Дело №

Глава 1
Расследование

Корыстолюбова доставили в тюрьму ФСБ, где ему предъявили обвинение. Обвиняли его в измене родине. В шпионаже против России в пользу Грузии. Он отрицал обвинение, но все было тщетно. Улики были неоспоримы. Также его обвинили в том, что он способствовал убийству Шуры, он же Крапин Александр Евгеньевич.

– Я этого не признаю, – заявил он, – это наглая ложь! Я буду жаловаться! – неистовствовал он. – Что за бред, Вашу мать? Другое выдумать не могли?

Следователь заявил:

– У нас есть доказательство Вашей причастности к этому убийству.

– Эта наглая ложь! – с полной серьезностью заявил Эдуард Вельяминович. – Я этого не совершал, – сказал он и добавил: – Вам просто нужно меня в чем-то обвинить, чтобы избавиться от меня, не так ли?

– Если мы хотели это сделать, то сделали бы это.

– Тогда что? Вам нужны камни? Эти проклятые украшение Лозань?

– Они у нас.

– Тогда что?

– На предварительном следствии Ваша знакомая Мария рассказала нам занимательную историю…

– Мария? – перебил Корыстолюбов следователя. – Я впервые слышу это имя.

– Разве? – удивился следователь. – А она Вас знает.

– Но я ее нет.

– Разве? – Следователь достал из стоящего на полу портфеля фотографии и предъявил их Эдуарду Вельяминовичу на опознание. – Теперь узнаете?

Корыстолюбов посмотрел на фотографии. На них был виден он с некой женщиной. Он сразу узнал ее. Да и как же ее он не узнал. Это была Мария. Мария, его подруга. Но он эти снимки не признал за настоящие. Он отбросил их от себя. И заявил:

– Кто бы эта женщина ни была, я ее не знаю. Да и вообще я с ней никогда не встречался. Фотомонтаж и только.

Следователь говорил, протоколируя все, что Корыстолюбов говорил.

– Разумеется. Вы утверждаете, что это – фальшивка, но как же можно опровергнуть то, что я сейчас Вам покажу.

Корыстолюбов усмехнулся.

– Что же это такое?

– Это видеоролик с Вами и Марией и экстрасенсом. Там видно, что Вы даете деньги экстрасенсу, чтобы он что-то внушил Марии. Затем экстрасенс выполнил Вашу просьбу. Я хочу знать, что такого Вы внушили Марии, что после этого она стала подчиняться Вам.

– Это только Ваши домыслы.

Следователь предложил:

– Тогда, если Вы не возражаете, посмотрим пленку?

– Посмотрим.

Корыстолюбова провели в просмотровый зал. Включили проектор. На белом холсте экрана он увидел себя, Марию. Они гуляли по старому Арбату, смеялись, фотографировались.

Вот они в каком-то кафе, пьют чай, о чем-то разговаривают. Но вот ей стало плохо. Эдуард что-то кричал, к нему подбежали люди. Кто-то вызвал скорую.

Затем просмотр возобновился, когда Эдуард Вельяминович говорил с какой-то женщиной.

Следователь попросил смотреть внимательно.

Корыстолюбов увидел, что он дает женщине конверт. Она открыла его и вытащила из него пачку денег. Затем она удивленно посмотрела на Корыстолюбова. Она не понимала, за что он ей готов отдать столько денег. Но вскоре, выслушав Эдуарда Вельяминовича, она улыбнулась и, положив деньги обратно в конверт, положила их в ящик стола.

Следующий эпизод этой истории в картинках. Эдуард Вельяминович видел, как на пленке эта женщина что-то внушает Марии. Она словно ее держала под гипнозом. Она внушала ей что-то.

Закончив просмотр, следователь поинтересовался у Корыстолюбова:

– Что Вы на это скажите?

– Что Вы меня чушью кормите? Разве не ясно – это не я.

– Кто же это, по-Вашему?

– Человек, который на меня похож, – заявил он, – и только.

– Хорошо, – сказал следователь. – Мне, как и Вам, спешить некуда. Я подожду. Может, Вы одумаетесь, и я не предъявлю Вам неопровержимые улики, от которых Вы не отмахнетесь.

Когда следователь произнес эти слова, на лице Корыстолюбова был виден испуг. Он не мог понять, лжет следователь или нет. Он знал: на него у следователя ничего нет. Только эти проклятые камни. Камни Лозань и все. Что еще было у следователя на руках, блеф или нет? Что-то он все же раскопал на него? Это он не знал. Когда его проводили в камеру, следователь посоветовал подумать и принять правильное решение.

Вечерело. В камере предварительного заключения сидел человек. Впрочем, какой он человек. Наемный убийца, киллер. Киллер, нанятый Корыстолюбивым, чтобы ликвидировать Крапина Александра Евгеньевича или, как ласково его называли, Шуру. Заводи задержанного, Козлов Иван Федорович. Сейчас он давал показания, а следователь их протоколировал.

Следователь спросил:

– Как и где Вы познакомились с Корыстолюбовым?

– Я его знал давно, еще со школьной скамьи.

– Он предложил Вам убить человека?

– Да.

– Вы согласились сразу?

– Да. Я всегда выполнял за него его грязную работу.

– В каком смысле?

– Он поручал мне разобраться с его конкурентами.

Следователь предположил:

– То есть?

И Козлов подтвердил:

– Совершенно верно, Вы правильно меня поняли.

– Расскажите об убийстве Шуры. А к Корыстолюбову мы еще вернемся.

Из показаний Козлова

– Мне было поручено ликвидировать Крапина Александра Евгеньевича. Я, как обычно, согласился. Он дал мне адрес, и я направился туда. Я быстро нашел его дом, вошел в подъезд. Я поднялся на четвертый этаж, позвонил в звонок. Мне открыла дверь женщина. Она спросила:

– Кто Вам нужен?

