Глава 1

– Пей! Пей! Пей! – дружно скандировали весёлые, пьяные голоса.

Это была ритуальная студенческая забава на грани пытки, но пытки добровольной. Доброволец заливался спиртным под завязку, делая это через трубку, в которую друзья и подружки наливали алкоголь.

Алкоголь пузырился, норовил вылиться из глотки. Группа поддержки, радостно прыгающая вокруг, напоминала то ли бесноватых, то ли умалишённых. Одно, как и другое, вовсе не исключено.

Это должно быть весело? Гремящая музыка, оголённые девки, море алкоголя, распространяющегося вполне легально и нелегально, из рук в руки передающаяся «кислота» – куда с большим риском, потому что официально те, кто распространял «дурь» рисковали, как минимум, исключением, но на практике выходило так, что никто не желал связываться в расшалившимися детишками богатых родителей.

Александра наблюдала за творившейся внизу вакханалией с верхней площадки, опираясь локтем на перила. В руке она держала мартини. Это за вечер по счёту был третий бокал – она уже начинала чувствовать себя далёкой от трезвости.

Александра не любила вечеринки с тех самых пор, как, ещё в далёкой России ходила на дискотеки «в соседнее село со своей фонотекой». И пусть сельский клуб не мог похвастаться ни акустической системой, ни оформлением, ни магическими спецэффектами, доступными местной публике, но, по сути, что там, что здесь – одно и тоже: пьяное чертобесье.

– Лекса?

Обернувшись, она увидела, как к ней приближается Дэмиан Майлз.

Все Майлзы были образчиками хорошего вкуса и Дэмиан не оказался исключением: он впитал манеры и умение одеваться вместе с другими аристократическими семейными установками. Его внешний вид был безупречен даже тогда, когда самого Дэмиана безупречным назвать было сложно. А безупречным он не был, потому что он был пьян. Как и все здесь, включая её саму.

Но Александра не любила пьяных. Любой дурман влёк за собой шлейф неприятностей, а главное, он снимал поводок с контроля, после чего ситуация начинала развиваться стихийно; чувства и слова лились свободным потоком, а это не всегда хорошо.

В последнее время Дэмиан даже трезвый вёл себя неспокойно и несдержанно. Их отношения с Александрой с каждым днём становились всё сложнее и запутанней. Она предпочитала придерживаться френдзоны. Какое-то время всё шло хорошо. Все были довольны: родители Дэмиана, мать Александры, его невеста и парни, что делали попытки ухаживать за ней.

Но в последнее время Дэмиан перестал соблюдать правила игры. Он явно давал понять, что пиджачок друга ему не в размер.

Казалось бы, ну, что проще – сказать парню: «Давай останемся друзьями»? Но дело в том, что никто не идеален. И Александра иногда позволяла себе (и ему) поцелуи, от которых голова кружилась сильнее, чем от мартини, только без последствий. Это случалось не часто, никогда не доходило до того, что можно было бы назвать серьёзным, но каждый раз после таких срывов их отношения ухудшались и ей было сложнее смотреть ему в глаза.

Отрицать наличие химии между ними было глупо, потому что сексуальное притяжение между ними было. Именно оно заставляло Александру отодвигаться подальше, стоило Дэмиану сесть или встать рядом; именно оно заставляло наблюдать за ним издалека и переживать, как бы он не угодил в какую ни будь историю.

Особенно, когда он позволял себе принять лишнего – как сейчас, например.

– Как всегда, предпочитаешь наблюдать за чужими слабостями свысока? – он встал рядом, облокотившись на поручень.

В горле запершило от сигаретного дыма, поднимающегося от сигареты, зажатой между длинных пальцев.

Александра поморщилась:

– Косяк с марихуаной?

– Обижаешь. Это гашиш.

– Всё равно. Бросил бы ты эту гадость?

Дэмиан повернул голову и демонстративно затянулся сигаретой:

– Да, мамочка, – выдохнул он ей в лицо сизый, сладковато–удушливый дым. – Как скажешь.

И щелчком отбросил почти докуренную сигарету, наступая на неё носком баснословно-дорогих ботинок.

Противоречивые чувства бушевали в сердце Александры. Она любила Дэмиана и терпеть его не могла – одновременно. Причём любила скорее, как друга, а терпеть не могла вот за это, за всё: за то, из-за чего друга в нём могла потерять.

Дэмиан Майлз отрицательный персонаж. Мажор, избалованный, пресыщенный вседозволенностью, холёный красавчик. Но и она не ангел. Правда в том, что Александра знает о его чувствах к ней и ей нравится та власть, которую она над ним имеет. Нравится держать его на коротком поводке; подчинять себе этот вспыльчивый, плохо управляемый нрав.

Дэмиан был её любимой игрушкой – игрушкой, которую Александра не хотела терять, а в последнее время всё к тому шло. Дэмиан вёл себя всё менее и менее адекватно, временами казалось, будто зверь внутри него прогрызает себе путь на свободу.

И всё отчётливее, и яснее становилась истина: либо их отношения перейдут на качественно другой уровень, либо?..

Либо она всё же его потеряет.

Заставляло напрягаться то, что в Дэмиане, как и в его старшем брате, стала наблюдаться склонность к саморазрушению; к диким, опасным, рискованным выходкам. Он становился жесток к другим и к самому себе.

Всё чаще, и чаще он казался Александре незнакомцем. Это и пугало, и привлекало. Это было интересно. Находиться рядом с ним – это было разновидностью безопасного ужаса, что помогало щекотать нервы, когда по-настоящему ты ничем не рискуешь.

Наверное, она выпила слишком много мартини, иначе чем объяснить то, что ей так нравится сейчас на него смотреть? Так и тянет прикоснуться, зарыться руками в зачёсанные назад платиновые волосы? Растрепать идеально сидящий на худой фигуре, костюм? Запустить руки под белоснежную рубашку и узнать – какого это, ощущать под пальцами шелковистую гладкую кожу на его груди – наверное, она горячая?

Взгляд отмечал детали, мелочи во внешнем облике Дэмиана: золотые часы на тонком запястье, ослабленный галстук, придающий небрежности и сексапильности.

– Ты знаешь, я не одобряю вредных привычек!

Он в ответ тихо засмеялся:

– Не одобряешь, но они тебя заводят.

– Что за чушь? – попыталась возмутиться Александра.

– Самая обыкновенная чушь, – пожал он плечами.

Бросив быстрый взгляд через плечо и убедившись, что они одни, Дэмиан резко развернул Александру к себе и толкнул к стенке.

– Какого чёрта! Не трогай меня! Пусти!

– Ты всегда так говоришь поначалу, – наклонившись, проворковал он ей на ухо.

Александра упёрлась ему в грудь руками, пытаясь оттолкнуть:

– Я серьёзно, Дэмиан.

– Ты всегда серьёзна, – согласился он, проводя рукой по её спине.

Попытка вырваться не дала результатов и всё кончилось тем, что он лишь ближе притянул её к себе.

Он обнимал её так, словно чувствовал, что из его рук вот-вот выхватят то, что более всего вожделенно.

Их в любой момент могли увидеть, а Змей ясно дал понять дочери, что не станет смотреть сквозь пальцы на «попрание скреп и старинных обычаев». Её-то отец не тронет, а вот с Дэмиана вполне способен шкуру живьём содрать. Буквально.

Дэмиан об этом знает, но его это не останавливает, что заводит ещё сильнее. Приятно чувствовать себя ценным призом.

Кажется, она впивается в его кожу до синяков?

Дэмиан её хотя бы любил, а она…

Александра не знала, любит ли она его? Иногда казалось, что – да; иногда – вовсе нет.

Ей нравилось держать его на крючке, нравилось целоваться с ним, чувствовать себя в его руках слабой и подчинённой, но это была лишь игра. На самом деле Александра слабой не была. Даже тогда, когда хотела бы.

Он впивается ей в рот так требовательно, что на миг Александра забывает, как дышать. Дэмиан буквально вжимается в неё, а она – повисает на нём, растворяясь в ощущениях.

Это похоже на лихорадку. Между их телами не остаётся свободного пространства. Поцелуи всё жарче, и вот уже не только губы, но и языки сталкиваются между собой то ли в танце, то ли в поединке.

«Может быть стоит хоть раз дойти до конца?», – мелькает в голове мысль.

Ей скоро двадцать. Она взрослая женщина, так почему бы не позволить себе то, что хочется?

Осторожное покашливание отвлекло внимание парочки друг от друга.

Нортон Хэйс, ректор Магической Академии, сохранивший свой пост несмотря на все события последних лет, стоял в трёх шагах и, как всегда, выглядел хищным и страшным.

– Вечеринка закончена, – провозгласил он. – Как и всё из неё вытекающее.

Дэмиан презрительно щурил глаза, не торопясь разжать руки, и выпустить Александру из кольца тесных объятий. Всем своим видом он демонстрировал, что не намерен признавать авторитет ректора, который, по совместительству, был лучшим другом его отца и немало обязан семейству Майлзов.

– Дэмиан? – Александра вновь упёрлась руками ему в грудь. – Пусти!

Ей, пусть и нехотя, со вздохом, он всё же подчинился, отступив на шаг.

– Я вернусь через четверть часа, – оповестил Нортон, – если застану тут хоть кого ни будь или даже просто следы несанкционированного сборища – накажу всех.

– Всех? – уголки губ Дэмиана недоверчиво, с издёвкой поползли вверх.

Нортон Хэйс никогда не казался Александре интересной персоной. Его лицо, с её точки зрения, не отличалось разнообразием гримас: оно было либо желчно, либо сурово.

В данный момент первого было больше, чем второго.

– Всех, за исключением присутствующей здесь дамы, – Хэйс отвесил Александре символичный поклон. – Наказывать вас, мисс, самоубийственно, есть более приятные способы умереть, – неторопливо ронял слова ректор.

Его губы змеились усмешке.

Александра в очередной раз поймала себя на мысли, что ей неприятно находиться в одном пространстве с этим человеком.

Нортон Хэйс принадлежал к старой гвардии её отца и был из немногочисленного числа тех, кто в недавнем прошлом до последнего пытался уничтожить её родителей. Было чудом то, что он, в итоге, всё-таки выжил. И ещё большим чудом, что сохранил не только жизнь, но и положение в обществе.

Никто не сомневался в том, что Эссус ничего Хэйсу не забыл и при случае непременно расплатится с процентами за все причинённые его сторонником неприятности. Если под понятие «неприятность», конечно, можно подвезти девятнадцать лет изоляции в Лабиринте запертым в теле змея.

Сейчас заботам и вниманию Хэйса была предоставлена Академия Магии, но главной его истинной целью была сохранность и неприкосновенность дочери Чёрного Змей Нахшировна – её, Александры, безопасность. Позволить себе ошибиться он не мог. Если с ней что-то случится, сама смерть не станет для Хэйса надежным убежищем – Эссус был из тех, кто умел достать врага и на Той Стороне.

– Следуйте за мной, Лекса.

Александра, помедлив, всё же подчинилась ректору.

После шумного зала, пронизанного цветными лучами, коридоры замка выглядели особенно мрачными и безлюдными. Хэйс, подобно чёрному облаку, парил впереди. Передвигался он стремительно. Темнота ему нисколько не мешала. Как и все дети ночи, причастившиеся Тёмной магии, их ректор видел в ночи не хуже кошки.

– Прошу, – галантно распахнул он перед Александрой дверь. – Итак? – продолжил он, пропуская её в кабинет, а сам медленно двигаясь следом. – Я задам вам только один вопрос: вам вправду безразлична жизнь Дэмиана Майлза?

– Конечно, нет.

– Тогда зачем вы его подставляете?

– Простите, профессор, но я не понимаю, о чём вы?..

– Всё вы прекрасно понимаете, мисс Как-вас-правильно-называть? Когда мы наедине, наверное, следует именовать вас мисс Нахширон? Хотя, с другой стороны, насколько мне известно, ваш батюшка так и не удосужился жениться на вашей матушке… тогда, может быть, правильнее именовать вас Аластаир?

– Как вам будет угодно – мне всё равно. Вернёмся лучше к обсуждению моего дурного поведения? Мне требуются уточнения: почему я подставляю Дэмиана.

– Ваш отец однозначно дал понять, что не потерпит никакой личной жизни без его родительского благословения. И я точно знаю, что он не шутил. Вы воспитывались в мире смертных и не знаете, что здесь, в Магическом Сообществе, всё ещё ценят традиции. И девственность молодых девушек входит в их число.

– Я в курсе. Но, поскольку в жертву обычно любят приносить самых невинных, разумные девицы с этим малонужным в обиходе атрибутом предпочитают расставаться как можно раньше. И вам не к лицу мантия морализатора, – вы об этом знаете?

– Александра, скажите, вам нравится, когда ваш отец пытает людей?

– Не могу ответить на ваш вопрос: он никогда при мне этого не делал.

– К Майлзам, по вполне понятным причинам, он питает особенную нежность, поэтому, как только вы дадите ему малейший повод… он будет рад дать ей выход.

– Думаю, вы преувеличиваете.

– Я точно знаю, что Чёрный Змей не забыл Лиссандру его предательства. – Хэйс прищурился. – Как не простил он Дэйву его любви к вашей матери. Выберите любого другого парня для того, чтобы оттачивать на нём яд ваших острых зубок, маленькая змейка, но Дэмиана оставьте в покое.

От злости Александра ощутила, как во рту растекается мерзкий вкус меди.

– Вы так горячо оберегаете Дэмиана от моих посягательств, что можно подумать, будто вы ревнуете?

В чёрных глазах ректора заплескался сарказм:

– Кого и к кому, в данном конкретном случае?

– Мне кажется более вероятным, что Дэмиана ко мне. Отчего-то думается, что мальчики вам нравятся больше девочек.

– Правда? – нисколько не смутившись, усмехнулся ректор и опустился в кресло. – Думается и кажется? Ну-ну. Продолжайте. Весьма интересно.

