Илья Стрекалов
Народная тайна русской революции. Советы. 1905–1917 гг.

© Стрекалов И.Н., 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

Вступление

История России XX столетия полна сложных, противоречивых, неоднозначных событий, процессов, явлений. Прежде всего, для начала XX века и Российской империи это есть эпоха революционных потрясений. 2020 год даёт несколько поводов для возможности вновь подойти к серьёзному, научному осмыслению этого времени: это, допустим, и 115-летие начала Первой русской революции 1905–1907 гг., и 150-летие со дня рождения известного деятеля революционного движения, большевика В.И. Ленина (1870–1924).

Представляется, что Первая русская революция привела Россию к переходу на качественно новый этап развития общественно-политической системы нашей страны, к становлению системы представительных органов власти при ограничении монархии и появлении элементов автономно существующих от власти организаций гражданского общества. Выражением роста гражданской ответственности населения стали, вероятно, самочинно созданные Советы. Как получилось так, что, появившись в 1905 г. и исчезнув с прекращением революции, они снова возродились в феврале 1917 г.? Где жила память о Советах? Почему простые люди поддержали именно эту форму самоорганизации, а не какую-то иную?

Все эти вопросы, пожалуй, являются квинтэссенцией того, что можно обозначить «народной тайной» русской революции. Способны ли мы её раскрыть? Автор книги, привлекая немалое количество как опубликованных, так и неопубликованных, прежде всего архивных источников, считает достижение такой задачи вполне реальным. Но здесь дело и в другом. Проблема такого общественно-политического феномена как Советы видится особо интересной в контексте не только революционных событий начала XX века, но и тех общих радикальных перемен, к которым они привели нашу страну. Вопрос взаимодействия власти и общества не теряет актуальности для России во все времена.

Автор выражает глубокую и искреннюю признательность своему научному руководителю – доктору исторических наук, профессору кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Николаю Ивановичу Цимбаеву за неоценимую помощь в работе над кандидатской диссертацией «Народные Советы в общественном сознании России в 1905–1917 гг.» (2020 г.), материалы которой легли в основу настоящего исследования. Автор благодарит кафедру истории России XIX – начала XX вв. исторического факультета МГУ за предоставленную возможность написания и защиты кандидатской диссертации по этой теме. В тексте работы также отчасти учтены замечания, высказанные оппонентами по диссертации в их отзывах, – к. и. н. А.А. Чемакиным (СПбГУ), д. и. н., доц. Я.В. Леонтьевым (МГУ имени М.В. Ломоносова) и д. и. н., доц. К.А. Соловьёвым (НИУ ВШЭ). Некоторые части текста были переработаны и дополнены при комплексной подготовке монографии.

Автор надеется, что его исследование внесёт свой посильный вклад в более многогранное, сложное и, следовательно, объективное восприятие истории России начала XX столетия – эпохи, которая раз и навсегда изменила нашу страну.

Введение

Когда впервые в истории нашей страны появилось то, что можно назвать «Советской властью»?

Когда Советы впервые показали себя как власть, обеспеченная широкой поддержкой населения авторитетная организация, способная взять на себя какие-то функции управления? Ответ многим может казаться совершенно очевидным, однако вряд ли верно говорить о 1917 годе. Советы – уникальное общественно-политическое явление в Российской империи начала XX века, они – порождение революционного 1905 года. Будучи наделёнными полномочиями от представителей рабочих, солдат, крестьян, Советы впервые в новой российской истории именно в 1905 г. возглавили непосредственную борьбу народных масс за народовластие, выразившуюся в реализации идеи Учредительного собрания, призванного определить политическую судьбу России на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. «Пятый год» стал началом истории Советов в нашей стране.

Появление и деятельность Советов в России тесно связаны с реализацией ими на практике власти народа, с их становлением как формы народного творчества. В начале XX века Россия осталась фактически единственной страной Европы с самодержавной формой правления: во всех странах Европы существовало в той или иной степени народное представительство. В связи с нерешённостью аграрного, рабочего, национального вопросов со стороны самодержавной власти недовольство народных масс достигло в стране предела, и после неудачной русско-японской войны 1904–1905 гг. оно вылилось в революцию: массово стали создаваться самочинные организации, поддерживаемые населением, требовавшие решения политического вопроса – допущения представителей народа к управлению страной, а в наиболее радикальных общественных кругах – к свержению самодержавия. Из таких организаций и стало, по сути, формироваться гражданское общество: началось становление страны на рельсы европейского пути общественно-политического развития, правда, происходило это путём революции, а не реформ. Политическое движение среди первых зачатков гражданского общества наиболее ярким, пожалуй, образом возглавили стихийно возникшие Советы.

Проявив себя в годы Первой русской революции 1905–1907 гг. как органы власти народа, они оставили неизгладимый след в общественном сознании России, возродившись в дни Февральской революции 1917 г. с созданием Петроградского совета рабочих депутатов (а затем – и иных Советов по всей стране) и свержением самодержавия, став снова выразителями интересов и потребностей населения всей страны.

В понятие «Советы» в настоящей работе включаются солдатские комитеты (Советы), образовывавшиеся в армии и на флоте. Крестьянские организации (Советы, комитеты) не являются объектом данного исследования и заслуживают отдельного рассмотрения, будучи предметом специальных исследований[1]. Здесь важно подчеркнуть, что крестьянские комитеты (Советы) в большей степени ставили на повестку дня аграрный вопрос, а не вопрос народовластия, поэтому не представляется необходимым обращаться к их опыту существования. Более того, крестьянские комитеты (Советы), а если брать шире – и само крестьянство, революционное движение среди крестьян достаточно давно являются особым предметом отдельных исторических научных работ. Таким образом, в центре нашего внимания в данной работе оказываются исключительно те Советы, которые создавались из представителей рабочего класса, а также армии и флота.

Хронологические рамки работы определяются 1905–1917 гг. Начальной точкой считается развитие событий в ходе Первой русской революции и возникновение первых Советов в ходе Иваново-Вознесенской стачки рабочих (весна-лето 1905 г.), конечной – образование Петроградского совета рабочих депутатов в дни Февральской революции (27–28 февраля 1917 г.). В указанных рамках также выделяются периоды развития представлений о Советах: Первая русская революция (1905–1907 гг.), межреволюционный период (1907–1917 гг.), включающий в себя период до Первой мировой войны (1907–1914) и до Февральской революции (1914 – февраль 1917 гг.).

Собственно, наибольший интерес представляет то, каким образом сохранилась преемственность идеи Советов в русском обществе после прекращения Первой русской революции летом 1907 г. и вплоть до Февральской революции 1917 г., когда в столице России образовался Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. До сих пор межреволюционный период в недостаточной степени был освещён историками именно с точки зрения того, как сохранилась память о Советах в русском обществе, какова их интеллектуальная история в эту эпоху. Что думали о Советах представители различных политических партий и общественных течений? Как воспринимала опыт Советов 1905 г. государственная власть? Предпринимались ли представителями революционного подполья, участниками рабочего движения попытки создать Советы в период между двумя революциями, и если да, то в какой форме? Какие идеи, лозунги, проблемы обозначали они в своих программных документах?

Ещё одной важной проблемой является роль личностей в истории Советов. Например, Петербургский совет рабочих депутатов 1905 г. стал известен всей России как один из ведущих Советов той революционной эпохи, идейный флагман рабочего движения и борец за права представителей пролетариата. Известно, что наибольшую часть существования Совета по времени его председателем был беспартийный (только в Совете примкнувший к меньшевикам) присяжный поверенный Георгий Хрусталёв-Носарь. Каким был его взгляд на сущность Советов? При ближайшем рассмотрении этого вопроса становится ясным, что в истории Советов есть «забытые» фигуры, сыгравшие, однако, немалую роль в сохранении памяти об этих «рабочих парламентах» в период между двумя революциями.

Сопоставление опыта 1905 года, межреволюционного периода и возрождения идеи создания Совета в Петрограде в февральские дни 1917 г. в рамках единого исследования помогает, на мой взгляд, ответить на вопрос о том, почему именно Советы стали стержнем нового общественно-политического строя в течение 1917 г. Долгие годы историческая наука концентрировалась на изучении либо опыта 1905 г., либо событий 1917 г. В исключительно редких случаях в историографии поднимался вопрос о Советах как идее или реальном опыте организации в межреволюционный период 1907–1917 гг. Последние три десятилетия существования отечественной исторической мысли, последовавшие за развалом СССР, отмечены резким упадком и почти полным отсутствием интереса к проблематике Советов 1905–1917 гг. Настоящая книга призвана в той или иной степени ликвидировать рассматриваемые ниже пробелы в изучении опыта Советов от 1905 к 1917 гг. и проследить их судьбу как идеи в общественном сознании России на протяжении всего обозначенного периода.

Обзор источников. Источниковую базу исследования можно представить в виде совокупности делопроизводственных актов, партийно-политической публицистики, документов личного происхождения. Среди делопроизводственных источников выделяются документы Департамента полиции Министерства внутренних дел (Ф. 102 Государственного архива РФ – ГА РФ). Речь идёт о материалах Особого отдела, 7-го делопроизводства, перлюстрации, а также о документах из россыпи. Они содержат информацию о революционном движении (прежде всего социал-демократов и социалистов-революционеров), собранную жандармскими управлениями по губерниям, местными полицейскими органами, а также материалы расследования по уголовным делам, связанным с революционными организациями, записи о наблюдении за рабочим движением, настроениями в армии и на флоте, в студенческой среде. Приведённые агентурные сведения, а также печатные материалы (прокламации, газеты и др.), протоколы обысков (включающие цитаты из найденных при обыске писем, заметок и пр.), переписка между жандармскими учреждениями позволяют выяснить, где, когда и при каких обстоятельствах в рабочем, военном, революционном движении возникал вопрос о Советах, уяснить интерпретацию сущности Советов в понимании авторов листовок и других материалов революционного движения, в которых Советы так или иначе упоминаются.

В той же степени представляют интерес документы фондов Петербургского губернского жандармского управления (Ф. 93 ГА РФ) и Петербургского охранного отделения (Ф. 111 ГА РФ): особый интерес к движению в столице связан с тем, что в Петербурге достаточно масштабным образом развивалось рабочее, революционное и иные виды оппозиционного власти движения, внутри которого среди различных его представителей потенциально и могла возникнуть проблематика Советов. Данные учреждения содержат документы, связанные с расследованием отдельных уголовных дел (в том числе вещественные доказательства), доклады начальника охранного отделения. Этот материал является весьма ценным, поскольку даёт исследователю возможность увидеть работу той или иной революционной организации изнутри, понять ход рассуждений членов организации, предпринимающих те или иные действия. Разумеется, особую ценность в данном исследовании представляют те сведения, которые касаются постановки вопроса о создании Советов, о понимании их сущности в наименее изученный межреволюционный период 1907–1917 гг. Аналогичным образом представляют интерес документы Московского (Ф. 63 ГА РФ) и Московского районного (Ф. 280 ГА РФ) охранных отделений. Недостающие материалы (например, отсутствующие по каким-то причинам в фонде Петербургского охранного отделения отдельных докладов его начальника), которые, как правило, в виде копий направлялись различным ведомственным и вышестоящим инстанциям, представляется возможным найти в фондах других учреждений, в частности Министерства двора (Ф. 97, Управление дворцового коменданта Министерства императорского двора, ГА РФ). Фонд Министерства юстиции, в котором хранятся материалы уголовных отделений его 1-го Департамента (Ф. 124, ГА РФ), содержит информацию о ходе судебного разбирательства по тому или иному уголовному делу, связанному с деятельностью революционной организации или отдельных лиц, его документы позволяют дополнить сведения, полученные из материалов фондов Министерства внутренних дел и Министерства двора. Сделать более полным представление исследователя о ходе деятельности представителей революционного движения в русской эмиграции помогают материалы заграничной (прежде всего, располагавшейся в г. Париже, во Франции) агентуры Департамента полиции (в исследовании использованы отсканированные копии документов, предоставленные «Hoover Institution Archives» – Архивом Гуверовского института войны, революции и мира при Станфордском университете, Калифорния, США): в частности, почерпнуты сведения о работе организаций социалистов-революционеров, о жизни и деятельности председателя Петербургского Совета рабочих депутатов 1905 г. Г.С. Хрусталёва-Носаря в межреволюционный период 1907–1917 гг. Они, как и указанные выше материалы фондов ГА РФ, позволяют выяснить место проблематики Советов, их понимания как народной власти в дискурсе рабочего и революционного движения. Кроме того, для выявления понимания Советов представителями государственной власти в том числе были использованы материалы Российского государственного исторического архива (РГИА) – это фонды 150 (Петроградское общество заводчиков и фабрикантов), 1276 (Совет Министров), 1622 (граф С.Ю. Витте, премьер-министр Российской империи в 1905–1906 гг.).

Отдельный интерес представляют материалы расследований по делам о революционных организациях в армии и на флоте, отложившиеся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА): это документы, в частности, Главного штаба Военного министерства (Ф. 400), Штаба Иркутского военного округа (Ф. 1468), Штаба Приамурского военного округа (Ф. 1558) и ряда других военных учреждений. В совокупности с материалами фондов Департамента полиции МВД (Ф. 102) и уголовных отделений 1-го Департамента Министерства юстиции (Ф. 124) они не только позволяют восстановить детали событий, документальные подробности существования военных (комитетских) организаций и их идейные установки, но и показывают отношение военных властей к существованию таких организаций, трудности взаимоотношений военных и гражданских (прежде всего полицейских) чинов по вопросу о противостоянии нарастанию революционного движения в армии и на флоте.

При этом представляется важным отметить не только очевидные достоинства, но и недостатки указанной группы делопроизводственных источников в целом. Данные документы теоретически могут содержать недостоверные сведения, поскольку, например, оплата работы агентов-осведомителей, результаты деятельности которых полагались в основу документов вышестоящих должностных лиц, находилась в зависимости в том числе от количества информации и итоговой отчётности, которую они представляли в охранное отделение или полицию: это могло приводить к тому, что агентурные сотрудники способны были представить достаточно далёкие от истинного положения дел или заведомо ложные сведения. Кроме того, объективно сведения агентов могли быть недостоверны потому, что члены революционных организаций внимательно следили за тем, чтобы в их окружении не было провокаторов, тщательно скрывали местонахождение своих собраний, документов и другие координаты, поэтому осведомитель порой мог дать только приблизительную оценку действиям тех, за кем он наблюдал, а следовательно, мог и ошибаться. Наконец, нельзя исключать и сугубо субъективный фактор – сотрудники полиции, охранного отделения, для которых Советы были с точки зрения закона преступными сообществами, иногда допускали преувеличения, принимая ту или иную деятельность отдельных лиц и организаций как попытку возрождения Советов 1905 г. по опыту Первой русской революции (хотя на самом деле иными источниками это не подтверждается). Военные власти далеко не всегда были заинтересованы в обнаружении сколько-нибудь широкого развития революционных организаций в армии, исходя, очевидно, из ведомственных интересов. Именно поэтому важно использовать рассмотренные выше делопроизводственные источники в совокупности и сопоставлении с другими группами источников для выявления истинности полученных сведений. Ряд делопроизводственных актов указанных учреждений, безусловно, уже опубликован[2], однако определённая совокупность документов, представляющих интерес с точки зрения предмета настоящего исследования (в частности сведения агентов охранных отделений и изъятые при обысках вещественные доказательства), вводится в научный оборот впервые.

Следующую группу источников составляет партийно-политическая публицистика: материалы политических партий (в частности кадетов, социал-демократов, социалистов-революционеров, анархистов), а также публицистические сочинения, написанные, как правило, представителями различных общественно-политических течений. Это, прежде всего, документы (стенограммы, повестки дня, резолюции по отдельным вопросам) партийных съездов (РСДРП[3], ПСР[4]), конференций (эсеровской Выборгской 1913 г., социал-демократического Уральского совещания 1915 г.), собраний групп и организаций (петербургских эсеров в 1913–1914 гг., петроградских большевиков в 1915–1917 гг.), брошюры и статьи отдельных представителей политических партий (среди них необходимо выделить сочинения лидера большевиков В.И. Ленина[5], внефракционного социал-демократа Л.Д. Троцкого[6], беспартийного председателя Петербургского Совета 1905 г. Г.С. Хрусталёва-Носаря[7], в 1905–1909 гг. примыкавшего к меньшевикам). Представляют интерес и другие материалы публицистики периода 1907–1917 гг.: авторы ряда брошюр и иных изданий выражали в них свои взгляды на Советы, которые были непосредственно связаны с их общественно-политическими воззрениями[8]. Особый интерес представляет полемика вокруг позиции о Петербургском совете рабочих депутатов, выраженной В.И. Штейном (псевдоним «А. Морской») в брошюре о событиях 1905 г., вышедшей в 1911 г.[9]; анализ мнений участников этой дискуссии является одной из составных частей данного исследования. В целом стоит отметить, что если часть документов опубликована[10], то некоторые материалы (например, Выборгской конференции петербургских эсеров в 1913 г.) вводятся в научный оборот впервые. Использованы материалы фондов 17 (ЦК РСДРП) и 451 (меньшевики) Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). Все эти материалы представляют большую ценность с точки зрения выяснения того, как представители различных общественно-политических течений понимали сущность Советов, позволяют ответить на вопрос о том, рассматривали ли они их как народную власть, допускали ли возможность возрождения Советов после поражения Первой русской революции 1905–1907 гг. и в каком качестве. Изучение этих источников показывает разнообразие взглядов на Советы, подходов к пониманию этого общественно-политического явления в России начала XX века. Анализ этих подходов показывает их место в общественном сознании страны, кардинальное их отличие от значения, придававшегося Советам государственной властью, а поддержка тех или иных подходов населением в моменты революционного подъёма или роста рабочего, военного, студенческого движения – то, какое понимание Советов (как органов народной власти, массовых организаций или преступных сообществ) на самом деле признавалось и поддерживалось в той или иной форме народными массами.

Отдельное значение имеет в связи с рассмотрением данной группы источников периодическая печать. Среди отдельных изданий можно выделить, например, «Новое время» (1868–1917 гг., издатель – А.С. Суворин), «Биржевые ведомости» (2-е издание, 1893–1917 гг., издатель – С.М. Пропер); журнал «Полярная звезда» (партия кадетов, 1905–1906 гг., редактор П.Б. Струве), газеты «Новая жизнь» (РСДРП, 1905 г., издатель Н.Ф. Андреева, редактор-издатель – Н.М. Минский), «Пролетарий» (орган Санкт-Петербургского и Московского комитетов РСДРП, 1906–1909 гг.), «Правда» (а также «Северная правда», «Рабочая правда» и др.; орган ЦК РСДРП в 1912–1914 гг., издатели – Н.Г. Полетаев, А.Е. Бадаев) «Знамя труда» (орган ЦК ПСР, Париж, 1907–1914 гг.), «Голос труда» (орган Федерации союзов русских рабочих Соединённых Штатов и Канады, Нью-Йорк, 1911–1917 гг.) и др. Интерес для настоящего исследования представляют не только столичные, но и региональные издания, к примеру, большевистская газета «Гудок» (орган союза бакинских нефтепромышленных рабочих, Баку, 1907–1908 гг.), социал-демократическая газета «Наш голос» (Самара, 1915–1916 гг., издатель – Н.А. Краснощёкова, редактор – П.В. Толстошеев). Необходимо отметить, что некоторые из рассматриваемых периодических изданий издавались легально, другие претерпевали множественные изменения по цензурным соображениям, третьи печатались подпольно или (во избежание цензуры) за границей. Особо необходимо отметить газеты и журналы, выпускавшиеся отдельными профессиональными обществами или союзами рабочих. Среди них можно назвать такие газеты, как органы металлистов «Единство» (Санкт-Петербург, 1909–1910 гг., редактор-издатель П.С. Кубышкин) и «Наш путь» (Санкт-Петербург, 1910–1914 гг., редактор-издатель В.Н. Нестеров), органы ткацких рабочих «Голос портного» (Санкт-Петербург, 1910–1911 гг., редактор-издатель М.П. Герасев), газета булочников и кондитеров «Жизнь пекарей» (Санкт-Петербург, 1912 гг., издатели – А.С. Степанов, редактор С.Я. Кирюшкин). Рассматриваемые издания содержат информацию о жизни профессиональных обществ и союзов, создававшихся рабочими в соответствующей отрасли производства, о состоянии профессионального движения в других городах страны. Они помогают выявить, где на местном уровне создавались Советы – так называемые «Советы уполномоченных» (или «делегатские советы»), способствовавшие борьбе рабочих за свои интересы и права в межреволюционный период 1907–1917 гг., позволяют изучить деятельность таких Советов и выявить отношение рабочих к этим организациям.

В целом, периодическая печать является весьма полезным источником, позволяющим выявить общественно-политическое значение Советов в сознании представителей как партийных деятелей, так и населения. Кроме того, она позволяет почерпнуть сведения о существовании или попытках создания в столице или других городах страны тех или иных революционных организаций, в том числе претендующих на статус Советов, выявить отношение различных общественных сил к реально существовавшим Советам в период 1905–1917 гг.

Ещё одним важным источником являются листовки и прокламации революционных групп, организаций и отдельных лиц. Как правило, печатались они подпольно, на гектографе; структура их была обычно схожа: обращение (к рабочим, солдатам, студентам) – основное содержание (описание ситуации в стране, призыв к действию, созданию организаций) – призывы революционно-политического характера (направленные, как правило, против самодержавной власти или правительства, войны, с приветствием идей социализма, народной свободы и пр.) – подпись (от имени какой группы, организации, партии выпущена прокламация). Анализ содержания листовок и прокламаций, призывов, в них содержащихся, позволяет обогатить представление о том, как в общественном сознании понимались Советы, насколько сохранялась память о Советах 1905 г., имели ли место призывы к возрождению Советов в межреволюционный период. Данные материалы являются важным дополнительным источником. Часть их уже опубликована[11], однако ряд материалов вводится в научный оборот в рамках настоящего исследования впервые: они обнаружены в рамках изучения документов, отложившихся в ГА РФ в фонде 102 (Департамент полиции МВД), а также в фонде 1741 (коллекция нелегальных изданий полицейских и судебных органов).

Наконец, ещё одну группу источников составляют документы личного происхождения. К ним можно отнести личную переписку, дневники, мемуары. Письма представителей революционного движения имеются в фондах РГАСПИ: это письма, адресованные лидеру партии большевиков В.И. Ленину (Ф. 2), переписка Л.Д. Троцкого и бывших членов Петербургского совета рабочих депутатов 1905 г. (Ф. 325), а также письма отдельных граждан в партийные инстанции (Ф. 17 – ЦК РСДРП, до 1917 г.) или периодические издания (Ф. 325. Оп. 2 – газета «Правда» Л.Д. Троцкого в Вене, 1908–1912 г.; Ф. 364 – газета «Правда», орган ЦК РСДРП, 1912–1914 гг.). Определённое значение имеют и письма, обнаруженные и перлюстрированные Департаментом полиции МВД (ГА РФ, Ф. 102). Особый интерес в связи с личностью Г.С. Хрусталёва-Носаря представляет его переписка с родственниками и знакомыми, сохранившаяся в материалах заграничной агентуры Департамента полиции МВД, хранящихся в архиве Гуверовского института войны, революции и мира при Станфордском университете (Калифорния, США). Безусловно, ряд подобных документов уже был опубликован[12], однако многие из них до сих пор не введены в научный оборот, что и представляется возможным сделать в настоящем исследовании. Ценность личной переписки, писем в том, что их автор, как правило, искренен и честен в выражении своих мыслей, в этих источниках можно получить не только дополнительную информацию о том, как сохранилась память о Советах и как сама проблема Советов рассматривалась, но и увидеть эмоционально-субъективную оценку этого общественно-политического явления и, что важно, характеристику того временного, исторического контекста, в котором составлялось письмо. Перлюстрированные письма важны тем, что показывают общественные настроения, задававшие тон в тот или иной момент развития революционного, рабочего, военного, студенческого движения в стране, дают возможность сравнить, насколько совпадал общий настрой граждан с настроениями, которые имели представители указанных движений.

К источникам личного происхождения можно также отнести дневники и мемуары. Первые дают возможность точным образом представить себе настроения тех или иных представителей общественного сознания нашей страны на конкретном временном отрезке, в частности в период Первой русской и Февральской революций 1905–1907 и 1917 гг. соответственно. Это, например, дневники З.Н. Гиппиус[13], М. Кузмина[14], митрополита Арсения (Стадницкого)[15], Л.А. Тихомирова[16]. Авторы дневников как современники событий дают собственную оценку Советам, их действиям, оценивают масштаб их деятельности: благодаря этому мы можем существенно обогатить своё представление о колоссальности революционных событий, в которых непосредственное участие принимали такие организации, как Советы. Кроме того, авторы, повествующие о Февральской революции 1917 г., дают нам возможность получить сведения, когда и где появлялась инициатива создания Совета рабочих депутатов в Петрограде, поскольку они были осведомлены о слухах, ходивших в столице, общались с непосредственными участниками событий.

Несколько иначе обстоит дело с мемуаристикой. Воспоминаний написано достаточно много: можно назвать, например, работы С.Ю. Витте[17], В.М. Чернова[18], В.М. Волина (Эйхенбаума)[19], Д.Ф. Сверчкова[20] и др. Ряд воспоминаний участников движения Советов в 1905–1917 гг. опубликован в советских журналах «Пролетарская революция», «Красный архив» в 1920–30-е гг.[21] Опубликованы и воспоминания членов Петербургского совета рабочих депутатов 1905 г.[22], и мемуары чиновников охранного отделения, следившего за революционным движением[23]. Однако все они в той или иной степени обладают известным эффектом переоценки, т. е. изменения с течением времени оценки событий в ту или иную сторону, происходящего в силу самых разных обстоятельств (утрата в памяти деталей событий, изменение социального или политического статуса мемуариста, идеологической ситуации в стране, субъективного отношения к тем или иным событиям и их участникам и др.). Безусловно, мемуары участников событий обладают ценностью как источник, поскольку в них, как и в дневниках, могут быть изложены детали обстоятельств, связанных с предметом данного исследования, позволяющие прояснить те или иные частные вопросы, остающиеся после изучения, допустим, делопроизводственных документов, дающих, как правило, наиболее общую информацию. Однако в связи с тем, что предмет нашего исследования – проблематика Советов как органов народной власти – после 1917 г. стал весьма идеологизированным и политизированным, к мемуарам и воспоминаниям необходимо пристальное внимание с точки зрения их тщательного сопоставления с другими категориями источников, имеющими непосредственное отношение к рассматриваемым событиям. Как бы то ни было, мемуары и воспоминания также представляют интерес и использованы в настоящем исследовании.

Таким образом, источниковая база настоящего исследования, состоящая из делопроизводственных актов, партийно-политической и иной публицистики и периодики, а также дневников, мемуаров и личной переписки участников и современников событий, позволяет в достаточной степени осветить вопросы, связанные с проблематикой Советов в 1905–1917 гг., выявить их понимание и сущность, которые имели место в общественном сознании нашей страны в рассматриваемый период, а также оценить перспективы Советов как органов власти народа и выявить причины их утверждения как одной из форм двоевластия в ходе революционных событий 1917 г.

Историография вопроса. Приступая к анализу историографии Советов 1905–1917 гг., важно помнить о том, что об этом сюжете написано немалое количество работ, поэтому, очевидно, приходится говорить о неисчерпаемости публикаций, посвящённых данной тематике. Настоящий раздел стремится не в полной, но в достаточной степени осветить историю изучения вопроса о Советах.

Дореволюционный период. Историография Советов как формы народовластия, возникшей в годы Первой русской революции, берёт своё начало уже в 1906–1907 гг. Наиболее широким образом освещена деятельность Петербургского совета рабочих депутатов 1905 г. в книге «История Совета рабочих депутатов г. Санкт-Петербурга», изданной на основе очерков руководителей Петербургского совета 1905 г. (среди авторов – Г.С. Хрусталёв-Носарь, Л.Д. Троцкий, С. Зборовский, П.А. Злыднев, Д.Ф. Сверчков и др.) в 1906 г.[24] Они, имея некоторые расхождения (особенно Хрусталёв-Носарь) в анализе сущности Советов, тем не менее сходились в том, что понимали Совет как власть, организацию, пользующуюся авторитетом у населения и защищающую его главные интересы перед правительством. О властном авторитете Петербургского совета 1905 г., находившемся под влиянием социал-демократии, писали и другие участники революционных событий[25].

Определённые взгляды на Советы выразили лидер партии большевиков В.И. Ленин и член исполкома Петербургского совета 1905 г. Л.Д. Троцкий. В.И. Ленин обратил внимание на Советы во время их возникновения в 1905 г. В статье «Наши задачи и Совет рабочих депутатов» он писал о Петербургском совете, что последний «должен провозгласить себя временным революционным правительством или составить таковое»[26]. Вероятно, Ленин был первым, кто сказал о том, что Советы должны претендовать на статус власти. При этом В.И. Ленин связывал возможность появления таких массовых органов революционной власти именно с революционным подъёмом и вооружённым восстанием, в результате которого Советы будут способствовать коренной смене политического строя страны. Эти взгляды он выразил в ряде своих публикаций в период с 1905 г. и вплоть до послереволюционных лет[27].

Немало писал о Советах как органах народовластия Л.Д. Троцкий, внефракционный социал-демократ, член исполкома Петербургского совета 1905 г. Он связывал сущность этих организаций с захватом власти в стране и сменой политического строя, неоднократно писал об этом в своих работах[28]. Кроме того, организованный в Советы пролетариат, по мысли Троцкого (в связи с его теорией «перманентной революции»), позволил бы революции с приходом к власти рабочего класса (без учёта крестьянства) сразу перерасти из демократической в социалистическую, результатом чего была бы перестройка всей нации под руководством пролетариата[29]. Таким образом, Троцкий, понимая Советы как органы демократической власти, пользующиеся авторитетом населения, борющиеся за власть, трактовал значение опыта Советов 1905 г. сквозь призму выстроенных им теоретических представлений о развитии революции в России.

Альтернативным (в сравнении с тем, что представлен В.И. Лениным, Л.Д. Троцким) взглядом на деятельность Советов и, в частности, Петербургского совета 1905 г. является тот, что представлен его председателем Г.С. Хрусталёвым-Носарём. Признавая властный характер деятельности Совета, он, однако, смотрел на Совет как на рабочую организацию, сосуществующую с монархом и правительством на вполне законных основаниях. Однако позиция Г.С. Хрусталёва-Носаря не была раскрыта исследователями на протяжении всей истории изучения Советов[30]; преуменьшение его роли в Петербургском совете, в событиях 1905 г. имеет место отчасти и в наши дни[31]. Поэтому данный вопрос подробно рассмотрен в отдельной главе.

Взгляд официальной власти на деятельность Советов был политически и юридически однозначным и заключался в понимании Советов как преступных сообществ, посягающих на ниспровержение существующего строя и формы правления в стране. Такой точки зрения придерживались составители обвинительных актов, в частности, в ходе судебных процессов Петербургского[32], Московского[33] и других Советов рабочих депутатов.

Таким образом, уже в период Первой русской революции сформировались различные подходы к пониманию Советов, в том числе и точка зрения, согласно которой Советы претендовали на статус органов народной власти.

Советский период. С приходом к власти большевиков в октябре 1917 г. основополагающим стал подход, согласно которому Первая русская революция 1905–1907 гг., как и Февральская революция 1917 г., была подготовительным этапом по отношению к Октябрьской революции. В этом смысле подлинными органами народовластия признавались только те Советы, которые являлись большевистскими или находились под влиянием партии большевиков, были органами революционной власти и вооружённого восстания. Это понимание Советов, данное В.И. Лениным, стало основополагающим для всех авторов и исследователей, работавших по данной проблематике.

1920-е годы характеризовались достаточно высоким интересом к Советам 1905 г. и возникновению Советов 1917 г. Говоря о Советах 1905 г., авторы обращали внимание, во-первых, на вопрос об их генезисе в контексте событий того периода, во-вторых, на то, какие общественно-политические силы поддерживали инициативу создания Советов, в-третьих, пытались выяснить, где и когда возник первый Совет. Подробно анализировалась и сама деятельность Советов[34]. В 1920-е гг. появляются первые работы по изучению событий Февральской революции 1917 г. и созданию в тот момент Советов[35]. Тем не менее необходимо признать, что во многом эти работы построены на личных наблюдениях авторов – современников событий, на сведениях, почерпнутых ими из мемуарных свидетельств, на которые не всегда можно целиком и полностью положиться.

Новый период в изучении Советов 1905–1917 гг. наступил в 1930-е гг. и продлился до начала 1950-х гг. Он характеризуется изменением политической и идеологической ситуации в СССР. Многие споры, связанные с происхождением, созданием, деятельностью Советов 1905 г., прекратились с выходом в 1938 г. «Краткого курса истории ВКП (б)». В рассматриваемый период вышел ряд работ, посвящённых деятельности Советов, образованных в 1905 г., созданию солдатских комитетов (Советов) в 1905 г.[36] Исследователи провели некоторые архивные разыскания, связанные с идеей петроградских большевиков о создании в столице осенью 1915 г., во время Первой мировой войны, Совета рабочих депутатов вместо участия рабочих в выборах в группу при Центральном военно-промышленном комитете[37]. Однако, в целом, именно научное освещение вопроса о деятельности Советов было достаточно слабым.

