Ничто не может сломать волю человека, который рискует своей жизнью ради достижения цели.

Бенжамин Дизраэли

***

Вступление

Эта книга является документальным свидетельством моей борьбы за право жить так, как я хочу. Я расскажу вам о том, как случилось, что меня буквально свел с ума самовлюбленный нарцисс и о том, как я нашел свой путь в новую, свободную жизнь. Я хочу помочь всем тем из вас, кто заблудился в этой жизни и поддался чужеродному влиянию. Вы должны признать истину, отпустить прошлое и сами сформировать свое будущее, чтобы жить счастливой жизнью. Моя трансформация для всех тех, кто хочет жить свободно.

Я понял, какую роль играет мое воспитание, моя самооценка и мнение общества, когда речь заходит об избавлении от зависимости.

В этой книге я рассказываю о своем опыте работы с группой взаимопомощи, которая мне не помогла и которая оказалась, скорее, сектой.

Мой стиль нетрадиционен. Возможно, вы время от времени будете шокированы. Эта книга встряхнет вас, и это замечательно!

Фабиан Новаковский

Взлететь

Я опустился на колени в своей старой детской. Моя голова ужасно кружилась. В последние дни я казался окружающим особенно нервным. Я не мог контролировать себя. Мысли роились в моей голове. „Неужели это я? Когда этот кошмар закончится? Когда этот вирус исчезнет из моей головы?“

Мой отец аккуратно упаковывал то немногое, что я оставил в ящиках. „Мальчик, смотри и учись!“ И меня снова учили, опекали, унижали. Сколько унижений может выдержать человек?! Это определенно не станет последним.

Предстояла еще одна ужасная ночь наедине с надоедливыми голосами. Такие ночи стали мучительной рутиной, разрушающей мою жизнь. Голоса ненависти, сомнения и страха, которые уже запрограммировали меня на неудачу. А все потому, что я слишком долго слушал не тех людей. „Когда я освобожусь от этого бреда?“ Никакого прогресса не было утром. Я проснулся, пытался встать и потерял сознание.

„Ты обязан справиться с этим сам“ Говорил я себе. Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, то отправишься в психушку и никогда оттуда не выйдешь! Я услышал другие голоса. „Во мне? Или где?“ „Может, так было бы лучше для тебя?“ Прозвучал другой голос. „Или это был я?“ „Мы волнуемся, мы желаем тебе лучшего!“ „Прекратите! Прекратите! Прекратите!“ Кричал один из моих голосов. „Тебе нужно подняться наверх, позавтракать и лечь спать.“ Шаги на первый этаж были пыткой. „Не сдавайся, мальчик,“ говорил я себе. „Ты сможешь! Пройди через дверь, сядь в холле, сядь, ты сможешь.“ Когда я вошел на кухню, мои дорогие родители дали мне первые указания. „Садись. Налей кофе. Как ты выглядишь? Осторожно наливай.“ Я взорвался. Я почувствовал себя бессильным и униженым. Я положил руки на стол, чтобы не упасть. Без слов и трепета, я снова спустился в подвал. Мое единственное убежище. Только здесь мне не приходилось терпеть взгляды и комментарии родителей. „Что с ним?“ Я слышал, как мама спросила моего отца в коридоре.

Оставь меня в покое!“ Внутренний голос снова кричал во мне. Я снова лежу. Я лежу и отчаянно желаю получить ответы на свои вопросы. Больше не имеет смысла сопротивляться. „Ты не сможешь, закончи и будешь спасен.“ Но нет! Это не может так закончиться. Я зафиксировал противоположный полюс в своем сознании. Полюсом, противоположным этому безумию, была здоровая, свободная жизнь. Я понял, что если это пропасть, то можно над ней подняться. Должно же быть решение! Я понимал, мне предстоял долгий путь. Нужно было просто выяснить причины, чтобы понять, что же произошло, и решить проблему. Самая большая битва в моей жизни была битва с самим собой. Со всеми моими неудачами и разочарованиями. Я, наконец, понял это.

Но всему свое время. Я понимал, что все сразу не изменится к лучшему. Ведь чтобы отпустить прошлое, требуется мужество и воля. Отпустить – означает не сдаться, получить контроль над событиями прошлого.

Для этого нужна правда, абсолютная правда. Признание истины в этом случае – это не удовольствие, это боль и разочарование. Лишь немногие люди готовы идти таким путем, но в конце концов их ждут ясность и свобода.

Прошлое не изменить. Все, что должно было случиться, уже случилось. Мне потребовалось много времени, чтобы принять вещи такими, какие они были на самом деле. Я должен был признаться себе, что мое эго было больше, чем мой мир, а это наказуемо. Я понял, что если я хочу выбраться из этого дерьма, то должен взять на себя всю полноту ответственности, обдумать все и осознанно сделать выбор.

Это должен быть новый образ мыслей и первые шаги в жизни, основанной на самоопределении. Ведь каждый раз, когда мы ищем кого-то, кого можно обвинить, мы отказываемся от власти над своей жизнью. Наша психика пытается идти самым простым путем, поэтому мы указываем на других. Мы все были чем-то или кем-то разочарованы. В каждом разочаровании есть знание, и человек когда-нибудь прекращает обманывать сам себя. Снова и снова надеяться, что что-то изменится, если вас уже не один раз обманывали, – это чистое безумие. Если мы снова притягиваем в свою жизнь таких же людей или события, которые нас не настраивают позитивно, а, наоборот, тянут назад, то именно от нас зависит, удастся ли нам вырваться из этого ставшего привычным образа жизни.

Если мы не отпустим прошлое, оно будет преследовать нас всю нашу жизнь. Мы – настоящие мастера своих взлетов и падений. Побег в никуда или даже отказ от жизни приводит к оправданиям нашего прежнего образа жизни, а ведь мы должны совершенствовать себя и беречь свою психику. Я уверен в одном: однажды внутреннее давление станет настолько сильным, что меня больше ничто не удержит от принятия решения. Я, конечно, могу оттягивать момент, сколько захочу. Но у меня будет только один выбор: бороться или примириться со своей судьбой, принять свое жалкое существование или даже выбрать самоубийство. Я заверяю вас: борьба за жизнь и свободу стоит того, даже если она будет нелегкой!

Уход от действительности – это временно. Всё вернётся. Одиночество и болезни – вот основные последствия задержки решения.

Если мы не доверимся естественному ходу жизни, мы будем страдать. Ведь мы рождаемся и умираем, за днем следует ночь, за зимой следует лето.