Полы его мантии разошлись, открывая взгляду острое колено, на котором натянулся чёрный твид брюк с идеально ровными стрелками. Ректор едва уловимо пожал плечами:

– Никогда не видела, чтобы вы проявляли интерес к женщинам.

– Рискну предположить, что и мужчинам – тоже? Видите ли, юная мисс, всё дело в том, что я достаточно зрелая личность, чтобы не находить интересными зелёных студентов, вроде вас или Дэмиана. Как и всей прочей школоты. В конце концов педофилия для учителя – это не профессионально, – с усмешкой протянул он. – Давайте-ка оставим в покое мою ориентацию, если, конечно, вы не желаете проверить мою устойчивость перед вашими чарами лично? – ухмыльнулся он, переплетая руки на груди.

Сарказм Хэйса заставлял Александру утратить ощущения того, что это она владеет ситуацией. Её бесила его манера смотреть так, будто перед ним пустое место. Даже её отца, которого боялись все, – и друзья, и враги, – Хэйс не боялся. В его присутствии она рано или поздно начинала чувствовать себя маленькой девочкой.

Интересно, сколько ему на самом деле лет? В этом Магическом Сообществе, где люди способны преспокойно жить по несколько веков кряду, пятидесятилетние выглядели моложе её. Угадать истинный возраст трудно.

– Не опасаетесь моих обвинений в свой адрес? – Александра с насмешливым вызовом поглядела в чёрные глаза профессора.

– Какие ещё обвинений?

– В домогательствах.

– Я давно уже перестал опасаться чего-либо.

– Почему?

– Пережив то, чего другие опасаются, перестаёшь испытывать страх, но не рекомендую вам развеивать страхи подобным образом. Это не самый приятный в мире опыт. В отличие от многих других.

– Звучит как двусмысленное предложение.

– Единственное предложение, которое я вам делаю открыто – отстаньте от Дэмиана.

– Совершенно невозможно.

Александра тоже умеет так общаться, используя дерзко-угнетающий тон.

– Вам стоит поговорить с вашим подопечным. Это не я пристаю к нему.

– Мой подопечный это вы, Лекс. Моя жизнь напрямую зависит от вашей, если существование с позволения вашего отца вообще может считаться таковой. Так что не ревнуйте меня.

– Не льстите себе.

– Как прикажете.

Неожиданно схватившись за предплечье, Нортон Хэйс зашипел. Вероятно, от боли?

– Что такое? – с деланным участием прошептала Александра. – Вам плохо?

– Думаю, что пока ещё очень даже хорошо, вскоре может сделаться гораздо хуже. Ваш отец вызывает меня к себе.

– Я пойду с вами!

– Не уверен. На этот счёт у меня нет указаний.

– Какие указания могут быть в свербящем запястье? Я пойду, потому что хочу пойти. И это не просьба. Я ставлю в известность.

Несколько секунд Хэйс сверлил Александру чёрными глазами:

– Ставишь в известность? Как слугу? Ну-ну.

– Вы и есть слуга, причём, не постесняюсь напомнить, слуга неверный, которому никто не верит. Поэтому отец в привязал вас к себе путами крепче любовных.

– О чём вы, Лекса?

Она лишь пожала плечами:

– Я помню вам мертвым, мистер Хэйси и знаю, что не ошибаюсь в воспоминаниях. Вы дышите и разговариваете со мной лишь благодаря нашей фамильной магии. А плата за неё – полное, безоговорочное подчинение. Ведь даже умереть без воли Змея вы не можете, не говоря о том, чтобы жить как хочется.

– Полагаете, за такое следует быть благодарным?

– Здесь никому ваша благодарность не нужна. Но если я останусь вами довольна, возможно, когда-нибудь, я расплету ту паутину, что удерживает вашу душу в этом мёртвом теле и вы будете свободны Отец не сделает этого никогда. Так что… на вашем месте, профессор Хэйс, я бы выбрала меня.

Белый, как полотно и стремительный, как нежить, ректор поднялся с кресла и приблизился к ней:

– Вы точная копия вашего отца, Лекса Нахширон. В вас ничего нет от вашей нежной и прекрасной матери.

– Отец в курсе, что вы считаете мою мать нежной и прекрасной? Впрочем, можете не отвечать, это неважно. Красота и нежность моей матери нисколько не помешала вам запереть её в клетке со зверем на долгих двадцать лет! Ни у кого рука не дрогнула. Так что красота и нежность – хреновое оружие. Тот, которым владеет Чёрный Змей куда эффективнее. Можете ненавидеть его сколько угодно, и рваться с поводка, что он на вас набросил – но вы станете ему подчиняться. И на этот раз будете верно служить, потому что миром правит не красота, а сила.

– Хватит разговоров. Ваш отец нетерпелив. Он хочет видеть перед собой своего нерадивого слугу – сейчас.

Бестрепетные пальцы профессора сомкнулись на тонкой девичьей кисти так жёстко, что, сойдись они на её шее, Хэйс, вполне возможно, легко бы её сломал. Рывок телепортации чёрным дымом развеял окружающее пространство, будто стирая его перед глазами. А через минуту они уже стояли перед огромным домом, расположенном на скалистом острове, омываемом со всех сторон океаном.

– Добро пожаловать в Змеиное Логово, – криво усмехнулся ректор. – Вперёд! Осчастливьте отца своим присутствием, юная госпожа, – отвесил он шутовской поклон, полный жгучего сарказма.

Глава 2

В этот момент луна вышла из-за тёмного покрывала туч и чёрные, до того момента, камни вспыхнули серебристым свечением. Лунные лучи засверкали на дробящихся, беспрестанно наступающих на сушу, волнах. Пространство вокруг резко посветлело и засверкало, будто вокруг закружились феи.

– Ух, ты! – восхищённо выдохнула Александра.

И в этот самый момент в воздухе разлился тоскливый, угрожающий, протяжный вой.

– Тут, что? – встревоженно схватилась она рукой за сердце. – Волки водятся? Волки – на острове? Быть такого не может!

– Не может, – подтвердил ректор Хэйс, запахивая на себе мантию. – Это не волки. Ваш отец для охраны Логова призвал Адских Гончих. вот и они – взгляните.

Александра со страхом и любопытством посмотрела в указанном им направлении.

Между домом, построенном в викторианском стиле и побережьем, где они сейчас стояли, находились три огромных псины. Именно такой она всегда видела в своём воображении собаку Баскервилей: ужас, воплощённый в острых, как клинки, зубах; свалявшейся, светящейся призрачным зеленоватым свечением фосфора, шерсти; полыхающими красным пламенем, глазах!

Задрав морду к чернеющему небу, жуткие создание вновь огласили окрестности воем, от которого кровь в венах останавливалась.

– Они опасны? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Конечно. Иначе какой в них был бы смысл? – почти ласково проворковал Хэйс.

В его чёрных глазах горел сумасшедший огонь, словно опасность его только веселила.

Он чокнутый. Точно чокнутый. Как и все отцовские последователи.

– Чисто теоретически, у меня тот же дар, что и у моего отца. Значит, я могу их отозвать?

– Рискните попробовать, – пожал он плечами с таким видом, словно ему всё равно, разорвут их на кусочки эти дети ужаса, или нет.

– А альтернативные пути прохода к дому имеются

– Конечно. Но тогда вы лишитесь чудесной возможности потренироваться в применении ваших фамильных способностей, – голос Хэйса стал сладок до отвратительной приторности.

– Уж как-нибудь переживу! – огрызнулась Александра.

Твари какими-то фантасмагорическими, нереальными скачками двинулись в их сторону.

– У меня совершенно нет настроения для встреч. Если вы способны как-то изменить ситуацию к лучшему без моего вмешательства, профессор, то сейчас самое время.

Хэйс в очередной раз коротко хмыкнул и вновь легко коснулся её руки.

На этот раз перемещение ощущалось болезненней, хотя, казалось бы, с учётом расстояния, отделяющего их от цели, всё должно было быть наоборот.

Мир дрогнул, поехал куда-то в сторону, как на карусели. Потом Александра почувствовала резкий рывок, будто её засасывает в гигантский пространственный пылесос, а через мгновение Мироздание гневно выплюнуло их, словно в не в силах переварить.

Когда всё закончилось, Александра обнаружила, что от адских песиков её отделяет надёжная и высокая кованая ограда. Снаружи обстановка была откровенно спартанской, никакого намёка на облицовочный мрамор, башенки с резными флигелями, кусты роз и фонтаны – просто кирпичная коробка дома.

А вот внутри дом оказался, как минимум, вдвое больше, чем выглядел снаружи. Пространственно-расширяющие чары, не иначе.

Никакой показной роскоши. Тёмный, мрачный, с узкими коридорами и крутыми лестницами, особняк – Александра как будто вошла в дом графа Дракулы. Не о таком семейном гнездышке мечтала она в те далёкие времена, когда, представляя родительский дом, лежала на общественной кровати в детском доме.

Повсюду высокие двойные двери. Всюду – люди. Почти все – мужчины, разных возрастов и мастей. Лица большинства из них отличались высокомерной надменностью. Одетые в строгие дорогие костюмы, сюртуки и мантии, они кичливо сверкали белыми манжетами и запонками из золота. В воздухе витал стойкий запах дорогого парфюма.

В полутёмной комнате ярко горел камин. Две огромные люстры не были зажжены, и отблески багрового пламени из камина отражались в хрустальных подвесках на потолке.

Зал гудел от голосов, но стоило им войти, как разговоры тут же смолкли. Все взгляды приклеились к Хэйсу и Александре. Раздались смешки и непристойные присвисты.

– Это ещё что такое? Если Змей решил нас порадовать девочками, то одной на аппетиты всех явно не хватит.

– Кто эта малявка? Что она здесь делает?

– Прошу любить и жаловать, господа, – проговорил Хэйс. – Для тех, кто ещё не знаком – представляю Александру, дочь нашего господина.

Внимание Александры привлекла темноволосая женщина с чёрными, горячими, будто прожигающими всё, на чём останавливались, глазами. На губах незнакомки застыла хищная улыбка, больше похожая на гримасу.

Женщина поднялась с места и, не сводя с Александры взгляда, приблизилась.

В руке она держала бокал с красным вином. Приблизившись, она резко склонилась, будто сломалась и с явной издёвкой произнесла:

– Покорная слуга вашего отца – Медора Лейн.

– Слуга? – протянула Александра.

– Его верный друг, соратник и любовница, – нахально добавила ведьма и гортанно рассмеялась, заметив вспыхнувший румянец негодования на щеках Александры.

Все притихли, прислушиваясь, в надежде на продолжение перепалки между женщинами. Но Александра решила не радовать их лишним скандалом.

– Хэйс! – обернулась Медра к ректору. – Зачем ты привёл её сюда? Совсем ума лишился? Думаешь, тебя за это наградят?

– Смотря что считать на награду.

В этот момент дверь открылась и, обернувшись, Александра увидела отца.

Как странно… она никак не может привыкнуть к тому, что это не сон. Её отец – этот удивительно красивый юноша, который с виду кажется едва ли не моложе её? Кажется, правда, ровно до тех пор, пока не заглянешь в кварцевые, слишком светлые, слишком мудрые глаза. В них отражается опыт, прожитые годы и удивительное тёмная, опасная душа.

Стоило Нахширону войти в зал, как все, включая дерзкую незнакомку с прожигающими глазами и наглого профессора, склоняются в поклоне и словно отступают на второй план.

Александра не кланяется не из гордости, и не из убеждений – её словно парализует. В висках стучит кровь. Она чувствует себя слишком уязвимой, беспомощной, оставленной.

– Александра?

От Эссуса волнами расходится магия такой силы, что кажется, воздух вот-вот зазвенит от напряжения. И чувствуешь себя так, как во время приближения грозы.

– Что ты здесь делаешь?

– Вот, – развела она руками. – Решила явиться без приглашения. Успела познакомиться с Медорой… простите, не запомнила её фамилии.

Тишина в зале стоит гробовая. Будто доброй полсотни людей здесь и нет.

Александра заставляет себя смотреть отцу прямо в глаза, хотя едва ли не скулы сводит от желания прервать зрительный контакт.

Все боятся его. И она – тоже.

Правда боится, не так, как другие. Её страшат не наказания, а осознание того, что она не нужна ему так же, как не нужна матери. Какой смешной финал: она нашла родителей, но – у неё их по-прежнему не было! Даже когда Эссус был в облике змеи, он словно бы был ближе?

Взгляд у Зверя пронзительный, выдерживать его нелегко. И невозможно предсказать, как начнут разворачиваться события в следующую минуту.

Все с облегчением выдыхают, когда Эссус с улыбкой произносит:

– Здравствуй, Лекса.

Змей не спеша пересекает небольшое пространство, отделяющее их друг от друга. Александра невольно отмечает про себя, что под длинной чёрной мантией без всяких застёжек, украшений и знаков отличия на отце лишь чёрная рубашка, а смотрится всё это на нём так, будто не надето, а нарисовано талантливым художником.

– Я не люблю, когда в мой дом приходят без приглашения, вторгаясь в мои владения без моего на то ведома. Мой дом, как известно, моя крепость и… как это теперь принято говорить? Несанкционированное вторжение влечёт за собой карательные мероприятия.

Внимательный взгляд кварцевых глаз со словно бы плавающими в них узкими зрачками сбивает с толку. Как и неожиданно вспыхивающая на узком, по-змеиному тонком, треугольном лице, улыбка:

– Но все эти правила, конечно же, не касаются, моей единственной дочери. Добро пожаловать в Змеиное Логово! Давно не виделись. Кажется, пришло время немного поболтать?

Взгляд Змея с лица дочери перемещается на её спутника:

– Хэйс, Решил порадовать меня внезапным сюрпризом?

Голос Эссуса сочится сарказмом.

– Да, мой господин, – склоняет тёмную голову ректор.

– Сюрприз удался. Моя благодарность не заставит себя ждать, – он вновь поворачивает лицо к дочери. – Что ж ты стоишь, Александра? Присаживайся, раз пришла. У нас тут как раз ужин.

– Я не голодна.

