Мария Ковалева
В Нави все кошки серые

За дверью из Мирового древа

Верховный Хранитель Данте Иллингтон задумчиво смотрел в окно. Мелкий осенний дождь ему не нравился.

К тому же, сегодня был не самый плодотворный день. Да, ему принесли несколько мелких артефактов, но довольно незначительных, вроде кубка, в котором вся жидкость становится отравленной. Хотя даже таким вещам место в его Хранилище, а не среди людей, где эти игрушки сеют смерть и раздоры.

После обеда несколько человек заходили на прием. Пришлось потратить на них пару часов, хотя Данте относил их к разряду пешек.

Королевство сейчас находится в таком состоянии, что нужны куда более решительные действия, чем пустые разговоры. С каждым днем он все больше убеждался в необходимости переворота. Но сил для такого шага Хранитель пока не чувствовал, ресурсов тоже явно не хватало.

Да, по всему Великому Королевству действовала группа «Братство на крови», пытающаяся свергнуть власть, но у них не было ни каких-нибудь четких планов, ни толкового лидера. С поддержкой Верховного Хранителя их шансы, конечно, увеличились бы, но он не мог так рисковать. Ему нужна была помощь. Очень значительная помощь…

Данте плеснул себе еще вина. Не слишком ли много он пил в последнее время? Ситуация в стране, да и его личная жизнь очень способствовали тому.

Он вздохнул. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Миранда ушла от него. Казалось бы, она просто переехала в северное крыло замка, но оно было так далеко, что они теперь почти не встречались. И он до сих пор не знал, хотел бы он все вернуть.

Залпом допив остатки вина, Хранитель предупредил слуг, что будет в своей спальне и попросил не беспокоить. Там он открыл потайную дверь и шагнул в темноту. Винтовая лестница вела в подземелье. Он зажег свечу, хотя мог обойтись и без этого – слишком хорошо была известна ему дорога. Пожалуй, он из дома выходил гораздо реже, чем заходил сюда.

Воздуха становилось все меньше, помещение совсем не проветривалось. Но Хранитель знал, что сейчас вдохнет полной грудью сладкий запах вечной весны.

Дверей внизу располагалось несколько, четыре из них были относительно новыми – лет сто, не больше, но одна выглядела совсем древней, даже невзрачной по сравнению с другими. Она не менялась со времен основания замка. Довольно грубая работа, но зато степень крепости и надежности не оставляла сомнений – эта дверь была срублена из Мирового древа, растущего там, за пределами Яви. Подарок богини далекому предку Данте – одному из первых Хранителей. Каждый раз, берясь за ручку, Данте чувствовал Силу, заложенную в ней.

Любой чужак, пожелавший узнать, что за дверью, увидел бы там только замурованную стену. Но Хранитель сделал шаг будто бы сквозь кирпичи, и его нога тут же опустилась на мягкую траву. Потом и все остальное тело покинуло Явь.

Он улыбнулся и прикрыл глаза, мысленно здороваясь с пространством Нави, родным и волшебным.

Здесь Хранитель стоял спиной к  Мировому дереву. Оно росло вверх ногами – корни его исчезали за серебряными облаками, а ветви почти доставали до земли. В Нави был чудесный весенний день, наполненный запахом огромных цветов. Данте замер на секунду, как в первый раз пораженный красотой. Заснеженные горы, окутанные облаками, высились вдали. А перед ними – холмы и луга, каждый раз они выглядели не так, как в прошлый. Рельеф менял очертания, цветы меняли окрас и форму – Навь была непредсказуема.

Самая прямая дорога к замку богини вела по вишневой аллее. Ветки в розовых весенних цветах низко склонились над тропкой, но не закрывали вид на огромный голубоватый дворец, тонувший в лучах солнца. Лепестки срывались от ветерка и плавно опускались вниз. Данте слегка улыбался, быстро шагая в сторону здания. Хотя прекрасно знал, что никакого смысла в скорости нет.

Сколько бы он ни двигался вперед, замок не становился ближе. Хранителю было известно, что время сейчас тоже никуда не идет, ни в Яви, ни в Нави, нигде. Пока ты идешь по вишневой аллее, время замирает, и можно идти по ней целую вечность. Он знал, что некоторые души так и делают, не желая возвращаться ни в один из миров. Его тоже периодически посещал такой соблазн, но он отгонял от себя эти мысли.  Порой компаниюв таких прогулках ему составляла одна черная кошка. Только вот где она теперь?

Пытаясь избавиться от ненужных воспоминаний, Данте Иллингтон свернул с Вечной аллеи, и замок тут же стал гораздо ближе. По левую сторону искрилось фиолетовое Море Истины,  постоянное и незыблемое, в отличии от всего остального текучего, часто изменяющегося пространства.

К замку-храму вели сто восемь хрустальных ступеней – маленькая прихоть богини Онори. Но в этом мире законы притяжения были не так суровы, и подъем дался без труда.

Наверху Хранителя встретили призрачные девы в легких одеяниях, они окружили его и  попытались вовлечь в свою вечную игру в салочки. Данте улыбнулся им и мягко отстранился. Тогда одна из них, кажется ее звали Мелета, со смехом распахнула для него дверь в голубой храм и побежала догонять подруг.

Оказавшись в зале для приемов, Данте пошел мимо светлых мозаичных колонн, подпиравших высоченный потолок, мимо огромных зеркал, отражавших друг друга. Едва ли кто-то из самых богатых королей Яви мог бы позволить себе хотя бы элементы такого убранства.

Как всегда прекрасная Онори  сидела на своем  троне из цветного стекла. Она любила окружать себя красивыми вещами, как, впрочем, и людьми.

На ее голове возвышался полуметровый головной убор, представляющий собой причудливые узорчатые переплетения из золота и серебра. Между ними, словно драгоценные камни, блестели десятки глаз. Голубые, зеленые, карие, серые, а также каких-то немыслимых цветов – красные, желтые, фиолетовые. Все они моргали, смотрели по сторонам, поднимали и опускали реснички.

– Приветствую тебя, Хранитель, – торжественно проговорила Онори.

И тут же улыбнулась и добавила своим обычным голосом:

– Неплохо выглядишь.

– Спасибо, Нора.

            Данте подал руку богине, помогая спуститься по лесенке. Она подтянула за собой длинный серебряный шлейф и кинула его на мраморный пол у подножия трона. Хранитель поцеловал ее в щеку.

– Мой дорогой, у меня важные новости для тебя.

            Он вгляделся в ее сияющее радостью лицо.

– Это случилось? – настроение Онори мгновенно передалось ему.

– Да, Данте.

– Где он?

– Сейчас скажу.

           Богиня закрыла глаза, и все веки на ее короне тоже опустились одно за другим.

           Несколько минут, а может и часов – время в Нави тоже было непредсказуемым – он ждал, глядя в огромное окно.

         Сегодня в небе сияло четыре солнца, одно из которых представляло собой огромный светящийся зеленый шар. Было невероятно светло, но здесь это не могло причинить никакого беспокойства, Хранитель даже не жмурился.

           Когда Нора открыла все свои глаза, Данте увидел в некоторых из них слезы. Лицо прекрасной женщины выглядело встревоженным.

– Ему сейчас плохо и холодно. Он потерял память – переход прошел неудачно, – она замолчала ненадолго, потом вздохнула. – И, самое ужасное, его уже ищут.

– Серые Мастера… –  с досадой проговорил Хранитель.

              Онори печально кивнула.

– Да. Во главе с самим Мастером Роландом Серебряным.

       Данте нахмурился. Это был тревожный знак. Роланд слишком хорош в своем деле – благодаря ему не одна сотня ведьм, колдунов, а заодно и невинных жертв сгорела в очистительных кострах. Этот человек абсолютно болен на голову и дьявольски непредсказуем.

– И это еще не все – слуги Тьмы ищут его, чтобы принести в жертву. А слуги короля, чтобы переманить на свою сторону.

– Откуда все они узнали? – Данте зашагал встревоженно по залу.

– Темные силы Нави не спят, – объяснила богиня. – В отличие от светлых, они общаются со всеми, кто входит с ними в контакт. Ты подготовил свой отряд?

– Сначала я думал об отряде, – мысли Данте вошли в деловое русло, – но большая группа людей привлечет излишнее внимание. Я отправлю двух человек.

            Нора не сразу ответила. Во всех ее глазах блуждало задумчивое выражение. Данте было очень важно, что она скажет.

– Я доверяю тебе, сын мой, – наконец-то изрекла она. – Раз ты принял такое решение, не стоит сомневаться, что ты уверен в этих людях.

– Я давно наблюдаю за ними. Они просто чертовски хороши.

Немного о посетителях «Конского хвоста»

– Марко, это уже восьмая кружка пива, – холодно сказал Джениус.

– Ты их что, считаешь? – пьяно удивился Марко.

– Мальчик, ты забыл, что мы без работы?

          Паренек состроил кислую рожицу  в ответ своему старшему товарищу.

– Тоже мне проблема. Великий Творец подкинет нам что-нибудь.

           Джениус усмехнулся.

– С чего вдруг? Действительно, почему бы ему не подкинуть нам парочку убийств, как на прошлой неделе. Мы тогда неплохо заработали.

– И что? Зато помнишь, мы спасли трех послушниц из Обители?

– Опять же только потому, что нам заплатили. И это было полгода назад.

– Ты становишься таким занудливым, когда нет работы, – вздохнул его напарник. – Мне кажется, или у тебя начались муки совести?

           Со скучающим видом Марко огляделся по сторонам. В трактире «Конский хвост» было на редкость уныло и грязно. Осенняя слякоть будто переползла с улицы на здешний дощатый пол, и его, похоже, никто не собирался протирать.

          На радостях от хорошего заработка, они с Дженом за несколько дней все спустили  на выпивку, карты, шлюх и петушиные бои. Теперь приходилось ютиться тут. Хоть они и не были слишком прихотливыми, после роскошной «Золотой ладьи» здесь было слегка неуютно, и кормили погано.

– Чего этот тип так на нас пялится? – ткнул Джениус в бок товарища.

        Марко повернул голову. Действительно, господин в бархатном черном плаще, слишком хорошем для этого заведения, поспешно отвел глаза. Он едва притронулся к своему элю, и теперь делал вид, что с интересом смотрит в окно.

– Может, узнал тебя по тому портрету с надписью «Разыскивается, живой или мертвый»? – предположил молодой наемник.

– Я же там совсем не похож, – покачал головой Джениус. – К тому же, я давно уже сбрил усы.

– Тогда пошли спросим, – пожал плечами Марко.

         Он был пьян, решительно настроен и не собирался перекидываться взглядами с незнакомцем, будто с понравившейся девчонкой.

         Демонстративно положив ладонь на рукоятку меча, молодой наемник двинулся в сторону подозрительного типа.

– Милейший, вы тут не скучаете в одиночестве? – с ослепительной улыбкой поинтересовался он. – Мы с другом решили составить вам компанию.

– Благодарю, – с достоинством кивнул светловолосый незнакомец и тоже слегка улыбнулся.

          На его спокойном лице не было страха или недовольства. Он действительно будто ждал их.

– Эля для моих друзей, – негромко сказал их новый приятель, и этим тут же расположил к себе Марко.

– Какими судьбами столь почтенный господин оказался в этой дыре? – небрежно спросил Джен.

– Искал вас, – прямо ответил тот. – То есть, я давно уже вас нашел, но мне необходимо было убедиться, что это именно вы.

– Я же говорил, без усов меня не узнать! – довольно отозвался Джениус.

– Вообще-то узнал я вас сразу, – улыбнулся их собеседник, – только вот мне описывали вас, как весьма приличных господ благородных кровей, волей случая ставших наемниками. О вас отзываются, как о настоящих мастерах своего дела.

– Так и есть, – важно кивнул Марко.

– …именно поэтому я слегка усомнился вчера, увидев господина Джениуса спящего во дворе в луже со свиньями, а его юного товарища под столом в обществе двух престарелых красоток.

            Марко с досадой поморщился, вспоминая вчерашний вечерок.

– Говори, что тебе надо или проваливай, – лениво протянул Джениус. – Мы с приятелем не нуждаемся в судьях и няньках.

          Разве можно так говорить с потенциальными нанимателями? Прямолинейность друга иногда раздражала Марко. Он печально покачал головой.

– В этом заведении варят чертовски крепкий эль, – скорбно протянул он. – Поэтому вечер вчера и закончился так…хм…непредсказуемо. А в целом, мы как раз настолько хороши, как вам и рассказывали. И даже еще лучше.

        Собеседник дружелюбно улыбнулся.

– Не сомневаюсь. Но решать все равно не мне. Завтра в десять за вами приедет черный экипаж без всяких опознавательных знаков. Вас отвезут во дворец Верховного Хранителя.

         Марко присвистнул. Ничего себе. Такие клиенты им еще не попадались.

– Откуда мне знать, что он не сдаст меня королевской страже? – спросил было Джениус, но тут же сам себе ответил. – Хотя едва ли Верховному Хранителю есть дело до какого-то там дезертира и наемника. Только если он нуждается в его услугах.

– Вы все правильно поняли, – кивнул собеседник и, так и не назвав своего имени, встал и пошел к выходу.

– Если вы не против, я допил бы ваш эль, – кинул Марко ему вдогонку.

– На здоровье, –  слуга Хранителя хмыкнул, запахнул плащ и исчез за дверью.

            В помещении было уже довольно пусто, и хозяйка трактира, тучная женщина в засаленном переднике, решила таки поднять лавки, чтобы протереть пол. Ее молоденькая дочка убирала грязь со столов.

– Утром вас спрашивал какой-то паренек. – Кинула Джениусу  хозяйка, проходя мимо. – То есть, похоже, что вас. Мальчишка искал мрачного типа с черными глазами, легкой щетиной и в длинном кожаном плаще. С презрительной гримасой на лице и скорее всего пьяного.

               Она окинула Джена оценивающим взглядом. Марко хмыкнул.

– Видимо, действительно тебя.  Может, хотел предложить работу?

– Едва ли, – пожала плечами женщина. – На вид ему было не больше пятнадцати.

С удивлением Марко отметил, что Джениус напрягся.

– С длинными черными волосами? Тощий, как швабра? – быстро спросил он.

– С короткими, – женщина на миг задумалась, – а так – вполне похож.

– Скорее изящный, чем тощий, – мечтательно вставила дочка хозяйки, проходя мимо с отбросами. – И очень красивый.

          Джениус хмуро помолчал, а потом произнес:

– Если еще появится, скажите ему, что я съехал и отправился на север. На фронт. Участвовать в подавлении восстания. Обязательно упомяните, что я воюю против повстанцев и всего их «Братства на крови».

            С удивлением Марко глянул на друга, но вопросов задавать не стал. Сдержался он и когда Джениус, который вообще-то был не из трусливых, перед сном придвинул к двери шкаф, облезлый и разломанный, как и все в этой таверне.

Джениус и его ночной кошмар

       Ярко-голубые глаза смотрели на него в упор. Остального лица было не разглядеть из-за невыносимого сияния. Взгляд был настолько пронзительным, что Марко проснулся. И тут же бесшумно соскользнул с кровати, прихватив с собой лежащий на тумбочке клинок.

         Оконные ставни медленно, почти незаметно, отворялись. По подоконнику мягко скользнула рука.

         Марко пригнулся, быстро добежал до окна и вжался в примыкающую стену.

         Ждать пришлось долго, очень уж осторожным был этот нарушитель спокойствия. Но когда он перекинул вторую ногу, Марко схватил незнакомца  за руку, и через мгновение уже прижимал его к себе, держа клинок у горла непрошеного гостя. Действительно, совсем еще мальчишка.

         От неожиданности паренек вскрикнул, и Джениус резко сел в кровати, схватившись за меч.

– Это к тебе? – Марко грубо повернул лицо нарушителя так, чтобы на него падал лунный свет.

         Джен сидел несколько секунд замерев, потом медленно убрал меч и обреченно откинулся назад в кровати, накрывшись одеялом с головой.

– Отпусти ее. Это моя младшая сестра.

– Твоя кто? – опешил Марко.

– Сестра, – раздался из-под одеяла очень мрачный голос.

           Судя по тону, а еще по шкафу перед дверью, Джен не слишком был рад ее видеть.

            С галантными извинениями Марко убрал нож и отпустил юную леди. Теперь-то он видел, что перед ним девочка, только небрежно стриженная и  переодетая в великоватое мужское платье.

             Едва от ее горла убрали нож, она запрыгнула в кровать к брату и обвила его спрятанное под одеялом тело руками.

– Ну чего ты, лапуля? Ты ведь соскучился по мне?

– Нет, – промычало одеяло.

– Не заходил три месяца! Ты же знал, что мне не нравится моя новая приемная семья. Они пытались выдать меня замуж.

– С каких это пор замужество для тебя проблема? – Джен нехотя вылез из своего укрытия и сел в кровати. – Завтра ты отправишься обратно.

– Это будет непросто … – задумалась девчонка и добавила с деланным сожалением, – я стащила драгоценности моей новой мамочки.  Тебе  нужны деньги, лапуля?

          Марко улыбнулся. На лапулю Джениус был похож меньше всего.

– Я запрещаю тебе воровать, – брат попытался сказать эту фразу максимально строго.

– Кто это говорит? – девушка сладко потянулась. – Мой добродетельный братец – наемник, убийца, контрабандист и дезертир?

– Позвольте узнать ваше имя, леди? – вставил Марко, чтобы разрядить обстановку семейного счастья.

          Девушка легко соскочила с кровати и присела в изящном реверансе.

– Лина-Лин.

– Что за имя такое? – улыбнулся он.

– А вас как зовут, сударь, который чуть не перерезал мне горло?

          Наемник сделал большие глаза.

– И в мыслях не было! Мое имя Марко.

– Что за имя такое? – передразнила она его. – Я буду звать тебя Одуванчик. У тебя такие светлые пушистые локоны.

          Джениус фыркнул от смеха.

– Чему радуешься, Лапуля? – мстительно отозвался Марко.

          В ответ Джен смерил его тяжелым презрительным взглядом.

– У вас есть что-нибудь выпить? – жалобно протянула эта милая девочка. – Я замерзла, пока забиралась сюда.

               Прежде чем закрыть окно, Марко глянул вниз. Третий этаж.

– Не спрашивай, как она это сделала, – покачал головой Джениус и достал из-под кровати початую бутылку вина.

– В шестнадцати метрах от вашего окна есть дерево. А дальше по карнизам, – самодовольно сообщила девочка и ловко поймала на лету бутылку, которую кинул ей брат.

             Марко приподнял бровь.

– Тебе сколько лет, Лина-Лин?

– Шестнадцать, – отозвалась она и вытащила пробку от вина зубами.

– И ты разрешаешь ей пить? – Марко осуждающе глянул на Джениуса.

          Тот только усмехнулся в ответ.

– Мне пришлось рано повзрослеть, Одуванчик, – Она подмигнула ему и сделала большой глоток.

          Затем вытерлась  рукавом своей мужской рубашки и присела на край кровати рядом с братом.

– Лапуля, почему ты придвинул шкаф к двери? Погоди-погоди… Кажется, я поняла, можешь не отвечать.

– Теперь даже я понимаю, зачем ты придвинул шкаф к двери, – улыбнулся Марко. – Но ты не подумал о том, чтобы заколотить ставни…

– Мне кажется, и это бы не помогло, – вздохнул Джениус. – Я уже четыре года пытаюсь пристроить ее в приличную семью – с ее происхождением это не так-то сложно. Но она сбегает и таскается за мной постоянно. Мешает работать.

           Марко отметил слова Джена о «ее происхождении». Они с другом нечасто говорили о прошлом, но молодой наемник всегда подозревал, что  в жилах его старшего напарника течет благородная кровь.

– В этот раз я продержалась год, ты должен гордиться мной, – весело отозвалась Лина-Лин.

– И то только потому, что завела с кем-то роман, и это держало ее в городе, – уточнил Джениус.

           Они с Марко как раз работали вместе около года. Познакомились они в Ашере, а потом успели обойти немало городов. Но здесь, в самом сердце Королевства, в Вертоне, у них всегда хватало дел. Теперь Марко понимал, с чем это было связано.

– Как ты узнала, что я в Столице? Я не планировал с тобой встречаться, – Джениус наконец понял, что поспать этой ночью не удастся, и печально поплелся  к ведру с водой умываться.

– Почувствовала, – пожала девочка плечами. – А потом дело оставалось за малым –  прошлась по самым грязным и дешевым кабакам и довольно быстро нашла тебя.

            Она глянула на свое отражение в мутном зеркале, которое Марко вчера взял у хозяйки, чтобы побриться.

– Пришлось обстричь волосы под мальчика, – весело сказала юная особа, поправив неровные пряди, – не пристало честной леди ходить по таким заведениям.

– Уж мне ли не знать, как пожалел бы тот тип, который возжелал бы лишить чести эту леди, – с усмешкой проговорил Джениус.

            Марко окинул хрупкую фигуру недоверчивым взглядом. Уж не имеет ли напарник в виду, что это тщедушное тельце может само за себя постоять? Лина-Лин подошла близко-близко к Марко и заглянула ему прямо в глаза.

– Не говоря уже о том… – девчонка приблизилась совсем вплотную, теперь он видел только ее глаза цвета янтаря, – что ни о какой чести речи уже давно не идет…

           Она почти поцеловала Марко в губы, ее лицо было так близко, и он уже полностью потонул в ее ярких сияющих глазах, но вдруг девушка отвернулась резко и рассмеялась. И ее братец тоже довольно ухмыльнулся.

– Очень смешно… – с легким раздражением сказал им Марко и отвернулся, чтобы скрыть смущение.

– Лапуля, – опять весело залепетала эта коварная юная леди, – зачем ты просил передать мне, что сражаешься с «Братством на крови»?

– Затем, чтобы тебе не повадно было меня искать, – объяснил Джениус и обратился к Марко. – Моя дорогая сестрица с некоторых пор ярая сторонница повстанцев. Она готова бы возглавить их ряды и голыми руками сражаться с королевскими войсками. Но, к счастью, в «Братство на крови» не берут маленьких сопливых девчонок.

– А в королевские войска не берут дезертиров и опасных преступников. Так что  я бы в любом случае не поверила, что ты с ними, – очаровательно улыбнулась девушка. – Я же знаю, что очень скоро мы с моим дорогим братишкой будем плечом к плечу сражаться за «Братство на крови».

– Бесплатно? – цинично улыбнулся Джен. – Да никогда.

– Меня разыскивают, – вдруг сказала Лина-Лин, и Марко подивился ее способности  резко менять тему. – Сегодня я еле удрала от стражи. Сколько шума из-за парочки драгоценных камней средней паршивости. Мне за них дали всего-то восемь золотых монет.

          И девушка покачала головой, дивясь мировой несправедливости.

– Но ничего, –  почти сразу же воспрянула она духом. – Они ищут переодетую в мальчика девчонку, я уже засветилась в этом образе. А в наряде леди и в сопровождении двух подозрительных типов я тут же сольюсь с толпой.

               Марко вздохнул.

– Это у вас семейное. Почему-то Джениус тоже думает, что, сбрив усы, он все равно, что заново родился.

– В общем, завтра вы зайдете к старьевщику и купите мне платье. А еще шляпу с широкими полями.

– Мы завтра несколько заняты, – вспомнил про встречу с Хранителем Джен. – Ты подождешь нас здесь, а уж потом я придумаю, куда тебя деть.

              Девушка только улыбнулась на это и выкинула в окошко опустошенную бутылку.

Задание, от которого следовало бы отказаться

– Зачем ему одному такой огромный замок? – с некоторым недовольством проговорил Марко, когда обещанный черный экипаж доставил их на место. – Даже королевский дворец меньших размеров.

– Завидно? – буркнул Джен.

– Да нет, – вздохнул молодой наемник, – я же просто обожаю спать в грязных трактирах с клопами. А еще лучше зимой в лесу на голой земле.

           Почему-то Маркус даже не удивился, когда этим утром они с напарником оказались в лавке старьевщика напротив вешалок с ношенными женскими платьями.

– Вот это наверняка ее размер, – обрадованно сообщил Джен. – Берем и пошли отсюда.

           Он взял в руки платьице с рукавами-фонариками, украшенное видавшими виды розочками. Возможно, Лине-Лин и правда подошел бы этот наряд, если бы ей было двенадцать.

– Я смотрю, тебе не слишком-то приходилось общаться с женщинами за пределами борделей, – заметил Марко и начал медленно перебирать содержимое большого шкафа.

         Чересчур потертое, излишне яркое, а это подойдет только для дешевой шлюхи из «Конского хвоста». Ну-ка, а здесь что? И Марко извлек притаившееся с краю черное платье с тонким кружевом на рукавах.

– Если затянуть корсет потуже, то Лине-Лин будет в самый раз.

          Джениус только окинул друга удивленным и слегка презрительным взглядом.

– Я ничего не понимаю в бабских тряпках, – с достоинством проговорил он.

– В дамских туалетах, – поправил его напарник и перешел к ящику с шляпами.

         Так что именно ему девочка была обязана своим сногсшибательным видом. Да, она решительно отказалась сидеть в комнате и увязалась с ними, обещая вести себя хорошо.

– Пять этажей! Три фонтана во дворе, конюшня размером с ярмарочную площадь… – продолжал удивляться Марко. – И все ему одному!

– Он не один, – равнодушно заметила Лина-Лин. – У него есть жена.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно покосился на нее Джениус.

– Да кто этого не знает, – пожала она плечами и уверенно постучала в дверь.

          Слуга почтительно поклонился гостям и пропустил их в богато украшенный холл огромных размеров.

          Лина-Лин вошла первая и тут же удобно уселась на софу рядом со статуей богини Онори, закинув ногу на ногу.

– Идите, я подожду вас здесь.

          Наемники едва успели оглядеться по сторонам, как услышали мягкий голос за спиной:

– Маркус, Джениус, Лина-Лин. Рад вас видеть.

Верховный Хранитель сам вышел встретить своих гостей. Марко много слышал о Данте Иллингтоне, и представлял его гораздо старше. Крепкому, хорошо сложенному мужчине, стоявшему перед ними, было не больше сорока.

         Хранитель… Хранитель чего? Вроде он собирал у себя всякие магические штуки. И, наверняка, что-нибудь еще скрывал в таинственных подвалах своего огромного замка. Но истинное назначение Ордена Хранителей мало кому было известно. В свое время Марко легко мог это узнать, но тогда он этим просто не интересовался.

        В любом случае, Орден Хранителей всегда был не менее славным, чем Королевский Дом и Орден Серых Мастеров, и имел огромное влияние в стране.

– Хранитель Данте, – Джениус слегка поклонился, – мне пришлось взять с собой мою младшую сестру. Но, вижу, вы знакомы.

– Твоя сестра – служитель Ордена пятой ступени, – Ответил Хранитель, с интересом глядя на Джениуса.

– Ой, ну зачем? – Лина-Лин закрыла глаза рукой. – Мой брат еще столько всего не знает про меня.

           И Джен действительно посмотрел на сестру крайне озадачено.

– Пройдемте в мой кабинет, – Хранитель развернулся к ним спиной и пошел вверх по лестнице, – ты тоже, Лина-Лин.

             Марко снова поймал удивленный взгляд Джениуса. Да уж, эта девочка действительно была не так проста.

– У нас даже не заберут оружие? – поинтересовался Марко у Хранителя, держась за рукоятку меча.

– Я вам доверяю, – обернувшись через плечо кинул Иллингтон, чуть улыбаясь.

– Да у нее целый арсенал оружия под юбкой! – неожиданно возмутился Джениус, показывая на сестру.

– Лапуля! – обиделась Лина-Лин и чуть надула губки.

– Я тебя вообще не знаю, – поддержал Марко. – Если ты вдруг задумала убить Хранителя, то мы не причем.