Нам нужна любовь, позитивная окружающая среда, здоровье и самореализация.

Если мы не согласны с этим, наша психика онемеет, искажая также жизни и других людей.

Мы можем обезболить себя пищей, никотином, алкоголем, наркотиками, лекарствами и многим другим. Обычно после ударов судьбы вследствие этого наступает желаемый эффект, который притупляет восприятие того, что произошло, и облегчает боль.

Если мы не берем на себя ответственность за свою жизнь, мы обычно оказываемся в роли жертв. Мы виним всех и каждого и перестаем понимать этот мир.

Наша задача – понять и принять прошлое и привести в полную гармонию наши тело, разум и душу.

К сожалению, беда в том, что большинство людей настолько предвзято относятся к своей жизни, что они просто не хотят воспринимать реальность. Они не понимают, сколько боли и страданий испытают из-за них другие люди в будущем.

Наши убеждения и идеалы определяют нашу жизнь. Если мы проснемся утром и не будем счастливы просто от того, что живы, тогда мы делаем что-то не так!

„Быть счастливым – это не состояние, а путь“.

Мы не только несем ответственность за себя, но и за окружающих нас людей. Это наш радиус действия, наша вселенная. Мы меняем мир, изменяя себя.

Освободитесь от негативных внешних воздействий. Не доверяйте слепо другим людям, даже если они желают вам самого лучшего. Каждый человек сам знает, что для него лучше. В нашем обществе считается правильным, чтобы родители решали за своих детей, а учителя – за своих учеников. Меня тошнит от всего этого. Мы должны помогать друг другу избавляться от эгоизма. Мы не учимся заботиться сами о себе и о собственной жизни. Истинные эгоисты – это те, кто не считает нужным идти своим путем, не мешая другим, а направляют их, чтобы они теряли смысл своей жизни.

„Мы хотим только лучшего для тебя! Тебе это совсем не подходит! Ты не можешь этого сделать! Ты действительно имеешь в виду, ммм....“ Это слышало большинство из нас в наших семьях, от друзей и учителей.

Это чистый яд для души. Они пытаются жить жизнью других людей, и это, по-моему, не правильно.

Особенно в сложные периоды вашей жизни, вам не нужны люди, которые обесценивают вас и которых вы не понимаете.

Каждая клетка нашего организма хочет жить.

Путь к самому себе имеет много маршрутов. Есть много способов испытать себя. Мы можем развиваться в самых разных направлениях и становиться успешными.

У всех нас есть право выбора. Либо мы живем своей жизнью и становимся уверенными в себе людьми, либо нас определяют другие до тех пор, пока мы не потеряем себя и свою ориентацию. В очень тяжелых случаях мы становимся рабами наших негативных мыслей, наших собственных демонов.

Как изгнать демонов? Пойти на терапию! Там лучше обезболивают. Ведь если не повезет, вы навсегда заболеете. Шансы на успех весьма высоки. Если вдуматься, обычная терапия – это как раз то, что нужно: один из способов анестезии. Нередко подбираются лекарства, которые повышают настроение, притупляют негативные ощущения и отвлекают от проблемы.

Диагнозы – это самоисполняющиеся пророчества*. Порой вы так зацикливаетесь на своем диагнозе, распознаете, и болезнь становится реальностью. Еще хуже, когда диагноз становится неотъемлимой частью вашей личности. Тогда вы проиграли, сдались и болезнь станет оправданием всего.

Мир следует законам природы*, но мы почему-то все равно живем в соответствии с традиционными условиями*, оправдывая ожидания нашего окружения. Здесь не нужно впадать в глубокую депрессию. Здесь нужно решать.

Фокус наших мыслей направляет наши жизнь и чувства. Если вы контролируете свои мысли, то контролируете и свою жизнь.

Другой способ избежать этих проблем – просто приукрасить их. Если вы продолжаете мучиться сомнениями, утешаете себя и обвиняете в своих бедах злой мир, значит вы практикуете анестезиологическую психологию*.

И ничего не изменится в вашей ситуации. Вы станете просто еще одним кукловодом, и в какой-то момент тоже начнете убеждать других людей в своих страданиях и использовать их в соответствии со своими желаниями, чтобы навязать свою волю.

Не волнуйтесь, месть не заставит себя ждать.

Сознательно или бессознательно вы это делаете – не имеет значения.

Вы должны быть абсолютно честны с собой и смотреть правде в глаза. У вас только одна жизнь на этой Земле.

Жизнь наделила вас волей и бесконечным сознанием.

Это вам решать, возьмете ли вы ключ и откроете им двери.

Разорвать цепь прошлого – не простой, но единственный путь, ведущий к свободе.

Глава 1

.

Начало конца

1.1 Начало инфекции

„Чёрт возьми! Еще три месяца прошло! Проклятие!“ Пронеслось в моей голове, отравленной амфетамином и алкоголем.

Я опять потеряю целую неделю, прежде чем оправлюсь и снова смогу вернуться к работе.

Я лежал на кровати в подвале брата, где я открыл небольшой офис. Я должен сосредоточься на игре. Мне нужно играть в покер, чтобы достичь поставленной цели. Я распрощался со всеми ценными вещами из моей старой квартиры.

Моя главная цель: наконец-то отправиться в путешествие по Европе, познакомиться с новыми людьми и просто наслаждаться жизнью. Но я не мог объяснить эту постоянную потерю контроля каждые три месяца. Она была как заноза во мне, тормозящая движение к цели. Я стремился к дисциплине и погружался в ежедневную обыденную рутину. Вставал в пять часов утра, бегал трусцой, хорошо питался и усовершенствовал свою игру в покер. Но без какой-либо компенсации за работу. Я взял себе за правило не расслабляться до тех пор, пока я не смогу жить за счет покера и не рассчитывал делать перерывы. Эти периодические выпадения из действительности, должно быть, были горькой местью. Вскоре я снова услышал об одном старом знакомом. Мы раньше разделяли страсть к спортивной борьбе и чрезмерному употреблению наркотиков всех мастей. Это было молодежная безрассудство, приведшее меня в глубокую пропасть.

Когда в моей семье всплывало его имя, там долго и нудно говорили о его зависимости и одержимости. Знакомые и родственники пытались предупредить меня о его пагубном влиянии, но я только устало улыбался. Я был выше этого. Я был самым умным.

Давление на меня было большим и лишь немногие люди понимали мой образ жизни. Снова и снова возникали конфликты в семье. Я начал оправдываться. Моя семья, как всегда, знала все лучше меня. У них была работа и нормальная жизнь. Я же жил, как жил. Я пытался пробить головой стену.

