Кэйлин Фландерс
Щит магии

Глава первая

Мое горло было сухим, как каменные стены старого замка, но все же, серебристый лучик надежды приковал меня к центру переполненного обеденного зала. Придворные окружали меня плотным кольцом: море золотых волос и острых улыбок. Но среди них не было моего брата. Среди них не было и его лучшего друга.

– Принцесса Дженесара! – раздался высокий голос.

На мгновение разговоры вокруг меня поутихли. Я опустила голову и притворилась, что вожусь с тонкой цепочкой на моем туго затянутом корсаже. Между нами прошла пара, и я воспользовалась этой заминкой, чтобы ускользнуть от девушки, проталкивающейся ко мне сквозь толпу.

Я вежливо терпела неприкрытый интерес леди Исар к моему брату на протяжении всего ужина. Мне очень хотелось поесть в тишине и спокойствии, так что я чуть не рассказала ей, где именно она может подловить Рена, и, если он в самом деле бросил меня одну, может, так и стоило поступить.

Сжав пальцами свою мягкую шерстяную юбку, я встала на цыпочки и начала пробираться сквозь окружавших меня светловолосых людей.

– Извините, – пробормотала я, задев плечом важного лорда и леди, чьи имена вылетели у меня из головы.

Это был канун моего семнадцатилетия, и практически все придворные моего отца прибыли в Халенборг, узнав, что мы будем праздновать, несмотря на наши военные неудачи. Северная граница подвергалась постоянным нападениям, но многие полагали, что уже через месяц боевые действия сойдут на нет. То же самое они говорили еще семь месяцев назад – когда все только началось.

Мне был противен весь этот спектакль, но королевство нуждалось в празднестве – по крайней мере, так сказал отец. Я бы предпочла оборонять замок из самой высокой бойницы во время снежного бурана болтовне и танцам с придворными. Ведь даже когда белые пряди были спрятаны среди моих светлых волос – а я никогда не жалела времени, чтобы лишний раз в этом убедиться, – их изучающие взгляды заставляли меня чувствовать себя преступницей, пойманной с поличным. Но, может, в этом году все будет не так плохо. Может, Крис попросит меня танцевать с ним.

Навязчивая музыка смешивалась с десятками голосов, пытающихся перекричать друг друга, и отдавалась в моей голове притупленной болью. Мой желудок скрутился в узел, и я ощутила тяжесть лакомств, съеденных за ужином. Рена и Криса нигде не было.

Я коснулась своих волос, убеждаясь, что сложное плетение прически все еще на месте, и ловко обогнула женщину в пышной юбке. Мой взгляд упал на изукрашенный кинжал, висящий у нее на поясе, и я невольно залюбовалась им, жалея, что при мне нет моего меча. Мой отец и его придворные не видели ничего странного в женщинах на военной службе. Ограничения распространялись только на меня.

Леди Исар остановилась возле турийского посла, резко выделявшегося на фоне всех присутствующих оливковой кожей и черными волосами. Ее глаза метались по залу.

Я пригнулась и вжалась в стену, скрываясь за чьим-то роскошным платьем.

– …первый гонец этого сезона прибыл из Турии, и король тут же послал его обратно, – сказала владелица платья своей спутнице.

Я тут же навострила уши. Какое сообщение отец так торопился отправить нашим южным соседям?

– Я слышала… – начала вторая женщина, но замолкла, как только заметила, что я прячусь за ними.

Я вскочила на ноги и попыталась прошмыгнуть в дверь, но мои косы зацепились за железный канделябр, потянув меня назад. Все попытки освободиться привели к тому, что мои волосы завязались еще крепче. В голове промелькнуло одно из самых красочных ругательств Рена, и мои щеки тут же вспыхнули. Может, и хорошо, что брата не было на балу – он бы смеялся надо мной еще лет десять.

– Ваше Высочество, – слуга с кухни прервал мои нелепые конвульсии. Свечи в канделябре опасно зашатались. – Позвольте вам помочь.

Я дернулась еще сильнее и поморщилась от того, что вырвала несколько волосков.

– Нет, нет, со мной все в порядке, – по фальшивости моя улыбка не уступала вежливым гримасам придворных. Я снова дернула головой и наконец освободилась.

Ближайшие придворные смотрели на меня с удивлением и плохо скрываемыми усмешками. Или еще хуже – с жалостью. Придерживая волосы одной рукой, я подняла свою тяжелую юбку. Должно быть, мои щеки уже приобрели ярко-красный оттенок.

– Извините, – запинаясь, произнесла я и бросилась в коридор. Вдруг кто-то заметил белые пряди?

Мне в лицо ударил поток холодного воздуха, и по шее пробежали мурашки. Весна уже должна была прогреть замок.

– Принцесса! – визгливый голос Исар заглушил чей-то тихий разговор у меня за спиной.

Неужели эта девчонка никогда не сдастся? Я подобрала юбку и подбежала к ближайшей двери, но не смогла открыть задвижку. Она застряла намертво.

– Давай же, – пробормотала я, оглядываясь через плечо. Вместо Исар я заметила двух мужчин, стоявших в дальнем конце коридора. Один из них – Крис? В полумраке невозможно было различить лиц, но его манера стоять казалась мне знакомой. Почему они выбрали такое странное место для беседы?

Мои пальцы отчаянно хватались за сломанную задвижку. Исар все еще искала меня, задрав нос, словно собака-ищейка, напавшая на след. Никто – даже Крис – не должен был увидеть белизну в моих волосах.

Изо всех сил я ударила дверь плечом и скользнула в темную комнату. Сердце все еще бешено колотилось в моей груди, когда я прижалась к закрытой двери.

Раздались легкие шаги Исар, и ее платье прошелестело мимо меня и дальше по коридору.

Здесь, в темной гостиной, я наконец выдохнула, впервые за вечер позволив себе расслабиться.

Быть центром всеобщего внимания – очень выматывающее занятие.

Теперь, оказавшись в одиночестве, я могла ослабить свою защиту. Я распустила свои волосы и провела по ним пальцами, освобождая запутавшиеся пряди. Наклонив голову в одну, а затем и в другую сторону, я немного размяла шею, чувствуя, как тяжелые волнистые локоны падают мне на плечи.

Едва ощутимые запахи духов, горящих дров и старой мебели принесли мне долгожданное спокойствие. Мои руки инстинктивно потянулись к волосам, чтобы заплести их в косу, которая скроет белые пряди, струящиеся у виска.

Этот секрет я хранила всю жизнь, поведав его только Рену, после того, как наша мать умерла. И даже в то время, когда мне было три, а брату – пять, он понимал, что этого просто не должно было произойти. Это было невозможно. Белизна, затронувшая всего лишь одну тонкую прядь моих волос, сделала меня опасной. Я была преградой на его пути к трону – трону, которого я не желала.

Я провела рукой по косе. Оставлять волосы распущенными было слишком рискованно.

Спина и ребра неприятно заныли, и мне ужасно захотелось вернуться к себе и лечь спать. За дверью раздались голоса.

– …видел ее волосы? – спросил кто-то из придворных, а другой лишь засмеялся в ответ. – Очевидно, что она заплела их самостоятельно.

– Какой позор, что принцесса…

Голоса отдалились и превратились в приглушенное бормотание, но не затихли насовсем. Я уже слышала подобные комментарии. С протяжным вздохом я переложила свою косу на плечо и подошла к затухающим уголькам в камине. Если я выскользну из темной комнаты у них на глазах – по замку поползут слухи.

Мне нужно было дождаться, когда они уйдут.

Я нашла кочергу и, разворошив тлеющие угольки, ждала, пока разгорится слабое пламя. Вдруг из камина вылетел обгоревший кусочек пергамента, размером с мою ладонь. Он коснулся подола моего платья и опустился на пол.

Я попыталась смахнуть золу с вышивки на юбке, но только размазала ее по ткани.

– Ледники! – тихо выругалась я, поднимая с пола проклятую бумажку и готовясь бросить ее обратно в огонь, но в этот момент танцующее пламя выхватило из полумрака одно единственное слово.

Магия.

Волоски на моих руках поднялись, а по спине побежали мурашки. Это было адресовано моему отцу. Края бумажки почернели, а большинство слов выцвело от огня. Схватившись за кочергу, я снова провела ею по теплым уголькам, но от письма больше ничего не осталось.

Магия и в самом деле может оказаться единственным способом остановить разрушение.

…поиски магической библиотеки не принесли никаких результатов. Должно быть, ключ находится в Халенди…

Дыра с обожженными краями уничтожила следующую часть, но затем…

…странная магия на передовой. От крупного рогатого скота остались лишь безжизненные оболочки, тоннели шахт обвалились, а местные жители…

Холод, пронизывавший темную комнату, сжимался вокруг меня тугими кольцами, пока кости не начали болеть. Мой отец знал об этом? Должно быть, знал. Но почему эта записка была сожжена здесь, в гостиной, а не в его кабинете или в зале совета?

Мышцы моих плеч и шеи напряглись, словно готовясь к бою. Магия древних была уничтожена много лет назад. Теперь ее мог наследовать только первый претендент на трон Халендийских королей – мой брат Рен, которого магия отметила белой прядью волос на виске. Откуда взялась магия на передовой?

В мою голову словно впились сотни маленьких иголок. Всю жизнь я прятала свою магию. Похоже, я была такая не одна.

Я засунула обрывок пергамента в карман и вытерла кончики пальцев, почерневшие от золы. У двери я задержалась, положив ладонь на задвижку, и закрыла глаза.

В тишине темной комнаты я позволила своей магии вспыхнуть и ожить. Незримые нити, как шелковые струны, натянутые между моими ребрами, загудели, соединяя меня с братом и отцом. Я сосредоточилась, ощущая, как в мое сознание проникают восторг Рена и беспокойство отца, смешиваясь с моими собственными чувствами.

Насколько я знала, это был предел моих магических возможностей – односторонняя связь, способ почувствовать их эмоции. Ничего такого, что могло бы помочь в бою, в отличие от Рена, чья магия могла излечивать раны.

Дверь в гостиную тихо скрипнула, когда я вышла в пустой коридор. Невидимые нити мягко тянули меня за собой, указывая путь, и чем ближе я подходила к источнику эмоций, тем прочнее они становились.

С каждым шагом кусочек бумаги в моем кармане становился все тяжелее и тяжелее. Когда я подошла к кабинету отца, вокруг царила тьма – в этой части замка еще не зажгли свечи. Из щели под дверью раздавались приглушенные голоса, и шелковые струны во мне заколебались. Я знала, кто находится в кабинете.

Нахмурившись, я уставилась на дверь. О чем они могут совещаться прямо посреди бала, когда обеденный зал наводнен придворными? Я сжала губы и подкралась ближе. Найти подходящее место, чтобы из-за двери невозможно было бы увидеть мою тень, оказалось довольно просто. Сквозь щель послышался приглушенный голос моего отца:

– …Линия наших войск слишком непрочна. Никто не должен знать о твоей поездке в…

Слова стали неразборчивыми, словно он отвернулся. Дыхание похолодело и увяло в моих легких, как последняя роза при первом морозе. Куда он отправлял Рена? Я распахнула дверь и вихрем влетела в комнату прежде, чем успела задуматься о своих действиях.

В кабинете моего отца все выглядело правильно и рационально – сплошные прямые углы. Он стоял, облокотившись на стол, и огонь в камине отбрасывал блики на его лицо, скрытое в тени.

– Что ты здесь делаешь? – вена на его лбу запульсировала, и по связующим нитям мне передалась его злость с отголосками волнения и каплей…облегчения?

– Куда ты посылаешь Рена? – выпалила я прежде, чем они успели меня выгнать.

– Этот разговор не для твоих ушей, Дженесара, – строгий голос отца ударил по мне, словно плеть, но я даже не шелохнулась, хватаясь за эту крупицу облегчения, чтобы не позволить его эмоциям захлестнуть мои собственные.

– Может, и нет, но все же я здесь, и я хочу знать, – я расставила ноги пошире, словно перед боем. – Пожалуйста! – добавила я, когда почувствовала, что отец смягчился.

Он устало потер висок.

– Тебе придется пообещать, что ты будешь хранить этот секрет. Никому ни слова – ты меня поняла?

– Я никому не скажу, отец. Обещаю. – я крепко сжала ткань юбки, стараясь не выдать своего отчаяния. Если бы он только знал, как хорошо я умею хранить секреты.

Отец сел и указал на соседнее с Реном кресло. Голубые глаза моего брата не мигая следили за тем, как я опускаюсь на сиденье. Он с трудом скрывал довольную ухмылку, но под нетерпеливым предвкушением этого загадочного путешествия, которое поручил ему отец, вспыхнула темная искра раздражения. Я подавила неприятное ощущение и улыбнулась брату, но моя улыбка быстро померкла.

– Прошло уже семь месяцев, но мы никак не можем обнаружить источник нападений на нашу границу. Мне поступают донесения о том, что главный лагерь противника расположен на территории Ледяных Пустынь.

Я склонила голову.

– В Ледяных Пустынях обитают только разрозненные племена и изгнанные преступники. Как они попадают в Халенди? – наши границы находились под защитой древней магии, и никто не мог их пересечь, особенно целая армия. Это было… невозможно.

– Я не знаю. – Он задумался и коснулся Медальона, всегда висевшего у него на шее. Руны, высеченные на его поверхности, потемнели и затерлись с годами. – Но теперь, когда Атарен поведет наши войска ближе к передовой, мы наконец-то окажемся на шаг впереди противника.

Услышав о его планах насчет моего брата, я невольно сжала подлокотники кресла так сильно, что костяшки на пальцах побелели.

– Насколько близко к передовой?

Отец напряг челюсть и скрестил руки на столе, являя собой непоколебимый образец уверенности. И все же соединявшая нас нить дрогнула, сообщая мне о его скрытом сомнении.

– Я посылаю Атарена в Северный Дозор.

Его слова ударили меня под дых. Четыре дня на север – вплоть до самой границы. Я хотела, чтобы Рен обратил это в шутку, чтобы он пообещал, что никогда не бросит меня, но он лишь выпрямился в кресле, передавая мне свое искрящееся нетерпение и заставляя мое сердце биться еще быстрее.

– Но ему всего девятнадцать! – начала я. Большим пальцем я терла вышивку на своей юбке, снова и снова пытаясь найти любую причину, по которой он должен был остаться со мной. – К тому же на нашей последней тренировке я победила его, и…

Рен пихнул меня в ногу.

– Я справлюсь, отец. Спасибо, что доверяешь мне такое важное задание.

Я должна была радоваться за брата: он всю жизнь готовился стать королем, и теперь у него появился шанс проявить себя. Но помимо страха за его безопасность во мне теплилось и другое чувство. Тонкая струйка зависти распалялась все больше, рискуя превратиться в клубы черного дыма, а затем – в целый пожар.

– Что насчет магии, которую враги используют против нас? – настаивала я. – Магия Рена предназначена для исцеления, а не для сражений.

