Серёжки
Стихи и проза
Сергей Фофанов

© Сергей Фофанов, 2020

ISBN 978-5-0051-2478-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Серёжки

У неё небесного цвета глаза – чистые, голубые; пшеничного цвета волосы, т.е. настоящие пшеничные стебли с колосьями, и две толстенные косы – признак здоровья. Мне кажется, она немка.

В ушах у неё серёжки. Каждая серёжка это подушка-думочка. В каждую она могла бы уткнуться лицом. На самом деле подушка – это салфетница, вернее стопка салфеток. Можно взять несколько салфеток и сшить из них рубашку. Но если салфеткой вытереть стол, на который пролился кофе, то салфетка превратится в тряпку, и ей уже легко вытирать пол. И получается, что рубашка на хозяйке – скорее юбка, сшитая из старой половой тряпки. А если приглядеться, то и не молода эта сельская жительница, похожая на немку. И ноги у неё дико мёрзнут, и от животной старческой особенности ботинки с махровыми отворотами и торчащими из них шерстяными чулками превращаются в двух мохнатых собак, которые просятся на улицу, и старуха выводит их на лужайку погулять.

Собаки радостно бегают и делают свои «дела». На траве много следов от тех «дел», они разбросаны фигурными кучками. Одна из таких кучек похожа на диван, на нём лежу я, подложив под голову пару подушечек – владелица пшеничных волос одолжила мне их, я смотрю в окно: на зелёную листву, на голубое небо, – и думаю… о чём? и сам не знаю.

Опять, опять в песок с высот

Опять, опять в песок с высот
И по песку, скрипя упруго
Следами, списанными с нот,
Я направляю песню к уху
И, переняв у стебля роль,
Пою мелодию земную;
Я прилетел с планеты зорь
На землю солнечно-дневную.

От свежескошенной травы
Переполняет запах ноздри,
Горчит – от ивовой листвы,
Крапива остроту доносит;
И жмётся к бледному плечу
Листок янтарною приметой,
Как будто знает, почему
Теплом меня встречает лето.

Фуражка аэродрома

Фуражка аэродрома.
Самолёты – мода на мух —
Взлетают, садятся, – звук
С рейтингом грома.

Сумка. Рука в заломе —
Испуганно бицепс вспух, —
Шаг ускоренный брюк,
Такси, подъезд, – дома.

Свет. Лампа в хроме,
Настоящего круг, —
Прошлое с рук
Спущено. Кроме…

Томен за паутиной паук,
Плавает пух в дрёме.

Я и кот

Сытый, сытого сытнее,
Я сижу, и кот сидит.
Целей дальних не имея,
Мы друг друга разумеем:
Я молчу, и кот молчит.
Даже кресло не скрипит:
Упирается ногами,
Исподволь глядя за нами,
Наполняя тайной дом.
Цепенеет всё кругом,
Или смутно происходит,
Или видится вокруг:
Тень ли, свет ли с неба сходит;
Муха сонная гундосит,
Будто осени недуг.

Осень оземь, осенюга

Осень оземь, осенюга,
Поосень ещё чуть-чуть.
Налетит, ударит вьюга
И поднимет беломуть.

А пока на лавке пухни,
Желтопузая листва.
Облако волочит брюхо,
Держит помочи едва.

Экран осенний всё бледнее

Экран осенний всё бледнее,
Всё жиже красочный замес;
Уже не маслом, акварелью
Играет пикселей оркестр.
Летит за ветром листьев стая —
У ветра волчий аппетит, —
Один порыв – и ветвь пустая
Куриной лапою торчит.
А я тебе со скобкой в чате
Шлю снимок нашего двора.
Собачка у подъезда гадит,
И не гуляет детвора.

Листопад

…А в глазах листопад:
Листопада каскад
Каскадёром на кровлю.
Пятернями до крови
И со ската на скат,
Забираясь в закат, —
Ты нахмурила брови.

А в глазах листопад
Облаками изъят
В полусвет атмосферы.
И чудесная вера
На осенних ветвях
Распадается в прах
И разносится ветром.