– Мне нужен Крапин Александр Евгеньевич.

– Это я?

Я тогда не понял, но он мне сказал, что давно он не тот, за кого его все принимают.

– Я это понял.

– Так что Вам?

Я сказал, что друг передает ему или ей привет и, вытащив пистолет, прицелился и приказал войти в квартиру. Я не ожидал, что этот человек окажется сильней меня. По словам Эдуарда, я его убил бы запросто. А тут? Вот невезуха, она обезоружила меня, а дальше Вы знаете.

– Да, – сказал следователь, – не повезло Вам. – Он сделал паузу. – Вы сказали, что Вас попросили убить Шуру, потому что она что-то знала? Что именно?

– Мне сказали, что этот человек чем-то шантажирует его девушку. Я не вдавался в подробности, но мне это и не надо.

– Вы ничего не знаете об убийстве Жени?

– Я слышал что-то об этом деле.

– И что-нибудь Вы знаете об этом деле?

– Я слышал только, что это дело запутанное. Говорят, что были двое убийц.

– От кого Вы это слышали?

– От Корыстолюбова.

– От Корыстолюбова?

– От него. Он сказал, что Шура как свидетель должна быть ликвидирована.

– Значит, Эдуард Вельяминович все же сказал, чем Шура опасен для него и его подруги.

Иван Федорович поморщился.

– Это он мне сказал, но я? – Он запнулся.

Следователь поинтересовался:

– Почему Вы сразу не пошли в полицию?

– У меня много грехов, чтобы говорить о них.

Из показаний Крапина Александра Евгеньевича

– Я никого не убивала. Это фантазия этого безумца.

– Вы согласны пройти проверку на детекторе лжи?

– А если откажусь, Вы на меня повесите убийство?

– Нет, хотя…

– Согласна.

– Детектор лжи Шура не прошел. Она солгала, и я задержал ее и предъявил обвинение в убийстве.

Старший следователь по особо важным делам Р. Э. Дотошный

Из показаний Козлова

– Шура была напугана моим появлением. Она была в ярости, узнав, что ее заказали. Это мое признание я прошу считать добровольным. Шура была причастна к убийству Жени. Она была там. И я ее видел. Она вместе с какой-то женщиной убила какую-то женщину, а затем Шура ушла.

– Вы это видели собственными глазами?

– Да. Я был одним из гостей Жени.

– Вы с ней были знакомы?

– Не с ней, с ее отцом.

– Как его звали?

– Его зовут Крысов Виктор Владимирович.

– Откуда Вы его знаете?

– Мы – коллеги по работе.

– Почему Вы решили сменить показания?

– Я здесь, но мне неохота задерживаться здесь.

– Отвечать за содеянное все равно придется.

– Я знаю.

Из показаний Крысова

– Я уже говорил, что я непричастен к смерти Жени. А где камни? Докажете, что они у меня?

– Вы готовы пройти проверку на детекторе лжи?

– Нет.

– Тогда Вам автоматически предъявят обвинение в пособничестве убийства.

– Ха! Докажете, что это был я?

– Докажем.

ОПОЗНАНИЕ

– Вы узнаете кого-то из присутствующих?

Козлов внимательно посмотрел на присутствующих.

– Вот этот.

Следователь уточнил.

– Кто именно?

– Слева у окна. Я видел его в ту ночь, когда было совершено убийство.

– Крысов, встаньте.

Крысов встал.

– Вы уверены, что это он?

– Абсолютно.

– Свидетели, распишитесь в протоколе опознания. И Вы тоже.

После того как опознание было завершено, Крысов сказал, что в ту ночь многие были на улице, при чем здесь я?

– Мы Вас не обвиняем, – сказал следователь. – Мы просто расследуем убийство.

– И Вам нужен тот, на кого можно его повесить?

– Нет, – заявил следователь, – мы этим не занимаемся.

Сейчас, сидя в следственном изоляторе в камере предварительного заключения Корыстолюбов, вспоминая о том, что было тогда на самом деле, он хотел все вернуть назад и избавить ее от этой ошибки. Он считал, что тогда ее стоило сдать в полицию или в психушку. Тогда он не оказался в такой ситуации. Но он этого не сделал. И теперь сидит здесь, в этой камере, и ожидает суда или оправдание. Еще этот свидетель, черт его возьми. Кто он? Этого Корыстолюбов не знал.

В камеру предварительного заключения вошел следователь. Он был в хорошем настроении, веселый. Сев за стол напротив Корыстолюбова, он строго спросил:

– Надумали признаваться, или сейчас мы проведем очную ставку?

Корыстолюбов усмехнулся.

– Да у Вас на меня ничего нет! – сказав эти слова, Корыстолюбов отмахнулся. И добавил: – У Вас ничего на меня нет. И я требую адвоката.

– Ваше право, – сказал следователь. – У Вас есть адвокат?

– Да.

– Хорошо. У Вас есть право на один звонок. Вы кому позвоните?

– Его зовут Рог Петр Родионович. Он мой адвокат.

– Хорошо. Сейчас Вам принесут Ваш телефон. Вы сможете сделать один звонок.

В камеру вошел помощник следователя. Он принес сотовый и положил его на стол.

– Спасибо, – сказал следователь. – Вы можете быть свободны.

Когда помощник ушел, следователь набрал номер, данный ему Корыстолюбовым и, нажав клавишу вызова, он отдал сотовый Эдуарду Вельяминовичу. Тот взял аппарат и, прислонив его к уху, сказал:

– Алло.