– Отказываться от радушного приглашения – дурной тон. Это не вежливо, дочь моя. Обычно отказываются от трапезы, если подозревают хозяина дома в дурных намерениях или планируют месть. Очень надеюсь, что это не наш случай?

– Только если вы планируете избегать общения с вашей единственной дочерью и дальше. Тогда вполне можете нарваться и на месть.

– Думаешь, я тебя избегаю? – удивление в голосе Змея кажется искренним.

– Вы не оставляете мне шансов думать иначе, – отрезает Александра. – Всё, что я получила от вас с тех пор, как вытащила вас из Лабиринта– пару писем и денежное содержание. Последнее, правда, было щедрым, но это не совсем то, чего я от вас ждала.

– Медора! – бросил Эссус через плечо небрежно и властно, как обычно обращаются к слуге или к собаке. – Принеси моей дочери стул.

Лицо красивой женщины с безумными чёрными глазами исказилось, в зрачках будто отразилось адское пламя.

– Разве за столом недостаточно стульев, мой господин?

– Ты мне перечишь? – на этот раз голос звучал с опасной мягкостью.

Перед глазами Александры отчего-то предстала шёлковая и гладкая, мягкая удавка. Мягкая ровно до тех пор, пока петля не вздумается затянуться на твоей шее.

– Возьми стул и поставь его рядом с моим. Не заставляй меня повторять просьбу дважды, Лейн.

Эссус протянул руку Александре, приглашая на неё опереться. Отец церемонно провёл её под общими взглядами через зал и самолично отодвинул перед ней стул. Видимо, ей была оказана честь? Очень мило

Весь этот официоз, правила этикета и хорошего тона смотрелся как вишенка на торте с цианистым калием. Или как покрывало из розовых лепестков, рассыпанных над трупом – чтобы прикрыть смрадный запах удушливый цветочным ароматом. В результате всё становилось только хуже.

От переполнявших Александру эмоций вкуса еды она совершенно не чувствовала, будто жевала бумагу.

Хэйс уселся рядом с Медорой. Темноволосая ведьма то и дело бросала в сторону Александры прожигающие взгляды неприязни и ненависти.

– Эта женщина – она всё время на меня смотрит. Вы уверены, что она нормальная?

– Медора?..

– Похоже, я ей не нравлюсь.

– Не бойся её, не думай о ней. Она не посмеет тебе навредить.

– Почему вы так в этом уверены?

– Потому что все эти люди знают, чем заканчивается попытка идти против меня. Нанести хоть малейший ущерб моей единственной дочери?..

Эссус изящно приподнял тёмную бровь и сделал несколько глотков из высокого кубка.

Александра рискнула напомнить:

– Короткая же у вас память, отец. Большинство этих людей не просто пошли против – они вас «сделали». А теперь сидят и нагло жрут за вашим столом. Как-то не очень это вяжется с озвученными угрозами, правда?

В светлых, как у нежити, глазах Эссуса, промелькнул гнев. Короткий, как всполох молнии, он быстро погас, растворяясь в ледяном спокойствии, воистину достойного Змея.

– Слово «жрут» лишено изящества, дорогая, оно не подходит леди. Оно вульгарно.

– И что?

– Моя дочь не может быть вульгарной. Манеры – это упаковка. Где ты видела дорогие, брендовые вещи, завернутые в хлам?

– По мне, так «начинка» важнее упаковки. Лучше быть хорошим человеком, чем хорошо воспитанной сволочью.

– Я снова повторяю просьбу придерживаться речи без экспрессивных выражений, Лекса. Умный человек найдёт способ выразить свой гнев и недовольство, не опускаясь до дешёвой уличной брани. Наша речь говорит о нас куда больше драгоценностей и брендовых тряпок – наша речь, как зеркало, отражает нашу суть. Речь есть проявленное сознание, а тот, кто не мыслит своё существование без матерной брани, по моему долгому жизненному опыту, имеет весьма ограниченный интеллект и по уровню развития недалеко ушёл от собаки.

Эссус поиграл ножкой кубка, в задумчивости разглядывая собственную дочь:

– Знаю, что тебя воспитывали среди смертного сброда. Я постараюсь быть снисходительным первое время, но всё же не разочаровывай меня.

– А что будет, если разочарую?

Ей правда было интересно узнать ответ.

– Если ты меня разочаруешь, я буду тобой разочарован.

– В чём это выразится?

– В отсутствии любви.

– Значит ни в чём и никак. Вы и сейчас ею не горите, – Александра была готова откусить себе с досады язык.

В голосе её прозвучала полудетская обида.

– Когда-то твоя мать сказала, что у меня каменное сердце. Камни не горят, но, обработанные талантливыми руками, способны удерживать запечатлённый на них образ дольше любого другого материала. Сфинксы пережили тысячелетия, а греческими скульптурами мы может полюбоваться и сегодня. В то время, как вспыхнувшая лучина горит ярко, но недолго. Прогорит, рассыплется пеплом, развеется в пустоту.

– Если я вас всё-таки разочарую, вы накажите меня так же, как любого из ваших слуг?

– Конечно, нет. Ты стоила мне очень дорого, Александра. Ни за что иное в этом мире мне не приходилось так платить. Твоё рождение можно считать чудом, ведь у меня не должно было быть детей.

–Почему?

– Я наполовину нежить. Нежить размножается не половым путём. Вампиры, гули, оборотни – они создают себе подобных, множа тёмное племя, но это размножение проистекает из разрушения, а не из созидания. Понимаешь?

– В таком случае, – нахмурилась Александра, – вы вообще уверены, что вы мой отец?

– Да. В Магическом Сообществе есть свои способы убедиться в этом. Даже жалкие смертные научились отслеживать ростки своего семени, что же говорить о нас, наследниках Вечности? Ты – моё чудо, явившееся на свет в результате редких лазеек, созданных самой природой, и очень мало надежды, что это чудо сможет повториться вновь. Ты – мой Джек–пот, моё драгоценное приобретение. И этим ты ценна в моих глазах. И этой ценности ничто не способно понизить. Ну, а теперь о разочаровании и его последствиях. Я никогда не подниму руку на тебя, мою плоть и кровь, в которой, как в зеркале, отражаюсь сам. Но я не стану колебаться дважды, прежде чем уничтожить то, что сочту опасным для моих планов. Или хотя бы просто – неполезным. Если ты не хочешь, чтобы мой гнев коснулся кого-то, кто тебе может быть дорог, дважды подумай, прежде чем перейти начертанную мной черту.

Намёк был более, чем прозрачным.

– Вы сейчас говорите о Дэмиана Майлзе? – раздражённо прищурилась Александра.

Откинувшись на спинку стула, Эссус, какое-то время, прищурившись точно так же, в упор разглядывал свою дочь:

– Ты закончила ужинать?

– Да.

– Тогда предлагаю продолжить разговор у меня в кабинете, где не будет лишних ушей.

В зале, что они только что покинули, жарко пылал камин, было много народу, из-за всего этого было достаточно душно, но стоило шагнуть за порог, как в лицо подул влажный, как из подвала, воздух. Сквозняки противно цепляли за щиколотки студёными пальцами.

– Как здесь холодно! – невольно сорвалась с губ Александры.

– Холодно? – с удивлением взглянул на неё отец. – Что же мешает тебе применить согревающие чары?

– Они у меня плохо выходят, – призналась девушка, обнимая себя руками и тем самым стремясь сохранить остатки улетучивающегося тепла. – Вот если что спалить или взорвать – это пожалуйста, что говорится, обращайтесь.

– Буду иметь в виду, – лёгкое, едва уловимое движение палочкой и Александру окутало тёплой шалью.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она.

– Мы пришли.

Александра с любопытством оглядывалась, ведь не каждый день попадаешь в комнаты Чёрных Властелинов и Чёрных Змеев – в логово Зверя. В место, откуда Злой Паук плетёт свою чёрную паутину, где Зло строит свои хитроумные каверзные планы.

Кабинет выглядел опрятным и чистым, здесь каждая вещь лежала на своём месте: много карт, книг, бумаги и чернильных принадлежностей. Приятно удивило то, что вместо допотопных чернильниц, которыми всё ещё пользовались маги в Сообществе, на тетради лежала самая обычная, такая привычная, почти родная, простая и лаконичная в своём устройстве, авторучка.

Ещё больше удивилась Александра стоявшему на столе ноутбуку.

– Это ваше?!

– И не надейся у меня его отжать, – ухмыльнулся Эссус, насмешливо блестя глазами. – Нужно было заранее самой позаботиться о своих развлечениях.

Он облокотился о каминную полку и следил взглядом за Александрой, порхающей взглядом по его кабинету.

– Идея напроситься к вам в гости и использовать Хэйса для этой цели пришла спонтанно, так что заранее было никак не подготовиться. А вы действительно умеете этим пользоваться?

– Я создал Эликсир Бессмертия, а вместе с ним тысячу рецептов зелий и заклинаний повышенной сложности. Умею ли я нажать на три кнопки и получить гифку из интернета? Да! Я освоил все сложности с использованием клавиатуры и мышки. И готов признать, что смертные совершили настоящий прорыв за то время, что я гнил в Лабиринте. Они научились использовать пространство, которое прежде было им недоступно. Не исключено, что кто-то из наших слил им технологии, чтобы нам же жизнь и упростить. Но признаю, для работы очень удобно. А если поставить парочку защитный паролей–заклинаний, совместив науку и технику, то и достаточно надёжно. Но я хотел поговорить с тобой о другом. Давай вернёмся к тому, что твою тесную дружбу с сыном Лиссандра, Александра, пора прекращать.

– Почему?

Она ожидала, что отец разозлится, но Эссус остался спокойным и невозмутимым:

– Почему? Потому. Того аргумента, что именно Лиссандр ударил меня в спину, по-твоему, недостаточно?

– Дэмиан не его отец, – возразила Алекандра. – Кроме того, вы же сами по-прежнему держите Лиссандра Майлза в ближнем круге? Он даже заботился обо мне…

Увидев саркастическое выражение, появившееся на лице отца, Александра смолкла.

– Ты не можешь не понимать, почему Лиссандр действовал так, как действовал. Он использовал тебя как щит против моего гнева. Вот и всё.

– Розамунда говорила, что они пошли на предательства потому, что опасались, что вы уничтожите их старшего сына. Давайте начистоту, отец? Вы сами наполовину выковали ту цепь, которой вас заковали. Вы ужасно обращались с вашими друзьями. Вы и мою мать не щадили.

Лицо Змея заострилось до такой степени, что Александра начала беспокоиться – не переметнётся ли он в свою вторую форму?

– Лейла жаловалась на меня? – впервые за весь вечер голос его отразил гнев.

И что-то ещё, но что именно, Александра бы затруднилась описать.

– Мы практически не общались с ней. Когда бы она успела? – обижено протянула Александра. – Это Розамунда майлз рассказала мне о том, как вы взяли Лейлу на воспитание, но, вместо того, чтобы заботиться, как и полагается опекуну, развратили и…

– Всё ложь с самого начала, моя дорогая дочь! – жёстко оборвал он её. – Я должен был жениться ещё на бабке твоей матери. Именно из-за этого и начались все мои проблемы с появлением наследника. Магия – штука сложная, она не допускает небрежности, лжи или скудоумия, а моему папочке природа мозгов не досыпала – это факт. Поскольку драгоценные родственники были озабочены тем, как меня в бараний рог скрутить, ожидая, что именно я постараюсь улизнуть от навязанного ими брака, они и вплели в заклинания проклятие, лишающее меня возможности иметь детей от кого-то другого, кроме моей невесты. Невеста же ставила меня на одну доску с чумой и предпочла сбежать, лишь бы не назвать меня своим мужем. Я в тот момент, признаться, совсем не огорчился – даже вздохнул с облегчением. Но время шло, а вместе с ним приходило осознание того, что я последний в своём роду… и ничего с этим не поделать. А потом появилась Золотая Лейла и я увидел в ней возможную панацею от моего застарелого недуга. Но кровь есть кровь. В смысле, что мозгов у милой Лейлы было не больше, чем у её бабки. Она не придумала ничего лучше, как обручиться с наследником Лиссандра! Три глупые бабы и один профессор-идиот вновь поставили мой род на грань вымирания. Медора, потому что не желала делиться мной с соперницей; Розамунда – потому что просто дура и всё. Других объяснений её поступку нет, ведь она фактически собственной рукой сунула голову сына в капкан, обрекая его на гибель. Я щадил мальчишку до последнего, потому что любил его отца.

– В каком смысле – любили?

– Мы вместе выросли, вместе учились, вместе причастились самым тёмным сторонам магии. Лиссандр был одним из немногих людей, которых я считал близкими. И я знал, как он любит сына. Поэтому и затянул с неприятным решением. Но да, оно было неизбежным. Когда Лейла забеременела, не мог же я допустить, чтобы мой ребёнок носил имя Майлзов?!И чтобы моя женщина жила с другим?

– Вы считаете мою мать своей женщиной?

– А кем ещё мне считать мать моего ребёнка? – усмехнулся он, не разжимая губ.

Александра подняла на него вопрошающий взгляд:

– Вы когда-нибудь любили мою мать? Или всё, что связывало вас с нею, это надежда разделаться, наконец, со связывающим вас, как верёвка, проклятием?

Лицо Эссуса заострилось и сделалось непроницаемым. Поднятая тема явно не пришлась ему по вкусу.

– Это слишком личный вопрос.

– Я – тоже личный вопрос! Вернее, часть личного вопроса. Эта тема касается и меня тоже.

– Мои отношения с твоей матерью никак не отразятся на моём отношении к тебе.

– Да, но, возможно они отразятся на её отношение ко мне. Похоже, уже отражаются. Ещё как! Вам не кажется странным, что она даже не пытается со мной общаться? Может быть, вы приказали ей держаться подальше?

Змей отрицательно покачал головой:

– Не приказывали? – разочарованно вздохнула Александра.

– Нет. Да к тому же, у Лейлы давно выработалась плохая привычка пренебрегать моими приказами. Отчасти, наверное, потому, что ей это сходило с рук, – хмурясь, проговорил Эссус. – Полагаешь, она тебя избегает?