Оба уставились на меня, нахмурив брови. Напряженную тишину нарушал лишь треск огня в камине.

– О какой магии ты говоришь? – спросил отец, нагнувшись ко мне через стол.

Я выпрямилась. Они не знали? Я достала из кармана обрывок бумаги: пергамент порвался на две части, но я все равно протянула его отцу, украдкой взглянув на брата.

– Я нашла это сегодня вечером.

Изучив записку, отец провел ладонью по лбу и протянул ее Рену.

– Где ты ее нашла? – спросил Рен.

– В камине гостиной комнаты. Тогда я еще подумала, что это странное место, но… вы действительно не знали? – Я схватилась за край стола и придвинулась ближе. – Вы когда-нибудь слышали о подобной магии? Животные, от которых осталась только оболочка? Обрушившиеся шахты?

Вдруг меня охватил приступ тяжелого, прогорклого страха, и я не сразу осознала, что ощущаю эмоции своего отца. Несколько глубоких вдохов – и я снова вернулась к своим собственным чувствам.

– Что насчет поисков магической библиотеки? – спросил Рен, указывая на первые строчки записки. – Ты разрешил эти поиски? И что насчет ключа?

Отец покачал головой, провел большим пальцем по Медальону и уставился на обрывок пергамента невидящим взглядом. Я слышала истории о магической библиотеке: все в королевстве знали о ней. Но это была всего лишь детская сказка. Легенда о тех временах, когда маги населяли Континент за морем. Каждую сотню лет какой-нибудь глупец отправлялся в экспедицию, надеясь обнаружить магическую библиотеку, но ни одна из этих поездок не увенчалась успехом, а многие вообще не вернулись назад. Кому в голову пришло тратить время на тщетные поиски, вместо того чтобы сосредоточиться на нападениях?

Я прочистила горло.

– Раз здесь замешана магия, ты, конечно, не станешь отправлять Рена…

Выпустив Медальон из рук, отец молча кивнул.

– Наверное, поэтому мои инстинкты и подсказывают мне послать Атарена на передовую. Его магия сможет изменить ход событий.

– Я тоже могу помочь, – меня тошнило от мысли, что я не смогу прикрыть брату спину, если он окажется в опасности. – У меня есть м… – резкая боль в ступне прервала меня на полуслове, и я бросила на Рена недовольный взгляд.

– Я выясню, что происходит, отец, – вмешался он.

– Будет безопасней, если никто не узнает о том, что ты отправился в Северный Дозор, – продолжил отец, не отрывая глаз от записки.

– А когда все поймут, что его нет в замке? – спросила я, недоумевая, отчего они решили скрыть правду от придворных и их дочерей, которые вечно искали Рена по всему замку, чтобы с ним пококетничать. Он не сможет уехать незаметно.

– К тому времени никто уже не сможет помешать нашим планам.

Судя по всему, совет тоже ни о чем не подозревал, а это могло означать только одно. На мои плечи тяжелым грузом опустилось беспокойство, которое отец ощущал уже не первую неделю.

– Кому ты не доверяешь, отец? Ты знаешь, кто написал записку?

– Я не хочу, чтобы ты вмешивалась, Дженесара, – резко ответил он. Отец наклонился ко мне, и Медальон на его шее качнулся вперед.

Затем он сделал то, чего я никак не ожидала. Отец снял с себя цепочку, провел пальцем по высеченным рунам и отдал Медальон Рену.

– Атарен, возьми Медальон Провидения. Его магия подчинится тебе как наследнику престола. Он поможет тебе избежать обмана и предательства, а также всегда подскажет правильное решение.

Широко распахнутый взгляд Рена на мгновение встретился с моим перед тем, как он торопливо взял Медальон, надел его на шею и с благоговением спрятал под мундир. Я ощущала удивление и восторг брата, но именно от его непоколебимой решимости у меня сердце уходило в пятки.

– Благодарю, отец. Я тебя не подведу.

Теперь я ощущала ноющую боль в каждой клетке своего тела. Он бросит меня здесь. Он хотел этого. Я начала подниматься с кресла.

– Я должна…

– Сядь, Дженесара. – Отец встал из-за стола и повернулся к окну. – Атарен, можешь идти.

Мой брат колебался и… нервничал? Нет, это было что-то другое. Что бы это ни было, он понимал, что происходит.

– Я… Да, отец, – Рен еле заметно коснулся своего носа кончиком указательного пальца и вышел из кабинета.

Выше нос, Джена.

Не желая первой нарушить молчание, я успокоила сбившееся дыхание. Скрип двери эхом разнесся в тишине кабинета, но отец даже не обернулся.

– Завтра тебе исполнится семнадцать, – наконец сказал он. Я ждала, осторожно прислушиваясь к отцовской струне, готовая в любой момент оборвать нашу связь, если его чувства вновь захлестнут меня с головой. Но теперь его эмоции смягчились. Напряжение сменилось нежностью с каплей давно укоренившейся печали и скорби, чьи корни уходили глубоко в прошлое. – Я встретил твою мать, когда мне было семнадцать.

Я замерла, затаив дыхание. Он никогда не говорил о моей матери.

– Она приехала в Халенборг со своими родителями. Всю свою жизнь она прожила в единственном портовом городе на востоке Халенди, и вместе с ней в замок ворвались соленые волны и морские ветра. – Он тяжело сглотнул. – Ты очень на нее похожа.

Шаркая ногами, он наконец повернулся ко мне лицом и снова сглотнул.

– Я знаю, что не… – он замолчал, расправил плечи и начал заново. – Я рад, что ты здесь, потому что у меня есть новости. Прошлой осенью король Марко прислал письмо, в котором выразил желание обручить с тобой своего старшего сына.

Я резко вздернула голову, не ожидая такой резкой смены разговора и отцовских эмоций: с ностальгической нежности на непоколебимую решимость. Он продолжил прежде, чем я смогла придумать ответ.

– Я не стал медлить и отправил ему твое согласие. Если…

– Что? – перебила я. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, и у меня задрожали руки. – Я ни на что не соглашалась.

Он сжал губы, и у его решимости появился слабый привкус сожаления. Мне это не понравилось.

– Ты не можешь заставить меня выйти замуж, – настаивала я. – Это…

– Это решено, – сказал он и потер шею, где еще несколько минут назад висела цепочка Медальона.

Мой рот открылся, но из него не донеслось ни звука. Уже много веков в нашем королевстве существовали законы, защищающие граждан от насильственного вступления в брак.

Так и не дождавшись ответа, отец прочистил горло.

– Посыльный прибыл этим вечером. Принц приглашает тебя в Турию на месяц, чтобы оценить возможность этого брака. Я уже отправил ответ с твоим согласием. – Значит, вот какое письмо он так торопился отослать. Наконец отец перестал избегать моего взгляда и посмотрел мне в глаза. – Если тебе что-то не понравится и ты захочешь разорвать помолвку – я тебя поддержу.

Покачав головой, я вскочила на ноги. Подол платья оказался зажат под моим каблуком, и я со злостью дернула плотную ткань, смяв ее в кулаке.

– Тогда зачем ты отправил письмо с согласием, которого я не давала? К чему эта секретность?

– Бои на нашей границе должны были прекратиться еще месяц назад, но с тех пор все стало только хуже. Большая часть наших людей уже не те воины, какими они были прежде, а придворные…

– Ноя же не виновата, что эти ленивые аристократы не в состоянии удержать в руках мечи. В отличие от них, все эти годы я тренировалась…

Отец поднял руку, прерывая мой отчаянный поток слов.

– Нам нужна поддержка Турии, особенно если тут замешана магия. К тому же Рииганы убеждают Марко вступить с ними в союз, которого он не хочет.

Я скрестила руки на груди, чуть шире расставив ноги.

– Ты согласился на этот брак прежде, чем начались нападения, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие, чтобы он прислушался к моим доводам. – О чем ты недоговариваешь?

Мой отец тяжело и протяжно вздохнул. За окном завывал ветер, в камине тихо трещал огонь, и я терпеливо ждала, пока он продолжит.

– Дело в Медальоне. – Он начал расхаживать из стороны в сторону, и его струна натянулась от нарастающей тревоги. – Он посылает мне предупреждения на протяжении уже нескольких недель, а если быть совсем честным – нескольких месяцев.

– Предупреждения? – спросила я, в надежде, что он расскажет больше. Прежде он никогда не говорил мне о Медальоне. – Насчет границы?

Он кивнул.

– Медальон Провидения не указывает четкого пути: лишь посылает своему владельцу предостережения. Что-то грядет. Я сделал все возможное, чтобы защитить наши границы, но это сообщение о следах магии… – он задумался и умолк.

Я решительно выступила вперед.

– Отец, я могу помочь.

– Нет, – отрезал он, взмахнув рукой. – Мне нужно, чтобы ты отправилась в Турию.

– Но я не хочу! – эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я подумала, что стоило бы попридержать язык.

– Я подписал документы! – отец ударил ладонью по столу, и официальные бумаги разлетелись в разные стороны. – Это уже решено. Только так ты можешь помочь.

И вдруг все встало на свои места: я поняла, что чувствовал Рен, покидая отцовский кабинет. Это была вина. Он знал о помолвке, но как давно? Я подавила щемящую боль в сердце, решив, что с братом буду разбираться потом.

– В Турии ты будешь в безопасности, – пробормотал отец себе под нос, потирая лоб широкой ладонью.

Я проглотила резкое возражение и обратилась к своим внутренним ощущениям, чтобы разобраться в его эмоциях. Смятение, тревога. Сожаление.

Я опустилась в кресло, сложив руки на коленях.

– Ты ведь не хочешь отправлять меня в Турию, – мягко сказала я. – Ты и сам это знаешь.

Его глаза медленно закрылись, а брови сомкнулись на переносице.

Я облизнула губы, надеясь, что все-таки смогу доказать свою верность Халенди.

– Я могу отправиться в Северный Дозор с Реном или…

Отец резко открыл глаза. В них сияла яростная решимость, и по тому, как расправились его плечи, я поняла, что он останется непреклонен.

– Я не отправлю тебя в зону военных действий, даже если ты останешься последним воином в Халенди, – он отвернулся и принялся изучать гобелен, висевший за спинкой его кресла.

Скрыв свое разочарование, я вновь заговорила, осторожно подбирая слова:

– Отец, я хочу помочь. В боевом мастерстве мне нет равных. Я уверена…

Он ущипнул себя за переносицу.

– Я знаю, что ты хороша в тренировочном зале, но на этом все, Дженесара. Тренировочный зал. У тебя нет настоящего боевого опыта.

Я вскочила на ноги и ударила ладонями по столу.

– И чья это вина? Все, чего я хотела – доказать свои способности за пределами дворцовых стен, но ты сделал все возможное, чтобы удержать меня. А теперь ты говоришь, что меня упакуют, как подарок, и отправят в другую часть света, чтобы выдать замуж за принца, которого я никогда не видела, и заставить притворяться, что чужое королевство, где я ни разу не была – мой дом. Я всегда делала то, о чем ты просил, но ровно в тот момент, когда мои способности могут принести пользу, когда я могу помочь своему брату и королевству, ты отсылаешь меня прочь?

– Я не могу отправить тебя на границу! – закричал отец.

Его глаза горели, а вены на шее вздулись и запульсировали, но, когда он заговорил вновь, его голос был тихим.

– Я не могу отправить тебя на границу, – он опустил взгляд. – И не буду, – отец снова посмотрел на меня, и в его глазах отразилась глубокая печаль вперемешку с усталостью. – Мы посылаем на север дополнительные войска. Атарен направит их туда, где они нужны больше всего, чтобы предотвратить дальнейшие нападения на нашу границу.

У меня пересохло горло, а внутри все похолодело.

– Ты только что сказал, что у нас не хватает войск.

– Это часть соглашения о помолвке. Когда ты выберешь день свадьбы, король Марко отправит нам на помощь своих солдат.

Я откинулась на спинку кресла. Значит, чем скорее я приму свою судьбу, тем скорее мой народ перестанет умирать на границе. Однажды в детстве, на озере, я провалилась под лед: в тот момент я испытала те же самые ощущения.

– Ты сказал, что поддержишь меня, если я найду причину для разрыва помолвки, – мне казалось, что с каждым выдохом стены кабинета смыкаются все теснее.

Отец опустился в свое кресло.

– И я сдержу свое слово. Найду способ.

Но я чувствовала его надежду. Надежду на то, что я выйду замуж.

Я сложила ладони у себя на коленях. Внутри меня как будто появился надлом, через который медленно вытекала злость, растерянность и горе. Мне хотелось ухватиться за какое-нибудь чувство, но осталась лишь пустота.

– Когда я должна уехать? – спросила я, раскусывая предложение на отдельные слова, горечью отдававшиеся на языке.

– На следующий день после твоего семнадцатилетия. Рен проводит тебя до окраинных деревень Халенборга, а затем незаметно покинет процессию.

Из моих легких исчез весь воздух.

– Так скоро?

Я так ждала своего дня рождения, не подозревая, что в этот праздник мне придется попрощаться со своим домом.

– Мы не можем медлить, – отец совсем сгорбился, становясь похожим на старика. – Мне нужно, чтобы ты это сделала, и что важнее – это нужно Халенди.

Его слова поразили меня, заглушив все приготовленные возражения. Я встала и расправила платье.

– Я – принцесса Халенди, – сказала я, припомнив, как много раз отец использовал эту фразу, чтобы увещевать меня. – Я исполню свой долг перед королевством, – слова горчили на языке, и мой голос надломился, превратившись в чуть слышный шепот. – Но ты знал об этом на протяжении многих месяцев, а мой день рождения уже завтра. Почему ты не сказал мне раньше?

Тусклый свет огня в камине отбрасывал блики на его седые волосы и подчеркивал все морщины на лице отца.

– Дженесара, я… – он сглотнул и беспомощно поежился. – Потому что я надеялся, что мы справимся своими силами. Мне нужен был запасной вариант. Но записка, которую ты нашла, лишь подтверждает: среди нас есть предатель. Мы больше не можем медлить.

В его словах была логика – я это понимала, – но глубокая обида не давала мне ответить.

– Мы объявим о помолвке завтра, в конце праздника, – он прижал ладонь к губам, словно хотел забрать свои слова назад. Но они уже прозвучали. Отец уже подписал договор.

Поднимаясь с места, я чувствовала, как во мне борются горечь, злость и сожаление: чувства, принадлежащие не только мне, но и моему отцу.

– Спокойной ночи, Ваше Величество.

Я медленно направилась к двери, надеясь, что отец произнесет хоть одно доброе слово, чтобы залечить раны моего сердца, но он молчал. Сосредоточившись, я заглушила его струну. Было просто невыносимо переживать все его эмоции, когда горло душили мои собственные.

Мой мир перевернулся, и моя жизнь рассыпалась, как осколки льда. Как мне найти свое место в чужой стране, когда я не могла найти понимания даже здесь, в месте, где я родилась и выросла? Как я буду скрывать свою магию под пристальным взглядом целого королевства?