Через час Петр Родионович Рог приехал в следственный изолятор и, получив полное представление об этом деле, заявил, что его клиента они не имеют право задерживать больше чем не сорок восемь часов без предъявления обвинения. А таковое отсутствует.

– Но, – заметил следователь, – до окончания этого права у меня остался час времени.

– Это так, – согласился адвокат, – поэтому я советую моему клиенту больше ничего не говорить.

– Он что? Боится сказать что-нибудь не то? У него есть, что скрывать?

– Моему клиенту скрывать нечего.

Следователь внимательно посмотрел на Корыстолюбова и сказал:

– А мне кажется, есть что скрывать.

Адвокат усмехнулся.

– Да это все Ваши необоснованные домыслы.

Следователь посмотрел на адвоката и предложил ему устроить очную ставку в соответствии с законом, статьей № 164 УПК РФ.

Рог посоветовался с Корыстолюбовым. Затем он сказал, что очная ставка не может быть без второго подозреваемого или свидетеля.

– Разумеется.

– Это Ваше условие?

– Да.

– Но кто этот человек?

Следователь усмехнулся.

– Увидите.

Корыстолюбов может и догадывался, кто этот зловещий для него субъект, который может обречь его на долгое заточение в тюрьме. Этого он допустить не мог. И не хотел эту очную ставку. Но следователь был упертый сукин сын и на своем он настаивал до последнего. Он заявил:

– Я имею право на отказ от очной ставки.

– Это Ваше право.

– Тогда мой клиент свободен?

– Нет, – заявил следователь. И предложил ему пройти детектор лжи.

Рог спросил:

– Зачем?

– Если он его пройдет, он свободен. Если откажется, он автоматически превратится из подозреваемого в обвиняемого. Решать Вам, Эдуард Вельяминович.

Рог презрительно посмотрел на следователя. Он понимал, что тот не отпустит его клиента. Он хотел обвинить его и посадить на долгий срок. Адвокат заявил:

– Эта шантаж!?

– Нет, – ответил спокойно следователь. – Это лишь только предварительное расследование.

– Но Вы для себя уже все решили?

Следователь усмехнулся.

– Я ничего не решил, – сказал он, – просто факты говорят сами за себя.

Рог небрежно бросил:

– Какие еще там факты? Ха! Факты у Вас. Вы предъявите эти факты, а потом поговорим.

– Факты само собой, – сказал следователь. – Я прежде хочу провести очную ставку или чтобы Вы, Эдуард Вельяминович, прошли детектор лжи. Что может быль проще?

Адвокат посмотрел на Корыстолюбова. Тот сидел за столом и, смотря на стол, о чем-то размышлял. Он не знал, что вообще сказал ему Козлов. А только он, по его мнению, должен был быть тем свидетелем обвинения, на котором настаивал следователь.

Очная ставка. Что она даст ему? Он не знал, что сказал Козлов. Да какой он Козлов, козел и больше никто.

– Я согласен на очную ставку, – неожиданно заявил Корыстолюбов. – И покончим с этим.

– Вы уверены?

– Абсолютно, Петр Родионович.

– Вот и хорошо, – сказал следователь. – Руководствуясь статьей № 192 УПК РФ, я провожу очную ставку.

Статья № 192 УПК РФ гласит. Если в показаниях ранее допрошенных лиц имеются существенные противоречия, то следователь вправе провести очную ставку. Очная ставка проводится в соответствии со статьей № 164 настоящего Уголовного кодекса.

Прошел один час – и очная ставка.

Перед очной ставкой Рог поинтересовался:

– Почему Вы согласились на очную ставку? У следователя не было никаких доказательств Вашей вины. – Он посмотрел на него. – Или Вы что-то боитесь?

– Я не пройду детектор лжи, а очная ставка – кто знает, чем она мне грозит?

– Вы знаете, кто Ваша заноза в заднице?

– Догадываюсь.

– Кто?

– Козлов Иван Федорович. Он мой личный работник по особо важным делам.

Рог настороженно спросил:

– То есть?

Он уже знал ответ Корыстолюбова, но хотел услышать эти слова от него. И он услышал.

– Вы меня правильно поняли.

ОЧНАЯ СТАВКА:

Камера следователя.

В камере стоял стол. И пять стульев. Что удивило Корыстолюбова. На столе стоял телефонный аппарат. У телефонного аппарата сидел следователь, а справа от него сидел Корыстолюбов и его адвокат, Ккторый был приглашен сна очную ставку по статье № 53 УПК РФ своим клиентом. Сейчас они ждали, ждали человека, с которым была назначена очная ставка. Корыстолюбов считал, что это Козлов, с ним у них состоится очная ставка. Но он ошибался. В камеру зашел помощник следователя. Он сказал:

– Задержанная доставлена.

После этих слов у Корыстолюбова пробежали по телу мурашки. Он испугался. Кто это мог быть? Кто вообще эта женщина? Я ее знаю. Эти вопросы мучили Корыстолюбова.

Следователь сказал:

– Пригласите.

В камеру в наручниках под конвоем вошла Шура.

Увидев ее, Корыстолюбов встал с места. У него не было слов. Он стал мраморным. Было видно, что он был напуган.

– Ну, здравствуй, Эдуард Вениаминович, не ожидал, ублюдок. – Она харкнула на пол. – Сука.

Корыстолюбов тотчас заявил:

– Я не знаю, кто этот человек. Я с ним не встречался. И вообще, все это – провокация, и я ни на какие вопросы отвечать не намерен. Так запишите в протокол.

– Хорошо, – сказал следователь. И занес все слова Эдуарда Вельяминовича в протокол. – Будь по-Вашему. – Затем следователь обратился к Шуре: – Вы что скажите?

Шура села за стол. Посмотрела на Корыстолюбова взглядом, полным ненависти, и сказала:

– Этот подонок прикончил Женю.