Безумие, которое внедрилось в мою жизнь, казалось, длилось бесконечно. Но, наконец, я захотел быть тем, кем я был до этого и бегал по миру беспокойно, как собака, тоскуя от осознания того, что никогда не должен получить то, к чему стремился. Постоянная потеря энергии из-за скандалов в семье, которая была вызвана отвратительными дискуссиями и борьбой за власть, иногда влекла за собой бессонные ночи. Я столько раз спрашивал себя, как люди без капли эмпатии могут чувствовать себя правыми. Разве они не видят, как могут вредить? Очевидно, нет. Как незрелое дитя, я пытался протестовать, как мог, иногда принимая кокс, чтобы утвердить свою представительскую роль в структуре этой власти.

После пары бутылок пива и Самбуки у меня было ощущение, что я принадлежу семье. Постоянные унижения, которые мы с братом испытывали от нашего отца, уже вошли в привычку. Иногда он пытался настроить нас друг против друга. О, Боже! Сегодня я смеюсь над этим. Раньше меня от этого трясло.

Я не знал, что в то время страдал от чрезмерной чувствительности. Я думал, что все люди чувствовуют, как я. Никто не объяснил мне, что были и другие эмоционально восприимчивые люди. Взамен за мои страдания я получал финансовую поддержку от семьи, когда это было необходимо.

Но семья помогала не для того, чтобы поддержать меня, а для того, чтобы повысить свой социальный статус. Мы обоюдно «помогали» друг другу и абсолютно отдалились друг от друга, что, собственно происходило и во многиих других семьях. Двери прошлого закрылись в моем подсознании. Но шторм протеста может открыть ее, в чем я смог позже убедиться.

Я был в торговом центре на центральном вокзале Мюльхайма – города, граничащего с моим родным городом, когда мне неожиданно позвонил мой близкий друг. Мы договорились встретиться с ним вечером.

Войдя в его квартиру и пройдя по короткому коридору в гостиную, я был удивлен, увидев его.

„Что ты здесь делаешь?“ Cпросил я его. „Как что? „Он повел плечом и посмотрел на стол, где рядом с пепельницей и бутылкой пива лежали кучками порошки наркотика. Все уже было на мази.

Ходили слухи, что он меня буквально заворожил. Он и на этот раз быстро пленил меня своим присутствием, и я уже был готов превратить день в ночь. Мое тело вспомнило облегчение, которое мне приносили наркотики. Радость встречи с ними была велика. Да, это были опять эти чертовы три месяца. Я работал несколько месяцев без перерыва, и теперь у меня появилась желанная возможность отключиться.

Каким бы ни было ваше отношение к амфетаминам, они связывают всех, кто их употребляет, эмоционально. Обычные беседы часто погружаются в эмоциональную глубину. Человек становится раскрепощеннее даже по отношению к незнакомцам и раскрывает им то, о чем он вообще не стал бы говорить из чувства стыда в нормальном состоянии. Он начинает чувствовать огромное сострадание к собеседнику. Чем дольше поддерживаются эти связи, тем сложнее решить эту проблему. Действие амфетаминов основано главным образом на высвобождении мозгом допамина и норадреналина и их воздействии на поощряющий центр мозга. В малых дозах создается ощущение ненавязчивой концентрации внимания и силы.

Той ночью между нами снова установилась глубокая эмоциональная связь. Мы говорили о его длительном воздержании от наркотиков и о том, что за это время он получил новый статус. Он больше не был неудачником, обычным наркоманом. Он занимался борьбой, много путешествовал с борцовским клубом, в котором работал. Его следующей целью была профессиональная карьера тренера по фитнесу. Борцовский успех укрепил доверие к нему в моих глазах, а его целеустремленность завораживала меня. Он был очень красноречив.

Мы интересовались политикой, а также осуждали денежно-кредитную систему. Мы чувствовали притяжение на ментальном уровне. Мы, казалось, абсолютно понимали и симпатизировали друг другу, я укрепился в моем мировоззрении и решил и в дальнейшем общаться с ним. Сегодня я понимаю, что я просто самоутверждался и заплатил за это большую цену.

Наконец, я понял, что мне нужен отпуск, чтобы действительно добиться поставленной цели. И это должна была быть поездка в Турцию.

Незадолго до моего отпуска началось противостояние в семье. Там нажали на нужные кнопки. Давление на меня усилилось. Каждый член семьи пытался представить свой взгляд на вещи и пытался убидить всех остальных в своей правоте. Борьба за права человека без уважения к нему. Наше взаимопонимание было снова разрушено.

Мой близкий друг Барис также страдал от огромного психологического стресса. Я редко общался с ним. Так случилось, что когда контакт с человеком из прошлого по имени Маркус усилился, Барис понял мою ситуацию и помог мне стабилизировать мое эмоциональное состояние.

Контакт с Маркусом в отпуске продолжался и он впервые попытался хладнокровно мною манипулировать. Ничего не значащее сообщение от него застряло в моем мозгу. Первое его противоречивое умозаключение, которое я сознательно принял и оправдывал для себя. „На самом деле, он прав.“ Много времени и сил он вложил в то, чтобы завоевать мое доверие и, наконец, он приступил, как говорится, к сбору урожая.

Теперь дверь для этого была открыта нараспашку: он собрал достаточно информации обо мне и медленно и настойчиво в повторяющихся гипнотических моделях речи* выставлял виноватыми моих друзей и мою семью, с которой я постоянно конфликтовал, в моей одержимости алкоголем и наркотиками, в моем безрассудстве. Он использовал эту информацию против меня.

„Пусть теперь тебя это не заботит. В любом случае, сейчас это бессмысленно.“ Есть только один способ полностью справитьься со всем этим. Были его слова.

Собрания.

После моего тридцатилетия, которое я вместе с братом широко отметил, прошло немного времени между моим первым и вторым отпуском. Вместе с моим отцом и подругой брата Валентиной мы поехали в Баварию, куда ездили с самого раннего детства. С этими поездками у меня связано много детских воспоминаний. Раньше мы путешествовали туда с моей бабушкой по отцовской линии, которая ездила туда с дедушкой несколько лет подряд.

Это была наша давняя традиция. Но с ней были связаны и некоторые трагические воспоминания моего детства. Мы «залили» извещение о смерти моего дедушки по матери во время одного из таких пребываний водкой «Горький лимон». Алкоголь играл важную роль в семье, как и насилие, которому подвергались не только мой отец от своего отца, но и его четверо братьев и сестра.

