, – соврал я.

– Я тебя чувствую, – растягивая слова, произнес он.

В будущем я много раз слышал его змеиную интонацию. Он обвивал жертву своим голосом и бил душевностью в самую уязвимую точку.

– Не нарывайся, парень, – готовый к любому повороту событий, ответил я.

Он промолчал, продолжая всматриваться мне прямо в глаза. Признаюсь, мне стало не по себе.

– Кос, – улыбнувшись, ответил он. – Меня зовут Кос. Будем знакомы.

– А я…

– Да я знаю, кто ты. В этом городе все друг друга знают, даже если видятся в первый раз, забыл? Это ведь Дубна, старина.

Он был прав.

– Но я…

– Неважно.

– О-окей…

Так я встретил Костю. В дальнейшем этот человек странным образом оставил значительный след в моей жизни. Этот человек сверхъестественно чувствовал боль других. Чувствовал и поверхностно, но очень нужно сопереживал, создавал короткий эффект присутствия. Он помогал ранам затянуться и исчезал в нужный момент, понятный лишь ему одному. Хронометр его души обладал феноменальной точностью. Он не надоедал. Он был непривычен. В этом городе о нем ходили странные слухи, к которым я никогда не прислушивался. Нужно ли это? Я знал, что он пишет. Много пишет и что-то публикует. Говорили, что он сумасшедший. А теперь он стоял передо мной, ожидая от меня каких-нибудь безумств, но я не мог… я не мог позволить себе этого. Вокруг меня всегда было слишком много сумасшедших. Слишком много тех, за кем нужно было приглядывать. Я привык быть в стороне. Я привык не участвовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.