–Может быть не так, как вы?.. Может, и не избегает, но не стремится к тесному общению – это факт.

– Не принимай близко к сердцу, – попытался ободрить её Эссус. – Думаю, тут дело не в тебе. Лейле нужно время, чтобы смириться со всем случившимся, адаптироваться к новому миру.

– Разве того времени, что было у вас в подземелье, оказалось мало?

– Та жизнь прошла в змеиной чешуе, время текло и воспринималось иначе. Мы не думали, что прошло так много лет. Твоя мать ожидала увидеть малышку, какой мы тебя оставили, а встретила взрослую девицу, на голову выше себя. Да, и чисто технически, ты теперь на пару лет старше той Лейла, что тебя оставила. Когда вся эта история пришла к своему логическому концу, – или началу? – хмыкнул он, – ей не было даже восемнадцати. А тебе теперь почти двадцать.

– Всё это как-то плохо увязывается в голове, – вздохнула Александра. – В мире магии столько заморочек, что не сразу все переваришь, – тряхнула она головой. – Но, к слову, раз уж вы упомянули мой возраст… мне не слишком приятно и удобно об этом говорить, но, отец, в мире, где я выросла, возраст сексуального согласия начинается с восемнадцати лет. Некоторые, особо нетерпеливые особи, вступают в половую жизнь и раньше. Мне несколько странно то повышенное внимание, которое уделяется этому вопросу здесь. Ваши слуги следят за мной строже, чем испанские дуэньи! Это и смешно, и глупо и… даже не знаю. Но я чувствую себя ущемлённой. Не вам решать, с кем и когда мне спать.

Пока он слушал её, лицо его становилось всё более и более саркастическим:

– Я так понимаю, мы снова возвращаемся к теме Дэмиана? Он ведь теперь герой твоих девичьих грёз? Это, определённо лучше, чем Кристиан Аббнер, но мой ответ на обе кандидатуры однозначен и короток – нет.

– Поймите меня правильно…

– А ты пойми правильно меня, – Эссус не повысил голоса, напротив, он говорил теперь даже тише и глуше. – В Магическом Сообществе приличные женщины не совокупляются как всякий сброд. Секс тесно связан с энергией, и смешивать её с кем попало равносильно преступлению.

– Но Дэмиан– ни кто попало!

– Насчёт Дэмиана я уже всё сказал. А если посмеешь меня ослушаться, он заплатит за твой каприз головой. Даю тебе слово, я его не пощажу.

От разочарования у Александры слёзы на глаза навернулись. Дело было даже не столько в её желании заполучить младшего сына Лиссандра, сколько в том, что отец позволял себе так безапелляционно и грубо вмешиваться в её личную жизнь.

– Похоже, диктаторские замашки вы не намерены оставлять за домашним порогом? – прошипела Александра в ответ. – К слову о разочаровании, не только я способна разочаровать вас. Правило работает в обе стороны.

Эссус молчал, отвернувшись, упрямо созерцая красные искры прогоревшего в труху и пепел, полена.

– У вас, возможно, уже есть кандидат на роль моего мужа?

– Раз уж ты спросила – да.

Она это брякнула на абум, просто так. А когда прозвучал ответ, едва не села где стояла.

– Что?!.. Нет!

Он молча смотрел на неё светлыми, как лёд, глазами.

– Вы не смеете!

– Не смею? – удивлённо вскинул он брови. – В жизни мне приходилось делать вещи, требующие истинной храбрости, дерзости и присутствия духа. Так что «не сметь» выдать замуж собственную дочь, это… глупо. Просто – глупо.

– Вы… вы хоть понимаете, что я сейчас чувствую?! Кто я для вас – кукла с глазами? Выгодное капиталовложение? Средство? Кстати, для чего?.. За кого вы там надумали выдать меня замуж и с какой целью?

– Вот! Это правильный подход к делу. Люблю иметь под ногами почву чуть менее зыбкую, чем вся эта трепотня о больших и высоких чувствах. Присядь. Расслабься.

– Расслабиться? – фыркнула Александра. – Я достаточно расслабилась, и вот – теперь почти невеста. После всех этих разговоров о роковых последствиях неправильной помолвки, после трагической истории вашей собственной любви…

– Не помню, чтобы говорил с тобой о любви – всего лишь раскрывал факты прошлого. Ты искажаешь суть сказанного. Твои обвинения в том, что я, якобы, отнял твою мать у Дэйва, совершенно безосновательны – я взял то, что изначально должно было принадлежать мне.

– А вас не смещало, что «принадлежало» вам не бревно, не кольцо, не табуретка, а живая женщина, которая, судя по всему, хотела вовсе не вас, а другого человека?

Резкий порыв ветра почти ураганной силы отбросил Александру и впечатал в стену.

Ей показалось, или в прозрачных глазах полыхнуло алым отсветом, как на пожаре?

– Вот чёрт! – испуганно охнула она, хватаясь за ушибленный затылок. – Судя по вашей реакции, всё-таки смущало, да? – засмеялась ь она.

– Ты замолчишь когда-нибудь? – прошипел Змей.

– Попробуйте повторить фокус со швырянием меня об стену, вполне возможно, что и замолчу, даже навеки. Короче, папочка, я что сказать пытаюсь? Я не вазочка, и не стану безропотно стоять там, где вы меня поставите. Я буду сопротивляться всеми доступными мне средствами. Четверть века в подземелье, похоже, ничему вас не научила?

– Ещё как научила. Короче, доченька, суть этой науки в том, что никто не ослабляет тебя так, как те, кого ты любишь сильнее всего.

– Я ослабляю вас тем, что отказываюсь выходить замуж по вашей указке? Ну, если вам так прикипело нацепить на меня свадебный венец, то почему не Дэмиан? Майлзы богаты и имениты? И я, скрепя сердце, с таким выбором уж как-нибудь смирюсь.

– Через мой труп ты выйдешь за Дэмиана Майлз! А с учетом моего условного бессмертия тебе этого никогда не светит. Выкинь его из головы, чем раньше – тем лучше. Забудь. И довольно об этом.

– Вы правда думаете, что я подчинюсь?!

– Я не думаю. Я это знаю.

– Я…

– Сядь, Александра, – не терпящим возражения тоном проговорил Змей.

Она скрестила руки на груди и с вызовом продолжала стоять.

– Сядь, – мягко, будто обволакивая её голосом, и в тоже время оказывая незримое давление, проговорил Змей. – Давай поговорим как два мудрых и разумных чародея, умеющих мыслить стратегически?

– Давай, – вздохнув, она всё-таки села. – Только предупреждаю, склад ума у меня не математический. И стратег из меня – хреновый.

– Ничего страшного, – насмешливо кивнул Эссус. – В любой организации требуется лишь один лидер, остальным достаточно исправно, чётко, со всей ответственностью исполнять предписанное. И всё будет хорошо. Я не стану ничего от тебя скрывать, Александра – буду говорить, как есть. В настоящее время наше положение весьма шаткое. Я слишком высоко поднялся, чтобы теперь моё воскрешение или возвращение (называй, как хочешь) прошло незамеченным. Нам предстоит жестокая борьба за передел власти и передел мира.

Александра поморщилась:

– Мне жаль, но придется вас разочаровать, отец. Меня всё это совершенно не интересует: власть, как высокая цель – или власть, как средство. Я вижу во власти лишь бремя и опасность. Мне нравится жить незаметно и независим, это даёт простор для манёвра. Возможность самой выбирать себе жениха, например?

– Мир не справедлив, Александра. Тот, кто его устроил, был тот ещё юморист, и оттенок юмора у него был чёрный. Если ты чего-то желаешь, всем сердцем, всей душой, то шансы заполучить вожделенное стремительно катятся к нулю, а вот то, чего не хочешь, обязательно тебя настигнет. Ты родилась в семье тех, кто так или иначе, всегда управлял этим миром. Нахшироны оказывали влияние на мировых политиков, решали, когда начинать и заканчивать войны. Взгляни в любые сказки, мифы, легенды. Кого ты увидишь рядом с людьми? Древнее недремлющее мудрое зло – Змей, моя дорогая. Это мы. Хотим мы того или не хотим, но ось мира проходит через наши сердца, и мы вращаемся вместе с ним. Всё, что мы можем, это постараться контролировать это вращение, или оно будет управлять нами.

– Я очень хочу понять, как все эти разговоры о мире и нашем славном семейном прошлом, фамильном наследие и предназначение сочетаются с вашим решением выдать меня замуж?

– Ты уже знаешь, что перед тем, как пасть, я почти подчинил себе Магическое Сообщество. Оно почти было у меня в ладони: осталось только взойти на трон! Я заставил трепетать врагов и друзей. Я был силён и могуч…

– А можно пропустить ту часть рассказа, где подробно раскрываются пункты вашей офигенной крутости? Я всё ещё хочу добраться до сути интересующего меня вопроса.

Эссус нахмурился:

– Не терплю, когда мне дерзят.

– Простите! Я поняла, что вы были самым крутым парнем, но накосячили при этом так, что ваши же собственные сподвижники прикопали вас в собственном же… ну, доме – не доме, а на территории объекта собственности.

– К вопросу о любви и чувствах? Меня поставили перед непростым выбором, и я выбрал тебя и твою мать, вместо меня и моей цели. А где благодарность?

– Я прониклась степенью собственного падения. Но замуж всё равно не хочу. И не пойду, – упрямо заявила Александра.

– Конечно, пойдёшь. Куда ты денешься? Я позабочусь о том, чтобы контракт был без применения магии. Чтобы в случае, если союз утратит свою выгоду для нас, его можно было разорвать без тех неприятных последствий, которые пришлось, в своё время, пережить мне.

– Вы назовёте мне имя моего суженого?

Взгляд Эссуса сделался острым, как нож, а на губах вновь заиграла улыбка:

– Полагаешь, его имя что-то тебе скажет, малышка?

– По меньшей мере я буду знать, как его зовут.

– Его имя – Ирл Кин. Он первый помощник и заместитель Главы Министерства. Человек огромного магического потенциала, с большим количеством политических и личных связей. В своё время он многому у меня научился и началу своей головокружительной карьеры обязан мне. Это уже не говоря о его богатстве, которое, если верить моим шпионам, весьма и весьма внушительно и ценно.

– И сколько лет этому совершенству?

– По сравнению со мной – сущий младенец. Ему определённо меньше пятидесяти.

– Да вы издеваетесь надо мной, папенька?! Идите вы со своими ценными предложениями, знаете куда?..

– Куда? – мягким шелестом поинтересовался Эссус.

– Подальше от меня. Меня не интересует пятидесятилетний старпёр, даже если его имя Сорос или Рокфеллер!

– Не горячись. Это всё равно бесполезно. И не строй иллюзий. Будет так, как я скажу. Вопрос лишь в том, станем ли мы сотрудничать, помогая друг другу или будем противоборствовать?

– Вам придётся действовать методом принуждения. Я стану сопротивляться всеми доступными методами.

– Боюсь, их немного отыщества в твоём боевом арсенале. Послушай, Лекса, – уже мягче заговорил Змей, – мне нужно заставить Кина выступить на моей стороне. Он мне нужен.

– Ну, так и в чём проблема? Пообещайте ему что-нибудь… ну, я не знаю? Что один человек, претендующий на власть, может пообещать другому властолюбцу?

– Власть у Ирла есть. У него на данный момент её больше, чем у меня. Ему нужен наследник. Ты же последний отпрыск Нахширонов, лакомый кусочек для мага с такой родословной и фамильной силой, как у Кина. Он понимает толк в дорогих вещах, уникальных артефактах, тонкостях генеалогических хитросплетений. Он будет очень тебя ценить. Это союз выгоден всем сторонам.

– Вот и женитесь на этом Кине сами. Или выходите за него замуж. Вы там уж сами, без меня, определитесь?

–Мне нужен Кин. Он согласен держать мою сторону. Его цена – это ты. И, прежде чем с пеной у рта биться в отрицающем всё и вся, экстазе, может быть, для начала, стоит хотя бы взглянуть на жениха?

– Мне не интересно.

– А ты всё равно взгляни! Глядишь, и заинтересуешься? Кстати, о разнице в возрасте и старых конях – я старше твоего предполагаемого суженого, как минимум, вдвое. В моей юности люди ещё ездили в каретах. Ты правда считаешь меня старой развалиной?

– Про развалины я ничего не говорила.

– Твои выражения были красочней. Раз уж всё так сложилось, и ты посетила родовые пенаты, думаю, это отличный повод чтобы встретиться с будущим мужем. В конце концов, свадьба ведь не завтра? Многое может измениться. Жизнь, она как колесо – беспрестанно крутится, изменяясь.

Александра уже, было, открыла рот, приготовившись выплеснуть очередную порцию возмущения и возражений, как в дверь постучали.

Эссус повернул голову в сторону вошедшего.

– Я же велел не мешать нам. Я разговариваю с дочерью!

– Да, господин, но там, внизу, привели пленника. Как вы и велели, я докладываю об этом незамедлительно.

– Пленника? – эхом повторила Александра, мигом заинтересовавшись. – Какого ещё пленника?

Глава 3

Лицо Эссуса отразило досаду:

– Милая, это никак не касается нашего с тобой разговора. Откровенно говоря, это вообще никак тебя не касается…

– Если это касается вас, значит, касается и меня! – упрямо возразила Александра.

– Станешь спорить со мной? – насупился Змей.

– Почему – нет?

Эссус сузил глаза, с иронией взглянув на дочь:

– Милая, мне очень интересно, ну, зачем тебе понадобился мой пленник?

– В качестве развлечения. Здесь вряд ли есть интернет или кабельное телевидение, ваши лживые соратники меня мало интересуют, а развлечься-то чем-то надо, чтобы время убить?

Мужчина у двери, не сдержавшись, громко фыркнул в попытке подавить неуместный смешок, за что и был награждён ледяным взглядом Чёрного Змея.

– Ладно, Змейка, пойдём, развлечёмся вместе. Если ты настаиваешь, – последняя фраза прозвучала довольно угрожающе.