Будучи подростком-наркоманом, я большую часть времени провёл в Баварии в экстазе, глотая таблетки и гравируя носовую полость бесчисленными линиями от вдыхаемых наркотиков. Я несколько раз ездил туда один, чтобы профинансировать свой образ жизни за счет продажи «экстази» и амфетаминов*.

Уже в начале отпуска я заметил, что там многое изменилось. Прошло около двенадцати лет с момента моего последнего пребывания там. Время изменило твердые традиции старинной деревни и привычки ее жителей, что доставило неприятностей моему отцу. Он жил, как обычно, в прошлом, и поэтому, как всегда, справлялся с проблемами по-своему. Очень рано я вынужден был адаптироваться к его мировоззрению. И тогда мне снова пришлось играть роль и лгать людям о своем статусе. Я был и поваром, и, только черт его разберет, что еще я должен был разыгрывать перед людьми. Через несколько дней я не выдержал, и понял, что мне нужно что-то, чтобы выдержать все это.

У меня осталось несколько граммов амфетамина еще с празднования моего дня рождения и я забросил его в себя. Впервые в жизни у меня появилось следующее отрезвляющее осознание того, что:

Я зависим.

Когда я был в семейном отпуске, влияние моего давнего друга на меня было больше, чем я мог это себе представить. Куда бы я ни пошел, я ловил его невидимый взгляд на мою семью, его пренебрежительное мнение о ней. Ни один вечер не проходил в семье без алкоголя. Я привык к тому, что в ней каждый боролся за власть. Все были недовольны и поэтому унижали друг друга, чтобы не чувствовать себя несчастными. Я держался подальше от всего этого, пока это напрямую не коснулось меня.

Мы сидели, как обычно, на террасе нашего пансиона, когда после одного пустого разговора слова пьяного отца словно льдом обдали моего пьяного брата. „Ты слабак.“ Мой отец вдруг снова возомнил себя боссом и наехал на моего брата. Сначала брат сопротивлялся. Начались шумные словесные баталии. Потом брат вынужден был проглотить это все дерьмо и добавил в себя еще спиртного. Мой отец исчез в туалете, я смотрел на брата в ужасе. Его девушка, которая сидела за столом с нами, молчала. Она была в шоке.

Мой брат казалось, немного успокоился, а я подумал, как это могло так быстро все произойти. Инцидент, казалось, был исчерпан. Потом мой брат и его девушка попрощались и пошли спать. Отец тоже пошел спать. Я остался на террасе и переписывался с женщиной, с которой познакомился в интернете.

Было немногим после полуночи, когда мой отец вернулся на террасу и накричал на меня: „Разве ты не смотрел на часы? Ты сейчас же зайдешь в дом.“ „Нет“, ответил я. „Я набью тебе морду!“ „О, Боже, опять началось,“ подумал я, а в это время он схватил меня и уже собирался было ударить. Это интермеццо прервала хозяйка пансиона. Отец отпустил меня и упрямо заявил хозяйке дома: „Он никогда ничему не научится.“ Я схватился обеими руками за голову и спрашивал себя: „За что? Что, черт возьми, происходит?“

Вскоре после отпуска я вернулся к прежнему образу жизни, с которым собирался распрощаться. Я разуверился в своем новом мировоззрении и отдалился от своего ближайшего окружения. Теперь Маркусу было легко вести со мной свою игру.

Так получилось, что я тогда впервые посетил с ним так называемый съезд* его группы, сегодня я называю ее сектой.

По дороге туда меня поразило его красноречие. Я не знал, что происходит. Мне показалось, что он не очень-то заинтересован в этой группе взаимопомощи, а просто хотел увидеть свою давнюю подружку, которая должна была там произнести речь. Мы должны были бежать туда так, как будто на кону была вся его жизнь. Поведение Маркуса показалось мне странным. Мое первое впечатление противоречило его описанию этой группы.

Члены клуба заключили меня во дворе в объятия. Это заставило меня почувствовать себя хорошо. Шоу началось в лекционном зале в Бохуме. Были приглашены группы из разных городов, которые приветствовали друг друга. Затем была прочитана молитва „Безмятежность“.

„Боже, дай мне спокойно принять то, что я не могу изменить, мужество, чтобы изменить то, что я могу изменить, и мудрость, чтобы отличить одного от другого.“

На сцене выступили спикеры этих групп, представивших свою программу, в том числе подруга Маркуса, которая представила первую часть этой программы. Она рассказала о своей долгой зависимости от наркотиков и о том, как группа поддержки помогла ей избавиться от нее. Справа от меня стоял Маркус. Я наблюдал за ним. Он начал плакать, его повышенную эмоциональность я видел впервые. Она была интенсивнее, чем простая эмпатия, и сильнее, чем работа всех моих нейронов. Я тоже испытывал какие-то непонятные сильные чувства, и понял, что я до тех пор ничего не знал о своей долбаной гиперчувствительности. Эти чувства напугали меня, я не хотел раствориться в них и держался, как мог.

Вскоре после окончания спектакля мы быстро покинули зал, что подтвердило мое предположение о том, что Маркус на самом деле был не очень заинтересован в программе.

В ближайшие несколько дней Барис наконец-то вернулся из Турции. Я видел его последний раз в отпуске и был рад снова его встретить.

Я эйфорически рассказал ему о своей новой группе, и он сразу же пришел на следующее собрание где я регулярно бывал.

После встречи мы все пошли ужинать. О чем бы не заходила речь, я был всегда на стороне Маркуса. Позже Барис сказал мне, что заметил мою зависимость от Маркуса. Он заметил, что я часто вопросительно смотрел на Маркуса, чтобы получить от него разрешение что-то сказать. Я не понимал, что происходит. Никто из нас не мог толком осознать эту ситуацию и опасность, которую она представляла.

Барис нашел странным то, что происходило, но с этого момента он не стал меня допрашивать. У него было слишком мало информации, чтобы составить полную картину происходящего. Сегодня моя прежняя наивность до смерти пугает меня.

Уже тогда Маркус ополчился против нашей среды с целенаправленной девальвацией. Безобидное унижение, его я вскоре испытал. Он внимательно наблюдал за мной, но не спешил влиять на меня еще сильнее.

Поздним вечером я пошел спать. Я чувствовал себя брошенным. Мне было одиноко. Я не мог заснуть и впервые заметил, что в мои мысли прокралось нечто. Оно было таким же тихим, как эхо.