Я шла по коридорам замка, находясь в каком-то странном оцепенении и старательно избегая ярких огней обеденного зала. Тренировочная площадка манила меня, призывая разрубить цепи, которые сковали мое сердце. Но как я могла победить в схватке, где противниками были мой секрет, мой отец и все мое королевство?

Вместо этого я побрела наверх в свои покои. В камине горело всего одно полено, и комната почти не прогрелась. Мой меч, который Мастер Хафа приказал выковать специально для меня прежде, чем отец успел это запретить, лежал на софе рядом с камином. Моя свобода или мое королевство: в любом случае я оказывалась проигравшей. Невозможный выбор.

Мои мысли вернулись к обгоревшему клочку бумаги и тревожному беспокойству, которое отец чувствовал уже не первый месяц. Наконец я поняла, что вопрос не в том, кто написал ту записку. Самое главное – кто ее сжег.

Глава вторая

Тренировки с Мастером Хафой – специалистом по оружию – всегда заставляли меня вставать рано, еще до того, как солнце осветит холмы. Но сегодня, в день своего рождения, я только поплотнее накрылась пуховыми одеялами. Отец подписал договор о помолвке за меня, портниха выбрала для меня платье на сегодняшнее празднество, но, по крайней мере, я все еще могу сама решить, когда мне вставать с постели.

Всю ночь мой разум был слишком занят раздумьями о том, кто мог написать записку, кто ее сжег и что ждет меня в Турии. Много месяцев я ждала этого дня, но теперь это был не просто мой день рождения. Это был день, когда о моей помолвке официально объявят на все королевство, а мне придется вести себя так, словно в моей жизни ничего не изменилось. Как будто в Турии меня не ждал незнакомый жених, ради которого я завтра же покину родной дом, а в замке не появился предатель.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату скользнули три служанки. Я застонала, натянув одеяло на уши.

– Даже не представляю, что у него на уме, – сказала одна из женщин перед тем, как все трое зашли в маленькую комнату, служившую мне гардеробной.

– Что вы делаете? – проворчала я сонным голосом. – Где Элейн?

Шаркая ногами, самая высокая из них вышла из гардеробной с кучей платьев и бросила их на спинку стула.

– Ваша служанка очень занята. Его Величество приказал нам приготовить ваши вещи для долгого путешествия и дал на этоодин день, можете себе представить?

Две другие женщины вышли следом за первой, держа в руках золотые и серебряные цепи, обычно украшающие корсажи моих платьев, а также пояса с искусной гравировкой, которые я надевала только в особых случаях. Все трое смотрели на меня, но их лица не выражали никаких эмоций. Мне очень хотелось сказать, что я не хочу уезжать и что я делаю все это радиних, ради Халенди.

Ради кого угодно, кроме себя самой.

Но я промолчала. В доме моего отца не имело значения, чья ты дочь: и принцесса, и крестьянка должны были беспрекословно подчиняться приказам. К тому же, если эти служанки узнали о моем путешествии, то сплетни разлетятся по дворцу уже к вечеру и, несомненно, достигнут ушей того, кто сжег записку.

Служанки перекинулись выразительными взглядами, которые я видела и раньше, но никак не могла расшифровать, и поспешили обратно в маленькую комнатку, чтобы решить, какие элементы моего «ошеломляюще скудного гардероба» стоит упаковать в дорогу.

Я снова застонала и прижалась щекой к подушке. Как же я буду по ней скучать!

– Ладно, – проворчала я, откинув одеяло и опустив ноги на плетеный ковер. Это было немногим лучше, чем стоять на ледяном полу. Мой гардероб быстро пустел, лишаясь платьев, шалей и изящных бальных туфель, но тренировочная экипировка так и осталась нетронутой.

Я нахмурилась и натянула старые штаны, мягкую бордовую тунику и свой любимый свитер с замысловатым узором в виде снежинки на одном плече. Затем я собрала одежду, которую три женщины намеренно упустили из виду: кожаные сапоги с теплой подкладкой, мои лучшие штаны и три свободные рубашки. Закончив, я затолкала все вещи в кучу платьев, выбранных служанками.

В своей купальне я снова переплела косу, чтобы надежно спрятать белую прядь. Это был мой последний день в замке, и меня ожидало множество дел.

Темные коридоры были разрезаны тонкими полосками розового утреннего света, и я перешла на быстрый шаг, чтобы хоть немного согреться. Королевская библиотека занимала южное крыло замка, скрывая в своих недрах позабытые всеми знания, накопленные за несколько веков. Эти знания должны были помочь мне расшифровать записку.

Я скользнула за высокую дверь библиотеки и удовлетворенно выдохнула. Я ничего не могла с собой поделать. Несмотря на опасности и неизбежные изменения, безмолвное присутствие пыльных книг умиротворяло мою душу. Я поняла, что буду скучать по библиотеке куда больше, чем по собственной комнате и даже тренировочной площадке.

Это была самая замечательная комната во всем замке: с высокими потолками и широкими окнами, которые обрамляли пушистые облака, переливающиеся розовым и оранжевым на фоне светло-голубого неба. Сквозь стекла пробивался тусклый свет. Тяжелые синие портьеры, висевшие по обе стороны от окон, защищали кожаные переплеты манускриптов от ярких солнечных лучей, а за ними скрывались альковы, в которых легко было спрятаться. В плотном воздухе витал запах спокойствия и пыли. Я прошла вдоль полок, проводя кончиками пальцев по толстым корешкам.

Ноги сами направились в запрещенную для меня секцию. Здесь стояло всего несколько рядов книг, посвященных магии. Их не хватило бы даже для того, чтобы заполнить целую полку. Однажды отец поймал меня за чтением истории магов и, с шумом захлопнув книгу, запретил мне изучать магию под угрозой пожизненного отлучения от библиотеки.

Это ужасно меня злило, но я не могла рисковать. Мне нужно было сохранить свой секрет. Я была принцессой, которая сражалась, как солдат, и которую всю жизнь держали в стенах замка. Обо мне и так ходило множество слухов, и я не хотела давать сплетникам лишнего повода для разговоров.

Но теперь я уезжаю. Совсем скоро я перестану быть Халендийской принцессой.

Я взяла с полки тяжелую стопку книг и села за деревянный стол возле окна. Перелистывая страницу за страницей, я быстро пробегала глазами по каждой строчке в поисках любой информации о магической библиотеке или о ключе к ней.

После долгой, бессонной ночи я пришла к печальному выводу: загадка обгоревшей записки предназначалась не для меня. Я все равно не смогла бы выяснить, кто ее написал, а тем более, кто ее сжег. Не за один день.

Но я все еще могла узнать что-нибудь о магической библиотеке. Я хотела сделать хоть что-нибудь, что бы помогло облегчить миссию моего брата в Северном Дозоре и успокоить тревоги отца.

Я захлопнула первую книгу и принялась за вторую, а затем за все последующие. Магическая библиотека упоминалась лишь вскользь, как оплот текстов и артефактов, сохранившихся после изгнания магии с Континента в результате Великой Войны.

Мне было позволено изучать войну, ведь ее завершение стало началом истории Халенди. Когда первый император наконец сокрушил жадных до власти магов, раздирающих Континент на части, он запретил все, связанное с магией: манускрипты, артефакты и источники знаний. Сын императора стал первым королем Халенди.

Моя рука замерла над следующим переплетом.Турия. Кто-то положил ее не на ту полку? Нахмурившись, я открыла потрепанную книгу и вдохнула запах, напоминавший о древнем мускусном лесе. Страницы были такими старыми, что пергамент казался почти прозрачным.

Я изучала королевство наших южных соседей со своими преподавателями и знала, сколько зерна они производят в год и сколько фруктов приносят их рощи. Их целители были лучшими на всем Плато, и, может, даже превосходили врачевателей Континента.

Я знала об этом королевстве так много, и все же не могла представить себя среди его жителей. Хотя теперь, когда Рен собрался в Северный Дозор, я не была уверена, что могу представить себя здесь без него.

Мои пальцы водили по страницам, прослеживая выцветшие строчки. Вдруг меня привлекло краткое упоминание магии. Я вернулась к началу страницы и внимательно прочитала весь абзац, но в нем говорилось лишь о турийском писаре, который изучал магическую историю и знания. Все его записи хранились в библиотеке королевского замка Турии. Возможно, я смогла бы продолжить свое расследование там, а после отправить домой всю найденную информацию о магической библиотеке. Мой желудок вновь завязался в узел, но я продолжила читать дальше.

В книге были заметки о турийском гончарном мастерстве, изготовлении бронзовых статуй, местных видах оружия, государственном управлении и о том, как на протяжении веков их язык менялся под влиянием Халенди. На страницах вспыхнула золотая искра, и я начала листать назад, пока не нашла то, что привлекло мое внимание.

Это было изображение турийской семьи. Я посмотрела на подпись:Королевская Семья.Иллюстрация была датирована числом столетней давности. Не в состоянии отвести взгляд, я нервно сглотнула. Четыре долговязых темноволосых мальчика окружали женщину с тугими кудряшками, а рядом с ней сидел густобровый мужчина. Я подперла подбородок рукой, чтобы он перестал дрожать. У всех членов семьи были довольно нелепые носы.

Все четверо мальчишек были одеты в свободные рубашки без воротников с тремя пуговицами у горла, заправленные в прямые брюки. Сами брюки были заправлены в высокие сапоги. Поверх они носили вышитые узорами жилеты всех оттенков коричневого и золотого. Черты их лиц не были такими же острыми и строгими, как у мужчин, которых я привыкла видеть вокруг себя, а самой интересной деталью оказались их темно-карие глаза.

Я провела по странице кончиками пальцев, и у меня в животе защекотало от любопытства. Меня почти не выпускали за ворота замка. Однажды мы с мамой поехали в ее родной город, а сразу после этого она заболела и умерла. С тех пор отец запретил мне уезжать далеко от дома, и я лишь иногда спускалась в город, окружавший наш замок. Я ненавидела свое вынужденное затворничество, но все же понимала причину отцовского волнения и страха. Его эмоции передавались мне через соединяющую нас нить. Именно страх заставил его отправить меня в Турию.

Всеми своими знаниями об окружающем мире я была обязана книгам и Хранителю – смотрителю библиотеки и моему преподавателю, который знал меня с тех самых пор, когда я еще не могла держать в руках меч. Не знаю, что бы я делала, если бы в моей жизни не было книг и тренировок, но Хранитель занимал в моем сердце особое место. Он отвечал на все мои вопросы с невероятным терпением, но чему бы он меня ни учил, я продолжала сгорать от желания увидеть что-то, кроме светлых волос придворных, снега и редких гостей из соседних земель.

На мое плечо опустилась чья-то рука. Не раздумывая ни секунды, я вывернулась, схватила человека за запястье и, резко отодвинув стул, ударила его по ногам.

– Воу!

Сжав губы, я отпустила запястье брата и глубоко вдохнула, стараясь унять дикое биение своего сердца.

– Сколько раз тебе повторять: не подкрадывайся ко мне, – мои слова прозвучали резче, чем мне хотелось.

Хотя его внешний облик не изменился со вчерашнего дня, Рен больше не выглядел как тот мальчик, что научил меня сражаться, когда мы оба были маленькими. Он все еще был высок и широкоплеч, а кончики его светлых волос касались края воротника. На виске брата серебрилась белая прядь: магический символ наследника престола, гордо выставленный напоказ. Рен был добрым и очаровательным. Он был лидером. Наши пути всегда должны были разойтись: он будет королем, а я… кем-то еще. Но я не знала, что у нас будет так мало времени.

А еще… он не рассказал мне о помолвке.

В ответ на мою резкую реплику Рен наклонил голову набок и отпихнул меня в сторону, чтобы сесть на соседний стул.

– Мне нравится рисковать.

– Хочешь умереть раньше времени? – сказала я, пряча картинку с длинноносой турийской семьей под другими книгами.

– Разве принцессы не должны быть скромными и сдержанными? – спросил Рен, театрально хлопая ресницами.

Я фыркнула.

– Я – принцесса воинов. Не подкрадывайся ко мне.

Он отклонился назад и вытянул ноги под столом.

– Вот поэтому отец и хочет, чтобы ты носила платья. Так сложнее прятать оружие, а значит, снижается вероятность, что ты случайно кого-то заколешь.

Он схватил верхнюю книгу за уголок и повернул к себе, чтобы прочитать название.

– История Великой Войны? – спросил он. – Роемся на запретной полке?

Я сжала губы и поборола поднимающуюся волну раздражения.

– Вряд ли отец сможет придумать для меня новое наказание. Он и так отсылает меня прочь.

Рен поерзал на стуле. Струна его эмоций задрожала, но для того, чтобы ощутить нервозность брата мне не нужна была магия.

– Зато мы поедем вместе, – сказал он, оглядывая пустую библиотеку.

Я поскребла ногтем черный узел на темном деревянном столе.

– И давно ты в курсе?

– Насчет помолвки? Я узнал о ней только вчера вечером. До этого отец держал все в тайне.

– Кому еще он рассказал? И почему меня там не было? – Я сглотнула. – Почему ты меня не предупредил?

Рен поежился.

– Там были только я и генерал Леланд. Я как раз был на встрече с отцом, когда генерал прибыл из Северного Дозора. Отец сказал, что он должен будет сопроводить тебя в Турию, и все вышло само собой, – брат вздохнул. – Прости. Я должен был тебе сказать.

Я кивнула, принимая его извинения.

– Ты не хотел быть первым, кто сообщит мне эту новость, – сказала я с тяжелым вздохом. – Думаю, на твоем месте я бы тоже промолчала. – Я взяла из стопки верхнюю книгу, открыла карту Плато и провела пальцем по территории Пустоши в сторону западных Диких Земель. – Ты знаешь, кому не доверяет отец?

Рен покачал головой, и на его лице появилось непривычно серьезное выражение.

– Он волновался насчет границы, но я и не думал, что он не доверяет своему собственному совету.

Какое-то время мы сидели в тишине.

– Мне кажется, что тебе не стоит ехать в Северный Дозор, – тихо сказала я и тут же почувствовала, как внутри него вспыхнуло раздражение. – Но это не потому, что я в тебя не верю.

Рен покосился на меня.

– Не читай мои эмоции, это нечестно.

Я пожала плечами.

– Это все, на что я способна. После всех неудобств, которые доставила мне магия, глупо было бы ее не использовать. Может, если бы мы рассказали обо всем отцу – вместе у нас получилось бы выяснить: вдруг я могу что-то еще? Тогда я могла бы использовать свою магию, чтобы помочь в Северном Дозоре…

– Нет, – тихий голос Рена прервал мои размышления. – Мы не будем этого делать. Отец связан законами и несет ответственность перед своим народом.

– Но я никогда не буду претендовать на твой трон! Я знаю, что сотню лет назад одна сумасшедшая унаследовала магию и попыталась убить своего брата, но это не значит, что я сделаю то же самое!

Рен наклонился ближе, поставив локти на стол.