Следователь посмотрел на Корыстолюбова.

– Эта психическая, – сказал он, – не знает вообще, о чем говорит. Я ее и ее бредни не хочу слушать.

Следователь заметил:

– Но Вы согласились на очную ставку?

– Да, – подтвердил Эдуард, – согласился.

– Вот Вам очная ставка, – сказал следователь и предположил: – Может, Вы ожидали увидеть другого человека?

Корыстолюбов сделал вид, что он не понимает, о ком идет речь.

– Что? Кого Вы имеете в виду?

– Например, некого Козлова Ивана Федоровича.

– Кто он? – Эдуард сделал удивленное выражение лица. – Я с такой фамилией никого не знаю.

– А он Вас знает, – сказал следователь и, взяв трубку телефонного аппарата, попросил привести.

Дверь камеры открылась, и под конвоем из двух человек в камеру вошел человек. Он был измотан, и было видно невооруженным взглядом, что он уставший. Уставший от бесконечных и однообразных вопросов следователя.

Следователь поинтересовался у Корыстолюбова:

– Вы этого человека знаете?

Корыстолюбов окинул небрежно пришедшего и сказал:

– В первый раз вижу этого человека.

Козлов сел за стол.

Вмешался адвокат, он сказал:

– Мой клиент заявил официально, что этих двух людей он не знает. И потому не намерен отвечать на задаваемые здесь вопросы.

Следователь ответил:

– Это его право. Но на один вопрос для протокола он обязан ответить.

Рог спросил:

– Какой?

Следователь начал очную ставку.

– Корыстолюбов, – сказал он, – Вы можете не отвечать или отвечать на мои вопросы, это Ваша право. Но на два вопроса Вы обязаны ответить.

Корыстолюбов спросил:

– Какой.

– Как Вас зовут?

– Корыстолюбов Эдуард Вельяминович.

– Вы знакомы с присутствующими здесь людьми?

– Нет, не знаком.

Следователь занес в протокол допроса слова Корыстолюбова и поинтересовался у Шуры.

– Как Вас зовут?

– Крапин Александр Евгеньевич или просто Шура.

– Вы транссексуал?

– Нет.

– Вы трансвестит?

– Да.

– Знаете ли Вы этого человека?

– Да, это Корыстолюбов Эдуард Вельяминович.

– Откуда Вы его знаете?

– Он не раз посещал наше шоу.

– Какое шоу?

– Шоу трансвеститов.

Следователь обратился к Корыстолюбову.

– Корыстолюбов, Вы подтверждаете слова Крапина?

Адвокат сказал:

– Вы можете не отвечать на этот вопрос.

Корыстолюбов ответил:

– Я этого человека не знаю. На подобные шоу я не хожу.

Следователь записал показание в протокол и спросил Крапина.

– Вы знаете этого человека?

– Да. Эта Козлов Иван Федорович.

– Откуда Вы его знаете?

– Он хотел убить меня.

– Поясните.

– Недавно в мою дверь позвонили, я открыла. На пороге стоял этот Козлов. Он сказал, что друг передает мне привет, и, вытащив пистолет, прицелился и приказал войти в квартиру. Хорошо, что я могу постоять за себя, а то… мы бы с Вами не разговаривали.

– Козлов, Вы подтверждаете показание Крапина?

– Да, подтверждаю.

– Корыстолюбов, Вы подтверждаете, что наняли Козлова убить Крапина?

– Нет. Это поклеп. Ложные и необоснованные обвинения в мой адрес. Где доказательства, я Вас спрашиваю?

Следователь пристально посмотрел на Корыстолюбова. Со стороны казалось, что он изучает его. Оценивает его адекватное состояние.

– Будут и доказательства. – Он обратился к Козлову. – Ваше полное имя?

– Козлов Иван Федорович.

– Чем Вы занимаетесь?

– Я выполняю поручения моего шефа.

– Кто Ваш шеф?

– Он, Корыстолюбов Эдуард Вельяминович.

Козлов тотчас заявил:

– Я этого человека в первый раз вижу.

Следователь подметил:

– Вы уже это говорили, Эдуард Вельяминович. – И снова обратившись к Козлову, он спросил. – Какие поручения Корыстолюбов Вам поручал?

– Разные.

– Точнее?

– Он поручал мне так называемую грязную работу.

– Что за работа?

– Разная.

– Точнее?

Козлов прошипел сквозь зубы с нескрываемым призрением:

– Он поручил мне убить этого.

Шура заявила:

– Прошу меня не оскорблять, а то я и в суд могу подать.

Следователь поддержал Шуру.

– Прошу не оскорблять друг друга. Вам, Козлов, я выношу предупреждение, и, если Вы еще себе такое позволите, я привлеку Вас к административной ответственности. Вы меня поняли?

– Да, я Вас понял.

– Итак, продолжим. – Следователь снова задал вопрос Козлову. – Чем Корыстолюбов мотивировал свой приказ?

– Как я уже говорил, он сказал мне: этот человек шантажирует мою подругу, и от него надо избавиться.

– То есть?

– Убить.

– Вы согласились?

– Да, согласился.

– Корыстолюбов, Вы подтверждаете показание Козлова?

– Нет.

Следователь снова спросил Шуру:

– Как Вы думаете, Шура, за что он хотел Вас убить?

– За то, что его любовница убила при моем участии Женю.

– Кто такая Женя и как зовут любовницу Корыстолюбова?

– Ее зовут Пикун Мария Сергеевна. А убитая Женя, я не знаю, кем она ей доводится.

– Протестую, – заявил Рог. – Все эти обвинения не обоснованы ничем, кроме ее слов.

Следователь сказал:

– Всему свое время. – Он снова обратился к Шуре. – Расскажите поподробнее.