            Они сегодня собственными глазами наблюдали, как это юное создание облачалось в свой новый наряд. Затянув специальные ремни высоко на ногах, прямо под рюшками панталон, она быстро распихала под них метательные ножи. И только после этого надела нижнюю юбку.

          Потом она долго страдала, пока Марко затягивал ей корсет – то ей было слишком туго, то он с нее сваливался. Во время этого процесса наемник не без интереса заметил, что хрупкая на вид фигура была уже вполне сформировавшейся.

        Перед выходом этот ангелок долго думал, куда бы припрятать небольшой меч и арбалет. Друзья с трудом уговорили ее оставить все это в комнате.

         В кабинете Данте был идеальный порядок. Ни одной вещи, на которой мог бы задержаться взгляд. Лина-Лин плюхнулась на диван. А Марко с Дженом сели в кресла напротив крупного дубового стола.

– Итак, я узнал о вас кое-что, – сказал Хранитель, заняв свое место. – Все, если быть точным. И это меня устроило.

          Холодок пробежал у Марко по спине. Нет, не может быть, что Данте все знает. Иначе… С некоторым удивлением Марко отметил, что и Джениус весьма напрягся.

– А что, если это не устроило нас? – низким глухим голосом спросил он.

            Марко пнул друга под столом.

– Сколько? – поинтересовался младший наемник, мило улыбнувшись.

            Джен сжал зубы.

– Не переживай, Джениус, – мягко произнес Данте. – Я никому не скажу, что узнал. Даже вам.

– Так я не расслышал – сколько? – ненавязчиво напомнил Марко.

           Данте на секунду задумался.

– Вам столько еще не платили, – ответил он чуть погодя.

Он не улыбался, но в голосе чувствовалась мягкая ирония.

            Марко нравилась манера Хранителя смотреть прямо в глаза при разговоре. Его взгляд был ясным и иногда немного насмешливым.

– Мы согласны, – ответил Марко, также прямо смотря на него.

– Ты даже не спросил, что надо делать. – Раздраженно заметил Джениус.

– Все очень просто, ребята, – весело отозвалась Лина-Лин с другого конца комнаты, где находился ее диван. – Как обычно, надо кого-то убить.

      Хранитель сделал вид, что ее не услышал. Он спокойно продолжил:

– Мне необходимо кое-кого доставить в мой замок.

– Рабов? – мило поинтересовалась Лина-Лин.

            Джениус быстро глянул на девчонку. И Марко вполне представил себе, насколько страшен был его взгляд.

– Простите мою сестру. Она пьяна уже с утра, – заявил Джен.

            И, между прочим, даже не соврал.

– Надо найти одного человека и привести его сюда.

       С этими словами Хранитель достал из древнего массивного шкафа четыре серебряных кубка. Затем из-под стола извлек старинную, немного пыльную бутыль и аккуратно налил всем вина. Марко уже по запаху определил, что оно божественно. Последние несколько лет он, в основном, пил жуткую дрянь по всяким трактирам, так что теперь Верховный Хранитель нравился наемнику еще больше.

– Передайте мне мой кубок!

        Все трое мужчин посмотрели на Лину-Лин. Она уже вполне удобно лежала на софе и усердно отгрызала заусенец на большом пальце. Да уж, истинная благородная леди.

         Пока все остальные так же  дружно отвернулись от девушки и вернулись к разговору, Марко подал ей вино.

– Этот человек сейчас находится в окрестностях Ашера, – продолжал Хранитель. – Я могу описать его внешность, хотя я еще не видел его лично. Светло-русые волосы, ярко голубые глаза… Правда, я не думаю, что вы так уж будете вглядываться всем в глаза.

            Марко вспомнил свой сон, где кто-то неизвестный смотрел на него через ослепительное сияние.

– Одет… одет он может быть во что угодно. Возможно, даже раздет.  Он потерял память… – Данте задумался на секунду, – должно быть, этот человек очень странный и похож на сумасшедшего.

– О, по таким приметам мы сразу же его найдем, – саркастично отозвался Джениус и встал со стула, собираясь уходить.

         Ему явно не хотелось иметь дело с Хранителем.

– Сядь, – очень спокойно произнес Данте.

          И, к удивлению Марко, Джениус, немного помедлив, сел на место.

– Этот человек особенный, – опять зазвучала плавная речь. – Можно сказать, святой. Есть способ, распознать таких людей. Правда, для этого надо уметь видеть ауру – незримое поле, которое окружает каждого человека.

         Данте сел в кресле поудобнее.

– Я собирался послать с вами одного из самых верных служителей Ордена Хранителей. Но мне донесли, что с вами Лина-Лин.

– Вы доверите мне такую честь? – тоненьким голоском спросила она, подняв голову с диванной подушки.

           Со стороны могло показаться, что в девочке наконец-то проснулось уважение, но Марко понял, что она просто ведет себя в своей обычной издевательской манере.

            Впрочем, Данте на это не реагировал.

– К тому же, сестру Джениуса уже три дня  разыскивают по всему городу за кражу драгоценностей, – в его голосе слышалось даже некоторое сочувствие. – Я подумал, брат не сможет оставить ее здесь одну.

– Я не смогу? – искренне удивился Джен.

– О, конечно же, он не сможет! – перебил Марко. – Он очень привязан к своей сестре и рад, что она будет путешествовать вместе с нами.

– Именно это я и хотел услышать, – улыбнулся Хранитель и поднялся с места. – Напоследок хочу добавить, что со мной вы будете связываться каждый  вечер и иногда утром.

– Каким же образом мы будем писать вам так часто? – возразил Марко.

– Закрой глаза, – то ли сказал, то ли приказал Данте, наклонившись к гостям через стол. – Видишь? Птицы порхают над фиолетовым морем, рыба плещется у берега, потому что никто ее не ловит. Теплый ветерок несет розовые лепестки…

            Марко почувствовал, как Хранитель положил ему ладонь на лоб. И тут же перед ним четко встали описываемые картинки. Он увидел себя стоящим на холме, а внизу фиолетовые волны омывали крупные  драгоценные камни, в небе сияло три солнца. Прямо возле лица пролетела маленькая разноцветная птичка. Прекрасный мир, полный волшебных звуков и запахов ударил Марко в голову. И от удивления он почти сразу же открыл глаза.

              Судя по нахмуренным бровям Джена, он тоже только что был там.

              Данте удовлетворенно улыбнулся, заметив растерянность своих наемников.

– Вы не увидели ничего странного. Все мы попадаем в этот мир ненадолго, засыпая и просыпаясь. Это Навь.

– Мы сможем там видеться? – деловым тоном спросил Джениус, будто бы ему назначили встречу в саду у фонтана.

– Теперь да. Просыпаясь и засыпая, представляйте себя на этом месте. Не перепутайте – фиолетовое море – это Море Истины, если вообразите синее – окажетесь на берегу Моря Времени. Как будете на холме – зовите меня. Где бы я ни был, мне достаточно просто закрыть глаза, чтобы туда попасть.

          После этого Хранитель вытащил из ящика стола три увесистых мешочка с золотом.

– Это на дорожные расходы и часть вашей платы. Когда вы найдете Шенена, хотя, возможно, он не помнит, как его зовут, старайтесь ни в чем ему не отказывать. Здесь достаточно денег, чтобы он ночевал в чистой постели и ел хорошую еду. Но при этом вы должны знать, что за ним охотятся Серые Мастера, королевский отряд и слуги Тьмы.

– Чего? – Марко подумал было, что ослышался.

– С этого следовало начинать, – мрачно заметил Джениус.

– Вы справитесь, – с удивительной уверенностью проговорил Хранитель. – Сама богиня Онори благословила вас и зажгла над вами счастливую звезду.

              Не слишком-то Марко рассчитывал на всяких там богинь. Но такое количество золота… Он и Джениус, прихватив мешочки, направились к двери. Лина-Лин с неохотой сползла с удобного дивана и тоже поплелась к выходу.

Воспоминания об одной кошке

В Нави была ночь. Данте замер, глядя на небо. На крупном серебряном месяце спал большой белый дракон, свесив одно крыло.

         Вишневая аллея блестела в лунном свете. И Хранитель не смог отказать себе в удовольствии по ней пройтись.

             И снова опадающие лепестки навеяли воспоминания о том, чего уже не вернуть…

            Хранитель вспомнил тот закат  у фиолетового моря. Это было год назад. Два солнца одновременно катилось за горизонт, хотя третье продолжало усиленно сиять на небосклоне. Он, как обычно, сидел на излюбленном холме и смотрел вдаль.

«Окунался ли ты в эти воды когда-нибудь?»

Обернувшись, Данте увидел черную кошку, сидящую в отдалении. Она не могла говорить, но он ее слышал. Конечно же, в Нави не было причин удивляться этому.

– Да, я окунался в Море Истины еще до своего зачатия. Таков наш обычай, – ответил он ей.

«Так ты один из Хранителей? Иллингтон?»

– Да. А кто ты?

«Здесь я просто кошка».

– У любой сущности должно быть имя, – вспомнил Хранитель слова Онори, которые она говорила ему в детстве.

«Значит, еще не пришло время тебе его узнать», – послышался ответ.

– Как скажешь, – Данте равнодушно отвернулся.

Ему нравились кошки, но эта показалась ему слегка высокомерной.

«Мы не любим воду, – вновь послышался ее вкрадчивый голос, – но однажды я тоже омыла лапы в Море Истины».

Хранитель заметил, что она подошла и села рядом.

Захотелось протянуть руку и погладить черную шерстку, но он сдержал себя.

– И что тебе открыло Море Истины, Просто Кошка? – улыбнулся он ей.

«С тех пор я ушла из дома и ищу свой Путь».

     После этого разговора она часто приходила к нему на холм. Вместе они смотрели на море. И она позволяла чесать ей  за ухом.

Это была взрослая мудрая кошка, но иногда она резвилась, как котенок. Ей нравилось ловить солнечных зайчиков. В Нави они были пушистыми и светящимися. Когда она рвала их на части зубами, то они распадались на несколько веселых комочков и разбегались в разные стороны, и кошка не знала за кем из них гнаться.

Иногда она охотилась за рукой Данте. Или ногой.

            Шрамы он приносил с собой в Явь.

– Там, куда ты уходишь по вечерам, в этом твоем Хранилище артефактов, водятся коты? – однажды спросила Миранда, гладя пальцами его расцарапанную руку.

             Он не говорил ей о своих прогулках по Нави. Слишком необъятный мир, чтобы пытаться поведать о нем тому, кому не дано его увидеть. Легче было сказать, что он пошел в Хранилище.

– Разумеется, – он притянул свою женщину к себе и снизил тон до более проникновенного, – иначе крысы сгрызут все артефакты.

             Миранде было совершенно все равно, что именно он говорил таким томным голосом. Ее накрашенные яркой помадой губы расплылись в манящей улыбке. Руки потянулись к завязкам его плаща. Тяжелая ткань с шумом соскользнула на пол.

             Вряд ли она тогда задумалась о том, что ни одно животное в здравом уме и близко не подойдет к Хранилищу артефактов.

         Однажды, перед тем как исчезнуть за холмом, кошка остановилась на мгновение.

«Я приду к тебе завтра в Яви».

             Данте хотел было обсудить подробности, он не любил неясности, но кончик черного хвоста  мелькнул и исчез за кустами.

            На следующий день Хранитель ждал, наблюдая за своими посетителями. Их как раз было немало. А ведь он даже не знал, кого именно должен встретить – женщину или мужчину. Слишком уж Навь непредсказуема.

           Его внимание привлекла одна черноволосая леди в изящной шляпе. Он долго вглядывался в ее лицо, пытаясь уловить что-то знакомое. Мэриан, так ее звали, привезла письма и прошения с юга Королевства. Дама была остроумна и улыбчива, около тридцати пяти лет на вид. Хранителю показалось, что возраст и внешность для той кошки вполне подходящие.

           Когда с деловой частью было покончено, Данте предложил леди бокал вина. Мэриан любезно согласилась.

          Он начал разговор издалека. И дама ему явно симпатизировала, что, конечно же, было неудивительно.

          От ошибки его спасла разыгравшаяся непогода. Леди Мэриан  посмотрела в окно долгим взглядом и задумчиво произнесла:

– Люблю дождь.

– Правда? – переспросил Данте, теряя интерес к собеседнице.

           Кошки не любят воду.

           После этого случая Хранителя посетили несколько почтенных старейшин. Пришлось долго обсуждать с ними повседневные дела Ордена, хотя никто из них явно не подходил на роль его кошки.

           Несколько мальчишек принесли обрывочные сведения о новых заключенных в Обители Серых Мастеров по подозрению в колдовстве. Данте раздал паренькам  по монетке и отправил на рыночную площадь собирать новые слухи.

           В завершении вечера заглянул старый друг Хранителя, один из Правителей славного города Флаверна.

– Приветствую вас, Верховный Хранитель, – вкрадчиво поздоровался Гвендель Энироуз, склонившись в низком поклоне.

           Он так усердствовал, что даже случайно подмел пол своими длинными черными волосами.

– Да, смешно, – оценил шутку Данте, – а теперь поднимись и иди сюда, дружище.

       Гвен засмеялся, и они крепко обнялись.

– Я привез тебе бочонок знаменитого Флавернского вина!

Двое слуг, украшенные гербами Дома Энироуз, с шумом поставили увесистую бочку у ног Данте.

           Он с некоторой опаской глянул на этот дар.

– Не обижайся, друг, но я не буду пить эту цветочную дрянь.

– Но я обижаюсь! – весело заявил Гвен, по-хозяйски доставая серебряные кубки из дубового шкафа. – Я чертовски, просто невыносимо обижаюсь!

– Ну тогда ничего не поделаешь. – обреченно вздохнул Хранитель. – Наливай.

       Изящные движения и гладкие черные волосы друга натолкнули Данте на определенные мысли.

– Признавайся, Гвен, это твои  шутки?

– Ты имеешь в виду сегодняшние памфлеты про Серых Мастеров? – самодовольно отозвался друг. – Узнал мой стиль?

          Правда не понимает? Или просто издевается?

– Я об этой кошке.

– О кошке, – задумчиво повторил Гвендель. – Я только сегодня приехал в Столицу, но тебе кажется, что  я уже успел подшутить над какой-то твоей кошкой. Может, флавернское вино и вправду для тебя слишком крепкое?

Данте вздохнул.

– Ладно, спрошу прямо. Ты когда-нибудь был в Нави?

Гвен пожал плечами.

– Разумеется, засыпая и просыпаясь я всегда ненадолго оказываюсь там.

– Да, глупый вопрос получился, – согласился Хранитель. – Давай так: ты бывал в Нави в своем…или в чужом… физическом теле?

– Нет, разумеется, – Гвендель пристально посмотрел на друга. – То есть ты бывал. И слухи о том, что Хранители живут между мирами, не врут.

            Данте неопределенно кивнул.

            Гвендель вздохнул тяжко:

– И хоть бы раз привез бы мне оттуда сувениры.

– А ты хоть бы раз привез бы мне хоть что-нибудь кроме этого вина, – в тон ему ответил Хранитель. –  Признайся, у вас в славном Флаверне его никто не пьет, и тебе просто надо от него избавиться?

          Друг кисло улыбнулся в ответ и перевел тему:

– Ты так и не рассказал, что случилось с твоей кошкой.

– Забудь, Гвен. Просто я разыскиваю одного очень интересного представителя семейства кошачьих. Скажи лучше, что слышно о готовящемся восстании «Братства на крови»?

– Сам понимаешь, я не могу рисковать благополучием Флаверна, – серьезно, что вообще было не характерно его другу, ответил Гвен. – Так бы я мог поддержать их оружием и деньгами. Но надеяться нам пока не на что. Все, что я мог для них сделать, я сделал.

– Дай догадаюсь, – улыбнулся Хранитель, – ты отослал им несколько бочонков Флавернского вина.

            Гвен ушел от него за полночь. Только тогда Данте смог отправиться в подземелье к заветной двери. Уже потянув за ручку, он вспомнил, что за весь день он ни разу так и не встретился с Мирандой, и она наверняка ждет его в своих покоях. Ну что же, зато путешествие в Навь снимет с него хмель, и он придет к ней полным сил.

            В мире вечной весны было утро. И кошка беспечно нежилась на холме в первых солнечных лучах.

– Ты приходила ко мне?

«Приходила», – лениво отозвалась она, приоткрыв один глаз.

         В голове Хранителя снова промелькнули все лица. Ну не было никого подходящего! Хотя…

– Ты – одна из моих мальчишек? – высказал он единственную оставшуюся версию.

           Кошка промолчала. Только  с любопытством окинула его взглядом.

И Данте почувствовал легкую досаду оттого, что не решил эту задачку сразу.

– Тот паренек в нелепой шапке… Он всегда очень точно выполняет мои поручения. Недавно я размышлял о том, что у него может быть будущее в Ордене.

«Хочешь поговорить с ним об этом?»

– Все же с ним? – улыбнулся Данте. – Разве он всегда ходит в шапке не для того, чтобы прятать под ней длинные волосы?

           Кошка сладко потянулась, выставив вперед когтистые лапки.

«Я жду тебя завтра в три».

– А теперь ты убежишь, не сказав, где мы встретимся? – предположил Хранитель.

«Ну почему же? Я предоставлю тебе  право выбора места»

            За это он был ей благодарен. Ему не хотелось встречаться с ней в официальной обстановке у себя в кабинете. Но, конечно же, за пределами замка никто не должен был видеть Хранителя в обществе молоденькой девушки или, что еще хуже, с мальчишкой. Не хватало только, чтобы до Миранды дошли какие-нибудь грязные слухи. Меньше всего на свете он хотел бы ее расстроить.

             Кошка угадала его мысли.

«Сними меблированные комнаты в «Золотой ладье» на втором этаже. Надень капюшон, чтобы тебя не узнали.  Я войду через окно».

– Заставлять тебя лазить по стенам? – нахмурился Данте.

«Это не составит для меня труда, я же кошка».

              И с этими словами она ускакала вниз по склону в погоне за солнечным зайчиком.

Миранда уже спала, когда он вернулся. Была глубокая ночь. Он аккуратно убрал со своей подушки ее длинные волосы и лег рядом, прижавшись к теплому женскому телу. Засыпая, он на несколько мгновений снова заглянул в Навь и увидел, как встает над горизонтом четвертое солнце, и его лучи скользят по фиолетовой глади воды.

Именно в тот день переплелись для Хранителя миры Яви и Нави. Девушка, рожденная в Великом Королевстве, но легко существующая в обоих мирах. Почти невозможно. Необычайная удача для Ордена. Любопытный объект исследования для Данте. Да, так думал он перед той встречей с ней, перевернувшей всю его жизнь.

Но не слишком ли долго шагает он по Вечной аллее, погрузившись в воспоминания? Всегда остается риск чересчур увлечься и не вернуться. Как же манило его это Вечное спокойствие безвременья. Но он еще не сделал ничего, чтобы его заслужить. Со вздохом Хранитель свернул влево между двумя вишневыми деревьями, и ощущение времени снова накрыло его.

Фиолетовое море в неярком лунном свете выглядело почти черным. Он быстрым шагом направился к дворцу Онори, мимолетом отметив, что белый дракон, спящий  на месяце, перевернулся на другой бок.

В путь

– Я думал, что Верховный Хранитель гораздо старше, – заметил Марко, едва они покинули дворец.

Он представлял себе сварливого скрюченного старца с посохом в пыльном кабинете, заваленным древними книгами. А увидел довольно молодого мужчину с идеальной осанкой, одетого по моде, приветливого и вежливого. Да и держался тот с необычайным достоинством.

– Такой наверняка пользуется успехом у женщин, как думаешь, Лина-Лин?

– Обычная смазливая мордашка, – пожала плечами девчонка. – К тому же, как я говорила, у него есть жена.

– Значит ты, моя дорогая, работала на Орден, – тон Джениуса не предвещал ничего хорошего. – А я почему-то не в курсе.

– Ах да, прости, что не послала тебе письмо. Не могла определиться, какой адрес написать. Лес? Поле? Север? Юг? Самый дряной кабак где-нибудь на окраине Великого Королевства? Или может и вовсе Тот Свет?

– Ты знала, что Хранитель пошлет тебя с нами, не так ли? – все еще глядя исподлобья поинтересовался брат.

– Ты не поверишь, но я ценный человек для Ордена. Ты же знаешь, у меня есть кое-какие… секреты.

– Из-за которых Серые Мастера чуть не сожгли тебя на костре, – Джен все никак не унимался. – И меня заодно.

– Не сожгли же, – небрежно отмахнулась Лина-Лин.

– Хватит, а? – недовольно нахмурился Марко. – Нам надо купить припасов и сегодня же отправляться в дорогу. Вы же слышали, что мы не одни разыскиваем некое существо по имени Шенен.

– Я прикуплю себе новое мужское платье, – тут же переключилась Лина-Лин. – Лес – не лучшее место для леди.

Ее брат хотел было что-то ответить, но Марко тронул его за руку, и он промолчал.

Через пару часов Джениус уже привязывал сумки с припасами к седлу своего вороного по имени Порто, а Марко рассовывал золотые по разным карманам и мешочкам в целях безопасности, когда на постоялый двор гордо въехала Лина-Лин. Она была в изящном мужском дорожном костюме и бежевом плаще. Под ней шел невообразимой красоты белый конь. Мускулистая шея, широкая грудь, сильные ноги и небесно-голубые глаза.

– Зачем тебе такой здоровенный жеребец? Я думал, ты возьмешь себе пони, – кинул Джен, с некоторой завистью косясь на новое приобретение Лины-Лин.

– Я потратила на него почти все свои деньги, – беспечно ответила его сестра, потрепав светлую гриву коня. – Все равно у меня есть брат, чья обязанность меня обеспечивать до замужества.

– Но ты замужем! – возмутился Джен, ставя ногу в стремя.

– Замужем? – недоверчиво переспросил Марко.

– Дважды, – кивнул Джениус.

– Но ей всего шестнадцать…

– Мой брат пытается от меня избавиться с одиннадцати лет, – отозвалась Лина-Лин и мягко развернула коня. – Поехали, пока совсем не стемнело.

И они легкой рысью поскакали к городским воротам. Благо, стража  не узнала ни Джениуса без усов, ни его приодевшуюся сестрицу.

Семья

– Шенен так важен для нас, Данте, – озабоченно повторила Онори. – Мы уже потеряли Лионеля, и вот к чему это привело.

           Она тяжело вздохнула. В ее глазах, в том числе и в тех, что на короне, была печаль.

           Маршал Лионель. Так теперь его звали. Он возглавлял многочисленные военные кампании против соседних государств. И он же руководил подавлением восстаний «Братства на крови».

Действительно, это была потеря потерь.

– Мы сделали все, что могли, – покачал головой Данте. – Видно, еще было не время.

– Папа! Папа! – его сын неожиданно распахнул дверь в залу и, пробежав босыми ногами по мраморной плитке, обнял Хранителя за шею.

– Привет-привет, дружище! – Данте потрепал ребенка по белым, будто седым волосам,  как у Онори. – Каковы твои последние свершения?

– Я купался в Море Истины, – с горящими глазами сообщил мальчик. – А еще ловил бабочек и строил замок из цветных стеклышек. Белый дракон научил меня новым сказкам. И еще дедушка Эрнани, самый первый Хранитель, вышел с Вечной аллеи, чтобы поиграть со мной в мяч! Правда он только смеялся и ничего не говорил.

– Вот поэтому мы и запрещаем тебе гулять по вишневой аллее слишком долго, – улыбнулась Нора.

– Так долго у меня все равно не получилось бы, – засмеялся ребенок, – сами говорили, что дедушка бродит там уже две тысячи лет.

           Он вновь убежал, и Хранитель с некоторой завистью посмотрел ему вслед.

           Самое блаженное время – малышу еще оставалось несколько лет до зачатия, и он мог наслаждаться яркой и насыщенной жизнью в Нави. Так воспитывали всех Хранителей, пока они не рождались. Нора в свое время была прекрасной матерью для Данте, а теперь стала ею для его будущего ребенка. Хотя физически она, конечно, никого из них не рожала. Каждый Верховный Хранитель обязательно должен был жениться на земной женщине, никак не связанной с Навью, чтобы наследник мог воплотиться в реальное тело.

– Нам необходимо хоть что-то изменить в Великом Королевстве, – твердо сказал Хранитель, – иначе на плечи нашего сына ляжет слишком много.

           Нора улыбнулась слегка грустно.

– То же самое говорил и твой отец перед твоим рождением.

           Они замолчали оба. Данте опустился на хрустальную ступеньку у подножья ее трона.

           За большими окнами голубого дворца начала рассеиваться ночь. Осыпались в море звезды, поползло наверх одно из солнц. Интересно, сколько их сегодня будет на небе Нави?

– Ты перестал спешить в Явь, мой мальчик, – заметила Нора. – Миранда больше не ждет тебя?

– Нет, – сказал он и поднялся. – Она переехала в другое крыло замка. Я сам виноват в этом.

– Не переживай, до зачатия твоего сына еще есть время, у тебя все наладится.

      Данте поблагодарил Нору за поддержку. Но дело было не только в наследнике. Миранда долгие годы была его семьей. А теперь все сломалось.

           На пороге он обернулся. Богиня Онори величественно сидела на своем троне, шлейф платья мягко лежал на ступенях, ведущих к ее ногам. Взгляд всех ее глаз был устремлен в окно. Трудно не следить за этим рассветом. У ног ее разместились призрачные девы, ожидая приказаний.

            Нора выглядела величественной и прекрасной. Настоящая Повелительница Нави. Но Данте почему-то вспомнилось, как она, подкатав все свои юбки, смеясь, брызгалась с ним водой, стоя по колено в ручье. Только это было очень давно. Хранителю тогда оставалось лет шесть до зачатия. С тех пор он больше не видел ее такой беспечной.

Проклятье

         Ночь застала их уже в лесу. Наемники нашли свое старое кострище, ведь им уже не раз приходилось ездить этой дорогой. Они достали вина, чтобы согреться, и Марко кинул возле Лины-Лин сумку с едой.

– Будь полезной, женщина. Готовь.

Ее брови поползли вверх.

– Меня воспитывали в четырех благородных семьях. Там меня обучали пению, рисованию, изящной поэзии, – девушка картинно загибала пальцы, – старинной и современной литературе, вышиванию на пяльцах, каллиграфии, плетению из бисера… но готовить… Нет, не слышала.

              Марко разочарованно вздохнул.

– А мечом махать вас когда учили, леди? Между пением и вышиванием?

            Джениус поднял взгляд от костра.

– Лично я учил ее с четырех до одиннадцати лет, – с легким оттенком гордости проговорил ее брат. – А потом  она всегда находила себе всяких сомнительных учителей. Воровать ее точно обучал не я.

– Но пример подавал ты, – тут же отозвалась Лина-Лин.

– Тебя надо было чем-то кормить, ты была такой прожорливой девочкой.

             Лина-Лин будто не услышала его. Она смотрела вдаль. Взгляд ее стал напряженным.

– Что случилось? – голос Джениуса прозвучал предельно серьезно.

             Девушка приникла к земле и приложила к ней ухо.

– Сюда идут, – скоро сказала она, встала и начала собираться.

              Джен принялся тушить костер. И Марко, хоть и не понимал, с чего вдруг они так переполошились, повесил на себя мешок с провизией и направился отвязывать коней.

              Они отошли подальше от тропы, только вот Джениус запнулся в темноте и упал. В тишине леса раздались его глухие ругательства.

– Ты в порядке, друг? – Марко протянул ему руку.

– Чертов камень! Если палец опухнет, я буду хромать.

– Да уж, хромой наемник никуда не годится, – усмехнулся его напарник, – я оставлю тебя в ближайшей канаве и найду себе нового друга.

– Уйдем подальше или посмотрим, кто это? – поинтересовалась Лина-Лин, не обращая никакого внимания на неприятность брата.

             Марко даже несколько удивился такой черствости.