Безумие…

Эхо усилилось и заняло место рядом с моими мыслями. Я не смог избавиться от него, оно становилось громче и невыносимее. Вирус был в моей голове. Я был заражен и понятия не имел, что все это значит. Я больше не мог размышлять о взаимосвязных вещах, это было невозможно. Я провел несколько часов в таком состоянии, пока наконец не уснул.

Следующие дни и недели моя психика все подвергала сомнению. Я потратил много времени, спрашивая себя, что было безумием, а что нет. Бесконечная лента витала в моем сознании. Она начиналась с моей семьи и заканчивалась сложными непонятными строениями. Была ли моя семья действительно моей семьей? Небоскреб передо мной – это иллюзия? Существует ли вообще свободная воля? Кто нас направляет?

Я сходил с ума, и только собрания и утешение членов группы успокаивали меня.

Я стал зависим от секты.

1.2 Изоляция

Я посмотрел на свой мобильный, там было сообщение от Маркуса. „Не позволяй безумию твоего друга заразить тебя, когда вы пойдете за покупками,“ прочитал я перед встречей с Барисом, с которым мы собирались купить ему ноутбук.

Мы поехали в огромный торговый центр Центро в Оберхаузене. Мы зашли в магазин электронных приборов. Выбор был огромным, и нам было трудно сразу найти подходящий ноутбук.

Барис не мог определиться и начал задавать мне вопросы. Это было слишком для меня. Я не знал, какой из приборов лучше. Когда мы еще и через час не определились, мне стало плохо, я начал задыхаться.

Я повторял в уме молитву секты „Безмятежность“, которая должна была помочь в подобных ситуациях. Я больше не мог себя контролировать и встал на колени. Автоматически. Я запаниковал и выхватил ключи от машины у моего друга. Он посмотрел на меня с ужасом и спросил, что со мной не так. Я не ответил ему, выбежал из магазина и сел в его машину.

Это безумие!

Я ждал Бариса в машине, пока он не пришел через некоторое время с ноутбуком. Тем временем я послал Маркусу сообщение и сразу же рассказал ему обо всем, что со мной случилось.

Я провел с ним большую часть дня. Он тяжело просыпался по утрам, и мы договорились, что я буду будить его каждое утро, чтобы мы могли начать день вместе и прочитать немного из книги нашей группы.

Книга учила тому, как выжить и наполнить чистотой и надеждой каждый день. Тексты были исполнены скрытых самоисполняющихся пророчеств, которые сознательно преподносились читателю по определенной схеме и доказательства которых приводились на собраниях.

Я с каждым днем все больше и больше уходил в этот абстрактный мир. У Маркуса была подруга, такая себе маленькая девочка, запертая в теле взрослой женщины. Даниэла. Он манипулировал ею, как хотел. У них были что-то вроде свободных отношений, но это было похоже на настоящие отношения. Странно. Она забросила свою квартиру и приводила в порядок его квартиру и, когда он того хотел, добывала ему наркотики, потому что он нигде сам не хотел светиться.

Мы были кланом. Мы даже договорились куда-то поехать вместе. Я готовил для всех нас и ходил по магазинам. Именно тогда я узнал, что Маркусу поставили ряд диагнозов.

Он страдал нарциссизмом, пограничным расстройством личности и наркотической зависимостью.

Я хотел в этом разобраться, поэтому прочитал книгу о нарциссизме „Душевная тюрьма“ Хайнц-Питера Рора*. Чем больше я читал о нарциссизме, тем больше я сочувствовал Маркусу.

Моим первым прозрением было то, что нарциссические люди не чувствуют сопереживания и склонны к похвале и признанию. Их поведение сопоставимо с поведением маленького ребенка. Теперь я видел это в Маркусе и с уважением относился к нему, так как он доверился мне и сознательно пытался победить болезнь, как мне тогда казалось.

Тогда я задумался, правильно ли поставлен диагноз, потому что едва ли нашел у Маркуса параллели с симптомами, описанными г-ном Рором в его книге. Я был очень удивлен, как хорошо действовала на Маркуса терапия.

Мой интерес к этому феномену вырос, и я продолжил искать дополнительную информацию в интернете. Я наткнулся на психолога Холлера и его лекции. Он говорил там на тему „Спасение самовлюбленного“ и описал ситуацию, в которой я вынужденно оказался.

Мое восприятие этой болезни становилось все более искаженным, я перестал верить мистеру Халлеру. Маркус уже имел власть надо мной. Информация, поступающая от Маркуса, уже отфильтровывала мое сознание, так что все, что говорило против него, не могло быть правдой. Малейшее сомнение было блокировалось.

На видео я прослушал лекцию мистера Хэллера. „Вы не сможете спасти нарцисса. Бегите, просто убегайте.“ Хэллер рассказал о манипуляциях, которые нарцисс имеет в своем стандартном наборе. Его анализ этих манипуляций не убедил меня. Я не мог распознать этого, черт возьми!

Я также не заметил, что тоже постепенно становлюсь маленьким ребенком. Ученая беспомощность, которая развивалась медленно с нарастанием влияния из вне. Я чувствовал самого себя все меньше и меньше и руководствовался все больше ценностями и моделями мышления Маркуса.

Я и не заметил сначала, как он использовал меня и Даниэлу, чтобы добраться до своей бывшей подружки Габриэле. Он преподнес все, что я делал, как свою заслугу. Я всегда был организаванным и дисциплинированным человеком, и Маркус присвоил эти черты характера себе, чтобы повысить свой статус в глазах бывшей девушки.

Он использовал все, что было возможно, включая наивную Даниэлу. Он даже сфотографировал меня и Даниэлу вместе, а затем послал фото Габриэле из каких-то самаритянских соображений. Другими словами, он твердо верил в то, что он хорошо организованный человек, что его квартира находится в прекрасном состоянии и что он помогает нам вести нормальную жизнь. Всё было наоборот. Все было им так искусно подогнано под себя. На самом деле, он просто сидел на диване и продавал вещи наркоманов, которые он у них практически украл. Он также рассказывал своей семье, какой он хороший человек и продавал наркотики своей собственной матери по значительно более высоким ценам.

Меня вначале завораживали собрания группы, потому что на них было представлено много социальных слоев. На этом этапе, когда я читал о психологии и жил у Маркуса, я думал, что я смогу узнать о людях что-то новое.

Вначале я не осмелился поделиться своими опасениями и проблемами в раунде. На встрече в понедельник я дрожал от волнения, но потом впервые заговорил в большом раунде. Камень упал с моего сердца.