– Мой господин? – испуганно начала мужчина.

– Что ты хочешь мне сказать? – резко и холодно спросил Эссус.

– Я не уверен, стоит ли девушку брать с собой? Парни не церемонились. Зрелище не из приятных, – запинаясь, отчитывался мужчина.

Эссус улыбнулся. Мягко. Но даже у Александры мурашки побежали от этой улыбки – как холодом обдало.

– Даже если и так – что с того? Моя дочь из рода Змей, она не сахарная принцесса. В любом случае, советы станешь мне давать после того, как я разрешу. Ясно?

– Ясно, мой господин.

– Пошёл вон.

Чёрный Змей не сделал никакого движения, но в следующий момент несчастного приподняло и с силой вымело в дверь, после чего мужчина мешком повалился на пол, будто невидимые руки, удерживающие его воротник, разжались.

– Простите, мой господин… сэр…я думал… я уже ухожу.

Александра, хмурясь, наблюдала за разыгравшейся интерлюдией.

– Это ваша обычная манера держать себя с людьми, которые пытаются быть вам полезными? Или это демонстрация была устроена в мою честь?

Судя по изогнувшимся бровям Чёрного Змея, первое утверждение было верным.

– Так нельзя, – вынесла она свой вердикт.

– Почему? – насмешливо вопросил Эссус.

– Потому что подобными действиями вы наживаете себе врагов, там, где люди могли бы, как минимум, относиться к вам нейтрально.

– Ты правда считаешь, что мнение этого ничтожество способно что-то для меня значить?

– Я прихожу к горькому выводу, что для вас ничтожество всякий, кто не можем жёстко вам противостоять. Вы уважаете только силу. Весьма прогрессивный, я бы даже сказала, «западный» подход.

Эссус, пожав плечами, пошёл к двери:

– Э-э… – разочарованно протянула Александра. – Мы – что? Просто пойдём?

– Тебя это удивляет? Ну, можем, конечно, приползти в нашей устрашающей животной форме, но мне кажется, это будет уже слишком, – с усмешкой отозвался Эссус.

– Я думала, мы телепортируемся?

– Да мы энергии на это затратим больше, чем если просто пойдём пешком. Тело, если хочешь, чтобы оно оставалось в форме, должно двигаться, иначе станешь жирной жабой. Не злоупотребляй едой и малоподвижным образом жизни, – подмигнул ей отец, протягивая руку в приглашающем жесте. – Дамы – вперёд.

Сквозняки словно только и ждали их появления, чтобы наброситься. Они хозяйничали в коридорах с такой силой, что занавески колыхались.

– Неужели нельзя поставить нормальные стеклопакеты? – поёжилась Александра. – Смысл обладать могуществом, если в повседневной жизни приходится дрожать от холода?

– Я люблю прохладу.

– Ага. И пыль с грязью, судя по всему.

– Разрешаю тебе поправить тут всё, что сочтёшь нужным, кроме защитных чар, разумеется.

– Я что? Брауни?

– Нет, ты великий критик. Но прежде, чем начнёшь критиковать меня в следующий раз, помни, что это может закончиться новым поручением. Ну, всё, пошли уже, пока мои «умные» и «находчивые» прислужники в припадке очередного ненужного усердия не прибили моего пленника до того, как я успею с ним поговорить.

– Я его знаю?

– У меня нет полного досье на весь круг твоих знакомых – только на самый близкий. Вполне возможно, вы где-то и пересекались.

– Это Кристиан? – почти с надеждой спросила она.

– Нет, моя дорогая. Боюсь, что Кристиана Аббнер по-прежнему мёртв.

Александра с трудом подавила тяжёлый вздох:

– Так чего вы хотите от вашего пленника?

– Информацию. Я же, по-моему, говорил?

– Что за информация? Какого рода?

– Да ты мастер допросов! – усмехнулся Эссус. – Этот скучный менторский тон раздражает не меньше равномерно падающих на макушку капель. Всего лишь хочу найти пропавшую семейную реликвию.

– У нас такая есть?

– Куча. Но это особенная. В неправильных руках способна натворить бед.

– Что же это за реликвия такая?

– Некрономикон.

– Что?! Правда?..

– Вру! – съязвил Эссус. – Конечно, правда. Пока я находился взаперти моей второй формы, какая-то наглая девчонка спёрла мою любимую сказку на ночь, и я теперь плохо сплю. Мне снятся всякие разные ужасы, которые без Некрономикона я не могу контролировать.

– Но ваш слуга говорил о пленнике, а не о пленнице.

– Да. Мы быстро выяснили, что девчонка была лишь орудием в других руках, и теперь нужно найти владельца шаловливых ручонок. И оторвать их ему нахрен вместе с головой. По мне, так шикарный план, но я уже понял – ты его не одобришь. Жаль, правда, что для пленника это всё равно ничего не изменит.

За милой беседой они миновали лестничные пролёты и спустились на два уровня вниз, под землю. Наверное, кому-то другому здесь было бы не по себе, вроде, как, темно и страшно, но Змеи не страдают клаустрофобией в подземельях.

Змеи любят замкнутые пространства, в них они чувствуют себя защищёнными. Подземелье их естественная среда обитания.

Эссус толкнул очередную дверь, та со скрипом отворилась, отец и дочь шагнули внутрь камеры.

Зал был большой, стены из массивного камня. Даже в темноте они казались сырыми, впрочем, слово «казались» можно вычеркнуть – стены и были сырыми, прямо-таки сочились от влаги.

Она услышала лёгкий щелчок и в факеладержателях вспыхнул огонь, позволяя увидеть самое интересное – пленника.

Александра с искренним любопытством принялась разглядывать молодого человека в цепях. Руки его были подняты над головой и вытянуты так что, чтобы доставать ногами до пола, ему приходилось вставать на мыски пальцев, как балерине.

Вокруг остро пахло кровью, но видимых повреждений на теле пленника не было.

При их появлении молодой человек поднял голову и, щурясь от света, уставился на Эссуса. В его взгляде Александре почудилось любопытство наполовину с чувством лёгкой брезгливости.

По ней он скользнул взглядом, как по пустому месту.

Сам парень был очень даже ничего. В свете багровых факелов кожа поражала бледностью, а глаза, напротив, выглядели сюрреалистично яркими. Взгляд холодный, не злой, а словно бы оценивающий и взвешивающий. Держался он так, словно был наследным принцем.

«Я особенный и неповторимый», – говорил весь его вид.

Александра ничего не имела против. У неё отлегло от сердца сразу же, как только она поняла, что отец не солгал, и что парня она действительно первый раз в глаза видит.

Конечно, это ужасно, но… его участь не вызывала в ней ни сочувствия, ни страха – лишь обезличенное любопытство.

– Так-так-так, – рассмеялся Эссус таким довольным, искристым и лёгким смехом, что его хоть в бутылки разливай вместо шампанского. – Рад тебе, милый, как десерту после унылого вечера. Но и потеху ты мне тоже испортил. Я-то думал, охота на тебя займёт какое-то время.

Пленник облизал пересохшие губы кончиком языка. Встретившись с ней взглядом он улыбнулся.

Улыбка была порочной, словно приглашающей с ним разделить… что?

– Ты этот смех отрабатывал? – отозвался пленник, добавив в голос максимум холода. – Или он у тебя от природы такой?

– Нравится?

Эссус склонился к пленнику чуть ниже и Александре вдруг сделалось неудобно и стыдно, словно она застала их за чем-то интимным, не совсем приличным.

Хотя, по сути, ничего неприличного не происходило.

Подняв бледную руку, Эссус медленно вытер кровь с губ молодого человека, растирая их между пальцами, словно нектар.

– Возможно, ты насладишься моим мелодичным смехом ещё не раз, но прежде, чем мы приступим к самому интересному, скажи мне: ты настолько глуп или смел, чтобы самому лезть в пасть к ядовитому змею?

– Я слишком устал от общения с вашими коллегами. Так что предпочту покончить с формальностями и перейти к делу.

– Тихо, тихо, не спеши.

Александре сделалось не по себе от той тьмы, что плескалась в слишком светлых глазах Эссуса. Казалось, что они и в самом деле потемнели от жажды, весьма похожей на похоть, но… ведь он не мог? Она же стоит рядом?! Не настолько же он порочен? К тому же никто раньше не упоминал о неправильной ориентации Чёрного Змея. Как ей расценивать то, что она видит?

– Мы не будем спешить, ведь так? Я люблю растягивать удовольствие, – продолжал измываться Эссус.

Когда отец улыбнулся, Александра увидела, как розовой пламя играет на его клыках, – змеиных ли, вампирских, – но, определённо, не человеческих. Оскал хищника, оскал демона, ледяной и жестокий.

– Ты ведь не скажешь мне добровольно, где моя любимая книга?

– Понятия не имею, о чём ты вообще говоришь, – скучающим тоном отозвался пленник.

– Так и думал, что ты так скажешь. Ничего оригинального, любопытного, интересного, – глумился Змей.

– В мыслях не было развлекать тебя пустым трёпом.

– Возможно, меня развлечёт вот это.

Александра едва удержалась от вскрика, заметив, как пальцы отца, словно у кошки, выпустили острые сизые когти.

Матерь божья! Он так умеет? А у неё так получится?

На минуту отвлекшись на собственные мысли, она не отследила тот момент, когда Змей вонзил острые когти в живот своей жертве, заставляя пленника судорожно и беззвучно раскрыть рот в безуспешной попытке вдохнуть воздуха.

– Посмотри на меня, – голос Эссуса был ровен и тих, но при этом давил на кожу, как пресс. – Давай сделаем так, мой сладкий? Ты прямо сейчас просто подтвердишь, что именно ты забрал Некрономикон, и тогда мне не придётся медленно полосовать тебя на кожу. Хотя, с другой стороны, я-то не против. Мне даже нравится.

В кварцевых, обычно напоминающих кусок льда глазах Эссуса всё ярче переливались отблески алого огня.

– Думаешь, меня реально испугает твоё лирическое выступление, исподкустовый выползень? – рассмеялся в лицо Змею безумный пленник.

– Нет? – протянул Чёрный Змей.

Можно было только догадываться, что он делает, но рана на животе пленника расширилась, и кровь закапала на пол густой тёмной струйкой. Голова молодого человека запрокинулась, Александра видела, каких усилий ему стоит сдерживаться, чтобы не заорать во всё горло.

– Я всегда поначалу предоставляю людям возможность выбора. И тебе я его предоставил тоже. Просто подтверди, что это ты взял книгу. Разве это так сложно?

– Я могу продолжать, – упрямо стиснул зубы молодой человек, лихорадочно блестя глазами.

Его упрямство и мужество вызывало у Александры искреннее восхищение.

Змей снова засмеялся, обнимая своего пленника самым неприличным образом.

– О, как я это люблю! Замечательная игра! Редко встречаются такие экземпляры, настолько наглые и дерзкие, как ты. С такими весело. Но правда в том, что я тебя всё равно сломаю, это лишь вопрос времени. Поначалу, например, сейчас, тебе кажется, что ты контролируешь ситуацию и твоей слепой веры в себя, ненависти ко мне, и мужества хватит, чтобы не дать мне себя одолеть? Думаешь, что ты готов умирать медленно?

Пленник дёрнулся, когда рука Эссуса сжалась на его внутренностях.

Александра глядела на разворачивающееся перед ней представление, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Наверное, поэтому она не вмешивается?

– Я умею растягивать удовольствие, – вновь мягко шелестел голос Змея. – Рано или поздно ломаются все, но я предпочитаю лучше поздно, чем рано. Движение – здесь, движение – там, и вот ты уже как кукла, пляшешь на моих ниточках.

Видимо, Эссус постарался усилить болевые ощущения по максимуму, судя по тому, что пленник сдавленно заорал в ответ:

– Да пошёл ты!..

Александра видела, что в сознании тот удерживался лишь благодаря охватившему его бешенству, но долго ему так всё равно не протянуть.

– Куда? – на губах Эссуса вновь расцвела улыбка хищника. – Куда ты приглашаешь меня пойти, сладкий? – провёл он ладонью по бледной фарфоровой щеке, правда, добившись лишь того, что пленник брезгливо дёрнулся. – Может быть, в один маленький английский городок, где живёт некая милая семейка Мореллов? Кого мне лучше поставить рядом с тобой? Мужа, которого ты трахнул? Или жену, которую трахнуть у тебя так и не получилось? Кого из парочки семейство Кошаков ты любишь больше? А?

– Можешь прикончить хоть обоих – мне наплевать! – прорычал в ответ пленник.

Тело его влажно блестело в свете багровых факелов, а кровь чернела у ног.

– Зачем нам такие сложности? Просто скажи, что книгу взял именно ты. И я не стану больше никого пытать. Кроме тебя, разумеется. Но ты-то потерпишь. Ты-то у нас герой.

– А я – нет! – воскликнула Александра.3

Оба повернули лица в её стороны и выражение у обоих было такое, словно они напрочь забыли о её присутствии в своём тесном, кроваво-эротическом междусобойчике.

– Я не герой! – почти истерично крикнула она. –И я больше не намерена всё это терпеть!

– Что ж, Александра, – задумчиво прищурил глаза Эссус. – Раз тебе стало скучно просто наблюдать, думаю, пришло время и тебя пригласить, так сказать, к праздничному столу.

– О чём это вы? – с ужасом отшатнулась она.

– Ну, видишь ли, моя милая, я тут прикинул кое-что… ине кажется, что мы можем использовать мальчишку как отличную возможность потренировать твой дар. Подозреваю, что есть в тебе кое-что ещё, скрытое, что проявится только тогда, когда ты полностью позволишь раскрыться своей тёмной стороне.

Александра с ужасом перевела взгляд с отца на пленника.

– Нет, – покачала она головой. – Вы не заставите меня его пытать.

– Это не входит в мои планы. Ты вторгнешься в его разум и прочтёшь в нём то, что нам нужно.

– Так просто? – с сомнением протянула она.

– Да, любовь моя. Я научу тебя, как это сделать, и ты попробуешь. И никому не придётся страдать.

