# Ночь – мой божественный анклав

Калле Каспер

«Взрастит мое отчаянье сиянье

Холодно-синих, без колючек, роз.

Был баловнем богов, но воздаянья

Тотализатор счастья не принес…»

> Гоар, единственной

© Калле Каспер, 2019

© Алексей Пурин, перевод на русский язык, 2019

## «Взрастит мое отчаянье сиянье…»

Взрастит мое отчаянье сиянье
Холодно-синих, без колючек, роз.
Был баловнем богов, но воздаянья
Тотализатор счастья не принес.

Я жаждал справедливости, считая,
Что доблестно сражаюсь за нее, —
Ни в мир подлунный сказка золотая
Не снизошла, ни в логово мое.

Что спрашивать у зеркала: скажи,
Чья так мерзка там и небрита рожа?..
Всё постепенно портится во лжи —
И абсолютным злом ты станешь тоже.

## «Злой рок меня забросил на галеры…»

Злой рок меня забросил на галеры.
Бурлила кровь младая в недрах жил,
Неосторожен был, не знал я меры,
Да и напитки чересчур любил.

С похмелья задремал на берегу я —
Разинут рот и в водорослях нос…
Удар ремня – и слышу речь такую:
«Еще один! Сгодится как матрос».

С другими приковали кандалами
К скамье и усадили за весло.
Смеялись чайки вольные над нами
Презрительно… О, было тяжело!

Палило солнце, засыпало снегом,
А я всё греб – судьбу не побороть.
И каждый порт на море стал мне ведом,
И всё упорней становилась плоть.

Текли года. Разрушенную Трою
Прошли, заплыв почти в небытиё.
И зрело подозрение порою:
А вдруг грести – призвание мое?

## «Да, в небо смотрит верхнее окно…»

Да, в небо смотрит верхнее окно,
А нижнее засыпано, темно.
Не чуток к недостаткам я своим
И не имею совести давно,
и, скрытный, не скрываю псевдоним.

То, что произошло, произошло,
Но чистота – вот что всегда влекло.
Омоет нас живительный поток —
И сделаемся чище, чем стекло;
Лишь окна пыли сохранят чуток.

## Сугробы души

1

Души сугробы не спешат растаять,
Предчувствуя – под ними не скрижаль,
Не деньги сбереженные, не память,
А только окровавленный кинжал.

Мое умело скрыто преступленье,
Мегрэ мне верит, говорит: «Oui!»
Снять отпечатки пальцев порученье
Лишь дал, – но пальцы были не мои.

Растаять не хотят души сугробы,
Не в силах их светило растопить.
Спасет меня однажды дева гроба,
Но и ее не в силах я любить.

2

Где это сердце соразмерно билось,
Теперь лишь сгусток, неживой комок.
Убийство нынче в роскошь превратилось,
и мало тех, кто кровь пролить бы смог.

Чтобы в любви хоть что-то было свято,
Стальной клинок в твою вонзил я грудь —
И это повторить готов когда-то.
Чтобы в любви хоть что-то было свято,
Моею жертвой вновь и вновь пребудь.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

## Два пути

Крылу испанской мельницы при всплеске
Безумья дать сразиться и копью, —
Иль купол возвести, как Брунеллески,
Отвоевав у вечности ничью.

## Клевета

Стоим на краю обрыва,
Как мраморная скульптура.
Стервятники кружат живо,
Активна их агентура.

Где-то гиена лает,
Змеи плетут свой план.
Чабан слезы не скрывает —
Вылитый Жан Вальжан.

Но мы не должны бояться,
Я слова «страх» и не знал!
Пускай по спине змеятся
Рубцы от злословящих жал.

Мы высимся над обрывом,
Как мраморное творенье.
В дороге к вечным оливам
Поможет нам дар презренья.

## Лукреция Борджиа

Какой нам яд сегодня даст синьора?
В меню цикута или сулема?
Венеция, зима – столь радостно для взора!..
О преступленье вспомните ль сама?
. . . . . . . . . . . . . . . .
А дон Альфонсо, знал ли он о яде?
Одобрил ли и план и яд?..
Заметил на Риальто я, в засаде,
Прохожего в пальто до пят.

Он скрылся тотчас в ближний переулок,
А я остался – я же постовой.
Тут вы пришли – и быстрый шаг был гулок —
В манто и с непокрытой головой.
. . . . . . . . . . . . . . .

Сказали вы: «Побалуйся марсалой!»
Пригубил – показалось, что горчит…
И миг спустя, бесчувственный и вялый,
Упал я на холодный мрамор плит…

Теперь у Ca’Pesaro под стеною
Лежу я мертвый, и стеклянен глаз.
Вы ж спите… Что вы сделали со мною?
Что, герцогиня, жалкий паж для вас?

Я не в накладе, госпожа, поверьте;
И сны мои прекрасны и легки;
Нельзя вообразить завидней смерти,
Чем смерть от обожаемой руки.

## Русалка

В сеть рыбака попалась раз русалка —