– Посмотрим, – после секундного раздумья кинул Джениус. – А потом уйдем.

             Они  привязали коней подальше от дороги, а сами присели в отдалении  так, чтобы можно было разглядеть проезжающих.

– Ждать долго? – спросил Марко.

             Без костра стало резко холодно и ужасно захотелось спать.

– Может минут пятнадцать.

– Чего? – возмутился Марко. – Ты не могла слышать их, если они так далеко! Или там человек сто?

– Не больше десяти, – уверенно сказала Лина-Лин.

             Да что за бред! Марко резко встал на четвереньки и прижал ухо к холодной земле. Тишина.

– Знаешь что, – обратился он к Джену, отряхиваясь от сухой травы, – за время общения с твоей сестрой, я понял, что она малость больная на голову. Я замерз и хочу спать. Давай вернемся к нашему кострищу.

Он не видел лица Лины-Лин, но почувствовал, будто на него повеяло холодом.

– Лапуля, – протянула девушка, – прикажи своему щенку заткнуться.

          Джен невпопад закашлялся. Марко хмыкнул и протянул не без удовольствия:

– Милая моя Лина-Лин, если уж на то пошло, то это Джен – мой щенок.

– Лапуля? – удивилась девчонка.

– Да, – сквозь зубы ответил ее брат.

– Ты находишься в подчинении у этого мальчишки? – с презрением кинула Лина-Лин. – Знаешь что, Джениус, ты жалок.

– Не совсем так, – решил Марко вступиться за друга. – Когда мы год назад познакомились, я спас твоему брату жизнь. За это он любезно взял меня к себе в напарники. И я честно подчинялся ему несколько месяцев. Пока еще раз не спас ему жизнь. В эту заварушку мы ввязались по вине Джениуса. Но потом, истекая кровью, мой командир в приступе благодарности поклялся мне, что если я спасу его еще хоть раз, право принимать решения перейдет  ко мне. Короче, теперь я капитан. Так получилось.

             Марко очаровательно улыбнулся и только потом понял, что в темноте его великолепную улыбку все равно никто не увидит.

– Невыносимо  жалок, – обреченно вздохнула Лина-Лин.

– Но у него есть шанс, – заметил Марко.– Как только Джениус сравняет счет, то право принимать решения перейдет к нему. Пока он спас меня дважды. И то в один из разов я зачел тот случай, когда он принес мне Эля с утра. Я тогда просто умирал от похмелья.

– Ты тоже жалок, – констатировала Лина-Лин.

– Но, заметь, не настолько безнадежен, как твой брат, – справедливо отметил Марко. – Так где же наши таинственные путники?

Лина-Лин снова приникла ухом к земле.

– Уже скоро.

             Марко упрямо встал на колени и тоже прислушался. Ничего.

– Ведь тишина же! – возмутился он.

– Одуванчик, верь мне, – насмешливо шепнула Лина-Лин.

              Когда Марко окончательно замерз и подумал вновь разразиться гневной тирадой, за деревьями действительно замелькали огоньки.

             Они ехали с факелами. Шесть человек. В балахонах Серых Мастеров.

– Ого. Может, они в ту же сторону, что и мы? – настороженно протянул Марко.

А люди в сером тем временем приметили их кострище и направились туда.

– Они поймут, что там совсем недавно кто-то был, – заметил Джен.

– И что с того? – ответила Лина-Лин.

            Марко видел, как шесть фигур осматривают кострище.

– Они решают не остановиться ли им на нашем месте, – предположила девчонка.

И Серые Мастера действительно начали привязывать коней. Марко тяжело вздохнул:

– Я надеялся, что мы вернемся туда, и Лина-Лин  приготовит нам похлебку.

– Тихо ты! – шикнула она.

– Они нас не услышат, – возразил Марко. – Или… Погоди-погоди… Хочешь сказать, ты сама их слышишь?

            Глаза немного привыкли к темноте, и Марко разглядел, как напряженно вслушивается Лина-Лин. Они едва могли видеть лица Серых Мастеров, а она пыталась понять, что они говорят.

– Мы поспим несколько часов. Кому будет лучше, ели мы будем еле идти в темноте. Но Мастер Роланд Серебряный приказал двигаться как можно быстрее, а мы и так останавливались, чтобы поспать днем. Молчи уж, Клавдий, достань лучше вино и вяленое мясо, – всю эту речь монотонно произнесла Лина-Лин.

          Марко не сразу понял, что она повторяет для него и Джена все подряд, что слышит сама.

– Наших там и так несколько десятков, среди них даже есть воины на всякий случай. Не говори, Нортон, и все ради какой-то очередной темной твари. Я слышал, она очень опасна. Да врут все. С чего ты взял, что врут? Не зря же вызвали еще и нас. Шенен? Так они его называют? Налей еще вина. Его никак не могут найти. Лей больше, ночь холодна. Благо кто-то до нас уже насобирал хвороста.

           Что-то смущало Марко в смутном силуэте Лины-Лин. Вроде какие-то проблемы  с ее прической, все торчит в разные стороны. Он снял перчатку и провел рукой по ее волосам, собираясь немного их пригладить. И вдруг понял, что это не волосы. Торчащие пушистые уши, как у кошки, гладкие внутри и мохнатые снаружи. Его передернуло,  и он отшатнулся. Что за черт? Это еще что такое?

          Лина-Лин мотнула головой, мельком глянула на него. Оказалось, что и глаза у девочки светятся в темноте янтарным блеском…  Она снова продолжила:

– Сам Роланд Серебряный обещает хорошую награду тем, кто найдет его. А ты уже наверное и размечтался, что это будет твоя заслуга? Смех. Я слышал, что опасна не сама тварь. Говорят, она настолько ценна, что сам Король послал сотню человек на поиски. А еще сотню отправил Орден Хранителей.

– Сдается мне, что это про нас, – усмехнулся Джен.

– Однако же, Данте хитер, – с уважением протянул Марко, – Как удобно быть тремя из несуществующей сотни. Я прямо чувствую дополнительную силу при словах «Я один из сотни Хранителя».

– Помолчи, Одуванчик, – снова шикнула сестра Джениуса.

          Марко запнулся и опять опасливо уставился на эти навостренные уши.

          Джен легонько толкнул его локтем. Даже в темноте молодой наемник разглядел, как неодобрительно горят его глаза. Только сейчас он подумал, что у его друга, похоже, тоже глаза немного подсвечивают в темноте. Марко стало жутковато. Ну и компания у него.

– Эээ, Лина-Лин, твои уши… ушки… – выдавил он из себя, – они очень милые. Правда.

        Его старший напарник одобрительно кивнул.

– …и тогда во сне мне явился сам Мастер  Роланд Серебряный, – невозмутимо продолжила девчонка. – Он показал мне путь, по которому мы должны ехать и таверну, в которой недорого будет остановиться. Повезло тебе. Далеко не всех Мастер Роланд удостаивает визита во сне. Говорят, что Роланд – настоящий святой. А другие  говорят, что он безумен. Но сумасшедшие не умеют являться во сне, не так ли?

– Лина-Лин, все мы знаем эти сплетни о Роланде, – прервал ее брат. – Повторяй, только если услышишь что-либо ценное. Маркус, кинь мой заплечный мешок, пожуем вяленой говядины.

– Ну наконец-то, – обрадовался Марко, – как насчет фляги с вином?

– А как насчет этих Серых мастеров, – раздраженно отозвалась Лина-Лин, – что с ними будем делать? Они тоже идут за Шененем.

           Марко с облегчением заметил, что ушки исчезли. Или спрятались под прическу. Но было довольно неприятно представлять, что они все еще где-то там, под волосами…

– Не преувеличивай, это всего лишь жалкий дополнительный отрядик, состоящий из пьянчуг и обжор, – с презрением кинул Марко.

– И, все же, чем их меньше, тем лучше, – резонно заметила девочка.

– Предлагаешь их убить? – поинтересовался Джениус.

– Ну, – Лина-Лин замешкалась, – это было бы самым логичным.

– Так иди и убей их, – закончил ее брат.

         Марко фыркнул от смеха.  Джен тоже издал что-то похожее на смешок.

– Обхохочешься, – недовольно ответила девушка. – А вы что предлагаете, такие умные и сильные мужчины?

– Не за чем марать руки. Это же будет почти избиение младенцев, – небрежно кинул Джен. – Когда они уснут, заберем их еду, вино, деньги. Ручаюсь, они тут же повернут назад в Вертон.

– …запасутся и вновь тронуться в путь, – закончила Лина-Лин.

– И что? – пожал плечами Джен. – К тому времени мы уже найдем этого Шенена.

– Чертовски самоуверен, – покачала головой его сестра.

– И все же мы сделаем, как я скажу, – жестко отрезал брат.

           Обычно Джен не слишком-то был щепетилен в вопросах убийства. Даже наоборот, насколько Марко мог заметить. Видимо, он просто не хотел приобщать к этому свою малолетнюю сестру.

– Эй-эй, – Марко привстал, – ты забыл, что здесь я принимаю решения?

          Его старший приятель помолчал несколько секунд.

– Я тебя внимательно слушаю, – холодно ответил он.

– Ну, я полагаю.... – Марко картинно задумался. – Как насчет того, чтобы…

           Четыре светящихся в темноте глаза, сверлили его взглядом. И теперь наемника это очень забавляло.

– Думаю, что нам надо дождаться, пока Серые Мастера уснут, и… забрать у них еду, вино и деньги. Тогда они не смогут двигаться дальше и повернут обратно в Вертон.

           Теперь две пары таких похожих глаз смотрели друг на друга. Марко рассмеялся.

– Твой друг – шутник, – холодно сказала Лина-Лин.

– Мой друг – идиот, – расшифровал ее брат по-своему.

– Ладно вам, давайте подвинемся к ним ближе.

          Дожевав кусок говядины, Марко с сожалением кинул остатки в сумку и сделал несколько осторожных шагов вперед. И тут же услышал отчаянный крик своего напарника.

– Джен! Джен, что с тобой! – Марко со всех ног кинулся к другу, который скорчился на земле и продолжал кричать.

           Маркус быстро опустился перед ним на колени, протянул руки. В темноте он даже не мог понять в чем дело,  просто ощупывал Джениуса, чтобы определить, что случилось.

          Мельком он отметил, что Лина-Лин стоит рядом и спокойно смотрит, будто она как раз ожидала чего-то подобного.

– Да что с тобой, Джен??? – почти прокричал он.

            Его уже начала накрывать волна паники оттого, что он ничем не может помочь… И тут его пальцы почувствовали железо.

– Капкан. Это капкан, – он сразу успокоился и начал думать.

         Просто капкан. Руки быстро нащупали зажим, напряглись и растянули две зубчатые пластины в разные стороны. Марко ощутил, как ладони скользнули по чему-то мокрому. Кровь.

           Джениус уже взял себя в руки и почти не издавал никаких звуков, только слегка перекатывался из стороны в сторону.

Теперь он точно будет хромать. И, конечно же, его крик услышали Серые Мастера. Они достали оружие и с совершенно ошарашенным видом, медленно ступая, продвигались к ним. Им было страшно.

– Придется сражаться, – довольно равнодушно кинула Лина-Лин.

– Мне, – криво улыбнулся Марко.

            Девочка хмыкнула.

– Пошли, – вызывающе сказала она. – Джен пока сам наложит себе повязку, а сражаться будем мы.

– Мы не хотели их убивать, – сквозь зубы процедил Джен, держась за ногу.

– Ты понял, Одуванчик? Мой умирающий брат просил никого не убивать, – мрачно сказала Лина-Лин.

– Какой брат? – сдавленно прошипел Джен.

– Мой возлюбленный брат, – улыбнулась она. – Лежи здесь. Мы сейчас вернемся. Одуванчик, как насчет воинственного крика?

– Поддерживаю, – кинул он.

           И с дикими воплями они со всех ног побежали вниз по склону, держа мечи наготове. Марко удивился, насколько сильным, громким и угрожающим может казаться крик этой молоденькой девушки.

           Серые Мастера явно опешили оттого, что кто-то со всей дури мчится на них из темноты.

           И так же отчаянно Марко и девчонка скрестили с Мастерами оружие, лупя по вражеским мечам со всей силы, но не пытаясь никого проткнуть насквозь.

– Трое твоих, трое моих, – справедливо поделила Лина-Лин.

– Четверо моих, двое твоих! – кинул ей Марко, размахивая мечом.

           И услышал ее смех.

– Один твой, пятеро моих! – весело заявила она, и голос ее потонул в лязге оружия.

           С искренним удивлением Марко увидел, как легко уворачивается девочка от ударов, и как продуманно наносит их сама. Он узнавал манеру Джениуса вести бой. Но только акцент был сделан не на силу, а на ловкость.

         Лина-Лин иногда выдыхала с криком во время сильных выпадов. Видно, это помогало ей не только запугать противника, но и вложить больше мощи в удар.

             На самом деле, единственная сложность заключалась в том, чтобы не убить их.

– Да в конце концов! – с этими словами Марко кинул меч, схватил двоих монахов за волосы и со всей силы столкнул их лбами.

Они упали. Один из них потерял сознание. Другой пополз с завидной быстротой в сторону дороги.

Лина -Лин, заметив этот маневр, огрела своего противника эфесом шпаги по голове, а второго в этот же момент со всей силы пнула между ног так, что он согнулся пополам.

          Все это произошло настолько быстро, что оставшиеся двое бросились бежать.

          Марко торжественно направился к костру.

– Ммм, суп почти сварился, – сказал он, заглядывая в котелок.

– А ты говоришь – «готовь, женщина», – улыбнулась Лина-Лин. – Зачем, если можно отобрать еду у мужчин?

– Эй, вы ничего не забыли? – из темноты послышался голос Джениуса.

          Он еле шел, с трудом наступая на левую ногу. Марко кинул крышку котла и бросился к другу, чтобы поддержать его.

– Пошли, дорогой, мы тебя перевяжем и накормим благословенным монашеским супом, – успокаивающе сказал Марко, принимая  часть веса Джена на себя.

– Давайте оттащим этих троих к дереву и свяжем, – предложила Лина-Лин, все еще не проявляя никакого сочувствия к брату.

            В свете костра Марко заметил кровь на его разодранном сапоге. Он аккуратно помог другу присесть на бревно и порылся в заплечном мешке в поиске тряпки, чтобы перевязать рану.

– Лина-Лин, может ты что-то хочешь мне рассказать? – спросил Джен голосом, не предвещающим ничего хорошего.

– Нет, – невинно пожала плечами девочка.

– За один вечер я умудрился сначала отбить палец, а потом и вовсе чуть не лишился ноги. С чего бы это?

           Марко не слишком понимал, что его друг имеет в виду. Он молча наклонился к поврежденной ноге, и под сдавленный стон Джена стянул его порванный сапог. Крови было многовато. Он обмыл стопу изъятой у  Серых Мастеров святой водой и полил сверху их же элем. Ушибленный палец тоже начал опухать.

– Лина-Лин… – снова угрожающе произнес Джениус, едва справившись с приступом острой боли.

– Чего ты от меня хочешь, Лапуля? Одуванчик, скажи ему, что просто было темно.

– Я не хуже тебя вижу в темноте, Кошка, – сквозь зубы выдавил Джен.

          Марко с удивлением глянул на друга. Насчет его сестры он уже ничему не удивлялся, а про  способность напарника видеть в темноте он только догадывался. Он теперь припоминал, что когда им приходилось двигаться ночью через лес, Марко едва поспевал за приятелем. Значит, у него и правда сегодня светились глаза, хоть и не так сильно, как у Лины-Лин.

– Ты опять сделала это. Так? – тем временем продолжал Джениус.

            Его сестра помолчала немного, потом нервно поднялась.

– Ну да, это я, – недовольно согласилась она. – Но я же почти ничего не сделала. Просто передала сегодня записку.

– Вы о чем вообще? – Марко уже закончил перевязывать рану и тоже поднялся. – Что происходит?

           Лина-Лин смотрела в костер и явно не собиралась отвечать.

– Помнишь, я говорил, что моя сестренка завела с кем-то роман и поэтому не таскалась за мной целый год? – мрачно спросил Джен. – Так вот, этот таинственный мужчина был женат. И его женщина, когда узнала обо всем, прокляла Лину-Лин.

           Девушка молча села обратно. Ее лицо было грустным.

– Теперь каждый раз, когда она общается с этим человеком, что-то случается.

– С тобой? – приподнял бровь Марко.

– Проклятье должно было ударить по тем, кто для меня особенно дорог, – вздохнула Лина-Лин.

– И, к сожалению, это я, – подытожил брат, поморщившись от боли. – И когда ты успела с ним встретиться? Когда ходила покупать коня? Или…

             Неожиданно Джен резко вскинул голову.

– Погоди-погоди… – сказал он, пристально глядя на сестру. – А ведь ты зачем-то поперлась с нами к Хранителю. Потом оказалось, что ты с ним знакома. Да, к тому же, ты последней выходила из его кабинета, а после встречи долго витала в облаках. Твой бывший любовник – Данте Иллингтон?

– Нет, – медленно ответила девушка.

– Я спрашиваю, это он? – еще раз с нажимом повторил брат.

– Да, – неохотно согласилась она. – Да, это он.

– У тебя была связь с Верховным Хранителем? – почти с восхищением протянул Марко.

           Лина-Лин молчала.

И младший наемник начал оттаскивать к дереву Серых Мастеров, чтобы привязать их на ночь. Весили они, между прочим, немало. Кажется, один из них пришел в себя, но упорно притворялся мертвым.

– Что было в той записке? – жестко спросил Джен.

– Не твое дело, – буркнула она.

– Что в ней было? – голос ее брата звучал угрожающе. – Я должен знать, насколько  я в опасности.

             Сестра помолчала немного.

– Время не лечит, – тихо сказала она, глядя в костер. – Это все, что я ему написала.

           Джен покачал головой.

– Не могу поверить, ради этой глупости ты рисковала моей жизнью и здоровьем…

               Лина-Лин не ответила. Марко понимал, что за ее непроницаемым лицом скрываются нешуточные переживания.

– Помнишь, Маркус, когда я провалялся неделю с лихорадкой? – с недоброй усмешкой спросил Джен. – Тогда моя сестрица, как она сама призналась, провела со своим Хранителем ночь.

– Это была наша последняя встреча,– жалобно протянула Лина-Лин. – Уже после того, как эта женщина все узнала. Мы должны были попрощаться.

– А еще через несколько дней мне попали в плечо из арбалета. И даже не во время сражения. Стрела просто вылетела из окна кабака.

– Ну… – Лина-Лин замялась, – это была еще одна последняя ночь. Так получилось.

– Суп уже совсем закипел, – вмешался Марко в неловкий разговор. – Есть ли какой-нибудь способ снять это проклятье?

– Есть, – кивнул Джен. – И очень незатейливый. Убить кого-то из них. А если серьезно, сестрице нужно всего лишь никогда не видеться с Иллингтоном.

– Это довольно сложно сделать, – пожала плечами девчонка. – Я работаю на Орден.

– Тогда надо перестать пускать по нему слюни. Забыть его. Отпустить.

– Ну спасибо за совет, Лапуля. А сама я и не знала, – презрительно отозвалась Лина-Лин. – На исповеди какой-то тупой Серый Мастер мне посоветовал зажигать свечку и просить прощения у этой женщины. Но, по-моему, это ужасно глупо.

– Тем не менее, именно этим ты сейчас и займешься, – решил за нее брат. – Я не хочу завтра опасаться за каждый свой шаг. Он и так будет чересчур неровным.

          Мордашка Лины-Лин мигом стала кислой,  когда Марко бросил недовязанных Серых Мастеров и достал из мешка свечу.

– Но я не знаю ее имени, – проныла девушка. – Данте почти никому его не говорит.

– Ничего, мы спросим у него. Прямо сейчас, – отрезал брат.

            Девочка усмехнулась.

– Так уж он и сказал. Зная имя человека, можно сделать слишком много. Например, наложить проклятье. Что, собственно,  со мной и случилось.

             Марко и Джен переглянулись.

– Она права, – подумав, согласился Маркус. – Я бы, пожалуй, не сказал своей любовнице имя своей жены.

– Вот видишь, – довольно отозвалась Лина-Лин. – А теперь я могу спокойно поесть?

– Можешь, – кивнул брат. – А потом ты зажжешь эту чертову свечу и будешь просить прощения и желать счастья этой даме. Не знаешь имени? А ты попробуй угадать. Среди сотни названных тобой имен наверняка промелькнет и ее.

           Марко сунул миску в руки снова помрачневшей девушки.

– Приятного аппетита, – пожелал он ей.

          После еды Джен начал укладываться спать, стараясь не задеть больную  ногу.

– Ложись и ты, Маркус. Первой дежурит сегодня Кошка. Все равно ей предстоит полночи просить прощения.

– Кстати, о кошках, – вспомнил Марко. – Что это значит? Лина-Лин, ты оборотень или еще какая неведомая хрень?

           Она улыбнулась.

– Нет. Но у меня есть несколько полезных способностей. Слух, ночное зрение, нюх, ловкость. Еще у меня красивые и здоровые ногти.

            Девчонка продемонстрировала свою руку с аккуратными острыми коготками.

– И мозги у нее тоже маленькие, как  у кошки, – Джен все еще злился на сестру.

Ничего не ответив на это критическое замечание, Лина-Лин начала:

– Прости меня, Элизабет и будь счастлива. Прости меня, Анна и будь счастлива. Прости меня, Лора и будь счастлива. Прости меня, Тиана и будь счастлива.

– И что же ты сделала всей этой армии женщин? – невинно поинтересовался Марко.

Джен усмехнулся.

– Ой, все! Прости меня, Антуана и будь счастлива. Прости меня, Диана и будь счастлива…

            Марко не сказал бы, что этот монотонный перечень помогает ему заснуть.

– Прости меня, Верона и будь счастлива. Прости меня, Роза и будь счастлива,  – Лина-Лин замялась, видно силилась вспомнить еще какие-нибудь женские имена. – Прости меня, Тарталетта и будь счастлива. Прости меня, Крысанья и будь счастлива. Прости меня, Мандарина  и будь счастлива. Прости меня, Сардинелла и будь счастлива…

– Довольно трудно быть счастливым с таким именем…  – философски заметил Марко.

– Почему-то мне кажется маловероятным, что жену Хранителя зовут Сардинелла, – сонным голосом протянул Джениус.

– Прости меня, Изабелла и будь счастлива, – в голосе девушки появилось раздражение. – Будь ты уже счастлива, Марианна, в конце концов! Чертова Виолетта, прости и будь счастлива! Будь счастлива, сучка, и желательно подальше от Хранителя…

После этих слов Лина-Лин с чувством выполненного долга шумно задула свечку. И Марко наконец-то оказался на берегу Моря Истины. Джениус уже был там.

Когда появился Данте, вместо приветствия Джен ударил его в лицо, хотя и не слишком сильно.

– Это за мою сестру, – объяснил он в ответ на недоуменный взгляд Данте. – А теперь можем поговорить о делах.

            Хранитель хотел было что-то сказать, но промолчал и присел на песок.

– Сегодня мы повернули назад небольшой отряд Серых Мастеров, – как ни в чем не бывало начал отчитываться Джен. – И у нас небольшая проблема.

           Джениус показал на свою ногу, но в Нави она была здоровой. Он задумчиво ей пошевелил и пояснил:

– Я повредил ногу. Дважды. Проклятье, если вы понимаете, о чем я.

            Данте  кивнул, никак не высказывая своих эмоций по этому поводу.

Правильно сделали, что не стали убивать Серых Мастеров, – вернулся он к предыдущей теме, – не люблю, когда проливается лишняя кровь. Насколько я знаю, Марко, ты тоже.

– А я один, значит, бездушный и безжалостный  убийца, – ухмыльнулся Джениус. – Это, между прочим, я предложил не убивать этих тюфяков, в то время как ваша подружка настаивала на кровавой бане.

        На губах Данте мелькнула едва заметная улыбка. Похоже, он умилялся демонстративной кровожадности Лины-Лин.

– Твоя нога сильно повреждена? – перевел Хранитель тему.

– Достаточно сильно. Она будет беспокоить меня несколько дней, и мои возможности в бою могут быть ограничены. Хорошо еще, что мне не тяжело передвигаться на коне.

Марко подумал было, что несколько дней – слишком мало, чтобы перестала беспокоить такая рана, но вспомнил, что на его напарнике все на удивление быстро заживает.

– Говорите мне о всех возникающих проблемах. Если дела будут совсем плохо, я постараюсь помочь.

          Марко пожал плечами. Все равно, пока Данте до них доберется, дела пять раз успеют стать еще хуже.

– А что касается ноги… Я бы мог свести тебя с хорошим целителем, когда доедете до Ашера, но, боюсь, любые проблески магии привлекут к вам внимание Серых Мастеров, а одними травками здесь не поможешь.

Хранитель помолчал немного и продолжил:

– Отряд Роланда Серебряного сейчас прочесывает Торн. Когда они поймут, что им дали ложные сведения о местонахождении Шенена, то, скорее всего, отправятся в Ашер. Еще есть Слуги Тьмы, и они наверняка знают, куда ехать, но их довольно сложно отследить. Королевский отряд тоже в пути. Их человек пятьдесят первоклассных конных воинов. Это личная свита Маршала Лионеля, – эту фразу Хранитель произнес с явным сожалением. – Да еще и вся стража Ашера будет в их распоряжении.

          Мастер Роланд Серебряный,  Маршал Лионель – это первые люди в своем деле. Зачем же им всем сдался этот Шенен? Марко видел Лионеля во время парада, хоть и издалека –  величественная осанка, кошачья грация. Только вот изрядная бледность даже со ста шагов бросалась в глаза. В народе говорили, что он кашляет кровью, но это не мешало ему одерживать победу за победой над внешними, а теперь, возможно, и внутренними врагами.

Насколько Марко было известно, сейчас Маршал Лионель должен был руководить подавлением восстания на севере, а не гоняться за неким полумифическим существом.

– Вам следует искать сумасшедшего бродягу. Думаю, именно такое впечатление Шенен сейчас производит на людей, – вздохнул Данте. – Когда будете опрашивать свидетелей, многие, возможно, вспомнят его ярко-голубые глаза. Лина-Лин сразу поймет, что это Шенен, едва его встретит. Джениус, тебе не стоит недооценивать сестру. Вероятно, ее ждет большое будущее в Ордене Хранителей.

            Наемник хмуро промолчал.

– Проклятье не будет длиться вечно, – тихо добавил Данте, понимая причины дурного настроения брата Лины-Лин. – Когда она разлюбит меня, мы спокойно сможем вести с ней дела, тебе ничего не будет угрожать. А теперь спите.

            И Марко почувствовал, как земля ушла из-под ног, погасли три солнца над головой, и его медленно, словно покрывалом, обволокло пустотой и тишиной сна.

И снова Проклятье

Первые лучи едва осветили тропу, когда путники вновь оседлали коней.

– Нам надо опередить королевскую гвардию, – сказал Джен, вместо «доброго утра», и они значительно увеличили скорость по сравнению со вчерашним днем.

– Сделаем привал здесь, – командным голосом провозгласил Марко после полудня.

Джену не понравилась эта идея, но  право принимать решения было у его младшего напарника, и он покорно притормозил.

– Я не слышу слов: «Да, мой капитан!», – подстегнул его Марко, спрыгивая с коня.

– Ничего, мальчик, вот вернется ко мне право командовать… – несколько зловеще протянул Джениус.

– Не надейся, – улыбнулся Марко.

– Я напою коней, – все еще как-то недобро процедил напарник и, стараясь поменьше ступать на больную ногу, направился к ручью, который журчал где-то за кустами.

Лина-Лин взяла за уши кролика – Марко подстрелил зверька из ее арбалета по дороге.

– Так и быть, приготовлю вам обед, – великодушно предложила она. – Только освежуй тушку, Одуванчик.