Никому не придётся страдать? Что-то слабо верится!

– Подойди ко мне, – потребовал Эссус. – Просто доверься мне.

Голос отца действовал как гипноз, в голове поднимался туман, лишающий желание сопротивляться. Нечто похожее Александра всегда чувствовала перед тем, как провалиться в сон. А ещё лёгкое, едва ощутимое ментальное давление.

Она подчинилась, не видя смысла сопротивляться.

– Молодец! – одобряюще шепнул отец, вставая за ей спиной и кладя руки Александре на плечи. – Посмотри на него.

Голос Эссуса мягкой кистью скользил внутри её черепа. Прямо Кот-Баюн, заговаривающий и усыпляющий путников чарующим голосом. Только по легенде те, кто не умеет противостоять его силе, оказываются съеденными.

– Посмотри ему в глаза.

Она подчинилась, погружаясь в бездонные колодцы тёмно-синих глаз, – тёмно-тёмно синих, – по контрасту с белой кожей. Жар, исходящий от тела пленника заставил напрячься и попытаться отшатнуться, но Эссус слишком крепко держал её, не давая шевельнуться.

– Постарайся открыть его разум, – услышала она голос и не сразу поняла, что звучит он не на человеческом языке, а на языке змей. Слова лились прямо в уши. – Открой его разум, как открывают запертую дверь.

– Я не могу.

– Доверься собственным инстинктам. Они не подведут – приведут туда, куда нужно.

«Постарайся открыть его разум, Александра, – звучало в её голове. – Ты – потомственный некромант; ты знаешь, что ключ к любым магическим вратам содержится в крови. Отвари Врата – отвари кровь».

«Здесь весьма уместно бы прозвучала бы тема Дракулы «Начало» Фрэнсиса Коппола», – подумала Александра.

Разум продолжал плавать в каком-то зловещем, отравляющем, погружающем в состояние полусна-полуяви, тумане.

Она почувствовала, как заостряются зубы. Так часто бывало при переходе в животную форму, но в человеческой форме клыков себе раньше она не отращивала – два узких, наточенных лезвия, о которых с непривычки так легко поранить зубы.

Вонзив в пленника зубы, Александра почувствовала, как он вскрикнул и напрягся – как напряглась его мужская плоть, которую она чувствовала бедром.

А потом мир перестал существовать.

Она словно поплыла, окружённая со всех сторон ударами его сердца, что, как волны, перекатывались по её телу. И, невесомая, тонула в этом солнечном потоке.

Потом в затуманенном мозгу, как молнии, стали вспыхивать образы, словно прорвало плотину. Разум, холодный и острый, сопротивляющийся, ударился в неё с такой силой, что она зашаталась.

Его мысли и чувства, переполненные яростью и ненавистью, были как остро заточенные ножи. Искры этого разума затанцевали, как языки пламени, причиняя боль, под черепной крышкой. Его гнев тёк сквозь неё, чистый и острый, как поток, смывая с себя вмешательство, вышибая наружу…

Пришла в себя Александра, стоя на коленях. Как она упала – не помнила. Её трясло, как от шоковой терапии. Зубы стучали так, словно она замёрзла насмерть.

– Да, похоже пока не получилось, – спокойно констатировал Эссус и, протянув руку дочери, помог ей подняться на ноги. – Ничего страшного, ты только учишься. Есть и хорошая сторона – наш пленник всё ещё жив, ты его не прикончила.

– Думаешь, это её заслуга? – прохрипел пленник и насмешка в синих глазах мешалась болью.

– Мне плевать, если честно, – небрежно пожал плечами Змей, – сдохнешь ты сейчас или позже. Ты ведь не рассчитываешь, что надёжно припрятанная книжица облегчит твою участь, красавчик? Из мёртвого тебя информацию выкачать будет даже проще. А вот в качестве подопытного материала для обучения моей дочери ты вполне сгодишься.

– Вашей дочери? – картинно изогнул брови пленник. – Вы спите с собственной дочерью?

Александра заметила, что глаза отца подозрительно посветлели и в комнате сделалось ощутимо холоднее на пару градусов.

– Что за чушь? Конечно, нет! – выдохнула Александра.

– Да? – язвительно прищурился он. – А так по-вашему виду и не скажешь. Я даже не сомневался, что ты ко мне одну из своих любовниц приволок. Думал, хотите предложить мне тут устроить тройничок, и всё происходящее горячая прелюдия? Весьма эротичное было начало, несмотря на обилие красной жидкости. Но неужели вы оба такие скучные? Примерный папочка-семьянин, милая дочурка – оба не желающие ничего лучшего, кроме как почитать на ночь? Жаль вас огорчать, но вашему хобби мы скажем «не сегодня».

– Я сейчас вырву тебе язык и на твоих же глазах скормлю его крысам, – ласково пообещал Эссус, вновь выпуская когти, но его намерения, слава богу, прервало появление нового лица.

Дверь отворилась и в комнате резко стало светлее, будто вместо мрачных факелов вспыхнули тёплые и привычные электрические лампочки.

В дверном проёме, словно портрет в раме, стояла молодая девушка. Если бы художник искал модель для воплощения образа Весны или богини Живы, она бы идеально, как никто другой, вписалась бы в него. Стройная и лёгкая, как у эльфа, фигура, глаза, ясные и светлые, тонкие черты лица и каскад белокурых волос.

– Лейла? – довольно протянул Чёрный Змей. – Решила всё-таки вернуться?

Откуда-то возникло чувство, что в подземелье прорвалось солнышко со свежим ветром и вся тяжесть плит разом испарилась?

Мимолётные встречи с матерью каждый раз оставляли странное послевкусие. Скорее всего, чувства Александры можно было охарактеризовать, как разочарование: Лейла была слишком молодая, слишком красивая и – слишком холодная.

Но сейчас её присутствие сыграло роль необходимого громоотвода, способного разрядить слишком напряжённую обстановку.

– Что ж? – усмехнулся Эссус. – Рад семейному воссоединению.

– Что ты творишь? – в голосе Лейлы слышался с трудом сдерживаемый гнев. – Зачем ты вмешиваешь в это нашу дочь? По-твоему, это то, в чём она сейчас нуждается?

– Спор с тобой при свидетелях, моя дорогая, это совершенно точно не то, в чём нуждаюсь я, – стараясь выдержать непринуждённый тон, произнёс Змей. – Думаю, будет лучше продолжить семейный прения наверху.

И прежде, чем молодая женщина успела возразить, Эссус схватил её за руку, и они рассеялись чёрным облаком.

Обескураженная, Александра несколько мгновений смотрела на образовавшуюся пустоту.

– Ну, круто!

Вместо того, чтобы просто выйти из камеры узника, Александра, по непонятной причине, решила задержаться. Она не нашлась бы с ответом, если бы у неё потребовали отчёта, для чего она это сделала. Зачем ей оставаться наедине с этим странным молодым человеком, похожим на неукрощённого хищника в человеческом обличье. Может, ей хотелось его укротить? Заставить посмотреть на себя другими глазами? Или, что скорее всего, облегчить ему страдания, подарив излечение? Худшая или лучшая сторона её натуры удержала её рядом с ним?

– Кто ты? – тихо спросила Александра. – Как тебя зовут?

– Кем бы ни был, что это сейчас меняет? –проговорил он, глядя на неё с недобрым прищуром.

– Ничего, – согласилась Александра. – Но надо же как-то обращаться к человеку? Как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

– Никак. Я бы предпочёл, чтобы никто из Змей не упоминал моего имени.

Что ж? Если бы её заковали на короткую цепь, она бы тоже была не слишком любезной.

Александра решила попробовать ещё раз:

– Я не хотела причинять тебе боль. Извини, что так получилось, – сказала она примиряюще.

– Засунь свои извинения куда поглубже, – холодно бросил пленник. – Я в них не нуждаюсь.

Его тон, его взгляд, слова – всё демонстративно подчёркивали даже не ненависть, а презрение, желание смешать её с грязью. Но ненавидеть и презирать его в ответ почему-то не получалось.

– А в чём ты нуждаешься? – спокойно спросила она. – Скажи. Может быть, я смогу тебе это дать? Чего ты хочешь? Воды? Еды? Чистых бинтов? Чем я могу облегчить твои страдания?

– Зачем этот широкий жест? – холодно протянул он. – Глоток воды, кусок корпии – что они изменят? Лишь растянут агонию. Кроме того, я не принимаю помощи из рук врагов.

– А если я реши причинять добро силой? – усмехнувшись, спросила Александра. – Что ты сделаешь? Ты в кандалах и не можешь сопротивляться моим капризам. Ни тому, что я могу покалечить тебя; ни тому, чтобы исцелить.

– Тебя это заводит, да?

– Что именно?

– Власть над живым существом. Когда всё в твоих руках?

Александра в ответ на его презрительную усмешку ответила насмешливой улыбкой, а он продолжил:

– Власть – самая сексапильная штучка в мире, самый пьянящий наркотик, на который легко подсесть. Ничто иное неспособно доставлять такие оргазмические ощущения, как знание, что кто-то полностью зависит от твоей воли.

– Ты прав, – согласилась Александра. – Власть – интересная игра. Приятно доминировать, диктуя правила.

– Диктуй! Но помни, когда-нибудь всё поменяется. И, оказавшись сверху, я тебя точно не пощажу.

– О? Правда? А у тебя хоть что-то получится?

– Определённо больше, чем у тебя в прошлый раз, – вернул он ей колкость.

Потянувшись, она провела подушечкой указательного пальца по его губе, убрав с неё каплю крови.

– Зачем ты стремишься к тому, чтобы поссориться? Я ведь и правда могла бы помочь тебе?

Закинув руки ему на шею, Александра, притянув пленника к себе, решительно его поцеловала.

Зачем она это сделала? Отчасти, это было вызовом, отчасти – капризом, отчасти она это сделала потому, что хотела это сделать. Да, в этом было нечто от насилия.

Парень на какое-то время застыл, а затем попытался отстраниться.

– Убери от меня свои чёртовы лапы! Или моей крови оказалось мало?!

– Да не нервничай ты так, – засмеялась Александра, хотя не чувствовала и десятой доли той легкости и самоуверенности, которую демонстрировала. – Не съем я тебя. Всего. Что-то же да останется?

Его пренебрежение ранило, то, что он считал её… кем именно, Александра бы затруднилась ответить, но факт, что никем достойным уважения.

Раз ей всё равно отвели роль плохой девчонки, почему бы не сыграть в неё? Не слишком, впрочем, заигрываясь. Не переходя грани дозволенного.

Ничего подобного Александра не планировала, всё получилось спонтанно, как-то само собой, но новый поцелуй вышел более настойчивым. И как не старался Никто держать маску безразличия, но сбившееся дыхание и эрекция красноречиво свидетельствовали об отклике.

– Отлично! – удовлетворённо усмехнулась Александра, кладя ладонь на член и мягко его массируя. – Ты можешь прямо сейчас начать рассказывать о том, что тебе от меня сейчас ничего не хочется.

– Иди к дьяволу!

Она снова засмеялась.

Ей нравилась тьма, плещущаяся в синеве его глаз. И нравился вкус его губ.

– Я не стану спешить. Обещаю.

И хотя он посылал её к чёрту, на этот раз её инициативу поддержали.

А этот Никто горяч! Ему явно хотелось вести, но наручники, зажимающие тисками руки, существенно ограничивали как свободу, так и инициативу.

Ей это было на руку. Внушало чувство безопасности и уверенности, что всё не зайдёт дальше того, что она наметила.

Нетерпение пленника чувствовалось кожей и заводило не меньше всего остального. Поцелуи только разгоняли огонь внутри, желание росло, его кожа под её пальцами словно пламенела.

Для Александры происходящее напоминало американские горки. То головокружительно набираешь высоту, а потом стремительно падаешь вниз с замиранием сердца.

Что может быть лучше ощущения полёта и опасности?

Поцелуй кружил голову. Поцелуй жёг губы. Собственные дерзкие ласки завораживали, а чужое удовольствие, оказывается, способно доставлять удовольствие не меньше собственного.

Ловя стоны пленника, Александра закусила губу, чтобы сдержать свои.

Она замерла, мягко коснувшись пальцами его щеки:

– Видишь, как немного надо, чтобы заставить тебя потерять голову? Забыть о твоей браваде? О том, что тебе ничего от меня не надо?

– Не дразни меня!

Пальцы с силой сжались в кулаки, цепи зазвенели, натягиваясь. Но что он мог ей сделать?

– Ладно. Я тоже думаю, что на сегодня вполне достаточно.

Он сжал челюсть, в синих глазах сверкнула молния:

– Как скажешь, не я здесь хозяин. Ты верховодишь. Пока. Но знай, не в моих правилах оставаться в долгу.

– Спокойной ночи, – вежливо попрощалась Александра перед тем, как направиться к двери.

Глава 4

– Позаботьтесь о пленнике. Отцу не понравится, если с ним что-нибудь случиться, – отдала она распоряжение мужчине, сторожившем у двери камеры. – Дайте ему исцеляющее зелье.

– Как пожелаете, мисс.

Сказано это было скорее с издёвкой, чем с подобострастием.

Смотреть с укором на того, кто тебя всё равно не видит нет смысла – вокруг слишком темно. Портить себе настроение препирательством с тем, чьего имени ты даже не знаешь, не имеет смысла. И Александра, про себя махнув на всё рукой, поднялась наверх.

Она направилась к комнате отца и лишь дойдя до двери, подумала, что просто так врываться, без предупреждения, с её стороны, по меньшей мере, невежливо. Мало ли чем могли заниматься родители после долгой разлуки?

Не желая ставить себя и родителей в неловкую ситуацию, Александра нарисовала в воздухе руну, позволявшую услышать, что творится за стеной.

Расчёт оправдался. Ощущения было такое, будто к ушам поднесли наушники и прямо в черепушке раздались голоса:

– Я тебя не понимаю!

Голос Лейлы звучал встревоженно и раздражённо.

– Мне казалось, что ты беспокоишься о нашей дочери!