– Мы уже говорили об этом. Кто-нибудь начнет требовать, чтобы ты заняла трон. Пока неизвестный враг нападает на наши границы, мы не можем позволить себе даже малейшего раскола.

Моя голова начала болеть от недостатка еды и сна.

– Я знаю, – сказала я и задумалась, подбирая нужные слова. – Рен, почему отец не использовал свою магию, чтобы прекратить нападения?

Я смутно помнила, как он двигал валуны и копал ямы без лопаты, но с тех пор прошло много лет. При дворе шептались о том, как давно на троне не сидело короля, способного управлять землей, может быть, со времен самого Каиса – самого первого правителя Халенди.

Рен поерзал на стуле и коснулся цепочки на своей шее.

– Магия отца совсем слаба. Он целиком полагается на магию Медальона, которая направляет его.

Я облизала губы и уставилась на его грудь.

– Каково это? – с благоговением спросила я.

Взяв Медальон в руки, Рен ухмыльнулся и протянул его мне, не снимая цепочки со своей шеи.

Мои глаза широко распахнулись, и я ухмыльнулась в ответ. При первом же прикосновении, мои пальцы начало пощипывать.

Мое дыхание сбилось от волнения. Я провела пальцами по древним рунам.

– Я не знала, что сзади тоже что-то есть, – прошептала я, изучая руны, разбросанные на поверхности Медальона в случайном порядке. – Ты знаешь, что они значат?

Рен пожал плечами.

– Думаю, это отметки мастера, который его изготовил.

– Ты чувствуешь себя как-то иначе?

По его нити до меня донеслась легкая неуверенность, и он пожал плечами.

– Может немного. Отец говорит, что со временем я научусь доверять Медальону.

Мне стало жаль, что я не смогу увидеть, как брат учится пользоваться Медальоном. Мои плечи опустились, и я откинулась на спинку стула.

– Мне хотелось бы, чтобы у нас было больше времени. – В моем горле встал ком, и я обхватила голову руками. – Я хранила свой секрет всю жизнь, потому что боялась, что меня куда-нибудь отошлют. А теперь я все равно уезжаю.

Ухмылка Рена померкла, и он убрал Медальон. Брат потер ногу, а затем потянулся к стопке книг, лежащей напротив.

– Нашла что-то полезное? – он обвел взглядом открытые страницы.

Я пожала плечами.

– В общем-то нет. Всем известны легенды о магической библиотеке, которая защищена могущественными чарами, но я не нашла ни слова о ключе. Даже намека на его местонахождение.

Рен начал разбирать стопку, пока не добрался до иллюстрации с турийской королевской семьей. Я попыталась захлопнуть книгу, но он успел положить руку на страницу и подтянуть книгу к себе.

– Изучаем магию, а? – его улыбка искривилась. – Магию… и турийских мужчин?

Мои щеки вспыхнули румянцем, и я с глухим стуком опустила лоб на стол.

– Как я справлюсь с этим одна?

– Думаю, весь смысл помолвки в том, что ты не будешь одна, – он поиграл бровями, и его глаза хитро засверкали.

Я пихнула Рена достаточно сильно, чтобы он упал со стула, но брат успел схватиться руками за стол. Под его смешливым настроением скрывалось беспокойство: я чувствовала это благодаря связующей нити.

– Я серьезно, Рен. Да, я немного знакома с их традициями, но не так хорошо, чтобы выйти замуж за их принца. Мне… – Я потеребила свою косу. – Мне все равно придется ее прятать?

Рен сжал губы и посмотрел в окно.

– Ты не должна никому рассказывать о своей магии. Никогда, – он прошептал это так тихо, что я с трудом разобрала слова.

Внутри меня все похолодело. Мои ледяные пальцы захлопнули книгу с турийской семьей и их странными носами. Даже в незнакомой стране, начиная новую жизнь, я могла рассчитывать лишь на сомнительное затишье.

Я никогда не стану там своей. Даже изучив все их традиции и законы, я все равно останусь Халендийской принцессой.

Я предпочитала мечи и грязную тренировочную площадку драгоценностям и роскошным гостиным. Я обладала магией.

Рен прочистил горло и толкнул меня в плечо.

– Просто не обращай ни на кого внимания, как ты всегда это делаешь. Это все равно лучше, чем выйти замуж за какого-нибудь рыбоголового из Рииги.

Я попробовала стряхнуть свою меланхолию. Это был мой последний день дома.

– Даже если у него будет такой длинный нос, что он не сможет меня поцеловать?

Смех Рена прогремел на всю библиотеку.

– Конечно, он не сравнится со мной в красоте, но, может, с годами он достаточно подрос для своего носа?

Я закатила глаза.

– Значит, – я облизнула губы, – ты одобряешь этот союз?

Рен однажды встречал турийского наследника во время государственного визита, но я была слишком увлечена тренировками, и какой-то заграничный принц интересовал меня в самую последнюю очередь.

Рен потел шею.

– Честно говоря, он довольно скучный. И слишком много о себе воображает. – Я застонала. – Но ты станешь королевой целого королевства. А если мы вернем себе контроль над северной границей…

– Договор подписан. И тебе нужны войска.

Брат почесал за ухом.

– Я всегда могу пригрозить, что отрекусь от престола и уеду жить в какую-нибудь деревню вместе с тобой, – он улыбнулся и поднял брови, но я чувствовала его напряжение, натянутое тонкой струной между мной и отцом, между долгом и желаниями.

– В деревне ты не раскроешь весь свой потенциал, Рен, – я не могла спокойно думать о том, как брат отправится в бой, но не собиралась вставать между ним и его долгом. – Ты отлично справишься в Северном Дозоре. Разберешься со всем за неделю, – собрав все свои силы, я криво улыбнулась одной стороной лица.

В его глазах заискрилась ответная улыбка.

– Неделя? Спорим, что я разрешу все проблемы за пять дней?

С моих губ слетел одинокий смешок, но я быстро сглотнула, прежде чем смех мог бы превратиться в слезы.

– Я так за тебя волнуюсь, – прошептала я.

Рен понизил голос, и на его лице отразилась необычайная серьезность.

– Я знаю, Джена. Но у тебя есть нити, с помощью которых ты всегда можешь убедиться, что со мной все в порядке. Или, – его губы дрогнули, – почувствовать мою смерть в тот же момент, как остановится мое сердце.

Я пихнула его локтем в живот.

– Ни капли не смешно, Рен.

Брат уклонился от моей руки, но его стул опасно накренился, и он шлепнулся на пол. Под мой громкий смех он поднялся на ноги и с ухмылкой на лице отряхнул свою одежду.

– С днем рождения.

Мои губы медленно растянулись в улыбку, и я взяла подарок у него из рук. Он был маленький и прямоугольный, размером не больше моей ладони.

– Открывай, – поторопил Рен.

Я закусила губу и сорвала оберточную бумагу. Передо мной лежала книга в кожаном переплете. «Флора и Фауна Диких Земель».

– Спасибо, – сказала я, прижав подарок к груди.

Брат пожал плечами, но его скулы приобрели бледно-розовый оттенок.

– Леланд и Хафа защитят тебя в Диких Землях, если ты не будешь съезжать с дороги, но так ты хотя бы не будешь мучить их расспросами про каждое странное растение.

Я сжала маленькую книгу в руках и глубоко вдохнула.

– Это идеальный подарок.

Прочистив горло, Рен упер руки в бока.

– Больше никакой грусти в собственный день рождения. Скоро подадут завтрак, и…

О нет.

– Ледники! – Я вскочила со стула и поспешила закрыть все книги. – Я не могу. Мастер Хафа ждет меня на тренировочной площадке!

Рен забрал стопку книг у меня из рук.

– Я отнесу подарок в твои покои. Тебе лучше поспешить. Если ты опоздаешь, он заставит тебя наматывать круги вокруг замка, даже несмотря на твой день рождения.

– Спасибо! – крикнула я, выбегая в коридор.

В это время все слуги обычно уже были на ногах и сновали по замку, занятые своими делами, но, по крайней мере, никто из придворных не видел, как я несусь по коридорам, мимо кухни и через арку, ведущую во двор.

Белые гранитные стены сияли в утренних лучах солнца, пока я бежала по земляным тропинкам прямо к круглым казарменным постройкам. Открыв дверь ударом сапога, я поежилась от прохладного утреннего воздуха и вошла внутрь.

По размерам казарма не уступала обеденному залу, но имела круглую форму. Грубые каменные стены стояли здесь веками, но деревянные двери и железные ставни, закрывавшие длинные узкие бойницы под самой крышей, были гораздо новее. Ветер задувал внутрь через множество щелей и отверстий, но, как всегда говорил Мастер Хафа, настоящие бои редко ведутся под крышей. Большую часть пространства занимали две кольцевые тренировочные площадки, огражденные низким забором: большая для солдат и маленькая для знати. Последняя пользовалась небывалой популярностью каких-то пятьдесят лет назад, но теперь всегда пустовала.

Я пробралась сквозь толпу, собравшуюся вокруг большого кольца, в надежде найти Мастера Хафу. Вдруг я почувствовала легкую щекотку между лопаток, словно за мной кто-то наблюдал. Обернувшись, я увидела только генерала Леланда – самого титулованного командира королевских войск. Он стоял, прислонившись к стене, и внимательно наблюдал за главным состязанием. Его присутствие напоминало о том, что совсем скоро я покину родную страну, и по моему телу пробежали мурашки. Как советник и друг моего отца, генерал, должно быть, знал о помолвке. Кому еще он мог об этом рассказать?

Я подобралась к кольцу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крис наносит своему противнику решающий удар. Толпа, собравшаяся вокруг, начала хлопать и выкрикивать поздравления победителю, но я была слишком зачарована его взглядом.

– Дженесара! – крикнул он, тяжело дыша после боя. – Выйдешь против меня? Это моя четвертая победа за сегодня, так что у тебя есть шанс выстоять.

В толпе поднялся насмешливый гул.

Смущенная его вниманием, я почувствовала, как мои щеки начинают краснеть.

– Ты же знаешь, Крис, я не могу отказаться от такого вызова!

Мужчины и женщины в военной форме начали выкрикивать слова поддержки своим фаворитам, но сторонники Криса были заметно громче. Большинство обычно выступало не за кого-то определенного, а просто против меня: я победила всех возможных противников, кроме Мастера Хафы. В тот день отсутствие их поддержки жалило особенно сильно. Это был мой последний день в замке, который я считала домом. Последний день, когда я могла стоять в пыли тренировочного кольца, потная от боя. День моего рождения.

Стянув свитер, я повесила его на низкое деревянное заграждение и подула на свои ладони, чтобы немного согреться. По очереди я забросила руки за шею, а затем размяла ноги, пружиня на ступнях. В тот день мне особенно сильно хотелось приставить лезвие меча к чьему-нибудь лицу.

Из толпы появился Мастер Хафа, протягивающий мне длинную деревянную палку. Затем он кивнул Крису.

– Можете начинать, – объявил он своим хриплым голосом.

Я прижала сомкнутый кулак к противоположному плечу и взяла палку у него из рук. Взвешивая ее в руке, я не могла удержаться от ухмылки. Когда мне было пять, Рен научил меня, как превратить свой рост и скорость в преимущество, и сражение на тренировочных палках было моим любимым видом боя.

Рен покидает меня.

Эта мысль пришла ко мне внезапно, и мне с трудом удалось от нее избавиться. Когда противник повернулся ко мне лицом, я уже взяла под контроль все свои эмоции.

Крис был выше, сильнее, и его присутствие всегда сбивало меня с толку, но я была быстрее и родилась для того, чтобы сражаться.

Я покрепче сжала палку и приняла боевую стойку, вдыхая запах грязи, пота и боевого предвкушения. Мы с Крисом начали кружить по тренировочной площадке, и он ухмыльнулся мне с противоположного края. Я ухмыльнулась в ответ.

Наконец он выступил вперед и нанес первый удар, прицелившись мне в ноги. Казалось, что время замерло. С началом боя ко мне всегда приходила спокойная ясность: мое зрение обострялось, звуки становились громче, и я чувствовала каждый порыв ветра, каждый вздох, каждый взмах оружия противника. Я мысленно поприветствовала знакомую вибрацию, встряхнувшую мои кости, когда наши палки соприкоснулись, и, подпрыгнув, быстро крутанулась в воздухе, ударив Криса в плечо. После приземления мне нужно было перегруппироваться, и Крис воспользовался этим мгновением, чтобы откатиться назад и приготовиться к следующей атаке.

– Тебе не обязательно со мной церемониться, – поддразнил Крис, безуспешно пытаясь сдержать улыбку.

– Я не хочу испортить твое лицо еще больше, ведь это самое ценное, что у тебя есть, – парировала я, отбивая удар, нацеленный на мои ребра. – Кроме того, – я хрипло выдохнула, отталкивая его назад. – Моему брату нужен хотя бы один не изуродованный друг, чтобы сдерживать его непомерное самолюбие.

Следующий выпад пришелся слишком высоко, и я уклонилась влево, хлестнув его по ногам при повороте. Крис вскрикнул и отпрыгнул назад, чтобы избежать удара в шею.

– Боже, принцесса, неужели вы только что назвали меня красивым?

Я оскалилась, прицеливаясь в его колени. Палка Криса задела мое плечо. Я парировала следующий удар и отступила назад.

Толпа, наблюдавшая за сражением, кричала и свистела, но мне казалось, что это далекий гром за завесой проливного дождя: сплошной неразличимый грохот.

Я была обручена.

В моей груди вспыхнула злость, смешанная с разочарованием. Поражение – не вариант. Только не сегодня.

Я отступила еще на несколько шагов, и Крис усмехнулся, ожидая моего следующего хода. Он расправил широкие плечи, а его форма выглядела чисто и аккуратно, несмотря на предыдущие схватки. И я побежала прямо на него. Глаза моего противника расширились, и он выставил свое оружие перед собой. С громким криком я оттолкнулась от земли, использовав свою палку в качестве шеста, что позволило мне прыгнуть намного выше. Крис схватил меня за ногу прежде, чем я успела ударить его в грудь, и утянул меня вниз, следом за собой. Используя эту заминку, я резко повернулась и пригвоздила противника к земле, прижав древко к его шее, прямо под подбородком.

Мы с Крисом тяжело дышали, пока вокруг нас оседала пыль. Затем толпа разразилась овациями.

Я не могла сдержать довольной ухмылки, убирая палку от шеи побежденного и слезая с него. Крис продолжал лежать на земле, опершись на локти, а его глаза были широко раскрыты. С недоверчивым смешком он провел рукой по волосам и ненадолго замер, прежде чем отпустить светлые пряди. Я протянула руку, чтобы помочь ему встать на ноги, но теперь удивление, отразившееся на его лице, больше напоминало что-то похожее на восхищение.

Крис сжал мою ладонь и поднялся с земли, но вместо того, чтобы отпустить мою руку, он притянул меня ближе.

– Снег и лед, Джена, где ты выучила этот трюк? – он погладил мое запястье большим пальцем. Любому, кто наблюдал со стороны, показалось бы, что мы просто обмениваемся рукопожатием.