И девочка кинула упитанный трупик к его ногам. Марко послушно достал нож.

           Джен будет недоволен тем, что они тратят время на готовку. Но должны же все хотя бы раз в день нормально питаться.

Лина-Лин неожиданно резко вскочила, хватаясь за свой маленький меч.

– Здесь кто-то есть!

           Она повела головой, прислушиваясь и принюхиваясь. Глаза ее выражали крайнюю степень беспокойства.

– Джен… – прошептала она.

          И тут же из-за кустов показалось несколько крепко сложенных ребят. Они заросли бородами и были одеты в лохмотья. Среди них, хромая, шел Джениус. Точнее, его вели – мужичок с топором приставил свое массивное оружие к горлу наемника. Руки Джена  были крепко связаны спереди. Во рту торчал кляп.

Разбойников было четверо, но вскоре еще двое спрыгнули с дерева в отдалении.

          «Неплохая работа», – невольно подумал Марко, доставая меч. Похоже, ребята углядели издалека добычу и приготовились к засаде.

– Бросайте оружие, или ваш приятель умрет, – черными зубами улыбнулся им бандит с уродливым шрамом, пересекающим все лицо.

– Проклятье! – тихо выругалась Лина-Лин.

– Да,  похоже, это опять оно… – угрюмо констатировал Маркус.

       Так запросто попасться в руки мародерам с большой дороги. Это надо еще постараться.

            Толстяк сильнее прижал топор к горлу Джениуса, и Марко тут же кинул на землю свой меч. Оружие Лины-Лин звякнуло рядом. Двое разбойников помоложе тут же подняли оба меча.

– Хороши игрушки… – протянул мужчина в потертом бордовом камзоле с чужого плеча. – Видно, это не простые бродяги. Что еще у вас есть?

         Чернозубый со шрамом снял с Лины-Лин арбалет и стрелы. И тут же направил на нее. На Марко тоже с трех шагов смотрела стрела.

Да, ситуация пока складывалась не лучшим образом.

– А это вы видели? – ахнул молодой парень в лохмотьях, вынимая меч Джениуса из ножен.

      Серебряная рукоять была будто сплетена из причудливых темных узоров. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это переплетенные фигуры голых людей. Их позы выражали невероятную муку. А крохотные рубины символизировали капли крови.

            Само лезвие было почти черным, но при этом так и сверкало на солнце.

            Марко и сам все время с восхищением и священным ужасом разглядывал оружие друга. Ему казалось, что от этого меча веяло неземным холодом.

            Пока все с изумлением осматривали необыкновенное оружие, Марко покосился на свой нож рядом с тушкой кролика. Можно было кинуться вправо и метнуть ножик в голову толстяка с топором. Тогда в игру вступил бы Джен. Кошка тоже  что-нибудь придумала бы. Реакция у нее мгновенная.

          Он перевел глаза на Лину-Лин. Та, перехватив его взгляд, едва заметно кивнула. Марко увидел, как девушка подобралась вся, будто пантера перед прыжком. Видимо, в жертвы она выбрала молодого паренька, который направлял на нее арбалет. Да уж, это малышка явно в себе уверена.

           Марко сделал легкий жест подбородком, указывая Джену на нож возле тушки кролика. Но тот отрицательно качнул головой. Видно, из-за поврежденной ноги и связанных рук он не был уверен в успехе.

            Лина-Лин недовольно отвела взгляд и слегка расслабилась.

– Что за чертовщина этот твой меч? – грубо спросил молодой парень, вытаскивая кляп изо рта Джена.

Тот нагло улыбнулся в ответ. Марко весь последний год удивлялся, насколько его напарник был спокоен в критических ситуациях. Казалось, он всегда был точно уверен, что выкрутится. Хотя, чего уж говорить, так обычно и получалось.

– Мой меч? – с усмешкой спросил Джен разбойников. – Его имя – Хаборим. И стоит он дороже, чем все ваши жалкие жизни вместе взятые. Говорят, он был выкован в аду. Демонами.

Улыбка Джениуса стала еще кривее. Бандиты опасливо разглядывали страшное оружие. Кое-кто невольно попятился назад. Надо же, какие суеверные.

Марко, по правде сказать, и сам смотрел как завороженный, пока краем глаза не приметил едва заметные движения рук Джена. Он пилил веревку. К краям рукавов у него были хитро прикреплены два маленьких тонких лезвия.

– Что вы собираетесь с нами сделать? Возьмите наши мешки, там есть золото, – испуганным голосом пролепетала Лина-Лин. – Мне страшно! Марко, что с нами будет? Пощадите нас, прошу вас.

Маркус едва сдержал улыбку – сестрица тоже заметила махинации брата и теперь изо всех сил отвлекала внимание. В голосе мелькали вполне натуральные истеричные нотки.

– А этот мальчишка симпатичный, – расплылся в сальной улыбке мужик со шрамом на лице.

– У тебя все мысли об одном, – хмыкнул паренек с арбалетом.

– Вообще, мы сможем неплохо его продать, – заметил бородач в бордовом камзоле с чужого плеча.

Он вразвалочку подошел к Лине-Лин, взял в грязную лапищу ее подбородок и повернул на свет, рассматривая лицо. Потом засунул пальцы ей в рот и раздвинул челюсти.

– Отличные зубы, – довольно сказал он.

Девочка с отвращением сплюнула.

– Сдается мне, это вовсе не мальчишка! – вдруг сообразил мужик с топором.

И, швырнув связанного Джена на землю, толстяк демонстративно перешагнул через него и подошел к Лине-Лин. Он резко рванул рубашку у нее на груди. Марко невольно покосился в ту сторону.

Шелковое белье? В лесу? И снова он невольно отметил, что, не смотря на юный возраст и природную худобу, тут было на что посмотреть.

Более замечательного отвлекающего маневра и придумать было нельзя.

Джениус резко вскочил и огрел толстяка с топором ножнами по голове, в эту же секунду Марко вырубил того, кто забрал его меч и пнул ногой в грудь разбойника в бордовом камзоле, который стоял в опасной близости к костру. С диким криком Лина-Лин набросилась на парня с арбалетом. Похоже, ей не нужно было оружие, она вцепилась ему зубами в плечо, а острые ногти вонзились в шею. Он заорал одновременно с Бордовым камзолом, оказавшимся в костре.

В общем, после этого уже почти ничего делать не надо было. Джен отобрал свой меч и глубоко вонзил его в живот того, кто собирался продать его сестру. С блеском в глазах, который иногда пугал Марко и с явным удовольствием он провернул лезвие внутри противника два раза. Его горящие глаза уставились на последнего бандита. На лице явно читалось желание убивать. Жертва испуганно попятилась и, как ни странно, Джен опустил меч. Хотя, видно было, это далось ему с трудом.

Лина-Лин к тому времени уже повалила на землю корчащегося противника и держала наготове свой арбалет, отойдя на удобное расстояние.

Марко разочарованно огляделся – обгорелый убежал к ручью, трое лежали на земле. При смерти был только тот, которого настиг меч Джениуса. А оставшиеся двое разбойников притихли и стояли напротив них, неуверенно сжимая оружие.

– Что прикажете с ними делать, капитан? – с издевательскими нотками в голосе поинтересовался Джениус.

– Это ваше с сестрой Проклятье, сами с ним и разбирайтесь, – ответил Марко.

– Прикончим и черт с ними, – махнула рукой Лина-Лин, вытирая кровь с губ.

Один из потерпевших поражение, тот что был со шрамом, все же сделал выпад снизу в их сторону, но Джен с легким смешком выбил у него меч. После чего строго сказал сестре:

– Кошка, оденься!

Марко опять покосился на девчонку. Тончайшее дорогое кружево красиво обтягивало упругую грудь, кожа была немного смуглая, золотистая.

– Не пялься, – с презрением кинула она.

Джениус достал из сумки и швырнул сестре запасную черную рубашку.

– Белый мне идет больше, – озабоченно пролепетала девица, которая только что чуть не загрызла довольно внушительного парня.

Вспомнив об этом, Марко оглядел Линину жертву. В шее были глубокие кровоточащие дырки с двух сторон. Действительно, хорошие ногти. И зубы.

Джениус заметил взгляд друга.

– Моя сестра! – с гордостью сообщил он, будто Марко был не в курсе.

При этом Джен так похлопал девочку по плечу, что она едва устояла на месте. В ее тоненьком тельце было не так-то много силы, но в бою это компенсировалось ловкостью и быстротой.

Не смотря на свое пожелание убить разбойников, Лина-Лин что-то не спешила этого делать. Поэтому ребят просто по-быстрому привязали к дереву их же веревками. Может быть, раненые развяжут их, если вполне придут в себя, а может бандитов загрызут дикие звери. Это уж как угодно судьбе.

– Надеюсь, вы понимаете, что мы потеряли слишком много времени зря? – голос Джена опять стал холодным.

– Нет! – почти с отчаяньем воскликнул Марко. – Только не говори, что жареный кролик отменяется!

Хотя и сам он прекрасно понимал, что теперь им точно надо спешить.

– Если повезет, к вечеру мы доберемся до деревни Хьюго. Там у нас будет горячий ужин в таверне, – пообещал Джен, хромая к своему коню.

– И эль, – мечтательно добавил Марк. – Как ваш предводитель, я приказываю всем выпить по три кружки эля.

Лина-Лин хмыкнула, Джен кивнул.

– Один из немногих случаев, когда я с готовностью выполню твой приказ.

– Сегодня я спасла всем жизнь, – сказала Лина-Лин, запрыгивая в седло. – Сдается мне, скоро я стану главной.

Марко и Джен презрительно фыркнули.

– Молчи, Кошка, – строго сказал ей брат. – Неужто ты думаешь, что мы без тебя и твоего шелкового белья не справились бы с заурядными разбойниками?

Судя по ее выражению лица, именно так она и думала.

– Не слушай их, Молочко, – сказала Лина-Лин своему жеребцу. – Это просто глупые самовлюбленные мальчишки.

– Когда ты сказал, что она назвала коня Молочком, я сначала не поверил, – покачал головой Марко, обращаясь к напарнику.

Тот только тяжело вздохнул в ответ и закатил глаза. Затем они молча пустились в путь.

То, чего не должно было быть.

После общения со своими наемниками Данте так и не смог заснуть. Проклятье, недавняя встреча с Линой-Лин, Маршал Лионель во главе поискового отряда – все это не давало Хранителю покоя. К тому же, до него дошли новости, что восстание "Братства на крови" окончательно подавлено еще неделю назад. В живых не осталось почти никого, хотя официально это еще не обнародовано. Да, здесь не было ничего удивительного, восстание изначально было обречено. Но все же как же больно каждый раз это слышать..

Он побродил по комнате, налил себе вина. На столике у кровати лежала та самая записка. «Время не лечит». Да нет же, это глупости, просто пока прошло всего лишь пара месяцев.

Раз уж он все равно не спал, можно было перебрать накопившиеся Орденские документы, написать необходимые письма или поработать с архивами. Но в итоге, так и не определившись, Данте плюнул на все и пошел на рыбалку. В Навь, разумеется.

          У него было излюбленное горное озерцо, у которого он любил сидеть с удочкой. Это место хорошо тем, что здесь не так много рыбы, как во всех остальных водоемах этого мира, и не приходится вытаскивать удочку, едва ее опустив.

         Поймав рыбешку, Данте обычно долго рассматривал ее. Навь каждый раз дарила ему все новые и новые образцы. Вот и сейчас он выловил какую-то сине-зеленую рыбу с длинным шелковистым хвостом. Кажется, это прекрасное создание  нисколько не напрягало, что ее поймали, оно отлично дышало без воды и даже умудрялось жмуриться от солнца и лениво шевелить хвостом, лежа в руке у Хранителя.

          Вздохнув, Данте кинул ее обратно в озеро, что еще с ней было делать? Он скучал по рыбалке в Яви, где был совсем другой азарт и другие законы, но руководство Орденом в последнее время никак не позволяло ему выбраться.

           Хранитель снова закинул удочку. Рыбы этого мира не спешили к нему, будто услышали его мысли и обиделись, что он их не ценит.

           Он просто сидел и прислушивался к звукам природы, к призрачной музыке, звучащей непонятно откуда и к словам, которые становилось все проще различить.

– …я люблю тебя… – знакомый голос, далекий голос из Яви. Как он мог раздаваться здесь, в Нави? Хотя, наверное, это просто отражение его мыслей в зеркальном горном озере.

          Лина-Лин. Этого не должно было быть. Ничего из того, что случилось. Он предупреждал Кошку, что им надо как можно реже видеться, а иначе ведь…

– Повлюбляемся к чертям…

– Повлюбляемся? Что за глупости? – девушка рассмеялась.

         Они говорили об этом в тот же вечер, когда Лина-Лин впервые влезла в окно. Год назад – прошлая осень. На девушке было простое, но симпатичное розовое платье, и оно, похоже, не слишком мешало ей карабкаться по дереву.

Сидя в гостиной, они поначалу говорили только о делах. Дитя Нави наполовину, она была способна чувствовать Силу, Свет и Тьму. Она могла видеть всех, кто не являлся обычными людьми – магов, ведьм, святых, узнавала обитателей Нави, Прави и Ада, если они вдруг забредали в Явь. Действительно, бесценная находка для Ордена.

           Уже потом он собрал о ней все сведения, хотя это было непросто  – слишком много разнообразных слухов ходило о ее семье. Отец Лины-Лин был человеком. А мать умерла сразу после родов. Ее почти никто не видел. Говорили, что слуги боялись даже ходить мимо дверей покоев этой женщины. Мол, она была совсем дикая, чуралась дневного света, а кожа ее была черной, как сажа.

Богиня Онори рассказала Данте, что так выглядит человеческое обличье земляной кошки. Он иногда видел этих красивых животных по ночам в Нави. На кончиках ушей у них горели огоньки пламени. Одна из земляных кошек была поймана смертным, от их союза она забеременела, выносила ребенка и сразу умерла, тем самым вернувшись в Навь.

          В ту встречу он предложил Лине-Лин вина, хотя и колебался -больно уж молодым и хрупким казалось ему это создание. Она с радостью согласилась и даже вытащила пробку зубами. Хотя потом немного смутилась, вспомнив, что перед лицом Верховного Хранителя нужно вести себя как леди, раз уж она теперь в платье, а не в широкой мальчишеской одежде.

             Ближе к вечеру они и думать забыли об Ордене и всех его проблемах, врагах, кризисах и скрытых возможностях. Они были мужчиной и женщиной в абсолютно пустом пространстве, в замершем и притихшем времени.

             Ей было шестнадцать. Он периодически про это забывал. Кошки быстро взрослеют.

– Ты думаешь о моем возрасте, чести и невинности? – прямо спросила Лина-Лин. – Не переживай, я уже была замужем. Дважды.

             Почему-то Хранитель не удивился.

– И, думаю, никому из моих мужей не будет плохо оттого, что я тебя поцелую.

            И она медленно приблизилась к Данте. Теплые губы прижались к его губам, всем телом Лина-Лин приникла к нему, и он чувствовал ее дыхание. Его руки мягко легли ей на спину.

– Моя девочка… – шепнул он ей первое, что пришло в голову.

            Так он потом часто называл ее.

            У них было меньше года. Редкие встречи, очень редкие, чтобы Миранда ничего не заподозрила. Он мерзко поступал с женой, такое поведение не приемлемо было для Верховного Хранителя. Но тяга к Лине-Лин была сильнее. Это было наваждение, Космос, цунами и пожар.

            Ни за что на свете он не хотел бы причинить Миранде боль. И, тем не менее, она все узнала. Может, стоило убить тех парней, которые видели Данте и Лину-Лин вместе…

           Это было в одну из их ночей в тех меблированных комнатах, когда девочка уже засыпала, положив голову ему на плечо. Иногда она сонно целовала его в шею – ведь им всегда так жалко было тратить время, украденное у Вечности, на сон.

И вот, вышибив дверь ногой, в комнату ворвались трое головорезов. У этих людей были наголо мечи и кинжалы, лица замотаны черным по глаза.

            Хранитель резко скатился с кровати и подобрал с пола свой меч. Инстинктивно хотелось что-нибудь накинуть на себя, но времени на это не было.

Только Кошка, обладая мгновенной реакцией, успела натянуть на себя его нижнюю рубашку. Он хотел было загородить Лину-Лин, но не вышло. В ту ночь он в первый и, к счастью,  последний раз увидел, как она дерется. Засмотревшись, Данте чуть было не напоролся на меч противника.

             Он бился сразу с двумя. Один все пытался ударить в спину, и Хранитель придвинулся спиной к стенке. Дважды лезвие нападающего болезненно скользнуло по голой коже. А все потому, что он невольно смотрел в ту сторону, где Лина-Лин, даже без оружия, осталась с глазу на глаз с довольно крепким парнем, выше ее на полторы головы.

– Уйди в Навь! – крикнул ей Данте.

Он видел, что под шкафом есть маленькая щелка между мирами, как раз для кошки.

Но девушка только улыбнулась и покачала головой, не сводя глаз с противника. Сначала она несколько раз ловко увернулась от меча, а потом, пока разбойник замахивался, она неожиданно впилась ему в руку зубами. Тот от боли и неожиданности выронил меч, удивленно вскрикнув. Потом замахнулся было на нее другой рукой, но девочка резко отвела удар и окончательно вцепилась в противника зубами и когтями. Безоружный головорез отчаянно отбивался, а Кошка периодически хищно шипела.

Через некоторое время ее жертве все же удалось вырваться, и сильные мужские руки отшвырнули девочку к стенке. Тогда Данте и получил еще одну царапину.

            В следующую секунду он попал одному из своих противников мечом в бок, а второго оттолкнул ногой. И тут же встал между осевшей на пол Линой-Лин и приближающимся окровавленным мужчиной. Хорошо же она его исцарапала. Хранитель отбил его остервенелую атаку и оказался наедине с тремя. Когда отражать удары стало уже почти невозможно, Лина-Лин пролезла между его ног и кубарем кинулась своему прежнему противнику под ноги. Он резко упал.

          Воспользовавшись отвлекающим маневром, Данте наконец-то сразил еще одного из них. Второй и так уже был ранен в бок, поэтому не составило труда обездвижить и его. А Лина-Лин разбила о голову лежащего на полу врага массивную напольную вазу с такой быстротой, что он даже не успел сделать попыток защититься.

– Они приходили за мной! – одновременно сказали Хранитель и девушка и переглянулись.

– За тобой-то зачем? – недоверчиво усмехнулся Данте.

– Вчера я принесла тебе Глаз дракона. Помнишь, ты сказал, что это ценный артефакт.

– Еще бы, – кивнул Хранитель и нагнулся, чтобы приложить головой об пол пошевелившегося нарушителя.

– Я украла его, – невинно протянула Кошка. – У слуг Тьмы. И, кажется, меня вычислили.

         Вот как. Данте заходил по комнате. Похоже, девушка теперь была в серьезной опасности. А он никак не мог защитить ее, он даже не жил с ней.  Четыре-пять встреч в месяц, письма, Навь и общая цель – вот все, что у них было на двоих.

– Я приставлю к тебе охрану, – наконец-то решил он.

– Спасибо, милый, – улыбнулась она, – мои приемные родители совсем не удивятся.

Да, Хранитель забыл, что для своей семьи его любовница – прилежная девушка, которая любит читать книги и вышивать крестиком. Еще она настолько набожная, что иногда остается на ночную молитву в женской Обители вместе со своей духовной наставницей.

          Он задержал взгляд на Лине-Лин, она скинула его рубашку и надевала нижнее платье на голое тело, слегка заляпанное чужой кровью. Кое-где виднелись свежие синяки.

– Тогда мне придется вернуть им Глаз дракона, – вкрадчивым голосом сказал Данте, привлекая запутавшуюся в рукавах девушку к себе.

           Она улыбнулась.

– Хранитель, здесь трое головорезов, которые вот-вот придут в себя.

         Но это обстоятельство не помешало ей нежно прижаться к Данте и многообещающе скользнуть ладонями вниз по его животу.

          Он резко подхватил ее под коленки и поднял на руки. Кошка засмеялась.

– Что ты делаешь?

          Крепко сжимая свою ношу, Хранитель перешагнул сначала через одного, потом через другого наемника. С размаху ногой открыл дверь в соседнюю комнату.

            Со словами: «тут тоже есть диван», он положил на него девушку, которая мгновенно приняла соблазнительную позу. Данте едва смог оторваться от нее. Он подошел к двери, закрыл ее на засов и для надежности придвинул массивный сервант.

Когда они, спустя неопределенное количество времени, вернулись обратно, нападавших на полу уже не было, все куда-то расползлись. Остались только несколько смазанных кровавых лужиц и разбитая ваза.

– Они видели нас вместе, – серьезно сказала Лина-Лин.

             Данте задумался ненадолго.

– Они искали тебя. Едва ли им известно, что рядом с тобой в этот момент был сам господин Верховный Хранитель.

– Может и неизвестно.

На следующий день он прислал ей арбалет в подарок. Его девочка радовалась, как другие ее сверстницы радовались бы приглашению на бал или новому платью.

              Может, если они убили бы тех парней, Миранда бы ничего не узнала… И вся эта ложь продолжалась бы до сих пор. Он все равно не смог бы бросить Миранду. Пока она была его женой, она находилась под его защитой. Серые Мастера знали, что она обладает магическими способностями. Если она покинет замок, ее могут признать ведьмой и сжечь на костре. И Данте не сможет пойти против Обители. Пока не сможет…

               Отпустив в пруд еще одну рыбку, он задумался было о том, как бы усилить влияние Ордена и вспомнил о предстоящей Неделе Ордена, когда все Хранители соберутся вместе. Но мысли опять перетекли в предыдущее русло. Ведь прошлогоднюю Неделю Ордена он провел с Кошкой.

         У них с Линой-Лин тогда была целая неделя в Яви в теплом городке у моря. Правда помимо них там еще находилось несколько тысяч человек, но все же она была рядом. Каждый год осенью весь Орден Хранителей собирался в Замке Иллингтон в живописной провинции у  моря.

          Новые, но уже проверенные люди Ордена со всех городов Великого Королевства приезжали сюда, чтобы пройти Церемонию Посвящения.

На рассвете Лина-Лин покинула дом своей приемной семьи в сопровождении трех Серых Сестер женской Обители, которые должны были ехать с ней на десятидневную молитву. Чтобы родители отпустили ее, Кошка заранее просила своего настоящего отца написать письмо. И к вечеру девочка, поблагодарив подсадных сестер, уже присоединилась к отряду Ордена.

             Вопреки положенному шикарному экипажу, Хранитель ехал верхом и, когда никого не было рядом, Лина-Лин составляла ему компанию. Все знали, что он ее наставник, поэтому остальные сопровождающие особо не удивлялись.

– Хранитель, у вашей подчиненной серьезные проблемы, – как-то печально сказала она.

– И какие же? – улыбнулся он. – Я всегда рад оказать поддержку самой преданной служительнице Ордена.

– Но я не достойна звания служителя пятой ступени. Завтра церемония посвящения, но вместо благоговейных мыслей о долге, чести и любви к Ордену, в голове только самые непотребные мысли и мечты о Верховном Хранителе этого самого Ордена…

– Я помогу тебе, моя ученица, – торжественно произнес Данте. – Мой долг, как твоего наставника, при первой же возможности попытаться эти мысли и мечты осуществить.

И оба они прыснули со смеху.

         В поместье, среди общей суеты, бесконечных заседаний и совещаний, совмещенных с народными гуляньями, им однажды удалось вдвоем спуститься к морю. У них было двенадцать минут. С одной стороны, они пролетели как одно мгновение, а с другой стороны… Ее жесты, смех, немного грустная улыбка, невинные прикосновения, цветок в волосах – столько ярких воспоминаний, будто они простояли у кромки воды несколько часов.

– У тебя глаза цвета пасмурного моря, – шепнула она, прежде чем убежала обратно.

          А на следующий день все поместье было украшено белыми лентами и цветами. Церемония посвящения всегда была большим праздником не только для Ордена, но и в народе. На специально предназначенном для торжества поле собирались местные крестьяне, имелась огороженная площадка для знати, многие приезжали из соседних городов и деревень, чтобы увидеть зрелище.

Раньше, когда Серые Мастера не были так сильны, в Орден могли вступать маги. В те времена представление и вовсе было фееричным. Люди обожали смотреть чудеса. Сейчас же приходилось ограничиваться приглашенными артистами, театральными выступлениями и танцами до утра.

          Хранители нарядились в пышные тяжелые  одежды, белые с фиолетовым. Данте с трудом надел на себя огромный белый головной убор в форме трапеции, расшитый фиолетовыми лентами.  Наверное, он был таким большим для того, чтобы Верховного Хранителя было видно даже самым дальним рядам крестьян. И чтобы при этом он чувствовал себя напыщенным дураком.

А она была в церемониальном белом балахоне с широким капюшоном, скрывающим лицо. Нечего каждому встречному запоминать лица служителей, ведь неизвестно, какую именно работу им придется выполнять.

– Под этим балахоном ничего нет, – сообщила Лина-Лин Хранителю, проходя мимо, чем окончательно сбила настрой на инициацию…

          Задергавшийся поплавок вернул Данте из далекой Яви в Навь. И он с вновь пробудившимся любопытством потянул к себе очередную необыкновенную рыбу.

Чертовски приятное знакомство

             Марко был дьявольски голоден и зол. Они скакали быстро, как могли. И то, кажется, Джен согласился остановиться лишь потому, что лошади очень устали. Только у белого Молочка оставались еще силы.

Лина-Лин, хоть и была необыкновенно выносливой для юной леди, выглядела замученной.

– Меня спасут только обещанные три кружки горячего эля, – умирающим голосом протянула она и при этом бодро, с ноги, открыла дверь в таверну.

Помещение было небольшое, всего несколько столов, и все заняты под завязку. В деревне Торн уже третий день отмечали праздник осени, съехались соседи из других поселений.  Хорошо хоть для наемников нашлась трехместная комната наверху. Но освободиться она должна была через час.

Марко сильно переживал за друга. От потери крови Джен был чересчур бледен. Нужно было сделать перевязку и раздобыть у местных какую-нибудь мазь.

         Лина-Лин тоже заметила, что ее брат выглядит неважно.

– Как твоя нога? – робко спросила она.

– Время не лечит, – язвительно отозвался он.

     Марко невольно прыснул со смеху, но тут же вспомнил о голоде.

– Придется ждать комнату, не есть же нам на полу.

          Но у Кошки были другие планы. Она подошла к средней величины столу, за которым сидело всего четыре человека, улыбнулась и очень женским голосом попросила:

– Позвольте мне и моим друзьям присесть ненадолго. Я так устала и хотела бы погреться у огня.

          Трое из них, подозрительно здоровенные, угрюмо промолчали, а один – хорошо одетый и в кольцах на всех пальцах – чуть приподнял кончики губ в улыбке.

– Извольте, – он сделал небрежный жест.

          Джениус, похоже, не оценил такого дружелюбия, но все же присел – усталость взяла свое.

С беспечной улыбкой Марко протянул всем руку. Три здоровяка не ответили ему, пока их хорошо одетый господин не кивнул им едва заметно. И все трое, чуть ли не одновременно, пожали протянутую наемником руку. Пальцы аристократа в кольцах еле скользнули по пальцам Марко.

– Зовите меня Линуэй, – представился этот господин.

Марко внимательно его осматривал, что-то в лице аристократа показалось ему знакомым. Очень бледная кожа, и на контрасте с ней – черные волосы, гладко зачесанные назад, черный сюртук, темная рубашка под горло. Очень тонкие и изящные черты лица, их даже не портили впалые щеки и синяки под глазами. Похоже было, что Линуэй чем-то серьезно болен.

          Будто в подтверждение мыслей Марко, этот человек закашлялся. Его охранники покосились на него встревоженно, один заботливо протянул ему белый платочек. Маркус удивился, как трепетно эти бугаи относятся к своему господину.