– Тебе не казалось.

– И я должна в это поверить?! – мысленно Александра увидела, как мать мечется по кабинету, из угла в угол, а за ней, по пятам, преследуя, огненные отблески от пылающего в камине огня.

– Я всегда знала, что ты ненормальный! Всё, к чему ты прикасаешься, мгновенно разрушается и чернеет. Ты, как царь Мидас, только тот превращал в золото, а ты…

– Прикуси язык. Поверь, я правда не хочу ссориться.

– Да мне плевать, чего ты хочешь! Я не позволю тебе развращать мою единственную дочь, втягивая её в сомнительные игры!

– Ты – не позволишь? Какими средствами, спрошу я тебя, Лейла? Мы оба знаем, что вся твоя сила заключается в моей к тебе слабости. Без меня и дочери ты в этой жизни никто и ничто.

– В прошлый раз ты думал так же! Недооценивать врагов плохо, Эссус.

– Ты мой враг?

– Моя дочь сильнее меня. Она сумеет противостоять тебе.

– Только попробуй! – рыкнул он и Александра дёрнулась, услышав глухой удар.

Он что?! Поднял на её мать руку?!

– Только попробуй попытаться настроить против меня Лексу…

– Что? – прохрипела сдавленным голосом Лейла. – Что ты сделаешь?! Убьёшь меня? Думаешь, я боюсь смерти? Да жизнь рядом с тобой в разы страшнее!

– Отлично! Тогда ты, наверное, не станешь возражать, если я верну тебя туда, откуда мы недавно выползли? Восстановлю заклинание и мне даже не потребуется Ковен – справлюсь сам. Снова оказаться в изоляции – ты этого хочешь?!

– Снова угрожаешь мне?

– Пытаюсь вбить хоть крупицу разума в твою смазливую, но, увы, совершенно безмозглую голову.

– Я не стану стоять в стороне и смотреть, как ты вовлекаешь мою дочь в…

– Во что?! Во что, по-твоему авторитетному мнению я её вовлекаю? А?

– В свои грязные сексуальные игры! Она и без того слишком похожа на тебя, и я не выдержу, если она унаследует твою склонность к жестокости и пыткам.

– По-твоему, это то, к чему я стремлюсь? Совратить своего ребёнка? Проклятье, Лейла! Никогда я не был так близок поддаться искушению придушить тебя.

– Тогда объясни мне, зачем? Зачем всё это!

В комнате воцарилась тишина.

– Давай вспомним магические азы, золотко? Символом чего является змея в любой мифологии?

– Зла и коварства?

– Клише для идиотов. У большинства людей врождённое отвращение к змеям, и дело тут не только в потенциальной опасности ядовитого животного, сколько в христианской пропаганде повествования об Эдеме. Но возьмём существ рангом повыше. Что для них символизирует змея?

– Мудрость? Медицину? – с досадой проговорила Лейла, как и Александра, не совсем понимающая, куда клонит Эссус.

– Змея символизирует движение кундалини вверх, по всем семи чакрам. Змей связывают с землёй и бесконечным круговоротом на ней, с женской производящей силой. Змея – это одновременно и солнечное начало, и лунное; это и жизнь, и смерть; зло и добро; мудрость и слепая страсть; исцеление и яд; хранитель и разрушитель. А ещё – змей всегда и во все времена связывали с фаллическими символами.

– Эссус! – взмолилась Лейла. – Ты отличный практик и непревзойдённый теоретик, но не жди, что я смогу самостоятельно сделать выводы после краткого экскурса в мифологический источник. Мне нужно сказать прямо.

– Хорошо. Хтонический змей – это проявление агрессивной силы богов подземного мира и тьмы. Поэтому представители нашей семьи так тесно связаны с некромантией. Мы имеем доступ к силам, всеведению и магии мертвых. В своей хтонической ипостаси змея враждебна солнцу, символизируя тёмные силы в человеке. Таков есть я – хтонический Чёрный Змей. Но змеи могут быть другими. Символизировать прилив жизненных сил, воодушевляющий дух, быть посредником между Землёй и Небом, быть символом царской мудрости и власти. Золотые Змеи – драконы, олицетворяющие богинь-хранителей, защищающих людей от зла. Ты помнишь, что сказала тебе Змей, от которого ты взяла свою силу, Лейла?

– Он сказал, что я буду хранить равновесие.

– Верно. Змей, который пробудил меня, сказал, что я буду повелевать мёртвыми и смогу призывать их в мир жизнь.

– Я всё равно не понимаю.

– Кто пробуждал нашу дочь, Лейла?

– Лиссандр проводил ритуал, после которого к Лексе вернулись магические силы…

– Лиссандр всего лишь снял запечатывающие её магию заклинания, и только. Не в его силах проводить обряды инициации. Он вовсе не один из тех, кто когда-то наделял нас силой; не тот, кого почитали за богов в древности. Просто маг средней руки. Но наша дочь сумела снять Печать с Лабиринта, а значит, Змея в ней пробудилась. Я повторю свой вопрос, Лейла – кто её пробудил? Хтонический или Архаический змей? Тёмный или Огненный?

– Не знаю. Она рассказывала тебе?

– Никто, – игнорируя ответ Лейлы, продолжил Эссус. – Не было источника, из которого Лекса приняла бы Силу. Александра, эта маленькая худенькая девчушка, которую мы породили на свет, замкнутая система.

– Я тебя не понимаю, Эссус! Что ты хочешь этим сказать?

– Иногда в природе проявляются силы, что противоречат её же собственным законам, – в голосе Эссуса звучала усталость и какая-то обречённость. – Эта непробуждённая Змея сумела сорвать Печать и обратить в бегство Нахширона, одного из Высших демонов. Он предпочёл отступить, не ввязываясь с нею в драку. Если бы Лейла не была моей родной дочерью, я бы уничтожил её, не задумываясь. Слишком большой источник силы. И когда она её осознает, кто знает – Тьму или Золото в себе она выберет?

– Но ведь она твоя дочь!

– И я хочу понять, что она такое и чего стоит ожидать после того, как она осознает свою силу. И это силу обуздать, подчинить, контролировать.

– Так это что, тест?

– Не совсем. Поскольку наша сила тесно связана с сексуальной энергией, золотко, – в голосе Эссуса вновь зазвучали насмешливые нотки, – то лишение девственности может стать чем-то вроде инициации. В этот момент она может стать весьма опасной для своего партнёра. Не исключено, что он попросту не выживет. Поэтому я нахожу идею сосватать её за Кина просто очаровательной.

Я либо уничтожу старого врага из древнего рода, соперничающего с нашим, либо, поглотив друг друга, мы породим нечто новое.

– Если всё пойдут по плохому сценарию?..

Эссус пожал плечами:

– Что ж? Он вполне заслужил своей участи, старый греховодник.

– Так вот почему ты был столь категоричен в вопросах её целомудрия, – задумчиво проговорила Лейла.

– Твоя половинка, содержащаяся в неё, делает девочку слишком чувствительной и нежной. Я-то лично ничего не имею против скорой и, наверняка, приятной кончины Дэмиана Майлза, только, боюсь, для неё это станет ударом.

– Так что теперь дальше? Лека каждый раз будет убивать своих любовников? – ужаснулась Лейла.

– Не каждый, – оптимистично заметил Эссус. – Только до тех пор, пока не научится контролировать себя. К тому же, не забывай, это только догадки, и я могу и ошибаться. Только время покажет, прав ли я.

– Что вы тут делаете, юная леди?

Александра, словно выплыв из сна, уставилась на хмурое, желчное лицо ректора Хэйса, нависшего над ней грозовой тучей.

– Вам когда-нибудь говорили, что подслушивать не хорошо?

Потрясённое услышанным, она не нашла в себе силы вступить с ним в очередную перепалку.

– Я… я просто не знаю, куда пойти.

– Не знаете куда пойти в доме вашего отца?

– Дом-то дом, но так случилось, что комнаты для меня в нём пока не нашлось.

Лицо Хэйса смягчилось:

– Идёмте, Лекса. Я провожу вас в комнату, принадлежавшую ранее вашей матери. Думаю, ей она сегодня вряд ли понадобится, а вы сумеете с удобством устроиться, а позже, если ваш отец пожелает, всё переиначит.

Комната, куда Хэйс отвёл Александру, оказалась маленькой, но уютной. В глубокой каминной нише жарко горел огонь. Напротив него, тоже в каменном алькове, стояло низкое ложе, отделённое от остального пространства комнаты маленькими медными створками.

Нечто похожее она видела в фильме «Грозовой перевал». Этакий шкафчик для сна, где можно уединиться, спрятаться от глаз, что Александра и сделала.

Если бы так же легко можно было спрятаться от навязчивых мрачных мыслей? Александра была в шоке от услышанного. Прийти от него в ужас ей мешало только то, что пока во всё это верилось слабо. Все эти змеи, хтонически-архитипические! От них голова кругом.

Как радовалась она, попав в элитное Магическое Общество! Казалось, всё, о чём только могло мечтаться, теперь у её ног. Потом, когда выяснилось, что в этом сообществе она нечто вроде Тёмной Принцессы, и вовсе началась сказка наяву: кругом – красивые мужчины, роскошь, магические артефакты. И она – в центре всех событий. Но «чем дальше заходила Алиса в сказочный лес, тем дремучей и страшнее он становился».

В мире обычных людей всё просто, подчинено законам логики и физики, но в магии твёрдых законов нет. Она переменчивая, как облака, зыбкая, как трясина и податливая, словно глина. Ты можешь с её помощью лепить образы, использовать, как оружие, но каждый день взаимодействия похож на поединок. Ты протягиваешь руку к чёрному, вытягиваешь это «нечто из нечто» и используешь, но во время процесса нет никакой гарантии, что не останешься вовсе без руки.

Теперь она как бочка с порохом, которая может рвануть в любой момент.

Что стало бы, если, не послушавшись отца, Александра всё-таки уступила чувствам и…

Что стало бы с Дэмианом?

Неужели она могла бы его убить?

Чем больше Александра думала о том, что слишком мало знает о самой себе, о тёмной стороне своей силы, тем страшнее становилось.

За кого она боялась? За всех!

Погружённая в невесёлые мысли, Александра, видимо, задремала и прежде, чем она успела прийти в себя спросонья, чьи-то руки заткнули ей рот и, схватив в охапку, выдернули из кровати.

– Какого чёрта?.. – прохрипела она, пытаясь вырваться и освободиться.

Воздух с трудом сочился из лёгких, вместе с ним отказывались звучать и слова.

– Я так скучал без тебя, моя дорогая, что цепи оказались недостаточно крепкими, чтобы меня удержать. Я же обещал в скорости вернуть долг. А я всегда держу обещания. Не ожидала, что мы встретимся так быстро, змейка?

От тихого, протяжного голоса по спине табунами побежали мурашки. От ужаса.

Александра понимала, что щадить её он вряд ли будет. Особенно после того шоу, что устроил любимый папочка. Просить о милосердии бесполезно, можно рассчитывать только на то, что удастся вырваться.

В конце концов она справилась с Отцом Змей? Неужели не сумеет одолеть какого-то Никто?!

Но, попытавшись дёрнуться, Александра с гневным отчаянием поняла – ничего не получится. Он держал её не только телом – это было заклинание. Судя по всему, обездвиживающее, но вот какая его разновидность и какая комбинация арканов и символов?

Александра внутренне собрала Силу в кулак, а потом отпустила и… задохнулась от такой дикой боли, что даже кричать не получалось.

Новое заклинание?! Да каким чёртом он успевает удерживать их сразу несколько?! И когда сплести успел?! Силён, чёрт! Так как же ей выпутаться из щекотливой ситуации? Она словно в ловушке собственного тела, может лишь безмолвно кричать от боли, ужаса и гнева.

Но безмолвные голоса услышать мало шансов. Ей нужно во чтобы то ни стало сорвать его заклинания, и…

– Не будь дурой, – на этот раз его лицо серьёзное, он смотрит на неё с презрением. – Отдача может попросту убить. А я ещё надеюсь с тобой немного развлечься.

Так, нужно собраться! Просто собраться с силой и… что сделать? Что?!

Александра постаралась выровнять дыхание, чтобы успокоиться.

– Правильно, детка. Не сопротивляйся. Не давай мне повода причинить тебе боль. Я и без того с трудом удерживаюсь от искушения.

Она ещё надеялась, что кто-то придёт на помощь. Ей и нужно-то всего ничего – совсем немного удачи!

Словно откликаясь на её мысли, в коридоре заскрипели половицы и Александра с надеждой повернула голову. Её движение не осталось незамеченным и вызвало мерзкую ухмылку на красивом лице врага:

– Даже и не надейся, – издевательски покачал он головой.

Стук в дверь.

– Лекс? – донёсся приглушённый голос Хэйса. – Всё в порядке? Мне послышались голоса.

В ответ она отчаянно замычала, как будто во рту у неё был кляп. Но и этого оказалось вполне достаточным – у Хэйса острый слух и ум.

С перекошённым от ярости лицом Никто сжал пальцы на её горле с явным намерением придушить:

– Заткнись, грязная шлюха!

Александра похолодела от ледяного взгляда и голоса, сочащегося ненавистью.

– Лекс? Что происходит? – гремел голос Хэйса. – Позовите Эссуса! Проклятая дверь не поддаётся. Пусть снимет защитные чары!

«Нет!!!», – хотелось заорать Александре, когда она увидела, каким торжеством осветилось лицо душившего её мерзавца.

Ей осенило осознанием его истинны намерений – из-за наложенной её отцом защиты он не мог уйти, и потому пришёл в её комнату. Как только снимут чары с двери, возникнет лазейка, и тогда…

Дверная ручка несколько раз дёрнулась вверх-вниз и замерла.

Мерцание, лёгкое, едва заметное, будто эфир, парящий над асфальтом на раскалённом солнце.

А потом Александра почувствовала знакомый рывок телепортации.

Это было рискованно. Нет, не так – это было очень рискованно!