После завершения Великой Отечественной войны, во второй половине 1940-х гг. снова стали появляться работы, посвящённые событиям 1905 г. и роли Советов рабочих депутатов (а также солдатских комитетов, Советов) в них[38]. В 1951 г. академик А.М. Панкратова опубликовала второе издание работы о Первой русской революции 1905–1907 гг., и во многом её выводы и оценки опирались на позиции о Советах, изложенные В.И. Лениным или в «Кратком курсе истории ВКП (б)»[39]. Применительно к вопросу об образовании Петроградского совета в феврале 1917 г. в рассматриваемый период учитывались, прежде всего, положения «Краткого курса истории ВКП (б)»[40].

Начало качественно нового периода в истории изучения Советов было ознаменовано 50-летием событий Первой русской революции в 1955 г. Идеологическое значение «Краткого курса», положениям которого следовали историки, было снижено после развенчания культа личности И.В. Сталина на XX съезде КПСС в 1956 г. Это способствовало появлению качественно иных работ, посвящённых истории Советов. Во второй половине 1950-х гг. вышло огромное количество работ, посвящённых Советам (солдатским комитетам) 1905 г. как Петербурга и Москвы, так и других городов страны[41]. Связано это было, безусловно, с колоссальной многотомной публикацией источников о событиях Первой русской революции 1905–1907 гг., организованной Институтом истории Академии наук СССР и проходившей в 1955–1965 гг.

Работы, охватывающие аспекты истории Советов 1905 г., продолжали выходить в 1960-е гг. Они были посвящены деятельности Советов на местах[42], а Г.М. Деренковский обратил внимание на малоизученные попытки создания Советов в 1906 г.[43] Вопрос о Советах затрагивался и в ряде обобщающих работ, посвящённых Первой русской революции 1905–1907 гг.[44] Важной с точки зрения обобщения итогов изучения Советов рабочих депутатов дореволюционной России в 1960-е гг. стала историографическая статья «О Советах 1905 года», которую опубликовал Н.Н. Яковлев в журнале «Вопросы истории» в 1965 г. Автор подробнейшим образом и критически проанализировал комплекс работ и статей, написанных по данной теме с 1920-х гг. вплоть до современных ему дней[45].

1970-е гг. показывают дальнейшее развитие интереса историков к проблематике Советов 1905–1917 гг.: выходят монографические исследования, посвящённые деятельности Советов и влиянию на неё большевиков[46]. Кроме того, в рассматриваемый период развития советской исторической науки продолжается изучение попыток создания Советов в межреволюционный период (1907–1917 гг.). Оно, как и в 1920-е гг., было связано с бойкотом со стороны петроградского пролетариата выборов в Центральный военно-промышленный комитет осенью 1915 г. и выдвижением петроградскими большевиками лозунга создания Совета рабочих депутатов[47].

Вопрос о том, как представители других социалистических течений, отличных от большевистского, относились к вопросу о создании Советов, как воспринимали их в межреволюционный период 1907–1917 гг., рассматривался крайне недостаточно. В частности, речь идёт о деятельности петербургской организации эсеров 1913–1914 гг., созданной после Учредительной (Выборгской) конференции в мае 1913 г., на которой был принят устав организации эсеров, согласно которому образовывался Совет рабочих депутатов Петербургского комитета ПСР. В литературе вопрос об Учредительной (Выборгской) конференции ПСР 1913 г. на протяжении всего периода развития отечественной историографии был затронут лишь отчасти, о создании эсерами Совета рабочих депутатов не говорится вовсе[48].

Тем не менее указания по вопросу об отношении иных социалистических партий к созданию Советов или солдатских комитетов в рассматриваемый период развития исторической науки всё-таки давались в исследовательской литературе[49]. Также в рассматриваемый период была освещена проблема «Советов уполномоченных» как рабочих организаций, возникавших в рамках профессиональных обществ и союзов и отстаивавших экономические и иные интересы рабочих после революции 1905–1907 гг., несмотря на спад революционного движения и прекращение существования Советов рабочих депутатов; данные организации рассматривались как преемники Советов 1905 г.[50] Достаточно богат период середины 1950-х – первой половины 1980-х гг. работами, посвящёнными Февральской революции 1917 г. и созданию Петроградского совета, солдатских комитетов, образования объединённого Совета рабочих и солдатских депутатов в столице. Это, прежде всего, работы Г.И. Злоказова, Э.Н. Бурджалова, С.А. Артемьева, В.И. Миллера, Ю.С. Токарева, В.И. Старцева[51].

Период 1985–1991 гг., ознаменовавшийся новыми коренными политическими и идеологическими новациями в СССР, повлиял и на развитие отечественной исторической науки. В изучении Советов 1905–1917 гг. появляются, наряду с традиционными, новые подходы к оценке деятельности этих органов народовластия. Таким образом, проявляются две тенденции. С одной стороны, Советы, как и на предыдущих этапах развития советской исторической науки, рассматривались как органы власти народа, представители интересов населения, руководимые большевиками на пути к захвату власти[52]. Однако появилась и иная тенденция в изучении Советов. В конце 1980-х гг. политика «гласности» способствовала распространению мысли о необходимости выявления и изучения «белых пятен» в истории страны: применительно к вопросу о Петербургском совете 1905 г. исследовательские работы в подобном ключе писали Г.С. Усыскин[53], С.В. Тютюкин[54]. Существенным вкладом С.В. Тютюкина в изучение вопроса о попытках создания Советов в 1906 г. является вышедшая в 1991 г. монография «Июльский политический кризис 1906 г. в России[55]. А.Н. Кураев в конце 1980-х гг. работал над кандидатской диссертацией «РСДРП и Советы в Первой российской революции», которую защитил в 1992 г.[56] Он пришёл к выводу о том, что большевики и меньшевики сблизились и совместно участвовали в деятельности Советов в 1905 г., рассмотрел точку зрения Л.Д. Троцкого и А.Л. Парвуса на Советы.

Говоря о Февральской революции 1917 г. и, в частности, о создании Петроградского совета, нельзя обойти вниманием 1-й том многотомного издания протоколов и иных материалов Совета, вышедший в 1991 г. Интерес представляет предисловие к публикации, написанное Б.Д. Гальпериной и В.И. Старцевым[57].

Параллельно с советской исторической наукой в русской эмиграции формировались иные воззрения на Советы 1905 г. Они выражались русскими историками-эмигрантами, а также представителями революционных партий, оказавшимися в эмиграции после 1917 г.[58] Для этих авторов, в основном, свойственно иное, чем в советской исторической науке, понимание происхождения и сути Советов. Сюжету, связанному с Советами, они уделяют слабое внимание.

Совсем иная, чем в советской исторической науке, точка зрения на суть Советов появилась в рядах русской эмиграции среди меньшевиков – современников событий 1905–1917 гг.[59] Они не рассматривали Советы как органы власти, выразители интересов народа, стремясь при этом, тем не менее, приписать себе инициативу создания Советов. В Петербургском совете 1905 г. они видели только лишь стачечный или забастовочный комитет, некую организационную форму деятельности рабочих. Важным, однако, представляется то, что меньшевистский взгляд на происхождение и сущность Советов серьёзно повлиял на историографическую позицию западных исследователей по данному вопросу.

Современный период. Прекращение существования СССР в 1991 г. ознаменовало завершение действительно богатого качественными исследовательскими работами о Советах 1905–1917 гг. этапа историографии, который сменился новым, постсоветским этапом, отличавшимся принципиально противоположным отношением к проблематике Советов, что было, несомненно, связано с причинами политико-идеологического характера. Стали появляться публикации и работы, посвящённые другим аспектам периода 1905–1917 гг. – императорской семье, Государственной Думе, правым политическим партиям, либеральному движению, культуре и искусству, повседневности. Проблематика Советов практически сошла на нет. Если какие-то авторы и касались её, то только вскользь, как, например, А.С. Вальдин в связи с рассмотрением проблематики Декабрьского вооружённого восстания 1905 г. в Москве[60]. В 2005 г. Институт российской истории РАН подготовил коллективную монографию, посвящённую 100-летию начала Первой русской революции 1905–1907 гг.[61] В сущности, если говорить о подходах к пониманию Советов, эта работа, скорее, резюмировала достижения отечественной историографии. Полноценных научных работ, содержащих новые концептуальные положения, связанные с Советами 1905–1917 гг., в современной историографии фактически нет. Вероятно, именно поэтому рассматриваемые сюжеты перешли в область научно-популярной, массовой литературы[62]. В то же время нельзя не отметить, что в современной исторической науке был намечен подход к рассмотрению Советов 1905 г. как институтов формировавшегося в ходе революционных событий гражданского общества в России[63].

Несколько иначе обстоит ситуация с Советами 1917 г. Определённое место в осмыслении их сущности занимают работы В.П. Булдакова, в частности, его известная книга «Красная смута» 2000 г. По его мнению, «рабоче-советская демократия могла лишь безнадёжно пародировать сельский сход»[64]. Развивая эти представления в более поздних работах, автор утверждает, что Петроградский совет, образованный в феврале 1917 г., был «безвластным: он не имел ни аппарата, ни финансовых средств», «был довольно разношерстной и “бесформенной” организацией»[65]. Несколько в иной форме, но близкий по общей оценке к Булдакову взгляд на Советы выражают такие современные исследователи, как Ю.С. Пивоваров[66], А.Н. Медушевский[67].

100-летие Февральской революции, отмечавшееся в 2017 г., стало поводом к некому концептуальному осмыслению всех связанных с ней событий, в том числе и таких, как создание Советов в 1917 г. Поэтому исследователи обратились к событиям февраля 1917 г., попытавшись дать своё понимание сущности Советов[68]. Однако они, скорее, дополняют существующие представления, нежели дают основу для концептуально новых суждений. Определённого внимания заслуживают исследования А.Б. Николаева, посвящённые образованию Временного комитета Государственной Думы и Петроградского совета в февральские дни 1917 г.: автор, анализируя свидетельства об истории создания Совета, отмечает неразрывную связь левого крыла депутатов Думы (А.Ф. Керенского, Н.С. Чхеидзе) с Советом, заключая, что оно и сыграло решающую роль в создании последнего в стенах Таврического дворца, укрепляя тем самым его авторитет среди населения[69].

Отдельно необходимо сказать о том, как освещена исследователями проблема военных (комитетских) революционных организаций в армии и на флоте в указанный период. В современной историографии появляются работы, кратко освещающие деятельность Всероссийского военного союза в 1906–1909 гг. и других подобных ему военных организаций эсеров в Сибири, на Дальнем Востоке и в других уголках страны, где предполагалось создание (или создавались) комитетские организации[70]. Определённое место в литературе уже с советского периода имеет традиция обращения к сюжетам, связанным с созданным в 1916 г. в Томске Военно-социалистическим союзом, призывавшим к организации в армии советов (комитетов)[71]. Однако остаётся необходимость комплексно проследить, как распространялась, популяризировалась идея создания комитетов в армии и на флоте в разных частях России, проанализировать, под какими лозунгами выступали те, кто ставил вопрос о комитетских организациях.

Таким образом, на современном этапе отечественной историографии наблюдается очевидное падение интереса к проблематике Советов 1905–1917 гг. Лишь отчасти исследовательский интерес вернулся к ним в связи со 100-летием революционных событий 1917 г. Тем не менее отчасти сохранилось направление историографии, считающее, что Советы, появившись в 1905 г., были выразителями интересов организованного народа: оно переросло в теорию, согласно которой Советы могли стать основой формирования гражданского общества в дореволюционной России.

Зарубежная литература. Переходя к работам иностранных исследователей, нельзя не отметить интерес немецких авторов к проблематике Советов: среди них Ханна Арендт, говорившая о Советах как зачатках гражданского общества[72], Оскар Анвайлер, достаточно хорошо изучивший как меньшевистский, так и официальный советский (современный ему) подходы к пониманию Советов[73], Дитмар Дальманн[74]. Йорг Баберовски[75]. Среди британских историков выделяются такие исследователи, как Эдвард Карр[76], Алан Вуд[77], Теодор Шанин, видевший в Советах качественно новую форму общественно-политической жизни России начала XX века[78], Берил Уильямс[79], Ян Тэтчер[80], Дэйв Шерри, обозначивший Советы как демократический институт, появившийся в противовес авторитарному царскому режиму России[81]. Как для немецких, так и для английских исследователей характерно разделение на мнения по вопросу об оценке Советов как органов народного представительства. О Советах 1905–1917 гг. писали и американские историки: Ричард Пайпс[82], Лора Энгельштейн[83], выражавшие отрицательную оценку в отношении возможного потенциала Советов, а также Виктория Боннелл[84], Джеральд Сур[85], Роберт Уэйнберг[86], позитивно оценивавшие опыт Советов 1905 г. как демократической альтернативы самодержавию. Противоречивую, промежуточную позицию по вопросу оценки Советов занял Адам Улам[87]. Проблематики Советов 1905–1917 гг. касались и историки других стран: французская исследовательница Элен Каррер Д’ Анкосс[88], видевшая в Советах демократическую альтернативу царской власти, а также занявшие сходную позицию японские историки (в частности, Т. Хасегава)[89]. Таким образом, в большинстве своём зарубежные историки приходят к мнению, что Советы 1905–1917 гг. проявили себя как общественно-политическая институция, способствовавшая выражению интересов населения.

Резюмируя позиции исследователей о Советах 1905–1917 гг., необходимо отметить, что, несмотря на богатую историю изучения Советов Первой русской и Февральской революций, по сей день остаются нерешёнными вопросы как о восприятии в русском обществе, о попытках создания Советов в межреволюционный период, так и о роли отдельных личностей движения Советов 1905–1917 гг. в их деятельности и в сохранении памяти об этих организациях (в частности, о роли Г.С. Хрусталёва-Носаря, председателя Петербургского совета рабочих депутатов 1905 г.). Отсутствуют работы, в которых идея Советов была бы комплексным образом прослежена от Первой русской до Февральской революции. Разрешению этих вопросов и проблем посвящена настоящая книга.

* * *

Советы, как уже говорилось в самом начале этой книги, представляют собой уникальное явление в отечественной истории. Каким же образом они возникали, какие идеи отстаивали и почему их можно рассматривать как форму самоорганизации населения, показатель роста его политической культуры и, наконец, как институт формировавшегося в Российской империи начала XX века нового общественно-политического строя, гражданского общества в европейском понимании этого явления? Для этого сначала необходимо обратиться к опыту Первой русской революции 1905–1907 гг. и посмотреть, прежде всего, как проявили себя Советы, как они воспринимались населением страны, властью, общественностью. Ведь именно тогда в недрах народных масс зародилось восприятие Советов как подлинно демократической власти простых людей.

Глава 1. Советы – органы народной власти в Первой русской революции 1905–1907 гг.

§ 1. Советы как власть народа в 1905 г.

В начале XX столетия Российская империя вступила в эпоху революционных потрясений. События Первой русской революции 1905–1907 гг., в том числе и существование и деятельность Петербургского совета рабочих депутатов 1905 г., воспринимались общественностью как наступление «новых времён», нового периода в политической истории страны. Рабочий класс проявил политическую активность и гражданскую инициативу. Были ли для этого какие-либо предпосылки? Безусловно. Уровень сознательности, грамотности рабочих значительным образом возрос к началу XX века. Появляются воскресные школы, народные дома, культурно-просветительные общества, народные театральные студии. Средние слои рабочего класса стремились попасть в такие учреждения. В 1895–1904 гг. через воскресные школы прошло порядка 7 тыс. чел. Произошло повышение уровня «социальных ожиданий» в среде пролетариата: в 1895–1904 гг. «ожидания» проявились у более чем 1,5 млн рабочих и в более чем 8 тыс. конфликтов[90]. В основном речь шла об увеличении вознаграждения за труд, также поднимались вопросы компенсации потерь в заработке по причине болезни, условий труда и быта рабочих. В рабочей среде активно действовали представители политических партий: комитеты и группы 16 социал-демократических и социалистических партий, в стране возникло более 700 рабочих и партийных комитетов, групп, кружков и типографских групп; существовало не менее 100 библиотек, содержавших литературу социал-демократической направленности, около 170 рабочих и партийных комитетов имели стачечные кассы. Из среднего слоя пролетариата во время стачек быстро формировалась «борющаяся часть»[91]. Вопрос о зарплате действительно остро стоял для рабочих, поскольку её размер нередко понижался из-за штрафов, частичной замены оплаты талонами для заводских продуктовых лавок, кредитования рабочих по завышенным ценам; более десятой части заработка рабочим выдавали не деньгами, а продуктами и товарами, в том числе «хозяйскими харчами», что ставило рабочих в прямую зависимость от предпринимателей[92].

Чем были Советы для современников, особенно – в глазах населения страны? В целом анализ свидетельств представителей общественно-политических течений, источников, связанных с современниками и участниками событий (за редким исключением), показывает, что Совет представлялся как альтернатива самодержавию и всей существовавшей системе власти на разных уровнях, как явление жизни, способное обновить существующий «старый» строй, возможно даже революционным путём.

Учитывая стихийность образования и деятельности Советов, представляется возможным рассмотреть движение Советов 1905 г. через выявление определённых моделей их поведения как органов власти народа:

1. Советы как органы стачечного и забастовочного движения (опыт Иваново-Вознесенского совета);

2. Петербургский совет рабочих депутатов как «второе правительство» столицы России;

3. Советы как органы вооружённого восстания (Московский совет рабочих депутатов, Советы европейской части России);

4. Советы как органы в режиме двоевластия (Сибирь, Украина, Кавказ).

Отметим, что Петербургский совет выделен в качестве отдельной модели поведения в нашей классификации, поскольку его история показывает совокупность множества различных действий, которые сочетают в себе как поддержку забастовочного движения, так и претензию на статус некого центра сосредоточения власти; в самом конце своего существования Совет поддержал идею вооружённого восстания. Таким образом, он не может быть отнесён к какой-либо из трёх остальных обозначенных нами моделей поведения. Кроме того, расположение в столице является немаловажным фактором, влияющим на особенности, яркость и значимость деятельности Петербургского совета.

Начиная своё существование как организации, возглавившие рабочее движение во время стачек и забастовок и отстаивавшие различные требования представителей рабочего класса (прежде всего экономические, но также и политические), Советы в течение 1905 г. стали претендовать на статус властных учреждений, пользуясь доверием населения и в отдельных случаях создав режим двоевластия при почти парализованной деятельности местных властей; в ряде случаев Советы, поддержанные представителями революционного движения, брали курс на вооружённое восстание против императора и правительства. Несмотря на поражение Советов 1905 г., в 1906 г. в разных частях страны имела место попытка их возрождения, прежде всего в качестве органов вооружённого восстания. Отчасти в рассматриваемый период формировалось в виде революционных комитетов (Советов) и брожение в армии, хотя пока оно носило более или менее случайный, локальный характер, не превратившись в серьёзную организационную силу или движение в рамках всероссийского масштаба.

Каждое обращение к опыту существования того или иного Совета посредством изучения различных сведений, выявленных в источниках, показывает, что в той или иной степени в народном сознании (и, в большинстве случаев, в сознании общественности) они являлись органами народовластия, поддерживались населением и именно поэтому претендовали на то, чтобы возглавить движение за коренное изменение самодержавного строя России в начале XX века. Уступки, сделанные царской властью в 1905 г. (в частности, Манифест 17 октября), во многом были связаны с давлением массового движения «снизу», которое в немалой степени организовывали именно Советы. Последние, таким образом, стали примером яркой самоорганизации населения, показывали его готовность к переходу на новый этап общественно-политического развития страны, существенной составляющей которого, как и в странах Европы, должно было стать гражданское общество.

А. Иваново-Вознесенский совет рабочих депутатов весны-лета 1905 г. – первый Совет в России

Весной 1905 г. в г. Иваново-Вознесенске рабочие-текстильщики, собравшиеся у реки Талки, выбрали Совет рабочих депутатов и выдвинули свои требования губернатору[93]. Это был первый Совет в стране, поскольку он был выборным, имел свою систему управления, выдвигал не только экономические, но и политические требования. Иваново-Вознесенск, как известно, вошёл в историю как «родина первого Совета» и по сей день остаётся в таком статусе.

События начались с выдвижения рабочими требований в адрес фабрикантов. Была распространена резолюция рабочих от 1 мая, подписанная Северным комитетом РСДРП(б) (как известно, деятельность рабочих направляли большевики во главе с Фёдором Афанасьевым – он же «Отец», и Михаилом Фрунзе – он же «Арсений»). В ней были обозначены следующие позиции: ликвидация самодержавия, всенародное учредительное собрание, 8-часовой рабочий день, прекращение русско-японской войны, амнистия политическим заключённым, немедленное вооружение рабочих для восстания[94]. По сути своей это были политические требования.

Рабочие собирались в лесу у реки Талки и обсуждали ход дальнейших действий по удовлетворению своих требований. В прокламации Иваново-Вознесенской группы Северного комитета от 14 мая говорилось: «Не хватает сил больше терпеть! Оглянитесь на нашу жизнь: до чего довели нас наши хозяева! Нигде не видно просвета в нашей собачьей жизни! Довольно! Час пробил! Не на кого нам надеяться, кроме как на самих себя»[95]. В. Смирнов в своей работе 1921 г. утверждал: «Рабочие на фабриках перед стачкой говорили: нет нам житья от хозяев… наших грошей только и хватает на тухлые селедки, на хлеб и картофель. Каторжники в тюрьмах едят лучше, чем мы…»[96] Всё это обусловило решительность рабочих в отстаивании своих требований, особенно при политической их организации со стороны большевиков. 12 мая рабочие начали забастовку; 13 мая для ведения переговоров с фабрикантами было принято решение избрать Совет уполномоченных (всего – 151 чел.). Это происходило на берегу реки Талки, как вспоминал впоследствии депутат Совета Н.А. Ананьин: «Сначала каждая фабрика пыталась быстро созвать своих членов только криком. Но когда закричали от всех фабрик, то оказалось, что это сделать совершенно невозможно. Рабочие подходили то к одной, то к другой группе, спрашивая: “Где наша фабрика?” Пришлось каждой группе сделать наскоро флаги и надписи, отличающие одну фабрику от другой»[97]. Выборы проходили прямо и пропорционально численности рабочих от предприятий: один депутат на 200–250 рабочих[98], в то же время от крупных предприятий (более 1 тыс. рабочих) избирался один депутат на 500 рабочих. Штабом Совета сначала стало здание мещанской управы, а потом собрания часто проводились на реке Талке.

Был избран исполнительный орган Совета – Президиум (из председателя Совета, трёх секретарей и казначея), а также подчиняющиеся ему продовольственная, финансовая, стачечная комиссии. Продовольственную комиссию, контролировавшую получение и распределение продуктов для рабочих, возглавили председатель Совета А.Е. Ноздрин и секретарь Совета Н.П. Грачёв; финансовую, организовывавшую помощь многодетным и рабочим семьям, – большевик Н.М. Найденов; стачечную, занимавшуюся переговорами с фабрикантами и представителями местной власти, – Н.А. Жиделев, И.Д. Косяков, С.И. Балашов, Е.А. Дунаев. Рабочие после обращения к депутату Совета или члену финансовой комиссии получали от последней чек, который предъявляли в организованную лавку потребителей для получения продуктов; правда, средств у Совета для выплат рабочим было мало, собирались пожертвования со стороны сочувствующих из разных городов. Более того, Совет, вопреки действовавшей городской и губернской власти, обязал местных торговцев отпускать продукты в кредит рабочим, запретил закрывать лавки и повышать цены на продукты[99]. Была создана рабочая милиция для поддержания революционного порядка и охраны бастующих, сумевшая изгнать представителей гражданской полиции из рабочих кварталов. Всё это свидетельствовало о высокой самоорганизации рабочих, о становлении их активной социально-политической позиции, однако упорно не принималось во внимание публичной властью.

Работа Совета выглядела примерно следующим образом. Проводился «митинг» с участием многотысячной толпы рабочих, где окончательное решение принималось общим собранием: «Депутаты шли к трибуне (большая бочка) на место общего собрания, которое открывалось речью одного из депутатов в виде сообщений о ходе забастовки. Дальше шло краткое обсуждение практических вопросов по текущим делам стачки, голосовались внесённые советом предложения…»[100] А.Е. Ноздрин, председатель Совета, так вспоминал о его работе: «На этих собраниях, под именными развевающимися на солнце красными флагами, вырабатывались наказы депутатским собраниям… Сюда сносились и все нужды рабочих, всё, чем они мучились, от чего страдали»[101]. Собрания, как отмечал Ноздрин, проходили на небольшом мысу, который образовывался изгибом Талки, и между собой участники собраний в шутку называли его мысом «Доброй Надежды». Н.И. Подвойский писал, что Совет действительно выражал интересы рабочих масс и проявлял себя как власть: промышленники во время стачки уехали из Иваново, а городская Дума в мае и июне не собиралась вовсе, полиция чувствовала растерянность[102].

Противодействие Совету со стороны властей имело место: так, 17 мая губернатор И.М. Леонтьев запретил проведение массовых мероприятий в городе, поэтому из мещанской управы центр Совета сместился на берега реки Талки, как и все последующие собрания и митинги; сохранились рапорты со стороны военных чинов, которые свидетельствуют об отправке батальонов солдат и сотен казаков в город для наведения порядка силовым путём. Сами требования рабочих власти удовлетворять не желали, о чём свидетельствует, в частности, такой ответ властей на требование о 8-часовом рабочем дне: «Перемен в продолжительности рабочего дня в настоящее время произведено не будет, так как этот вопрос рассматривается в государственном порядке»[103].

Тем не менее рабочие продолжали выдвигать свои требования. 28 мая они подали заявление министру внутренних дел, где требовался, в частности, созыв народного представительства на основе всеобщего, прямого, тайного голосования для решения рабочего вопроса, свобода печати, свобода собраний на всё время стачки. Но распоряжение губернатора (подписанное вице-губернатором И.Н. Сазоновым) от 2 июня 1905 г. привело к запрету собраний рабочих на реке Талке ввиду того, что «отдельные лица дозволяют себе явно возмутительные речи против правительства…»[104] Но в связи с тем, что собрания рабочих продолжались, а арест агитаторов в ночь со 2 на 3 июня в лесу у Талки не удался, 3 июня произошёл насильственный разгон рабочих казаками. Несколько человек было смертельно ранено, многие избиты, а более 80 человек (включая председателя и секретаря Совета) арестовано. 13 июня Иваново-Вознесенская группа Северного комитета РСДРП(б) предложила общему собранию рабочих постановление о предании суду виновников расстрела рабочих 3 июня, которое было принято: «Чувство обиды, злобы, месть глубоко затаились в сердце у каждого. До тех пор оно не изгладится, пока мы не отомстим, пока виновные не потерпят должного возмездия, невинные не будут освобождены и не падет с них обвинение»[105]. 25 мая фабрикант П. Грязнов объявил новые условия труда рабочих, в том числе 9-часовой рабочий день и некоторое повышение зарплат (например, если она составляла 22 руб. и больше – на 7 %). Рабочие его фабрики согласились на такие условия, поскольку изнурительность борьбы и голод среди трудящихся дали знать о себе. 27 июня Совет принял постановление о прекращении забастовки. К середине июля ещё продолжавшееся брожение среди рабочих сошло на нет, и они вышли на работу.

Совет рабочих депутатов Иваново-Вознесенска мая-июля 1905 г. (а затем и создание подобных Советов в других городах, в том числе в Санкт-Петербурге) в свете событий Первой русской революции 1905–1907 гг. показал, что население страны может серьёзно и целенаправленно реагировать на политику царского самодержавия. Нежелание должным образом учитывать трудности, с которыми столкнулся новый рабочий класс, в том числе путём выработки хоть какого-либо механизма народного представительства, привело к революционным событиям. Народ при организационной поддержке представителей революционного движения вышел на улицы, стал реально бороться за свои нужды – и не только экономические, но и политические, поскольку его не удовлетворяло такое невнимание со стороны власти к его потребностям и запросам, они желали изменить, преобразовать существовавший строй.

Совет Иваново-Вознесенска стремился поставить себя как новый, ранее не имевший аналогов орган народной власти наряду с официальной системой органов государственной власти. Он избирался из рабочих прямым путём, имел определённую структуру, процедуру принятия решений (в том числе с учётом интереса рабочих-депутатов, представлявших свои фабрики), выдвигал свою программу из экономических (и отчасти политических) требований, добивался определённых результатов своими действиями независимо от губернатора. 72 дня в городе, по сути, имело место двоевластие. Это был первый, своеобразный опыт представительного органа власти, пусть пока ещё только от рабочих, но «ответ» народа власти на её нежелание понять нужды простых людей.

М.В. Фрунзе как подпольный агитатор большевиков, принявший активное участие в событиях, связанных с Советом Иваново-Вознесенска, вспоминал о том, какое значение Совет имел для населения. Люди из разных местечек и сёл приходили и подавали устные и письменные прошения: «Безграмотные по форме, они были проникнуты необыкновенно глубокой верой в силу и значение Иваново-Вознесенского совета рабочих депутатов…»[106]

Итак, Иваново-Вознесенский «Совет уполномоченных» (Совет рабочих депутатов) весны-лета 1905 г. был первым массовым представительством рабочих в рамках целого города, отстаивавшим их экономические и, отчасти, политические интересы. В деятельности Совета можно увидеть организационную тактику, которая будет применяться Советами более позднего периода и в других частях страны. Совет решительно отстаивал интересы рабочих, которые его поддерживали, перед властными структурами, фактически создав на небольшой промежуток времени двоевластие в Иваново-Вознесенске. Этот опыт был использован рабочими уже осенью 1905 г.

Б. Петербургский совет рабочих депутатов: образ «второго правительства»

Осенью 1905 г. рабочее движение в столице страны, которое активным образом отстаивало свои требования уже с начала года (с «Кровавого воскресенья»), стало достигать своего апогея. К этому моменту петербургские рабочие уже имели организационный опыт объединения на основе одних требований и интересов: в январе-феврале, после выставленных в «Кровавое воскресенье» рабочими требованиях в петиции, проходила кампания по выборам представителей рабочего класса в комиссию сенатора Н.В. Шидловского для разрешения проблем рабочих во взаимодействии с представителями власти, однако она так ничем и не закончилась; в течение года в городе проходили многочисленные массовки.

13 октября 1905 г. в Петербурге во время всеобщей стачки рабочих в Технологическом институте состоялся массовый митинг рабочих, на котором произошло создание Совета. Стали проводиться выборы депутатов по фабрикам и заводам. 13 октября «Совет депутатов петербургских фабрик и заводов» выпустил листовку с призывом к рабочим заводов и фабрик выбирать депутатов с тем, чтобы составить «Рабочий Комитет»: «Организуйтесь, товарищи! Спешите выбрать депутатов. В ближайшие дни в России совершатся решительные события. Они определят на долгие годы судьбу рабочего класса…»[107] Позднее, через несколько дней, «Рабочий Комитет» окончательно стал называться «Советом рабочих депутатов». Именно этот Совет стал одним из флагманов рабочего движения в революционных событиях 1905 г.

Петербургский совет рабочих депутатов, существовавший с 13 октября по 3 декабря 1905 г. (вплоть до ареста исполнительного комитета Совета), поддержал всероссийскую октябрьскую стачку фабрик и заводов, почт и телеграфов, железных дорог, организовал борьбу рабочих за 8-часовой рабочий день и поднял ноябрьскую забастовку, пользовался доверием населения, которое в соответствии с изданным им «Финансовым манифестом» даже активно изымало вклады из сберегательных касс для подрыва финансового благосостояния правительства, готовился к вооружённому восстанию. Общественный резонанс, вызванный действиями Совета, роль, которую он сыграл в революционных событиях России 1905 г., являются весомым основанием для детального анализа идеи, образа этого Совета в восприятии участников и современников событий в данном исследовании.

Как смотрели на происходящее правящие круги? Правительственная власть достаточно понятным образом относилась к Петербургскому совету. Дворцовый комендант Д.Ф. Трепов докладывал императору Николаю II о революционных событиях в стране 17 ноября 1905 г. Он обратил внимание на созданный в Петербурге Совет рабочих депутатов, руководящий забастовкой, который, по его мнению, был создан Союзом союзов как организацией либеральной интеллигенции и профессиональных союзов «для большего влияния на рабочую среду». Он подчёркивал, что Совет управлялся его исполнительным комитетом, состоявшим из представителей интеллигенции, что он «комплектовался» выборными рабочими, что служило «одним из главных оснований его авторитета»[108]. Трепов отмечал, что далеко не все фабрики и заводы Петербурга поддержали забастовку, объявленную Советом. Таким образом, дворцовый комендант стремился преуменьшить характер и масштаб деятельности Петербургского совета рабочих депутатов в глазах самодержавной власти. Жандармский офицер П.П. Заварзин вспоминал, что правительство в 1905 г. допустило создание Совета рабочих депутатов в столице, однако «вскоре оправилось и, проявляя планомерную полноту власти, восстановило свой престиж»[109].