Я отдернула руку и поежилась: от волнения у меня скрутило живот, и какое-то незнакомое чувство грозило пустить мурашки по моей спине.

– Не могу же я выдатьвсе свои секреты. Тебе придется подумать, как победить меня в следующий раз.

– Принцесса Дженесара, – вмешался генерал Леланд, выходя из-за спины Криса и приветствуя меня почтительным кивком.

– Генерал, – ответила я и одернула тунику, прерывая зрительный контакт со своим недавним противником. – Как отрадно видеть, что вы вернулись из Северного Дозора в целости и сохранности.

Будучи ребенком, я очень боялась генерала: его огромный рост и строгий взгляд всегда вызывали у меня чувство беспокойства. Рен всегда повторял, что мои страхи ничем не обоснованы, ведь Леланд всегда хорошо ко мне относился.

Натянутая улыбка генерала только подчеркивала темные круги у него под глазами.

– Я прибыл только вчера. Никак не мог пропустить ваш день рождения.

Я сглотнула и расправила плечи, не подавая вида, что мне понятен скрытый смысл его слов. Он приехал, чтобы сопроводить меня в Турию. Генерал повернулся к Крису.

– Лорд Крис, нам нужно поговорить.

Я выдавила улыбку и отступила на шаг назад. Леланд собирается рассказать обо всем Крису?

На лице Криса заходили желваки, но он лишь поклонился, вышел за ограждение и покинул казармы. Его мать умерла несколько лет назад, и, так как он никогда не знал своего отца, генерал Леланд взял юношу под свое крыло. Это событие значительно смягчило мое отношение к генералу.

Я потерла живот рукой. Наверняка Леланд скажет Крису, что я уезжаю. И, конечно, расскажет о помолвке. Я никогда не позволяла себе надеяться, что Крис станет для меня чем-то бо́льшим. Он всегда будет лишь лучшим другом моего брата, и все же, я почувствовала укол разочарования.

Повернувшись, я вернула палку Мастеру Хафе, забрала свой свитер и побрела обратно к замку. Леланд присмотрит за моим отцом, Крис присмотрит за Реном, а я найду все, что смогу, в библиотеке Турии и отправлю им письмо. Но сегодня я еще могу покататься на своей лошади и заглянуть в свои любимые уголки королевского сада. Затем служанки начнут торопливо готовить меня к вечернему балу.

Завтра я уеду.

Ощущение того, что я делаю все в последний раз, имело горьковато-сладкий привкус. Я была рада, что у меня есть последний шанс, но отсутствие всехбудущих шансов вгоняло меня в тоску.

Пограничные земли Ледяных Пустынь

Пара высоких фигур в плащах с капюшонами стояла посреди выжженного города, покрытого пеплом и снегом. Предрассветное сияние востока подсвечивало их со спины, выделяя двух людей на фоне поднимающегося дыма.

– Где Редалия?

– У нее свои указания, – ответил человек с опущенными плечами. Из его носа стекала тонкая струйка крови.

– И почему я о них не осведомлен, Греймер?

В конце улицы над обрушившимся зданием поднялся новый столб пламени.

– Ты жив только благодаря мне и будешь следовать моим указаниям, как и Редалия.

Его собеседник хрипло вздохнул.

– А что насчет твоего нового союзника?

– Он не подведет.

– Я не ожидал, что после стольких лет они будут все так же сильны.

Улыбка медленно расплылась по лицу Греймера, и его серые зубы сверкнули в свете огня.

– Совсем скоро магические способности их рода не будут иметь никакого значения. – Он свистнул, и в поле зрения тут же возникла серая лошадь.

Второй человек склонил голову набок.

– Не стоит недооценивать противника. Мы ждали слишком долго, чтобы потерпеть поражение теперь.

Казалось, что тень Греймера становится все больше, несмотря на тусклое освещение.

– Нельзя недооценитьмертвого противника. Я отомщу Каисовому роду.

– Но как же узы Каиса? Они узнают о твоем плане.

– Не узнают. – Греймер взобрался на свою серую лошадь. – Уж я об этом позабочусь.

Глава третья

Подошвы моих сапог оставляли грязные следы, пока я бежала по коридору. Я провела в саду больше времени, чем планировала, и не сомневалась, что швеи, пришедшие одеть меня к балу, будут еще ворчливее обычного. Повернув за угол крыла, отведенного под комнаты членов королевской семьи, я столкнулась с Элейн – моей служанкой.

– Вот ты где, – пожурила она. Элейн была старше всего на четыре года, но с самого первого дня нашего знакомства принялась по-матерински меня опекать. – Я повсюду тебя искала. – Учуяв исходящий от меня запах пыли и пота, она сморщила нос. – Тебе просто необходимо принять ванну.

Я нахмурилась, но кивнула. Путешествие от Халенборга до Турианы – столицы Турии – занимало двенадцать дней, но письма могли преодолеть это расстояние всего за девять благодаря смене лошадей и посыльных на пограничных постах. Двенадцать дней до следующей ванной. Двенадцать дней до того, как я смогу найти в библиотеке Турии информацию о магической библиотеке. Двенадцать дней – и Халенди больше не будет моим домом.

Девушка вытянула руку, молча предлагая мне пройти в свои покои. По дороге она держалась моего темпа, но из уважения оставалась на шаг позади. Элейн была единственной, кого я могла считать своей подругой, и, хотя я понимала, почему она держится на расстоянии, такое положение вещей вызывало у меня отвращение.

– Как твой брат справляется в конюшнях? – спросила я, надеясь сократить возникшую между нами дистанцию другим способом.

– Ему нравятся лошади, а вот навоз – ни капельки, – мягко ответила она.

– Никому не нравится навоз. Поэтому они и оставляют уборку самым молодым конюшенным.

Она рассмеялась у меня за спиной.

– Опытные конюшенные настаивают на том, что это закаляет характер.

– И освобождает их самих от этого занятия.

Перед входом в мои покои я легко коснулась ее руки.

– Я буду скучать по тебе, Элейн.

Она похлопала меня по тыльной стороне ладони.

– Разве ты не слышала? Я поеду с тобой.

Я наклонила голову, и в моем сердце вспыхнула надежда, тут же задавленная чувством вины.

– Но… твой брат. Твоя семья…

Элейн улыбнулась мягко и искренне.

– Я не против. Путешествие по Плато – это же настоящее приключение. Я слышала столько историй про диковины Диких Земель, а нам доведется проехать через самое сердце этих краев!

Я сжала губы, стараясь удержать улыбку. Неужели она и правда с таким нетерпением предвкушала, как будет спать в шатре, или просто хотела меня подбодрить?

– Тебе придется остаться лишь до тех пор, пока я не освоюсь.

Но затем она вернется домой, а я – нет. Мои плечи опустились, и улыбка Элейн немного померкла.

– Это путешествие, оно… – начала девушка, но не договорила.

Я не хотела отвечать на вопрос, касающийся слухов: только не в коридоре, где кто угодно мог подслушать наш разговор. Поэтому я выдавила натянутую улыбку и кивнула в сторону своих покоев.

– Как думаешь, насколько сильно они разозлятся, когда узнают, что мне нужно еще и принять ванну?

Ее бледно-голубые глаза внимательно изучали мое лицо, но я не отвела взгляда, и ни один мускул на моем лице не дрогнул. Кивнув, она открыла дверь и жестом пригласила меня войти.

– Почему бы тебе не узнать это наверняка?

* * *

Служанки все еще сновали по моим покоям, собирая и складывая вещи, когда я оттерла грязь, накинула халат и переплела косу. Чтобы не мешать их торопливым сборам, мы остались в моей гостиной.

В камине горел огонь, но моя кожа все равно покрылась мурашками, когда я сняла халат, чтобы мне через голову надели платье. На несколько минут я оказалась в плену шуршащей ткани, серебра и насыщенного темно-синего цвета. Затем несколько служанок помогли мне взобраться на маленькую табуретку и снова присоединились к общей суматохе, происходящей в соседней комнате.

Швеи привередливо осмотрели подол платья, проверили каждую бусинку и торопливо начали вносить все срочные изменения, которые казались им необходимыми.

Наблюдая за их работой, я чувствовала, как мой желудок скручивается в узел. В следующий раз такое же роскошное платье я надену уже на свою свадьбу. Эта мысль окончательно выбила меня из равновесия, и я громко выдохнула через нос, чтобы успокоить нервы.

– Руки выше, принцесса, – мягкий голос Элейн прервал мои раздумья, и я подняла руки, чтобы они могли завязать на моей талии широкую синюю ленту с замысловатой серебряной вышивкой.

– С таким нарядом вы точно окажетесь в центре внимания, – сказала Элейн с проницательным блеском в глазах. Никогда прежде я не видела этого взгляда.

– Кто ты… Ауч! – вскрикнув, я бросила недовольный взгляд на женщину, уколовшую меня булавкой. Ее щеки тут же вспыхнули, но она даже не подняла головы.

Вспомнив про записку из камина, я сжала зубы. Предателем может оказаться кто угодно, его глаза и уши могут быть повсюду. Я медленно выдохнула и позволила швеям кружить вокруг, как голодным волчицам, проверяющим каждый шов. Все мои инстинкты были против того, чтобы я оставила отца в одиночестве разбираться с советом, которому он не доверял, но он ясно озвучил мне свою волю.

– О, принцесса, вы выглядите прелестно, – пробормотала Элейн.

Я не сомневалась в таланте швей. Платье было мастерским произведением искусства: синяя ткань, оттенка полночного неба, переливалась на свету, а вышивка на подоле словно оживала при каждом движении юбки. Но я никогда не питала особой теплоты к платьям. Официальные наряды были хуже всего: юбки тяжелее, корсет туже, и совершенно негде прятать оружие.

Однажды я попыталась объяснить Элейн причину, по которой отдаю предпочтение штанам, а не платьям, но она так и не поняла, зачем мне может понадобиться резко выхватить кинжал, пристегнутый к лодыжке. Моим главным аргументом был тот факт, что я не смогу достать оружие в туго зашнурованном корсаже.

Одна из швей коснулась моей золотой косы, все еще влажной после ванны, и это прикосновение вернуло меня в реальность.

– Принцесса, вы же распустите волосы к балу? Расплетите косу – тогда мы сможем посмотреть, как ваши волосы сочетаются с платьем. Если что, мы поможем уложить их так, чтобы они не закрывали драгоценные камни на воротнике.

Я дернулась и сжала ладони в кулаки, чтобы инстинктивно не вытереть их о ткань платья.

– Коса напоминает мне о матери. Думаю, мне не помешает иметь при себе частичку ее присутствия на моем дне рождении, вы не согласны?

Маленькая капля пота потекла между моих лопаток и вниз по спине. Уже много лет никто не спрашивал меня, почему я не позволяю Элейн заплетать мои волосы. Когда я была маленькой, все прически мне делала мама, но после ее смерти я настояла на том, что буду заниматься этим самостоятельно. Прислуга бросала на меня странные взгляды, а аристократы смеялись за моей спиной, обсуждая простоту моего стиля: я умела делать всего несколько причесок, которые могли бы скрыть белую прядь, и ни одна из них не подходила для объявления о помолвке. Все просто приняли это как еще одну причуду странной принцессы, которая не умела соответствовать своему титулу.

Будут ли придворные Турии такими же снисходительными? Ребра начинали болеть от тугой шнуровки. Меня выдадут за наследника престола, и в конце концов я стану королевой. Тогда мне ни за что не убедить их в том, что я могу сама заплетать себе волосы.

Самая низкая швея надула губы, уставившись на воротник платья, как будто даже не слышала моих слов, и начала расшнуровывать тонкую серебряную цепь на передней стороне корсажа.

– Мисс Элейн, поможете нам с ее волосами?

У меня пересохло во рту.

– П-почему вы расшнуровываете?

Они как будто меня не слышали.

– Стеклянные бусины были привезены с Континента, а их цвет подбирался специально под ваши глаза, – начала Элейн, встав позади меня. Люди часто говорили, что глаза достались мне от матери: холодно-голубые, с темно-синим кольцом вокруг радужки. – Все это будет напрасно, если ваши волосы их закроют.

– Нам нужно посмотреть, как ваши волосы будут лежать на спине, – швея кивнула Элейн, которая потянулась к ленте на моей косе.

– Я знаю прекрасную прическу, которая идеально подойдет к этому платью, – продолжила Элейн мягким голосом. – Может, вы позволите мне уложить ваши волосы хотя бы сегодня, в ваш день рождения? Мы просто хотим убедиться, что перед вашей красотой никто не устоит, – последние слова она произнесла с тем же блеском в глазах.

Я хотела бы потанцевать с Крисом, но это не стоило того, чтобы выдать мой секрет. Даже если завтра я уезжала навсегда.

Мое дыхание заметно участилось, пока я пыталась придумать правдоподобное оправдание. Между желудком и ребрами поселилось какое-то странное чувство. Оно напоминало покалывание, которое начиналось каждый раз, когда я слишком долго сидела на жестких стульях библиотеки. Или звезды, которые видно, когда приземляешься на спину и воздух покидает твои легкие от удара о твердую поверхность. Новое ощущение нельзя было назвать болезненным, но оно пришло так внезапно, что я сделала резкий глубокий вдох и, пошатнувшись, упала с табуретки. Время как будто замедлилось, пока я падала назад, и необычное чувство начало разрастаться.

– Успокойтесь, принцесса. Так просто из этого платья не выбраться, – высокая швея поймала меня прежде, чем я испортила всю их кропотливую работу. При звуке ее голоса странное ощущение испарилось, как дым на ветру. Оно казалось таким реальным и все же упорхнуло, как призрачный сон.

К моему лицу прилила кровь. Элейн схватила меня за руку, чтобы я снова не упала.

– Пока что мы оставим ее волосы в покое. Принцессе надо отдохнуть.

Я ощутила облегчение, но одна из женщин недовольно надула губы.

– Если вы закончили с платьем, то можете идти, – Элейн взмахнула рукой, пресекая все возражения.

Но низкорослая швея не собиралась сдаваться так легко.

– Король Шраус дал нам четкие указания насчет…

Я отодвинула табурет и посмотрела на женщин сверху вниз. Они отступили назад, а в их глазах промелькнул страх. Я сделала глубокий вдох, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

– Впредь вы будете разговаривать с моей служанкой уважительно, как она того заслуживает. Заканчивайте работу прямо сейчас, или я пойду на бал так, как есть.

– Конечно, принцесса, – забормотали швеи, не решаясь напрямую ослушаться моего приказа. Они снова зашнуровали корсаж серебряными цепочками, еще раз проверили подол платья, собрали свои вещи и торопливо выскочили из комнаты.

Я чувствовала, как в голове разгорается новый приступ боли, а мои ноги дрожали под весом тяжелых юбок.

– Можешь отпустить всех остальных? – спросила я слабым голосом. – Они могут вернуться к сборам после того, как начнется бал.

