Инсектарий

У Арсения Изольдовича Луца с самого утра все пошло наперекосяк: вовремя не сработал встроенный в матрас будильник, из химчистки (из-за пробок на пятой МЦК), так и не привезли рабочий костюм с дезинфицирующей пропиткой, а электромобиль и вовсе оказался разряженным. С отчаянием взглянув на биометрические часы, Арсений Изольдович решил добраться до работы на общественном гиперлупе, чтобы не схлопотать штраф за опоздание и не привлекать к себе излишнего внимания директоров. Сегодня у него запланировано очень важное мероприятие, к которому он готовился не один год.

От станции Орехово, где Луц жил в съемной квартире, до Баррикадной, где находилась работа, он добрался за 5 минут, не успел только купить на обед любимый порошок из червей.

Арсений Изольдович вбежал через главные ворота Московского зоопарка и ловко просканировал сетчатку на входе. Что ж, штрафа сегодня удалось избежать. Дверь за ним тут же плотно закрылась, защелкнулись все внутренние замки, включились датчики подачи кислорода, ионизации и увлажнения воздуха.

Луц натянул перчатки, маску, надел запасной рабочий костюм и прошел в следующую дверь – инсектарий, где теперь располагалась лаборатория по клонированию насекомых. С тех пор, как над Москвой распылили фосфин-2037 в большей концентрации, чем обычно, – в радиусе тысячи километров исчезли все летающие букашки. Лаборатория Московского зоопарка выиграла тендер по восстановлению популяции бабочек Павлиноглазок-атлас, а талантливый ученый, генетик-клонитолог Арсений Изольдович Луц был назначен руководителем направления. Его задачи заключались в клонировании Павлиноглазок, наблюдении за их развитием и адаптацией в круглой оранжерее-ротонде. Также он должен был открывать посетителям доступ к экспозиции, рассказывать об особенностях вида и проводить голографические экскурсии по дополненной реальности – тропикам, местам естественного обитания бабочек.

Двенадцать лет своей жизни он посветил восстановлению исчезнувших бабочек Московского зоопарка. Вся эта деятельность с самого начала доставляла ему массу проблем: большинство бабочек не хотели выходить из куколок, а затем и вовсе погибали. Луцу не платили премию по итогу работ, и грозились передать тендер его конкуренту Афанасьеву, что никак не входило в планы Луца. Спустя несколько лет, Арсений Изольдович с трудом, но все-таки приспособился к тропическим условиям клонирования и выращивания особей, работа наладилась, и в зоопарке открылись первые инсектарии для посетителей со всего мира.

Все бы ничего, но душа Арсения Изольдовича совершенно не желала клонировать насекомых. Окончив факультет клонирования МГУ, он жаждал быть творцом, мечтал о восстановлении видового разнообразия на планете. Первые опыты по клонированию кошек и собак в стенах университета, вселили в него надежду о возможности вернуть на Землю саблезубых тигров, мамонтов и даже…динозавров. Именно поэтому Арсений Изольдович сам напросился на практику в зоопарк, после того как исчезли все летающие насекомые, ему не терпелось начать опыты по возвращению исчезнувших видов.

После положительных результатов выращивания Павлиноглазок, Луц воспарил духом и втайне решился на невозможное: клонировать гетеродонтозавра, самого маленького динозавра, жившего на планете миллионы лет назад.

Луц написал письмо лондонскому палеонтологу Питеру Локвуду, рассказал о своей идее, тот, в свою очередь, заинтересовался планами ученого и обещал посодействовать в покупке днк зуба гетеродонтозавра из местного музея. Зуб был найден в янтаре, и содержал кровь предполагаемого динозавра. Спустя несколько месяцев, Арсений Изольдович, продав свою московскую квартиру около метро Баррикадная, держал в руках все необходимые образцы. Работа закипела. Инсектарий превратился в секретную лабораторию по клонированию гетеродонтозавров, а Павлиноглазки находились там для отвлечения внимания проверяющих органов.