Но так ли на самом деле думали представители высшей власти осенью 1905 года? Представляется, что нет. Такое упрощённое представление о силе правительства, которое должно и способно было ликвидировать Совет рабочих депутатов, имело чётко выраженное намерение осуществить такие замыслы и было уверено в их успехе, опровергается как продолжительностью существования и активностью деятельности Совета (в течение 50 дней – с 13 октября по 3 декабря), так и воспоминаниями других высокопоставленных лиц. Работавший в Министерстве внутренних дел В.И. Гурко писал, что премьер-министр С.Ю. Витте в осенние дни 1905 г. «обнаруживал не только отсутствие вперёд продуманной и твёрдо принятой линии действия, но и полную растерянность»[110]. Начальник Петербургского охранного отделения А.В. Герасимов отмечал, что почти каждый день участвовал в совещаниях у министра внутренних дел П.Н. Дурново, где обсуждалось состояние революционной ситуации, вырабатывались меры к её ослаблению и прекращению. Герасимов утверждал, что настаивал на необходимости ареста Совета рабочих депутатов, однако вопрос этот откладывался: «Дурново ездил к Витте и возвращался с ответом, что предлагаемые мною меры совершенно немыслимы. Единственное, на что они давали согласие, – это на конфискации отдельных, наиболее возмутительных изданий или на арест отдельных лиц»[111]. Автор отметил, что решение об аресте председателя Совета Г.С. Хрусталёва-Носаря в конце ноября далось совещанию не без колебаний; П.Н. Дурново, согласно Герасимову, боялся революционного взрыва, который мог последовать за арестом Совета.

Эти наблюдения начальника Петербургского охранного отделения показывают, что представители публичной власти чётко не знали, как им поступить в отношении Совета рабочих депутатов: возможно, желая ареста Совета, они просто не могли какое-то время его допустить, поскольку вся организация долгое время открыто не действовала против власти, будучи в то же время всецело поддерживаемой народными массами, прежде всего населением столицы; только открытый призыв к вооружённому восстанию стал основанием для более решительных действий полиции. Но следует подчеркнуть очевидный факт: долгое время, в течение более чем месяца, публичная власть точно не знала, как ей поступить в отношении Совета. Это заслуживает особого внимания с точки зрения рассмотрения Совета как учреждения, пользовавшегося властным авторитетом среди населения в пику официальным государственным учреждениям.

Как воспринимали Совет рабочих депутатов представители революционного движения? Вероятно, одним из первых современников и участников событий, связанных с Петербургским советом рабочих депутатов, кто писал о Советах как органах народной власти, был В.И. Ленин. По пути следования из Стокгольма в Россию 2–4 ноября 1905 г. он написал статью «Наши задачи и Совет рабочих депутатов», которую планировалось опубликовать в газете «Новая жизнь» (но этого не случилось). Однако спустя многие годы статья будет найдена. В ней Ленин отмечал, что Совет возник из стачки и «ради целей» стачки – под последними он понимал как экономические (требования пролетариата), так и политические, а именно: «освобождение всех народов России от ига самодержавия, крепостничества, бесправия, полицейского произвола»[112]. Споря с петербургскими товарищами по партии, Ленин считал, что Советы должны представлять не только интересы социал-демократии, а «всех, кто только хочет и может бороться сообща за улучшение жизни всего трудящегося народа, всех, кто обладает только элементарной политической честностью»[113]. Автору представлялось по тем сведениям, что он имел о Петербургском совете, что Совет – это «зародыш временного революционного правительства», поэтому в последующем он должен или провозгласить себя таковым, или создать такое «правительство»[114]. По мнению известного большевика, политическая ситуация в стране оказалась такой, что происходит «разложение» правительства и необходимо срочно организовывать революционные силы, и Совет рабочих депутатов, вероятно, должен сыграть роль такого общероссийского центра революции. Для «боевых целей» социал-демократы не должны порывать связей с эсерами, им надо идти вместе, в том числе и в составе Совета, чтобы успех революции был полным, а политические свободы, провозглашённые в Манифесте 17 октября 1905 г., стали реальностью, а не просто обещанием власти. Ленин надеялся, что, если организация революционных сил пойдёт успешно, то случится народное восстание. Автор статьи призывал соратников по партии не опасаться беспартийности Совета, считая подобные организации неизбежными в ходе революции.

Приехав в Петербург, В.И. Ленин участвовал в заседаниях Совета. В частности, 13 ноября 1905 г. обсуждался вопрос о мерах борьбы с локаутом, который фабриканты объявили рабочим в связи с тем, что они при поддержке Совета стали на практике проводить его решение о 8-часовом рабочем дне. При содействии Ленина, выступившего на заседании Совета, 14 ноября было принято постановление Совета о борьбе с локаутом фабрикантов, в котором требовалось немедленно открыть заводы и фабрики, а в случае неисполнения требования рабочие начали бы политическую забастовку. В статье «Неудавшаяся провокация» Ленин подчёркивал, что социал-демократы хотят прийти на помощь Совету: «Мы боремся за социализм, т. е. за полное освобождение трудящихся от всякого, не только политического, но и экономического угнетения»[115]. Он вынашивал идею «армии революции», необходимости объединения всех революционных сил России, видя в Петербургском совете возможный общероссийский центр для этого: необходимо привлечь на свою сторону солдат, а также вооружать рабочих. Таким образом, Ленин стремился к тому, чтобы Совет имел «реальную боевую опору»[116].

В статье «Умирающее самодержавие и новые органы народной власти» (ноябрь 1905 г.) Ленин прямо отмечал появление наряду с ослабевшим царским режимом органов, представляющих власть народа (рабочих, крестьян, других «народных элементов»). Социал-демократы, по его замечанию, входят в Советы рабочих депутатов и иные организации, будучи во «временном союзе» со всеми революционными демократами (и сохраняя партийную обособленность). Ленин восклицал в статье: «Да здравствуют новые органы власти народа!»[117]

В январе 1906 г., когда уже были арестованы члены и Петербургского, и Московского советов рабочих депутатов, а властью был принят избирательный закон о выборах в I Государственную Думу, Ленин написал статью «Государственная Дума и социал-демократическая тактика». Он скептически относился к позиции рабочих, которая заключалась в выборах уполномоченных без дальнейшего хода в избирательной кампании в Думу. Позиция лидера большевиков заключалась в необходимости полного бойкота Думы, которая являлась, по его словам, «карикатурой» на народное представительство. Потерпевшие к тому времени поражение Петербургский и Московский советы рабочих депутатов, по мысли автора, «были избраны самими рабочими не по полицейским “законным формам”»[118], но им не хватило «прочной опоры» в боевой организации пролетариата.

Народный характер Советов был подчёркнут В.И. Лениным и в брошюре «Победа кадетов и задачи рабочей партии», вышедшей в апреле 1906 г. Полемизируя с кадетами в ходе предвыборной кампании во II Государственную Думу, Ленин подчеркнул мысль о том, что Дума не является на самом деле парламентом, а конституционалисты-демократы не выражают требований народных масс. В своём рассуждении он обратил внимание на революционные организации 1905 г., которые, по его мнению, и выражали потребности народа. Речь шла о Советах рабочих, крестьянских, железнодорожных, солдатских депутатов. Советы, писал Ленин, представляли собой «продукт самобытного народного творчества, как проявление самодеятельности народа, избавившегося или избавляющегося от старых полицейских пут. Это были, наконец, именно органы власти, несмотря на всю их зачаточность, стихийность, неоформленность, расплывчатость в составе и в функционировании»[119]. В качестве примера он приводит захват типографии Петербургским советом для печатания собственных «Известий», конфискацию правительственных денег железнодорожными стачечными комитетами на юге страны.

Основное отличие этой власти, подчеркнул Ленин, было в том, что она опиралась не на силу оружия, а на народные массы, в чём он видел бесспорную новизну этих органов власти в истории нашей страны. О Советах Ленин писал: «Это – власть, открытая для всех, делающая всё на виду у массы, доступная массе, исходящая непосредственно от массы, прямой и непосредственный орган народной массы и её воли»[120]. Наряду с диктатурой царской власти «вырастает» диктатура новой, народной власти, которая вступает в борьбу со старым режимом, неизбежно применяет насилие по отношению к нему, создавая новое, революционное право, как бы новый строй. Эпоха революционного «вихря», по выражению Ленина, стала временем, когда народные массы сами творили историю.

В.И. Ленин рассматривал Советы как органы народной и революционной власти, как представительство масс, которое, будучи не удовлетворённым политикой царского правительства, способно на вооружённое восстание, чему и должны содействовать большевики. Советы должны возникать, функционировать именно как боевые органы восстания и только в связи с революционной ситуацией.

Меньшевики иначе смотрели на сущность Совета. Ю.О. Мартов писал П.Б. Аксельроду в конце октября 1905 г., что «Совет делегатов рабочих» стал воплощением идеи «революционного самоуправления»[121]. Он также обратил внимание на то, что Совет может способствовать реализации проекта всероссийского рабочего съезда. О том, с какой целью такой съезд мог быть создан, свидетельствует, например, резолюция 4-го Объединительного съезда закавказских социал-демократических рабочих организаций (сентябрь 1906 г.): объединение рабочих всей страны в такую организацию может способствовать осознанию российского пролетариата как единого класса; кроме того, съезд будет способствовать сближению и слиянию рабочего движения с социал-демократией, а в конечном итоге – к «расширению и углублению революции»[122]. Советы рассматривались меньшевиками как органы объединения рабочих масс, как организационное средство отстаивания своих экономических и иных интересов, хотя и не насильственным путём, как о том говорили большевики. Именно поэтому меньшевики, как и большевики, также проявляли определённый интерес к деятельности Петербургского совета, старались быть максимально вовлечёнными в его мероприятия.

Каким образом оценивали опыт Петербургского совета современники и непосредственные участники событий, связанных с ним? Влияние Петербургского совета рабочих депутатов было настолько очевидно, что его признавали даже представители либерально-буржуазной прессы. Издатель газеты «Новое время» А.С. Суворин публиковал в ней «Маленькие письма», посвящённые его оценке настоящего политического момента, в ноябре 1905 г. В его рассуждениях содержится ставший впоследствии знаменитым и растиражированным пассаж: «Где правительство? Их два: одно правительство гр. Витте, другое – Совета рабочих депутатов»[123]. При этом, замечал Суворин, большей властью располагал именно Совет, поскольку он «диктаторствует с замечательной энергией вот уже больше месяца»[124]. Совет проводил стачки, пугая колоссальностью своих действий и правительство Витте, и столичных городских жителей. Забастовка – это, по словам Суворина, «жестокий кнут», которым пользуется Совет рабочих депутатов. Известный издатель замечал, что «против этой силы и власти надо иметь равносильный авторитет, авторитет народного собрания или гения, великана, а у нас этого и в помине нет»[125]. Оценка настоящего момента, понимание реальной власти Совета рабочих депутатов привели Суворина к неуверенности в том, что граф Витте сможет «спасти» Россию от той «беды», в которой она оказалась. Позднее, в одном из продолжений «Маленьких писем», Суворин задал риторический вопрос: «Ах да, кому нужна правда и где она, у кого? У графа Витте, у Петрункевича, у Хрусталёва-Носаря, у Орехова, у социал-демократов, у социал-революционеров, у крестьян, которые грабят и жгут, у крестьян, которые работают и ужасаются? У кого?»[126] Когда 27 ноября 1905 г. был арестован председатель Совета Г.С. Хрусталёв-Носарь, Суворин на следующий день опубликовал свой материал в газете, с сожалением оценивая этот арест: «Когда мне сказали об этом вчера вечером, я не верил. Я всё ждал, что г. Хрусталёв арестует гр. Витте, его министров, градоначальника и т. д.»[127]. Конечно, он как журналист мог приукрасить те или иные стороны реальных событий и действий сторон ради привлечения внимания к своей газете и увеличения продажи тиража, тем более что событий и поводов для этого в тот момент было немало. Тем не менее «Письма» Суворина представляют большой интерес. Они являются свидетельством и примером того, как оценивалось в прессе положение Совета рабочих депутатов в Петербурге.

Что касается упомянутого Сувориным Хрусталёва-Носаря – присяжного поверенного Георгия Степановича Носаря (1878–1919 гг.), то в исследовательской литературе долгое время утверждалось, что, принявший фамилию рабочего П.А. Хрусталёва для получения мандата на избрание в комиссию сенатора Шидловского в январе 1905 г., Хрусталёв-Носарь оказался случайной фигурой в событиях Первой русской революции. Это было связано с политико-идеологическими причинами: Носарь, будучи председателем Петербургского совета рабочих депутатов, изначально – беспартийным присяжным поверенным, принял в Совете сторону меньшевиков и не призывал во время своего нахождения на посту всю организацию к вооружённому восстанию, что, с точки зрения большевиков, сыграло крайне негативную роль в поражении Петербургского совета 1905 г. Именно поэтому многие авторы, начиная с современников событий и заканчивая авторитетными советскими историками (и, по инерции, современными публицистами), склонны преуменьшать роль Хрусталёва-Носаря в событиях, связанных с «советским» движением 1905–1917 гг. Однако анализ архивных документов в совокупности с различными источниками показывает, что будущий председатель Петербургского совета 1905 г. ещё в самом начале революционного года активно проявил себя в рабочем движении столицы: собирал деньги в помощь семьям пострадавших в «Кровавое воскресенье» рабочих, стремился отстаивать интересы рабочих в комиссии Шидловского, весной-летом устраивал массовки с рабочими, где обсуждал возможность представления власти проекта созыва рабочего съезда, осенью активно взаимодействовал с рабочими текстильного и полиграфического производства как Петербурга, так и Москвы; всё это в совокупности и привело его на пост председателя Петербургского совета рабочих депутатов осенью 1905 г.[128]

Г.С. Хрусталёв-Носарь выразил свой взгляд на Петербургский совет в большом очерке, вошедшем в написанную подсудимыми по делу Совета «Историю…», опубликованную в 1906 г. 9 января 1905 г., вошедшее в историю как «Кровавое воскресенье», по его мнению, было началом «движения всей рабочей среды»[129]. Кампания выборов представителей от рабочих в комиссию сенатора Шидловского, проходившая в январе-феврале 1905 г., также имела, по мнению автора очерка, значение: стало понятным «громадное влияние выборного рабочего представительства и подчинение ему всей рабочей массы»[130]. Последующие события, согласно бывшему председателю Петербургского совета, тоже были весьма важны: «Массовки в Поповке, Удельной, Сосновке, заводские листки, партийная литература и кружки внедряли в сознание рабочих новые идеи»[131]. Переходя к истории создания Петербургского совета рабочих депутатов, автор кратко обозначил истоки формирования Совета: «Стачечная революция родила Совет»[132]. Он отметил, что призыв выбирать в «рабочий совет» был им брошен в массы 12 октября, на митинге в Технологическом институте, после того как он рассказал историю образовавшегося в сентябре московского Совета депутатов лито-типографских рабочих, а затем, 13 октября, рабочие проводили выборы в намечавшийся Совет на заводах и фабриках Петербурга, а также петербургские социал-демократы бросили призыв к выборам в Совет. Носарь видел в последнем общественную организацию, вполне законно существовавшую в рамках права на объединение как одной из политических свобод, дарованных императорским Манифестом 17 октября 1905 г. Присяжный поверенный считал, что Россия после Манифеста может быть преобразована мирным, революционным (но не с точки зрения насилия) путём и обрести общественно-политические институты, характерные для европейских стран.

Однако А.С. Суворину с его «правительством Носаря» возражали представители либеральной интеллигенции. В частности, П.Б. Струве в «Полярной звезде» писал, что Совет рабочих депутатов принимал резолюции исходя не из понимания ситуации, а следуя настроениям масс, а потому «совет рабочих депутатов не был властью; он только ею казался»[133]. Струве наблюдал за речами ораторов и прениями на заседаниях Совета рабочих депутатов, и тогда ему открылось «ужасное безвластие русской революции». С такой негативной оценкой Совета был согласен С.Л. Франк, который в письме Н.А. Струве 8 ноября 1905 г. сообщал о проведённой при поддержке Совета рабочих депутатов всеобщей забастовке, заявляя, что она была «полной нелепостью – это понимали все – и всё-таки все подчинились тем двум-трём безумцам из совета рабочих депутатов»[134].

С П.Б. Струве не был согласен член исполнительного комитета Петербургского совета Л.Д. Троцкий, написавший очерк «Господин Пётр Струве в политике». Струве, всячески умалявшему роль и значение Совета в событиях 1905 г. и даже называвшему Совет «зрелищем унизительным», Троцкий возражал, говоря о Совете: «У него искали защиты все угнетённые и обиженные….Здесь, именно здесь концентрировались внимание и сочувствие нации, подлинной, не фальсифицированной, демократической нации»[135]. Утверждения о безвластии Совета казались Троцкому несправедливыми, мнение Струве – предвзятым и субъективным.

Впоследствии, в книге «История Санкт-Петербургского совета рабочих депутатов», написанной им и другими руководителями Совета во время следствия по их делу и вышедшей в 1906 г., Троцкий прямо заявил: «Сущность Совета состояла в том, что он был или стремился стать органом власти»[136]. Действительно, слова Троцкого подтверждаются самой деятельностью Совета: руководством стачечным и забастовочным движением, регулированием деятельности различных учреждений и лавок, тем, что в Совет ходили просители по различным вопросам. В этом смысле справедливо утверждение автора, согласно которому организацией Советов «революция показала, что умеет создать власть»[137]. Совет отличается своей близостью к народным массам, заменяя тем самым бюрократию, и от парламента, поскольку в нём быстро можно отозвать депутата и заменить его другим по инициативе рабочих, что не требует каких-то особых процедур. Совет, по мнению автора, именно руководил, в то время как монархия (абсолютизм) господствовала над населением, в случае с армией – командовала, но никогда не руководила. В этом Троцкий видел историческую новизну Совета. Он считал, что, несмотря на поражение Совета в декабре 1905 г., «новый ближайший подъём революции приведёт к повсеместному образованию рабочих Советов»[138]. Автор даже наметил план будущей революции: свержение самодержавия, вооружение пролетариата и создание им (как и крестьянами) Советов, проведение в жизнь 8-часового рабочего дня, организация выборов в Учредительное собрание.

Своё понимание Советов как выразителей интересов пролетарских масс Троцкий проводил и в более поздние годы, о чём, например, свидетельствует его речь на 2-м Всесоюзном съезде Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, проходившем в декабре 1925 г. Троцкий подчеркнул, что «лозунг власти Советов, провозглашённый в 1905 году, не только стал ныне могущественнейшим фактом в России, но и открыл новую эпоху в истории всего человечества»[139]. Опубликованная в собрании сочинений Троцкого речь «Итоги 1905 г.», произнесённая им на фабрике им. Свердлова в Москве в 1926 г., также демонстрирует понимание оратором роли Петербургского совета как властного органа, выражающего интересы масс. Он говорил: «Создалось такое положение, что при старом правительстве, которое ещё существовало и у которого ещё были гвардейские полки, армия, образовалось правительство рабочих»[140]. В «Истории русской революции» Л.Д. Троцкий, оказавшийся, как известно, к моменту написания этой работы за пределами СССР, отмечал, что уже в 1905 г. монархии был нанесён большой удар со стороны революции, писал, что Петербургский совет 1905 г. «стоял открыто на почве республики»[141]. Вышеприведённые цитаты говорят о том, что и спустя многие годы Троцкий никогда не отрицал роли Петербургского совета рабочих депутатов 1905 г. как органа народной власти, выразителя интересов населения.

Примечательны наблюдения и других членов Совета, ставших соавторами «Истории…» 1906 г. В. Звездин, посвятивший свой очерк последним дням существования Совета, шёл в русле Троцким, говоря о вооружённом восстании как единственном пути к «полному народовластию». Совет он определял как «орган, отражающий волю и нужды рабочих, как выборное учреждение, предназначенное для ведения многосторонней классовой борьбы пролетариата»[142]. Особо Звездин апеллирует к резолюции Совета, согласно которой после ареста председателя Г.С. Хрусталёва-Носаря был брошен правительству как бы в ответ призыв к вооружённому восстанию, – он отмечает, что его, в частности, поддержали железнодорожные работники, Московский и Самарский советы рабочих депутатов. То, что Совет имел реальный авторитет у населения, что о нём знали в разных уголках страны, свидетельствует, по мнению Звездина, ряд любопытных случаев. Так, в Совет при поддержке родственников прибыл некий отставной пожилой солдат, который ослеп, а, будучи участником русско-турецкой войны 1877–1878 гг., оказался каким-то образом лишённым пенсии, и теперь он верил не начальству, которое не хотело ему платить её, а Совету, поскольку «что Совет захочет, то и будет»[143]. Этим, по мысли Звездина, определялось всемогущество Петербургского совета, его поддержка народными массами, известность по всей стране. Интересно, что сам Совет стремился даже к международным связям: пушечника Буянова он хотел направить в Германию как делегата Совета для установления связей с социалистическими партиями и проведения митингов в память о «Кровавом воскресенье»[144]. Примечательно, что собрания Совета в здании Вольного экономического общества проходили открыто, а полиция по билетам пускала людей в здание, хотя многие другие собрания в то время просто разгонялись. Когда градоначальника В.А. Дедюлина спросили, почему так, он ответил: «Совет рабочих депутатов – другое дело»[145].

Интересно, что свидетельство члена Совета Звездина, говорящее о понимании Совета как властного органа, подтверждается мнениями очевидцев событий. Например, посещавший заседания Совета потомственный дворянин Иван Бибиков на допросе в полиции в декабре 1905 г. заявил: «Посещал заседания Совета, считая его учреждением легальным, так как о нём все знали и он публиковал в газетах о своих заседаниях»[146]. Открытый для посещения Совет привлекал обывателей и своей энергичной деятельностью заставлял их поверить в то, что являлся новым активным участником общественно-политической жизни столицы. Есть и иные свидетельства авторитета Совета. Депутат Совета от табачной фабрики «Оттоман» Георгий Кондратьев вспоминал, что, когда управляющий велел сторожу фабрики не пускать его в помещение, разрешить проблему помог Совет: «…достаточно было написать записку на клочке бумаги Хрусталёву [Г.С. Хрусталёву-Носарю] с предупреждением ответственности перед Советом, после чего управляющий пригласил меня в контору, извинился…»[147] Теперь Кондратьев мог приходить на фабрику и уходить из неё в любое время.

Совет рабочих депутатов организовывал борьбу за проведение в жизнь свободы печати. К нему, а не к цензурным органам обращались, например, рабочие, желающие опубликовать свои воззвания и, учитывая провокации со стороны правительства в свой адрес, Совет обычно постановлял резолюции, смысл которых был в том, что, «если нет прямого призыва к погромам – печатать»[148]. Другими словами, если в текстах не содержалось каких-то экстремистских угроз в адрес определённых категорий людей, публикация всегда была возможна. Это было последовательной реализацией свободы печати со стороны Совета рабочих депутатов. «Реакционная пресса», как выразился автор очерка о свободе печати А. Симановский, совершенно спокойно имела право печататься. По выражению автора, возникшая благодаря свободе печати социалистическая пресса «вступила в ратоборство с остатками гнёта и произвола из-за великой идеи – общего блага всех, всего народа»[149].

Б. Петров-Радин (Кнунянц) в очерке о том, как Совет рабочих депутатов поддерживал борьбу рабочих за 8-часовой рабочий день, писал: Совет – «не самозванец, ибо он выборный, он приказчик рабочих, если не народа»[150]. Именно поэтому он так решительно поддержал это одно из ключевых требований рабочего класса. Декретирование 8-часового рабочего дня, указывает Петров-Радин, должно было стать ключевым шагом, наряду с вооружением революции и разоружением правительственной реакции, «выдвинутой победоносным народом революционной власти»[151]. Не поддержать рабочих в борьбе за их требование Совет просто не мог, иначе он потерял бы авторитет в широких массах. Уникальность этой борьбы отражает повсеместно распространившаяся в 1905 г. практика, когда устанавливалось «захватное право» – «непосредственное революционное осуществление своих требований»[152], заключавшееся в том, что пролетарские массы не ждали, когда правительство признает то или иное право за ними, внеся изменения в действующее официальное законодательство, а сами, реальным образом и на практике, устанавливали некие новые нормы, которые могли потом признаваться со стороны органов революционной власти – так и было, например, с Петербургским советом, уже постфактум признавшим за рабочими права на 8-часовой рабочий день.

Один из авторов «Истории…», депутат Совета от Обуховского завода П. Злыднев, вспоминал в своём очерке об одном интересном эпизоде из деятельности Совета, которое свидетельствует об авторитете этого революционного органа власти. Совет рабочих депутатов имел реальную власть в столице, о чём свидетельствует растерянность правительства и возглавлявшего его графа С.Ю. Витте. Дошло до того, что после ареста полицией трёх депутатов Совета, которые с красными повязками на руках шли по Казанской площади, к графу Витте была отправлена депутация в составе трёх человек (по одному рабочему от Обуховского и Балтийского заводов, один человек – от Союза рабочих печатного дела). Витте, как свидетельствует один из участников этого события со стороны Совета рабочих депутатов П. Злыднев, принял всех троих, выслушал их и обещал, что даст распоряжение петербургскому градоначальнику Д.Ф. Трепову освободить арестованных, поскольку получилось какое-то «недоразумение»[153]. Витте был обеспокоен забастовочным движением и спрашивал членов депутации, когда всё это закончится, однако депутаты чётко ему ответили, что видят только забастовку в качестве способа последовательного проведения в жизнь требований рабочего класса. Витте, как вспоминает Злыднев, всячески стремился успокоить рабочих, просил депутацию Совета, чтобы последний прекратил забастовку: «Пусть успокоятся ваши товарищи. Я постараюсь провести ваших представителей в Государственную Думу. Скажите рабочим, что я – их друг»[154]. Аналогичная встреча с Витте была проведена депутатами и тогда, когда они решили просить разрешения на похоронную манифестацию в память рабочих, погибших 17 и 18 октября. Витте рекомендовал рабочим обратиться к Трепову, написал короткое письмо от своего имени и передал его членам депутации, однако последние заверили его, что считают свободу действий полностью сохранённой за ними, с чем граф согласился.

О том, что граф С.Ю. Витте был обеспокоен деятельностью Совета рабочих депутатов и был готов даже на какое-то взаимодействие с ним, свидетельствует его телеграмма «К братцам-рабочим»[155], опубликованная в «Новом времени» 2 ноября 1905 г. Витте просил рабочих пожалеть своих жён и детей, страдающих от того, что их мужья участвуют в забастовках и заставляют свои семьи голодать, что император милосерден к рабочим и что он, Витте, готов сделать немало для рабочих, если бы они ему дали время для этого. Однако в «Новой жизни» Совет опубликовал резкий и категоричный ответ на телеграмму премьер-министра, заявив, что государь вовсе не милосерден, если допустил «Кровавое воскресенье» и объявил военное положение в Польше, что граф «задушит» пролетариат, а Совет не нуждается в поддержке со стороны таких «царских временщиков», как Витте. В конце своего ответа Совет рабочих депутатов заявил, что требует «народного правительства», образованного на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования[156]. История взаимодействия графа Витте и Петербургского совета показывает, насколько непрочным оказалось реальное положение официального правительства и насколько серьёзен был авторитет революционного Совета, если к нему был вынужден обратиться сам премьер-министр.

Стоит признать, что большинство авторов «Истории Санкт-Петербургского совета рабочих депутатов» 1906 г. разделяло идею о том, что Советы (Петербургский, в частности) были органами народной власти, поддерживались народными массами и проводили в жизнь своими резолюциями решения, по факту уже «принятые» самим стихийно-сознательным движением масс.

У современников сформировался образ Петербургского совета и его деятелей как преемников и проводников идей, выраженных в революционном движении XIX века. Этому немало способствовало то обстоятельство, что Вера Засулич, Лев Дейч и Михаил Новорусский прибыли на одно из заседаний Совета в конце октября. Депутат Совета от Ижорского судостроительного завода А.И. Шишкин на допросе в полиции рассказал, что во время одного заседания председатель Совета Г.С. Хрусталёв-Носарь сказал: «Товарищи, первым делом мы должны поздравить Льва Дейча и Веру Ивановну Засулич, узников, которые томились в заточении»; последние после приветствия аудитории поднялись на подмостки и произнесли небольшие речи; Засулич отметила, что много лет назад стреляла в петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова и теперь «рада всех видеть»[157]. Л.Д. Троцкий, член исполкома Совета, произнёс следующие слова: «Как они дождались своего освобождения, так и мы дождёмся низвержения самодержавия»[158]. Депутат Совета от табачной фабрики «Оттоман» Георгий Кондратьев вспоминал много позднее о заседании Совета 21 октября в Соляном городке: «…в середине заседания кто-то крикнул, что прибыли к нам освобождённые шлиссельбуржцы. Ликованию не было конца….Вера Засулич поблагодарила Совет, что он не забыл пионеров Революции. Со слезами радости на глазах Новорусский передал, что, сидя в тюрьме, они много работали над вопросом Революции в России»[159]. Кондратьев отметил, что на заседании Совета Вера Засулич единогласно была избрана его Почётным председателем, а сам Совет стал пользоваться огромной популярностью благодаря этому обстоятельству. Такое символическое объединение поколений освободительного движения повысило авторитет Петербургского совета.

Как относились к Петербургскому совету другие слои населения? Интересно, что некоторые представители столичной творческой интеллигенции поддерживали Совет в его деятельности. Демократическая интеллигенция энергично откликнулась на призыв Совета оказать денежную помощь уволенным в ходе забастовки с фабрик и заводов рабочим. Театр В.Ф. Комиссаржевской поставил спектакль «Дети солнца», сбор с которого был направлен рабочим[160]. Говоря о трудовой интеллигенции, можно отметить, что Петербургский союз техников принял решение принимать рабочих по специальности только при наличии рекомендации со стороны Петербургского совета[161]. 3 ноября 1905 г. на заседании Петербургского совета был поднят вопрос о проведении в столице театральных спектаклей. Принято решение разрешить спектакли, поддерживавшие Совет, в протоколе заседания отмечалось, что к исполкому Совета «уже обращались артистка [Лидия Борисовна] Яворская и Тенишевское училище с просьбой разрешить спектакль и лекции в пользу стачечного фонда», и исполком их просьбу удовлетворил[162].

Тема взаимоотношений графа Витте и Совета рабочих депутатов приобрела определённую популярность в общественном дискурсе осени 1905 г. Об этом, например, свидетельствуют строки стихотворения «Чепуха («Трепов – мягче Сатаны…»)», в котором юмористически оценены многие резонансные политические события и личности того периода – интерес представляет одно четверостишие:

В свет пустил святой синод
Без цензуры святцы,
Витте-граф пошёл в народ…
Что-то будет, братцы?[163]

Стихотворение молодой и начинающий поэт Александр Гликберг опубликовал в журнале «Зритель» под псевдонимом «Саша Чёрный», и это было первое его использование. Слово «братцы», по мнению комментаторов его произведений, означало интерес поэта к опубликованному тогда обращению графа Витте к «братцам-рабочим», в адрес Совета рабочих депутатов[164]. Строки стихотворения указывают на понимание автором неопределённости положения в столице.

Художник Ю.П. Анненков, в 1911 г. приехавший в Париж заняться живописью, познакомился с представителями так называемой «Парижской школы», а через них – с русской эмиграцией и находившимся тогда в столице Франции бывшим председателем Петербургского совета Г.С. Хрусталёвым-Носарём. В своих мемуарах, упоминая об этой встрече, он вспоминает, что в 1905 г., когда Совет обладал популярностью и авторитетом, среди петербургской публики ходило такое четверостишие-шутка:

Премьеров стал у Росса
Богатый инвентарь:
Один премьер – без носа,
Другой премьер – Носарь[165].

Появление такой шутки было связано с внешностью графа Витте, чей нос в профиль казался скомканным и не очень заметным, а также, соответственно, с обыгрыванием фамилии председателя Совета рабочих депутатов.

Интересны и наблюдения иностранцев. Корреспондент газеты «Дейли кроникл» Генри Невинсон писал, что Совет «потряс сильнейший и самый безжалостный деспотизм в мире», в течение месяца «завоевал себе славу»[166]. Корреспондент «Стандард», будучи свидетелем ареста исполкома Совета 3 декабря, писал в газете об арестованных: «Делегаты громко осуждали этот акт как вероломство…», хотя газета, будучи консервативно настроенным изданием, опубликовала телеграмму корреспондента под заголовком «Удачный ход правительства»[167]. Французский журналист Гастон Леру, наблюдавший за событиями в Петербурге и Москве в 1905 г., писал об аресте Петербургского совета, что «большинство граждан, узнав об этом поступке правительства, посягнувшего на свободу собраний и стачек, впало в глубокое уныние»[168]. Называя Совет «главным стачечным комитетом», Леру отмечал, что после ареста исполнительного комитета должны появиться новые члены комитета, это предусмотрено заранее, поэтому «скорее у государства не хватит тюрем, чем перестанет существовать стачечный комитет»[169]. Иностранец подчёркивал некоторую непредсказуемость наблюдаемой им в столице ситуации.