Элейн выгнала всех в коридор, и в моих покоях наконец стало тихо. Я медленно опустилась в кресло возле горящего камина, стараясь не горбиться – не то чтобы я действительно могла это сделать в таком жестком корсете. Все мои мысли кружились вокруг странного ощущения, которое исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Дженесара, с тобой все в порядке? – Элейн бросила взволнованный взгляд на мою косу.

Я перекинула волосы на плечо и ответила самым спокойным голосом, на который была способна:

– Все хорошо. Просто переволновалась.

– Я, – она сглотнула и опустила глаза в пол, что мне совсем не понравилось. – Прости, что давила на тебя. Я думала, что лорд Крис…

Я покачала головой и вдруг выпалила:

– Я еду в Турию, потому что отец подписал договор о помолвке с их наследным принцем.

В тишине тихо потрескивал огонь камина. Когда я наконец встретилась с ней глазами, в ее взгляде читалась жалость.

– Так будет лучше, – добавила я шепотом, чувствуя, как сжимается мое сердце.

– Лучше для кого? – она скрестила руки на груди, но ее голос звучал так нежно, что мне захотелось плакать.

Мои губы дрогнули, но я подавила новую волну боли, вызванную мыслями о предательстве отца.

– Для всех, – всхлипнув, я быстро встала с кресла, отчего у меня закружилась голова. – Я сама соберу свои волосы так, чтобы они не закрыли драгоценные камни, – тон моего голоса не предполагал никаких возражений.

Элейн подошла к двери, но замерла, прежде чем закрыть ее за собой.

– Принцесса, я не хотела…

Я потеребила в руках кончик своей косы, и уголок моих губ тронула грустная улыбка.

– Я знаю.

* * *

Сидя между двумя открытыми сундуками, переполненными одеждой, я наблюдала за тем, как из бледно-розового цвет неба переходит в фиолетовый, а затем и в глубокий черный. Совсем скоро объявят начало бала, за которым последует громкое объявление о помолвке. Утром я покину замок, и моя жизнь уже никогда не будет прежней.

В своем синем платье с серебряной вышивкой я впервые выглядела настоящей принцессой. Сверкающие стеклянные бусины украшали швы корсажа, а надетая под него снежно-белая рубашка из лучшего льна струилась своими разлетающимися рукавами с длинными манжетами на запястьях. На моей груди сияли традиционные темно-синие ордена с выгравированным щитом и мечом, а между ними висели нити с сапфирами.

Мои волосы были заплетены в сложную косу, уложенную на голове как корона. К тому моменту, как я надела на лоб простой серебряный венец, я уже не выглядела самой собой. Яне чувствоваласебя собой.

Внутренние струны звали меня, но я мысленно закрылась от эмоций отца и брата, сосредоточившись на иной, третьей волне. Я скучала по матери, и, хотя от ее нити почти ничего не осталось, я относилась к ней с трепетом.

Я все еще помнила, как она оборвалась, когда мне было всего три. После недельного путешествия мы играли в ледяном океане Осты – единственного порта Халенди – ранним утром, прежде чем вернуться в Халенборг. Белые скалы сверкали так же ярко, как солнечные лучи, бегущие по волнам, а морские птицы выныривали из воды, и их посеребренные перья подрагивали на ветру.

На полпути к дому мы поставили шатры на ночь. С ночного неба светила высокая луна, когда я проснулась с ужасным чувством, растущим внутри меня. Всю ночь посыльные искали лекаря, способного помочь моей матери, чье здоровье внезапно ухудшилось. Ее служанки не пускали меня к ней в шатер, опасаясь, что я заражусь загадочной болезнью, поэтому я проскользнула внутрь с задней стороны. Мне нужно было убедиться, что с мамой все в порядке, и, может, тогда странное чувство покинуло бы меня.

Я заглянула за полупрозрачный полог и увидела, что мама лежит на горе из подушек: ее лицо посерело, под глазами залегли темно-фиолетовые круги, а золотые волосы веером лежат вокруг головы. Я подползла ближе и свернулась у нее под боком. Она слабо погладила меня по волосам и взяла с меня обещание никому не рассказывать о белой пряди.

Всю ночь я беспомощно наблюдала за тем, как болезнь пожирает ее. За несколько минут до рассвета наша связь оборвалась, и она навсегда покинула меня. От боли, страха и одиночества я зарыдала во весь голос. Поспешившие на плач слуги подумали, что я обезумела от горя из-за смерти матери, но мои слезы были вызваны порвавшейся нитью: болью, которую я не могла понять.

Эта порванная нить оставалась со мной всю жизнь, как разодранное в клочки знамя на пустом поле боя, напоминая о пустоте, которая когда-то была заполнена материнской любовью.

Стук в дверь вырвал меня из раздумий.

– Войдите, – крикнула я, зная, кто стоит в коридоре. Мой отец подошел к креслу и встал у камина, сложив руки за спиной. Я не отрывала взгляда от звезд, вспыхивающих на ночном небе.

Молчание затянулось, но я не отталкивала его нить, как обычно. В тишине ураган его эмоций улегся, и на его месте осталась лишь глубокая печаль. Под тяжким весом его королевства, под железной оболочкой и острыми углами скрывался мужчина, который отчаянно скучал по жене. Я молчала, потому что просто не могла говорить. В тот момент я понимала его куда больше, чем за все прошедшие годы.

– У меня есть для тебя подарок, – отец протянул продолговатый сверток в коричневой мешковине.

Я уставилась на него, желая, чтобы все было иначе, чтобы я могла остаться дома.

– Подарок?

– Атаки заходят все дальше и дальше за нашу границу, и я хотел убедиться, что ты будешь в безопасности по дороге в Турию…

– Потому что послать со мной Рена и генерала Леланда – недостаточно? – спросила я, вставая напротив.

Он медленно пожал плечами.

– Я приказал достать это из сокровищницы.

Он положил сверток на софу и откинул поблекшую мешковину с одной стороны, а затем с другой. Внутри лежал слегка проржавевший меч в потрепанных ножнах. Мой взгляд упал на эфес: в перекрестии гарды мягко сиял голубой камень.

Отец осторожно достал меч из груды ткани. Синевато-стальной клинок не выглядел особенно длинным, но имел такие странные очертания, что на первый взгляд казалось, будто он сделан из камня. Рукоять была обмотана древними полосками кожи. К одной из них было привязано кольцо с такой же сложной гравировкой, как на мече, и меньшей версией голубого камня с эфеса.

– Как красиво, – выдохнула я. – А это кольцо! Я никогда не видела ничего подобного.

Я осторожно протянула руку, беззвучно спрашивая у отца разрешения. Он кивнул, и в его глазах сверкнула улыбка.

Я взялась за рукоять. Она оказалась легче, чем я предполагала, но оружие было сбалансировано просто идеально. Поднеся лезвие к глазам, я стала рассматривать гравировку. Казалось, что голубой камень на гарде засиял ярче, но я почти не обратила на это внимания, отвлеченная внезапным жаром в ладони, обхватившей эфес. Я отступила на несколько шагов и взмахнула мечом, стараясь не помять и не испортить платье. Ни один клинок, что у меня когда-либо был, не ощущался так легко и естественно, как этот, словно меч стал продолжением моей руки.

– И кольцо, Дженесара, – отец надел кольцо на средний палец моей левой руки.

По моей ладони словно пробежала молния, угодившая прямо в сердце. Я нахмурилась: кольцо идеально подходило мне по размеру. Отец только усмехнулся.

– Что это за подарки, отец?

Он кивнул в сторону меча и сцепил руки за спиной.

– Это древние артефакты, переходящие от короля к королю. Говорят, что именно этот меч и кольцо принадлежали Каису – первому правителю Халенди.

Мои глаза широко распахнулись от изумления, и я еще крепче сжала рукоять. Каис обладал такой сильной магией, что сумел оградить границу Халенди от Ледяных Пустынь с помощью чар. Неужели эти вещи и впрямь принадлежали ему? Что еще спрятано в сокровищнице?

Отец указал на гравировку, обвивающую клинок.

– Эти руны рассказывают о силе, которую несет в себе меч. Здесь, на кончике, отмечена быстрота и точный удар, – его палец следовал за сложным узором, двигаясь наверх, к эфесу. – А эти говорят о разрушении и защите, к которым может обратиться его владелец, если он происходит из рода королей.

Он взял меня за руку и показал на кольцо.

– Это кольцо может впитывать и хранить магию, которой питается меч. Если тебе доведется сражаться с магом, кольцо примет на себя все чары и не только защитит тебя, но и сохранит эту энергию на будущее.

– Но вся магия сейчас сосредоточена в Северном Дозоре, а не в Турии. Почему не отдать все это Рену?

Нахмурившись, отец вздохнул и… бросил взгляд на мои волосы?

– Медальона Провидения будет достаточно. К тому же, я подарил меч и кольцо твоей матери на свадьбу. Она бы хотела, чтобы эти вещи достались тебе.

Мои мысли спотыкались друг о друга, и, все еще не осознав внезапное откровение отца, я поднесла меч ближе к себе.

– С их помощью мама могла управлять магией? – спросила я, ощущая внезапный приступ смелости.

Отец уронил мою руку, и я почувствовала, как внутри него занимается новое чувство: печаль. Казалось, что мысленно он перенесся куда-то далеко отсюда.

– Она всегда держала эти вещи при себе, но не могла собирать в них магию. Но ты, – он сглотнул, и я начала стучать пальцами по ноге из-за передавшейся от него нервозности. – Ты можешь.

Мое сердце забилось так громко, что я еле расслышала его слова.

– Я могу… что?

Отец вздохнул и бросил взгляд на дверь.

– Я знаю, Дженесара, – с этими словами он коснулся белой пряди на своем виске. От удивления я раскрыла рот и чуть не поперхнулась.

– Все это время… ты знал? – прошептала я.

Он не улыбнулся, но его черты смягчились.

– Я – твой отец. Конечно, я знал.

– Но, – начала я, но замешкалась, все еще не веря в происходящее. – Ты оставил меня здесь. Я думала, что если правда раскроется, то тебе придется меня отослать.

– Я бы никогда… – отец опустился в кресло, словно его ноги не выдержали веса произнесенных слов. Потому что он все-таки отсылал меня. В Турию. – Ради твоей безопасности я запрещал тебе изучать магию. Не упускал тебя из виду, чтобы по королевству не расползлись слухи. Может, это был не лучший способ защитить тебя, но я сделал все, что мог, – он запустил пальцы в седеющие волосы и улыбнулся. – Я горжусь тобой. Ты – дочь Халенди, и, без сомнения, достойно представишь свою родину при дворе Турии.

Сглотнув, я почувствовала, как уголки глаз начинает щипать от слез. В памяти пронеслась вереница воспоминаний: не о властном и строгом мужчине, который пытался во всем меня контролировать, а об отце, отчаянно желавшем меня защитить.

Я вложила меч в ножны и обняла его.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо за подарок.

Он крепко сжал меня в объятьях, и я вдохнула его запах, напомнивший мне о детстве, безопасности и силе.

– Расскажи мнеобо всем, – попросила я.

Отец усмехнулся и жестом указал на софу, предлагая, чтобы мы оба пересели туда.

– Не думаю, что у нас есть на это время, – сказал он, и я не сразу вспомнила о бале. О помолвке. Но он продолжил говорить, и все прочие мысли тут же улетучились. – Самое главное, что во всем скрыта внутренняя сила, будь то человек, животное или природный элемент. Эта энергия – или источник жизни – всегда существовала в нашем мире. Она была здесь с самого начала и останется до конца. Ее невозможно создать или уничтожить, но ею можно управлять.

Я наклонилась вперед, жадно упиваясь крупицами знаний, прежде мне недоступных.

– Эта «энергия» и есть магия?

– Те, кто обладаетмагией – как мы ее называем, всего лишь манипулируют существующими энергетическими потоками. Все ощущают магию по-разному, и каждый самостоятельно учится ее впитывать. Обычно один конкретный вид жизненной силы сочетается с твоей магией в большей степени, чем другие.

Значит, даже если отец знал о моей магии, он не мог объяснить мне, как испытать ее и извлечь из этого весь доступный потенциал. Я должны была сделать это самостоятельно. Задумавшись, я начала перебирать пальцами кончики волос. Я не могла двигать горы и лечить других. Может, нити и были моей магией?

Или проклятием?

– Я… – я сглотнула, сомневаясь, что смогу произнести слова, которые так долго держала внутри. – Моя магия отличается от прочей. – Отец наклонился вперед, положив руки на колени. – Я могу чувствовать эмоции, но не всех людей, а только твои и Рена. И мамы, когда она была жива.

Моргнув, он открыл было рот, но тут же захлопнул его.

– Значит, все это время ты могла…

Я кивнула, и он обреченно выдохнул.

– Что ж.

Его губы медленно расплылись в улыбке.

– Прости?

Покачав головой, он тихонько рассмеялся, а затем сложил руки на груди. Отец всегда принимал такую позу, когда что-то обдумывал.

– Это может быть остатками уз Каиса. Он создал магическую связь со всеми членами королевской семьи, на случай, если кто-то из них окажется в опасности или будет нуждаться в защите.

Я кивнула, вспомнив все случаи, когда Рен попадал в неприятности или отец волновался особенно сильно.

– Больше ничего? – спросил отец. – У тебя не проявлялись другие формы магии? Управление землей, исцеление или…

– Нет, только нити. Связь. Но, может быть, с его помощью, – я подняла меч, – у меня получится что-то еще.

Он медленно покачал головой.

– Не думаю. Если магия – это способность собирать энергию и управлять ею, то эти предметы лишь направляют и хранят эту энергию. Они не могут увеличить или уменьшить силы, которые уже существуют внутри тебя.

Мои пальцы пробежали по старинному клинку, кожаным полоскам и голубому камню. Я не была разочарована этой новостью. Вовсе нет. Если мне придется отправиться в Турию и оставить прежнюю жизнь позади, по крайней мере я возьму с собой частичку мамы.

Прочистив горло, отец поднялся на ноги, и подол его королевской мантии упал на пол.

– Надеюсь, что тебе не придется сражаться с магом, но мне надо знать, что по дороге в Турию ты будешь в безопасности. Мастер Хафа присоединится к твоей свите, чтобы защитить тебя и научить пользоваться новым оружием.

Мои брови взлетели вверх.

– Рен, генерал Леланд, меч Каисаи Мастер Хафа?

Выражение его лица не изменилось, но глаза вспыхнули.

– Тыбудешь в безопасности на протяжении всего путешествия.

Он протянул мне руку, и, опершись на нее, я поднялась на ноги.

– Я могу надеть его сегодня вечером? – спросила я, потянув за одну из кожаных полосок на рукояти.

– Нет, – быстро ответил он.

– Стоило попытаться, – я спрятала подарок под подушку, где я хранила и свой старый меч.

Отец отставил локоть, и я взяла его под руку.

– Сегодня ты выглядишь особенно красиво, Дженесара, – сказал он, прежде чем открыть дверь.