Закончив кашлять, Линуэй вымученно улыбнулся.

– Осенняя погода губительна для меня.

         Лина-Лин смотрела на таинственного незнакомца с явным любопытством. Он уловил ее взгляд.

– Леди, путешествующая в мужском платье – весьма занятно, – скорее вежливо, чем действительно с интересом сказал он.

– Это все мой зануда-брат, – наигранно вздохнула она. – Говорит, что не хочет отбиваться от женихов.

          Джен посмотрел на сестру с искренним недоумением – видно не припоминал, что говорил такое. Марко доподлинно знал, что, путешествуй девушка хоть в клоунском колпаке, хоть в бальном платье, Джениус даже не сразу бы заметил.

– Что же, в чем-то я его понимаю, – продолжил Линуэй типичную светскую беседу.

          Аристократу было скучновато. И где все же Марко его видел раньше?

– А вы? – спросила девушка. – Куда вы направляетесь?

Линуэй задумался ненадолго.

– Ну что же, это не секрет. Мы движемся в Флаверн.

– А мы в Ашер.

Джен так и подавился элем. Марко тоже недовольно нахмурился. Их прелестная спутница видно собралась выдать все секреты симпатичному незнакомцу.

– Вы слышали что-нибудь о восстании? – вдруг вспомнила Лина-Лин то, что давно не давало ей покоя. – Есть какие-то новости о «Братстве на крови»?

Марко и сам хотел поспрашивать трактирщика о последних вестях, пока они были в деревне.

– О восстании? – Линуэй слегка улыбнулся. – Да, слышал.

Оба наемника даже перестали пить. Хотя Джен тут же начал снова, чтобы сестра, не дай Творец, не решила, что он сочувствует «Братству на крови».

Уже почти месяц с севера не было ни слуху ни духу. Несколько знакомых Маркуса отправились туда, но он так и не получил от них вестей. Тишина.

– Так может расскажете? У нас не было случая узнать, – девочка усиленно делала вид, что спрашивает из чистого женского  любопытства.

          Один из здоровенных спутников аристократа усмехнулся, неприятно скривив губы.

          И тут, словно отзываясь на их мысли, семеро подвыпивших и чрезвычайно шумных деревенских рабочих за соседним столом громко закричали:

– За повстанцев! За их правое дело!

Марко удивленно покосился в ту сторону. Это было смело. В нынешние времена за такое можно было легко угодить на виселицу. В Столице так точно. Но, видимо, трехдневный праздник осени сделал поселян абсолютно бесстрашными.

– Одну минутку, – любезно улыбнулся Линуэй всем сидящим за его столом и поднялся.

Он оказался высоким, худощавым, но при этом хорошо сложенным. Черная одежда подчеркивала стать и изящество его фигуры. Судя по тому, как Лина-Лин разглядывала Линуэя, он пользовался успехом у женщин.

         Их нового знакомого слегка качнуло, будто резко закружилась голова, и руки его охранников тут же поддержали хозяина. Но их господин  выпрямился и сделал несколько уверенных шагов в сторону веселящейся компании. Не прекращая разговоров, рабочие повернули к нему не слишком заинтересованные лица.

– Я слышал, вы пьете за повстанцев, – вежливо начал Линуэй. – И решил к вам присоединиться.

          Все присутствующие в таверне притихли и повернули головы в надежде, что начнутся какие-нибудь разборки. Но один из ребят, с крупным раскрасневшимся лицом, с дружелюбным видом поднял свою кружку. Остальные последовали его примеру, раздались одобрительные возгласы.

Линуэй очаровательно улыбнулся. Марко обратил внимание, как преображала это бледное лицо сверкающая улыбка.

– Только, уважаемые господа, пить будем не чокаясь. И с левой руки. Потому что восстание подавлено. Все повстанцы мертвы. Все до единого, – он выдержал паузу, видимо наслаждаясь наступившей тишиной. – Как, вы ничего не слышали об этом?  Последних храбрецов еще долго отстреливали по лесам, но уже две недели и там тихо. Ах да, вы не могли об этом слышать.

Последнюю фразу аристократ произнес с деланным сожалением и еще более скорбно добавил:

– Ведь сообщить вам  было совсем некому – мертвые не посылают гонцов.

Краснощекий паренек выпустил кружку с элем из рук, и она покатилась по полу. Марко показалось, что эта кружка невыносимо громко стукнулась о деревянные доски – настолько тихо стало в трактире. Все посетители смотрели на странного незнакомца.

А тот, как ни в чем ни бывало, присел обратно за стол.

– Так о чем мы говорили? – поинтересовался он у Лины-Лин.

– Я спрашивала вас о восстании, – очень  внятно и раздельно произнесла Лина-Лин, не отрывая взгляд от стола.

Марко испугался, как бы она не расплакалась или не полезла в драку. Кто знает, чего ожидать от этой кошки.

– Я вижу, леди сочувствует повстанцам? – мягко, без насмешки спросил он.

Но девочка уже взяла себя в руки.

         Медленно подняла она сухие ясные глаза на собеседника.

– Не больше, чем любая другая леди, услышавшая о кровопролитии, – спокойно произнесла она.

– Прошу прощения, что расстроил вас, – снова вполне искренне ответил Линуэй. – В любом случае, завтра с утра глашатаи в Вертоне объявят обо всем на площади.

– Так выпьем же за стабильность и благополучие Великого Королевства, – к изумлению Марко сказала Лина-Лин и растянула губы в улыбке.

– И здоровья нашему королю – Ринальдо Восьмому, – лениво поддержал ее Джен. – Да воцарится же мир и порядок в Великом Королевстве!

Будто и не был дезертиром, клятвопреступником, одним из самых разыскиваемых убийц и воров в шести крупных городах и врагом Великого Королевства.

           Вот же лицемерная семейка. Ну что же…

– Смерть всем повстанцам! – радостно закончил Марко и тоже поднял свою кружку.

Лина-Лин едва заметно вздрогнула при этих словах. Но тут же залпом выпила и все с той же улыбкой обратилась к Линуэю:

– Вы были там? На поле боя?

– Был, но все больше наблюдал, – скромно отмахнулся тот. – Разве что иногда помогал советом.

– Какова численность потерь? – поинтересовался Марко.

– Со стороны Великого королевства – всего несколько десятков. – Пожал плечами их собеседник. – И то лишь потому, что повстанцы оказались отчаянными ребятами. Готовы в одиночку кинуться на дракона, этого у них не отнимешь… Но ведь ни стратегии, ни тактики. На что они рассчитывали?

– И правда, на что они рассчитывали? – словно эхом отозвалась Лина-Лин, и в этот раз не сумела скрыть боль в голосе.

– В конце концов, у повстанцев даже нет нормального лидера, – в тоне светской беседы продолжил разговор Джен, давая сестре время справиться с накатившим отчаяньем. – А ведь им приходится сражаться с самим Маршалом Лионелем.

И тут Марко вспомнил. Изящная фигура на коне, бледное лицо, парад. Он быстро встал и под предлогом, что идет отлить, вышел за дверь, не накинув плаща. Его окутала ночная прохлада. Необходимо было взять себя в руки.

За столом перед ними собственной персоной сидел Маршал Лионель. Он даже не покривил душой, представляясь. Линуэй – это непопулярный вариант его имени.

Как они умудрились встретиться? Похоже, снова не обошлось без Проклятья.

Так, успокоиться. Ничего, по сути, не случилось. Маршал не знает, что они посланы Хранителем. И, тем более, не знает, что они ищут Шенена. Сам Лионель едет в Флаверн, так что время есть.

С другой стороны, Лина-Лин только что выдала ему, куда они едут. Но ведь Маршалу едва ли придет в голову воспользоваться этими сведениями. Марко втянул в себя осенний воздух. Пора было возвращаться.

Доесть ужин и немедленно отправиться спать, пока Лина-Лин еще до чего-нибудь не доболталась с Маршалом Лионелем.

Золотоволосая

Уже почти под утро Хранитель Данте шел по длинному коридору своего замка, немного успокоенный рыбалкой. Он мысленно считал двери. Ему нужна была восемнадцатая справа. Остальные комнаты на этом этаже были предназначены для гостей, которые, как правило, были крайне сомнительными по мнению Серых Мастеров.

В этом огромном доме сотни дверей, но по-настоящему Хранитель использовал только пять комнат. Где-то в другом крыле жила Миранда, но они, теперь почти не пересекались. Он даже не мог сказать, рад он этим обстоятельствам или не рад.

Восемнадцатая. Данте зашел в свою спальню и сразу почувствовал запах ее духов. Он чуть помедлил, закрывая дверь.

           Было темно, но он понял, что Миранда сидит на его кровати. Давно она не приходила.

           Хранитель зажег свечу.

– Удивлен?

– Да уж, последнее время ты не радовала меня визитами.

На ней была кремовая шелковая сорочка. Длинные, очень длинные золотые кудри рассыпались по плечам и струились по покрывалу. Похоже, она стала еще красивее. Была у нее такая ведьмовская особенность – с каждым годом становиться все привлекательнее. Только вот он не мог любить двух женщин одновременно.

– Я пришла поговорить.

– Для того, чтобы поговорить, ты могла бы днем зайти  в мой кабинет.

Данте не понимал цели ее прихода, поэтому он так и остался стоять в центре комнаты напротив Миранды.

Тогда она сама поднялась и красиво подошла к нему, покачивая бедрами. Ее руки легли ему на плечи.

– По тебе не скажешь, что ты сильно переживаешь из-за нашего разрыва, – улыбнулась она.

– Все самое болезненное уже позади, – напряжено ответил он.

Тяжко было находиться так близко к женщине, с которой столько лет был вместе и которую так сильно любил когда-то. Еще тяжелее было чувство вины от того, что он ее предал.

– Я была уверена, что ты будешь с ней,  – мягко произнесла Миранда.

– Счастья не построишь на руинах, – ответил он после паузы.

– И  это говорит человек, мечтающий свергнуть королевскую власть, – засмеялась она. – Может, ты просто ищешь себе кого-нибудь еще моложе?

Он тоже усмехнулся.

– Не ты ли сделала все, чтобы мы с ней больше не встретились?

Зеленые глаза выразили искреннее недоумение.

– Что ты, любимый. Встречайтесь, пожалуйста. Просто пусть она тоже знает, что за счастье надо платить. И чем сильнее счастье, тем выше цена. Вот я, – она провела кончиками пальцев по его щеке, – многим пожертвовала ради того, чтобы быть с тобой. И до сих пор продолжаю платить за это.

             Чувство вины  делало его уязвимым к любым ее нападкам. Он снял руку жены со своей щеки и задержал в своей руке.

– Чего ты хочешь, Миранда? Я сделал то, что я сделал, и этого уже никак не изменить. Ты хотела убедиться, что я сплю один? Как видишь, так и есть.

– Мне слишком далеко идти в северное крыло. Поэтому ты сегодня спишь не один, – с этими словами она прижалась совсем близко и поцеловала его.

Данте хотел было отстраниться, но вместо этого отбросил все лишние  мысли и сжал Миранду в объятьях. Трудно было противостоять ведьме.

Кошкины слезки

Марко проснулся от тихих всхлипываний, доносящихся с соседней кровати,  и привстал, потирая глаза.

Судя по грязным словам, раздававшимся в противоположной стороне комнаты, Джен тоже проснулся.

– Иди рыдай в коридор! – недружелюбно рыкнул он сестре, но Кошка только сильнее заплакала, видно осознав, что мальчики уже не спят, а значит она не рискует их разбудить.

– Это из-за повстанцев? – спросил Марко, посмотрев на сонного взъерошенного друга.

– Нет, из-за них она уже рыдала вечером, ты разве забыл? – с раздражением прокомментировал Джен.

– А что тогда?

– Она всегда рыдает, когда очередной ее возлюбленный с кем-то другим.

– Хранитель Данте?

– Сейчас да, именно он.

– Как же она узнает об этом? – удивился Марко.

– Откуда я знаю? – буркнул Джен. – Это же чертова кошка.

С этими словами он недовольно прижал к ушам подушку и начал  пытаться уснуть в этой неудобной позе.

– Хм, хотелось бы все же высыпаться по ночам. Надеюсь, у него не слишком бурная интимная жизнь,  – себе под нос проговорил Марко, но Лина-Лин услышала и, громко всхлипнув, швырнула в него своим ботинком.

– Ну чего ты плачешь? – увернувшись, сказал Марко. – Я всегда в похожих случаях думал так: если человек уходит, значит он уже сыграл свою роль в моей жизни. Судьба знает как лучше и убирает лишних.

Или он только сейчас так думал? А когда его любимая выбрала другого, разве не рыдал он сам, как девчонка?

Маркус говорил Лине-Лин что-то еще, очень тихо, просто оттого, что все равно не уснуть.

Сам с себя удивляясь, он рассказал, что долгие годы любил одну девушку, самую лучшую на земле. А потом потерял ее, а вместе с ней и всю свою прежнюю жизнь.

        Он убеждал плачущую Кошку, что время лечит, надо только подождать. Ему же стало лучше, хоть и не сразу. И постепенно всхлипывания становились все тише.

Услышав, что дыхание Лины-Лин выровнялось, наемник умолк. Правда ли ему стало легче? Прошло три года. Все это время он отгонял от себя любые воспоминания о той, кого любил. А сейчас светловолосая девушка в белом платье отчетливо стояла у него перед глазами. И улыбалась, и манила его за собой… Марко с усилием перевел мысли в другое русло.

Он вдруг попытался представить Лину-Лин и Данте вместе, но у него не получилось. Слишком разные люди.  Такое чувство, что в этом мире они явно не были предназначены друг другу.

Хотя, как говорил Хранитель, Истина – дочь Времени.

Все оттенки зеленого

Утренние лучи притупили воспоминания о ночных слезах, сгладили ее печаль, и Лина-Лин, позавтракав, пошла в конюшню. Она все никак не могла налюбоваться на своего коня. Он был не просто белый, а будто бы седой. Девушке нравилось ласково называть его Молочком, хотя остальные считали, что это идиотское имя.

Кошка встала пораньше, не смотря на мутную от эля голову, чтобы вычистить свое новое приобретение щеткой. А также покормить вкусненьким, болтая  при этом всякие милые глупости. Общение с Молочком здорово подняло настроение, и она готова была не думать о Данте хоть целый век. Правда в глубине души она понимала, что этой решимости хватит не больше, чем на час.

– Уже на ногах? Твой брат говорил, что после эля ты мало того, что храпишь, так тебя еще и не добудишься до обеда, – в дверях конюшни появился Одуванчик – взмокший, в расстегнутой рубашке, видно упражнялся с мечом во дворе.

Лина-Лин впервые отметила, что он очень хорош собой. Светлые локоны мокрыми прядями падали на лицо, рельефные мускулы выступали под намокшей рубашкой.

– Джениус сказал, что мы просто погрузим твою грязно ругающуюся тушку поперек седла твоего белесого пони, – закончил Одуванчик свою умную мысль.

– И тебе доброго утра! – беспечно отозвалась Лина-Лин. – В следующий раз я искренне попытаюсь оправдать ваши с ним ожидания.

Джениус тоже возник на пороге. После сна и плотного завтрака он уже не выглядел таким болезненным, как вчера, хотя все еще сильно хромал. На самом деле, на нем все заживало гораздо быстрее, чем на обычном человеке.

Пора было пускаться в путь, и они вывели коней во двор.

– Лина-Лин, лови! – неожиданно произнес Марко и что-то ей кинул.

Девушка с трудом вовремя схватила в воздухе небольшой мешочек.

– Подарок? – оживилась она.

– Лучше, – улыбнулся Одуванчик. – Предлагаю сразу начинать меня благодарить.

Вытряхнув содержимое серого мешочка на ладонь, Лина-Лин на мгновенье замерла. Потом зажала оказавшийся внутри бутылек между двух пальцев и подняла к солнцу. Желтовато-зеленая жидкость стала еще более яркого, неестественного света.

– Правильно, покажи всем, что у тебя есть запрещенное магическое зелье. Давно тебя не вели на костер, – апатично заметил Джен.

– Это то, о чем я думаю? – тихо, с замиранием сердца спросила девушка.

– Да, – серьезно кивнул Одуванчик. – Выпьешь и забудешь его. Навсегда. И больше никаких слез по ночам, никаких грустных мыслей и тоски. А главное – никакого Проклятья.

Лина-Лин задумчиво рассматривала сияющую водичку в бутыльке.

– А если она забудет его и еще что-нибудь важное, – предположил Джениус. – Например, его и арифметику. Или его и вышивание. Или вдруг… как кусаться и царапаться…

Последнюю фразу Джен произнес даже несколько взволнованно.

– Тогда она станет довольно бесполезной, – добавил он, потирая подбородок.

Девушка слышала их разговоры будто издалека, все ее внимание было поглощено подарком.

– Чего же, интересно, выпила твоя сестра перед тем, как забыть, как готовить?

– Несколько бочек эля так точно. Хотя нет, это было перед тем, как она забыла про собственные уши.

– Зачем же про них помнить? – удивленно спросил Марко.

– Приходится, когда у тебя есть еще и кошачьи, – любезно пояснил брат. – Девчонка забыла спрятать ушки, чем до смерти перепугала посетителей трактира. Собственно, после этого ее и пытались сжечь.

Лина-Лин не реагировала. Закончив созерцание, она крепко сжала зелье в ладони.

– Спасибо, Одуванчик, – тихо, слегка охрипшим голосом поблагодарила она.

А потом разжала кулак  и медленно развела пальцы.

Бутылек упал на камень, и кусочки толстого стекла разлетелись в разные стороны. Жидкость потекла по твердой поверхности в землю.

Одуванчик открыл и закрыл рот, он явно был удивлен. Лапуля ничем не выразил своих эмоций.

– Самое худшее преступление – это убийство любви, – задумчиво протянула Лина-Лин, отряхивая руку.

– Глупая кошка! – искренне возмутился Марко в конце концов. – Сказала бы, что оно тебе не нужно, я бы его продал в Ашере в три раза дороже, чем купил!

– Извини, – пожала она плечами. – Слишком велик был соблазн. Я могла выкрасть его по дороге  и выпить.

– Эту женщину не понять, – пожаловался Одуванчик ее брату, ища поддержки.

– Я давно уже и не пытаюсь, – покачал тот головой.

И они тронулись в путь. Джен и Марко обсуждали встречу с Маршалом Лионелем в трактире, но Лина-Лин была сегодня молчалива.

Перед глазами все стояла та яркая магическая жидкость. Может, все же нужно было ее выпить? Эта любовь делала ее слабой.

        Она часто вспоминала их недавнюю встречу.

Да, пару дней назад она самым натуральным образом поддалась слабости – разыскала брата для того, чтобы как бы невзначай увидеться с Хранителем.

Он и до этого казался ей богом, а после четырех бокалов вина тем утром, она и вовсе легла на диван в его кабинете и старалась даже не смотреть в ту сторону.  Первая встреча за месяц. Столько безудержной лихорадочной радости, и столько невыносимой черной грусти одновременно. Лина-Лин не знала, как ей справится со всем этим.

Впрочем, периодически она открывала один глаз и поглядывала на Данте. Всегда нравилось ей смотреть в его глаза. Они все время меняли цвет. Все оттенки зеленого перетекали один в другой. Часто это был совсем белесый зеленый, будто цвет растворялся в воздухе. А иногда вокруг зрачков разливался чистый изумруд.

После нескольких месяцев отношений девочка впервые заметила это и очень удивилась, что не могла разглядеть  этого чуда раньше. А потом поняла, что всю необычайную волшебную красоту могут видеть далеко не все. Только очень близкие люди. Лишь те,  кто постоянно заглядывает в глаза Данте. Те, кто любят его.

– Отчего твои глаза меняют цвет? – иногда спрашивала она.

– От хмеля,  – неизменно отвечал он, но улыбался так, будто хотел сказать что-то совсем другое.

Конечно, он не общался  с ней в то утро. О чем было говорить Верховному Хранителю и служителю Ордена пятой ступени? Какие-то беседы о деле с Джениусом и Марко. Кошке было не интересно – она и так поняла, что надо разыскать Шенена. Эту историю Лина-Лин давненько слышала.

Гораздо больше ее занимали перетекающие оттенки цвета его глаз. Вот они стали ярко изумрудными. А спустя несколько минут превратились в дымчато-зеленые, потом совсем побледнели, но вскоре опять засияли цветом травы, если смотреть через стекающую по ней росинку.

Зрелище  было таким завораживающим, что она забыла обо всем. Он глянул на нее всего пару раз за всю встречу. Сердечко колотилось в  груди и предательски настукивало: «Он не любит тебя. Ему все равно. Он забыл, все забыл. Все, что было между вами – не важно больше».

Выходя из кабинета, прежде, чем решиться отдать ту злосчастную записку, Лина-Лин загадала – если она поймает его взгляд в зеркале, если он смотрит ей в след, значит все еще есть чувства. Живо все то, что шептал он ей ночами, сжимая в объятьях…

А теперь взять и забыть это все? Как же она сможет вот так просто вычеркнуть из памяти самую главную часть своей жизни? Что тогда останется?

– Лина-Лин, немедленно прекрати думать о Данте! – услышала она голос Марко над самым ухом.

– И вовсе я о нем не думаю! И без твоего дурацкого зелья! – соврала она. – К твоим сведениям, я размышляла о том, какую похлебку приготовить вам на ужин, коли нам опять ночевать в лесу.

И Лина-Лин действительно принялась усиленно думать о похлебке.

Встреча, которой не было

Конечно, недавнее знакомство его наемников с Маршалом Лионелем не слишком обрадовало Хранителя Данте, но зато теперь он был уверен, что тот все еще направляется в Флаверн.

       Джениусу вроде стало немного лучше, Проклятье перестало его преследовать, и уже четыре дня пути прошли без приключений. Сегодня их троица наконец-то должна была прибыть в Ашер, поэтому Данте назначил им встречу на рассвете, чтобы сообщить последние полученные от Онори сведения.

Он ждал их, наблюдая за фиолетовыми волнами – они были на редкость высокие. В Нави было ветрено.

– Здравствуйте, Хранитель, – услышал он тихий голос за спиной.

И с ним рядом на песок опустилась Лина-Лин.

– С ребятами все в порядке? – насторожился Данте.

– Да. Они решили взять меня на встречу. Сейчас тоже будут.

Девушка немного отодвинулась от него, подчеркивая официальность своего визита.

       Он смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Еще ни разу она не приходила в Навь в обличье человека. Черное полупрозрачное платье, длинные распущенные волосы развевались от ветра, легкая грусть в глазах.

– Ты прекрасна, – тихо сказал он ей.

Лина-Лин слегка улыбнулась.

– Ты видишь меня такой, какой хочешь. Это же Навь.

Может и правда ресницы ее были длиннее, чем обычно, а губы чуть краснее. И ведь волосы она недавно обрезала под мальчика…

– Я вижу тебя такой, какая ты на самом деле.

– На самом деле я не мылась неделю. В данный момент я, одетая в теплый тулуп Джена, лежу на земле, завернувшись в пропахшее костром одеяло. И у меня чертовски чешется засаленная голова.

Он слушал ее с улыбкой.

– Почему же ты не пришла в Навь по-настоящему? Ты смогла бы вылизать шерстку. Онори говорит, ты не появлялась уже несколько месяцев.

– Да, – она задумалась и грустно улыбнулась. – С тех пор, как мы не вместе, слишком велик был соблазн сбежать в Навь и остаться здесь навсегда. Видишь ли, кошки не страдают от несчастной любви. Они не вспоминают о прошлом и не думают о будущем. Не витают мыслями где-то. Все их внимание в их теле. Они счастливы от того, что могут свернуться клубочком, а после этого потянуться и почувствовать, как приятно мышцам. И от того, что солнце греет шерстку. Или кто-то чешет за ухом. А если не чешет… ну что ж, они будут счастливы от того, что ступают всеми четырьмя лапками по земле.

Они помолчали, глядя на волны.

– Зачем они тебя прислали? – спохватился Данте. – Мы ведь сейчас рискуем жизнью и здоровьем твоего брата, да?

– Я думаю, никому же плохо не будет, если я поцелую тебя во сне?

Хранитель не успел сказать, что Навь и сон – слишком разные вещи.

       Она придвинулась и жадно впилась в его губы, а хрупкие на вид руки до боли обвили шею.

– Лина-Лин! Я убью тебя! – словно сквозь пелену услышал Данте голос Джениуса.

– Еще десять секунд, пока он добежит, – смеясь, шепнула она.

И он опять прижался к ее губам, упиваясь последними мгновениями.

А потом она исчезла. Будто ее сдуло весенним ветерком.

      Перед Данте стояли его верные наемники, запыхавшиеся и не на шутку встревоженные.

– Скажите, что на Навь Проклятие не распространяется, – попросил Марко.

       Хранитель медленно покачал головой.

– Боюсь, что оно распространяется на все, что связано с нами.

– Значит, сегодня нас ждет насыщенный день, – Марко со вздохом опустился на песок. – На всякий случай, Джен, помни, ты был мне хорошим другом.

Тот не ответил, он был очень зол. Но Данте, разумеется, не собирался оправдываться. Он сказал лишь:

– То, что это произошло в Нави, а не в Яви, несколько смягчит последствия.

Да, Проклятье могло испортить им все планы. Тут он явно не рассчитал. Когда Хранитель отправлял этих троих людей на задание, то совершенно упустил из виду личностный фактор. Они месяц не встречались с Линой-Лин, и Данте не думал, что, выходя из его кабинета, девушка кинет на пол записку. Тем более он не предполагал, что эти три слова так отзовутся в нем, заставят погрузиться в воспоминания, пережить все заново. Откуда ему было знать, что Лина-Лин втихаря придет к нему в Навь, и не в обличье кошки, что было бы намного безопасней, а в этом струящемся прозрачном платье… Сама встреча не была бы так губительна, но поцелуй грозил целой катастрофой. И как вообще Хранитель, такой надежный и расчетливый человек, мог позволить этой девчонке поцеловать себя, зная, чем рискует.

– В городе работают еще несколько моих людей, – заговорил Данте. – Возможно, они найдут Шенена раньше, чем вы. Но сопровождать его все равно придется вам. Я чувствую, что обратная дорога будет куда более опасной.

Данте вздохнул. Сегодня он видел Хранителя Флаверна в Нави, он сказал, что Лионель уже в их городе. А, значит, он скоро поймет, что там нет того, кого он ищет.

– Найдите его, – вздохнул он. – Онори будет молиться за вас, чтобы смягчить влияние Проклятия.

– Что-то меня это не слишком обнадеживает, – ответил Джениус, глядя исподлобья.

Разум подсказывал Хранителю, что надо было послать других наемников, никак не связанных с Линой-Лин, но интуиция настаивала, что он сделал правильный выбор. И у Марко, и у Джена были свои козыри в рукавах. Довольно странные и даже опасные, но, возможно, именно они помогут разрешить ситуацию в лучшую сторону. А с Проклятьем он теперь будет осторожен. Больше нельзя допустить таких промахов. Отныне, они с Линой-Лин – только деловые партнеры. Эта мысль неприятно кольнула Данте, но он тут же переключился на то, что сейчас действительно важно.

– Есть еще кое-какие наставления, – продолжил Хранитель. – Помните, что когда вы найдете Шенена, надо вести себя рядом с ним очень… деликатно. Он ничего не помнит, он сейчас как чистый лист бумаги, на котором останутся следы каждого вашего слова и действия. Он как губка, которая будет впитывать все, что он увидит и услышит вокруг. Берегите его. Он должен остаться святым, только так он сможет помочь Великому Королевству.

– Мы поняли, Хранитель, – кивнул Марко. – Мы не будем брать его с собой в бордели.

– Я знаю, что вы оба родились в благородных семьях и до определенного возраста получали хорошее воспитание. Мало кто из людей вашей профессии могут этим похвастаться.