Разумеется, не все представители общественности во время событий 1905 г. в столице, связанных с Советом рабочих депутатов, поддерживали последний и оценивали его положительным образом. Петербургский литератор Михаил Кузмин в своём дневнике 29 ноября, видимо в связи с арестом председателя Петербургского совета Г.С. Хрусталёва-Носаря, презрительно и по-антисемитски заметил: «Хрусталёв оказался Носарём; конечно, движение делают не 2 жида, но отчего и Лассаль, и Маркс, и Бебель – евреи? и русские освободительные деятели, и Носарь, и Гольдштейн, и Гапон, и Гершуни. Социализм сравнивают с христианством (тоже еврейская утопия), не так же ли и он неприменим без перемен до неузнаваемости, до упразднения в государственной жизни?»[170] Митрополит Арсений (Стадницкий) в своём дневнике 1 декабря в отношении заявления Совета о необходимости соединения пролетариата, крестьянства и армии в борьбе за свободу писал, что «с анархией жить нельзя, что она может повести насмарку все ценные для государства приобретения последнего времени, что зажигательные речи и резолюции только усиливают тот пожар, который и теперь уже причинил массу несчастий для страны»[171]. 3 декабря митрополит отметил в своём дневнике издание Советом «Финансового манифеста» и аресты председателя Совета Г.С. Хрусталёва-Носаря и членов исполкома Совета. Далее он заметил: «Конечно, на эти репрессии правительства революция ответит своими, и думаю, что скоро мы будем свидетелями и мучениками новой всеобщей политической забастовки»[172]. Совершенно не разделяя ценностей революционного движения и не поддерживая действий Совета, Арсений Стадницкий, тем не менее, признал реальную силу, которой последний обладал.

После 3 декабря 1905 г., когда был арестован исполком Петербургского совета рабочих депутатов, оставшаяся на свободе часть депутатов Совета решила возродить его. Ещё до ареста Советом было принято решение, что в случае возникновения непредвиденных обстоятельств его полномочия переходят к исполнительному комитету. Так и случилось. Депутат Совета Я. Михайлов вспоминал о собрании в школе Обуховского завода 4 декабря, на следующий день после ареста исполкома Совета: «Тужить и горевать не приходилось, нужно было работу продолжать. На собрании выяснилось, что собрать целиком весь Совет нового созыва не удастся ввиду наступившей реакции. Поэтому решено было сконструировать расширенный Исполнительный комитет…»[173] Появилось то, что в литературе называют «вторым» Петербургским советом рабочих депутатов. Председателем «второго» Совета стал немецкий социал-демократ, революционер А.Л. Парвус. Теперь Совет, а точнее, его исполнительный комитет работал подпольно, стремясь избегать начавшихся широкомасштабных преследований со стороны охранного отделения. 14 декабря было выпущено воззвание восстановившегося Совета с призывом к стачке, которое стало реакцией на издание правительством избирательного закона от 11 декабря 1905 г.: «Рабочий народ требует всеобщих выборов. А правительство допускает к выборам только рабочих больших предприятий. Рабочим нужны прямые выборы. А по новому закону рабочие будут выбирать уполномоченных-выборщиков, выборщики – представителей». Продолжался выпуск «Известий Совета рабочих депутатов». Газета сообщала, что 12 декабря состоялось совещание примерно 200 депутатов, были доклады от районов столицы, изучался вопрос о возможности новой всеобщей забастовки. По воспоминаниям участника события М.Л. Горшкова, Парвус, открыв заседание, сказал присутствовавшим: «Товарищи, если нас постигнет провал, то все как один должны говорить, что пришли на лекцию тов. Парвуса “Рабочее движение в Германии”»[174]. Согласно его же свидетельству, в президиуме сидели А. Парвус, Е. Аксанов-Френкель (от печатников), С. Голубь (от Путиловского завода) и старый народоволец Л. Дейч. Рабочий Путиловского завода Буянов, по словам Горшкова, произнёс такие слова: «Лучше умереть на баррикаде, чем ждать у себя на печке каждую минуту ареста и расстрела…»[175] Также имеются сведения, согласно которым на организационном заседании «второго» Совета выступал лидер партии эсеров В.М. Чернов[176]. Уже не все заводы и фабрики были готовы поддержать выступление. Петербургский объединённый комитет РСДРП в своей листовке информировал массы о решении Совета рабочих депутатов, подчёркивая массовость восстаний в России и необходимость петербургских рабочих примкнуть к всеобщим волнениям: «Вся жизнь России потрясена. Правительство перед полным финансовым крахом. Ещё напор – и самодержавие окончательно погибнет»[177]. Получив информацию о собрании исполкома, граф С.Ю. Витте удивлённо воскликнул: «Какой это комитет?»[178] Полиция следила за «вторым» Советом только с его заседания в Териоках, проходившего 20–21 декабря. На этом заседании разбирались вопросы о состоянии забастовочного движения в районах столицы, о причинах поражения восстания в Москве; Петербургское охранное отделение передавало, что на собрании было решено отложить всеобщее выступление до апреля, проведя 9 января набеги боевых дружин на правительственные учреждения[179]. Представители районов говорили о том, что настроение рабочих уже далеко не боевое. Все придавали значение предстоящей годовщине 9 января как возможности широкой агитации за будущее выступление среди рабочих. 2 января 1906 г. исполком «второго» Совета был арестован. В марте был арестован и А.Л. Парвус, который писал: «Я приму участие в большом процессе Совета Рабочих Депутатов. Перспектива недурная, так как процессом этим можно очень и очень воспользоваться….Жаль только, что именно теперь, когда массы опять начали шевелиться, мне приходится сидеть под замком»[180].

Петербургский совет рабочих депутатов 1905 г., таким образом, появившись в ходе всеобщей октябрьской забастовки, стал органом столичного пролетариата и с углублением революционного кризиса превратился фактически во «второе правительство» страны. Таким он воспринимался и самими рабочими, и представителями революционных партий, и даже отдельными непролетарскими слоями населения. К примеру, меньшевик Н. Череванин писал: «Центром и признанным главой всего революционного движения был Петербург с его Советом Рабочих Депутатов»[181], а его деятельность была «несомненным вызовом по адресу правительства»[182]; более того, Череванин считал, что нигде более в России Советы не сыграли такой выдающейся роли, как в Петербурге. Заметим, забегая вперёд, что именно Череванин, по некоторым сведениям, окажется в феврале 1917 г. одним из тех, кто поставит вопрос о создании в Петрограде Совета рабочих депутатов по примеру 1905 г.

Рассматривая в совокупности различные источники и свидетельства о Петербургском совете как о некой новой общественно-политической силе, претендующей на реальные властные полномочия, идущей дальше предъявления экономических и некоторых политических требований в адрес властей (как то было с Иваново-Вознесенским советом весной-летом 1905 г.), сложно согласиться с утверждением о том, что «Петербургский совет не сумел полностью раскрыть себя именно как орган новой революционной власти», что все его постановления достаточно успешно блокировались царской властью[183].

Даже если последнее обстоятельство отчасти верно, то только потому, что царская власть в 1905 г. обладала силовыми рычагами давления на Совет и не была совершенно парализована в своих действиях (пример обратного – практически полного паралича власти при всевластии Советов – показали события конца 1905 г. в Чите и Красноярске, о чём будет сказано ниже). При этом важно понимать, что власть отнюдь не располагала большим, чем Совет, авторитетом в глазах населения. В силу того, что 1905 г. дал, возможно, самый первый колоссальный опыт взаимодействия партийной интеллигенции и рабочих масс, а также неоднозначности позиции крестьянства и армии по отношению к правительству, Совет, несмотря на свой реальный властный авторитет, конечно, допускал ряд тактических просчётов в отношениях с действующими властями. Последние же, сначала не придавая значения Совету, затем какое-то время признавая его и считаясь с его властным авторитетом в глазах населения, в конце концов силой прекратили существование этого органа революционной власти.

С точки зрения широты революционных настроений Петербургский совет, в отличие, как будет показано ниже, от Московского и других советов европейской части России, колебался между отстаиванием интересов пролетариата в виде стачек и забастовок и идеей вооружённого восстания, которая стала основной буквально в последнюю неделю его существования, а её выражение в форме лозунгов дало законное основание властям арестовать членов Совета. Тем не менее историческое значение Петербургского совета 1905 г. не может быть преуменьшено: именно о нём в большинстве случаев сохранилась память в общественном и массовом сознании в послереволюционные годы вплоть до февральских дней 1917 г., именно его опыт учитывался при попытках создания и конструирования Советов в межреволюционный период 1907–1917 гг.

В. Московский совет рабочих депутатов. Советы европейской части России

Пока в октябре-ноябре 1905 г. развивал свою деятельность Петербургский совет рабочих депутатов, в Москве также образовался Совет. Предпосылки к его созданию видны в деятельности типолитографских рабочих в сентябре, когда они организовали свой «Совет депутатов». Во второй половине сентября 1905 г. Союз типографских рабочих Москвы объявил стачку. Представители Союза в выпущенной листовке с призывом о стачке настаивали на необходимости всех рабочих этой отрасли одновременно выступить с общими требованиями и отстаивать их совместно до того, пока стачка не будет ими объявлена оконченной. Говорилось также и о необходимости утверждения свободы собраний. Завершалась листовка так: «Для ведения переговоров выбирайте депутатов от каждого отделения, пусть они ведут переговоры с хозяином и сносятся друг с другом и пусть останутся постоянными защитниками наших интересов по окончанию стачки»[184].

25 сентября общее собрание депутатов типолитографских рабочих г. Москвы установило порядок проведения стачки. В первом пункте резолюции собрания говорилось, что на время стачки необходим постоянный «Совет депутатов от типографий». Он должен был созывать собрания рабочих, предлагать вопросы для обсуждения и проекты решений собраниям, исполнять принятые решения, распределять деньги на поддержку стачки, вести переговоры с хозяевами типографий[185]. Предполагалось созвать собрание, на котором в том числе рассмотреть вопрос и о том, следует ли сделать Совет постоянным учреждением после окончания стачки.

26 сентября должно было состояться собрание Совета депутатов на Грузинской площади, однако Народный грузинский дом был оцеплен полицией, для чего оказались привлечены казаки, – выяснилось, что градоначальник отказал в проведении собрания. Очевидно, что это была ошибка властей. Авторы листовки об этом событии писали: «Мы можем быть благодарны градоначальнику: он нам дал такой урок, который мы не забудем; никогда никакая мирная борьба рабочих за свои интересы не может быть законной в глазах начальства, следовательно, борьба рабочих есть вместе с тем борьба политическая»[186]. Тем самым московские власти своими действиями допустили усиление волнений и оппозиционных настроений среди рабочих-печатников. Представители Союза писали, что стачка принимает для них «крутой оборот». Авторы листовки призывали агитировать за всеобщую стачку, которая охватывала бы не только печатников (их было, как они писали, около 8 тысяч человек), но и представителей других рабочих профессий. В целом настрой авторов листовки оставался на проведение мероприятий мирным образом, хотя протестные настроения усиливались. Совет стал «руководящим политическим центром печатников»[187].

Это заметили представители революционного движения. Московский комитет большевиков в своём обращении к рабочим от 2 октября призывал их к всеобщей стачке, для чего следовало образовать Советы: «Пусть депутаты всех фабрик и заводов объединяются в общий Совет депутатов всей Москвы. Такой общий Совет депутатов объединит весь московский пролетариат». Сплочённость, по мысли большевиков, была крайне необходима пролетариату для борьбы с его врагами – самодержавием и буржуазией. Тогда же, 2 октября, по инициативе большевиков было созвано собрание Совета рабочих депутатов от пяти профессий, где печатники доложили о работе своего Совета депутатов, развернувшего борьбу за свои экономические интересы (среди требований также было положение о 8-часовом рабочем дне), у которого была исполнительная комиссия. Собрание пяти профессий постановило одобрить работу Совета депутатов от печатников и призвало представителей остальных профессий принять ту же организационную структуру. Важным признавалось то обстоятельство, согласно которому собрания по профессиям и общий Совет должны были добиваться «открытого и гласного существования»[188]. К 15 октября немало депутатов было выбрано от разных профессий в Совет, состоялось их общее собрание, постановившее назначить пленум Совета на 18 октября. Но последний так и не состоялся.

Как бы то ни было, спустя время план создания Московского совета на фоне ослабления центральной власти в октябре и ноябре всероссийскими стачками и забастовками, поддержанными Петербургским советом, всё-таки был реализован. Первое заседание общегородского Совета состоялось 22 ноября. На нём руководящий орган Совета – Пленум – выслушал доклад представителя Петербургского совета и принял решение послать своих представителей в различные города для координации действий между Советами. По воспоминаниям одного из руководителей Московского совета, большевика М.И. Васильева-Южина, это был Степан Голубь, которого «командировали на Волгу и в некоторые другие города за организацию везде советов рабочих депутатов»[189]. Большевик М.Ф. Владимирский вспоминал, что после доклада питерского товарища «было решено организовать Совет в Москве и послать вместе с питерским делегатом одного из Московского совета»: некий Васильев из Замоскворецкого района действительно был командирован, посетил Нижний Новгород и Саратов[190]. Представляется, что это было уже одной из предпосылок к возможному объединению Советов по стране в единый общероссийский центр.

В Москве были созданы и районные Советы (например, Пресненский, Хамовнический, Лефортовский). На заседании 22 ноября присутствовали 180 избранных депутатов от рабочих и представители партий. С.И. Мицкевич вспоминал, что с самого начала деятельность Московского совета была подчинена конкретной цели – подготовке к восстанию, и в этом он, по его мнению, был гораздо последовательнее Петербургского совета, поскольку руководство в нём осуществлялось преимущественно большевиками[191]. Так или иначе, 27 ноября, на втором Пленуме Совета, обсуждался вопрос об аресте председателя Петербургского совета рабочих депутатов Г.С. Хрусталёва-Носаря, выражении протеста по поводу этого ареста, поддержки петербургских рабочих в борьбе с правительством. Как и на первом Пленуме, на втором прозвучала мысль о вооружённом восстании. В то же время однозначно вопрос о восстании не был решён: Московский совет оглядывался на действия «старшего собрата», то есть Петербургского совета, пока ещё бывшего центром общероссийского движения[192]. М.И. Васильев-Южин, участник событий, показывая обсуждение идеи восстания, писал: «Удивительно при этом, что московская администрация, охранка, жандармерия, полиция ничего тем не менее не предпринимали до самого восстания…»[193] Это, по его мнению, стало свидетельством растерянности властей в тот момент.

Депутаты Московского совета совершали поездки по городам (например, в Казань, Тверь, Саратов, Самару, Тулу и др.), чтобы вести переговоры о созыве «Всероссийского съезда депутатов Советов»[194]. Московский совет более последовательно и решительно боролся за воплощение в жизнь идеи вооружённого восстания, чем Петербургский совет, в исполкоме которого были не только большевики, но и социал-демократы, эсеры и беспартийные. Некоторые рабочие реально стремились вооружаться, о чём, к примеру, свидетельствует речь рабочего депутата на заседании Бутырского районного совета, который заявил, что рабочие решили «взять на себя отливку пушек»[195].

27 ноября солдаты 2-го Ростовского гренадёрного полка арестовали офицеров и образовали свой собственный комитет. Солдаты Ростовского полка и сапёрного батальона приняли решение делегировать своих представителей в Московский совет, последний же принял решение организовать Совет солдатских депутатов. 2 декабря солдаты Ростовского, Екатеринославского, Несвижского и других полков собрались на первое собрание своего Совета и объявили, что командир полка подаёт в отставку и передаёт все полномочия солдатскому комитету. Были выработаны требования, в числе которых были свобода собраний, отмена обысков, запрет использования солдат для несения полицейской службы[196]. Однако адмиралу Ф.В. Дубасову удалось сделать так, чтобы солдаты не были последовательны в своей тактике: некоторых отправили в отпуска, других закрыли в казармах[197].

Рабочие самостоятельно готовили бомбы, заострённые железные пруты, но к моменту объявления восстания, тем не менее, были вооружены слабо. Представители московских большевиков В. Шанцер и М. Лядов встретились с лидером партии большевиков В.И. Лениным, обсуждали вопрос о вооружённом восстании. Он дал им указание проводить через Совет партийную тактику, т. е. вести Совет к вооружённому восстанию. 3 декабря был арестован исполком Петербургского совета. С этим событием, по сути, «центр революционных событий перемещается» в Москву[198]. 6 декабря состоялся очередной пленум Московского совета, на нём была принята резолюция о вооружённом восстании. На следующий день по всей Москве забастовало свыше 100 тысяч рабочих. Но восставшие рабочие не были обеспечены оружием: из 8 тысяч членов боевых дружин вооружены были 1600–1700 человек.

7 декабря вышел первый номер «Известий Московского совета рабочих депутатов». В нём содержался призыв Совета, МК РСДРП, МГ РСДРП (меньшевиков), МК ПСР и окружной организации РСДРП к вооружённому восстанию, в частности говорилось: «И вы, все граждане, искренно желающие широкой свободы, помогайте восставшим рабочим и солдатам чем только можете: и личным участием, и своими средствами. Пролетариат и армия борются за свободу и счастье всей России, всего народа. На карту поставлено всё будущее России: жизнь или смерть, свобода или рабство!»[199]

З. Литвин-Седой вспоминал, что решение о восстании было принято на проходившей в начале декабря конференции московских большевиков: «Я хочу здесь подчеркнуть, что ни Московский совет рабочих депутатов, ни отдельные организации до решения московской конференцией не ставили и не решали вопроса о вооружённом восстании; это у меня отчётливо врезалось в память»[200]. Современники очень серьёзно воспринимали события в Москве, о чём, в частности, свидетельствует дневник митрополита Арсения (Стадницкого). 8 декабря он с тревогой писал: «Москва объявлена на положении усиленной охраны. Нужно ожидать и повсеместного распространения забастовки. Скоро, полагаю, и мы будем отрезаны от всего мира»[201].

Позднее в «Известиях…» были напечатаны «Советы восставшим рабочим»: в них говорилось, что не следует действовать толпой, а лучше организовываться в небольшие отряды; что не нужно занимать укреплённых мест, стоит быть, например, во дворах, где можно быстро скрыться от войск. Советовалось избегать больших митингов (сейчас нужно не в них участвовать, а «воевать», хотя митинги рабочие увидят «скоро, в свободном государстве»); пехоту предлагалось не задевать (солдаты – «дети народа»), а казаков не жалеть («на них много народной крови»); городовых и дворников просили заставлять служить в пользу членов дружин. Авторы «Советов…» из боевой организации при МК РСДРП считали, что главная задача момента – «передать город в руки народа». «Мы докажем, что при нашем управлении общественная жизнь потечёт правильней, жизнь, свобода и права каждого будут ограждены более, чем теперь»[202]. Сам текст наставлений дружинникам показывает, что их борьба должна была пониматься как борьба за народные интересы. Но действовали дружины с переменным успехом. Не помогли ни насильственные разоружения полиции и офицерского состава, ни разборы оружейных магазинов. «Известия…» отмечали: рабочие в ночь с 8 на 9 декабря обыскивали городовых на предмет оружия, но «поиски в большинстве случаев бывали тщетны: вместо револьверов в кобурах находили… водку или песок»[203]. Пока царские войска разбирали пустые баррикады, созданные рабочими, отряды последних открывали огонь из домов, чердаков и окон, а затем быстро скрывались – в этом было преимущество партизанских отрядов, которое дало им возможность долго поддерживать восстание в Москве. Зная районы, они могли укрыться, не вступая в решительный бой, но нанося удар из устроенной ими засады; дружинники «пользовались горячим сочувствием и поддержкой населения»[204].

Как бы то ни было, сами рабочие призывали друг друга к решительной борьбе. Об этом свидетельствует резолюция депутатов Совета Лефортовского района, которая, в частности, гласит: «Помните, что вы начали великое дело, борьбу за лучшую долю всего народа русского, за его свободу. Вы начали забастовку все, как один, и только по общему согласию, когда решит Сов. Раб. Деп., вы имеете право её кончить. Иначе даром пропадут все ваши усилия, и снова настанет прежняя тяжёлая, проклятая жизнь»[205]. При этом необходимо заметить, что рабочие очень условно воспринимали расхождения в тактиках и программах революционных партий: во многом роль играла, например, личность тех или иных руководителей, а не их принадлежность к определённой партии[206]. Лефортовский совет был одним из наиболее активных районных Советов Москвы в ноябре-декабре 1905 г. Его рабочие с самого начала активно поддерживали борьбу за свои права и интересы. Депутат Лефортовского совета И.П. Петухов вспоминал, как старый рабочий по прозвищу «Феофан» от литейщиков, избранный в Совет, сказал: «Я увидел, что всеобщим коллективным выступлением на борьбу со своими врагами-буржуями можно добиться всех прав и свобод. Мне, старику, и во сне не снилось, что придётся быть избранным для отстаивания наших рабочих прав и носить почётное звание представителя Совета рабочих депутатов»[207]. К столу президиума Совета группа рабочих поднесла шёлковое знамя с изображением солнечных лучей, вышитых золотыми нитками, а на нём были написаны слова: «Долой самодержавие! Да здравствует Совет рабочих депутатов!»[208] Вот и теперь, в разгар декабрьского восстания, Лефортовский совет всячески поддерживал местных рабочих, которые ему всецело доверяли.

Аресты видных большевиков В.Л. Шанцера и М.И. Васильева-Южина в какой-то степени подорвали силы восставших. Связи между Советом, МК РСДРП и районными Советами резко ослабились. Хотя была и поддержка извне. Например, железнодорожные рабочие Козлова приветствовали Советы Петербурга, Москвы и Киева, куда направили телеграмму следующего содержания: «Да здравствует свободный гражданин! 8–12 [8 декабря] в 12 час. дня объявлено начало забастовки. Да здравствует наша победа»[209].

О власти Московского совета писал Екатеринославский боевой стачечный комитет (куда входили представители местного Совета рабочих депутатов) в своей листовке: «Правительственные власти совершенно растерялись, и Совет рабочих депутатов сделался фактическим правителем столицы»[210]. Эта власть, как свидетельствует листовка, заключалась даже в том, что именно по распоряжению Московского совета местные пекарни пекли только чёрный хлеб, винные лавки были закрыты, а рабочие в лавках расплачивались не деньгами, а квитанциями, выданными им Советом. По поводу того, что Совет постановил разрешить печь только чёрный хлеб, очевидец событий Кирик Левин в своём дневнике 9 декабря записал: «Забастовка полная. Настроение приподнятое и крайне серьёзное. В публике с утра шутят: “его величество совет рабочих депутатов уравнял всех по хлебной части: все довольствуются чёрным хлебом”»[211]. Известный бывший народоволец, ставший ко времени описываемых событий человеком монархических воззрений, Л.А. Тихомиров записал в своём дневнике 12 декабря по поводу выпечки хлеба: «Белый хлеб Революционный Исполнительный Комитет запретил печь… А генерал-губернатор не имеет силы приказать печь. Хотя положение у нас и военное, но власть революционеров и более сильна, и более толкова, ибо, по крайней мере, известно, чего она требует…»[212] Это является наглядной иллюстрацией того, что в декабрьские дни даже вполне консервативные общественные деятели признавали власть Московского совета.

В постановлении исполкома Совета, напечатанном в «Известиях…» за 9 декабря, было сказано: «Ввиду надвигающегося государственного банкротства приглашаем всех выбирать вклады из банков и для этой цели разрешить банкам открывать свои действия впредь до следующего распоряжения Совета Депутатов»[213]. Эта мера была аналогична той, что составляла содержание «Финансового манифеста», изданного ранее Петербургским советом рабочих депутатов. Власть Совета проявилась и в том, что из числа его депутатов были выбраны контролёры, которые следили за сроками выдачи заработной платы. Совет контролировал железнодорожное сообщение Московского узла. Таким образом, он принял на себя многие жизненно важные функции публичных московских властей, связанные с обеспечением населения продовольствием, транспортом.

Тем не менее 15 декабря состоялся Пленум Совета, который оказался последним. Было принято решение о продолжении борьбы и восстания, хотя обстановка становилась тяжёлой. Адмирал Ф.В. Дубасов просил Петербург о подкреплении полками, поскольку «силы московской контрреволюции… были зажаты кольцом баррикад»[214]; им было послано 3 телеграммы с этой просьбой, и через какое-то время помощь в виде войск была предоставлена, что ослабило положение боевых дружин. Тем не менее борьба была ожесточённой, например Семёновский полк 4 дня брал район Пресни, обороняемый рабочими. Пресненский совет даже создал собственный революционный суд[215].

Осознавая всю тяжесть борьбы, исполком Московского совета 18 декабря выпустил листовку о прекращении забастовки, мотивируя это так: «Потому, во-первых, что деятельная борьба московских рабочих не совпала с таким же решительным выступлением рабочего народа в других городах России. Во-вторых, потому, что наши братья-солдаты ещё не дошли до такой степени понимания и решимости, чтоб сразу перейти на сторону народа, борющегося за освобождение России»[216]. Результатом подавления восстания были расстрелы более чем 1000 человек; оставшиеся в живых участники мятежа были распределены по тюрьмам и ссылкам.

Московский совет стал ярким примером органа вооружённого восстания. Советы Центральной России, образованные в конце 1905 г., воспринимали революционную пропаганду, направленную на борьбу с самодержавием и правительством и ниспровержение существовавшего строя, как и в случае с Московским советом рабочих депутатов, путём всеобщего восстания. В литературе отмечается, что Советы Центрально-промышленного района стали «центрами, объединяющими рабочих вокруг наиболее радикальных устремлений», а в ноябре они попытались захватить власть[217]. Часто Советы издавали листовки совместно с комитетами РСДРП (большевиками). Примером такой организации, настроенной на борьбу, является Тверской совет рабочих депутатов.

В декабре 1905 г. Тверской комитет РСДРП и Стачечный комитет Тверского совета рабочих депутатов выпустил воззвание с призывом оказать материальную помощь рабочим для вооружения в борьбе с правительством. В ней, в частности, говорилось: «Наступает час расплаты. Наступает время, когда народ вздохнёт, освободившись от векового гнёта. И эту свободу завоюет для всего народа пролетариат ценой крови своей, ценой не сотен, а тысяч молодых жизней своих братьев, ценою массовых голодовок выброшенных за ворота заводов и фабрик товарищей»[218]. Тверской комитет РСДРП в ноябре призывал и крестьян Первитинской волости поднять восстание против помещиков: «Пора стряхнуть этих негодяев с крестьянской шеи! Товарищи крестьяне! Настала пора избавиться от кабалы и от помещичьей, и от царской. Подымайтесь же на борьбу; чтобы победить, вы должны объединиться»[219]. Тверские большевики призывали крестьян создать Первитинский революционный крестьянский комитет. Таким образом, они призывали рабочих и крестьян к единению в борьбе с правительством.

11 декабря после того, как в Смоленск пришли новости о революционном восстании в Москве, «для выражения солидарности с борцами за народную свободу» Смоленский совет рабочих депутатов объявил всеобщую забастовку с целью борьбы за Учредительное собрание. Последовала стачка. Газета «Днепровский вестник» передавала текст листовки Совета. В нём, в том числе, сообщалось: «По зову своего Совета рабочих депутатов произвёл пробную мобилизацию сил смоленский пролетариат. Он заявил трёхдневной стачкой, что вместе идёт со своими товарищами-братьями, что когда нужно будет сделать дело рабочих и русского народа в Смоленске, он его сделает. Совет рабочих депутатов рад за товарищей-рабочих, избравших его»[220]. В этих словах видна солидарность Совета и рабочих, выражение Советом стремлений к борьбе с властью за народную свободу, за выражение интересов пролетариата.

Советы Центральной России поддерживались в этом намерении Советами юга страны. Так, Совет рабочих депутатов Ростова и Нахичевани-на-Дону 27 ноября 1905 г. обсуждал вопрос о том, что правительство может употребить все имеющиеся финансы для подавления восстаний крестьян, рабочих, солдат. Совет рекомендовал требовать зарплату не бумажными деньгами, а монетой – в этом видна идея «Финансового манифеста» Петербургского совета рабочих депутатов о подрыве финансовых ресурсов царского правительства для его ниспровержения, оформленная им в одноимённом документе чуть позднее, от 2 декабря. Интересно и следующее замечание газеты «Донская речь» о том, что рекомендовалось на заседании Ростовского совета: «Указывалось, что рабочие должны воздержаться от водки не только потому, что человек в пьяном виде способен на всякие гадости, но и, кроме того, в видах сбережения, на случай острой нужды, а также и для уменьшения одной из доходных статей правительства»[221]. Поднимался на заседании и вопрос о всеобщей политической забастовке ввиду замены солдат в городе казаками: некоторые мастерские были готовы изготавливать холодное оружие для вооружения, а Совет постановил выделить часть своих денег на огнестрельное оружие.

12 декабря, когда градоначальник объявил положение о чрезвычайной охране, состоялся митинг с участием членов Совета в городском театре. Участник событий А. Водолазский вспоминал: «Театр был настолько переполнен, что жутко делалось, как бы не произошло несчастья от чрезмерной перегрузки. Многие толпились в проходах, в коридорах и на тротуаре»[222]. Он вспоминал, что к театру подошёл полицеймейстер с казаками и потребовал прекратить митинг, на что председатель Совета заявил, что собрание разойдётся тогда, когда будут рассмотрены все вопросы, стоящие на повестке дня. Водолазский вспоминал: «Когда доложили полицеймейстеру решение собрания, он заволновался, стал ругаться и угрожать….Сам он почему-то не решался зайти в театр, оставаясь всё время на лошади»[223]. Местный жандармский ротмистр в то время докладывал, что командир городского порта заболел и нужен «энергичный руководитель», иначе «положение станет критическим до ареста властей включительно»[224]. Всё это наглядно показывает, что большим авторитетом у населения пользовался Совет, а не действующая власть.

В течение декабря 1905 г. и почти всего января 1906 г. Совет Ростова и Нахичевани-на-Дону вёл вооружённую борьбу с казаками – одним из наиболее ярких её эпизодов, как свидетельствовала совместная листовка Совета с Донским комитетом РСДРП от 20 января 1906 г., была осада царскими войсками Темерникского поселения. Объявляя 20 января о прекращении забастовки, Совет писал: «Мы объявили забастовку по призыву наших петербургских и московских товарищей, по их же призыву – закончили её, чтобы, когда снова придут дни борьбы, выступить на неё рука об руку с пролетариатом всей России»[225]. Таким образом, в функциях Советов на Дону «центральное место занимали проведение стачек и подготовка вооружённого восстания»[226].

Депутат Совета Мысков в 1934 г. вспоминал о своём разговоре с рабочими на предприятии после объявления о подготовке к восстанию:

«– В чём дело, чем вы занимаетесь?

– Оружие куём.

– Как куёте?

– Да, Совет рабочих депутатов предложил вооружаться»[227].

Мысков задавался вопросом: «Кто же это делает? Вчерашние монархисты. Это на меня произвело такое впечатление, что я и сегодня не могу от него освободиться»[228]. Воспоминания Мыскова показывают, что настроения рабочих с лозунгом восстания чуть ли не в одно мгновение стали революционными: они были решительно настроены в стремлении отстаивать перед царской властью свои интересы.

Совет рабочих депутатов г. Новороссийска выражал намерение призвать граждан к восстанию в своём обращении от 10 декабря 1905 г.: «Всё, что раз завоёвано народом, того он не должен отдавать обратно. Мы призываем вас, граждане, пользоваться и впредь завоёванными свободами, следуйте за нами и поддерживайте нас в защите завоёванного и в завоевании дальнейшего. …Мы идём вперёд и будем прокладывать себе путь всеми средствами вплоть до вооружённого восстания»[229]. Совет организовал милицию, а также народный суд, приговоривший начальника Новороссийского депо к лишению свободы. Совет представлял собой реальную власть: например, исполком Совета принял решение о пересмотре уголовных дел по коллективной просьбе заключённых в народном суде, правда, не успел провести его в жизнь[230]. В записной книжке одного из членов Совета, отобранной впоследствии полицией, указывалось: «Цель Совета рабочих депутатов: Совет рабочих депутатов руководит политической борьбой, имеет свой государственный строй»[231]. Это свидетельствовало о том, что Совет есть фактический орган власти.

Призыв Новороссийского совета к восстанию оказался настолько реальным, что исполнявший обязанности черноморского губернатора А.А. Березников сообщал 15 декабря наказному атаману Кубанского казачьего войска Д.А. Одинцову, что Новороссийск находится во власти 6 тысяч революционеров, захвачена железная дорога, а на вооружении у них около 250 винтовок, 700 револьверов и 20 бомб; Березников просил Одинцова о командировании орудий и пластунов для подавления революционного сопротивления. Он не исключил, что в случае отсутствия подкрепления администрации города придётся отступать[232]. Даже если цифры по видам вооружений приблизительны и носят оценочный характер, сам факт признания представителя официальной власти о том, что представители Новороссийского совета имеют реальную власть в городе, говорит о многом. Как бы то ни было, 19 декабря после долгого сопротивления в течение 11 дней Совет постановил забастовку прекратить.

Радикальные демократические настроения имели место и в Поволжье. Об этом свидетельствует сообщение «Самарской газеты» о местном Совете рабочих депутатов от 4 декабря 1905 г., в котором приводится резолюция Совета по поводу ареста председателя Петербургского совета рабочих депутатов Г.С. Хрусталёва-Носаря: «…пролетариат принимает этот вызов, призывая весь народ к вооружению и подготовке к организованному вооружённому выступлению революционного народа на окончательный и решительный бой с монархией за демократическую республику»[233]. В Саратове активно действовал большевистский комитет. Следуя директиве Самарского комитета РСДРП, председатель Совета Н.Е. Вилонов ставил вопрос об аресте губернатора и о взятии власти Советом[234]. Саратовский совет рабочих депутатов совместно с Временным исполнительным комитетом Рязано-Уральской железной дороги в ноябре 1905 г., говоря о железнодорожной забастовке, заявлял: «Теперь вы видите, граждане, кто ваш истинный враг, теперь вы видите, что не революционеры, не забастовщики, а царское правительство и царские слуги – ваши злейшие враги. Присоединяйтесь же, граждане, к нашей борьбе против самодержавного правительства…»[235] Совет призывал к созыву всенародного Учредительного собрания.