Бальный зал был самой нарядной комнатой сурового замка: с каждой стороны горел большой камин, на стенах сияли витые серебряные подсвечники, а по мраморному полу бежали темно-синие и серебряные прожилки.

Сверкающие огни, переливающаяся музыка, пышные юбки с угольно-серыми узорами и двубортные камзолы отсчитывали мои последние часы в Халенди. Моя последняя ночь дома.

Обычно я избегала многолюдные собрания, где придворные могли осмотреть меня с ног до головы и осудить свою непутевую принцессу, но в эту ночь я собиралась показать всем, кто я такая. Что я верна своему брату и королевству. Швеи проделали грандиозную работу, и это читалось в одобрительных взглядах даже самых эксцентричных аристократов.

Как обычно, Рен выглядел величаво в своем темно-синем мундире с воротником-стойкой и двумя рядами серебряных пуговиц спереди. На его груди висели традиционные медали Халенди, разделенные тремя серебряными цепочками. Всю ночь нас окружали придворные – в основном женщины, и особенно леди Исар, – но время от времени он ловил мой взгляд, и я чувствовала, как его нить разгорается восхищением и гордостью за меня.

Время, казалось, тянулось очень медленно, но на самом деле пролетало незаметно. Мне очень хотелось поймать на себе взгляд Криса. Даже если это будет всего один танец, впоследствии я смогу снова и снова возвращаться к воспоминанию о последней ночи, которую я провела дома. Но он всегда оказывался в дальнем конце зала, и мне приходилось танцевать с придворными.

Когда подошло время объявления о помолвке, мои ноги и шея болели от напряжения. Рен встретил меня на пути к помосту и положил руку мне на спину.

«Выше нос» – я снова и снова прокручивала в голове слова моего брата, пока отец поднимался со своего места, а Рен вставал по правую руку от него. Все глаза обратились к нам, и разговоры тут же затихли.

– Сегодня мы празднуем семнадцатилетие моей любимой дочери Дженесары.

Отец посмотрел вниз, и его острые черты смягчились в мерцающем свете. Все присутствующие вежливо похлопали. Зал облетели тихие перешептывания. Расправив плечи и глубоко вздохнув, я попыталась спрятать свое волнение за фасадом спокойствия. Я не могла – и не собиралась – проявлять слабость.

Я изучала лица придворных, желая отыскать в толпе тех, кому отец не должен был доверять. Мой разум занимала одна мысль: вот бы моя магия могла изобличить предателя, скрывавшегося среди нас!

– Также мне очень приятно объявить о новой возможности, открывшейся для Халенди. Я уверен, что она поможет укрепить нашу позицию в эти нелегкие времена. – Перешептывания в зале тут же прекратились. – С гордостью и огромным удовольствием, я объявляю о помолвке моей дочери – принцессы Дженесары Халендийской – и принца Энцо Турийского.

На мгновение в воздухе повисла тишина, по залу прокатилась волна ожидания, а затем толпа взорвалась громкими восклицаниями и приглушенными поздравлениями. Я бросила взгляд на Криса, который стоял рядом с красивой аристократкой. Его губы были плотно сжаты, а брови слегка нахмурены.

Разорвав наш зрительный контакт, я отвела глаза, и мое лицо приняло не то счастливое, не то самодовольное выражение. Уже слишком поздно: у нас никогда не будет первого танца. Мое сердце забилось быстрее, когда я поняла, что конец уже близок. Конец праздника. Конец моего детства.

Отец подошел ближе и обнял меня одной рукой. Это было моим долгом. Я выполню все в точности, и войска Халенди получат необходимую помощь. Но каждый взгляд и каждое обсуждение давили на меня, поэтому я перестала смотреть на придворных, уставившись на дальнюю стену зала.

Нить моего отца подрагивала от тревоги, но за этим волнением я чувствовала что-то еще, более мягкое и теплое. Он прочистил горло и поднял свободную руку.

– Так поднимем же бокалы! Не только за день рождения нашей принцессы, но также за ее помолвку и за укрепление Халенди!

Под оглушительные аплодисменты и одобрительные выкрики я подняла подбородок и улыбнулась так, словно только что завоевала весь мир, но внутри я распадалась на части. Отец знал о моей магии. В замке таился предатель. Рен отправится на передовую, где ему придется столкнуться с неизвестными нам чарами. Завтра я уеду и снова окажусь в полном одиночестве. В чужом королевстве, которое никогда не станет мне домом.

Глава четвертая

Карета накренилась в одну, а затем и в другую сторону в странном подобии танца, движущегося под отрывистую мелодию стука копыт. Через двенадцать дней я прибуду в новый дом, где незнакомые люди буду разбирать мои чемоданы. Весь дворец будет шептаться о новой принцессе.

Но у меня в запасе было еще двенадцать дней.

Этого времени не хватило бы на то, чтобы восполнить все пробелы, но я провела всю жизнь, изучая земли, лежащие за пределами Халенборга, и теперь у меня появился шанс увидеть их своими глазами.

– Принцесса, – в третий раз предостерегла меня Элейн, пока карета со стуком катилась по главной дороге, ведущей из Халенборга. – Они увидят, что ты их разглядываешь.

Я отстранилась от застекленного окошка, но так и не отвела глаз от улицы.

– Что, если я вижу свой город в последний раз?

Она положила руку мне на колено.

– Я уверена, что ты еще вернешься.

Последнее воспоминание о моей комнате, отпечатавшееся в памяти, никак не выходило у меня из головы. Обломки и обрывки моей жизни, признанные недостаточно значительными, чтобы ехать со мной в Турию, валялись тут и там в небольших кучах. Дрожащее пламя за черной решеткой камина медленно умирало, проиграв сражение с необычайно холодным утром. Я прикусила губу и снова уставилась в окно.

– Ничего не будет прежним.

Элейн откинулась на спинку, утопая в мягких подушках.

– Ничто не остается прежним. Каждый новый день отличается от предыдущего.

Но я заметила, что она тоже поглядывает на улицу. Этим утром она попрощалась с братом и передала ему письмо для их родителей. Она крепко сжала его в объятьях, велев во всем слушаться старшего конюшенного. Когда они отстранились друг от друга, ее руки дрожали.

Она должна будет пробыть в Турии лишь до тех пор, пока я не освоюсь, а затем – вернется домой. Я отпущу ее.

– Наверное, ты права, – сказала я, слегка улыбнувшись. – И все же я хотела бы остаться и увидеть все изменения своими глазами.

Элейн вздохнула и вернулась к своей вышивке, а я продолжила смотреть, как оживают улицы сонного города. Я нечасто бывала в Халенборге: только во время большой ярмарки и особенно важных праздников.

Вдруг мое внимание привлек магазин. За окном мелькнула его выкрашенная дверь: яркое пятно в окружении серых зданий, которые сливались с серым небом. Первые весенние цветы в наружных горшках отчаянно боролись с холодом. В маленьком окне я разглядела мужчину и женщину. На их светловолосые головы были натянуты теплые шапки, а сами они кутались в шерстяные пальто, не оставляя свои утренние хлопоты. Это был всего лишь краткий отрывок их жизни, пролетевший мимо меня за пару мгновений.

Мы проехали мимо яркой желтой двери, и я сползла на краешек сидения, выгибая шею, пока магазин совсем не исчез из вида. Услышав мой тихий вздох, Элейн подняла брови и оторвалась от вышивания.

Часть стекла запотела от моего дыхания.

– С тех пор, как умерла моя мама, я еще ни разу не уезжала так далеко от замка.

В попытке сдержать улыбку Элейн сжала губы. Наконец она отложила вышивку и, покачав головой, наклонилась ближе, чтобы мы могли смотреть в окно вместе.

– А теперь еще дальше, – сказала она и подтолкнула меня плечом.

Я усмехнулась.

– Сегодня ты просто источаешь мудрость.

Она склонила голову набок.

– Я всегда полна мудрости. Просто ты слишком занята сражениями на мечах и библиотечными книгами, чтобы это заметить.

Я открыла рот, но мне было нечем парировать ее выпад. В ее словах была истина.

Вид за окном настолько заворожил нас обеих, что мы взвизгнули, когда мимо нас проехала темная фигура наездника. Это был Крис. Мои щеки вспыхнули, но он не стал заглядывать в карету.

Еще бы. Этим утром я случайно встретилась с ним глазами и выдавила скованную улыбку, но он лишь отвернулся, словно не заметил меня.

Наша процессия заняла весь двор замка. Лошади шумно выдыхали из ноздрей белый пар и жевали свежую траву, пока женщины и мужчины что-то кричали друг другу, а посыльные раз за разом возвращались в замок за очередной забытой вещью. Мой отец стоял на ступенях дворца, наблюдая за этим хаосом издалека. Затем он сдержанно меня обнял и усадил в карету, до последнего придерживаясь формальностей.

– Смотри! – со смехом воскликнула Элейн, указывая наружу.

За каретой бежала собака с кудрявой черной шерстью и высунутым языком и отчаянно лаяла нам вслед. Я прижалась лицом к стеклу, чтобы видеть пса как можно дольше, мысленно проклиная этот барьер между мной и окружающим миром.

У меня было всего двенадцать дней, и я не собиралась проводить их в еще одной клетке.

Когда мы остановились на обед, город уже остался далеко позади. Поблизости не было никаких поселений, поэтому мы остановились у обочины дороги. Я открыла дверь и выпрыгнула из кареты еще до того, как она полностью остановилась. Сильный ветер трепал мою косу, и я вдохнула полной грудью, чувствуя абсолютное спокойствие.

Я медленно повернулась по кругу, удивляясь обширным просторам, тянущимся в каждую сторону. На равнине росло всего несколько низких голых деревьев. Зубчатые камни и крошечные бело-фиолетовые дикие цветы выглядывали из жухлой травы, все еще примятой весом долгой зимы. Невысокие холмы, покрытые снегом, копировали облака: пушистые белые волны вверху и внизу. Остатки льда скрывались от весны в глубоких тенях. Наша процессия, растянувшаяся по улицам Халенборга и наполнившая двор королевского замка таким шумом, что собаки завыли от отчаяния, превратилась в незначительную крупицу ландшафта.

Генерал Леланд, Мастер Хафа, Рен и Крис стояли во главе процессии. Все, кроме Леланда, разминали затекшие спины и громко смеялись. Если я хотела освободиться от всех барьеров – мне требовалось разрешение.

– Можно мне поехать верхом на лошади? – спросила я, прерывая их разговор. Все, кроме Криса, уставились на меня: лучший друг моего брата внезапно нашел что-то очень интересное на земле, рядом с носком своего сапога, и его безразличие только добавило неловкости всей ситуации.

От смущения у меня защекотало где-то в животе. Я звучала как пятилетняя девочка, спрашивающая, можно ли мне поиграть в снегу, но половины дня в карете было достаточно. Мне наконец-то довелось оказаться за пределами замка, и я хотела испытать все: ветер, задувающий в уши, свежий запах елей, пятнистые тени и яркий солнечный свет. Все, что только возможно.

Генерал Леланд снял свои перчатки для верховой езды и потер подбородок.

– Будет гораздо проще, если вы останетесь в карете.

Проще для меня? Или для них? Я сложила руки на груди, стараясь не ежиться от внезапного порыва ветра, приподнявшего юбку моего платья.

– Я никому не помешаю. Я не буду жаловаться.

Струна, соединявшая меня с Реном, начала пружинить: мне показалось, что он беззвучно рассмеялся.

– Вам будет лучше остаться в карете, – сказал Мастер Хафа.

– В таком наряде вы будете сильно выделяться, – добавил Леланд, чтобы последнее слово осталось за ним. Он кивнул, указывая на платье и плащ, которые выбрала для меня Элейн.

– Я надену форму стражника, – предложила я. – Наверняка у кого-нибудь найдется запасная.

Все остальные участники процессии были одеты в прекрасно сшитые нижние рубахи, спрятанные под толстые вязаные гимнастерки и тяжелые подпоясанные мундиры, с плотными штанами и плащами, способными защитить от любой непогоды. Я с трудом подавила усмешку: их одежда куда больше подходила для путешествий, чем моя.

– Вы понимаете, что она нас дурачит? – вмешался Рен. – Ей нет дела до верховой езды, она просто хочет надеть штаны.

Я пихнула брата локтем, и они с Крисом рассмеялись. В смехе Криса появился надрыв, которого я раньше не замечала. От обиды я сжала зубы. Все это – не моя вина. Я просто устала от подобного обращения.

– Мой брат поедет рядом со мной, – предложила я. Рен начал возражать, но я пригвоздила его взглядом. – Он передо мной в долгу.

Последние слова я произнесла медленно, чеканя каждую букву. Он не сказал мне о помолвке.

Рен шлепнул себя перчатками по ноге и нехотя кивнул.

– Я поеду с ней.

Леланд не мог ослушаться наследного принца, но его брови нахмурились, и он посмотрел на меня с беспокойством.

– Вы должны ехать рядом с каретой. Я не допущу, чтобы вы потерялись.

Я хлопнула в ладоши, и моя голова чуть не закружилась от радости. Мастер Хафа сложил руки на груди, но возражать не стал, и я тихо выдохнула от облегчения. Никто и никогда не спорил с Хафой: даже мой отец. Никакие мольбы не убедили бы его поменять уже принятое решение.

Мы с генералом пожали руки в знак согласия. Перед тем, как отпустить мою ладонь, он сжал пальцы еще крепче.

– Ваш отец не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось.

В ответ я тоже усилила свою хватку.

– Со мной все будет в порядке, генерал, но спасибо за беспокойство.

* * *

Джентри – моя лошадь масти паломино[1] – мерно стучала копытами по дороге. Я похлопала ее по бронзовой шее и глубоко вздохнула, стараясь не выдавать своего восторга. Мы с Реном ехали за каретой, и настойчивый ветер обдувал мое лицо.

– Я перед тобой в долгу? – спросил Рен, подъезжая ближе. Остальные старались не мешать нам, следуя на небольшом расстоянии впереди и сзади.

Я подняла брови и пожала плечами.

– У тебя передо мной много долгов. Просто сейчас пришло время о них напомнить.

Он усмехнулся и цокнул языком, подгоняя своего скакуна, чтобы сравняться с каретой. Джентри последовала за ним, позволяя мне закрыть глаза и поднять лицо к небу. Я всегда спрашивала себя: буду ли чувствовать себя иначе вдали от дома? Могу ли я быть по-настоящему свободна от стен, что постоянно меня окружают?

Ответ оказался сложнее, чем я думала. Я все еще была собой, но мое сознание как будто расширилось, чтобы вместить в себя как можно больше деталей окружающего мира.

– К концу дня ты перестанешь улыбаться, – голос Рена прервал мои мысли, и брат поерзал в седле.

Я только усмехнулась.

– Мне все равно, буду я улыбаться или нет. Лишь бы не возвращаться назад в карету. – Над нами кружили огромные черные птицы, но в остальном, единственным подвижным объектом на равнине была качающаяся от ветра трава. Я бросила взгляд назад. – Мы… можем поговорить?