Марко и Джениус молчали. Данте догадывался, что им не было известно прошлое друг друга.

– Я мог доверить Шенена только таким людям, которые не станут обращаться с ним, как с грузом, который нужно доставить за хорошую плату. Но при этом смогут его защитить от любых напастей. Вот почему я выбрал вас.

– И мы вас не подведем, – весело сказал Марко, поднимаясь с золотистого песка Нави.

– Если, конечно, доживем до вечера, – мрачно добавил Джениус, готовясь встретиться с Проклятьем лицом к лицу.

– Я-то доживу, – пожал плечами его напарник. – Если что, заберу себе твою долю денег.

Сказав это, Марко благополучно испарился из Нави. Следом, чертыхнувшись, в Явь отправился и Джен.

И сразу же Данте накрыли воспоминания о сегодняшнем быстром и жадном поцелуе. Розовые листья с вишневой аллеи так и закружились вокруг Хранителя, отзываясь на его мысли. Он вновь воскресил в памяти все до малейшей детали – ощущение прозрачной ткани под его руками, тепло тела, легкий стон… Этого не должно повториться. Он принял решение. И как только Данте подумал об этом, лепестки тут же разочарованно опустились на песок и уползли от него куда-то за кусты.

Узы

Марко прекрасно понимал, что Джен был в тихой ярости. Сейчас они откроют глаза, а его  дорогая сестренка с мечтательной улыбкой на лице вновь парит в облаках. На все их замечания она наверняка будет делать большие глаза и говорить что-нибудь вроде «Что? Я? Мяу?». Как бы Джен не избил девчонку… Она, конечно, заслужила, но смотреть на это Марко совсем не хотелось.

Но как же так? После этого чертова случая в Нави ему начало казаться, что Лине-Лин наплевать на брата, а в путешествие с ними она отправилась только для того, чтобы быть ближе к Хранителю.

         А потом Марко открыл глаза и сел на своем покрывале. Было серое пасмурное утро. Моросил едва заметный осенний дождь.

          Лина-Лин беззвучно рыдала, завернувшись в теплый плащ Джениуса. Слипшиеся пряди волос наполовину закрывали лицо. И куда делась та шикарная женщина, которую они только что видели в Нави?

– Прости, – еле слышно шепнула она Джениусу. – Я люблю его. Я так люблю его. Что мне делать?

Кажется, она отбила у Джениуса все желание врезать ей как следует. Он стоял в некоторой нерешительности. И Марко тоже, как тукан, замер рядом и не знал, что предпринять.

– Я опять все испортила. Все. А вдруг тебя убьют из-за меня? Что я буду делать? Ты единственный родной человек для меня в этом мире.

Охрипший от слез голос девушки видимо растрогал Джениуса. Никогда еще Марко не доводилось видеть что-то похожее на нежность в черных глазах напарника.

– Я иду на поводу у страсти, забывая о самом важном… – все еще рыдала сестра.

Джен печально смотрел на нее. Ни следа былого гнева. Взгляд, полный сострадания. И это после того, как его сестрица так с ним поступила. Видели бы сейчас Джениуса его враги. Да, те самые, которые считали его бездушным ублюдком.

Марко и сам был немало озадачен, когда узнал, что у Джениуса есть слабое место. Наемник без друзей, без дома. Гонимый всеми ветрами,  житель придорожных трактиров, умеющий только убивать. И – вот те на – такие трепетные чувства к ненормальной девчонке.

– Иди ко мне, – тихо сказал Джениус.

Лина-Лин подняла на брата заплаканную мордашку.

– Помнишь, как я все время шла за тобой. Бросала все и шла. Ты всегда прогонял меня, отдавал в какие-то семьи, а я сбегала и каждый раз тебя находила…

И, долго копошась и шмыгая носом, девочка поднялась и прошаркала к нему, волоча за собой хвост из одеяла. Она повисла на шее у Джена, он бережно прижал ее к себе и погладил по голове, как ребенка. Она опять забыла про свои кошачьи ушки, и они были понуро опущены.

Марко засмотрелся на эту парочку, и тут ему острым ножом в сердце впились воспоминания о его собственной семье. Это было то, о чем он старался никогда не думать с тех пор, как ушел. А ведь у него тоже была младшая сестра, хрупкое очаровательное создание. И как же давно он ее не видел…

Джен вскоре отстранился от девчонки и заговорил в своей обычной манере:

– А теперь собирай манатки и седлай своего пони. Будешь часто разводить сопли и раздражать меня, сдам тебя в бордель.

Лина-Лин поползла в сторону вещей.

– Ты уже который год обещаешь, – буркнула она.

Кажется, ей стало немного лучше.

          Не прошло и четверти часа, как она уже весело щебетала:

– Как здорово, что мы едим в Ашер. Я еще никогда там не была. Говорят, это город вечного праздника. Лапуля, осторожно, здесь ветка. Карнавалы, ярмарочные представления, уличные музыканты на каждом шагу. Там часто гуляют свадьбы, шум и гам до рассвета…

– Вот за что я и ненавижу этот чертов город, – мрачно перебил сестру Джениус.

– Да? – удивился Марко. – Джен, обогни-ка эту канаву от греха подальше. А ведь после обильных возлияний в прошлый раз, ты рассказывал какой-то барышне, как прекрасен и поэтичен этот “чертов город”.

– Надеюсь, мы больше не попадем на карнавал, – поморщился Джениус, – в маске эта барышня была достойна любой красивой лжи. А когда сняла ее, да и все остальное…

Лина-Лин демонстративно закашлялась.

– Я не мешаю вашей задушевной беседе?

– Не нравится беседа? – улыбнулся Марко. – Тогда давай поговорим о Проклятье. Кстати, Джениус, где твоя седельная сумка?

Напарник затормозил.

– Черт побери, там же лежала хренова куча денег!

– Тихо, вон она, в кустах, – успокоила его Лина-Лин, – мы еще не далеко уехали.

– Так вот, – продолжил Марко. – Нашему дорогому Джениусу нужно быть просто предельно осторожным, когда мы въедем в город. Лучший вариант – запереть нашего Лапулю в комнате в таверне.

– Тогда там обвалится потолок или пол, – угрюмо предположил Джен, привязывая сумку покрепче к седлу. – Или стены.

Марко это показалось довольно-таки забавным, и он улыбнулся. Но Лина-Лин тут же перебила его веселье:

– Кстати, Одуванчик, тебе тоже стоит немного опасаться, – робко сказала она.

– Это с чего вдруг? – удивился он.

– Ну… Ты тоже стал мне дорог за это время.

Да, такого он не ожидал. И ему стало так тепло на душе от этих слов. Похоже, он даже начинал понимать Джениуса, почему тот все готов был ей простить. Кошка оказалась довольно милой девчонкой. Но признаваться в этом он ей не собирался.

– Знаешь, никогда не думал, что так расстроюсь, когда кто-нибудь скажет мне такие прелестные слова, – кисло сообщил Маркус ехавшей рядом Лине-Лин.

– Прости, дорогой, – пожала девочка плечами. – Лапуля, а ты сейчас врежешься в дерево.

Джен вовремя увернулся, но толстая ветка все же хлестнула его по лицу.  Марко хихикнул, но тут же непонятно откуда взявшаяся другая ветка запуталась у него в волосах. Да так, что пришлось остановиться, чтобы освободиться.

– Вот оно, – удовлетворенно констатировала Лина-Лин. – Проклятье слегка действует и на тебя.

– Надеюсь, дальше этого коварного нападения оно не зайдет, – озабоченно проговорил Марко, приглаживая волосы.

Не считая постоянного напряжения и настороженности, друзья добрались до Ашера без приключений. Стражники на входе в город взяли с них пошлину и даже не спросили  документы.

– Неужто молитвы Онори и правда помогают нам? – удивленно протянул Джениус.

И тут же едва не попал под колеса кареты. Она пронеслась с бешеной скоростью и обдала наемника грязью из лужи. Немного попало также на Марко и только Лина-Лин стояла чистейшая. Она не выдержала и засмеялась. За что удостоилась гневных взглядов своих мальчиков.

– Да ладно вам, это просто грязь. Ладно-ладно, я сама все для вас постираю. Пойдем, я вижу там трактир. Ой, смотрите, сколько людей в масках! – Лина-Лин тут же забыла о своих боевых товарищах. – Неужели мы попадем на один из этих чудесных карнавалов!

Марко помог Джену оттереть хотя бы лицо, и они двинулись за лопочущей что-то о празднике и веселье девчонкой. Хорошо ей, на нее Проклятье не распространяется. И по Кошке как-то не заметно, чтобы она в данный момент сильно переживала за брата и друга.

Таверна «Злые маски» соответствовала своему названию – повсюду на стенах были нарисованы недружелюбные и местами страшноватые лица-маски. Выражения лиц посетителей местами напоминали эти картинки. Лина-Лин продолжала радостно щебетать, восхищаясь талантом художника. А Джениуса, как обычно, мало интересовали рисунки на стенах.

Окружающая обстановка живо напомнила Марко сцены из его прошлого. Довольно забавный период его биографии, когда он только ушел из дома и еще не знал Джена. Тогда на стенах его каморки тоже всюду были развешаны маски.

Посетителей, не смотря на дообеденное время, было много. Не даром Ашер – город вечного праздника. Разодетые музыканты играли развязную мелодию, и Марко невольно начал слегка пританцовывать.

Заметив это, Лина-Лин схватила его за руки, и они сделали вместе первые несколько шагов известного дворцового танца, а затем со смехом поскакали галопом в простой деревенской пляске. Краем глаза Марко заметил, как вытянулось лицо Джена, а потом он просто отвернулся, всей своей позой выражая презрение к ним, танцам, да и вообще ко всем радостям жизни.

Закончив плясать, они, смеясь, вернулись к Джениусу. Того настолько перекосило, что Лина-Лин опять начала хохотать.

– Ты сейчас похож вон на ту кислую маску над камином, – сказала она брату, – я предлагаю теперь разделиться и расспросить посетителей. Это поможет нам все сделать быстрее и при этом не наблюдать твою жуткую физиономию, Лапуля.

– Едва ли горожане с удовольствием будут общаться с человеком, с ног до головы облитым грязью, – процедил ее братец сквозь зубы.

– О, не переживай, – отозвалась сестра, – с удовольствием с тобой не стал бы общаться никто, будь ты хоть в белоснежном фраке.

– Это точно, – хмыкнул Марко, и тут же поспешно добавил, – кроме меня, разумеется.

– Кстати, тебе, Кошка, тоже нужна ванна, – критично оглядел брат сестру. – Ты грязная. И чем-то пахнешь.

– Тебя совсем не учили разговаривать с дамами, – сокрушенно вздохнул Марко. – Просто можно было сказать, что мы все устали с дороги и нам не помешает теплая ванна. Так, Лина-Лин?

– Бррр, ванна, – поморщилась девочка, – от меня точно пахнет? Может, я могу еще хотя бы денек не мыться?

– Вот так всегда, – вздохнул Джен, – с детства не могу загнать ее в ванну, глупая кошка боится воды.

– Когда я кошка, я сама могу себя вылизывать, – уточнила Лина-Лин.

Марко поморщился от таких антигигиенических подробностей.

– Встречаемся здесь чистыми и прилично одетыми. Делаем все очень быстро, – скомандовал Марко и покосился на реакцию напарника. Тот буркнул себе под нос что-то вроде «спасибо, кэп» и недовольно направился к хозяину таверны за ключами.

Марко присел на ступеньки, ведущие в комнаты и заметил, что улыбается. Проклятие пока ничего не сделало с Джениусом, у них на сегодня есть кров и вкусная еда, а Лина-Лин, как оказалось, отлично танцует. Грустить было не о чем.

Советы обитателей Нави

Сейчас было не самое время тратить себя на прогулки по Вечной аллее, и Данте обрадовался, что путь ему перегородил белый дракон. Он спал прямо поперек дорожки, присыпанный лепестками цветущей вишни. Белая чешуя отражала проникающие сквозь ветки лунные блики.

Данте давно не видел Лунного Хранителя  вблизи, с самого своего рождения.  Днем дракон  выбирал себе наиболее высокие скалы или парил над морем. А ночью таился среди звезд или удобно сворачивался на месяце. Ведь в Нави все было очень изменчиво, белому дракону приходилось следить, чтобы за убывающей луной следовало новолунье и наоборот, иначе светило могло совсем исчезнуть, и ночи тогда стали бы слишком темные.

Внизу у белого дракона особо не было дел, но до зачатия Данте Лунный Хранитель часто прилетал к нему и был одним из его Учителей. Он рассказывал ему старые легенды. О событиях, которым сам был свидетелем сотни лет назад.

Давным-давно в Яви обитало немало драконов разных рас и с разными жизненными принципами. Одни защищали людей, другие охотились на них и забирали их сокровища.

        Лунный дракон был тогда самым обычным серым драконом. Он ничего не имел против людей, но когда они посылали своих рыцарей, чтобы убить его, он, бывало, жег их дома и воровал коров.

Шли века, времена огромных огнедышащих существ прошли. И старый серый дракон нашел последнее пристанище в Нави у богини Онори. Он стал ее слугой и хранителем лунного света. Подобно тому, как Данте был Хранителем баланса между Светом и Тьмой.

Лунный дракон лениво пошевелил хвостом и зевнул, открыл огромные серо-голубые глаза. Прошло так много времени с их последней встречи, что Хранитель забыл, как прекрасно это существо.

«Приветствую тебя, Учитель», – Данте заговорил с ним мысленно. Так они общались раньше.

«Здравствуй, маленький Иллингтон».

Хранитель улыбнулся. Лунный дракон называл его так, когда они проводили время бок о бок почти каждый день. Вряд ли его Учителя что-то изменилось с тех пор.

«Я искал встречи, маленький Иллингтон, – мягкий и глубокий голос приятно разливался в голове у Данте. – Твои дела мне всегда были известны, и ни разу не видел я повода вмешаться. Достойно встречал ты то, что предлагала тебе судьба. Но теперь грозит тебе опасность».

«Спасибо за заботу, Учитель. – Данте поклонился. – Но тебе ведь известно, что я, как Верховный Хранитель, не умру раньше, чем мой сын родится, вырастет и будет готов занять мое место. Так в чем же твое предупреждение?».

Дракон немного встряхнул затекшими крыльями, и белесые мутные от времени глаза вновь воззрились на Данте.

Голос Учителя вновь зазвучал в его голове будто тихая песня.

"Граница размывается, маленький Иллингтон. Навь и Явь близки, как никогда. Дыры в пространстве растут, и темные существа из Нави проникают в твой мир. Много веков подряд твои предки успешно хранили баланс. Вечно  весам суждено покачиваться то в одну, то в другую сторону. Но сейчас черная чаша тянет к земле. Мы ждали Лионеля, несущего свет. Он был послан, чтобы вернуть равновесие. Но он пришел и встал на сторону мрака, ибо заблудился и потерялся. Тянет к земле темная чаша. Едва брезжит свет на противоположной стороне. И ты, маленький Иллингтон, тот человечек, который балансирует на перекладине между Светом и Тьмой. Много трудностей ждет тебя. Не поскользнись, не упади в одну из чаш."

Данте улыбнулся слегка недоверчиво. Как мог Лунный дракон предположить, что Верховный Хранитель перейдет на сторону Тьмы? Это даже не столько обидно, сколько абсурдно.

– Учитель, – забывшись от нахлынувших чувств, Данте заговорил вслух, – я предан своей матери, богине Онори. Тебе ли не знать – ничто не заставит меня перейти на другую сторону.

Дракон медленно покачал головой.

"Ты служишь балансу, Хранитель Иллингтон. И только ему. Я лишь прошу тебя помнить это. Возможно, мысль о балансе спасет тебе жизнь в недалеком будущем. Тогда, когда откроется тебе страшная тайна".

"Что ты хочешь этим сказать?" – отчетливо произнес Данте, не открывая рта.

"Лишь то, что ты услышал", – прошелестело в голове.

Могучие крылья расправились. Вишневые лепестки сползли вниз по белой чешуе. Поднялся ветер от мощных взмахов, и Дракон развернулся. Ни говоря больше ни слова, он улетел. А Данте проводил его задумчивым взглядом.

      Хоть он и был весьма озадачен этим разговором, полет дракона заворожил его.

– Что он имел в виду? – спросил Данте часом, а может и днем  позже у Онори. – Будто мне неизвестно, что все мы служим балансу. И что за страшную тайну он имел в виду?

Прекрасная богиня лишь пожала плечами.

– Лунный дракон очень мудр. Даже я не всегда могу его понять.

Они прогуливались по небесному загону. Здесь резвились молодые облачные лошадки. Некоторые из них были маленькие, белые и пушистые, похожие на пони. Другие были серыми и тяжелыми. Дождевые лошади. Когда их выпускали из загона, то в Нави начинался ливень.

До рождения Данте любил скакать верхом по небу и помнил имя каждой особи, но сейчас эти ненужные сведения стерлись из памяти.

       Зато его сын бежал впереди него и Онори, то и дело с разбегу обнимая то одну, то другую лошадку за шею. Он был уже весь мокрый, все же это облака, но его, разумеется, такие мелочи не заботили.

      Сегодня Данте заметил, что ребенок стал еще немного младше. Глаза у него теперь были огромные и бледно-голубые, щечки еще более пухлые, а значит, день его зачатия приближался. Интересно, каким он будет, когда появится на свет? Будет ли он похож на этого смышленого и беспечного малыша, которого он уже давно знал и уже успел полюбить, хоть тот еще и не родился?

– Мой дорогой, – мягко проговорила Нора, обращаясь к ребенку. – Не садись на грозового жеребца, он может ударить тебя молнией.

Убедившись, что малыш отошел от самой темной и мрачной лошади, Онори повернула лицо к своему старшему, давно родившемуся сыну. Хотя несколько глаз на короне все еще косили на младшенького.

– Что еще тебя беспокоит, Данте?

– Проклятье, – честно признался он. – Моя личная жизнь угрожает мировому балансу. Нора, я ведь Верховный Хранитель, как я смог такое допустить? Да, у меня есть несколько запасных групп наемников, но я чувствую, что Джениус и Марко – это то, что нам нужно. Кошка тоже должна сыграть свою роль. Но это Проклятье…

– Не вини себя, – она положила ему руку на плечо. – Ты человек, тебя повсюду подстерегают соблазны. Никто из твоих предков не был безгрешен. Слишком тяжела ноша, надо иногда отвлекаться.

– Можно ли снять Проклятье? – помолчав, спросил он.

– Миранда – очень сильная ведьма, ты знал это, когда женился на ней.

– Я советовался с тобой. Ты одобрила этот союз, – вспомнил Данте.

– Ты был юн и влюблен, – улыбнулась Онори. – Если бы я сказала нет, было бы еще хуже. Тогда бы я точно поставила Орден под угрозу.

– Миранда была хорошей женой. Она любила меня. И не пользовалась магией все эти годы, как я ее и просил.

– Это так, – кивнула Онори. – И всю накопленную за эти годы мощь она – специально или бессознательно – вложила в Проклятье. Не так-то просто его снять.

Данте нахмурил брови.

– А если заставить Кошку разлюбить меня? Если она выпьет отворотное зелье?

– Возможно, это избавит вас от Проклятья, но это тоже черная магия. Мы не знаем, как это отразится на личности Лины-Лин. Скорее всего, это разрушит ее. Никому еще не приносило счастья отворотное зелье, так же, как и приворотное. Я люблю эту девочку, и она нужна Ордену. Я бы не хотела ею рисковать.

Почему-то Хранитель испытал облегчение. Отворотное зелье – не выход. Она не разлюбит его.

– Папа, давай вместе покатаемся на лошадках, – попросил сын Данте, обнимая его за ногу.

Верховный Хранитель поднял малыша на руки. Велик был соблазн забыть ненадолго про дела и проблемы и беспечно скакать по небу на каком-нибудь радужном пони. А может даже оседлать грозового жеребца и устроить в Нави отличную бурю.

– Мне надо идти, дружок, – сказал он ребенку. – Вот родишься, буду учить тебя ездить верхом во дворе нашего замка.

– А когда я рожусь, тоже буду ходить такой же как ты хмурый и решать разные проблемы? – грустно спросил сын.

– Надеюсь, что нет, – улыбнулся Данте, – папа постарается их все решить до тебя.

Город-праздник

Выдался теплый осенний денек, немножко пригрело солнце, и Лина-Лин теперь ходила в розовом платье, что делало ее особо хрупкой и беззащитной на вид. Но со своим арбалетом она все равно не расставалась.  К тому же, Марко помнил о ремнях, на которых крепились метательные ножи.

Ни у кого здесь не вызывала вопросов вооруженная девчонка – ибо каких только странных приезжих в этом городе не было.

Их троица разделилась, чтобы опросить людей, и им удалось получить некоторые сведения. Трактирщик рассказал, что видел парочку городских сумасшедших. Один появлялся неделю назад и кричал какую-то ерунду о том, что весь мир будет  гореть в огне, что всех ждет кровопролитная война, одет он был в грязный и потрепанный, но весьма приличный костюм.

А второй псих был в этом районе совсем недавно. Молчаливый, но уж если открывал рот, чтобы что-то сказать, то нес полную чушь. Так, он спрашивал у людей, не знают ли они, кто он, потому что сам он не помнит.

Булочник говорил, этот сумасшедший просил у него крошек для голубей. А когда тот из любопытства дал ему целую булку, бродяга действительно раскрошил половину для птиц, хотя по нему было видно, что он изнеможен голодом, а потом сам с жадностью доел остатки. На нем была рубаха с чужого плеча, такая большая, что рукава доходили до кончиков пальцев. Штаны были надеты наизнанку, а ботинок бедняк не носил. Его ноги все были сбиты о камни – в грязи и запекшейся крови. Он ступал очень аккуратно, потому что каждый шаг причинял ему боль. Жалкий тип.

     Марко даже и не ожидал подобной удачи. Кандидат на роль Шенена появился сразу, осталось только его найти.

– Поспрашиваем у городских нищих, – сказал Джен. – У них здесь все поделено на зоны влияния, и они сразу заметили бы чужака. Не удивлюсь, если они его уже прихлопнули.

– Тогда наша миссия закончится очень быстро и бесславно, – нахмурилась девчонка.

– И ты не сможешь угодить своему дорогому Хранителю, – подытожил братец.

– Пойдем на городскую  ярмарку, там полно нищих, – предложил Марко. – Следи за кошельком, Джениус. Не забывай, что ты уязвим, как котенок.

– О, поверь, я помню об этом каждую секунду, – сквозь зубы процедил напарник.

Мимо них промчалась на повозке толпа ряженных, в ярких лоскутных одеждах, масках, с музыкальными инструментами. Они вызвали полный восторг у Лины-Лин, и она чуть не укатила с ними, хотя город-карнавал просто кишел ряжеными, и это была уже десятая подобная встреча.

Дорогу к ярмарке было несложно найти. Кажется, все местные жители и приезжие  направлялся потоком либо туда, либо оттуда. И друзья тоже слились с толпой, хотя Лина-Лин выражала крайнюю обеспокоенность за судьбу своего нового платья.

– Сейчас вы скажете «лучше бы ты так беспокоилась за судьбу своего брата, как за свои тряпки»,  – Лина-Лин изобразила  голос и интонацию Марко довольно нелестно, – знаю я вас, всю плешь проели уже.

Марко с Дженом только молча переглянулись. Проклятье и в правду было популярной темой в их небольшой компании. Впрочем, вполне оправдано.

Перед причудливыми плетеными воротами – так оформили вход на ярмарку – сидело несколько бродяг с протянутыми руками. При описании Шенена те переглянулись и ответили, что видели подобного типа с «центровыми». Как выяснилось, это самая влиятельная группа нищих, и их конкуренты с радостью объяснили, как их найти.

Людской поток принес Марко, Джениуса и Кошку в самое сердце осенней ярмарки, которая в этом году удалась на славу. Марко с удивлением огляделся по сторонам – это были не стандартные прилавки с овощами, курами, льном и парой блеющих коз. Город-карнавал был богат на выдумки.

В глаза сразу бросились несколько палаток с искусно сделанными масками, шляпный мастер со своими разнообразными творениями и крытый шатер «Госпожи Арабеллы, точно предсказывающей будущее».

– Ох… – только и смогла вымолвить Кошка.

Похоже, она забыла, зачем пришла сюда и уже готова была кинуться за покупками.

– Мы разыскиваем нищих, – напомнил ей Марко и тут же увидел,  как потускнело ее лицо.

В центре ярмарочной площади шло представление. Марко невольно задержал взгляд и тут же замер. Давали слегка вольнодумную комедийную пьеску про глупого купца. Но дело было не в сюжете.

Он был знаком с этими актерами.  И узнал бы их даже  под тремя слоями грима… В сердце сильно кольнуло при воспоминаниях о прошлом. Стараясь не попасться лицедеям на глаза, он незаметно кинул несколько крупных монеток в ящик для пожертвований.

– Лапуля! – услышал он голос Кошки, ты только посмотри какие перчатки для верховой езды! Тебе они будут ну очень хорошо!

     Лина-лин дернула брата за руку, увлекая в сторону прилавка кожевника, и Джен сильно столкнулся с прохожим, сбивая того с ног.

     Марко подошел, чтобы помочь тому встать, но человек в одежде странствующего Серого Мастера  не взял протянутой руки.

     Он медленно поднялся и глухим голосом посоветовал Джениусу быть осторожнее. Марко послышалась некоторая угроза в его интонациях.

        А потом наемник увидел его глаза, блеснувшие из-под серого капюшона. Невероятные глаза. Они пристально смотрели на Джена, и холодный злой огонек в них вскоре сменился на интерес.

     Человек протянул руку в белой перчатке, взял тонкими пальцами своего обидчика за подбородок, приблизил его лицо к себе. И, неожиданно для Марко, его напарник покорно сделал шаг навстречу незнакомцу. Теперь они стояли лицом к лицу.

– А ты не так-то прост, сударь… – тихо и слегка насмешливо сказал человек в сером и потянул ноздрями воздух,  будто принюхиваясь.

Марко и Кошка стояли, не шелохнувшись, наблюдая за этой сценой. Прохожие тоже как-то очень плавно обтекали  пару.

– Я чувствую, как по твоим жилам течет чуждая для этого мира кровь, – добавил незнакомец и опустил руку. – Впрочем, тебе повезло, что я сейчас занят более важными делами и мне некогда возиться с тобой.

Серый Мастер поправил капюшон, и Марко увидел, что его волосы словно отливают серебром, так же как и глаза. Которые и вовсе будто были сделаны из расплавленного серебра.

     Незнакомец собрался было идти дальше, но, видимо, передумал и  внезапно приобнял Джена за плечи:

– Поверь, когда ты мне понадобишься, я с легкостью найду тебя, –  улыбнулся он. – И убью, если потребуется. А ты даже не успеешь проснуться.

Серый Мастер почти ласково потрепал своего нового знакомого по щеке.

– Пока не знаю как, но, чувствую, мы еще встретимся. И дай тебе Творец в этот момент быть на моей стороне. А пока прощай.

И плавной походкой человек двинулся дальше.

      Толпа вокруг тут же начала толкаться, время словно вернулось в свою обычную колею.

Марко и его друзья растерянно отошли в сторону, чтобы не стоять в самой гуще. После некоторого молчания Джен заговорил:

– Что же, теперь не только Маршал Лионель, но и сам Мастер Роланд Серебряный знают нас в лицо. Особенно меня.

– Ну да, у вас с ним чуть было не сложились довольно близкие отношения, – Марко вдруг стало смешно от всех этих невероятных стечений обстоятельств. – Как Мастер тебя всего облапал, ты ему явно понравился.

– Только не говорите, что это все из-за Проклятья, я и так расстраиваюсь из-за этого, – подала голос Кошка.

Она уже вертела в руках две розовые шляпки и прикладывала их по очереди к голове.