Рассмотренные источники показывают, что Советы Центральной России, юга страны и Поволжья под влиянием революционной агитации, оставаясь беспартийными широкими рабочими организациями, приобретали реальную власть в городах или претендовали на неё, призывая к вооружённому восстанию и свержению самодержавия и правительства. Наиболее же ярким выразителем идеи восстания был Московский совет рабочих депутатов.

Г. Советы Сибири, Украины, Кавказа как органы народной власти

В период Первой русской революции 1905–1907 гг. Советы возникли и в весьма отдалённых уголках страны. Их географическое местоположение обуславливало отдалённость местных властей от центра, а соответственно, слабость последних перед революционным натиском. Примечательно, что в организациях непосредственно участвовали не только рабочие, но и крестьяне, солдаты, служащие железных дорог. Советы, таким образом, объединяли самые разные слои населения в борьбе за последовательное осуществление их интересов, а в условиях отдалённости от центральной власти они, пользуясь отсутствием войск, находившихся на Дальнем Востоке ввиду русско-японской кампании, парализовали действия органов местной публичной власти, не упразднив их и не призывая население к вооружённому свержению власти. Такое стечение обстоятельств в сочетании с революционным порывом народных масс привело к появлению двоевластия: реальную власть осуществляли «республики», возглавленные Советами, номинальную же продолжали сохранять прежние местные государственные учреждения. Ярким примером могут служить Советы в Красноярске и Чите.

В Красноярске в начале декабря 1905 г. существовала выборная комиссия рабочих депо и мастерских. Были проведены выборы депутатов, причём не только от рабочих, но и от солдат, о чём свидетельствует постановление, изданное «Объединённым советом солдатских и рабочих депутатов Красноярска» от 9 декабря 1905 г. Объединённый совет, как свидетельствовал Ф. Романов в 1907 г. в своей статье с заголовком «Красноярская республика», фактически был создан 6 декабря, когда имел место солдатский митинг: «Солдаты заняли своё место, офицер вошёл на трибуну, над ним взвилось солдатское красное знамя, а выше его возвышалось рабочее знамя с блестевшими золотыми буквами: “Да здравствует единение солдат с народом, свобода, равенство и братство!” По бокам были знамёна соц. – демократии»[236]. Помимо социал-демократов, в создании Совета приняли участие и эсеры (солдатами руководил эсер, прапорщик А.И. Кузьмин). 8 декабря при поддержке солдат революционеры завладели губернской типографией.

В тот же день, 10 декабря, листовку выпустил Совет солдатских депутатов Красноярского гарнизона (2-й железнодорожный батальон), согласно ей снималась вся казённая прислуга офицеров гарнизона, вменялось обращение к нижним чинам на «вы», при этом к офицерам нижние чины имели право обращаться просто по званию с приставкой «господин», без всякого титулования (оно осталось только для генералов); образовывался «патруль верховых вооружённых нижних чинов» и несколько пеших патрулей для восстановления свободного от действий хулиганов и черносотенцев движения в ночное время[237]. 11 декабря митинг рабочих Красноярских железнодорожных мастерских принял решение о том, чтобы Совет взял под контроль правительственные учреждения. Итак, в Красноярске действовало три Совета: рабочих депутатов, солдат и рабочих (объединённый), солдатских депутатов. Солдатские депутаты, несмотря на удовлетворение их требований командиром батальона, заявили, что солдатский комитет оставляет за собой право «в любой момент поставить батальон в ружьё и по своему усмотрению выслать в город конные и пешие патрули»[238].

Газета «Сибирская жизнь» 16 декабря так описывала состояние города: «Город управляется комитетом солдат и народа…. Частные и некоторые правительственные учреждения захвачены. Предстоят выборы в Городскую думу на основании всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. Требуют Учредительного собрания»[239]. Таким образом, рабочие и солдаты выступили в поддержку радикальных политических преобразований в городе. Как писал Ф. Романов, идея избрания думы оказалась привлекательной для представителей партии кадетов, 14 декабря пославших от себя в комиссию по подготовке выборов 3 человек[240]. Совет принял решение о проведении однодневной переписи всего города, чтобы выявить состав избирателей. Но ситуация с подготовкой выборов была непростой. Мещане, пожелавшие принять участие в выборах, ушли с митинга в местном народном доме 18 декабря, поскольку революционно настроенная часть публики стала призывать присутствовавших к тому, чтобы вооружаться и поднимать восстание.

19 декабря Совет солдатских депутатов Красноярского гарнизона писал в телеграмме: «Полиция обезоружена, город охраняется солдатами 2-го железнодорожного батальона и рабочей дружиной, губернская типография в руках объединённого Совета депутатов солдат и рабочих, остальные солдаты гарнизона не противодействуют революционному захвату города»[241]. Совет депутатов рабочих и солдат 19 декабря принял на своём заседании решение о том, что, поскольку у полиции отчасти осталось оружие, Совет займётся охраной города для защиты населения от грабежа и насилия и осуществления свободы собраний; также было принято решение о запрете тайной продажи водки. Революционные власти сосредоточились на подготовке выборов в городскую думу. Однако вопрос о вооружении и потенциальном восстании решался медленно: местные большевики лишь ограничились пропагандой в печати идеи о том, что рабочие должны вооружаться[242]. Идея вооружённого восстания встретила сопротивление со стороны прапорщика А.И. Кузьмина, руководившего солдатами и считавшего, что «выдача оружия рабочим повлечёт за собой ненужное кровопролитие»[243]. В руководстве Советов были разногласия: Кузьмин, которого некоторые местные кадеты даже называли «президентом Красноярской республики», пожелал остановиться на работе Совета, заключающейся в подготовке выборов в городскую думу, на решении вопроса только о демократической организации власти в целом, а большевики ему возражали и говорили о вооружении революционных масс и восстании[244].

Однако 25–27 декабря из Маньчжурии прибыли подразделения Красноярского и Омского полков, город был объявлен на военном положении. Действовавшая городская дума решила встретить Красноярский полк, шедший из Маньчжурии с русско-японской войны, с почестями, по свидетельству Ф. Романова, были даже ассигнованы деньги на то, чтобы угостить их водкой, а Объединённый совет в это время выпустил воззвание к полку, где, в частности, говорилось: «Вам, так много пострадавшим на войне, мы намерены устроить торжественную встречу…. Народ и войско г. Красноярска своей встречей хотят выказать глубокое сочувствие за всё то, что вы потерпели на войне»[245].

Губернатор потребовал разоружения железнодорожного батальона, который поддерживал Совет солдатских депутатов. Но солдаты и рабочие (в общей сложности, более 700 человек), протестуя против такого решения, забаррикадировались в железнодорожных мастерских и в течение недели не сдавались. Лишь в первых числах января 1906 г. революционеры сдались на условии ареста только военных, но власти арестовали и гражданских лиц (рабочих). Так завершилось существование «Красноярской республики». По мнению Ф. Романова, Объединённый совет считал себя «исполнительным органом народной воли», которая выражалась на митингах, а поэтому он мог бы захватить и банк, и казначейство, и другие правительственные учреждения, если бы на то была именно воля народа[246].

22 ноября 1905 г. в Чите был образован Совет солдатских и казачьих депутатов. Инициатива его созыва принадлежала железнодорожным рабочим и служащим Забайкальской железной дороги, а также возвращавшимся после русско-японской войны из Маньчжурии солдатам. Большую поддержку оказал Читинский комитет РСДРП. Большую агитаторскую работу проводили, в частности, такие большевики, как В.К. Курнатовский, И.В. Бабушкин и А.А. Костюшко-Валюжанич. Совет обратился к казакам Забайкальской области с призывом к захвату земель и, в частности, тех, что принадлежали царю, – «земель кабинета его величества»[247]. Совет потребовал от местных купцов выделять часть подоходного налога на содержание рабочей дружины – они на своём собрании постановили выделить 30 % налога[248]. В последующем укреплении власти Читинского совета сыграла свою роль образованная Читинским комитетом РСДРП боевая дружина. В середине декабря 1905 г. железные дороги перешли под власть революционеров. 22 декабря в Чите служащие почтово-телеграфной конторы с красным знаменем и пением революционных песен вошли в здание конторы и приняли на себя все полномочия по её работе. Это нарушило сообщение представителей центральной царской власти с Дальним Востоком, откуда после русско-японской войны возвращались войска. В январе 1906 г. рабочим дружинам удалось захватить более 36 тыс. трёхлинейных винтовок и более 3 млн патронов к ним, несколько сотен пудов взрывчатки. Однако прибывшая из Маньчжурии для подавления революционной власти экспедиция генерала П.К. Ренненкампфа вошла 22 января в Читу. Подавление восстания и аресты, суды над наиболее активными участниками и их казни ознаменовали завершение существования «Читинской республики»; отряд Ренненкампфа «жестоко подавил эту героическую маленькую “республику”»[249].

Существование Красноярской и Читинской «республик» показывает, как в Сибири революционно настроенным народным массам удалось фактически установить новую власть на местах. Очевидно, что этому способствовали отдалённость от центральной власти и отсутствие войск, способных подавить восстания. «Республики», возглавленные Советами, устанавливали новый порядок организации жизни на местах, не желая считаться с официально действовавшей местной властью.

Нечто подобное, хотя, вероятно, не в столь выраженной форме, имело место и в украинских Советах. 8 ноября 1905 г. в газете «Киевская мысль» сообщалось о первом заседании «Совета делегатов рабочих» г. Киева, прошедшем 6 ноября. На нём собравшиеся рабочие и представители РСДРП рассматривали вопрос о поддержке Петербурга в вопросе проведения всеобщей стачки. Некий инженер предлагал рабочим отложить этот вопрос, организоваться в союз и обсудить возможные способы решения проблем. Однако рабочие ему резко возразили и говорили, что «настоящий момент есть момент революционной борьбы, а не медленной, спокойной организации, что “свободы” даны пока только на бумаге, и вся современная действительность служит ярким доказательством попрания всяческих свобод, и только борьбой можно отстоять эти свободы»[250]. Они приняли решение о том, чтобы Совет поддержал петербургских товарищей и при необходимости примкнул к борьбе пролетариата, была образована исполнительная комиссия Совета; по отношению к Союзу союзов как организации либерально-буржуазной интеллигенции Совет занял скептическую позицию, решив оставить в силе обособленную организацию рабочих и не вступать в Союз. 11 ноября Киевский совет обратился к рабочим с призывом избирать своих делегатов в организацию, «чтобы отстоять себя от алчных капиталистов, чтобы завоевать права человека и гражданина и очистить путь к полному уничтожению эксплуатации человека человеком»; при этом говорилось, что киевляне образовали Совет рабочих делегатов, «следуя примеру рабочих Петербурга»[251].

Между тем в войсках началось брожение и движение за создание Совета солдатских депутатов. Военная организация Киевского комитета РСДРП выпустила листовку, в которой выразила протест в отношении действий штабс-капитана Смирнова, унижавшего солдат: «Солдаты, мы должны вступиться за нашу честь, за наше человеческое достоинство. Мы должны требовать немедленного предания солдатскому суду этого негодяя командира»[252]. Листовка содержала призыв к выборам от каждой роты, батареи, эскадрона депутатов в один общий Совет. Начальник Киевского охранного отделения сообщал в Департамент полиции, что сапёры «взбунтовались», но их толпа была встречена залпом Миргородского полка, их удалось разогнать; при этом говорилось, что «войска решили поддерживать рабочих местных заводов и железнодорожных мастерских, которые забастовали»[253]. Попытка создания Совета солдатских депутатов, таким образом, была пресечена.

27 ноября исполнительное бюро Киевского совета ввиду волнений по всей стране признало необходимым сплотить все силы рабочих и выступить в единении, объединить рабочих «вокруг столичных Советов рабочих делегатов для общей борьбы за единственную гарантию удовлетворения народных требований – созыв Учредительного собрания»[254]. Киевский совет организовывал фактическую власть в городе: в его части, называемой Шулявкой, были образованы отряды рабочих, охранявшие население от хулиганов и мародёров; это была своего рода «Шулявская республика» вместо полиции, и, как иронически отмечал В. Манилов, «у Киевского губернатора на Шулявке появился серьёзный конкурент…»[255]

На роль власти, сосуществующей с иерархией местной публичной власти, претендовали и Советы на Кавказе. 24 ноября 1905 г. в Баку на заседании собрания депутатов заводских и промысловых комиссий образовался Совет рабочих депутатов. Собравшиеся, обсудив вопрос об отстаивании экономических требований перед фабрикантами, предложили учредить Совет по примеру Петербурга, Москвы и других городов. Образовавшийся Совет рабочих депутатов выпустил воззвание к гражданам, в котором обозначил, что любого человека, который попытается внести смуту в жизнь населения, будут считать «изменником отечеству, провокатором и врагом народа», против такого человека могут быть приняты определённые меры[256]. Говорилось, что, если указанные в резолюции пункты не будут удовлетворены, то Совет объявит всеобщую политическую забастовку, которая будет продолжаться, пока требования не будут исполнены.

2 декабря Бакинский совет принял резолюцию в отношении предания суду 11 матросов Каспийского флотского экипажа, считая это решение неправосудным. Авторы резолюции указывали: «Матросы боролись за наше освобождение от гнёта правительства, их победа – наша победа, их гибель – наша гибель»[257]. Совет требовал немедленного освобождения матросов из-под стражи, угрожая началом всеобщей политической забастовки. Так Совет рабочих депутатов проявлял солидарность по отношению к представителям армии в их, как он считал, совместной борьбе за народную свободу. Затем Совет направил телеграмму наместнику на Кавказе, требуя принятия решения об освобождении матросов в 2 дня и утверждая, что в противном случае примет серьёзные меры, за которые нести ответственности не будет. 8 декабря на заседании Совета ввиду того, что ответ получен не был, принято решение послать делегацию от Совета генерал-губернатору с целью узнать мнение наместника. Параллельно депутаты рассматривали вопросы о поддержке различных экономических требований рабочих. Однако ситуация не разрешилась, и 13 декабря Совет принял резолюцию о начале всеобщей политической забастовки, поскольку Советы других городов, депутаты железных дорог уже объявили «последний решительный бой старому, прогнившему совиному гнезду, именующему себя правительством». Предлагалось требовать созыва Учредительного собрания, которое установит «порядок правления на великой Российской земле», а также удовлетворения требований рабочих, железнодорожных служащих и крестьян[258]. На железной дороге был образован стачечный комитет, который правительственные войска пытались арестовать, окружив вокзал, однако Совет сразу запротестовал в отношении таких действий со стороны власти. Поддерживая всеобщую политическую забастовку, бюро Бакинского совета 16 декабря обратилось к гражданам, предложив принять и конкретные меры помощи населению: в их число входили организация бесплатных столовых, регулирование цен на жизненно важные продукты, приём заявлений и жалоб от людей в бюро Совета, призыв к гражданам делать взносы в стачечную кассу Совета. Завершалось обращение такими словами: «Совет рабочих депутатов в завоевании широкой политической свободы видит первое средство, прямой путь к грядущему полному освобождению от экономического гнёта капитала, – путь к торжеству социализма!»[259] Тем не менее силами полиции и охранного отделения в феврале 1906 г. члены Совета были арестованы. Бакинский гарнизон в целом подчинялся действовавшей правительственной власти. 22 декабря забастовка прекратилась, движение пошло на спад и завершилось арестом Совета. При этом ротмистр Орловский в донесении заведующему полицией на Кавказе от 21 февраля 1906 г. признал авторитетность организации Совета, отмечая, что большинство его депутатов – «сознательные рабочие», а остальные, тем не менее, также пошли в Совет, поскольку видели в нём «защитника их экономических нужд и интересов»[260]. И, хотя Орловский писал о том, что на Бакинский совет стремились влиять в революционных целях представители партийной интеллигенции, признание со стороны представителя власти популярности Совета среди масс очевидно. Генерал-лейтенант Ширинкин (заведующий полицией) отмечал, что из материалов о Совете, присланных ему жандармским управлением, усматривается, что «в Баку усиленно действовал Совет рабочих депутатов, фактически захвативший в свои руки жизнь этого города»[261].

Таким образом, рассмотрение истории создания Советов в 1905 г. показывает, что они возникли как органы народной власти, избирались рабочими, крестьянами, солдатами. При этом, безусловно, они испытывали влияние со стороны политических партий, таких как большевики, меньшевики и эсеры. С учётом того, что центральная власть не спешила идти на уступки различным слоям населения, движение Советов постепенно стало более радикальным: так, оно пришло от самоорганизации рабочих в Иваново-Вознесенске и их противостояния местным властям весной 1905 г. до Петербургского совета осени 1905 г. с его идеей необходимости коренного обновления существовавшего в стране политического строя. Советы, вдохновлённые пропагандой революционных партий и движимые необходимостью устроить жизнь в интересах представителей народа, нередко преследовали политические цели – вооружённое восстание и свержение монархии с заменой на демократическую республику путём Учредительного собрания. Классическими примерами здесь могут служить Московский совет и Советы европейской части России. В ряде случаев Советы пытались явочным порядком установить новый властный строй, создавая тем самым ситуацию двоевластия (наряду с системой правительственных учреждений, возглавляемых губернатором). Так было в Сибири с Красноярским и Читинским советами. Более сложную позицию, как уже отмечалось в начале этой главы, в формировании моделей поведения Советов 1905 г. занимает Петербургский совет рабочих депутатов, возникший сначала как «вторая власть», сосуществовавшая с правительством, как орган, обладавший властным авторитетом и только в конце своего существования (в связи со сменой руководства) объявивший подготовку к вооружённому восстанию против самодержавия и правительства. Его взаимоотношения с правительством при этом были непоследовательны: периодически то Совет, то правительство брали инициативу в свои руки.

Всё это свидетельствует о том, что, конечно, Советы в разных уголках России преследовали разные цели, и в этом смысле не все Советы сыграли одинаковую роль в революции. Однако при общем силовом напоре со стороны царской власти и весьма условном, относительном желании (учитывая, конечно, Манифест 17 октября 1905 г. о политических свободах и его значение для политической системы страны) идти навстречу решению проблем крестьянства, пролетариата и армии их требования и средства их достижения становились всё более революционными и жёсткими. Население показало свою готовность отстаивать интересы перед властью посредством самостоятельно образованных организаций, и ярким примером такого стремления стали Советы. Это и был ключевой элемент нарождавшегося гражданского общества, упорно пробивавшего себе дорогу через полицейские, силовые, административные и иные барьеры, создававшиеся самодержавной властью.

§ 2. Вопрос о создании Советов в 1906 г.

А. Планы создания Советов в России в 1906 г.

Многие из Советов 1905 г., проявив себя как органы народной и революционной власти, прекратили, однако, своё существование ввиду полицейских преследований и подавления революционного движения войсками. Тем не менее изучение источников о революционном и рабочем движении показывает, что вопрос о Советах не был снят с повестки дня. По всей стране продолжались волнения и беспорядки: вслед за рабочими крестьяне стали поднимать восстания и осуществлять погромы помещичьих усадеб. Общая революционная ситуация по-прежнему оставалась напряжённой, и ввиду этого вопрос о создании Советов продолжал оставаться актуальным. Примечательно, что их идеологическое, выраженное в различных источниках призвание как проводников народной свободы, политической власти народа также сохранило актуальность.

Имеются сведения о том, что Советы рабочих депутатов планировалось создать не только на основной территории страны, но и на национальных окраинах, чему примером может служить Польша. Представители польского революционного движения были знакомы с опытом деятельности Советов, поскольку присутствовали, в частности, на некоторых заседаниях Петербургского совета рабочих депутатов осенью 1905 г. и выражали ему поддержку. О плане создания Совета свидетельствует секретное донесение прокурора Варшавской судебной палаты Н.А. Чебышева от 4 февраля 1906 г.: появилась Организационная комиссия Совета рабочих депутатов Царства Польского, распространяются её воззвания, в которых, в частности, говорится, что, вне зависимости от убеждений (желают ли участники восстания федерации или автономии для Польши), рабочие должны сплотиться в «междупартийную организацию» для борьбы с царским правительством за свою свободу[262].

В листовке Организационной комиссии Совета от 12 февраля говорилось о том, что рабочие, несмотря на какие-то разногласия, должны объединяться, чтобы сокрушить царское правительство. И первыми это, по мысли авторов листовки, поняли петербургские рабочие, создав «международный» Совет рабочих депутатов, цель которого – в «объединении борющейся массы пролетариата, руководстве его активными действиями для осуществления полной победы, для осуществления демократической республики»[263]. Отмечалось, что по России были созданы подобные Советы, но поляки «опоздали» с его организацией и хотели бы создать её теперь, но этому мешают множественные партийные разногласия. Задачей Совета виделось свержение самодержавия и водружение «знамени освобождения» рабочих. Обращаясь к рабочему, авторы воззвания писали: «Свобода не снизойдёт к тебе с небес, оковы не лопнут, тюрьмы не рухнут, пока ты кровью своей не отвоюешь всего этого»[264]. Однако планам поляков не суждено было сбыться, Совет так и не был создан, чему, по всей видимости, способствовало своевременное уведомление о планах революционеров в адрес Департамента полиции. Кроме того, попытка создания Советов в Польше провалилась, поскольку польская социал-демократия, как и Бунд, не одобряла создание Советов как широких организаций, способных сделать влияние социал-демократии в массах ничтожным[265].

Подъём протестных настроений в связи с репрессиями царского правительства в рабочем и революционном движении был настолько велик, что возникла мысль о том, чтобы снова создать Советы как некий политический и выражающий интересы народа противовес действовавшей власти. Безусловно, представители партий не могли не учесть этого обстоятельства для достижения собственных целей. На конференции северных комитетов РСДРП (были представлены такие города, как Москва, Владимир, Ярославль, Иваново-Вознесенск, Шуя и др.), проходившей в июне 1906 г., было признано необходимым «поддерживать крайне левую Думу», то есть социал-демократов, прошедших в I Государственную Думу, а также обозначить перед ними задачи, такие как пропаганда неспособности Думы решать государственные вопросы, необходимость призвать народ к восстанию и к «созданию аграрных комитетов, советов крестьянских и советов рабочих депутатов», образовать «исполнительный комитет» для руководства народным восстанием[266].

Эсеры также полагали, что необходимо создавать Советы рабочих депутатов. ЦК ПСР в июле 1906 г. на заседаниях в Териоках принял решение о том, что надо, пользуясь ситуацией политического кризиса, связанного с роспуском Думы, призывать народ вести «открытую войну с правительством», создавать Советы рабочих депутатов для организации масс на восстание[267]. В докладе «Боевая тактика партии после разгона Думы» представителя ЦК ПСР на Всероссийском совещании партийных работников среди крестьянства, которое проходило в сентябре 1906 г., рассказывалось о том, как эсеры представляли себе план всеобщего восстания в связи с разгоном I Государственной Думы: предполагалось привлечь к нему рабочих посредством создания Советов как «истинных представителей широких рабочих масс», как учреждения, которые, «независимо от политических убеждений, обладали бы – как это вполне показал предыдущий опыт – достаточно широким влиянием на массы, чтобы в необходимый момент двинуть их на борьбу»[268]. Инициатива поддерживалась и местными работниками ПСР: в частности, на съезде представителей организаций ПСР в Сибири в июле 1906 г. было принято решение организовывать Советы рабочих, солдатских, крестьянских депутатов в связи с тем, что «роспуск Думы может вызвать в ближайшем будущем отдельные революционные вспышки, которые, в свою очередь, могут вылиться в открытое всероссийское восстание»[269]. С одной стороны, эсеры действовали решительно, желая бросить лозунг Советов в массы; с другой, они были чересчур уверены в успехе предполагавшегося ими сценария развития событий.

Вопрос о создании Совета рабочих депутатов стал предметом дискуссии в периодической печати между бывшим председателем Петербургского совета Г.С. Хрусталёвым-Носарём и большевиком В.И. Лениным. Хрусталёв-Носарь в статье «Быть или не быть Совету Рабоч. Депутатов?», опубликованной в газете «Эхо» в июле 1906 г., указывает, что понимание Совета как боевого органа в узком смысле – как органа вооружения и восстания – нельзя признать верным: Совет в 1905 г. и без идеи восстания был боевым органом. Являясь «революционным парламентом революционного пролетариата», Совет выступал не только в политических акциях, как, например, в борьбе за 8-часовой рабочий день на фабриках и заводах, но выполнял и другие функции: организовывал профсоюзы, экономические забастовки, сделал подготовительные шаги к «созданию всероссийского рабочего конгресса»[270]. При этом, отмечал Хрусталёв, Совет часто сдерживал пролетариат от возможных выступлений, его нельзя считать и организатором декабрьского восстания, поскольку к тому моменту депутаты Совета были арестованы. Бывший председатель Петербургского совета считал, что не нужно ставить вопрос о «боевом» значении организаций во время революции: надо или организовывать массы, или не делать этого вообще. Он писал: «Борьба на два фронта – с самодержавными погромщиками и капиталистами – требует высшего напряжения пролетарских сил»[271]. Возражая тем, кто считал, что Совет будет разогнан полицией, Хрусталёв-Носарь писал: если Совет разгонят в одном месте, то изберут в другом, если арестуют одних выбранных в него лиц, то выберут новых. Предлагаемое социал-демократами совещание с думской фракцией своих однопартийцев как замена идее создания Совета не нравилась Хрусталёву, поскольку такое совещание не сможет объединить огромные рабочие массы, ставить широкие задачи, в том числе, например, созыв всероссийского рабочего конгресса. Наоборот, считал он, это думская фракция должна войти в состав Совета, чтобы иметь хорошую возможность опираться на поддерживающий его многотысячный пролетариат. На практике на заводах многие рабочие, примкнувшие к социал-демократам, желали выборов в Совет, но резолюция ПК РСДРП заставила их отказаться от участия в выборах, поэтому стали проходить эсеры, что уже не играет на руку самим социал-демократам. Создание Совета – это «жгучая потребность переживаемого момента», поэтому, считал Хрусталёв-Носарь, ПК РСДРП должен пересмотреть свою резолюцию.

В.И. Ленин в ответ Г.С. Хрусталёву-Носарю опубликовал в том же номере газеты «Эхо» передовую статью «Об организации масс и о выборе момента борьбы». Он отмечал, что, при учёте факта руководства Хрусталёва-Носаря делами Петербургского совета и интересе к идее создания Совета в среде петербургского пролетариата, его полемика с резолюцией ПК РСДРП не создавать Советы приобретает «выдающееся значение». Ленин соглашался с оценкой Хрусталёва-Носаря, писавшего, что Совет был «революционным парламентом революционного пролетариата». Он, однако, писал: «Величайшей и далеко ещё не оценённой заслугой Советов Рабочих Депутатов считаем мы именно их боевую роль»[272]. При этом он подчёркивал, что организация профсоюзов, экономических забастовок была бы возможна и без Совета, а всеобщая стачка – нет, поскольку для неё и нужен был подобный всеобщий орган: «Совет вырос из потребностей непосредственной массовой борьбы»[273]. Советы Ленин понимал как «органы непосредственной массовой борьбы пролетариата», рассматривал их как органы народной власти, но именно в связи с восстанием, в результате которого они образуют некое революционное правительство.

Таким образом, в полемике Г.С. Хрусталёва-Носаря и В.И. Ленина сошлись две разные точки зрения на сущность Советов рабочих депутатов. Отсюда и их оценка текущего момента и необходимости создания Советов в 1906 г. Различие позиций двух участников дискуссии не в выборе боевого момента для выступления или восстания (и в том, кто оказался прав, а кто – нет), а в понимании самой сущности Советов: если Хрусталёв-Носарь говорил не только о политической, но и об экономической деятельности этих организаций, то Ленин – прежде всего о роли Советов как органов всеобщего восстания для свержения самодержавия и правительства.

За ходом дискуссии в революционном движении по вопросу о необходимости созыва Совета, которая шла в прессе в июне-июле 1906 г., следил лидер партии кадетов П.Н. Милюков. Оценивая позицию Хрусталёва-Носаря как более приемлемую (в частности, потому, что последний предлагал создание беспартийной, а не социал-демократической организации), он отмечал, что и социал-демократы, и социалисты-революционеры преследуют одну цель: «не прекращение путём общественной организации революционного процесса, а его дальнейшее развитие»[274]. Создание Совета рабочих депутатов Милюков рассматривал как форму внепарламентского давления.

Вопрос о необходимости Советов рабочих депутатов рассматривался местными революционными партийными организациями. В марте 1906 г. Томский комитет РСДРП принял резолюцию о Советах, согласно которой воспринимал их как «стихийную попытку пролетариата организоваться для успешной борьбы с врагом всего российского пролетариата – царским самодержавием»[275]. Поскольку необходима широкая организация масс, Томский комитет стоял на позиции, что Совет должен оставаться внепартийным учреждением, однако политическое выступление пролетариата должно оставаться под контролем социал-демократов, иначе другие «элементы» могут увести рабочих в сторону «непролетарской политики»[276]. Позднее, уже летом, 24 июня 1906 г. появилось письмо ротных депутатов 25-го Восточносибирского полка к рабочим, работницам и солдатам Красноярска создавать Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В письме говорилось о необходимости добиваться передачи земли народу, введения 8-часового рабочего дня, свободы передвижения, печати, собраний, стачек, неприкосновенности личности и жилья. Законы, по мысли авторов письма, должны составлять не «выжившие из ума старцы в Государственном совете», а избранные народом в Учредительное собрание представители. В письме указывалось: «Там, где мы будем, мы постараемся сорганизовать Совет из депутатов от наших рот. Мы знаем, что по всей России скоро вырастут такие Советы солдатских депутатов. Солдат повсюду пробуждается. Мы постараемся, чтобы наши депутаты соединились с депутатами от рабочих и крестьян; мы постараемся, чтобы такие общие Советы солдатских, крестьянских и рабочих депутатов связались с крестьянскими и рабочими представителями в Государственной Думе»[277]. Авторы ещё надеялись на Думу, пока не распущенную.

Но со временем обстановка становилась всё неспокойнее, и представители революционных партий не замедлили сформировать возможную повестку дня, включавшую в себя возможность создания Советов. Так, 21 мая 1906 г. прошло заседание Московского комитета РСДРП. Его участники приняли решение о том, что, если петербургские рабочие объявят всеобщую забастовку, то её необходимо поддержать и провести подготовку к выборам в Совет рабочих депутатов. В него должны были войти не только рабочие фабрик и заводов и представители МК РСДРП, но и делегаты крестьянского, железнодорожного и почтово-телеграфного союзов. Реализация этих решений имела место в июле, когда забастовали рабочие более чем 150 фабрик и заводов[278]. 24 июля за городом прошло совещание рабочих депутатов. Оно решило поддержать идею всеобщей забастовки как протеста в отношении роспуска Государственной Думы. Но начавшаяся забастовка не вылилась во всеобщую политическую стачку, что оказало влияние на так и не сформировавшийся Совет рабочих депутатов.

Мысль о создании Советов стала популярной и в других частях страны. В июне 1906 г. появилась листовка Совета Тифлисского гарнизона, призывавшая солдат с оружием в руках протестовать в отношении суда над 27 солдатами Мингрельского полка. Совет предлагал освободить заключённых солдат как «товарищей, томящихся в тюрьме за святое народное дело»[279]. В завершении листовки имелись призывы «за народ», к вооружённому восстанию и за «Всероссийский военный совет». Военная организация Воронежского комитета РСДРП тогда же призывала представителей армии к созданию солдатских комитетов для того, чтобы «следить, чтобы начальство поступало правильно с солдатами, а в случае каких неправильностей, чтобы эти комитеты отстаивали ваши интересы» и чтобы армия поддержала пролетариат и крестьянство в борьбе за их интересы[280].

Достаточно бурно обсуждался вопрос о создании Совета в Петербурге. 8 июня А.Л. Парвус, председатель «второго» Петербургского совета декабря 1905 г., отмечал в дневниковой записи о начале забастовки в столице: сначала булки, которые ему приносили в тюрьму, были плохого качества, а 8-го числа их перестали поставлять. Затем Парвусу было объявлено, что он переводится в Дом предварительного заключения. Интересны первые мысли революционера, услышавшего об этом: «Что произошло? Произошла ли политическая забастовка? Что ожидает меня на улице? Что мне предстоит? Не встречусь ли я сейчас же с Троцким и другими?»[281] Парвус, видимо, отчасти надеялся, что политическая забастовка в столице могла привести к перевороту с членами Петербургского совета во главе, но, конечно, эти надежды никак не оправдались – речь шла только о переводе из одной тюрьмы в другую как в отношении него, так и в отношении членов Петербургского совета.