– Все началось, когда Корыстолюбов посетил наше шоу. Он подошел ко мне и предложил работу.

– Что за работа?

– Войти в доверие в семью и узнать, находятся там украшения некого Лозань. Я согласилась.

– Вы тогда уже были женщиной или еще оставались мужчиной?

– Тогда я была еще мужчиной.

– Вы согласились на эту просьбу Корыстолюбова.

– Да, согласилась.

– Почему?

– Он мне пообещал оплатить операцию.

– Какую операцию?

– По смене пола.

– Что дальше?

– Я познакомилась с отцом Жени, Виктором. Он оказался забавным человеком.

– Что значит забавным? – не понял следователь. – Поясните.

– Мы любили друг друга.

– То есть?

Шура подтвердила.

– Да, в том самом.

– Вы выполнили просьбу Эдуарда Вельяминовича.

– Да, – сказала Шура. – Виктор показал мне их, эти украшения Лозань, и я сама захотела овладеть этими украшениями.

– Они что, настолько прекрасны?

– О! Да. Великолепны.

– И что произошло дальше?

– Дальше я встретила Марию Пикун.

– Как она Вам показалась, привлекательна?

– Да, если б я был натуралом, то обязательно позвал бы ее замуж.

– Но Вы не натурал?

– Как видите, нет.

– Итак, продолжим. Мария Пикун Вам предложила убить Женю или нет?

– Она мне показалась жестоким человеком и…

– Постойте, – перебил ее следователь, – Вы только что сказали, что если Вы были натуралом, то влюбились бы в нее?

– Это так, – подтвердил Шура и добавил: – Я говорила о ее внешности.

– Понятно. Продолжайте.

… – мне казалось, что она не тот человек, за которого себя выдает.

– Почему так Вам показалось?

– Она была жестока и самолюбива. Она всегда говорила, что она красива, но несчастна, и счастье ее лежит в этих украшениях. Она попросила меня как женщина женщину, чтобы я помогла ей обрести ее счастье.

– И Вы согласились?

– Да, согласилась.

– Вы сказали, что она попросила Вас как женщина женщину.

– Да.

– Она знала, что Вы…?

– Я сама ей сказала, что я не люблю женщин, а предпочитаю мужчин.

– Что произошло в ту роковую ночь, когда произошло убийство?

– Убийство? – Шура усмехнулась. – Хорошо, – сказала она, – я расскажу, что знаю. Я была на улице, когда Женя шла по улице с Настей. Они о чем-то разговаривали, смеялись. Но вот Настя остановилась у палатки, а Женя пошла дальше. Она завернула за угол, и в этот момент Жене приставили нож к горлу и прислонили к стенке. Я слышала, как Женя кричала. – Что тебе надо? Мама! – И она с озлобленной усмешкой сказала. – Тебя. И в это время из темноты подошла я. Я ударила Женю в живот, и та плюнула кровь. Мария тогда спросила у меня: где украшение Лозань? Я посмотрела на Женю, а потом на Марию. Во взгляде Марии я ничего не видел: в нем не было ничего человеческого. Он был бездушный. В ее взгляде она видела голодную пустоту. Она приказала, чтобы я ее обыскал, и я это сделал. Я обыскал ее и ничего не обнаружил. Мария улыбнулась. В ее улыбке преследовалась ненависть и жестокость к Жене. Она решила для себя все, и вот – удары ножом в тело Жене. Та упала наземь, а Шура все еще добивал ее. Но вот ее сердце остановилось. Она мне приказала, чтобы я уходил, что она сама все заделает. Затем она неистово взрывала: не-е-е-е-е-е…т! Она с ненавистью посмотрела на Женю. – Черт с тобой. Я сама их найду. Сука.

Я ушел, а Мария осталась возле ее трупа. Вот так это было. С тех пор прошло два дня. И вот Женя была найдена мертвой.

Следователь записал показания Крапина Александра Евгеньевича. И спросил:

– Значит, Вы признаете, что убили по просьбе Марии Пикун Женю Крысову.

– Да, признаю. Но она была инициатором этого преступления.

– А Корыстолюбов? В чем его соучастие в этом деле?

Козлов посмотрел на Крапина и сказал:

– Это Все из-за него, – обвинял Шуру Козлов. – Если б не он, то и дела не было.

– А если б не ты, – отпарил Шура, – то нас вообще здесь не было.

Следователь вмешался в разговор:

– Хватит, – сказал он. – Вы еще подеритесь мне тут!

Тут вставил слово адвокат:

– Значит, мой клиент в этой истории не при чем?

Следователь усмехнулся:

– С чего Вы это взяли?

– Как же с чего? – удивился Рог. – Крапин Александр Евгеньевич признался, что убил Женю, и Козлов просто захотел отомстить за убийство. А то, что его об этом попросил мой клиент – это необоснованно.

Следователь отпарил:

– Но этот факт признал Козлов?

– Нашли, кому верить, Убийце? Серой личности этой истории. Который сидел в тюрьме, я предполагаю. Впрочем, с этим надо разобраться.

– Вот именно, – согласился следователь, – надо разобраться. А пока я не могу отпустить подозреваемого Корыстолюбова. И я вынужден продолжить очную ставку. – Он обратился к Корыстолюбову. – Эдуард Вельяминович, Вы подтверждаете слова Крапина?

– Нет.

– А Вы, Иван Федорович, Вы подтверждаете показания Крапина?

– Я знаю только то, что сказал мне Корыстолюбов. Этот рассказ схож с показаниями Крапина.

Следователь обратился к Корыстолюбову:

– Эдуард Вельяминович, Вы слышали показания Козлова и Крапина, что Вы можете сказать по этому поводу?