Вначале я делился сокровенными мыслями и переживаниями с закрытыми глазами, потому что не осмеливался смотреть в глаза членам «церкви». Мой язык напоминал язык маленького ребенка, и я с удовольствием рассказывал о том, насколько сказочным было сосуществование нашего трио. Я надеялся, что остальные разделяют мою радость со мной.

Чем больше я верил, что болен, тем больше сходил с ума. Одной из основных причин моего безумства было и то, что ничего на собраниях не было сказано напрямую. Члены группы всегда говорили о других членах группы во время обмена мнениями, не назвая их по имени, а просто «член». Они что-то постоянно предполагали и умно размышляли о том и о сем, но никто не знал точно, что на самом деле происходит.

На этих собраниях регулярно ручьями текли слезы. Эмоции вызывали еще большую бурю эмоций, а солидарность, доверие к отдельным членам значительно укреплялись. Я становился все более и более эмпатом. Я ощущал энергию, которую никогда раньше не ощущал. Я проникся духом, который царил на этих встречах. Я находился в таком состоянии, когда думал, что моя энергия связана с энергиями других. Я больше не был индивидуумом. Я был частью целого, что бы это ни было.

О, боже! Как я был глуп.

В некотором смысле у меня действительно возникли энергетические связи с отдельными членами группы. Это чуть было не привело к губительным последствиям.

За это время Маркус регулярно прорабатывал со мной шаги, предписанные сектой. Он предпринял первые попытки изолировать меня от моей семьи. Я помню, как мой брат и этот соблазнитель поссорились однажды. Это было типично для Маркуса, он умел наживать врагов повсюду. Хотя все говорило против него, меня все равно тянуло к нему.

Однажды я заметил, как мое собственное мнение трансформировалось в его мнение. Следующий этап нарциссического синтеза* был достигнут. Это была энергия, которая распространилась по всему моему телу, и в зашла в мою голову. Он словно опрокинул своего рода соус в мой череп, я бы так это назвал.

Еще мы имитировали собрания группы в его квартире. Мы доверяли друг другу многое, что связывало нас еще глубже. Сеансы стали более интенсивными, он направлял наше сознание туда, куда хотел.

Мне нравится сравнивать эти опыты с Чарльзом Мэнсоном* и его семьей, потому что именно это и произошло с нами. Мы стали зависимы друг от друга. Это превратилось в абстрактную властную иерархию, и Маркус был главой этого мрачного шоу.

Я как-то рассказал о своём прошлом двум соседям и друзьям по квартире. Я увидел обрывки прошлого, о котором, казалось, давно забыл.

Маркус убедил меня в том, что я избегаю женщин из-за страха потери, который движет мною, потому что я так долго держался за своих друзей и не имел любовных отношений. Мне снова показалось, что в мою голову льется липкая жидкость. Она проникала в мои убеждения и системы ценностей.

Этот соблазнитель устроил мне настоящую блокаду. Он массивно сопротивлялся моим новым связям.

Унижения по отношению ко мне постоянно росли, но в небольших дозах. Они были замаскированы таким образом, что в конце концов я сам верил, что заслужил их. И все это для того, чтобы сбить меня окончательно с толку.

Все больше и больше внимания уделялось только его собственным потребностям. Маркус поведал нам свои темные тайны и заставил нас поклясться сохранить их. Он отключал мое пробуждающееся сознание почти ежедневно, он беспрерывно говорил и продолжал изобретать правду. Он снова использовал гипнотическую речь, зомбируя меня.

Гипнотизер начинает сеанс гипноза с конфидициального разговора с пациентом, устанавливая с ним крупкий контакт. Затем он просит его закрыть глаза и просит представить ракету непосредственно перед запуском. Пациент протягивает обе руки вперед и прижимает их к рукам терапевта, создавая физическое сопротивление. Он начинает обратный отсчет от десяти. Пациент обычно с нетерпением ждет, когда закончится обратный отсчет, но это не так. Гипнотизёр не позволяет обратному отсчёту закончиться после ощущения напряжения и резко прерывает его, снимая давление с рук и произнося слова сна. Таким образом, бодрствующее сознание человека перегружается, а при командном сне обычно успокаивается и глаза закрываются.

Проще говоря, все это означает, что Маркус создал постоянные противоречия в моей психике и отравил ее.

То же самое было и с Даниэлой. Она также проигнорировала все, что мы договорились вместе сделать и что имело бы негативные последствия для соблазнителя. Так что позже вследствие этого активизировалась дискуссия о том, кто что сказал. Это сбивало меня с толку. Я решил держать язык за зубами.

Когда Габриэла вышла из травматологии, она навещала нас и должна была дополнить этот больной треугольник. Для тяжело больного социопата нормально формировать и контролировать такие связи. Его шахматные фигуры он заменяет тогда, когда он в них больше не нуждается или когда они становятся опасными для него. Во время этого визита он контролировал меня. Все, что я говорил, было перевернуто так, что его мнение оказывалось единственно правильным.

Однажды мы смотрели видеозапись медитации на моем канале, и он постоянно прерывал меня, когда Габриэла задавала мне вопросы, и переворачивал мои слова в свою пользу, или просто заявлял, что все было не так. Я отрицал это, но с постоянным упорством он ясно давал понять Габриэле, что это так. Я был бессилен, ведь мои слова не имели значения.

В мгновение ока он связал это с выводами, которые сделал обо мне раньше. Когда она о чем-то попросила меня, я вынужден был сказать «да». Теперь я тоже в это верил, он заставлял меня поверить. Сопротивление мое было сломлено.

Потом он рассказал Габриэле, как я функционирую. Он рассказал ей «все» обо мне и призвал держать это в секрете. Теперь я был объектом его миссионерства и заботы. С этого момента они все начали очень беспокоиться обо мне, и их паранойя неизмеримо усилилась.

Так же, как он рассказал ей все обо мне, он рассказал мне все о ней. С той же просьбой держать это в секрете. Он поведал мне о нескольких интимных деталях, отчего можно было только взяться за голову. Он так ее обесценил в моих глазах, что при каждой моей встречей с ней все это дерьмо в моей голове всплывало. Да, даже об интимной сфере человека, касающуейся его достоинства, Маркус рассказывал третьим лицам. И это было особенно подло.

Со мной случались регулярные припадки. Случай в магазине электронных приборов был не единственным и доставил мне массу неприятностей. Я боялся ходить по магазинам и избегал толпы народа. Мне приходилось закрывать глаза и уши, чтобы обезопасить себя от внешних раздражителей.