В Петербурге активно шла дискуссия о том, нужно ли создавать Совет рабочих депутатов. 24 июня за городом состоялась очередная массовка рабочих, и некая «меньшевичка К.» говорила, что подобные массовки проводятся в разных районах города, предлагая воспользоваться этим и произвести выборы в орган, который мог бы вновь стать Советом и возглавить борьбу; её поддержал присутствовавший на собрании эсер. Однако слово взял большевик и отметил, что необходимо дожидаться решения ПК РСДРП, что Петербургский совет был «органом боевым, и, чтобы не быть стёртым с лица земли, он должен опираться на силу», поэтому массам надо разъяснять «великое значение Совета в боевой момент и пагубное – в настоящий»[282]. 2 июля 1906 г. в парке недалеко от станции Удельной состоялся митинг рабочих, на котором позиции эсеров и большевиков вновь столкнулись. Оратор-большевик предлагал вместо выборов в депутаты Совета провести по заводам выборы в комиссии, из которых, при необходимости, можно было бы избрать Совет, – ему представлялось, что «ещё не наступило время решительной борьбы»[283]. С. Петров в статье «Организация рабочих масс в Петербурге» скептически отнёсся к идее эсеров создать Совет для связи с трудовой группой депутатов Государственной Думы или по образцу 1905 г., поскольку, по его мнению, Совет «необходим в момент общего наступления пролетариата», иначе он просто не нужен: «Соберутся депутаты со всего города, будут между собой разговаривать… А дальше что? Будут решать? Что решать? Как решать?»[284]

Позицию С. Петрова разделял также некий «Эдуард», опубликовавший в «Голосе труда» статью «О Совете Рабочих Депутатов», в которой отмечал, что для начала необходимо политически сорганизовать массы вокруг Государственной Думы, создать фабричные и заводские комиссии, а затем уже создавать, если будет соответствующий момент, Совет рабочих депутатов. «Эдуард» рассматривал Совет как «орган полезный и даже прямо необходимый для руководства непосредственной борьбой широких рабочих масс»[285].

Таким образом, в целом представители пролетариата идейно были готовы создать Советы. Конкретная, организационная постановка вопроса оставалась за представителями революционных партий. 9 июля 1906 г. состоялся роспуск I Государственной Думы. Это событие в кругах революционного и массового движения было воспринято как нежелание власти взаимодействовать с какими-либо народными представителями.

В Москве и Петербурге, в других частях страны, как отмечалось выше, мысль о создании Советов «витала в воздухе» ещё до думских летних событий. Понимая то, что реально наступивший роспуск Думы как единственного сколько-нибудь выражающего народные интересы органа власти может лишить различные слои населения возможности отстаивания своих прав, представители революционного и массового движения предполагали создание Советов, имея буквально «под рукой» опыт 1905 г. В июле вопрос об организации Советов стал рассматриваться ещё более серьёзным и конкретным образом. Областное бюро социал-демократических организаций Центральной России приняло резолюцию о тактике в связи с роспуском Думы, где рекомендовало создавать Советы крестьянских, солдатских депутатов[286]. Так, Совет предполагалось создать в Киеве, о чём свидетельствует перлюстрированное письмо за подписью «Сер.» из Киева к Р. Розовской в Вильно от 13 июля. Автор отмечал, что готовится восстание и «развивается идея образования комитетов заводских, фабричных и от мастерских: это подготовляет публику к образованию Совета рабочих депутатов….Наконец, предложено образование Депутатского совета от Киевского гарнизона»[287]. Судя по письму, можно отметить, что киевляне готовились повторить сценарий событий 1905 г. (согласно ему, должны были быть созданы Совет рабочих депутатов и Совет солдатских депутатов), объединив представителей всех революционных партий и разработав план грядущего восстания под руководством Советов. В одном из писем от 24 июля отмечалось: «Мы пока приступили к организации Совета рабочих депутатов. Ячейкой для этого объявило себя центральное бюро профессиональных союзов как организующий центр ремесленного пролетариата»[288]. Аналогичный процесс создания Совета в тот момент проходил также в Одессе, в Екатеринославе.

12 июля, после совещания у В.И. Ленина по поводу роспуска Думы, состоялось заседание Петербургского комитета РСДРП, на котором был разработан план всеобщего восстания: согласно ему, в каждом районе столицы должен быть образован Совет, включающий представителей от заводов района (представители меньшевиков и эсеров участвуют с совещательным голосом), затем – общегородское собрание представителей районов и социал-демократической фракции Думы, на котором избирается представительное собрание, в дальнейшем планируемое к преобразованию в общегородской Совет рабочих депутатов, целью которого как массовой организации будет вклад в свержение существующего правительства в ходе всеобщего восстания[289].

Представители государственной власти резко реагировали на сведения о том, что в стране снова создаются Советы рабочих депутатов. 17 июля вышел циркуляр директора Департамента полиции М.И. Трусевича, согласно которому следовало арестовывать предполагаемых руководителей и членов Советов рабочих депутатов «ввиду серьёзного значения подпольных организаций»[290]. Это показывает, что власти осознавали важность и, в то же время, опасность Советов для правящего строя и стремились всеми способами не допустить их появления.

Ключевое программное решение было принято несколько позднее после роспуска Думы. 21 июля представители различных политических партий (РСДРП, ПСР, ППС, Бунда), а также социал-демократической фракции и трудовой группы Государственной Думы обратились к населению с призывом к всеобщей политической забастовке. 22 июля в Териоках собрался исполнительный комитет районных Советов рабочих депутатов, постановивший готовиться к всеобщей забастовке. По воспоминаниям Б. Переса, заседание «Совета» шло весь день 22-го и в ночь на 23-е июля, и в итоге его участники приняли решение устроить в качестве протеста забастовку против разгона Думы, выпустив воззвание и подписав его, как показалось Пересу, весьма странным сочетанием букв – «С. Р. С. Р. Д.» (Собрание Районных Советов Рабочих Депутатов), после чего Перес и его товарищ Грановский, бывший секретарём заседания, положили себе в карман копии обращений и уехали на станцию Удельную, где 23 июля должно было состояться совещание ПК РСДРП[291].

ПК РСДРП планировал организовать столичный Совет рабочих депутатов и выставить от его имени призыв к всеобщей забастовке, о чём свидетельствует проект обращения Петербургского совета, составленный 21–23 июля членом ПК РСДРП И.П. Гольденбергом (Мешковским). В тексте забастовка назначалась на 21 июля, 12 часов дня. Обращение гласило: «Народ встаёт на борьбу за власть, – и он победит! Да здравствует всеобщая политическая забастовка! Да здравствует боевой союз революционных сил народа! Долой самодержавие! Да здравствует всенародное Учредительное собрание!»[292] Однако полиция внимательно следила за действиями революционеров, закрывала профессиональные союзы, отслеживала места возможных собраний, на которых обсуждались вопросы подготовки восстания. 13 июля Петербургское охранное отделение произвело арест почти всего состава ПК РСДРП.

В те же июльские дни вспыхнули военные восстания в Кронштадте и Свеаборге, и некоторым современникам казалось, что это было начало всеобщего революционного движения, поэтому они поддержали идею всеобщей политической забастовки. Солдаты испытали возбуждение, вызванное агитацией за восстание в целом и их собственной неудовлетворённостью своим положением на службе. В.М. Чернов в 1906 г. писал о военном восстании в Свеаборге: «За какой-нибудь час-полтора до этого восстания Совет выборных от воинских частей вместе с представителями от с.-р. и с.-д. организаций решают, ввиду готовящегося плана общего выступления, не допускать преждевременных вспышек. А через два-три часа все Свеаборгские острова уже полны артиллерийской канонадой…»[293] Чернов как бы предвкушал успех восстания в момент возникновения волнений, хотя дальнейшее развитие событий не оправдало его ожиданий.

Тем временем движение за идею создания Совета быстро подхватила и Москва. 21 июля Московский комитет РСДРП поручил Московскому окружному комитету партии помочь в развитии агитации в деревне Московскому совету, поскольку было признано важным «связать революционное движение пролетариата с движением революционного крестьянства»[294]. Более того, имеются данные о выборах в депутаты Совета по предприятиям Замоскворецкого, Сокольнического, Рогожского и Центрального районов города[295]. Вечером 24 июля состоялось первое заседание Московского совета рабочих депутатов. Но уже 26 июля МК РСДРП выпустил листовку, в которой констатировал неудачно выбранный момент для всеобщей забастовки, усматривая в нём, однако, необходимость поддержки забастовки петербургских рабочих. ПК РСДРП в конце июля собирался дважды и снова обсуждал вопрос о создании Петербургского совета рабочих депутатов, однако конкретных действий не последовало[296].

Действительно, события показали, что всеобщая забастовка не удалась. ЦК РСДРП в своём письме от 29 июля указывал, что в самом Петербурге забастовку поддержали далеко не все заводы – прежде всего все сознательные рабочие, принимавшие активное участие в событиях 1905 г., отказались от неё (например, рабочие Обуховского и Путиловского заводов). В завершение письма, тем не менее, говорилось о том, что партия должна сделать всё, чтобы «не дать пролетариату упустить благоприятный момент для общего политического наступления, чтобы не дать реакции укрепиться благодаря разладу революционных элементов народа»[297]. Итоги событий июля 1906 г. подводил Л.Б. Красин в своём письме от 6 августа 1906 г. в адрес А.М. Горького и М.Ф. Андреевой: «…пока собирались разные Советы рабочих депутатов и вся эта необходимая, но до крайности громоздкая машина пришла в действие, оба военные бунта оказались подавленными и забастовка Питера и Москвы повисла в воздухе…»[298]

В разных частях страны движение за Советы набирало обороты. Так, в Красноярске мысль о создании Советов была популярной. Красноярский комитет РСДРП выпустил в июле 1906 г. листовку, в которой говорилось, что солдаты телеграфного батальона, обсуждая разгон Государственной Думы, констатировали, что «мирный выход из современного положения невозможен». Необходимо Учредительное собрание, введение в действие политических свобод, передачи земель в пользование крестьян, 8-часового рабочего дня. Солдаты приветствовали создание Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Позднее, 11–15 сентября 1906 г. делегаты Западносибирской конференции РСДРП в г. Омске признали, что Советы были хорошей революционной организацией масс и что их необходимо создавать в различных слоях населения, в частности вести пропаганду в армии для создания Советов солдатских депутатов. По итогам конференции её делегаты постановили, что беспартийные революционные организации – Советы рабочих и солдатских депутатов – возникали при революционном подъёме в прошлом, будут возникать при таких же условиях в будущем. Была выдвинута идея о том, что руководящим центром возможного будущего всероссийского революционного выступления будет «Совет депутатов одного из центров России», который выступит в качестве временного революционного правительства до созыва Учредительного собрания[299]. Среди крестьян при революционном выступлении планировалось создавать Советы крестьянских депутатов и крестьянские комитеты.

Группа артиллеристов, обращаясь через Барнаульский комитет РСДРП, призывала в сентябре 1906 г. народ добиваться «лучшей доли», а в листовке было сказано: «Никакое начальство не поможет нам в этом, потому что все они против нас. Но зато помогут нам наши братья-крестьяне и рабочие, которые уже восстали против своих угнетателей. Надо только, чтобы и мы сами дружно встали за них – и не на них, а на наших общих врагов направили свои пушки и пулемёты». Листовка завершалась приветствием Совета солдатских депутатов[300].

Таким образом, в Западной Сибири из идеи создания Советов появился целый план всероссийской революции под знаменем Советов рабочих, крестьянских, солдатских депутатов с Советом-центром для руководства всем движением. При этом признавалась необходимой ведущая роль представителей социал-демократии. Примечательно, что, как показали события, этот план сибирских большевиков во многом воплотился в жизнь в революционных событиях начала 1917 г.

Резюмируя сказанное о попытках создания Советов в 1905 г., необходимо отметить, что пафос борьбы за народные интересы и политические свободы в замыслах инициаторов их создания сохранился и звучал довольно чётко. Планы организации Советов были достаточно широкими, вплоть до создания общероссийского объединения этих организаций, которые бы существовали на основе союза различных слоёв населения – пролетариата, крестьянства, армии и флота. Однако в 1906 г. властям удалось подавить движение за создание Советов, используя то обстоятельство, что большая часть населения тогда колебалась в своих политических устремлениях, а революционеры допустили тактические просчёты. Как бы то ни было, судебный процесс над Петербургским советом рабочих депутатов, проходивший летом-осенью 1906 г., показал, что население приветствует Советы в целом, а общественность живо интересуется судьбой заключённых по этому уголовному делу.

Б. Суд над Петербургским советом рабочих депутатов 1905 г. в общественном сознании

После 3 декабря 1905 г., когда был арестован исполнительный комитет Петербургского совета рабочих депутатов, началось следствие по делу всех, кто имел отношение к Совету. Ещё в момент ареста, как вспоминал один из его участников, офицер В. Карпов, один жандарм шептал начальнику отряда, который сопровождал арестованных в Кресты: «Ваше высокоблагородие! Чего нам из-за них мучиться? Скинем под мост». Такое предложение в ночной и тихой обстановке, писал Карпов, делало образ жандарма «сатанинским»[301]. Политическое уголовное дело вряд ли могло вестись беспристрастно: подследственные вспоминали, что следователи не давали подписывать протоколы, держали на допросах по 8–10 часов подряд, не получив ответа, давали на подпись якобы показания, а допрашиваемые отказывались говорить и подписывать что-либо[302]. Разделились и позиции тех, кто находился под следствием: одни говорили о том, что Совет своей деятельностью готовился к вооружённому восстанию, другие (включая, например, Г.С. Хрусталёва-Носаря и ряд меньшевиков) отрицали это. Начались разногласия. Л.Д. Троцкий во время нахождения в тюрьме получил указание от ЦК РСДРП о том, что надо отрицать подготовку вооружённого восстания, поскольку от этого зависит их дальнейшая судьба, тяжесть обвинения и приговора; на суде же Троцкий займёт двойственную позицию в отношении подготовки Советом восстания.

Как и многие судебные процессы над деятелями освободительного движения XIX века, процесс над Петербургским советом вызвал мощный резонанс в среде общественности. Это, разумеется, не могло не повлиять на сохранение памяти о Советах 1905 г. в общественном сознании.

1 июня 1906 г. обвиняемым по делу Петербургского совета рабочих депутатов был оглашён обвинительный акт. Формулировка обвинения заключалась в том, что поименованные в акте лица (прежде всего члены исполнительного комитета Совета) осуществляли в Совете деятельность, направленную на «насильственное посягательство на изменение установленного в России основными законами образа правления и замену его демократической республикой», подготавливали вооружённое восстание и стремились к ослаблению финансового хозяйства страны. Данные деяния, по мнению прокурора, охватывались статьями 101 и 102 Уголовного уложения Российской империи[303].

Однако реакция на обвинительный акт была крайне неоднозначной. Газета «Курьер» (редактор-издатель – С.И. Цедербаум) ещё 6 июня 1906 г. опубликовала письмо бывшего члена Петербургского совета, некого «Павла», который указывал, что правительство судом над Советом желает «убедить рабочих в том, что они искусственно создали С. Р. Д., вопреки воле и желанию рабочих». Он призывал рабочих открыто заявить о том, чем был для них Совет рабочих депутатов, что не именно он заставил рабочих бороться с правительством, а «само бюрократическое правит. [правительство] толкает рабочих на борьбу за освобождение от гнёта абсолютизма, за полную свободу (самодерж. народа) [самодержавие народа], необходимую для дальнейшей борьбы»[304].

В связи с судебным процессом Петербургский совет рабочих депутатов привлекал внимание многих представителей партий, общественности, поскольку его влияние на жизнь столицы было колоссальным, отдельные сведения о его деятельности доходили до провинций. Социал-демократ Г. Алексинский писал в номере газеты «Эхо» (редактор-издатель – Е.С. Миланова) от 22 июня 1906 г., что стихийное появление Советов в народных массах ознаменовало «суд народа над его угнетателями, приговор, вынесенный им старому порядку»[305]. «Старый порядок» запрещал собрания и митинги, закрывал газеты, а Совет разрешал собрания и собственным примером, печатая «Известия Совета», продемонстрировал свободу печати; когда правительство заключало заём с другим государством, Совет показывал банкротство, несостоятельность этой власти. Совет, тем самым, «судил» власть. Депутатов Совета Алексинский, возлагавший надежды на новый революционный подъём, назвал «избранниками передового отряда новой освобождающейся России»[306].

В. Базилевич в статье «Дни суда», помещённой в газете «Обрыв», прямо писал: «В октябрьские дни народ считал совет рабочих депутатов законным выразителем своих желаний, веры и настроений….И даже власти того времени считались с советом рабочих депутатов как с законной народной организацией»[307]. Автор скептически оценивал то обстоятельство, что авторы обвинительного акта по делу Совета назвали его членов «мятежниками», считая, что, по сути, власть намерена их судить за «преступление той части русского народа, которая выступила на путь освобождения всего народа»[308]. Несмотря на то, что осуждение членов Совета приговором суда было понятным исходом всего процесса, Базилевич считал, что «новое освободительное движение всего народа должно оправдать их»[309].

Политический обозреватель газеты «Голос труда» (редактор-издатель – М.П. Свечина) в июне 1906 г. писал, что Совет рабочих депутатов был «самым цельным и, пока он действовал, самым крупным проявлением “дней свободы”», что Совет был не просто «рабочим парламентом», как его называли сами представители пролетариата, но учреждением «более совершенного в своём роде типа, чем парламент, типа, переходного к прямому народному законодательству»[310]. Совет стал, по мнению автора статьи, первой массовой организацией рабочего класса, «вписавшей такую блестящую страницу в его историю»[311].

Понимание Совета рабочих депутатов как органа народной власти в 1905–1907 гг. имело место и в среде пролетариата. Об этом свидетельствуют материалы о собраниях рабочих на заводах и фабриках в связи с судом над Петербургским советом в 1906 г., опубликованные в периодической печати. Так, 20 июня рабочие фабрики и типографии Кана устроили митинг, на котором оратор предложил собравшимся выразить протест правительству по поводу суда над рабочими депутатами, поскольку оно «выставляет выборных от петербургского пролетариата как заговорщиков»[312]. 21 июня на Пироксилиновом заводе состоялась массовка, на которой один оратор-большевик заявил, что суд над Советом – это не просто суд над пролетариатом Петербурга: «лакеи самодержавия пытаются судить всё русское революционное движение в лице этого Совета», а Совет «создал народ в своём натиске»[313]. Рабочие типографии Клобукова на своём собрании также осудили представителей властей за суд над Петербургским советом, поскольку его депутаты «были исполнителями воли рабочих, выбравших их для защиты интересов всего рабочего класса»[314]. На собрании правления союза рабочих по обработке волокнистых веществ говорилось о том, что «суд над Советом Рабочих Депутатов превратится в новое поражение самодержавного правительства, в новое торжество пролетариата, из которого он выйдет обновлённым и окрепнет для новой борьбы»[315]. Автор статьи писал, что Совет «в своём поражении нанёс старому режиму сильнейший удар»[316]. «С. С.» считает, что каждый революционный подъём теперь вызывает идею создания Советов, надеется на то, что Совет появится вновь.

В июне 1906 г. появляется воззвание ЦК РСДРП по поводу суда над депутатами Петербургского совета. Авторы заявили, что суд над депутатами не будет справедливым, что он будет вестись при закрытых дверях, и таким образом царское правительство «мстит» Совету за то, что он руководил «борьбой за свободу и за лучшую жизнь» осенью 1905 г.[317] ЦК призывал петербургских рабочих протестовать в отношении суда и заявить, что весь пролетариат берёт на себя ответственность за деятельность Совета. Нельзя допустить, чтобы депутаты Совета рассматривались судом как «заговорщики», поскольку они были избраны самими рабочими. В обращении говорилось: «Скажите нашим врагам, что дело Совета – общее пролетарское дело, что каждый готов ответить за всё, что сделали избранные им представители!»[318]

Петербургский комитет РСДРП также не замедлил отреагировать на начавшийся судебный процесс. 19 июня вышла листовка ПК, в которой отмечалось, что все должны знать правду о деле Совета, несмотря на клевету, которая исходит в адрес рабочих депутатов со всех сторон: «Вот уже девять месяцев как наёмные писаки бюрократии нагло лгут и клевещут на Совет; либеральные мудрецы лицемерно качают головами, давая понять, что ошибки Совета сильно повредили делу русской свободы»[319]. Листовка призывала рабочих не остаться равнодушными к делу Совета, а подсудимых и свидетелей из среды рабочих – приложить все усилия к тому, чтобы общественность узнала правду о том, какую огромную роль играл Совет в Петербурге в 1905 г.

Указания ЦК и ПК РСДРП были активно восприняты петербургским пролетариатом. Рабочие на собраниях и митингах, следя за ходом событий на судебном процессе, выражали протесты в отношении суда над членами Совета, поддерживали товарищей, находившихся под арестом. 5 июня, ещё до начала процесса по делу Совета, рабочие завода Розенкранца единогласно приняли резолюцию, в которой заявили о неправомерности суда над Советом, отмечая, что «само правительство своими репрессиями, своим бесконтрольным хозяйничаньем в стране толкает нас на борьбу»[320]. 6 июня на собрании в лесу рабочие фабрики Чешера вынесли резолюцию, в одном из пунктов которой было сказано: «…мы выражаем своё глубокое уважение и товарищеские чувства попавшим в плен товарищам, как передовым борцам за общее рабочее дело»[321]. Совет «Союза приказчиков» на своём собрании постановил призывать рабочих присоединяться к протесту против суда, «который творят враги народа над представителями рабочего класса»[322].

Передовая статья газеты «Мысль» (редактор и издатель – И.Е. Соломко) сообщала, что Совет рабочих депутатов, суд над которым начинается, «остановил беспрепятственное движение той грозной колесницы самодержавия, которая до того катилась по спинам 130-миллионного народа, оставляя за собою широкий и не высыхающий кровавый след»[323]. Народ поддерживал Совет. Автор статьи отмечал, что этот суд – не «эпилог великой драмы», что «эпилог» ещё впереди. И. Бикерман в статье «Совет рабочих депутатов пред судом общественным» писал, что Совет окружён «в сознании миллионов людей ореолом славы и величия»[324]. Будучи избранным петербургским пролетариатом, Совет представлял волю всего общества и народа, одобрявших его действия, сама власть до подготовки реакции и ареста членов Совета вынуждена была признать его реальную силу, его фактический авторитет, державшиеся, однако, не на каком-либо вооружении. Совет фактически создавал «новое право» совместно с населением, одобрявшим его действия, и властью, сдерживавшейся предпринять какие-либо меры в отношении Совета. Поэтому судить рабочих депутатов на основании действовавших на момент процесса законов было бы просто немыслимо – Бикерман считал, будто это всё равно что судить членов Совета в 1906 г. на основании уже не действовавшего «Соборного Уложения», принятого при царе Алексее Михайловиче в XVII веке. Если же судить Совет на основании действующего законодательства, то привлечь к ответственности необходимо и графа С.Ю. Витте, вступавшего в сношения с Советом, однако правительство этого не допускает. Бикерман с сожалением констатировал факт начала судебного процесса в отношении Совета.

Начало процесса над депутатами Совета вызвало неодобрительную реакцию петербургских рабочих. Так, на одном из собраний 20 июня они заявили: «Привет вам, наши товарищи, наши представители, томящиеся в тюрьмах за наше общее дело! Знайте, что весь народ за вами!»[325] 22 июня, на митинге на заводе Сан-Галли, оратор, выступавший с речью о суде над Советом, отметил: «Устраивая комедию суда над выборными, правительство само садится на скамью подсудимых перед лицом грозного судьи – народа»[326]. Протест в отношении суда над Советом, в частности, был выражен на собраниях рабочих завода Лесснера, Трубочного завода, петербургских бухгалтеров и конторщиков, фабрики Воронина и др. Кронштадтские рабочие требовали, чтобы депутаты Совета были «немедленно освобождены из когтей угнетателей», в противном случае власти должны привлечь к ответу весь российский пролетариат[327]. Рабочие вагоностроительного завода вынесли резолюцию, в которой протестовали против суда только над членами Совета от их завода, требовали привлечь к суду их всех, поскольку все они согласовали одну волю, исполнителем которой были депутаты. Пятый пункт их резолюции, в частности, гласил: «Выхватывание отдельных сил из среды рабочих и стремление сделать их одних ответственными за общее рабочее дело есть умышленное и несправедливое извращение обстоятельств дела»[328].

«Бельский» в статье «Суд над Сов. Раб. Депутатов» писал, что подсудимые шли на суд, «чтобы дать отчёт своим избирателям, всему пролетариату в своих действиях»[329]. Несмотря на осуждение членов Совета, считал автор статьи, новый революционный подъём вызовет к жизни подобные организации: «Два врага встретились в душной зале суда. Они встретятся снова при новых условиях»[330].

Меньшевик Л. Мартов в статье «Баланс правосудия», опубликованной в журнале «Отклики», писал, что суд над Советом на самом деле был «тяжбой между старым порядком и революцией»[331]. Обзор судебных разбирательств, замечал Мартов, показывает огромную роль пролетариата в восстаниях и иных революционных событиях: в такой ситуации Советы – это «центральные пункты кристаллизации могучего процесса сплочения»[332].

20 июня 1906 г. в особом присутствии Санкт-Петербургской судебной палаты с участием сословных представителей началось слушание дела о Петербургском совете рабочих депутатов. Как свидетельствовала газета «Голос труда», на первом заседании по делу Совета 20 июня 1906 г. у большинства подсудимых в руках были красные цветы, «вид у всех спокойный и бодрый». Депутат Совета и член его исполкома П.А. Злыднев заявил, что выступление членов исполкома Совета необходимо «в целях политических, для широкого публичного выяснения истины о деятельности и значении Сов. Рабоч. Деп.»[333]. Защитники подсудимых согласились вести процесс и защищать членов Совета, несмотря на «всю неправильность дела и громадные по существу дела упущения»[334]. Последние слова, которые подсудимые сказали, когда при обнажённых шашках стража уводила их в тюрьму, звучали так: «Передайте привет нашим товарищам, находящимся на воле, и скажите, чтобы они скорее завоевали свободу»[335]. Однако первое слушание дела завершилось постановлением суда об отложении его рассмотрения, поскольку выявился ряд формальных нарушений закона. При этом, как вспоминает прокурор по делу В.А. Бальц, заключение под стражей, которое продлилось на несколько месяцев для подсудимых, впоследствии как бы вменялось в вину судебной власти[336]. Он не понимал такой настойчивости защиты в вопросе отложения дела, поскольку председательствующий по делу И.К. Максимович был вполне лояльным и не отличался суровыми приговорами. Возможно, именно этого (дискредитации власти, не отпускающей на свободу «поборников народа») добивалась защита, так настоявшая на отложении дела.

19 сентября началось второе слушание по делу Совета рабочих депутатов. Как писал Бальц, оно проходило уже в совсем другой общественной атмосфере – представители власти чувствовали себя уверенно перед революционерами и уже не так боялись их, а достаточно мягкий И.К. Максимович по решению министра юстиции И.Г. Щегловитова был заменён на волевого и твёрдого в своих действиях Н.С. Крашенинникова.

Отдельное внимание прокурор уделил характеристике подсудимых. Г.С. Хрусталёв-Носарь, по его мнению, производил впечатление «человека чрезвычайно неровного», хотя у него и было «несомненное уменье владеть собой»; Л.Д. Троцкий был «словно соткан из энергии, ума и ненависти», Д.Ф. Сверчков был похож «по облику на помещика», Б.М. Кнунянц характеризовался прокурором как «вспыльчивый и резкий армянин», в то время как эсер Н.Д. Авксентьев манерой держать себя «вызывал неизменные симпатии публики и прессы»[337]. Защитниками на суде были, в частности, О.О. Грузенберг, Н.Д. Соколов, А.С. Зарудный, братья Беренштамы и А.Ф. Керенский.

В.А. Бальц признавал то, что дело о Совете являлось политическим, а потому вряд ли возможно было его беспристрастное рассмотрение: «Нельзя перестать быть гражданином, нельзя убедить себя в том, что на время искания судебной правды надо забыть свои политические убеждения…»[338] Поэтому, конечно, на использование понятия справедливости и на оценку какой-либо легитимности действий Совета в 1905 г. надеяться не приходилось. В.А. Бальц, однако, в воспоминаниях тем самым оправдывал свои действия и последовавший исход дела.

На одном из заседаний суда, 23 сентября 1906 г., члены исполкома Совета Г.С. Хрусталёв-Носарь, Л.Д. Троцкий, Б.М. Кнунянц и Н.Д. Авксентьев утверждали, что деятельность Совета была закономерна, поскольку «власть его не была узурпирована, а вручена ему по общему согласию»[339]. 25 сентября Г.С. Хрусталёв-Носарь в своей речи говорил о том, что Совет рабочих депутатов «оказывается наиболее демократичным их всех парламентов мира, так как в нём более всего отдавалось места референдуму»[340]. Закончил он свою речь словами: «Правительство задавило Совет рабочих депутатов, но память о нём не исчезнет»[341].

Д.Ф. Сверчков, член исполкома Совета, на заседании 26 сентября в своей речи отмечал, что Совет был как «действующее правительство», существовавшее параллельно царскому, официальному правительству. К Совету обращались по самым разным вопросам, вплоть до того, что приходили с прошением «получать из казны пенсию»[342]. Приходили «ходоки» с разных концов страны, чтобы решить какие-то свои вопросы или просить помощи с установлением связи между Советом и местными революционными организациями. Сверчков подчеркнул, что на суде имеет возможность рассказать всем историю событий октября-ноября 1905 г., участником которых он «имел честь» быть.

Л.Д. Троцкий в своей речи на суде заметил, что вопрос о вооружённом восстании как таковой не ставился, однако ход событий показал слабость, парализованность официальной власти, поэтому Совет в условиях революционных событий взял на себя инициативу по наведению порядка и, таким образом, применения некого насилия для реализации этой инициативы. С другой стороны, он посчитал необходимым подчеркнуть, что первая политическая стачка с претензией на восстание имела место в октябре, когда Совет только образовывался и начинал работу, поэтому она прошла как бы без участия Совета. В этом смысле позиция Троцкого отличалась некоторой двойственностью.

Пресса осенью снова обратила внимание на процесс по делу Совета. В октябре 1906 г. некий «С. С.» опубликовал в газете «Наше дело» (редактор-издатель – Я.В. Сорнев) статью «По поводу суда над Петербургским советом рабочих депутатов», в которой проанализировал роль и значение Совета в жизни столицы и всей страны. Он отметил, что Совет руководил не только рабочими, но и адвокатами, инженерами и другими представителями интеллигенции; бастовали не только фабрики и заводы, но и магазины, и даже тот суд, который осудил депутатов Совета летом 1906 г. Он писал: «Влияние Совета было таково, что полиция избегала арестов рабочих, опасаясь столкновения с Советом»[343].

В. Горн в передовой статье «Нашего дела» в октябре 1906 г. отмечал, что в период революционного подъёма 1905 г. только пролетариат создал «могучие массовые организации» – Советы рабочих депутатов. Поддерживаемые рабочими, Советы ставили себе задачей «освобождение страны от всех остатков старой власти, считали себя органами, способными образовать новую власть»[344]. Петербургский совет даже попытался на практике осуществить идею 8-часового рабочего дня. Однако, по мнению Горна, Советы переоценили свои силы, а правительство, пользуясь преимуществом в использовании силовых структур (армия была лишь отчасти революционизирована), арестовало всех деятелей Советов.

«Бельский» в статье «Суд над Сов. раб. депутатов» отмечал, что Совет был рождён в эпоху революции, когда старые законы не действовали, а новые ещё не были написаны, поэтому судить членов Совета по действующим законам было бы более чем странно. Сила Совета была велика настолько, что «старая власть даже домогалась завязать сношения с Советом»[345]. По мнению автора, «старая» власть использовала безнравственные методы борьбы с революцией, прямым образом поддерживая черносотенные погромы в столице, с которыми боролся Совет, вооружая для обороны своих рабочих: на суде над Советом было оглашено письмо бывшего директора Департамента полиции А.А. Лопухина, согласно которому генерал-губернатор Петербурга Д.Ф. Трепов получал суммы денег, которые тратились на устройство погромов. В этой ситуации, указывал «Бельский», Совет рабочих депутатов «не мог не противодействовать со всей энергией инквизиционным козням»[346]. И действительно, на суде присяжный поверенный О.О. Грузенберг вкратце обозначил основные положения письма Лопухина, которое председательствующий не дал возможности ему зачитать: речь шла о том, что правительственная власть обвинялась автором в организованных погромах против евреев, которым Совет, в свою очередь, противостоял, а также инициировала выпуск прокламаций с заведомо ложными сведениями о том, что Совет растрачивает доверенные ему рабочими деньги. Кратко тезис Лопухина заключается, по мысли Грузенберга, в том, что «правительственная власть слаба»[347].

Рабочие, которые в качестве свидетелей посещали заседания по делу Совета, всячески поддерживали подсудимых. Прокурор В.А. Бальц, наблюдавший за их речами, признавал: «Рабочие считали правильной революционную политику Совета, они и в зале суда продолжали видеть в большинстве подсудимых своих идейных руководителей, верить их авторитету, признавать себя солдатами одной с подсудимыми революционной армии»[348].