– Ничего.

– Не заставляйте меня предъявить Вам улику, от которой Вы не сможете отвертеться.

Корыстолюбов отпарил:

– Вы предъявите сначала улику, а потом мы поговорим.

– Ваше право. – Следователь снял с аппарата телефонную трубку. – Принесите улики, прошу Вас.

Следователь положил телефонную трубку на аппарат, а помощник следователя принес ящик с уликами. Он положил его на стол и, открыв его, ушел.

Присутствующие вздрогнули. Они не знали, что находится там, в этом ящике. Но они не выдавали свой страх перед грядущей неизбежностью. Только один человек был по-настоящему напуган. Его звали Корыстолюбов. Со своим адвокатом он мог дать бой, но не улике. Где и когда он успел оставить свой след? Этого он не знал.

Следователь сказал:

– Здесь то, от чего Вам, Корыстолюбов, не отвертеться, как бы Вы это ни хотели.

Рог поинтересовался:

– Что же там? – Он не скрывал своего любопытства и в то же время, как и все, страшился того, что находится в этом ящике, что?

Статья № 193 УПК РФ. Предъявление для опознания.

Статья № 193 УПК РФ гласит. Следователь может предъявить для опознания лицо или предмет свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому. Для опознания может быть предъявлен и труп.

Следователь вытащил из ящика нож в пакете и положил его на стол.

– Корыстолюбов, Вы узнаете нож?

– Нет.

– Козлов, тот же вопрос. Вы узнаете нож?

– Да. Этот нож дал мне Корыстолюбов.

– Зачем он Вам его дал?

– Чтобы я от него избавился.

– Чем он мотивировал свою просьбу?

– Он сказал, что этот нож не должен был быть найден, так как он проходит по мокрому делу.

– Он не объяснил, по какому делу?

– Нет.

– Вы уверены, что это тот нож, от которого Вам было поручено избавиться Корыстолюбовым.

– Да.

Следователь обратился к Шуре.

– Вы узнаете этот нож?

– Да. Этим ножом была убита Женя Крысова.

– По каким признакам Вы его узнаете?

– Видите, острее ножа как будто перекушено.

– Вижу.

– Он сломался тогда, когда я вонзила нож в Женю, – объяснила Шура. – Так этот осколок в ее теле и остался.

– Этот осколок? – следователь предъявил перекушенное острие ножа. Та посмотрела на него и подтвердила:

– Он.

– Откуда у Вас этот нож?

– Мне дал его Корыстолюбов.

Не выдержав обвинение в свой адрес, Корыстолюбов воскликнул:

– Это ложь!!!.. – Он неистово запротестовал. – Я никому ножи не давал. А этот в первый раз вижу.

– Вы не волнуйтесь, – сказал спокойно следователь. И обратившись к адвокату Рог, попросил его успокоить своего клиента. – Я вижу, правда колет Вам глаза, – сказал следователь Корыстолюбову. – Вы боитесь, что Вы окажетесь в зале суда?

Рог возмутился:

– На что Вы намекаете?

– Ни на что я не намекаю, – ответил спокойный следователь. – Я просто сказал, чтобы Вы успокоили своего клиента.

– Хорошо, – ответил Рог и, обратившись к подследственному, он сказал: – В самом деле, Эдуард Вельяминович, держите себя в руках.

После того как Корыстолюбов успокоился, следователь продолжил.

– Подследственный Корыстолюбов, Вы признаете, что этот нож принадлежит Вам?

– Нет, не признаю.

– Хорошо.

Следователь спросил:

– А как же быть с экспертизой?

– Дактилоскопическая экспертиза. – Он достал из того же ящика документ, заключение экспертизы, в котором было написано, что на ноже обнаружены пальцы Корыстолюбова. И не только на рукояти ножа, но и на его лезвии. – Вы не будете возражать против такой экспертизы? – Он протянул документ адвокату Рог и спросил: – Что Вы теперь скажете?

Рог заявил:

– Фальсификация.

Следователь уточнил:

– Так и записать в протокол?

– Да, так и запишите, – потребовал Рог. – ФАЛЬСИФИКАЦИЯ.

– Хорошо, – сказал следователь и записал его слова в протокол. – Он посмотрел на Корыстолюбова и спросил: – Может, Вы пройдете детектор лжи?

Адвокат заявил:

– Мой клиент уже все сказал, и добавить ему нечего.

Корыстолюбов сидел за столом и, схватив руками свою голову и локтями облокотившись на стол, о чем-то размышлял или о чем-то думал. О чем он думал? Можно только было предположить. Он был погружен так глубоко в свои мысли, что даже не слушал, ни адвоката, ни следователя – никого. Он был погружен только в свои мысли. Ему надоел этот фарс. Да, это был только фарс и ничего больше. Он действительно был организатором всего этого представления. Представления, в котором была убита Женя Пикун, или как ее там была фамилия? Он посмотрел на адвоката, затем взял заключение экспертизы и, прочитав его, сказал:

– Хватит этого фарса. Черт со всеми Вами. Признаюсь, я приказал убить Шуру.

Адвокат поинтересовался:

– Вы уверены в своих словах?

– Да, – ответил Корыстолюбов, – уверен.

Следователь победоносно улыбнулся и сказал:

– Вот видите, со следствием спорить бесполезно.

Корыстолюбова отвели в камеру. На сегодня очная ставка была закончена. Завтра он признается, во всем признается. Признается, и дело будет завершено. Завтра будет все кончено.