Их в любой момент могло разорвать на мельчайшие атомы, потому что два заклинания, наслоившись одно на другое, дали сильный побочный эффект. Ощущение было такое словно их протаскивает сквозь угольное ушко, а при этом ещё и крутит, как в барабане стиральной машинке, в режиме отжимания в восемьсот оборотов.

«Сейчас сдохну», – подумала Александра перед тем, как всё закончилось.

Труба Всемирного пылесоса выплюнула их на землю и всё вокруг остановилось, кроме её желудка. Не сдержавшись, Александра едва успела отпрянуть в сторону, как её самым немилосердным и неизящным способом вырвало.

– Твою ж мать! – выругалась она, чувствуя, как всё тело трясёт после такой грубой переброски. – Если тебе пришла нужна прикончить меня, придурок, мог бы выбрать другой способ!

– Перебьёшься, – огрызнулся он.

Александра с удовлетворением подумала, что выглядит он не лучше неё – даже хуже. Немудрено. Её хоть накануне не пытали.

Она вдруг осознала, что свободна. Ничто не держит, не физически, не заклинанием. Не думая дважды она, как заяц, подпрыгнув на месте, рванулась бежать.

– Ну уже нет! Однажды я это уже проходил. Прости, подруга, но не в этот раз. У меня нет сегодня желания играть в догонялки.

Александра, слушая его в полуха, резво потрусила к деревьям, окружавшим их плотной стеной, изо всех сил стараясь не поскользнуться на грязной жиже: то ли тут недавно был дождь, то ли просто рядом были болота.

Ещё несколько шагов, и она сможет затеряться!

Но тут словно бы невидимая стена отбросила её назад, заставляя ноги в буквальном смысле слова прирасти к земле.

– Да что б тебе!.. – снова выругалась она.

И уже собралась было перекинуться в свою вторую форму, как вокруг вспыхнуло зелёное пламя.

– Даже и не думай, – предупредил бывший пленник.

Она его не послушалась. Перекинуться-то в принципе получилось, но добилась она этим только того, что приросла к земле не только ногами, но и брюхом. Которое в змеином обличье составляло всё её тело.

Мгновение – и Александра снова, разъярённая, обессиленная и несчастная, стояла перед ним в девичьем облике.

– Впечатляет, – с усмешкой протянул парень. – Ловко ты мечешься туда-сюда-обратно. Продолжай, а я пока понаблюдаю, – вытянув пачку сигарет из кармана, он затянулся.

Поняв, что вырваться не получится, Александра застыла, выжидательно глядя на не спеша подходящего врага.

– Мне нравится видеть, как ты валяешься в грязи, но на это сейчас нет времени, лапушка. А теперь слушай меня очень внимательно. Правила простые: я говорю – ты делаешь. Это понятно?

– Конечно, – кивнула Александра. – Чего тут понимать? Дважды два и то сложнее.

Он с подозрением глянул ей в лицо:

– Не заставляй меня причинять тебе боль. В отличие от твоего папочки, я не испытываю садистской радости, мучая кого-то, но при необходимости могу это сделать. И делаю это профессионально.

– Угу, – кивнула Александра. – Я прочувствовала и поняла.

– Что-то мне подсказывает, что пока не очень, – вздохнул он, лёгким движением пальцев расплетая заклинание, удерживающие Александру.

В то же мгновение она вновь перекинулась в змею и со всей стремительностью, свойственной этой рептилии, рванулась на врага, обнажая ядовитые зубы.

Александра никогда раньше никого не убивала подобным образом. Не получилось в и этот раз. С того места, на котором только что стоял её противник, вспорхнул ворон, рассекая иссиня-чёрными крыльями туманный воздух. А в следующее мгновение пульсирующая и горячая боль прошила тело насквозь. Это было невыносимо! Если бы змеиная глотка была способна издавать человеческие звуки, Александра бы заорала в голос! Она думала, её разорвёт на части. Ощущение было такое, будто каждая клеточка тела стремилась оторваться от тела.

Боль схлынула также внезапно, как возникла. Александра чувствовала себя рыбой, выброшенной из воды, обессиленной, будто из неё вырвали позвоночник.

А он стоял над ней, в прямом смысле слова. Его ноги сжимали бока, с двух сторон, словно тиски.

«Как Георгий- Победоносец над поверженным драконом, – с досадой подумала она. – Вот же, блин!»

– Насильственная трансформация с возвращением в исходную форму – теперь ты знаешь, как это происходит.

Его бледное лицо не горело триумфом, оставалось спокойным.

«Бесчувственная скотина», – пронеслось в голове Александры.

В синих глазах, как зарницы, вспышки гнева:

– Думаю, вот теперь ты всё поняла. Ещё раз выкинешь нечто подобное – и я за последствия не ручаюсь. Моё терпение не безгранично. Вставай. И не смей говорить, что не можешь.

– Даже и не собиралась, – прошипела Александра.

Прошипеть-то прошипела. А силы-то на то, чтобы подняться, где взять? Но не просить же помощи этого… Никто!

Она почувствовала, как её потянули и поставили на ноги. Заклинанием. Ну, и ладно. Правда, благодарности от неё он не дождётся.

– Я всё равно от тебя сбегу, – пообещала она злобным шипением.

– Тебе снова продемонстрировать, что бывает, когда я недоволен?

– А потом я продемонстрирую тебе, что случается, когда недовольна бываю я.

– И что же, интересно? – голос его так и сочится издёвкой.

– Ну, поскольку раньше никто не осмеливался меня так бесить, как ты, я сама не очень в курсе. Но мы узнаем. Скоро. Обещаю.

– Жду – не дождусь. А пока – пошли.

– Куда?

– Наконец-то мы добрались до этого животрепещущего вопроса. Я думал, ты спросишь меня от этом гораздо раньше. Скоро подойдём к одному из моих временных жилищ. Давай, шевелись.

– Осталось только добавить «Платва!», – буркнула в очередной раз Александра, на сей раз сочтя за лучшее всё же подчиниться.1

Земля в свете неровного, зыбкого освещения казалось серо-лиловой. Вереск разрастался неровным ковром, а словно островками, различающимися по высоте и ширине, между которыми, словно вода, поднималась трава. Ещё выше дыбили кряжистые, неширокие, ветвистые деревья. Пустошь как молоком, залило туманной дымкой, и солнце, прорывая эту пелену, расчищало дорогу к небу.

– Ух, ты! – восхищённо выдохнула Александра.

Но Никто явно не желал тратить время на лирическое любования природой.

– Давай, быстрей, – небрежно бросил он через плечо, продолжая двигаться вперёд с текучей кошачьей грацией.

Александра состроила ему в спину гримасу и показала средний палец.

Вскоре, миновав очередной холм, они подошли к дому, отражающему в себе всё английское, в понимании Александры: добротный, серый, готически-мрачный. Просто живая декорация к английскому детективу.

Поднявшись на ступеньку следом за своим сторожем, она оказалась в общей комнате с огромным камином. Судя по всему, её использовали и как гостиную, и как кухню. Задрав голову, она с удивлением увидела стропила и балки.

– Это твой дом? – спросила она, но, получив в ответ лишь мрачное молчание, пожала плечами и направилась следом за ним по лестнице на второй этаж.

– Тоя комната, – холодно проговорил суровый страж.

– Больше похоже на клетку.

– А что ты хотела? – ухмыльнулся он. – Тебя же поймали, птичка.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем ты меня похитил?

– А зачем люди берут заложников? – ответил он вопросом на вопрос.

– По разным причинам. Чего ты хочешь этим добиться?

– Поговорим позже. У нас будет достаточно времени для общения, – одарил он её очередной улыбкой, полной насмешки и превосходства. – Сейчас мне требуется передышка, да и тебе пауза не помешает. Можешь располагаться тут со всеми доступными удобствами. У меня тут нет цепей, отличная кровать. В общем, привыкай. Мы тут надолго.

– Ты что? Мстишь мне? Но ты не по моей воле был пленником и не я посадила тебя в клетку! Думаешь, отец бы меня послушал?!

– Я не намерен это обсуждать. Лучше заострю твоё внимание на том, что сбежать отсюда не получится. Этого места в реальности не существует. И только я могу приводить и выводить отсюда людей. Попытка покинуть дом без меня может стоить жизни, но это, конечно, не повод сдаваться. Ты можешь попытаться. Моя совесть чиста, о последствиях я предупредил.

Когда уже эта ужасная злорадная ухмылка исчезнет с его губ? Вот бы двинуть этой твари как следует! Но Александра понимала, что ничего подобного не станет.

В одном Никто прав: они оба слишком устали, чтобы продолжать сейчас противостояние.

Несколько секунд, показавшихся мучительно-длинными, они смотрели друг другу в глаза. И Александра почти физически ощутила лёд, пронизывающий насквозь эту холодную душу. Что она пыталась найти в его взгляде? Сострадание? Намёк на сожаление? Но… почему он должен сожалеть или сострадать? Несколько часов назад его никто не пожалел…

Хотя, она пожалела. И отправила к нему того идиота, которого, наверное, уже нет в живых.

– Ты убил его?

– Кого?

– Того парня, которого я отправила тебя лечить?

Он кивнул. В полуночно-синих глазах ровно столько же теплоты, сколько в замёрзшем озере.

– Он умер быстро и безболезненно.

– Так кто же ты всё-таки такой? – неожиданно резко спросила Александра.

– Да какая тебе разница?

– Ты знаешь, кто я. Будет честно, если мы будем на равных.

Тихий звук его смеха действует на нервы ужасно раздражающе:

– Кто сказал тебе, что я буду с тобой честен?

– Боишься назвать собственное имя? Ну, как знаешь. Останешься мистером Никем, если тебе так больше нравится.

Он улыбается, глядя на неё. И от его взгляда Александре становится жарко. Никакой магии – это просто… страх?

Вот именно! Её бросает в жар от страха.

– Моё имя Лоуэл Мэрл, но друзья и враги часто называют меня Вороном.

Его пальцы прикасаются к щеке Александры сначала мягко, но место соприкосновения отчего-то начинает гореть, как от ожога.

Схватив девушку за подбородок, он заставляет её смотреть себе в глаза и больше не улыбаются, а глаза синие-синие – такой синевы, что взгляда не оторвёшь:

– Клянусь, ты запомнишь моё имя до конца жизни. И не исключено, что она будет куда короче, чем ты рассчитываешь.

Он так резко оттолкнул её от себя, что она пошатнулась.

А потом, не произнеся ни слова, вышел.

Просто взял и вышел, даже не хлопнув дверью и, уж тем более, не оповестив, когда вернётся.

Глава 5

Александра выдохнула. Просто отлично, когда есть возможность поставить развитие событий на паузу, а то они в последнее время что-то взяли слишком высокий темп. Прислушавшись к себе, она поняла, что свернуться калачиком от отчаяния не испытывает ни малейшего желания; скорее находится на необъяснимом подъёме.

Но она же пленница, которую только что похитили из дома? Разве отчаяние и гнев в её случае не были бы более уместны? Может быть, всё дело в том, что отцовский дом в настоящий момент является пристанищем для тёмных личностей всех мастей и порядка, а здесь, по крайней мере, ей не угрожает нежеланный брак?

Да и этот, как его? – Ворон, – страха не внушал. Пока было даже интересно. Любопытный парень. А уж красавчик какой?

«У меня, верно, мозги от перерасхода магических единиц перегрелись, раз я думаю про красивые глаза вместо того, чтобы искать способ сбежать».

Александра подошла к двери без особой надежды на то, что та поддастся, но с удивлением поняла, что дверь не заперта. Открытие почти разочаровало, но «врагу не сдаётся наш гордый Варяг» – вперёд, раз уж путь открыт!

Крадучись, она двинулась вдоль стены к лестнице. Ничего и никого, пусто и тихо. Осторожно вниз по лестнице, ступая очень медленно, чтобы ни одна рассохшаяся половица не скрипнула. Успех! Никто не помешал! Может ли быть так, чтобы враг от усталости и боли утратил бдительность, подумав, что Александра не решится воспользоваться его ошибкой?

До входной двери осталось всего ничего. От волнения пресеклось дыхание. Дрожащей рукой Александра коснулась дверной ручки, повернула её и…

За дверью стеной стоял туман, хоть бери да ножом режь, прислушиваясь к удручающе-мрачным звукам, доносящимся изнутри белой, клубящейся стены: тоскливый звук цепей, навязчивое капанье воды, невнятный угрожающий гул, источник которого сложно определить – то ли прибой, то ли треск широко разгоревшегося пламени. Потом из белой пелены с утробным рычанием высунулась морда неизвестного зверя, да так стремительно, что Александра едва успела захлопнуть дверь.

Звуки разом стихли.

Принадлежи зверь этому миру, преграда из досок его бы не удержала, значит, это был призрак; слепок, лишенный силы, но вполне способный скачать эту самую силу с самой Александры, до полной своей материализации.

Ворон не солгал, дом и правда создан в кармане на Грани между двумя мирами. Возможно, вход в него самый обычный, а затем пространство изменено так, что без проводника обратно не выбраться. Попытаться, конечно, можно, но при ошибке в расчётах последствия могут быть разными. Например, населяющие Межу призраки могут вырваться в Явный мир и натворить печальных дел. Или сама потеряешься в тумане и, не сумев выбраться, со временем превратишься в Призрака-паразита, занятого вечными поисками жертвы. Цена магической ошибки часто дорого стоит. Цена ошибки некроманта может оказаться катастрофической.

Александра попятилась от двери, решив пока не рисковать без нужды.

Время шло, Ворон всё не появлялся и становилось скучно.

В животе заурчало, как напоминание о том, что неплохо бы перекусить, особенно с учётом того, что вчерашний ужин и сегодняшний завтрак Александра пропустила. Следующие четверть часа были посвящены безрезультатному поиску еды на кухне. Даже у широко известной Федоры с её горем, что-то всё-таки да водилось, ведь не даром же тараканы захаживали? А тут в прямом смысле слова – шаром кати. Начнём с того, что ни холодильника, ни тарелок.

Может, в мирах на Меже пищи вообще не полагалось? Он как бы не до конца материален.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.