Представители творческой интеллигенции ходили на заседания по делу Совета, интересовались ходом процесса. Об этом, например, свидетельствует очерк философа В.В. Розанова «На суде рабочих депутатов». В нём автор останавливается на рассуждениях, вытекающих из внешнего восприятия подсудимых, в частности Г.С. Хрусталёва-Носаря и Л.Д. Троцкого, которых он противопоставляет: «Как лицо Носаря типично филологическое, так лицо Троцкого типично юридическое… в то время как Носарь что-то глухо и незаметно, не впечатлительно ни для кого говорил, Троцкий произнёс всего несколько слов, но он именно произнёс, а не проговорил их»[349]. Розанов недоумевал, почему именно Носарь был так популярен среди рабочих, «тогда как другие, шумные и крепкие, скрадывались»[350]. Также Розанов обратил внимание на присутствие «тёмной старухи», которой, как ему объяснили, оказалась Вера Засулич, и добавили: «Она судилась в этой самой зале. И вот этот седой судебный пристав и тогда был приставом. Всё другое переменилось… Сколько перемен!»[351]

Писатель С.И. Смирнова-Сазонова в очерке «Пикник в судебной палате» также обратила внимание на ход судебного процесса над Петербургским советом. Она привела слова из речей подсудимых, посчитав, что «судебная палата судила вовсе не рабочих депутатов, а пролетарских генерал-губернаторов, которые… два месяца управляли Петербургом на основании усиленной и чрезвычайной охраны». Смирнова обосновала это тем, что они своими постановлениями в Совете закрывали театры, призывали солдат отдать оружие рабочим и бороться с «народными угнетателями». Совету удалось завоевать авторитет потому, считает автор, что «приёмы его были старые: не рассуждать!»[352]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Напр., см.: Дубровский С.М. Крестьянское движение в революции 1905–1907 гг. М.: Изд-во АН СССР, 1956. 367 с.; Куренышев А.А. Крестьянские организации России в первой трети XX века: рубеж XIX–XX вв. – 1930-е гг. Диссертация… доктора исторических наук. М., 2006. 610 с.; Маслов П.П. Как боролись крестьяне за землю в 1905–1906 гг. М., Л.: Кооперативное изд-во, 1925. 97 с.; Мороховец Е.А. Крестьянское движение и социал-демократия в эпоху первой русской революции. М., Л.: Госиздат, 1926. 260 с.; Сенчакова Л.Т. Крестьянское движение в революции 1905–1907 гг. М.: Наука, 1989. 262 с.

Вернуться

2

Напр., см.: Процесс Совета рабочих депутатов (К истории революции 1905 года). СПб., 1906. 323 с.; Меницкий И.А. Революционное движение военных годов (1914–1917). Очерки и материалы. Т. 1. М.: Изд-во Ком. акад., 1925. 444 с.; Флеер М.Г. Рабочее движение в годы войны. М., 1925. 357 с.; Революция 1905–1907 гг.: Документы и материалы. В 18 тт. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955–1965.

Вернуться

3

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1988). 9-е изд. Т. 1. 1898–1917. М.: Политиздат, 1983. 638 с.; Меньшевики. Документы и материалы (1903–1917 гг.). М.: РОССПЭН, 1996. 515 с.

Вернуться

4

Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. В 3 тт. Т. 1. 1900–1907 гг. М.: РОССПЭН, 1996. 685 с.; Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. В 3 тт. Т. 2. 1907–1917 гг. М.: РОССПЭН, 2001. 582 с.

Вернуться

5

Напр., см.: Ленин В.И. Наши задачи и Совет рабочих депутатов // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 59–70; Его же. Умирающее самодержавие и новые органы народной власти // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 123–128; Его же. Уроки Коммуны // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 16. М.: Издательство политической литературы, 1973. С. 451–454; Его же. Несколько тезисов // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 27. М.: Издательство политической литературы, 1973. С. 48–57.

Вернуться

6

Напр., см.: Троцкий Н. Совет и революция // История Совета рабочих депутатов г. Санкт-Петербурга. СПб., 1906. С.9–21; Его же. Господин Пётр Струве в политике // Троцкий Л.Д. Сочинения. Сер. 1. Историческое подготовление Октября. Т. 2. Наша первая революция. Ч. 1. От кануна Кровавого воскресенья до начала 1907 г. М.-Л.: Госиздат, 1925. С. 333–389; Его же. История русской революции. Т. 1. Февральская революция. Берлин: Гранит, 1931. 532 с.

Вернуться

7

Напр., см.: Хрусталёв-Носарь Г. История Совета рабочих депутатов (до 26-го ноября 1905 г.) // История Совета рабочих депутатов г. С.-Петербурга. СПб.: Книгоиздательство Н. Глаголева, 1906. С. 45–169; Khrustalyev-Nosar G. The Council of Workmen Deputies // The Russian Review. 1913. Vol II. No. 1. P. 89–100.

Вернуться

8

Напр., см.: Голубь С. Через плотину «интеллигентщины». (Письмо рабочего к интеллигентам и рабочим нашей партии). Париж, 1908. 90 с.; Обнинский В.П. Новый строй. Ч. 1. М.: Образование, 1909. 361 с.; Общественное движение в России в начале XX века. Под ред. Л. Мартова, П. Маслова и А. Потресова. Т. 2 ч. 1. Т. 2, ч. 2. Т. 3. Т. 4. СПб.: Обществ. польза, 1909–1914.

Вернуться

9

Морской А. Исход российской революции 1905 года и правительство Носаря. М.: Тип. И.Д. Сытина, 1911. 128 с.

Вернуться

10

Напр., см.: Бессонова А.Ф., Дажина И.М., Дридзо В.С., Юрова Н.М. Антивоенная деятельность большевиков в годы Первой мировой войны: Документы Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС // Исторический архив. 1961. № 5. С. 84–88; Петербургский комитет РСДРП: Протоколы и материалы заседаний. Июль 1902 – февраль 1917. Л.: Наука, 1986. 590 с.

Вернуться

11

Напр., см.: Спиридович А.И. Революционное движение в России. Вып. 2. Партия социалистов-революционеров и её предшественники. Пг., 1916. С. 577–579; Листовки петербургских большевиков. 1902–1917. Т. 2. 1907–1917. М.: Госполитиздат, 1939. 272 с.; Листовки большевистских организаций в Первой русской революции 1905–1907 гг. Ч. 2. Август-декабрь 1905 г. М.: Госполитиздат, 1956. 600 с.; Рабочее движение в Баку в годы Первой русской революции. Документы и материалы. Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1956. 567 с.; Революционное движение в России после свержения самодержавия. М.: Изд-во АН СССР, 1957. 857 с.; Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. 589 с.

Вернуться

12

Напр., см.: Свалов А.Н. Из маленького богемского городка. Письмо Л.Д. Троцкого Д.Ф. Сверчкову. 1907 г. // Исторический архив. 2002. № 3. С. 210–216; Колеров М. Изнутри: Письма Бердяева, Булгакова, Новгородцева и Франка к Струве. Переписка Франка и Струве (1898–1905 / 1921–1925). М.: Книжный магазин «Циолковский», 2018. 256 с.

Вернуться

13

Гиппиус З.Н. Синяя книга. Петербургский дневник. 1914–1918. Белград: тип. Раденковича, 1929. 234 с.

Вернуться

14

Кузмин М. Дневник 1905–1907. СПб..: Изд-во Ивана Лимбаха, 2000. 606 с.

Вернуться

15

Арсений (Стадницкий). Дневник. 1903–1905. Т. 3. М.: ПСТГУ, 2015. 497 с.

Вернуться

16

Дневник Л.А. Тихомирова 1905–1907 гг. М.: РОССПЭН, 2015. 597 с.

Вернуться

17

Из архива С.Ю. Витте: воспоминания. Т. 2. Рукописные заметки. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. 646 с.

Вернуться

18

Чернов В.М. Великая русская революция. Воспоминания председателя Учредительного собрания. 1905–1922. М.: Центрполиграф, 2007. 428 с.

Вернуться

19

Волин В.М. Неизвестная революция. 1917–1921 / Пер. с франц. Ю.В. Гусевой. М.: НПЦ Праксис, 2005. 606 с.

Вернуться

20

Сверчков Д.Ф. На заре революции. 3-е изд. Л.: Госиздат, 1925. 314 с.

Вернуться

21

Напр., см.: Невский В. К истории манифеста 17 октября // Красный архив. 1923. Т. 4. C. 411–417; Перес Б. Арест Пека на Удельной // Пролетарская революция. 1923. № 6–7. С. 164–176; Пискарёв А. Воспоминания члена Петербургского совета рабочих депутатов 1905 года // Красная летопись. 1925. № 4. С. 102–115.

Вернуться

22

25 лет. По воспоминаниям членов Петербургского совета рабочих депутатов. Л.: Ленингр. обл. изд-во, 1931. 154 с.

Вернуться

23

«Охранка»: Воспоминания руководителей охранных отделений. Тт. 1–2. М.: Новое литературное обозрение, 2004.

Вернуться

24

История Совета рабочих депутатов г. Санкт-Петербурга. СПб., 1906.

Вернуться

25

См.: Радин Б. Первый Совет рабочих депутатов. 13 октября – 3 декабря 1905 г. СПб., 1906.

Вернуться

26

Ленин В.И. Наши задачи и Совет рабочих депутатов // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 59–70.

Вернуться

27

Напр., см.: Ленин В.И. Умирающее самодержавие и новые органы народной власти // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 123–128; Его же. Цель борьбы пролетариата в нашей революции // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 17. М.: Издательство политической литературы, 1973. С. 370–390; Его же. Доклад о революции 1905 года // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 30. М.: Издательство политической литературы, 1973. С. 306–328.

Вернуться

28

Напр., см.: Троцкий Л.Д. Господин Пётр Струве в политике // Троцкий Л.Д. Сочинения. Сер. 1. Историческое подготовление Октября. Т. 2. Наша первая революция. Ч. 1. От кануна Кровавого воскресенья до начала 1907 г. М.-Л.: Госиздат, 1925. С. 333–388; Его же. Через двадцать лет // Троцкий Л.Д. Сочинения. Сер. 1. Историческое подготовление Октября. Т. 2. Наша первая революция. Ч. 2. М.-Л.: Госиздат, 1927. С. 223–235; Его же. История русской революции. Т. 1. Февральская революция. Берлин: Гранит, 1931.

Вернуться

29

Троцкий Л.Д. Перманентная революция. Берлин: Гранит, 1930.

Вернуться

30

Напр., см.: Сверчков Д.Ф. Г.С. Носарь-Хрусталёв: Опыт политической биографии. Л.: Госиздат, 1925; Чания В.К. Советы в Первой русской революции. Сухуми: Алашара, 1972; Бондаревская Т.П. Петербургский комитет РСДРП в революции 1905–1907 гг. Л.: Лениздат, 1975.

Вернуться

31

Напр., см.: Вудс А. Ленин и Троцкий. Путь к власти. Пер. Ю. Жулия. М.: Родина, 2020; Зыгарь М. Империя должна умереть: История русских революций в лицах. 1900–1917. 2-е изд. М.: Альпина Паблишер, 2018.

Вернуться

32

Процесс Совета рабочих депутатов (К истории революции 1905 года). СПб., 1906.

Вернуться

33

Московское вооружённое восстание по данным обвинительных актов и судебных протоколов. Вып. 1. М.: Летопись, 1906.

Вернуться

34

Бабахан Н. Советы 1905 г. М.: Московский рабочий, 1923; Горин П. Очерки по истории Советов рабочих депутатов в 1905 году. 2-е изд. М.: Изд-во Ком. академии, 1930.

Вернуться

35

Заславский Д.О., Канторович В.А. Хроника Февральской революции. Т. 1. Февраль-май 1917 г. Пг.: Былое, 1924; Пионтковский С. Февральские дни 1917 года. Л.: Прибой, 1925; Горин П. Пролетариат в 1917 г. в борьбе за власть. М.-Л.: Гос. изд-во, 1927; Гайсинский М.Г. Февральская революция. 1917–1927. Популярный очерк. М.-Л.: Молодая гвардия, 1927.

Вернуться

36

Напр., см.: Окунь С. Петербургский совет рабочих депутатов и путиловские рабочие в 1905 г. // Борьба классов. 1934. № 4. С. 27–41; Семернин П.В. Рабочий класс в революции 1905–07 годов в Азово-Черноморском и Северокавказском краях. Ростов-на-Дону: Азчеркн-во, 1935; Смолин И. Петербургский совет в 1905 г. // Борьба классов. 1935. №№ 7–8. С. 99–110; Ахун М., Маковский А. Военная и боевая работа большевиков в 1905–1907 гг. Л.: Лениздат, 1941.

Вернуться

37

Васильевская В. Забастовочное движение в Петербурге за 1914–1916 гг. по агентурным данным // Пролетарская революция. 1923. № 1. С. 50–67; Шариков К. Петербургская организация большевиков в годы войны // Красная летопись. 1934. № 4. С. 29–47.

Вернуться

38

Семернин П. 1905 год на Дону. 2-е изд. Ростов-на-Дону: Ростовское обл. кн-во, 1945; Черномордик С. Декабрьское вооружённое восстание 1905 г. и Московский совет рабочих депутатов // Вопросы истории. 1946. № 1. С. 3–37; Галкин В.А. Иваново-Вознесенские большевики в период Первой русской революции. Иваново: Облгиз, 1952; Ветошкин М. Очерки по истории большевистских организаций и революционного движения в Сибири. 1898–1907 гг. М.: Госполитиздат, 1953.

Вернуться

39

Панкратова А.М. Первая русская революция 1905–1907 гг. 2-е изд. М.: Госполитиздат, 1951.

Вернуться

40

Напр., см.: Черменский Е.Д. Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 года в России. М.: Воен. изд-во, 1947; Василенко К.С. Февральская революция 1917 г. в России. Лекция. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1954.

Вернуться

41

Напр., см.: Костомаров Г. Московский совет в 1905 году. М.: Московский рабочий, 1955; Гаврилов Б. Московские большевики в борьбе за армию в 1905–1907 гг. М.: Моск. рабочий, 1955; Ефремцев Г. Рабочие Коломны в Первой русской революции (1905–1907 гг.). М.: Московский рабочий, 1955; Кухаревич М.И. Самарский совет рабочих депутатов в 1905 году. Куйбышев: Кн. изд-во, 1955; Зобачев И.Г. Сибирь в Первую русскую революцию 1905–1907 гг. Новосибирск: Кн. изд-во, 1955; Муратов Х.И. Революционное движение в русской армии в 1905–1907 гг. М.: Воениздат, 1955; Фёдоров А.В. Революционное движение в царской армии и флоте в период Первой русской революции. Л., 1955; и др.

Вернуться

42

См.: Мужев И.Ф. Советы рабочих депутатов в 1905 году на Дону и Северном Кавказе. Нальчик: Кабардино-Балкар. кн. изд-во, 1962; Демочкин Н.Н. Советы 1905 года – органы революционной власти. М.: Юрид. лит., 1963; Сокольский В.Д. «Новороссийская республика». Совет рабочих депутатов Новороссийска в 1905 году. М.: Соцэкгиз, 1963; Саркисов Н. Борьба бакинского пролетариата в период Первой русской революции. Баку: Азернешр, 1965.

Вернуться

43

Деренковский Г.М. Всеобщая стачка и Советы рабочих депутатов в июле 1906 г. // Исторические записки. 1965. Т. 77. С. 108–153.

Вернуться

44

Бовыкин В.И. Революция 1905–1907 гг. М.: Изд-во МГУ, 1965; Пясковский А.В. Революция 1905–1907 гг. в России. М.: Наука, 1966; Ерман Л.К. Интеллигенция в Первой русской революции. М.: Наука, 1966.

Вернуться

45

Яковлев Н.Н. О Советах 1905 года // Вопросы истории. 1965. № 12. С. 34–44.

Вернуться

46

Чания В.К. Советы в Первой русской революции. Сухуми: Алашара, 1972; Васин И. Армия и революция (Борьба большевиков за солдатские массы в трёх революциях). М.: Моск. рабочий, 1973; Васильева Н.И., Гальперин Г.Б., Королёв А.И. Первая российская революция и самодержавие (Государственно-правовые проблемы). Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1975; Шустер У.А. Петербургские рабочие в 1905–1907 гг. Л.: Наука, 1976; Нестеров Е.А. В.И. Ленин и Советы рабочих депутатов 1905 г. (Историография проблемы). Дисс…. канд. ист. наук. Л., 1976 и др.

Вернуться

47

Харитонов В.Л. Борьба большевиков Украины за бойкот военно-промышленных комитетов // Научные доклады высшей школы. Исторические науки. 1958 Вып. 4. С. 55–64; Тютюкин С.В. Война, мир, революция. Идейная борьба в рабочем движении России 1914–1917 гг. М.: Мысль, 1972; Очерки истории Ленинградской организации КПСС. В 3 тт. Т. 1. 1883 – октябрь 1917 гг. Л.: Лениздат, 1980; Лаврин В.А. Возникновение революционной ситуации в России в годы Первой мировой войны. М.: Изд-во МГУ, 1984.

Вернуться

48

Спиридович А.И. Революционное движение в России. Вып. 2. Партия социалистов-революционеров и её предшественники. Пг., 1916; Гинев В.Н. Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества. 1902–1914 гг. Л.: Наука, 1983; Морозов К.Н. Партия социалистов-революционеров в 1907–1914 гг. М.: РОССПЭН, 1998; Косулина Л.Г. Эволюция теоретических основ и практической деятельности партии социалистов-революционеров в 1901–1922 гг. Дисс…. д-ра ист. наук. М., 2003.

Вернуться

49

Свирский С. Революционное движение в царской армии в Туркестане в годы нового революционного подъёма (1910–1914 гг.). Ташкент: Кизил Узбекистон, 1960; Шалагинова Л.М. Эсеры-интернационалисты в годы Первой мировой войны // Первая мировая война. 1914–1918. М.: Наука, 1968. С. 323–334; Сойфер Д.И. Революционное движение солдат в Туркестане (1903–1918 годы). Ташкент: Узбекистан, 1969; Самосудов В.М. Большевики Сибири в борьбе против царизма (1894 – февраль 1917 г.). Иркутск: Изд-во Иркутск. ун-та, 1987.

Вернуться

50

Кузнецов Н.В. Профсоюзное движение в России в период реакции 1907–1910 гг. Дисс…. канд. ист. наук. М., 1958. Также о «Советах уполномоченных» см., напр.: Базиянц А. Возникновение и деятельность союза нефтепромышленных рабочих. М.: Профиздат, 1955.

Вернуться

51

Злоказов Г.И. Создание Петроградского совета // История СССР. 1964. № 5. С. 103–120; Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция. Восстание в Петрограде. М.: Наука, 1967; Артемьев С.А. Партия и Советы рабочих и солдатских депутатов в 1917 году (март-октябрь). Дисс…. д-ра ист. наук. М., 1972; Миллер В.И. Солдатские комитеты русской армии в 1917 г. М.: Наука, 1974; Токарев Ю.С. Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в марте-апреле 1917 г. Л.: Наука, 1976; Старцев В.И. Революция и власть. Петроградский совет и Временное правительство в марте-апреле 1917 г. М.: Мысль, 1978; Старцев В.И. 27 февраля 1917 г. М.: Молодая гвардия, 1984.

Вернуться

52

Глазунов М.М., Митрофанов Б.А. Первые Советы перед судом самодержавия (1905–1907 гг.). М.: Юрид. лит., 1985; Пушкарёва И.М. Всероссийская стачка // Первый штурм царизма 1905–1907. М.: Мысль, 1986. С. 90–121; Лебедик В.Н. История возникновения первых Советов рабочих депутатов в России в английской буржуазной историографии // Советы: история и современность. Материалы Всесоюзной научно-практической конференции, посвящённой 80-летию первых Советов. М.: Мысль, 1987. С. 93–99; Усманов Х.Ф. Революционная борьба в Башкирии в период всероссийской политической стачки и Декабрьского вооружённого восстания 1905 г. // Башкирия в революции 1905–1907 гг. Уфа: БФАН СССР, 1987. С. 28–38.

Вернуться

53

Усыскин Г.С. В.И. Ленин в Петербургском совете рабочих депутатов // Вопросы истории. 1989. № 4. С. 20–36.

Вернуться

54

Тютюкин С.В. Л.Д. Троцкий в годы первой российской революции // История СССР. 1991. № 3. С. 83–99.

Вернуться

55

Тютюкин С.В. Июльский политический кризис 1906 г. в России. М.: Наука, 1991.

Вернуться

56

Кураев А.Н. РСДРП и Советы в Первой русской революции. Дисс. … канд. ист. наук. М., 1992.

Вернуться

57

Гальперина Б.Д., Старцев В.И. Предисловие // Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Т. 1. Л.: Наука, 1991. С. 5–18.

Вернуться

58

Пушкарёв С.Г. Россия 1801–1917: Власть и общество. М.: Посев, 2001; Riasanovsky N.V. A History of Russia. 6th ed. New York: Oxford University Press, 2000.

Вернуться

59

Woytinskiy W.S. Stormy Passage. New York: Vanguard Press, 1961; Зензинов В. Пережитое. Нью-Йорк: Изд-во имени Чехова, 1953; Гарви П.А. Воспоминания социал-демократа. Нью-Йорк: Фонд по изданию литературного наследства П.А. Гарви, 1946.

Вернуться

60

Вальдин А.С. Социально-политическая борьба накануне и во время Декабрьского (1905 г.) вооружённого восстания в Москве. Дисс. … канд. ист. наук. М., 2000.

Вернуться

61

Первая революция в России: взгляд через столетие. М.: Памятники ист. мысли, 2005.

Вернуться

62

Головков Г.З. Бунт по-русски: палачи и жертвы. Рандеву с революцией 1905–1907 гг. М.: Детектив-пресс, 2005; Ионова Г.И. 1905 год в России. М.: Клинцовская гор. тип., 2005; Лысков Д.Ю. Сумерки Российской империи. М.: Вече, 2011; Щербаков А. 1905 год. Прелюдия катастрофы. М.: ОЛМА Медиа групп, 2011; Стариков Н. От декабристов до террористов. Инвестиции в хаос. СПб.: Питер, 2017.

Вернуться

63

Пушкарёва И.М. Советы рабочих депутатов в России в 1905 г.: взгляд через столетие // Земства, советы, муниципалитеты: исторический опыт и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Иваново, 27–28 мая 2005 г. Иваново: Иванов. гос. ун-т, 2005. С. 36–42; Кураев А.Н. Россия на пути к гражданскому обществу. Массовые общественные организации в период революции 1905–1907 годов. М.: Спутник, 2008; Шиловский М.В. Первая русская революция 1905–1907 гг. в Сибири. Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2012; Цимбаев Н.И. Государственный строй. От самодержавной монархии к власти Советов // Очерки русской культуры. Конец XIX – начало XX века. Т. 2. Власть. Общество. Культура. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2012. С. 9–73.

Вернуться

64

Булдаков В.П. Красная смута: Природа и последствия революционного насилия. 2-е изд. М.: РОССПЭН, 2010.

Вернуться

65

Булдаков В.П. «Советизация» социального пространства // Российская революция 1917 года: власть, общество, культура. В 2 тт. Т. 2. М.: РОССПЭН, 2017. С. 77–94.

Вернуться

66

Пивоваров Ю.С. Полная гибель всерьёз. М.: РОССПЭН, 2004.

Вернуться

67

Медушевский А.Н. Учредительное собрание как политический институт революционного периода // Отечественная история. 2008. № 2. С. 3–29.

Вернуться

68

Малышева Е.П., Бахтурина А.Ю. Советы и органы самоуправления // Российская революция 1917 года: власть, общество, культура. В 2 тт. Т. 1. М.: РОССПЭН, 2017. С. 526–558; Смирнова А.А. Социалисты в Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов в феврале-марте 1917 года // Февральская революция 1917 года: проблемы истории и историографии. Сборник докладов. 3 марта 2017 года. СПб.: Изд-во СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2017. С. 323–332.

Вернуться

69

Николаев А.Б. Революция и власть: Государственная Дума IV созыва 27 февраля – 3 марта 1917 г. Дисс. … докт. ист. наук. СПб., 2005.

Вернуться

70

См.: Макарчук С.В. Политическое подполье в восточных регионах России (июнь 1907 – февраль 1917 гг.). Кемерово: Кузбассвузиздат, 1994. С. 186–213; Слепченкова А.А. Организация партии социалистов-революционеров в Нижегородской губернии: основные этапы становления, развития и распада (1895–1923 гг.). Дисс. …канд. ист. наук. Нижний Новгород, 2010. С. 124–125; Кадиков Э.Р. Военная работа социалистов-революционеров в Сибири в начале XX в. // Вестник Омского университета. Исторические науки. – 2016. № 5. – С. 36–55.

Вернуться

71

См.: Евсеева А.Н. Участие ссыльных большевиков в революционной пропаганде среди солдатских масс в Сибири в 1914–1917 гг. // Большевики Сибири и Дальнего Востока в борьбе за массы (1903–1917 гг.). Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1976. С. 139–148; Баталов А.Н. Борьба большевиков за армию в Сибири. 1916 – февраль 1918. Новосибирск: Наука, 1978. С. 56–63; Сосновская Л.П. Нелегальная печать сибирских организаций РСДРП. 1907 – февраль 1917 года. Иркутск: Изд-во Иркутск. ун-та, 1993. С. 360–365; Сорокина О.Ю. Эсеры в Сибири в годы Первой мировой войны (июль 1914 – февраль 1917 гг.). Дисс. … канд. ист. наук. Омск, 2006. С. 106–110.

Вернуться

72

Арендт Х. О революции / Пер. с англ. И. Косича. М.: Европа, 2011.

Вернуться

73

Anweiler O. The Soviets: The Russian Workers, Peasants, and Soldiers Councils, 1905–1921. New York: Pantheon Books, 1974.

Вернуться

74

Dahlmann D. Mutinious Soldiers, Striking Workers, and Middle-Class Regionalists: Siberia in the Revolution of 1905–07 // The Russian Revolution of 1905 in Transcultural Perspective. Identities, Peripheries, and the Flow of Ideas. Bloomington, Indiana: Slavica Publishers, 2013.

Вернуться

75

Baberowski J. The Russian Revolution and the Reordering of the World // 1917 Revolution – Russia and the Consequences. Essays. Dresden: Sandstein Verlag, 2017.

Вернуться

76

Карр Э. История Советской России. Т. 1, 2. Большевистская революция. 1917–1923 / Пер. с англ. З.П. Вольской, О.В. Захаровой, H.H. Кольцова. М.: Прогресс, 1990.

Вернуться

77

Wood A. The Origins of the Russian Revolution. 1861–1917. London: Routledge, 1991.

Вернуться

78

Шанин Т. Революция как момент истины / Пер. с. англ. Е. М. Ковалева. М.: Весь мир, 1997.

Вернуться

79

Williams B. 1905: the view from the provinces // The Russian Revolution of 1905. Centenary perspectives. London: Routledge, 2005. P. 34–54.

Вернуться

80

Thatcher Ian D. Leon Trotsky and 1905 // The Russian Revolution of 1905. Centenary perspectives. London: Routledge, 2005. P. 241–254.

Вернуться

81

Sherry D. Russia 1917: Workers› Revolution and the Festival of the Oppressed. London: Bookmarks, 2017.

Вернуться

82

Пайпс Р. Русская революция. Ч. 1 / Пер. с англ. М. Д. Тименчик. М.: РОССПЭН, 1994.

Вернуться

83

Engelstein L. Moscow, 1905. Working-Class Organization and Political Conflict. Stanford: Stanford University Press, 1982.

Вернуться

84

Bonnell V. Roots of Rebellion. Worker›s Politics and Organizations in St. Petersburg and Moscow, 1900–1914. Berkeley: University of California Press, 1983.

Вернуться

85

Сур Д. Рабочая демократия в Петербурге и Совет рабочих депутатов в 1905 г. // Рабочие и российское общество. Вторая половина XIX – начало XX века. СПб.: Глаголъ, 1994. С. 43–55.

Вернуться

86

Weinberg R. The Revolution of 1905 in Odessa: blood on the steps. Bloomington: Indiana University Press, 1993.

Вернуться

87

Улам А. Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года / Пер. с англ. А. Игоревского. М.: Центрполиграф, 2004.

Вернуться

88

Каррер Д’Анкосс Э. Незавершённая Россия. 2-е изд. / Пер. с. фр. М.Б. Ивановой. М.: РОССПЭН, 2010; Каррер Д’Анкосс Э. Николай II. Прерванная преемственность. Политическая биография / Пер. с фр. Е.Д. Богатыренко. М.: РОССПЭН, 2010.

Вернуться

89

Hasegawa T. The February Revolution: Petrograd, 1917. Seattle: University of Washington Press, 1981.

Вернуться

90

Пушкарёва И.М. О социальной дифференциации и социальных ожиданиях рабочих России в дореволюционный период. Историография. Источники // Рабочие – предприниматели – власть в конце XIX – начала XX в.: социальные аспекты проблемы. Материалы V Международной научной конференции. Кострома, 23–24 сентября 2010 года. Ч. 1. Кострома: КГУ, 2010. С. 13.

Вернуться

91

Пушкарёва И.М. О социальной дифференциации и социальных ожиданиях рабочих России в дореволюционный период. Историография. Источники // Рабочие – предприниматели – власть в конце XIX – начала XX в.: социальные аспекты проблемы. Материалы V Международной научной конференции. Кострома, 23–24 сентября 2010 года. Ч. 1. Кострома: КГУ, 2010. С. 17–18.

Вернуться

92

Кирьянов Ю.И. Экономическое положение рабочего класса России накануне революции 1905–1907 гг. // Исторические записки. 1977. Т. 98. С. 159.

Вернуться

93

Здесь и далее исп. материалы статьи: Стрекалов И.Н. Народовластие и Первая русская революция 1905–1907 гг.: Совет рабочих депутатов в Иваново-Вознесенске 1905 г. // Преподавание истории и обществознания в школе. 2019. № 4. С. 54–60.

Вернуться

94

Резолюция, принятая иваново-вознесенскими рабочими на массовке 1-го мая // Всеобщая стачка иваново-вознесенских рабочих в 1905 году. Сборник документов и материалов. М.: Ивановское книжное изд-во, 1955. С. 99.

Вернуться

95

Прокламация Иваново-Вознесенской группы Северного комитета РСДРП большевиков (14 мая 1905 г.) // Всеобщая стачка иваново-вознесенских рабочих в 1905 году. Сборник документов и материалов. М.: Ивановское книжное изд-во, 1955. С. 109.

Вернуться

96

Смирнов В. На заре рабочего движения гор. Иваново-Вознесенска (1875–1905 гг.). Владимир: Государственное издательство, 1921. С. 98.

Вернуться

97

Первый Совет рабочих депутатов: Время, события, люди. Иваново-Вознесенск, 1905. М.: Сов. Россия, 1985. С. 63.

Вернуться

98

Очерки истории Ивановской организации КПСС. Ч. 1. 1892–1917 гг. Иваново: Кн. изд-во, 1963. С. 125.

Вернуться

99

Очерки истории Ивановской организации КПСС. Ч. 1. 1892–1917 гг. Иваново: Кн. изд-во, 1963. С. 128.

Вернуться

100

Самойлов Ф. Первый Совет рабочих депутатов. Изд. 2-е. М.: Мол. гвардия, 1935. С. 40–41.

Вернуться

101

Ноздрин А.Е. Талка. Революционные пути ивановских ткачей в 1905 году // 1905-й год в Иваново-Вознесенском районе. Иваново-Вознесенск: Основа, 1925. С. 103.

Вернуться

102

Подвойский Н. Первый Совет рабочих депутатов. М.: Всесоюз. о-во политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1925. С. 6.

Вернуться

103

Требование иваново-вознесенских рабочих с ответами фабрикантов (не позднее 17 мая 1905 г.) // Всеобщая стачка иваново-вознесенских рабочих в 1905 году. Сборник документов и материалов. М.: Ивановское книжное изд-во, 1955. С. 119.

Вернуться

104

Объявление владимирского губернатора о запрещении собраний рабочих на реке Талке (2 июня 1905 г.) // Всеобщая стачка иваново-вознесенских рабочих в 1905 году. Сборник документов и материалов. М.: Ивановское книжное изд-во, 1955. С. 164.

Вернуться

105

Постановление общего собрания рабочих фабрик и заводов Иваново-Вознесенска о предании суду виновников расстрела рабочих 3 июня (13 июня 1905 г.) // Всеобщая стачка иваново-вознесенских рабочих в 1905 году. Сборник документов и материалов. М.: Ивановское книжное изд-во, 1955. С. 184.

Вернуться

106

Фрунзе М.В. О работе Иваново-Вознесенской организации большевиков // Первая русская… Сборник воспоминаний активных участников революции 1905–1907 гг. М.: Политиздат, 1975. С. 66–67.

Вернуться

107

Воззвание Совета рабочих депутатов «Ко всем рабочим и работницам» выбирать депутатов // Петербургские большевики в период подъёма Первой русской революции 1905–1907 гг. Л.: Лениздат, 1955. С. 339.

Вернуться

108

Докладная записка дворцового коменданта Д.Ф. Трепова Николаю II о революционных событиях в стране в конце октября и первой половине ноября 1905 г. // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 47.