В конце декабря

Когда наступил конец декабря и на улице зацвели крокусы, по телевизору процитировали строчки, в конференц-зале прошло награждение, атмосферный фронт надвинулся. И уже, казалось, что можно бы…, но нет, рано, поскольку кое-кто не: ведь завершить год в кругу, вернее в кабинете, за служебным столом, где рюмки в очередной раз наполнены, гораздо…, ах нет, уже слышится стук в дверь и чудится, будто…. Нет, нет, звук легкий, почти необязательный, торопливый. И всё же такой неожиданный (как взгляд в зеркало: а кто там за…? или как внезапная остановка троллейбуса, у которого разошлись штанги), да, да, такой неожиданный звук, что локоть, предоставленный самому себе, вдруг взял и задел бутылку, и та, растолкав рюмки, упала на пол, и в результате…. Хотя нет, домыслы это, домыслы, поскольку ничего такого…. Говорят, правда, что кто-то на лестнице туфельку нашёл – хрустальную. Но это случилось в новом году.

Здесь не растут кристаллы

Здесь не растут кристаллы
Высотные из друзы.
Здесь груши обветшалые,
Трамваи ходят грузные
Зауженно, придушенно
По улице Нагатинской,
Покрытой белой патиной
От снега и от стужи.

Стараясь не сутулиться,
Здесь я в пальтишке куцем,
Без всяких фу ты ну ты
Шарфом себя закутав,
Шагаю на Высокую,
Где ветерок шаманит
И я снежинкой легкою
Над улицей взлетаю.

Было, есть и уйдёт

Было, есть и уйдёт. Не беда:
Будет в памяти эхом бацать.
Знаешь, счастье – это когда
Ещё без пяти двенадцать.

В окне скользит рисунок придорожный

В окне скользит рисунок придорожный
В границах простеньких добра и зла;
Хватаешься за сердце ненадежно.
Где губы алые, где купола?

Спит уголёк, и зрит мелок на страже;
Рай огонька, за ним потёмок ад.
Вот поезд остановится однажды,
И всё забытое воротится назад.

Блистает новая горошина

Блистает новая горошина
Огнями улиц городских;
На нить вощеную заброшена,
Она милее всех других.

Но милость – штука ненадёжная,
И память выцепит взапых,
Почти как веточку дорожную,
Совсем другую, из былых.

Ах, мама

Изгородь зим, дырочка лета.
За забором стройка, во рту конфета —
карамелька «Взлётная» или «Барбарис», —
считалка про яму и дохлых крыс.
Детство было, ах, мама, детство,
а дальше – снег, неразборчивость текста.

Ты помнишь?

Ты помнишь строчки, те,
Которыми папа бредил?
Бывают лишь счастливы дети
Так. И старенький портретик
На полуистлевшем холсте
Как будто смотрел в окно —
Меж рамами вата, темно,
И в праздничном многоцветьи
Блестела щербинка в стекле —
Был новый год на примете, —
Но время в уютном тепле
Читало романы о лете,
Светилась в электросвете
Немного дождя синема,
И дачных имён кутерьма
Играла в оконном багете.
Снег выпал уже на рассвете,
И наступила зима.

Снеговик

Морковка – нос, угли глаза, —
Мокрого снега опус.
Мальчишка дворовый дружку сказал,
Что я проглотил глобус.
Если со снегом ребячья возня
На мир – весь – позарилась,
Значит, пока катали меня,
Я – совсем состарился.

Всё равно

Всё равно равно равно
Снегом всё заметено
Ничего и никуда

Никому и никогда
Запорошена земля

Лишь дороги колея
Оставляя ветхий след
Заменяет «да» на «нет»

Художник

…А жизнь прошла, осталось тело,
Как вешка чёрная в снегу,
И кисти белые умело
Витком означили пургу.

А там весна пустила зелень,
Истратив масляный продукт,
И по́росли литые стрелы
Уткнулись отражённо в пруд.

А вдоль пруда гуляют люди,
С галёрки облака глядят;
Художник на цвета не скуден —
Напишет розовый закат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.