Признание Корыстолюбова Эдуарда Вельяминовича

– Я познакомился с Марией Сергеевной Пикун два года тому назад. Мне тогда показалось, что она мне нравится. Впрочем, так оно и было. Я ее любил. Как-то раз я поделился с ней историей о драгоценностях Лозань. Я тогда не знал о ее одержимости завладеть этими украшениями. Она тогда предложила разыскать эти украшения. И я согласился. Прошла неделя, и Мария сообщила мне, что она знает, где находятся эти украшения, и попросила меня помочь ей. Выслушав ее план, долго не соглашался, но она меня все же уговорила, сказав мне, что от меня ничего не потребуется. Только проследить и избавиться от улик. Я тогда и понятия не имел, что произойдет убийство. Тем вечером я видел, как она вместе с Шурой совершила это преступление. Что произошло потом. Она не нашла то, из-за чего она убила Женю, и она сошла с ума. Суд ее определил на лечение в психушку, а когда она поправилась, ее выпустили. Впрочем, она и в психушке пробыла недолго. По дороге она сбежала, и ее объявили в розыск. Ее долго не могли найти, потому что она жила под чужими документами. По документам своей второй «я». Взяв себе имя Жанна. Она жила и не тужила. Лишь одна у нее была одержимость: она хотела избавиться от своего тела. Вы спросите, как это возможно? Я отвечу. Когда-то у нее умерла при родах дочь, и как я потом понял из разговора с ее психоаналитиком, что Мария одержима. Я тогда испугался. Я испугался за нее и за меня. Я тогда понял, что она меня только использовала. Использовала, чтобы добиться своей цели. А поняв, что она ошиблась, я решил, что теперь она убьет меня. Но это оказалось не так. Она и я понравились друг другу, и она даже начала встречаться со мной. Но я снова ошибся в ней. Как-то раз она сказала, что есть одна девочка, дочь Марии и некого Нора, которая обладает способностью менять реальность. И она способна освободить ее от Марии и оставить ее как Жанну. Как-то раз она была со мной, и я по неосторожности сравнил ее с драгоценностями Лозань. Я не думал, что она сорвется, и не думал, что она даст мне еще один шанс, шанс, который закончится здесь, в этой камере. Я тогда позвонил одной проститутке и, придя ко мне, я увидел ее, Марию. Как это могло быть? Я не знаю. Но она мне сказала, чтобы я нашел ее. Я так и сделал. Купив перстень, я встретил одного человека. Он представился как Наир. Наверное, он был тот самый человек, о котором говорила Мария. Он устроил мне с ней встречу, из которой я узнал, что ей нужна помощь. Она сказала, что Шура шантажирует ее, и она хочет, чтобы Шура умолкла. Ну, остальное Вы знаете.

Выслушав признание от Корыстолюбова, следователь спросил:

– А почему Вы прибегли к помощи Небабы?

– Я решил сам найти эти камни, а всю информацию о них стереть из памяти Марии. Ей все равно, эти камни для нее – только обрести, как она считала умиротворение, гармонию с самой собой. А для меня они олицетворяют власть.

– Вы верите в их сверхъестественную силу?

– Да, верю.

– Мы вчера арестовали Небабу Женивьеву Жановну. Она рассказала нам, что Мария не сумасшедшая. Ее сделали сумасшедшей Вы?

– Это не так. Ее сделали сумасшедшей не я, а камни Лозань. Они делают из людей безумцев. Поверьте мне, я это знаю наверняка.

– Что Вы скажете на это? – Сследователь предъявил Корыстолюбову показание Небабы, где говорилось: «Я выполняла просьбы Корыстолюбова. Он привозил ко мне Марию и просил внушить ей то, что Алиса – миф из воображения ее, освободить от Марии. Я это делала. И видела, как Мария стала одержимой».

Корыстолюбов прочел ее показание и сказал:

– Я это обвинение отвергаю. Я возил Марию к Небабе, чтобы она помогла Марии освободиться от навязчивой идеи. А что она там ей внушала, я не знаю.

Затем следователь дал прочесть показание Крысова. Где было написано: «Я познакомился с Шурой на трансвестит-шоу. Меня туда привел Корыстолюбов. Он познакомил меня с Шурой и сказал, что если мы уничтожим Марию и я отдам ему украшение, то он избавит нас от Марии».

Крысов прочел показание Крысова и сказал:

– Я хотел, чтобы Мария была счастлива, а для этого все способы мне тогда были хороши. Я с Небабой хотел, чтобы Мария обрела покой. Но это мне не удалось. Мария была одержимой. И она была неизлечима. Я не отказываюсь оттого, что сделал. Я отвечу за все. Но для окончательного решения прошу Вас поговорить с ее лечащим доктором.

– Мы проверим, – заверил Корыстолюбову следователь. – Не беспокойтесь. Свое дело мы знаем.

Корыстолюбов признался в содеянном. Теперь что скажет доктор?

Следователь спросил:

– Почему она это сделала?

– Видимо, она не захотела быть подопытным кроликом в руках врачей, – ответил Роман Дмитриевич. Они сидели за столом в кабинете следователя, и Роман Дмитриевич Жук давал показания по этому делу. – Она предпочла свободу вместо заточения в палате психбольницы.

– Вы думаете, что она знала свою судьбу?

Жук предположил:

– Не знаю, но она точно знала, что хочет быть свободной, и то гипнотическое состояние, в которое она ввела меня и себя, показало, что это так оно и есть.

– Да, Вы рассказывали о нем, – сказал следователь. И спросил: – Что оно с точки зрения психиатрии значит?

Жук ответил.

– Я полагаю, звезды означают свободу. Свободу от всех мыслей, что есть у человека. Она привыкла широко мыслить и не могла иначе.

– Вы хотите сказать, что ее интеллект был безграничен? – удивился следователь. – Что ее мозг был способен работать…

– На сто процентов, – перебил его Жук. – Да, Вы правы, она была уникумом.

Следователь возразил.