– Оно и видно, как ты расстраиваешься, – буркнул ее брат.

– Одуванчик, какая шляпа больше подойдет к этому платью?

– Вот эта, с сеточкой, – улыбнулся Марко. – А вон там я вижу небольшую группку нищих. Похоже, это и есть «центровые». Предлагаю идти туда, пока Серые Мастера не опередили нас.

Бродяги смотрели на них настороженно и с неприязнью. Судя по взглядам, особенно их раздражала Лина-Лин в своей новой прелестной шляпке.

Джениус швырнул на землю горсть мелких монет и нищие быстро зашебуршали  у них под ногами, отпихивая друг друга.

Закончив, один из них поднялся, встал насколько это было возможно прямо и поинтересовался с наглой усмешкой:

– Чего угодно почтенным господам?

– Мы разыскиваем друга, – спокойно ответил Джен. – Он потерял память, и его легко было принять за полоумного бродягу.

Оборванцы настороженно переглянулись.

– Не знаю, давно у нас здесь не появлялся никто новенький, – недружелюбно проговорила одетая в бесформенную кучу цветных тряпок одуловатая женщина.

– Друга, Марко? – Вдруг переспросила Лина-Лина. – Какой же он нам друг? Мы просто хотим получить от него кое-какие сведения. Любыми путями, как вы понимаете. Поэтому он нам очень нужен. Мы готовы щедро заплатить.

Нищие тут же зашептались, и Марко оценил этот ход Кошки.

– Был тут один полоумный, – наконец вымолвил некто неопределенного пола, замотанный в шерстяной платок. – Совсем не от мира сего. Мы называли его Святоша.

– О, это наверняка он, – улыбнулся Марко.

– Мы сразу его прогнать хотели, да что-то все рука не поднималась.

– Он был добрый, – вздохнула женщина в облезлом, рваном, но при этом пышном платье. Спутанные волосы ее были уложены в жалкое подобие прически.

– А наша Королевишна в него и вовсе втюрилась, – засмеялся один из молодых нищих, и все подхватили его дружным ржанием.

Но женщина осталась невозмутимой. Ее глаза затуманено смотрели вдаль.

– Ему все всегда подавали, хотя он даже не просил. За это наши и хотели его прогнать, – тихо сказала Королевишна. – Было в нем что-то. И глаза такие голубые-голубые…

Юнец опять перебил эту нелепую пародию на светскую даму:

– Но как Королевишна пред ним не крутилась, как свои грязные ляшки пред ним не оголяла, он, кажется, даже не понял, чего она хочет.

         Все опять захохотали.

– Так куда же он делся, этот ваш Святоша? – не выдержал Джениус.

– Дело было так, – встряло существо среднего рода в платке, – как-то один наш сотоварищ, по кличке Гнилое ухо, забрался в богатый дом и стащил там здоровенный окорок прямо с накрытого на обед стола. Да калитку не успел прикрыть, вот свора хозяйских собак за ним и кинулась. Бежал он от них быстро, да выдохся совсем, уже почти в зубы угодил. Но Святоша мимо как раз шел и спас его.

– Да еще как спас… – с плохо скрываемым восхищением протянула Королевишна, – он просто к собакам подошел, пару ласковых слов шепнул, да за загривки потрепал. Они и попятились назад, радостно виляя хвостами.

– Не перебивай меня, женщина, – буркнул рассказчик, видимо, его пол все же был мужской. – А Гнилое ухо, тот в долгу оставаться не привык. Он кусок окорока оторвал и своему спасителю протянул. А Святоша шаг назад сделал и сказал, что мертвую плоть есть не будет, что и не еда это вовсе. Гнилое ухо заржал, говорит, это ж не человечина. Хотя, понятное дело, в голодный год и человечина тоже еда.

       В ответ на это замечания раздались понимающие смешки.

– Это ты дело говоришь, Ворсистый,  – закивал наглый юнец.

– Ну а дальше  Гнилое ухо обиделся, – продолжил Ворсистый, – что Святоша от такого щедрого дара отказывается, да и отделал его как следует. Ну а тот, говорят, даже и не сопротивлялся. Только в конце тихо спросил: «за что?». Ну тут Гнилое ухо и вовсе из себя вышел, да так треснул ему по лицу, что два зуба выбил.

– Да, весьма поучительная история, – протянул Марко, – только вы так и не сказали, где Святоша теперь.

– Тут уж мы и решились все же его прогнать, – как ни в чем не бывало продолжил тип в платке с дурацкой кличкой Ворсистый. – Если уж Гнилое ухо ему чуть пол-окорока не отдал, когда родные братья голодные сидят, то совсем дело плохо. Так Святоша скоро бы окончательно разъелся бы за наш счет.

– Прям уж объедал тебя, бедного, – тускло прокомментировала Королевишна.

– Впрочем, сами мы его трогать не решились. Даже Гнилое ухо такой злой ходил, что сразу всем понятно было – совесть заела. Ну а мальчишки наши, им никакие угрызения не ведомы, они и загнали его камнями куда-то на северные окраины города, там и потеряли, так что жив, должно быть, еще, – добродушно завершил рассказчик со странной кличкой Ворсистый.

– Коли с голоду не помер, а то ж он избирательный шибко, – вставил язвительный юнец, которому не давала покоя влюбленность Королевишны, – ему, небось, омаров в устричном соусе с деликатесными сырами подавай.

Нищие окончательно развеселились, стали строить предположения, от чего еще не отказался бы Святоша. Только Королевишна грустно смотрела в сторону.

     Да уж, неудивительно, что после того, как они представились друзьями Шенена, бродяги не захотели поведать им эту замечательную историю.

Марко швырнул еще горсть монет, стараясь попасть прямо в гущу грязи. Пусть возятся, там им самое место.

Судя по выражению  лица Лины-Лин, она тоже была не в восторге от всего сказанного.

Только Джениус выглядел довольным, ведь теперь они хотя бы примерно знали, куда направляться. Впрочем, скоро выражение его лица резко изменилось, когда ему по голове угодила деревянная вывеска «Услуги гробовщика», сорванная ветром. Видимо, у Проклятья Лины-Лин было чувство юмора.

Теперь они быстрым шагом направлялись в «Злые маски», где в конюшне дожидались их лошади.

– Времени мало, – увещевал Джениус сестру по дороге, –  Мастер Роланд Серебрянный с отрядом, Проклятье, Маршал Лионель, слуги Тьмы – все они вряд ли будут ждать, пока ты переоденешь очередное платье!

Но Лина-Лин категорически была с этим не согласна.

Марко только слегка улыбнулся на это. Но так, чтобы не заметил его напарник.

Болото

Насколько пышным и богатым был центр города, настолько нищими и убогими были его северные окраины.  Редкие покосившиеся домишки, земельные наделы с весьма скудным урожаем, в воздухе запах гари и гнили с болота. Одним словом – дыра.

– Ну что же, боюсь, общения с местными жителями не избежать, – вздохнул Джениус.

– Едва ли здесь они отличаются гостеприимством, – предположил Марко.

– У нас есть деньги, – резонно заметила девчонка.

Они пошли по нелицеприятной улице в надежде встретить кого-нибудь из местных жителей. Пару раз им дорогу перебежали кошки, три грязные до невозможности курицы возились возле ограды, да сбежавший с привязи козел потеряно бродил среди перевернутых бочек. И больше никого.

Это настораживало. Марко прекрасно понимал, что раз жители не кажут носов из своих домов, значит у них есть на то причины. Лина-Лин усиленно принюхивалась и прислушивалась, вот-вот забудется, и опять покажутся ее кошачие ушки.

– Что происходит? – спросил Марко, не слишком рассчитывая на ответ.

– Предлагаю почитать об этом в местной газете, – неудачно пошутил Джениус.

Лина-Лин повернулась к ним, зрачки ее были неестественно узкими и по-кошачьи вытянутыми. Марко поежился от этого зрелища.

– Я чувствую их страх, – сказала она, – но при этом люди верят, что их дома способны их защитить.

Ее зрачки постепенно вернулись в обычное состояние, она пару раз шмыгнула носом, перестав принюхиваться.

– Может, они думают, что собирается дождь, – пожал плечами Марко.

– А вдруг и вправду собирается дождь? – отозвался Джен. – Тогда нам скорее тоже нужно забиться в теплый угол и дрожать там от страха.

Лина-лин презрительно повела бровью.

– Люблю, когда брат блещет остроумием.

Марко попытался постучать в ворота большого, слегка обугленного с одной стороны,  дома. В окошке мелькнула и тут же исчезла детская мордашка. После недолгого ожидания Марко понял, что открывать им не собираются. Его напарники тоже разошлись к близлежащим домикам и принялись долбить в двери и уверять хозяев, что пришли с миром. Но нет. Тщетно.

Люди выглядывали через щелочки в ставнях или в дырки тряпок, которые служили им занавесками,  и тут же исчезали.

Джениус предложил вышибить чью-нибудь дверь и допросить хозяев. Но Марко мягко объяснил ему, что они в гостях в чужой дыре, и друзья пострадавшего могут изъявить желание заколоть их после этого вилами. Джен присмирел.

        Они двинулись по вымершей улице, с тоской оглядывая груды мусора и чахлые деревья. Пасмурная погода еще сильнее усугубляла впечатление.

Маленький рыночек, в спешке разобранный – кое-где валялись рассыпанные яблоки, собаки бродили возле вывески с непохожим рисунком окорока, в луже догнивали кочаны капусты. А дальше тянулось что-то вроде рыночной площади, плавно переходящей в лес.

– Вот и кострище в центре, – хмыкнул Марко. – Как же без него…

– Да оно все прогнило, давно никого не жгли, – вяло махнул рукой  Джен.

– Вы что, ослепли все? – возбужденно проговорила Лина-Лин. – Там человек привязан!

Марко опешил. За многочисленными черными ветками и правда угадывались очертания рук и ног. Не сговариваясь, наемники кинулись туда.

Они думали, что человек, привязанный к толстому стволу на кострище, мертв или умирает, но, как оказалось, это тело с мешком на голове даже что-то напевало.

Друзья замерли в нерешительности перед этой жертвой, прислушиваясь, и Марко с удивлением узнал весьма непотребную трактирную песенку. Голос, который ее распевал из-под мешка, был женский, немного с хрипотцой.

Вдруг пение оборвалось.

– Эй, кто здесь? Ну наконец-то! – послышалось с кострища. – Снимите меня уже отсюда, руки затекли, и вообще я устала!

В голосе из-под мешка даже прозвучали капризные нотки.

– Нет, ну я в жизни не поверю, что вы собрались меня сжигать! С каких это пор жриц любви стали жечь на кострах? Даже Серые Мастера пользуются нашими услугами!

– Жрицы любви – это… – Лина-Лин вопросительно глянула на Марко и брата.

– Шлюхи, – хором пояснили ей мужчины.

Теперь с кострища послышался тяжелый осуждающий  вздох.

– Что за некультурные господа… Ладно, развязывайте меня уже. Да, я украла у него кошель, но так ведь этот старикан заплатил мне гораздо меньше,  чем должен был!

– Мы тебя развяжем, если ты обещаешь нам объяснить, что творится в этой дыре, – сдержанно сказал Джен.

– Разумеется! – весело отозвался голос. – Мне ведь лучше всех отсюда видно и слышно, что происходит в этом чертовом месте. С мешком-то на голове…

– Кошка, залезь, развяжи эту потаскушку, – сказал Джен таким командным тоном, что Марко тут же захотелось съязвить на тему того, кто здесь главный.

Кошка, кстати, не полезла никого развязывать. Она снова прислушивалась и принюхивалась, поводя головой. Да и Марко почувствовал усиливавшийся запах болота, будто зловонная вода подступала прямо к их ногам.

– Дело плохо… – тихо проговорила Лина-Лин и потянулась к арбалету.

Джениус тут же достал меч, не задавая лишних вопрос. Уже в который раз Марко убедился, что всегда подозрительный Джен безоговорочно доверял звериному чутью сестры. Марко тоже поспешил вытащить из ножен оружие.

И почти тут же из-за дальнего дома, который стоял ближе всего к лесу, показалось нечто. Оно шло медленно и вразвалочку, никуда не спешило.

Марко почувствовал, как волосы на всех частях тела встают у него дыбом. В голове зашевелились воспоминания о страшных сказках его старой кормилицы.

Морда чудовища была похожа на собачью, и даже издалека было видно, как текут из пасти у него густые слюни. Слизкая шерсть и перепонки между толстых пальцев явно говорили о том, что существо вылезло из болота. Но, что самое удивительное, на конце длинного тонкого хвоста красовалась пятая лапа. Она была похожа на человеческую ладонь с сильными и подвижными пальцами, только гораздо крупнее и с острыми когтями.

– Чем так воняет? Мальчики, вы не пробовали мыться?

– Развяжите уже кто-нибудь эту дуру и заткните ей этот мешок в рот, – медленно проговорил Джениус.

И правда, не стоило оставлять ее связанную перед лицом опасности. Похоже, жертву как раз и привязали тут, чтобы она стала пищей для этой болотной твари. Марко вскарабкался по бревнам и перерезал веревки, сковывающие девушку, стянул мешок с головы, а затем спрыгнул и подал даме руку.

Она оказалась огненно-рыжей, слегка непричесанной, с большими зеленоватыми глазами. Все ее формы были округлыми, приятными на вид, и дешевое красное платье всячески их подчеркивало.

– А это еще кто? – хмыкнула она при виде медленно приближающегося к ним монстра.

Нормальная такая реакция.

Джениус даже не взглянул, кого они там отвязали, все его внимание было приковано к чудовищу.

– Авизотль, – вдруг сказала Кошка. – Я  видела такого в Нави. И знаете что, дорогие мои Лапуля и Одуванчик, все очень-очень плохо.

– Да оно еле ползет, – пожал плечами Марко. – Мы с Джениусом не вчера за мечи взялись.

– И все же, это существо из другого мира… – сказала Лина-Лин, поднимая арбалет.

Стрела полетела точно в цель, угодила авизотлю в бок и тут же упала рядом, будто врезалась в каменную стену.

– Как я и думала, у него очень плотная кожа, – констатировала Лина-Лин и, приподняв юбку, достала метательные ножи.

– Слушайте, давайте побыстрее свалим отсюда, – предложила спасенная ими девушка, – пусть местные сами с ним разбираются.

– Не получится, авизотль, может, не очень быстро ходит, но вот прыгает в длину просто прекрасно, – холодно ответила Кошка.

И будто в подтверждение ее слов существо прыгнуло. Марко открыл рот от удивления, когда это грузное тело с легкостью пропарило несколько метров.

– На него, как и на меня, частично действуют законы Нави, – пояснила Кошка. – А с земным притяжением дела там обстоят несколько по-другому.

Она уже встала в отдалении, пропуская вперед мужчин с мечами.

– Берегитесь хвоста, рука на нем – его главное орудие убийства, – она запустила свой первый метательный нож, явно пытаясь отсечь кончик хвоста.

Монстр был совсем рядом, и Марко встал плечом к плечу с Дженом, готовясь сражаться. Запах гнили и болота был уже просто невыносимым.

Авизотль не кинулся на них сразу, а замер чуть в отдалении. Хвост ходил из стороны в стороны, описывая дуги в воздухе, что мешало Кошке попасть в него. Она метнула один из ножей ему в глаз, но зверь только слегка повел головой, и лезвие беспомощно шваркнулось о дубовую щеку.

Наконец, животное решилось на маневр, оно прыгнуло и, к удивлению Марко и Джениуса, преспокойно перелетело  через них в прыжке. Не успев приземлиться, авизотль резко схватил рыжую девушку.

Марко увидел в действии руку на хвосте – тонкие пальцы крепко сжали шею. Вот теперь беспечная жрица любви захрипела и закричала.

– Помогите! Джениус, мать твою, помоги!

– Джулия? – удивленно протянул тот, впервые удостаивая взглядом спасенную им девицу.

И наемник тут же бросился в атаку, процедив несколько матерных слов сквозь зубы. Его напарник, не долго думая, присоединился.

– Ты знаком с рыжей? – на бегу кинул слегка опешивший Марко.

– Нет, – усердно помотал головой Джен в ответ и занес свой демонический меч.

Они атаковали чудовище с двух сторон, а то отбивалось мощными лапами. Еще сложнее было уворачиваться от здоровенных зубов. Чтобы не рисковать своей добычей, существо подняло извивающуюся жертву в воздух. Марко слышал, как она хрипела и из последних сил пыталась дышать. Но сделать ничего не получалось – шкура была слишком толстой и непробиваемой.

– Отвлеки его! – вдруг крикнул Джен.

И, прежде чем Марко понял, что происходит, его напарник кинулся на землю прямо под ноги животному.

– Нет! – заорал Марко. – Стой, идиот!

Но вовремя вспомнил, что его обязанность отвлекать, и с трудом отвернулся. Он встал прямо возле головы зверюги и начал махать мечом у него перед глазами, даже не пытаясь куда-либо попасть, просто уворачиваясь.

И тут монстр завопил очень тонким, пронзительным, как плач ребенка, голосом.

Марко понял, что Джениус смог воткнуть меч ему в живот, где кожа более нежная.

Очумевший от боли авизотль разжал лапу на хвосте, и девушка, то ли мертвая, то ли без сознания, упала на землю. Марко с ужасом увидел, что Джениус все еще лежит на спине, и чудище уже схватило его одной лапой.

Не понимая, что делает, Марко бросился к напарнику и руками вцепился в лапу авизотля, пытаясь разжать толстые пальцы.

Что-то дико заорала Лина-Лин, и в ту же секунду Марко почувствовал, как на его шее сомкнулась рука. Та самая рука с хвоста.  Это был конец…

И тут все прекратилось. Медленно разжались пальцы на горле, потом вторая лапа отпустила Джениуса, и чудовище не спеша отошло, оставив их лежать на земле. Друзья тут же вскочили, схватились за мечи, но в этом уже не было необходимости.

Зверюга уходила, оставляя за собой тонкую струю крови со вспоротого живота.

– Смотрите… – пролепетала Кошка, широко раскрыв глаза.

Авизотль шел к человеку, стоявшему в некотором отдалении.  Фигура среднего роста в серой просторной рубашке. Ноги незнакомца были босыми и грязными. На одежде виднелись следы засохшей крови.

– Он светится… – все так же ошарашено проговорила Лина-Лин.

Но Марко не понял, о чем она. Это был совершенно обычный бродяга на вид. Но почему-то тварь смирно легла перед ним на траве и робко потянулась мордой к его руке. Человек ласково положил ему ладонь на нос, а потом что-то шепнул в большое ухо. Существо заскулило, и этот звук снова   прозвучал в тишине как жалобные стоны младенца.

Не убирая мечи в ножны, наемники двинулись туда.

– Это он, – донесся вслед шепот Кошки, – это Шенен, я точно вам говорю.

Сама она осталась у кострища помочь спасенной ими рыжей девице.

    Заметив, что к нему приближаются люди, босой человек опять шепнул что-то авизотлю, тот попятился и вскоре скрылся за домами.

Первое, что заметил Марко, подойдя ближе – это огромные ярко-голубые глаза. Именно их он видел во сне в ночь, когда к ним в окно залезла Лина-Лин. Теперь сомнений не осталось никаких – перед ними был тот, кого они искали. И за кого им должны были заплатить кучу денег.

– Как у тебя это получилось? Как ты приручил эту тварь? – осторожно поинтересовался Джениус, пряча меч в ножны.

Человек молча оглядел пришедших внимательным взглядом.

– Животные любят меня, не знаю почему, – его голос звучал так спокойно, что его можно было назвать холодным.

– Ты ничего не помнишь, да? – мягко спросил Марко.

– Я не знаю, кто я и где я, – снова почти равнодушно ответил странный бродяга. – Я не знаю, куда мне идти и не понимаю многих вещей.

Он не жаловался, просто говорил то, что есть. Человек без прошлого, без судьбы, тот, кто видел только жестокость и нищету на своем недолгом пути.

– Тебя зовут Шенен, – не выдержал Джениус.

– Ше-нен, – повторил голубоглазый, внимательно глядя на них. – Это имя ни о чем мне не говорит.

– Ты пойдешь с нами, Шенен, – как можно мягче сказал Марко, – мы отведем тебя к человеку, который поможет тебе все вспомнить.

Марко протянул ему руку, но тот отшатнулся в ответ. Видимо, от людских рук он уже не ожидал ничего хорошего.

– Я пойду с вами, – задумчиво повторил он. – Я бы, возможно, отказался, если бы в этом был бы хоть какой-то смысл.

Жалость к этому потерянному бродяге незаметно прокралась в сердце к Марко. Он снова протянул руку.

– Пойдем, мы не причиним тебе вреда, я клянусь.

Голубые глаза некоторое время изучали тянущуюся к нему руку. А потом тонкие белые пальцы аккуратно коснулись пальцев наемника. Кожа Шенена была совсем холодная, все же одет он был не по погоде, но Марко почувствовал в этом существе какое-то внутреннее тепло.

Наемник дружески сжал доверенную ему руку и повел человека к кострищу. Джениус молча побрел следом. Он был хмур и задумчив. Видимо, Шенен и на него произвел неизгладимое впечатление.

Тем временем, у столба для ритуального сожжения начали собираться люди, местные жители. Кажется, они были не слишком дружелюбно настроены, судя по тому, что Лина-Лин нацелила на них свой арбалет. Рыжая Джулия стояла слегка за ее спиной и всем своим видом выражала недовольство происходящим.

– Предлагаю предоставить женщинам разбираться самим, – пробурчал Джениус.

– Женщины слабые по природе и мы должны во всем им помогать, – нравоучительно проговорил Марко.

В ответ на недоуменный взгляд напарника, Марко глазами указал на Шенена, которого вел за руку, как ребенка. Ведь Хранитель Данте четко дал им понять, что надо всячески учить Шенена хорошему. Не очень ясно, как это делать в таких условиях, но нужно хотя бы попытаться.

– Что здесь происходит? – строго спросил Джен у сестры.

– Лапуля, они утверждают, что мы своими действиями навлекли проклятье на их дыру, – озадаченно проговорила Лина-Лин.

Народу стояло пока немного – те, что успели дойти из окрестных домов. Но улицы уже ожили, люди повыползали из своих ветхих домиков и наверняка теперь мчались на рыночную площадь.

     Здоровенный неопрятный мужик с торчащей кустами бородой сверлил девушек тяжелым неприязненным взглядом.

– Что вы сделали с Богом Болота? – глухо спросил он. – Почему эта грешница до сих пор жива?

– Это я-то грешница? – искренне удивилась рыжая, – да я чиста, как утренняя роса! Спросите хотя бы у моего мужа. Джениус, скажи им!

– Мужа?  – озадаченно повторил Марко и посмотрел на Кошку, та только недоуменно пожала плечами.

– В первый раз вижу эту женщину, – невозмутимо ответил Джен.

– Да как же! – фыркнула Джулия и отвернулась.

Теперь Марко окончательно не понимал, что происходит.

– Да объясните же наконец, зачем вы хотели скормить жену моего друга, – он не упустил случая вызвать гневный взгляд напарника, – этому болотному чудищу?

По толпе прошел неодобрительный возглас. Видимо, им не понравилось, как чужак назвал их любимого божка.

– Наш район очень беден, – начал мужик с кустистой бородой, – центр тянет из нас налоги на свои развлечения, а урожая едва хватает, чтобы прокормить наши семьи.

        Местные жители действительно были не лучшим образом одеты и отнюдь не выглядели зажиточными.

– А когда засуха сгубила половину урожая, Болотный бог явился нам, чтобы помочь, – с благоговеньем продолжил мужик. – Мы тогда услышали звук, похожий на детский плач на болоте. Забрел туда сын трактирщика… Надо сказать, что он отличался вороватостью и сквернословием. Его мертвое тело нашли на берегу. Бог задушил грешника, выел глаза, губы, обкусал пальцы на руках и ногах, но спас нас от голода. Взошли новые посевы, и не случилось мора.  С тех пор каждую неделю нам присылают преступников для жертвоприношения. Ашеру важно, чтобы мы исправно платили налоги. А нам важно, чтобы Болотный бог был к нам милостив.

Марко переглянулся с Джениусом, потом посмотрел на внимательно слушавшего Шенена.

– На самом деле, Шенен, во всех людях есть что-то хорошее. Даже в этих, – счел нужным прокомментировать Марко.

– Мы не желаем никому зла, – холодно ответил мужчина с бородой. – Так что по-хорошему отдайте нам эту блудницу и воровку. А мы будем молить Болотного бога, чтобы он вернулся за ней.

– Сказано же вам, – весело проговорила Лина-Лин, – девушка никакая не блудница, а жена моего брата!

Марко едва сдержал улыбку, увидев, как Джениус сверлит сестру взглядом исподлобья.

Бородатый задумался, потом отвернулся к согражданам посоветоваться. Марко уже наскучило все это, хотелось поскорее рассказать Хранителю, что они нашли Шенена. Еще ужасно хотелось горячей еды и кружку дымящегося эля.

– Клянусь вам, я видел! – раздался громкий голос одного из местных. – У меня окна выходят прямо на рыночную площадь!

Среди жителей окраины разразился небольшой спор, после чего бородатый снова повернулся к наемникам, и тут же над кострищем повисла тишина.

– Кузнец видел, как этот нищий бродяга помешал Болотному богу убить вас и жертву. А раз это он во всем виноват, отдайте его нам и ступайте отсюда.

– Мы согласны! – тут же отозвалась рыжая.

Но, поймав на себе неодобрительные взгляды Джена и Кошки, резко передумала.

– Нет-нет, мы категорически против!

– Лучше отдайте его по-хорошему… – медленно проговорил мужик, и толпа начала наступать.

Тут пальцы новой жертвы выскользнули из ладони Марко, и Шенен сделал шаг вперед.

– Вы можете забрать меня и привязать к этому столбу, – очень спокойно сказал он. – Но авизотль не тронет меня. Он никого уже не тронет. Животное ранено и через несколько дней вернется домой, в Навь.

       Толпа, а к этому времени на рыночной площади действительно собралось сотни две людей, молчала. Они не сразу сообразили, кто такой авизотль, а уж что такое Навь и вовсе представляли довольно смутно. Но когда смысл сказанного дошел до жителей окраины, то все зашумели, загалдели, раздался женский плач.

– Вы понимаете, что вы натворили?! – уже почти закричал бородатый. – Вы погубили всю нашу жизнь! Болотный бог был для нас единственной надеждой!

– Говорила я, надо было гнать этого бродягу в лес! – запричитала плачущая женщина. – А вы «жалко», да «он же безобидный». Вот вам и безобидный!

– Он колдун! Он околдовал нашего бога! – выкрикнул кузнец.

– А ранили его эти чужаки! – вдруг сообразил кто-то. – На костер их!

– Сжечь всех за святотатство! – присоединилась все та же ревущая баба.

– Сжечь! Сжечь! – послышались пока редкие голоса в толпе.

Бородатый поднял руку и все смолкло. Видимо, он имел здесь особую власть.

– Может, если мы утопим всех пятерых в болоте, это поможет нашему богу? – предположил он.

– Утопить! Утопить! – с готовностью поддержали голоса.

        Шенен снова заговорил, совсем негромко, но все тут же затихли.

– Если вы ищете бога, то поищите его в ваших душах, а не в грязном болоте. Авизотль просто животное из плоти и крови, в меру разумное, но он не в силах повлиять на ваш урожай. Он приходил потому, что вы звали его. Он убивал тех, кого вы оставляли ему, ибо не в природе зверя отказываться от пищи. Но он ничего не делал взамен, только подпитывался страхом, злобой и жестокостью, которые поселились в ваших сердцах. Потому что такова темная природа авизотля.

На площади воцарилась буквально гробовая тишина. Видимо, бродяга открыл жителям окраины истину, которую они давно подозревали, но скрывали сами от себя.