Вернуться

109

Заварзин П.П. Жандармы и революционеры // «Охранка»: Воспоминания руководителей охранных отделений. М.: Новое литературное обозрение, 2004. С. 61.

Вернуться

110

Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. М.: Новое литературное обозрение, 2000. С. 848.

Вернуться

111

Герасимов А.В. На лезвии с террористами // «Охранка»: Воспоминания руководителей охранных отделений. М.: Новое литературное обозрение, 2004. С. 187.

Вернуться

112

Ленин В.И. Наши задачи и Совет рабочих депутатов. С. 62.

Вернуться

113

Ленин В.И. Наши задачи и Совет рабочих депутатов. С. 62.

Вернуться

114

Ленин В.И. Наши задачи и Совет рабочих депутатов. С. 63.

Вернуться

115

Ленин В.И. Неудавшаяся провокация // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 109.

Вернуться

116

Ленин В.И. Неудавшаяся провокация // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 110.

Вернуться

117

Ленин В.И. Умирающее самодержавие и новые органы народной власти. С. 127.

Вернуться

118

Ленин В.И. Государственная Дума и социал-демократическая тактика // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 168.

Вернуться

119

Ленин В.И. Победа кадетов и задачи рабочей партии // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 317.

Вернуться

120

Ленин В.И. Победа кадетов и задачи рабочей партии // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1972. С. 319.

Вернуться

121

Письмо Ю.О. Мартова П.Б. Аксельроду. Конец октября 1905 г. // Меньшевики. Документы и материалы. Т. 1. М.: РОССПЭН, 1996. С. 146.

Вернуться

122

Из резолюций 4-го очередного съезда Закавказских социал-демократических рабочих организаций // Меньшевики. Документы и материалы. Т. 1. М.: РОССПЭН, 1996. С. 224.

Вернуться

123

Суворин А. Маленькие письма // Новое время. 1905. № 10660. 18 ноября.

Вернуться

124

Суворин А. Маленькие письма // Новое время. 1905. № 10660. 18 ноября.

Вернуться

125

Суворин А. Маленькие письма // Новое время. 1905. № 10660. 18 ноября.

Вернуться

126

Суворин А. Маленькие письма // Новое время. 1905. № 10666. 24 ноября.

Вернуться

127

Суворин А. Маленькие письма // Новое время. 1905. № 10670. 28 ноября.

Вернуться

128

Подробнее см.: Стрекалов И.Н. Г.С. Хрусталёв-Носарь в 1905 г. К предыстории создания Петербургского совета рабочих депутатов // Вестник Московского университета. Серия 8: История. 2019. № 1. С. 54–74.

Вернуться

129

Хрусталёв-Носарь Г. История Совета рабочих депутатов (до 26-го ноября 1905 г). С. 48.

Вернуться

130

Хрусталёв-Носарь Г. История Совета рабочих депутатов (до 26-го ноября 1905 г). С. 48.

Вернуться

131

Хрусталёв-Носарь Г. История Совета рабочих депутатов (до 26-го ноября 1905 г). С. 49.

Вернуться

132

Хрусталёв-Носарь Г. История Совета рабочих депутатов (до 26-го ноября 1905 г). С. 61.

Вернуться

133

Струве П. Революция // Полярная звезда. 1905. № 1. С. 12.

Вернуться

134

Франк С.Л. Письма к П.Б. и Н.А. Струве (1901–1905) // Колеров М. Изнутри: Письма Бердяева, Булгакова, Новгородцева и Франка к Струве. Переписка Франка и Струве (1898–1905 / 1921–1925). М.: Книжный магазин «Циолковский», 2018. С. 103.

Вернуться

135

Троцкий Л.Д. Господин Пётр Струве в политике. С. 356.

Вернуться

136

Троцкий Н. Совет и революция (Пятьдесят дней). С. 9.

Вернуться

137

Троцкий Н. Совет и революция (Пятьдесят дней). С. 11.

Вернуться

138

Троцкий Н. Совет и революция (Пятьдесят дней). С. 20.

Вернуться

139

Троцкий Л.Д. Через двадцать лет. С. 230.

Вернуться

140

Троцкий Л.Д. Уроки 1905 г. // Троцкий Л.Д. Сочинения. Сер. 1. Историческое подготовление Октября. Т. 2. Наша первая революция. Ч. 2. М.-Л.: Госиздат, 1927. С. 237.

Вернуться

141

Троцкий Л.Д. История русской революции. Т. 1. Февральская революция. С. 207.

Вернуться

142

Звездин В. Последние дни Совета (26 ноября – 3 декабря). С. 176.

Вернуться

143

Звездин В. Последние дни Совета (26 ноября – 3 декабря). С. 185.

Вернуться

144

Окунь С. Указ. соч. С. 86.

Вернуться

145

Бабахан Н. Указ. соч. С. 91.

Вернуться

146

ГА РФ. Ф. 102. Дп. 7. 1905 г. Оп. 202. Д. 6409. Т. 4. Л. 95.

Вернуться

147

ГА РФ. Ф. 6935. Оп. 3. Д. 345. Л. 2об.

Вернуться

148

Симановский А. Пролетариат и борьба за свободу печати. С. 232.

Вернуться

149

Симановский А. Пролетариат и борьба за свободу печати. С. 234.

Вернуться

150

Петров-Радин Б. Борьба пролетариата за восьмичасовой рабочий день. С. 246.

Вернуться

151

Петров-Радин Б. Борьба пролетариата за восьмичасовой рабочий день. С. 250.

Вернуться

152

Кривошеина Е. Петербургский совет рабочих депутатов в 1905 году. С. 261.

Вернуться

153

Злыднев П. У графа С. Ю. Витте. С. 266.

Вернуться

154

Злыднев П. У графа С. Ю. Витте. С. 267.

Вернуться

155

Витте С.Ю. К братцам-рабочим // Новое время. 1905. № 10644. 2 ноября.

Вернуться

156

Ответ Совета рабочих депутатов на телеграмму графа Витте «К братцам-рабочим» // Троцкий Л.Д. Сочинения. Сер. 1. Историческое подготовление Октября. Т. 2. Наша первая революция. Ч. 1. От кануна Кровавого воскресенья до начала 1907 г. М.-Л.: Госиздат, 1925. С. 287.

Вернуться

157

ГА РФ. Ф. 102. Оп. 308. Д. 216. Л. 4.

Вернуться

158

ГА РФ. Ф. 102. Оп. 308. Д. 216. Л. 5.

Вернуться

159

ГА РФ. Ф. 6935. Оп. 3. Д. 345. Л. 2.

Вернуться

160

Ерман Л. К. Указ. соч. С. 197.

Вернуться

161

Ерман Л. К. Указ. соч. С. 198.

Вернуться

162

Протокол заседания Совета рабочих депутатов (3 ноября 1905 г.) // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 363.

Вернуться

163

Чёрный С. Чепуха // Чёрный С. Собрание сочинений: в 5 тт. Т. 1: Сатиры и лирики. Стихотворения. 1905–1916. М.: Эллис Лак, 1996. С. 35.

Вернуться

164

Иванов А.С. Комментарий // Чёрный С. Собрание сочинений: в 5 тт. Т. 1: Сатиры и лирики. Стихотворения. 1905–1916. М.: Эллис Лак, 1996. С. 398.

Вернуться

165

Анненков Ю.П. Дневник моих встреч: Цикл трагедий. Т. 2. М.: Художественная литература, 1991. С. 256.

Вернуться

166

Зашихин А.Н. За строкой «Таймс»: Британские корреспонденты в России и революция 1905–1907 гг. Архангельск: Солти, 2004. С. 36.

Вернуться

167

Зашихин А.Н. За строкой «Таймс»: Британские корреспонденты в России и революция 1905–1907 гг. Архангельск: Солти, 2004. С. 37.

Вернуться

168

Леру Г. Агония царской России. Харьков: Космос, 1928. С. 96.

Вернуться

169

Леру Г. Агония царской России. Харьков: Космос, 1928. С. 101.

Вернуться

170

Кузмин М. Указ. соч. С. 77.

Вернуться

171

Арсений (Стадницкий). Указ. соч. С. 194.

Вернуться

172

Арсений (Стадницкий). Указ. соч. С. 195.

Вернуться

173

Михайлов Я. Совет 2-го созыва // 25 лет. По воспоминаниям членов Петербургского совета рабочих депутатов. Л.: Ленингр. обл. изд-во, 1931. С. 117.

Вернуться

174

Горшков М.Л. Во втором Совете // 25 лет. По воспоминаниям членов Петербургского совета рабочих депутатов. Л.: Ленингр. обл. изд-во, 1931. С. 124.

Вернуться

175

Горшков М.Л. Во втором Совете // 25 лет. По воспоминаниям членов Петербургского совета рабочих депутатов. Л.: Ленингр. обл. изд-во, 1931. С. 125.

Вернуться

176

Орлов М. Совет после 3 декабря // 25 лет. По воспоминаниям членов Петербургского совета рабочих депутатов. Л.: Ленингр. обл. изд-во, 1931. С. 123.

Вернуться

177

Листовка Петербургского объединённого комитета РСДРП о ходе всеобщей политической стачки / Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 508.

Вернуться

178

Кривошеина Е. О втором Петербургском совете рабочих депутатов // Пролетарская революция. 1926, № 6. С. 188.

Вернуться

179

Кривошеина Е. О втором Петербургском совете рабочих депутатов // Пролетарская революция. 1926, № 6. С. 189.

Вернуться

180

Парвус А.Л. По тюрьмам во время революции // Он же. По тюрьмам во время революции. СПб.: Шиповник, 1908. С. 30.

Вернуться

181

Череванин Н. Борьба общественных сил в русской революции Вып. 2. Пролетариат в революции. М.: Движение, 1907. С. 82.

Вернуться

182

Череванин Н. Борьба общественных сил в русской революции Вып. 2. Пролетариат в революции. М.: Движение, 1907. С. 80.

Вернуться

183

Кураев А.Н. Указ. соч. С. 119.

Вернуться

184

Листовка Союза московских типолитографских рабочих «Объявляйте стачку» к рабочим городских типографий с призывом объявить общую стачку // Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года. Ч. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 48.

Вернуться

185

Резолюция общего собрания депутатов типолитографских рабочих г. Москвы о порядке проведения стачки // Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года. Ч. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 61.

Вернуться

186

Листовка Союза московских типолитографских рабочих с призывом к рабочим городских типографий продолжать забастовку // Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года. Ч. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 72.

Вернуться

187

Кабанов П. Рабочее и профсоюзное движение в Москве в 1905–1907 гг. М.: Профиздат, 1955. С. 15.

Вернуться

188

Кабанов П. Рабочее и профсоюзное движение в Москве в 1905–1907 гг. М.: Профиздат, 1955. С. 72.

Вернуться

189

Васильев-Южин М.И. Московский совет рабочих депутатов в 1905 году и подготовка им вооруженного восстания: по личным воспоминаниям и документам. М.: Недра, 1925. С. 35.

Вернуться

190

РГАСПИ. Ф. 357. Оп. 1. Д. 191. Л. 6.

Вернуться

191

Мицкевич С.И. Революционная Москва. 1888–1905. М.: Художественная литература, 1940. С. 453–454.

Вернуться

192

Черномордик С. Указ. соч. С. 17.

Вернуться

193

Васильев-Южин М.И. Указ. соч. С. 44.

Вернуться

194

Костомаров Г. Указ. соч. С. 83.

Вернуться

195

Костомаров Г. Указ. соч. С. 90.

Вернуться

196

Гаврилов Б. Указ. соч. С. 93.

Вернуться

197

Гаврилов Б. Указ. соч. С. 95.

Вернуться

198

Смолин И. Указ. соч. С. 109.

Вернуться

199

Известия Московского совета рабочих депутатов, № 1, 7 декабря 1905 г. // Известия Московского совета рабочих депутатов 1905 г. М.: Моск. рабочий, 1925. С. 29.

Вернуться

200

Литвин-Седой З. К истории московского вооружённого восстания // Пролетарская революция. 1930. № 12. С. 100.

Вернуться

201

Арсений (Стадницкий). Указ. соч. С. 195.

Вернуться

202

Известия Московского совета рабочих депутатов, № 5, 11 декабря 1905 г. // Известия Московского совета рабочих депутатов 1905 г. М.: Моск. рабочий, 1925. С. 94–96.

Вернуться

203

Известия Московского Совета рабочих депутатов, № 4, 10 декабря 1905 г. // Известия Московского совета рабочих депутатов 1905 г. М.: Моск. рабочий, 1925. С. 69.

Вернуться

204

Сенчакова Л.Т. Боевая рать революции. М.: Политиздат, 1975. С. 127.

Вернуться

205

Известия Московского совета рабочих депутатов, № 6, 12 декабря 1905 г. // Известия Московского совета рабочих депутатов 1905 г. М.: Моск. рабочий, 1925. С. 101.

Вернуться

206

Вальдин А.С. Указ. соч. С. 78–79.

Вернуться

207

Петухов И.П. Первое заседание Лефортовского совета // На баррикадах (Из воспоминаний участников московского декабрьского вооружённого восстания 1905 года). М.: Моск. рабочий, 1955. С. 203–204.

Вернуться

208

Петухов И.П. Первое заседание Лефортовского совета // На баррикадах (Из воспоминаний участников московского декабрьского вооружённого восстания 1905 года). М.: Моск. рабочий, 1955. С. 204.

Вернуться

209

Известия Московского совета рабочих депутатов, № 5, 11 декабря 1905 г. // Известия Московского совета рабочих депутатов 1905 г. М.: Моск. рабочий, 1925. С. 92.

Вернуться

210

Бюллетень № 8 Екатеринославского боевого стачечного комитета // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 3. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. С. 103.

Вернуться

211

Левин К. Вооружённое восстание в Москве. Отрывки из дневника // Декабрьское восстание в Москве 1905 г. Иллюстрированный сборник статей, заметок и воспоминаний. М.: Гос. изд-во, 1919. С. 237.

Вернуться

212

Дневник Л.А. Тихомирова 1905–1907 гг. С. 174.

Вернуться

213

Известия Московского совета рабочих депутатов, № 4, 10 декабря 1905 г. // Известия Московского совета рабочих депутатов 1905 г. М.: Моск. рабочий, 1925. С. 66.

Вернуться

214

Веселов В.М. Указ. соч. С. 267.

Вернуться

215

Горин П. Указ. соч. С. 393.

Вернуться

216

Листовка исполнительного комитета Московского совета рабочих депутатов о прекращении всеобщей политической стачки с 19 декабря // Известия Московского совета рабочих депутатов 1905 г. М.: Моск. рабочий, 1925. С. 118.

Вернуться

217

Белов А.М. Политические партии и рабочие Центрального промышленного района в революции 1905–1907 гг. Кострома: Изд-во Костром. гос. пед. ун-та, 1997. С. 89.

Вернуться

218

Листовка Тверского комитета РСДРП и Стачечного комитета Совета рабочих депутатов г. Твери с призывом оказать материальную помощь вооружению рабочих // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 182.

Вернуться

219

Листовка Тверского комитета РСДРП к крестьянам Первитинской вол. с призывом избирать революционный крестьянский комитет // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 189.

Вернуться

220

Сообщение газ. «Днепровский вестник» о ходе декабрьской всеобщей политической стачки и деятельности Совета рабочих депутатов в г. Смоленске // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 285.

Вернуться

221

Сообщение газ. «Донская речь» о заседании Совета рабочих депутатов Ростова и Нахичевани-на-Дону 27 ноября 1905 г. // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 448.

Вернуться

222

Водолазский А. Вооружённое восстание в Ростове-на-Дону в 1905 году // Каторга и ссылка. 1927. № 8. С. 35.

Вернуться

223

Водолазский А. Вооружённое восстание в Ростове-на-Дону в 1905 году // Каторга и ссылка. 1927. № 8. С. 35.

Вернуться

224

Семернин П.В. 1905 год на Дону. 2-е изд. С. 91.

Вернуться

225

Листовка Исполнительного комитета Совета рабочих депутатов Ростова и Нахичевани-на-Дону и Донского комитета РСДРП о прекращении вооружённого восстания // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 482.

Вернуться

226

Демешина Е.И. Рабочее движение на Дону в период империализма (1900–1914 гг.). Дисс. … д-ра ист. наук. Ростов-на-Дону, 1979. С. 225.

Вернуться

227

ГА РФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 259. Л. 22.

Вернуться

228

ГА РФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 259. Л. 23.

Вернуться

229

Обращение Совета рабочих депутатов г. Новороссийска к населению с призывом оказывать поддержку Совету в проведении демократических преобразований и готовиться к вооружённому восстанию // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 575.

Вернуться

230

Сокольский В.Д. Указ. соч. С. 96.

Вернуться

231

Сокольский В.Д. Указ. соч. С. 97.

Вернуться

232

Отношение и.д. черноморского губернатора А.А. Березникова наказному атаману Кубанского казачьего войска Д.А. Одинцову о переходе в г. Новороссийске власти к Совету рабочих депутатов и об организации рабочих боевых дружин // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 576.

Вернуться

233

Сообщение «Самарской газеты» о деятельности Самарского совета рабочих депутатов (4 декабря 1905 г.) // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 695.

Вернуться

234

Кухаревич М.И. Указ. соч. С. 31.

Вернуться

235

Обращение Саратовского совета рабочих депутатов и Временного исполнительного комитета Рязанско-Уральской ж.д. к населению с разъяснением целей железнодорожной забастовки // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 730.

Вернуться

236

Романов Ф. «Красноярская республика» // Сибирские вопросы. 1907. № 2. С. 39.

Вернуться

237

Листовка Совета солдатских депутатов Красноярского гарнизона об установлении новых взаимоотношений между солдатами и офицерами (10 декабря 1905 г.) // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 295.

Вернуться

238

Бюллетень № 110 2-го железнодорожного батальона о ходе забастовки солдат в Красноярске // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 301.

Вернуться

239

Газетная корреспонденция о революционных требованиях солдат 3-го сибирского запасного батальона и постановлении Красноярского объединённого совета депутатов о свободе печати и контроле над железнодорожным движением // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 306.

Вернуться

240

Романов Ф. Указ. соч. С. 51.

Вернуться

241

Телеграмма Совета депутатов солдат Красноярского гарнизона о захвате власти в Красноярске революционным народом (19 декабря 1905 г.) // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 311.

Вернуться

242

Ветошкин М. Очерки по истории большевистских организаций и революционного движения в Сибири. 1898–1907 гг. С. 211.

Вернуться

243

Зобачев И.Г. Указ. соч. С. 49.

Вернуться

244

Яковлев Н.Н. Вооружённые восстания в декабре 1905 года. С. 472.

Вернуться

245

Романов Ф. Указ. соч. С. 55–56.

Вернуться

246

Романов Ф. Указ. соч. С. 63.

Вернуться

247

Ветошкин М. Очерки по истории большевистских организаций и революционного движения в Сибири. 1898–1907 гг. С. 220.

Вернуться

248

Зобачев И.Г. Указ. соч. С. 54.

Вернуться

249

Пясковский А.В. Указ. соч. С. 215.

Вернуться

250

Сообщение «Киевской газеты» о первом заседании Совета рабочих депутатов г. Киева 6 ноября 1905 г. // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 3. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. С. 186.

Вернуться

251

Обращение Киевского совета рабочих депутатов ко всем киевским рабочим с призывом выбирать делегатов в Совет // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 3. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. С. 188.

Вернуться

252

Листовка военной организации Киевского комитета РСДРП к солдатам с призывом образовать Совет солдатских депутатов // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 3. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. С. 218.

Вернуться

253

Телеграмма начальника Киевского охранного отделения А.М. Ерёмина директору Департамента полиции Э.И. Вуичу о восстании сапёров в Киеве // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 3. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. С. 219.

Вернуться

254

Сообщение «Киевской газеты» о заседании Исполнительного бюро Совета рабочих депутатов 27 ноября 1905 г. // Высший подъём революции 1905–1907 гг. Вооружённые восстания. Ч. 3. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. С. 207.

Вернуться

255

Манилов В. Киевский совет рабочих депутатов в 1905 г. Харьков: Гос. изд-во Украины, 1926. С. 34.

Вернуться

256

Резолюция митинга рабочих в Чёрном городе о создании вооружённых рабочих дружин // Рабочее движение в Баку в годы Первой русской революции. Документы и материалы. Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1956. С. 287.

Вернуться

257

Резолюция Бакинского совета рабочих депутатов с протестом против предания военному суду 11 матросов Каспийского флотского экипажа // Рабочее движение в Баку в годы Первой русской революции. Документы и материалы. Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1956. С. 298.

Вернуться

258

Резолюция Бакинского совета рабочих депутатов об объявлении всеобщей политической забастовки // Рабочее движение в Баку в годы Первой русской революции. Документы и материалы. Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1956. С. 310.

Вернуться

259

Обращение бюро Бакинского совета рабочих депутатов // Рабочее движение в Баку в годы Первой русской революции. Документы и материалы. Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1956. С. 326.

Вернуться

260

Из донесения заведующего охранным пунктом в гор. Баку в канцелярию заведующего полицией на Кавказе о составе Бакинского совета рабочих депутатов // Рабочее движение в Баку в годы Первой русской революции. Документы и материалы. Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1956. С. 356.

Вернуться

261

Запрос заведующего полицией на Кавказе начальнику Бакинского губернского жандармского управления о деятельности в Баку в 1905 г. Совета рабочих депутатов // Рабочее движение в Баку в годы Первой русской революции. Документы и материалы. Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1956. С. 359.

Вернуться

262

Донесение прокурора Варшавской судебной палаты Н.А. Чебышева в Первый департамент Министерства юстиции о распространении в г. Варшаве воззваний Организационной комиссии Совета рабочих депутатов Царства Польского // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 1. Январь-апрель 1906 года. Кн. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1959. С. 573.

Вернуться

263

Листовка Организационной комиссии Совета рабочих депутатов Царства Польского с призывом организовать Совет рабочих депутатов // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 1. Январь-апрель 1906 года. Кн. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1959. С. 573.

Вернуться

264

Листовка Организационной комиссии Совета рабочих депутатов Царства Польского с призывом организовать Совет рабочих депутатов // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 1. Январь-апрель 1906 года. Кн. 2. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1959. С. 574.

Вернуться

265

Кураев А.Н. Указ. соч. С. 116–117.

Вернуться

266

Из жизни политических партий // Эхо. 1906. № 3. 24 июня.

Вернуться

267

Леонов М.И. Партия социалистов-революционеров в 1905–1907 гг. М.: РОССПЭН, 1997. С. 314–315.

Вернуться

268

Боевая тактика партии после разгона Думы // Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. В 3 тт. Т. 1. 1900–1907 гг. М.: РОССПЭН, 1996. С. 209.

Вернуться

269

Из извещения о Съезде предст. Сибир. Орг. П. С.-Р. 10 июля 1906 г. // Партийные известия. 1906, № 4. С. 11.

Вернуться

270

Хрусталёв. Быть или не быть Совету Рабоч. Депутатов? // Эхо. 1906. № 11. 4 июля.

Вернуться

271

Хрусталёв. Быть или не быть Совету Рабоч. Депутатов? // Эхо. 1906. № 11. 4 июля.

Вернуться

272

Ленин В.И. Об организации масс и о выборе момента борьбы // Эхо. 1906. № 11. 4 июля.

Вернуться

273

Ленин В.И. Об организации масс и о выборе момента борьбы // Эхо. 1906. № 11. 4 июля.

Вернуться

274

Милюков П.Н. Два пути организации общественных сил // Он же. Год борьбы. СПб.: Обществ. польза, 1907. С. 475.

Вернуться

275

Резолюция Томского комитета Российской социал-демократической рабочей партии об отношении к Совету рабочих депутатов (март 1906 г.) // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 356.

Вернуться

276

Резолюция Томского комитета Российской социал-демократической рабочей партии об отношении к Совету рабочих депутатов (март 1906 г.) // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 356.

Вернуться

277

Письмо ротных депутатов 25-го Восточносибирского полка к рабочим, работницам и солдатам г. Красноярска с призывом создавать Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 418–419.

Вернуться

278

Костомаров Г. Указ. соч. С. 179.

Вернуться

279

Листовка Совета Тифлисского гарнизона, призывающая солдат требовать с оружием в руках освобождения 27 солдат Мингрельского полка // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 3. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963. С. 366.

Вернуться

280

Листовка к солдатам 4 кавалерийского запасного полка с призывом организовать солдатские комитеты и поддержать оружием борющийся народ, изданная военной организацией при Воронежском комитете РСДРП // Листовки большевистских организаций в Первой русской революции 1905–1907 гг. Ч. 3. 1906 – июнь 1907 г. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. С. 846.

Вернуться

281

Парвус А.Л. Указ. соч. С. 170.

Вернуться

282

В районах // Эхо. 1906. № 8. 30 июня.

Вернуться

283

Митинги и собрания // Эхо. 1906. № 11. 4 июля.

Вернуться

284

Петров С. Организация рабочих масс в Петербурге // Эхо. 1906. № 10. 2 июля.

Вернуться

285

Эдуард. О Совете Рабочих Депутатов // Голос труда. 1906. № 13. 3 июля.

Вернуться

286

Тютюкин С.В. Июльский политический кризис 1906 г. в России. С. 109.

Вернуться

287

Из перлюстрированного письма за подписью «Сер.» из Киева в Вильно Р. Розовской о подготовке к выборам Совета рабочих депутатов в Киеве // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 3. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963. С. 86.

Вернуться

288

Деренковский Г.М. Указ. соч. С. 150.

Вернуться

289

Резолюция Петербургского комитета РСДРП, разоблачающая политику меньшевистского ЦК РСДРП и призывающая к созыву Совета рабочих депутатов // Листовки большевистских организаций в Первой русской революции 1905–1907 гг. Ч. 3. 1906 – июнь 1907 г. М.: Госполитиздат, 1956. С. 70.

Вернуться

290

Циркуляр директора Департамента полиции М.И. Трусевича губернаторам, градоначальникам, начальникам губернских жандармских управлений и охранных отделений с требованием принять меры против организации Советов рабочих депутатов // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С. 77.

Вернуться

291

Перес Б. Указ. соч. С. 167.

Вернуться

292

Тютюкин С.В. Июльский политический кризис 1906 г. в России. С. 177.

Вернуться

293

Леонов М.И. Указ. соч. С. 324.

Вернуться

294

Постановление Московского комитета РСДРП о подготовке всеобщей политической стачки и организации Совета рабочих депутатов // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С. 465.

Вернуться

295

Деренковский Г.М. Указ. соч. С. 143.

Вернуться

296

Тютюкин С.В. Указ. соч. С. 180.

Вернуться

297

Письмо ЦК РСДРП к местным организациям об итогах июльской всеобщей политической стачки // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С. 55.

Вернуться

298

Письмо Л.Б. Красина А.М. Горькому и М.Ф. Андреевой о политическом положении в стране после роспуска I Государственной Думы // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С. 59.

Вернуться

299

Протоколы и постановления Западносибирской конференции РСДРП, проходившей в г. Омске (11–15 сентября 1906 г.) // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 472–473.

Вернуться

300

Листовка Барнаульского комитета РСДРП с изложением обращения группы артиллеристов горного резервного дивизиона к своим товарищам о совместной борьбе с рабочими и крестьянами против самодержавия // Большевики Западной Сибири в период Первой русской революции 1905–1907 гг. Документы и материалы. Новосибирск: Кн. изд-во, 1958. С. 484.

Вернуться

301

Карпов В. Арест Совета Рабочих Депутатов // Былое. 1924. № 27–28. С. 171.

Вернуться

302

Глазунов М.М., Митрофанов Б.А. Указ. соч. С. 131–133.

Вернуться

303

Процесс Совета рабочих депутатов (К истории революции 1905 года). С. 63–64.

Вернуться

304

Письма в редакцию // Курьер. 1906. № 18. 6 июня.

Вернуться

305

Ал-ский Г. Суд над судом народным // Эхо. 1906. № 1. 22 июня.

Вернуться

306

Ал-ский Г. Суд над судом народным // Эхо. 1906. № 1. 22 июня.

Вернуться

307

Базилевич В. Дни суда // Обрыв. 1906. № 5. 21 июня.

Вернуться

308

Базилевич В. Дни суда // Обрыв. 1906. № 5. 21 июня.

Вернуться

309

Базилевич В. Дни суда // Обрыв. 1906. № 5. 21 июня.

Вернуться

310

Суд над Советом рабочих депутатов // Голос труда. 1906. № 1. 21 июня.

Вернуться

311

Суд над Советом рабочих депутатов // Голос труда. 1906. № 1. 21 июня.

Вернуться

312

На фабриках и заводах // Эхо. 1906. № 3. 24 июня.

Вернуться

313

На фабриках и заводах // Эхо. 1906. № 2. 23 июня.

Вернуться

314

На фабриках и заводах // Эхо. 1906. № 2. 23 июня.

Вернуться

315

В районах // Эхо. 1906. № 8. 30 июня.

Вернуться

316

В районах // Эхо. 1906. № 8. 30 июня.

Вернуться

317

Обращение ЦК РСДРП к рабочим по поводу суда над членами Петербургского совета рабочих депутатов // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С. 30.

Вернуться

318

Обращение ЦК РСДРП к рабочим по поводу суда над членами Петербургского совета рабочих депутатов // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С. 31.

Вернуться

319

Листовка Петербургского комитета РСДРП по поводу суда над членами Петербургского совета рабочих депутатов // Второй период революции. 1906–1907 годы. Ч. 2. Май-сентябрь 1906 года. Кн. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С.309.

Вернуться

320

Митинги и собрания // Курьер. 1906. № 20. 8 июня.

Вернуться

321

Митинги и собрания // Курьер. 1906. № 20. 8 июня.322

Вернуться

322

Союзы и партии // Курьер. 1906. № 23. 11 июня.

Вернуться

323

Суд над пролетариатом // Мысль. 1906. № 1. 20 июня.

Вернуться

324

Бикерман И. Совет рабочих депутатов пред судом общественным // Мысль. 1906. № 1. 20 июня.

Вернуться

325

Рабочие и суд над Советом рабочих депутатов // Голос труда. 1906. № 3. 23 июня.

Вернуться

326

Рабочие и суд над Советом рабочих депутатов // Голос труда. 1906. № 3. 23 июня.

Вернуться

327

Рабочие и суд над Советом рабочих депутатов // Голос труда. 1906. № 4. 24 июня.

Вернуться

328

Рабочая жизнь // Обрыв. 1906. № 6. 22 июня.

Вернуться

329

Бельский. Суд над Сов. раб. депутатов // Наше дело. 1906. № 6. 28 октября.

Вернуться

330

Бельский. Суд над Сов. раб. депутатов // Наше дело. 1906. № 6. 28 октября.

Вернуться

331

Мартов Л. Баланс правосудия // Отклики. 1906. № 1. С. 39.

Вернуться

332

Мартов Л. Баланс правосудия // Отклики. 1906. № 1. С. 43.

Вернуться

333

Дело Совета рабочих депутатов // Голос труда. 1906. № 1. 21 июня.

Вернуться

334

Дело Совета рабочих депутатов // Обрыв. 1906. № 5. 21 июня.

Вернуться

335

Дело Совета рабочих депутатов // Обрыв. 1906. № 5. 21 июня.

Вернуться

336

Бальц В.А. Суд над первым Советом рабочих депутатов (Воспоминания прокурора) // Былое. 1926. № 1. С. 144–148.

Вернуться

337

Бальц В.А. Суд над первым Советом рабочих депутатов (Воспоминания прокурора) // Былое. 1926. № 1. С. 151.

Вернуться

338

Бальц В.А. Суд над первым Советом рабочих депутатов (Воспоминания прокурора) // Былое. 1926. № 1. С. 153.

Вернуться

339

Процесс Совета рабочих депутатов (К истории революции 1905 года). С. 78.

Вернуться

340

Процесс Совета рабочих депутатов (К истории революции 1905 года). С. 94.

Вернуться

341

Процесс Совета рабочих депутатов (К истории революции 1905 года). С. 94.

Вернуться

342

Процесс Совета рабочих депутатов (К истории революции 1905 года). С. 97.

Вернуться

343

С.С. По поводу суда над Петербургским советом рабочих депутатов // Наше дело. 1906. № 3. 8 октября.

Вернуться

344

Горн Вл. Передовая статья // Наше дело. 1906. № 5. 21 октября.

Вернуться

345

Бельский. Суд над Сов. раб. депутатов // Наше дело. 1906. № 6. 28 октября.

Вернуться

346

Бельский. Суд над Сов. раб. депутатов // Наше дело. 1906. № 6. 28 октября.

Вернуться

347

Процесс Совета Рабочих Депутатов (К истории революции 1905 года). С. 164.

Вернуться

348

Бальц В. А. Указ. соч. С. 69.

Вернуться

349

Розанов В.В. На суде рабочих депутатов // Он же. Собрание сочинений. Когда начальство ушло… М.: Республика, 1997. С. 184.

Вернуться

350

Розанов В.В. На суде рабочих депутатов // Он же. Собрание сочинений. Когда начальство ушло… М.: Республика, 1997. С. 185.

Вернуться

351

Розанов В.В. На суде рабочих депутатов // Он же. Собрание сочинений. Когда начальство ушло… М.: Республика, 1997. С. 187.

Вернуться

352

Смирнова С.И. Борцы за свободу. СПб.: Тип. А.С. Суворина, 1907. С. 103.

Вернуться