– Но это невозможно! Мозг человека способен работать менее чем на пять процентов от своего объема. Даже великие были вынуждены признать самим себе, что они недостаточно компетентны в своей области. Но конечно, сейчас не то время, и все-таки?

– Вы правы, – согласился Жук, – но мы имели дело с необычной девочкой. Она, как не покажется нам странным, смогла воспользоваться своим разумом на все сто процентов.

Следователь не понимал. Он видел за свою жизнь уникумов, но они скорее были лицедеями, чем униками. И это был факт.

– Но как?

– Признаюсь, я и сам не знаю, – признался Жук. И добавил: – Впрочем, если понять море или океан в ее видении, как безграничную ее фантазию и ее интеллект, и совместить их с горизонтом бескрайного неба, и те мерцающие звезды на небосклоне, что я видел, я могу сделать определенный вывод.

– Какой?

Жук задумался. Он не мог ошибиться, просто не имел никакого права. Он был психиатром и он был сейчас под следствием органов, по статье…

– Я думаю, – осторожно начел Жук, – она хотела сказать, что наши мысли – это бескрайные просторы. Так же, как и бескрайные просторы океана и вселенной. А звезды, это наши мысли, желания. Чем светлее звезда горит, тем мы ближе к своей единственной цели.

Тут следователь его прервал. Он хотел знать, что представляла собой Алиса. Кто она была, эта девочка. Он спросил:

– Какой цели?

– Возможно, мы никогда этого не узнаем, – сказал Жук, – а возможно, как она уже сказала, она хотела быть свободной. И она обрела эту свободу. Свободу, которую никто у нее не отнимет.

– Что Вы хотите сказать, она была сумасшедшей?

– Я уже говорил, что нет. Она сумасшедшей не была. Она просто знала все на свете, а мы убили ее.

В это самое время у двери кабинета следователя стояла девочка в голубом платьице. Она была невидима. Смотря на Романа, она анализировала его каждое слово, стараясь уловить в них смысл.

«Что ж, он был прав, – решила она, – вы меня убили. Вам нужны были ответы на вопросы, и вы хотели их с помощью меня и украшений Лозань получить. Что ж, вы добились своего. Вы здесь все, кто хотел причинить мне боль. Каждый по-своему. Но у вас была одна цель. И эту цель вы так и не достигли. Украшение Лозань. Мифические украшения, которые созданы людскими фантазиями. А они не такие, украшения Лозань».

Автор: – Какие же они?

Призрак: «Это просто украшение, и больше ничего. Они обладают только одним даром».

Автор: – Каким?

Призрак: «Они служат только добру. И больше ничему. Они просто уничтожают в человеке зло. И это зло в нас самих. Надевая эти украшения, мы считаем, что получаем необъятную силу, силу, которая способна подчиниться людям. Но это не так. Вам камни дают выбор. И мы его делаем. Кто знает, почему мы делаем такой выбор? Только они, эти украшения. Они чувствуют в людских сердцах зло и добро. Жаль, что на этой планете так много зла. Оно уничтожает вас, люди, и приносит вас в жертву своим амбициям и желаниям».

Она подошла к Роману. Заглянула ему в глаза, она в них ничего не увидела, ни раскаяния, ни жалости. Пустой, холодный взгляд. Взгляд человека, готовый на все ради славы. Какой бы ценой она ни досталась. Он был гордый, корыстолюбивый, жадный, готовый на все изверг. Хотя со стороны этого видно как будто и не было, но это было не так.

Заключив эту сделку, он обрек себя на бесконечные муки. Он считал, что Алиса – его ключ в мир богатства, славы и премий. Но он ошибся. Алиса не была тем человеком, от которой можно было что-то получить. Это она дала увидеть Роману то, что он и сам не мог осознать. Вместо славы, денег и премий Роман Дмитриевич оказался здесь, в кабинете у следователя, и давал показания.

Призрак прошептала ему на ухо:

«Ты убил меня, сволочь».

Тут Жук вздрогнул: ему показалось, что кто-то его окликнул. Он огляделся по сторонам – никого не было. «Показалось», – подумал он и тут же услышал снова тот же голос.

«Скажи, зачем ты здесь? Я этого не хотела. – Голос сделал паузу, и продолжил. – Я показала то, что хотела показать. Это было только для нас обоих и не для кого больше. А ты рассказываешь об этом этому хмырю. – Он снова сделал паузу. – Скажи, приятно предавать? Прощайся с жизнью, тебе пора».

Жук не понимал, кто или что говорит с ним. Он ничего не видел вокруг себя, и это было неприятно. Сначала он думал, что он сходит с ума, потом – что он снова погружается в Алисин гипноз, но вспомнив, что она мертва, успокоился.

Но в этот самый момент кто-то обхватил своими ладонями его горло и начал его душить.

Следователь не знал, что делать, выбежал из кабинета и, подбежав к стационарному телефону, снял телефонную трубку с телефонного аппарата и вызвав дежурного врача.

Он в панике кричал:

– Скорее, здесь человеку плохо.

Вернувшись в свой кабинет, он увидел Романа Дмитриевича, сидящего на стуле. Голова у него была опрокинута назад. Следователь пощупал пульс на его горле. Пульса не было. Жук был мертв. Следователь посмотрел на стол, где лежали документы и протокол допроса, но его на месте не было. Вместо него лежал лист бумаги. Следователь взял его и прочел следующее.

«Забудьте все, что Вам сказал этот человек. Он не имел права разглашать чужие тайны. За это он поплатился. Что касается украшений Лозань, они Вам не принадлежат. Я их забрала. Не ищите меня. Я всегда буду рядом, и никогда Вы меня не увидите. Прощайте, надеюсь, Вы выполните мою просьбу».