– Сколько человек вы уже убили? – тихо спросил Шенен.

     В его голосе не было ни осуждения, ни боли, он просто задал вопрос. А потом сделал еще несколько шагов и коснулся бревна у кострища. Ненадолго прикрыл глаза.

– Семьдесят? Восемьдесят? – ни сочувствия к жертвам, ни удивления, Шенен сухо излагал факты. – Все эти люди умерли просто так. И их кровь на руках каждого из вас. Существо тут не при чем, ведь авизотль темный по натуре, а в любом человеке изначально есть что-то хорошее. По крайней мере, так мне сказал этот мужчина.

Шенен повернулся к Марко. Наемник вздрогнул и поспешно помотал головой, подтверждая свои слова.

– Вы ищите бога? – опять спросил бродяга без всяких эмоций. – Я ничего не знаю об этом, но мне кажется, вам стоит оторвать свой взгляд от земли и посмотреть на небо.

      Когда он договорил это, через хмурые осенние тучи прорезался ослепительный луч солнца и скользнул по кострищу. По толпе пронесся буквально общий вздох, так это было эффектно. Даже Марко ошарашено задрал голову к небу.

– Идем, – шепнула Лина-Лин. – Они просто заворожены его речами. У нас есть пара минут, пока им не хочется никого топить и сжигать.

И Марко снова взял за руку Шенена, и, подчеркнуто не спеша, все пятеро двинулись прочь, в сторону домов.

Женщина, которая так жаждала крови, опять разразилась рыданиями.

– Это слезы по загубленным душам, – серьезно сказал Джениус.

Как только они оказались за пределами видимости местных жителей, то заметно прибавили шагу. Марко беспокоился за больную ногу напарника, тот стал прихрамывать сильнее после схватки, но при этом шагал на удивление резво.

На выходе из города их ждали привязанные лошади, и уже скоро Лина-Лин радостно трепала морду своего белого пони.

– Познакомься, Джулия, это Молочко.

– Шенен поедет со мной, – не терпящим возражений голосом сказал Джениус.

Марко подозревал, что таким образом напарник огораживает себя от общества этой «незнакомой» рыжей девушки.

– Джулию возьму я, – обрадовалась Кошка.

Тем лучше, может она что-нибудь разузнает по дороге.

Марко посмотрел на Шенена, тот явно никогда не ездил верхом, но строптивый Порто сам пошел незнакомцу навстречу, а серая лошадка Муза так и тянула к нему морду. Животные, и правда, души в нем не чаяли.

С некоторым удивлением Марко отметил, как аккуратно, почти заботливо, Джен помогает Шенену усесться впереди него на спину своего коня.

Что-то было в этом таинственном бродяге. Что-то, чего не выразить словами. «Он светится…» – вспомнил Марко первые слова Кошки при виде Шенена. Марко ничего такого не заметил, но был уверен, что это так.

Первая благая весть

С легкой улыбкой Данте наблюдал за своими наемниками. Радость и даже что-то похожее на гордость за них наполняли его. Ребята говорили буквально наперебой. У них было всего несколько минут,  Шенен остался в лесу с Линой-Лин и какой-то Джулией, которую они спасли от хвоста авизотля.

– Я не сомневался в вас, – ответил Хранитель, выслушав их рассказ. – Но вы должны понимать, что вы сделали только первый шаг. Вы нашли Шенена раньше других, но теперь все остальные утроят свои усилия, чтобы перехватить его. Похоже, Лионель с отрядом завтра будет в Ашере. Из города вам пока тоже нет хода, Серые Мастера охраняют все границы. Слуги Тьмы еще ничем не выдали себя, но помните, что они очень опасны. Прячьтесь, друзья мои, это все, что вам остается.

Данте вздохнул. Он прекрасно понимал, насколько это сложно.

– Я хотел спросить вас об авизотле, – произнес Джениус.

Что же, такого вопроса стоило ожидать.

– Я слушаю.

– Авизотль – обитатель Нави. Так?

– Да, – кивнул Хранитель.

– Так какого черта он делал в Яви? – задал вполне логичный вопрос наемник.

Данте задумался ненадолго. Насколько он мог открыть им глаза на Истинное Знание? Они не являлись членами Ордена, но и простыми наемниками тоже не были. И с ними находилась Лина-Лин, которая знала довольно много, но болтать без необходимости она, разумеется, не станет.

– Баланс Тьмы и Света в Яви нарушен, – решился Данте.

– Дайте-ка я угадаю, в какую сторону, – хмыкнул Марко.

– Разные твари из Нави теперь могут проникать в Явь. Для них там всегда много пищи, а цель их повелительницы, темной богини – разрушение и смерть. Если не направить баланс в сторону Света, то мир окажется в серьезной опасности.

– Хранитель… – Марко улыбнулся внезапной догадке. – Так вот чего вы храните… Баланс между Светом и Тьмой, вот зачем нужен Орден Хранителей!

– Приведите мне Шенена, и я попытаюсь восстановить баланс. Если упустите его, очень велика вероятность того, что Тьма победит.

Теперь и им известно достаточно много. Данте надеялся, что это поможет ребятам еще лучше справиться со своей задачей. Кажется, помимо денег, у них уже начинал просыпаться и личный интерес.

– Кстати, я хотел уточнить по оплате, – словно отозвался на мысли Данте Джениус.

– Вы же понимаете, что я не собираюсь экономить на спасении мира от Тьмы и Хаоса, – усмехнулся Хранитель.

– Джен, потом разберемся, нас ждет Шенен. Просыпайся, – скомандовал Марко и оба наемника исчезли.

Данте перевел взгляд на фиолетовое море и задумался. Сейчас  их пятеро, считая эту непонятную рыжую женщину. Кто она такая и зачем они взяли ее с собой? Это ему еще предстояло выяснить.

Как же хотелось Данте бросить все и оказаться с ними в Ашере, рядом с Шененем. Но его ждало ежегодное путешествие в поместье Иллингтон. Церемония посвящения в Орден сама себя не проведет.

         Вообще он редко покидал свой дом в Столице. Как Верховный Хранитель, он должен был всегда находиться в центре и контролировать весь Орден из главного Места Силы, которым являлся его совсем непростой замок с прямым выходом в Навь. Иногда он совершал официальные визиты к Королевской семье или к правителям отдельных стран, но отсутствие его было краткосрочным. Для него не существовало выходных дней.

        Конечно, оказавшись рядом со своими наемниками, он смог бы напрямую контролировать ситуацию. Только вот если его кто-нибудь узнает, то это будет как указатель «Шенен здесь» для всех их врагов.

        К тому же, там была Лина-Лин. В том числе поэтому ему так хотелось оказаться в Ашере. И ровно настолько же было нельзя даже близко к этому месту приближаться. Неосторожный жест, взгляд или слово, неважно с чьей стороны, и Проклятье грозило загубить дело мирового масштаба. Тут уж не до любви.

И, утешая себя этой мыслью, Хранитель Данте пошел к Мировому дереву, в ветвях которого спряталась обратная дорога в Явь.

Рыжая сволочь

Лина-Лин наблюдала за Шененом, прислонившись к стволу дерева. Он сидел на бревне почти неподвижно и смотрел прямо перед собой.

          Что творилось в голове этого странного человека? Казалось бы, его воспоминания очень короткие, всего недели полторы, жизненный опыт почти отсутствует, но он так хорошо говорил там, у кострища… Какие тайны хранит его подсознание? Взять, хотя бы, Болотного бога. Шенен без труда сказал его истинное название, а ведь это далеко не каждому известно…

         От раздумий ее отвлекла Джулия.

– Странный паренек, –  протянула она. – У него не все дома, да?

– Слегка, – неопределенно ответила Лина-Лин.

     Рыжая девушка ей нравилась – хоть было с кем поговорить, а то брат и Марко не слишком-то любили вести с ней задушевные беседы.

– Хоть и чокнутый, но какие красивые глаза… – вздохнула Джулия.

А потом крикнула непосредственно Шенену.

– Сладкий, у тебя красивые глаза!

        Он медленно повернул голову, и теперь оба красивых глаза смотрели на Джулию. Вряд ли он сейчас понимал, что от него хотят.

– Шенен, когда тебе говорят, что ты красивый, умный, смелый или какой-нибудь еще замечательный, значит, тебя пытаются порадовать, – объяснила Кошка. – Ты должен ответить «Благодарю, приятно это слышать».

– Благодарю, приятно это слышать, – сказал он Джулии с непроницаемым лицом и отвернулся.

– А еще у тебя шикарная фигура, – добавила Рыжая

– Благодарю, приятно это слышать.

– И обалденный зад.

– Благодарю, приятно это слышать, – с таким же каменным выражением лица повторил Шенен.

– Джулия, перестань, – шикнула на нее Лина-Лин, но сама она тоже едва сдерживала улыбку.

Зашевелились у соседнего дерева и вскоре поднялись на ноги проснувшиеся мальчики.

– Ну что, видели его? – с завистью протянула Кошка. – И как? Он все такой же прекрасный?

– Да, просто божественный, – ответил ей брат.

– О да, – подхватил Одуванчик, – сегодня он как-то по-особенному красив, не правда ли, Джениус?

– Именно, великолепен, словно бог. Его ресницы, они такие…такие длинные.

– А губы просто созданы для того, чтобы их целовать, – мечтательно закончил Марко.

– Заткнитесь, идиоты! – как можно более мрачно сказала Лина-Лин.

Брат и Марко довольно переглянулись. Понятно, мстят ей за Проклятье. Ладно-Ладно.

– А ты, братец, прежде, чем так расхваливать Хранителя, подумал бы головой! Твоя жена может неправильно понять.

– Нет у меня никакой жены! – тут же отреагировал Лапуля.

– Кстати-кстати… – Одуванчик быстро переметнулся в соседний  лагерь. – Я давно уже жажду услышать эту историю…

– Расскажи ему, сладкий! – очаровательно улыбнулась Джулия.

Джениус угрюмо молчал.

    Лина-Лин, разумеется, уже все подробно выспросила у своей новоиспеченной родственницы и готова была поведать сию романтическую историю миру.

– Итак, мой дорогой братец частенько наведывался в один бордель в городе N, – начала она. – Бывало, не появлялся месяцами, а тут вдруг, глядишь, и прискачет среди ночи на своем лихом коне. И чаще всего он приезжал к одной рыжей особе с прекрасным именем Джулия.

Нарочито непроницаемое лицо брата только подзадоривало Лину-Лин.

– И вот как-то он появился в любимом борделе перед новым делом. Его наняли сражаться за отряд повстанцев в Залесье. Да-да, братец скрывал это от меня, но он бился за «Братство на крови». И, надо сказать, отряд, которым он руководил, в тот раз одержал победу. Я, кстати, горжусь тобой, дорогой. Так вот, я отвлеклась. Джулия тогда тоже была обрадована участием своего давнего знакомого в правом деле. И, так как он мог больше не вернуться с поля боя… Не, он, конечно, не мог не вернуться, но она-то этого не знала…Так вот, добрая девушка решила провести с ним целую ночь бесплатно. А ближе к утру они спустились в кабак и встретили там одного несчастного Серого Мастера. Его выгнали из Обители, и бедолага искал утешения в объятьях двух хорошеньких… как это… жриц любви. Весьма нетрезвый Джениус спросил у Джулии, будет ли она ждать его с войны. Та ответила, что почти как законная жена. Братец сказал, что хотел бы, чтобы, если его убьют, над его могилой плакали жена и дети. И тут Серый Мастер предложил узаконить отношения Джениуса и Джулии, чтобы хотя бы половина его последнего желания сбылась.  Посетителям борделя и его работницам эта идея показалась настолько забавной, что тут же всеми, кто еще мог стоять на ногах, закатили веселую свадьбу. А через пару часов, после так называемой первой брачной ночи, Джен уехал воевать. И не вернулся.

– Я думала, ты погиб! – надула губки Джулия. – Даже носила траур. Целых два дня. Хотя черный мне ужасно не идет.

Марко поочереди оглядел всех присутствующих.

– Что ж, я рад счастливому воссоединению семьи! – торжественно провозгласил он.

– И я рада, – весело пропела Рыжая. – И Шенен рад. Правда, сладкий?

– Я рад, – ровным тоном подтвердил Шенен.

– Красавчик, – похвалил его Марко.

– Благодарю, мне очень приятно, – тут же вежливо отозвался он.

– В общем, все рады,  – подытожила Лина-Лин. – Кроме законного супруга.

Джениус к этому времени окончательно взял себя в руки и холодно созерцал всю компанию.

– А теперь послушайте меня, – спокойно начал он. – Я найду того Серого Мастера и заставлю его взять назад слова о заключении брака. Если он откажется, я сверну ему шею.

– Что вовсе не освободит тебя от семейных уз, – радостно сообщил Марко другу.

– Да каких там уз? – Джен опять начал терять контроль. – Все было не так. Я действительно несколько раз был с этой женщиной…

– С «этой женщиной»? – Джулия наморщила носик. – А помнишь, как ты ласково называл меня? Рыжей сволочью, ты помнишь?

– И да, в ту ночь я приехал к ней. И так как силы перед сражением были очень неравными, то я подозревал, что могу не вернуться. Поэтому я и напился в дребодан. Потом пару часов ничего не помню, потом обнаружил себя танцующим с девушками на столе. На мой вопрос, что же мы празднуем, они радостно ответили: «Твою свадьбу!». Так это и случилось. Так что прекратите называть ее моей женой. Это просто пьяное недоразумение.

– А теперь я еще и пьяное недоразумение… – покачала головой Джулия. – Определенно, «Рыжая сволочь» мне нравилась больше.

– В любом случае, мы едем вместе только до ближайшего кабака, а там наши пути расходятся, – холодно сказал Джениус своей жене.

Джулия очаровательно улыбнулась.

– Как жаль, я-то думала мы теперь с тобой будем вместе, пока смерть не разлучит нас…

Лина-Лин хмыкнула. Ей определенно нравилась эта рыжая особа.

– Шенен, на самом деле любовь, отношения и святые узы замужества выглядят совсем по-другому, – решил пояснить Марко.

Похоже, он внезапно вспомнил, что кое-кому здесь нужно подавать хороший пример.

– И вообще, старайся поменьше слушать, что говорит Джениус, – менторским тоном продолжал наемник свои "уроки жизни". – Он не лучший представитель человечества.

– Марко, кстати, тоже не самый замечательный парень, – надменно приподняв брови, заметил Джен. – Его тем более не стоит слушать.

Лина-Лин пожала плечами.

– По правде сказать, и я не отличаюсь высокими моральными качествами. Я много пью и сбежала от двух мужей.

Шенен переводил свой спокойный взгляд с одного говорящего на другого.

– Правильно, сладкий, – вступила в разговор Джулия. – Слушай только меня, я – прелесть.

– Она отдается мужчинам за деньги, – уточнил Джен.

– Отдается? – переспросил Шенен. – Как это?

– Сейчас я тебе расскажу! – обрадовалась жрица любви.

Марко ткнул ее локтем.

– Джулия так зарабатывает себе на хлеб, – пояснил он. – Спит с мужчинами за деньги. Это очень плохо.

– Всем людям свойственно есть и спать. Мы тоже сегодня будем спать все вместе. Разве это плохо? – ровно проговорил Шенен.

– Оу, – Джулия привстала от удивления, – да он невинен, как дитя…

Лина-Лин переглянулась с Дженом. Кажется, не повлиять на это создание дурно будет даже сложнее, чем в целости доставить его к Хранителю.

– Ничего, Шенен, я тебя всему научу, – вдруг объявила Джулия и соблазнительной походкой направилась к их подопечному.

Тут уж и Марко, и Джен, и Лина-Лин вскочили с мест, чтобы усадить ее обратно.

– Я тебе научу, – угрожающе проговорил Джениус.

– Ревнуешь? – с улыбкой протянула жрица любви. – Сам виноват, бросил меня на следующий день после свадьбы…

– Забирайся на коня, Рыжая сволочь, привал окончен, – кинул Джен и направился к своему Порто.

Лина-Лин тоже подошла к Молочку и бережно потрепала его по морде. Она до сих пор не могла насмотреться на эту лошадь.

Скоро они будут в таверне «Злые маски». Там их ждет еда, теплая постель и, возможно, Серые Мастера во главе с Роландом Серебряным, слуги Тьмы, а также Маршал Лионель с отрядом. Лина-Лин тяжело вздохнула. Кто знает, что теперь будет, когда Шенен у них в руках…

– Может, прямо сегодня уберемся из города? – спросила она Марко, который седлал свою Музу.

– Наш заказчик сказал, что Серые Мастера охраняют все входы и выходы из города. Шенена они не пропустят. Так что…

В этот момент к ним подошла Джулия, и Марко не стал договаривать при ней. Хотя Кошке уже начало казаться, что Рыжая Сволочь прекрасно вписывается в их команду. Жаль, их пути скоро разойдутся. У Кошки почти не было подруг, и она уже забыла, как интересно бывает пообщаться на всякие женские темы…

– Так ты же мне значит родственница! – внезапно осенило Лину-Лин. – Почти сестра! Напиши мне адрес своего борделя, я буду писать тебе письма.

– Крепкие родственные связи! – радостно подхватил Марко. – Хотя Джениуса вам все равно немного не хватает.

Они тронулись в путь под отблески заката  в ветвях. Лина-Лин с удивлением отметила, что Джениус о чем-то разговаривает с Шененем по дороге. И даже, о чудо, слегка улыбается. Джулия, по счастью, ехала с ней, и они могли еще пару часов беспечно болтать.

– Тебе правда нравится мой брат? – решила спросить Кошка.

– А тебе бы понравился мужчина, который сбежал бы на следующий день после свадьбы?

Лина-Лин представила Данте, бесшумно крадущегося к окну после первой брачной ночи, и тяжело вздохнула.

– О да, я бы еще сильнее начала бы его любить после этого… и слегка ненавидеть при этом, разумеется.

Рыжая Сволочь усмехнулась.

– Вот и мне правда нравится твой брат. Только все время хочется кинуть в него чем-нибудь тяжелым.

– Это нормально, – пожала плечами Лина-Лин. – Всем хочется. Думаю, он сбежал потому, что пытался уберечь тебя от опасности. Сама понимаешь, какая у него жизнь… Хотя, возможно, он просто мудак. Я не уверена.

– Ты рассуждаешь слишком здраво для семнадцатилетней девочки, – заметила Джулия.

– Еще бы, я уже дважды замужем. А еще целый один раз я была влюблена. Ох, как же я была влюблена. Да и сейчас…

– Дорога долгая. Расскажешь?

– Разумеется!

Лина-Лин обрадовалась возможности кому-то излить свою душу. Не с братом же делиться трогательной историей любви, от последствий которой он сам уже пару раз чуть не умер.

– Как-то на берегу моря я встретила мужчину с невероятно красивыми глазами. Назовем его господин D. Он был владельцем огромного замка в… скажем, городе N.

– Но ведь, по твоим рассказам, в городе N находится мой бордель, – напомнила Рыжая сволочь .

– Не мешай! – отмахнулась Кошка. – Но, к сожалению, имеется в городе N и жена господина D. Назовем ее как-нибудь тоже. Например, Сардинелла.

– Ты уверена, что твой выбор имени не предвзят? – улыбнулась Джулия

– Разумеется, – пожала плечами Лина-Лин. – Я и D. встречались всегда тайно. И пусть это были дешевые мебелированые комнаты, которые обычно снимают любовники, нам казалось, что мы в другом мире, и он принадлежал только нам двоим. Если попросить меня вспомнить, что было, я скажу – были горящие свечи, зеленые глаза, веснушки на плечах, теплые и сильные руки и…

Голос Марко неожиданно прервал ее рассказ.

– О нет, даже не хочу знать, что там было еще!

– Какого черта ты подслушиваешь женские разговоры? – возмутилась Джулия.

– Какого черта вы все едете по парам, и только я, как дурак, один?

Лина-Лин медленно повернула голову и посмотрела на своего дорогого соратника исподлобья. Она не знала точно, что происходило в этот момент с ее зрачками, но Марко нервно сглотнул и слегка пришпорил коня.

– Так на чем я остановилась?

– На теплых и сильных руках… – с мечтательной интонацией в голосе напомнила Джулия.

Полет снежинки

В Нави шел снег. Это было довольно необычно, учитывая, что здесь всегда царила вечная весна. Снежинки ложились на сочную зеленую траву, покрывали цветы. Деревья тоже стали белыми и пушистыми, и даже небо приобрело светло-серый оттенок, близкий к белому. У ног Данте упала большая бабочка, чьи крылья отяжелели от снега. Хранитель поднял ее, сдул мягкий покров и посадил на ветку.

Навь иногда реагировала странным образом на события в Яви. Но это должны были быть очень масштабные события…

– Что случилось? – спросил Данте, ни к кому конкретно не обращаясь.

Но нашелся тот, кто пожелал ответить. Хранитель услышал шелест крыльев, почувствовал сильное дуновение ветра, и почти сразу понял, кто возник за его спиной.

Данте медленно обернулся. Прекрасный и величественный белый дракон на ослепительно белом фоне.

«Приветствую тебя, маленький Иллингтон», – послышался голос в голове.

– Здравствуй, Учитель.

«Равновесие в Яви рушится. Продолжает рушиться. Много крови было пролито в этот день, Данте. Тьма ликует, сегодня она одержала большую победу. И Навь отозвалась холодным белым трауром».

– Что случилось? – медленно повторил Хранитель свой вопрос.

«Они лучше тебе расскажут», – прозвучали слова дракона.

Величественный зверь смотрел в сторону. Данте проследил за взглядом белесых глаз. Возле развесистой цветущей яблони под слоем снега теперь стояла скамья из белого метала, а на ней сидели три Хранителя.

Данте прекрасно знал всех своих ближайших подчиненных, и перед ним сейчас находились Хранители города Флаверна. Мудрый старец-отец, его сын и внук. Три поколения, верно служившие Ордену. Всех их он видел на собрании в Нави на прошлой неделе, когда они обсуждали предстоящую церемонию посвящения в Орден.

В целом, не было ничего необычного в том, что Хранители Флаверна сидели здесь под деревом. Не только Данте мог заходить в Навь в своем физическом теле. В их городе тоже была Дверь.

Хранители поклонились ему и молча продолжили созерцать кружащиеся хлопья снега.

– И все же, говорю тебе, снежинки здесь падают гораздо медленнее, чем в Яви, – спокойно произнес младший, Янсон. В свои двадцать лет он был уже полностью седой, хотя лицо было молодым и красивым.

– Не скорость полета снежинок поменялась, изменился ты сам, – так же спокойно ответил белобородый старец, его дед.

– Видимо, нам не представится случая сравнить, – добавил отец Янсона.

И Данте все понял.

– Вы вернулись в Навь? – спросил Иллингтон, хотя уже знал ответ.

     Три пары почти одинаковых глаз одновременно посмотрели на него. В них больше не было ни грусти, ни боли, ни сожаления. Эти чувства не для мертвых.

– Что случилось в городе Флаверне?  – Данте был все еще жив, и его волнение нарастало.

– В городе Флаверне? – будто немного удивленно произнес Янсон.

Трое Хранителей переглянулись.

– Нет никакого города Флаверна, – пожал плечами старец.

– Есть Погибший Город Флаверн, – закончил его сын.

Холодок пробежал по спине Данте. Гвендель. Самый близкий друг. Один из Правителей славного городка на юге Великого Королевства, где делали самое ужасное в мире цветочное вино.

– Что значит «Погибший»? – медленно повторил Иллингтон.

– Это был диковинный город, – покачал головой Янсон. – Помнишь, папа, как много росло цветов на его улицах?

– Я любил синие цветы, – отозвался его отец. – Синие розы. Клумбы с ними стояли повсюду, потому что они были точно такого же цвета, как глаза у Правителя Гвенделя. А ты, папа? Какие цветы помнишь ты?

Старец помолчал в задумчивости.

– Я любил сидеть у пруда с кувшинками недалеко от центрального дворца. Я мог смотреть на них часами.

Цветы? Зачем они говорят о цветах? Что случилось в Флаверне?  Волна раздражения начала накрывать Данте, но он тут же загасил ее. Люди перед ним были мертвы, их сознание больше не являлось человеческим. Благо, что они вообще с ним разговаривали.

– Даже умерев, вы остаетесь Хранителями. Иначе Навь не приняла бы вас к себе. В память о вашем служении Ордену, прошу, расскажите мне, что вас убило.

– Ветер, – произнес Янсон. – Сильный ветер.

О нет, только не праздные рассуждения о погодных условиях.

– Ураган начался внезапно, – наконец промолвил старец спокойным невозмутимым голосом. – В этот день Серые Мастера сжигали ведьму на костре. Но ветер сначала разогнал кричащую толпу на площади, а потом стал рушить здания. Это не был обычный ветер, он был колдовским. Ураган преследовал все живое с целью убить. Он загонял людей в дома, чтобы похоронить как можно больше душ под обломками. Ветер бушевал несколько часов, пока не стер город с лица земли. Пока не убил всех.

Старик замолчал.

– И все же снежинки падают медленнее, – снова ровным тоном сказал Янсон. – Каждая снежинка летит к земле невообразимо невероятно непередаваемо медленно…

Данте тщетно пытался взять себя в руки. Один из крупнейших городов Королевства, славившийся своими цветами. Тысячи жизней. Гвендель, его дорогой Гвендель, среди них. Хрупкий баланс, который Верховный Хранитель старательно пытался поддерживать, летел к чертям. Тьма нашла к кому закрасться в душу, чтобы значительно перевесить чашу весов на свою сторону. Неужели мир погружается во Тьму?

– А что же ведьма? – невольно сжав кулаки, глухо произнес Данте.

– Ведьма была не ведьма, – пожал плечами старец.

– Ураган был не ураган, – тем же тоном отозвался его сын.

– Какой город Флаверн? – снова спросил дед. – Нет никакого города Флаверна. Есть Погибший Город Флаверн.

– Все погибли, – мягко повторил Янсон. – И ведьма погибла. И мы погибли.

«И Гвендель?» – хотел было спросить Данте, но остановил себя. Ему невыносимо было услышать утвердительный ответ. Все значит все. Не нужно больше тревожить мертвых.

Он медленно отошел от своих бывших соратников, ступая по свежему снегу. Сначала подавленное восстание «Братства на крови», сотни погибших. А теперь жертвы мерились тысячами. Сделать глубокий вдох, выдох. Он не должен был позволять себе лишних эмоций. От него зависело слишком много судеб.

А снежинки все ложились и ложились на землю. Интересно, правда ли в Нави они падают медленнее, чем в Яви?

Кто же ты такой, Шенен?

Как Марко вскоре заметил, их ценный груз был несведущ в очень многих бытовых вещах. Иногда с ним приходилось обращаться как с ребенком. По прибытию в таверну «Злые маски» они первым делом отвели Шенена в баню. Он сказал, что до этого купался только в грязной городской речушке, и что осенью было уже довольно холодно это делать.

Марко и Джениус усадили своего подопечного в большой деревянный чан с горячей водой. Посмотрев в его недоумевающее лицо, Джен вздохнул и показал Шенену, как пользоваться мочалкой. Тот стал неловко тереть руку, и был явно удивлен, когда за слоем грязи стала проглядывать светлая кожа.

Им уже начало казаться, что стоит им отойти ненадолго, и этот человек утонет в чане.

Судя по всему, чувство стыда у него тоже было не очень-то развито. После помывки он, не потрудившись одеться, вышел в общий предбанник, чем изрядно смутил несколько барышень. И безмерно обрадовал Рыжую Сволочь.

– Ого, а ты очень даже ничего… – протянула она. – Иди сюда, я помогу тебе одеться.

     Марко хмыкнул, а Джен, грозно сверкнув на Джулию глазами, бережно накинул халат на плечи Шенена. По правде сказать, такая заботливость его обычно черствого, как сухарь, напарника изрядно удивляла Марко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.