У меня был похожий приступ, когда я навещал брата. Он открыл мне дверь, а я видел только его болезнь и зависимость. История алкоголизма в моей семье… Я увидел своего брата совершенно по-другому. Я видел его темные круги под глазами, он был таким бледным, что мне стало страшно. Там была и его подруга, она вышла из гостиной и вошла на кухню, где мы были. Мое восприятие действительности продолжало ухудшаться. Движения людей каким-то образом не соответствовали моему чувству времени, как будто пришли первые волны кислотного опьянения. Это состояние было странным и далеким от реальности. Начался еще один этап нарцисстического влияния на меня.

После короткой беседы с ними я сбежал. Я должен был вернуться к своему соблазнителю, который утешил меня.

Я принял решение переехать к Даниеле, чтобы защитить себя от моей семьи. Маркус согласился, и у Даниэлы не было другого выбора, кроме как тоже согласиться.

1.3 Абсолютный контроль

Переезд был сложнее, чем я думал. Мне с трудом удалось убедить родителей отдать мне мои вещи. Постепенно я наконец-то перевез вещи к Даниэле. Это была 2,5-комнатная квартира, в которой было полно вещей ее бывшего парня. Они там лежали уже очень долго. Немного заброшенная, моя комната все же была вполне пригодна для проживания.

Мы решили убрать всю квартиру и отнести вещи бывшего парня в подвал. Простите! Я перенес их в подвал. Конечно, Маркус забрал наиболее ценные вещи и собирался их продать, чтобы выручить деньги для нашей совместной поездки в отпуск. Чего, конечно же, никогда не произошло.

Он снова использовал меня, чтобы принести эти вещи в свою квартиру. Он заботился только о своей выгоде, а я сделался невольным соучастником, участвуя в этом, хотя понимал, что это наказуемо. Мне было очень трудно доставить к нему последние вещи. Вся процедура отняла много времени, так как у меня не было машины и мне пришлось просить знакомых помочь мне.

Постепенно комнаты преобрели жилой вид. Я купил столешницу и многое другое, чтобы пользоваться кухней. Я провел в этой квартире так много времени! Я забросил покерную игру, чего мне очень не хватало для самореализации. Маркус отнял у меня веру в выигрыш. Он убедил меня в своих сомнениях, чтобы увеличить силу своей власти надо мной. Чтобы хоть чем-то заняться, я нарисовал на стене картину. В изоляции от друзей и семьи, нас было только трое и

Секта.

Изоляция социопатом и сектантским сообществом, происходила медленно, но верно. Пророчества, которые делали Маркус и другие члены секты принимались за правду, промывка мозгов была в полном разгаре. Я больше не боялся, что поступлю неправильно. Позитивная поддержка и сплоченность членов группы действовали на меня как магия. Мой мир, мои мысли были сформированы ими. Они говорили о потреблении наркотиков в прошлом и анализировали свое эмоциональное состояние. Некоторые бывшие наркоманы рассказывали свои истории.

Я и мои друзья были в прошлом настоящими наркоманами, и истории членов клуба навеяли на меня воспоминания об этом. Я снова очутился в прошлом.Это был дополнительный негативный деструктивный фактор для меня, так как моя психика находилась одновременно в настоящем и в будущем. Мое прошлое провоцировало меня все больше и больше, и я подумал, что было бы правильным поделиться своим опытом на наших собраниях.

Постепенно снова вырисовались травматические события, о которых я давно забыл. Мне они снились и я постоянно пробуждался по ночам, купаясь в поту.

Я вспомнил о наших наркотических сборищах, на которых присутствовали дети. Грязь, в которой мы барахтались тогда, тяжелым бременем ложилась на мою совесть. Мы не принимали наркотики на глазах у детей, но они видели все это наркотическое безумие. Постоянные дискуссии и проблемы, которые возникали во время этих занятий, оказывали очень негативное воздействие на них.

Мы однажды посетили дилера, у которого, по-моему, было пятеро или шестеро детей, бегавших вокруг нас, когда мы покупали наркотики.

Теперь, размышляя над этими событиями, я не могу просто переложить ответственность на родителей этих детей. Я просто думаю о причине и следствии закона природы, который не имеет ничего общего с юридическими законами. Я был частью причины, из-за последствий которой я чувствую ответственность за многое происходящее с другими людьми. Иногда я сам оказывал негативное влияние на некоторые судьбы, «прожигая» свою молодость таким образом, прославляя наркотики и не являясь образцом для подражания.

Я обычно оказывал поляризующее воздействие на людей, потому что имел убеждения и пытался передать свое видение мира. Я тоже рассказал об этом в группе.

Кошмары стали более интенсивными и приобрели новые масштабы. Я вспомнил одно событие, когда мне было пятнадцать лет и мой отец избивал меня. Однажды я спал, а он избил меня. Как я уже говорил, насилие играло большую роль в нашей семье. Мой дед часто не мог контролировать себя и вымещал свою ненависть на моем отце и его братьях и сестрах.

Воспоминания доходили до моего раннего детства, когда я не мог говорить и кричать о помощи, и поэтому никто меня не слышал. Я ходил по квартире бабушки и дедушки и хотел ообщить об этом, а не мог.

Когда наступила моя очередь делиться воспоминаниями в группе, я закрыл глаза и рассказал о происшествии в лесу. Я почувствовал, как что-то отделяется от меня…

Двери подсознания, которые я уже давно закрыл, открылись снова. Вспоминания о поездке на велосипеде возникли снова передо мной. Когда мне было четыре-пять лет, мы с дедом ездили на велосипеде на прогулку. Я помнил, правда, только отдельные фрагменты, они были лишены последовательности, какие-то возможные сексуальные действия, которые совершались там. Для меня эти воспоминания были связаны с криками о помощи, там было совершено сексуальное насилие.

Когда всплыли эти воспоминания, я был в полном ужасе, и мое представление о моей семье еще больше исказилось. Когда я снова открыл глаза, первые объятия пришли от членов клуба. Я был утешен, и мое сочувствие к отдельным членам возросло.

Я ушел с Маркусом с того собрания в растрепанных чувствах.

„Надо было обсудить это с психотерапевтом,“ сказал он. „Я подумал, что должен поделиться этим, ты сам посоветовал мне.“ Он ответил: „Нет, я никогда такого не советовал.“

Я постепенно терял способность говорить, так же, как и в раннем детстве, провоцированный травмой и абсолютной беспомощностью, которую я испытал тогда. Я все глубже погружался в собрания и всегда ощущал какое-то легкое сопротивление в голове. Оно было словно шуршание скомканой бумаги, я слышал, как она шуршит в моей голове, мне было очень дискомфортно, и я думал, что когда-нибудь это прекратится. Однако, с каждым разом мне становилось все хуже. Я не знал, что это значит. Я винил в этом наркоманию и старался больше не беспокоиться по этому поводу.

В последнее время я чаще стал контактировать с Габриэлой. Она написала мне несколько сообщений, которые я не заметил, только после еще одного сообщения и просьбы прочитать уже полученные сообщения, я осознанно заметил блокаду, которую Маркус заложил в мою голову. Я пытался сконцентрироваться и прочесть сообщения и не смог, покачал головой. Да что со мной такое?!

Контроль Маркуса еще больше усилился, он начал вмешиваться во все мои дела, потому что он должен был доказать свое влияние. Один раз из-за бокала, который я разбил, разыгралась настоящая трагедия.

„Не думай с этим смириться, это твоя собственность. Он живет у тебя, он должен соблюдать твои правила.“ Убеждал Маркус Даниэлу. Он поговорил с Даниэлой и снова продиктовал, что мы должны делать, с полной уверенностью, что он поступает правильно. В первый раз я увидел в нем монстра, и он им стал. Он мутировал в чудовище. Он продолжал дразнить ее и манипулировать ею, чтобы заставить ее пересмотреть размер арендной платы, которую я должен был ей заплатить. В то же время он написал мне, что я должен быть справедлив и заплатить Даниэле больше. Он снова нажал на нужные кнопки. В моем черепе появился тот самый знакомый мне механизм. Он контролировал нас все больше и больше и натравливал друг на друга.

По словам Даниэлы, я повредил дверной замок. Они отчитали меня как маленького ребенка и я не мог этому противостоять. На следующий день замок вдруг снова оказался в исправности. Я сходил с ума от этих странных игр.

Абсолютным хитом этих дней стала попытка Маркуса убедить нас с Даниэлой вступить в половой акт. Это случилось в то же самое время, когда он рассылал нам сообщения. Все мое тело противилось этому. Оно коробилось, и липкое отвратительное чувство распространилось по всему телу. Я отталкивал его. Но оно продолжало возвращаться ко мне, и выводило меня из равновесия.

Даниела начала усиленно меня соблазнять. Однажды она лежала в ванной с распахнутой дверью. Коридор вел в мою комнату. Я шел по нему и остановился посмотреть на нее. Я закрыл глаза и быстро пошел к себе. Психотеррор. Я не видел решения. Все, что бы я не сделал, было бы ошибкой. Мы с Даниэлой были пушечным мясом для Маркуса. Я знаю, если бы между мной и Даниэлой это произошло, то он сразу же бы все рассказал Габриеле и секте.

Его воздействие на меня усиливалось, он не только концентрировался на наших с ним нездоровых отношениях, но и распространял слухи обо мне. Чудовище в нем проявлялось все больше и больше. Когда я заделал силиконом столешницу на кухне, он взбесился.

„Это мое дело. Ты все делаешь не правильно! Ты сделал все по-дурацки!“

Я испугался его. Он потерял контроль над собой и разорался, раскапризничался, как малый ребенок. Я снова увидел этого монстра без маски.

Как то раз я отправил ему по мобильному безобидное послание, которое заканчивалось „ 9:00“ Он так долго это обсуждал! Он совершенно не мог справиться с этим. Его мозг не мог соединить эти две цифры воедино, наверное, потому, что я соединил их чувством.

Через два часа я застал его в его квартире, и он все еще пялился на телефонный дисплей. В обеих углах его рта пенилась слюна. Углы рта были безобразно изогнуты и вибрировали. Он злился, что не понял, как я сам мог назначить время. Это зрелище преследовало меня еще долгое время.

1.4 Задача

Нацисстическое насилие резко возрастало, как и моя зависимость от Маркуса. Я чувствовал то, что чувствовал он, он проецировал на меня свои чувства. Однажды я попытался обсудить с ним это и позвонил ему на мобильный. Ответ пришел мгновенно длиной в две строки. Он считал, что я болен и мне необходима терапия, что сам я больше не справляюсь.

Меня это ошеломило. Я никогда не видел ничего подобного раньше. Он перестал с пониманием относиться ко мне, как это было в начале. Он предпринял первые серьезные шаги к тому, чтобы я отправился либо к психотерапевту, либо в психушку, либо покончил с собой.

Я подозреваю, что он уже со многими поделился своими сомнениями относительно меня и предпринял все, что было в его силах, чтобы доказать свои предположения.

Любой, кто стал жертвой нарцисстического насилия, знает модели этих проекций. Это как зеркало. Все, в чем нарцисс обвиняет вас или утверждает, что вы не правы, относится к нему.

Габриэла часто рассказывала всем о том, как я ей нравлюсь. Маркус сильно завидовал мне. Однажды он нагрянул в квартиру Даниэлы, перерыл все мои вещи и все шкафы в квартире, чтобы убедиться в том, что между мною и Габриэлой ничего нет. Потом он вернулся в мою комнату. Я сидел на полу и ждал, чтобы он поскорее исчез.

„Я не допущу этого!“ Он взбесился. Когда он наконец ушел, я встал. Я понимал, почему он здесь. В первый до меня по-настоящему дошло, как он функционирует и что держит его наплаву. Это была его бывшая подруга Габриэла. Он был зависим от нее. Он видел в ней материнское начало, то, чего ему не дала его родная мать. Внезапно меня осенило другое неожиданное открытие: вот почему он пытался вычеркнуть собственную мать из своей жизни.

Черт!

Я словно оказался в каком-то ужасном кино!

На собраниях я все чаще слышал негативные разговоры обо мне. Обо мне уже ходили слухи, которые сделали меня абсолютным параноиком.

Вскоре у меня начались регулярные припадки, звук мятой бумаги усиливался в моей голове по мере распространения сплетен обо мне. В моей голове был совершенный беспорядок и мое эмоциональное состояние было нестабильным.

Наш последний вечер у Маркуса дома втроем. Мы как обычно поделились историями из прошлого, и он проанализировал наши с Даниэлой рассказы. Он всегда анализировал всех и каждого. Я знал историю многих членов секты в его интерпретации. Мы и на этот раз проанализировали остальных членов, чем занимался, впрочем, исключительно он. Ему нравилось обесценивать их.

Уже наступила ночь, как он вдруг полностью потерял контроль над собой. Даниэла поделилась воспоминаниями, и он спросил: „Почему ты это сделала?“ Даниэла выглядела удивленной и взволнованной, а он продолжал рыться в ее воспоминаниях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.