Рен усмехнулся.

– День действительно покажется долгим, если мы не будем разговаривать хотя бы иногда.

Я закатила глаза и так понизила голос, что его было почти не слышно за хлюпаньем влажной земли под копытами лошадей:

– Отец знает о моей магии.

Рен резко повернулся ко мне, и его конь чуть не поднялся на дыбы. Моргнув, он потянул за поводья, чтобы успокоить своего скакуна.

– Ты уверена?

Я кивнула.

– Оказывается, он знал все это время. Он дал мне мамин меч.

Мой брат растерянно открывал и закрывал рот в поисках ответа.

– Я… ледники.

– Именно. Но я не знаю, что мне нужно делать с этими подарками. Он сказал, что кольцо может поглощать магию, а меч – управлять ею. Но ведь…

– …Ты не можешь управлять своими нитями, – он закончил за меня и задумчиво потер подбородок рукой.

– Ты обладаешь магией исцеления. Каково это?

Отец сказал, что все чувствуют магию по-разному. Дар моего брата был большой частью его жизни, но мы никогда не обсуждали эту тему. Однажды он вылечил мою сломанную руку после того, как я на спор прыгнула с дерева. Тогда я чувствовала, как от его ладони исходит жгучий жар, но на этом мои познания о его магии заканчивались. Все остальное я узнавала обрывками, подслушивая сплетни придворных.

– Это… – он коснулся места между своим сердцем и желудком. – Это словно прилив.

– Прилив? – переспросила я.

Рен снова взялся за поводья обеими руками.

– Тебе знакомо это чувство, когда скачешь на лошади так быстро, насколько это вообще возможно? Или наносишь последний удар достойному противнику?

Я медленно кивнула. На свете не было ничего лучше ощущения победы в тренировочном бою.

– Обращаясь к магии, я испытываю точно такое же чувство, только более сосредоточенное.

– Когда ты впервые его ощутил? Как ты понял, какой у тебя магический дар? Почему…

– Воу… – начал он, но его лошадь дернула ушами и резко остановилась.

Ветер унес обрывки моего смеха. Рен отклонился назад и пробормотал себе под нос что-то об упрямых копытных тварях.

– Ни слова, – тихо сказал он, нагнав меня. Мой смех перешел в кашель, и я сжала губы. Рен молчал.

– Да ладно тебе, – сказала я. – Тебе же самому хочется мне рассказать.

Он спрятал улыбку и драматично поднял брови.

– В самый первый раз я использовал магию совершенно случайно.

Забыв обо всем на свете, я с интересом внимала его словам.

– Я поцарапал колено, когда лошадь отца сбросила меня…

Я фыркнула.

– Та лошадь, на которой тебе запретили ездить?

– Именно, – невозмутимо подтвердил Рен. – Я сидел на земле, совершенно ошеломленный, и вдруг внутри меня что-то зашевелилось. Тогда я подумал, что меня стошнит, но вместо этого странное ощущение волной прокатилось по моему телу и двинулось к коленям. И вдруг царапина на моей коже затянулась быстрее, чем Хафа мог бы победить леди Исар в бою на мечах.

Я поерзала в седле. Мои бедра уже начинали болеть.

– Кто научил тебя лечить других?

Брат пожал плечами, явно разочарованный тем, что его история не заставила меня визжать от восторга.

– Отец помогал мне тренироваться, но как только я осознал свою магию, управлять ею стало очень легко.

Конечно, ему все давалось с легкостью. Я отмахнулась от этой мысли прежде, чем она отразилась на моем лице.

– И все же тебе нужно было тренироваться?

Он прихлопнул пчелу, жужжащую у его лица.

– Отец говорит, что это похоже на мышцу, а любую мышцу надо тренировать, если хочешь стать сильнее.

Какое-то время мы ехали в тишине. Я задумчиво теребила кончик своей косы.

– Поэтому отец не может сражаться на границе?

Рен кивнул, и его плечи опустились.

– Отец пытался учить меня другим видам магии: двигать землю и камни, как он, поднимать предметы или останавливать воду. Но ничего не дается мне так же легко, как исцеление.

Я поймала его взгляд, пока мой разум пытался осмыслить услышанное.

– Но тымог делать все эти вещи?

– Не очень хорошо. Отец говорит, что некоторые предметы больше склонны к манипулированию, чем все остальные, а другие лучше откликаются на команды определенных людей. Большая часть знаний о магии утеряна, и нам приходится довольствоваться теми обрывками, что у нас есть. Хотя я слышал, что королевская библиотека Турии содержит больше знаний о магии, чем любое книжное хранилище во всем мире.

Мои брови хмуро сдвинулись к переносице, а желудок упал куда-то вниз, как отколовшаяся от карниза сосулька. Дворец, в который я прибуду через двенадцать дней, а тем более принц, живущий в этом дворце, определенно находились в конце списка вещей, о которых я хотела бы размышлять. Мне все еще придется скрывать свою белую прядь, но, возможно, я смогу изучать информацию не только о магической библиотеке, но и о своей собственной магии – узах Каиса.

Ветер постепенно набирал силу, нещадно играя с моей косой. Мне на лицо упало несколько капель воды.

– Ну что, довольна, Джена? – сказал мой брат, набрасывая на голову капюшон. – Как думаешь, Хафа разрешит мне поехать в карете?

Я тоже надела капюшон и повысила голос, чтобы перекричать усиливающийся дождь:

– Хафа точно разрешит, а вот Элейн – нет.

Рен подвел свою лошадь ближе, так что мы ехали, практически соприкасаясь коленями.

– Я бы все равно предпочел остаться снаружи, – тихо сказал он.

Я смахнула с лица капли дождя и надвинула капюшон еще ниже. Впереди было двенадцать дней. И всего один с Реном. Мне впервые захотелось, чтобы брат и отец могли почувствовать мои эмоции.

– Я тоже.

* * *

Когда твоя жизнь ограничена стенами замка, в изучении мастерства верховой езды нет никакого смысла. Рен был прав: к вечеру мне отчаянно хотелось слезть с лошади.

Дождь шел уже целый час, и к тому времени мы приехали в маленький городок с круглыми домами, крыши которых были покрыты соломой. Мы с Реном говорили обо всем и ни о чем, вспоминая прошлое и старательно избегая темы нашего туманного будущего.

По дороге мы проехали мимо нескольких деревень: они были спрятаны, укрыты между холмов, подальше от постоянного ветра. Иногда нам встречались скотные дворы и маленькие фермы. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем чаще нам встречались одинокие, старомодные дерновые дома[2] с яркими дверьми, выглядывающими из-под насыпей.

Поравнявшись с крошечными домиком, перед которым стоял красивый резной знак, Леланд наконец-то объявил привал, и в попытке спешиться я чуть не упала с лошади. Облокотившись на Джентри, я похлопала ее по боку и осторожно потянулась, чтобы размять затекшую спину.

– Я же говорил, – прошептал Рен, который вел своего коня в стойло. Я бы с удовольствием окатила его водой из грязной лужи, но путешествие отняло у меня все силы.

Вместо этого я позволила конюху, работавшему при таверне, взять Джентри под уздцы и увести ее к другим лошадям. Запах жареного мяса, лука, морковки и специй – видимо на ужин собирались подавать рагу – струился из открытой двери, заманивая меня внутрь.

Передо мной возникла темная фигура, и я резко остановилась.

– Сегодня вечером будем тренироваться, принцесса, – Мастер Хафа стоял, положив руку на эфес своего меча.

Все отговорки, возникшие у меня в голове, испарились вместе с надеждами на отдых и теплый камин. И все же, если это была цена за поездку верхом, я была готова ее заплатить. Хафа отвел меня за таверну, к огороженному манежу для лошадей. Вокруг была одна грязь, а небо становилось все темнее.

Я стукнула кулаком по своему противоположному плечу и уважительно поклонилась. Моя рука потянулась к мечу, но Хафа покачал головой.

– Это мы отложим на потом, когда отъедем подальше от Халенборга, – с этими словами он протянул мне два деревянных меча и указал на огражденный круг.

Крошечная щепка отломилась от рукояти одного из мечей и впилась мне в ладонь. Я засунула второй под мышку, чтобы выдернуть занозу. Подальше отХаленборга. Даже здесь, на таком расстоянии от замка, сожженная записка продолжала преследовать меня. Отсутствие доверия среди советников моего отца. Неужели это недоверие потянется за мной до самой Турии?

Я покрепче обхватила рукояти мечей и обратилась к своим нитям. Рен был силен и непоколебим: этими качествами он всегда напоминал мне якорь. Расстояние притупило эмоции отца, оставив от былой ясности только тихий, неразборчивый шепот, но я знала, что он в безопасности. С ним все было в порядке.

Я скинула плащ с шинелью, отстегнула меч и осторожно размяла ноги. Мастер Хафа отправил ко мне двух стражников – Джеофа и Мелсу. Я уже сражалась с ними, и победила обоих, но по отдельности, а не вместе.

Мои противники приняли боевые стойки, перемещая вес тела на носок и оценивая меня, пока я оценивала их. Они выступили вперед, а я отступила назад, отзеркаливая их шаги. Мои ноги вязли в глубоком слое грязи. Вдруг я вспомнила слова Мастера Хафы: «главная цель настоящего боя – закончить его как можно скорее».

Боль в ногах и спине отвлекала меня от происходящего. Я медленно двигалась по кругу, держа мечи наготове и не подпуская противников ни на шаг. Мне нужно было обезоружить хотя бы одного их них или подвести их так близко, чтобы они споткнулись друг о друга.

Моя спина уперлась в твердое заграждение. Прежде чем я успела отодвинуться, мне за пояс засунули что-то тяжелое.

Уголки моих губ дернулись вверх. Оба противника бросились ко мне, но вместо того, чтобы вступить в бой, я отступила в сторону, а затем с рыком ударила Джеофа в плечо одним из своих мечей.

– Фух! – он уклонился и выбил оружие у меня из рук. Прежде чем меч ударился о землю, я схватила деревянный кинжал, спрятанный у меня за поясом, и сделала выпад, целясь в его руку. Джеоф уронил свой меч и с криком упал спиной в грязь.

Мелса бросилась на меня, замахнувшись своим оружием. Я парировала атаку и вывернулась, поставив противнице подножку, а затем прижала второй меч к ее горлу.

Я с гордостью посмотрела на Мастера Хафу, пока с моих коленей капала грязь, но он лишь нахмурился, и в его стальных глазах сверкнул недовольный огонек.

– У тебя не выйдет смухлевать в настоящем бою, Дженесара. И, Атарен, – он повернулся к моему брату, который наблюдал за нами с ухмылкой на лице. – Ты не всегда будешь рядом, чтобы подкинуть совей сестре кинжал. Так, вы оба, бегите до реки и обратно!

– Но скоро подадут ужин… – начал Рен.

– Два раза, – закончил Хафа.

Рен тут же захлопнул рот. Бросив деревянный меч Джеофу, я побежала. Холодный ветер задувал под мою шерстяную рубашку и обжигал мне легкие. Но среди всех наказаний – бег не был самым худшим. К тому времени, как мы с Реном закончили, солнце уже село, а мы оба были покрыты грязью и потом, но зато мои ноги и спина уже не болели так сильно. Во время выполнения задания мы почти не говорили, но предвкушение, исходящее от его нити, рассказало мне достаточно. Мы бежали вместе в последний раз.

Когда мы вернулись в таверну, большая часть нашей группы расположилась на подушках, ужиная и играя в игры. Шум и гам, заполнившие маленькое пространство, звенели у меня в ушах. Рен сел рядом с Крисом, в круг солдат, между камином и входной дверью. Я уселась прямо у камина рядом с Элейн и набросилась на мясное рагу. Это было простое блюдо, но от голода мне показалось, что я никогда не ела ничего вкуснее.

Я наблюдала за всеми, потрясенная и заинтригованная тем, как легко они смеялись и болтали друг с другом. Прежде мне не доводилось видеть такую небрежность в общении людей. В замке все подчинялись официальным правилам этикета, всегда сохраняя подчеркнутую уважительность. Но здесь все… дышали свободно. Мне очень нравилась такая обстановка.

В ту ночь мне не приснилось ни одного сна. Когда на городок опустилась тьма, а дождь прекратился, я резко проснулась от внезапного предчувствия. Мы с Элейн спали отдельно от остальных, и я чувствовала, как ее локоть упирается мне в спину.

Все мое внимание сосредоточилось на нитях. Отец был спокоен. Наверное, он спал. Струна Рена покачивалась и пружинила. Мне не нужен был свет тлеющих в камине угольков, чтобы увидеть, как он двигается в темноте, направляясь к двери вместе с пятью солдатами.

Как только они вышли на улицу, я отстранилась от Элейн и поплотнее закутала ее в одеяло. Затем я встала под навесом у входа в таверну, наблюдая за тем, как Рен и его люди седлают лошадей и бесшумно покидают двор таверны, словно призраки в серых мундирах со своими черными демонами.

В дверном проеме появился Крис с сумкой на плече. Я дернулась и схватила его за руку. От прикосновения по моей коже пробежали мурашки, но я не ослабила хватки.

Он посмотрел на меня сверху вниз, плотно сжав губы. В ночи его глаза казались совсем черными.

– Крис, – прошептала я. – Береги его.

Его плечи поднялись и упали от глубокого вздоха, но я почувствовала, как мышцы его руки расслабляются под моими пальцами. Крис сглотнул так тяжело, что на его шее заходил кадык.

– Хорошо.

Заметив нас, Рен подбежал к крыльцу. Крис кивнул нам обоим и направился к своей лошади.

– Мне пора ехать, – брат положил руку мне на плечо, но все его внимание было приковано к группе солдат, с которой ему предстояло отправиться в путь.

– Я буду по тебе скучать, – прошептала я, вздрогнув от холода. Ночной ветер пробрался под мою одежду, нагревшуюся от сна у камина.

Рен еще сильнее стиснул мое плечо и прижался щекой к моей макушке.

– Я тоже буду по тебе скучать, Джена.

– Будь осторожен. Возвращайся домой.

– Обещаю.

Поцеловав меня в лоб, Рен первым разорвал объятья, потому что прекрасно знал: я могу никогда его не отпустить. Больше он не произнес ни слова, а только коснулся кончика своего носа указательным пальцем –выше нос, Джена,– подошел к своему коню, забрался в седло и уехал в ночь. Перед тем, как проехать сквозь ворота таверны, он обернулся, помахал рукой и приложил руку к груди. Сосредоточившись, я отыскала нить брата. Его надежда, предвкушение, волнение и, больше всего, любовь нахлынули на меня, как волна теплого и чистого света: такое прощание говорило больше, чем любые слова.

Когда он исчез в темноте, я достала из кармана маленькую книжку и провела ладонью по мягкой обложке. «Флора и Фауна Диких Земель».

Ветви деревьев, растущих у ворот таверны, шумели на ветру. Я слышала, что Дикие Земли выплевывают каждого, кто пытается сойти с дороги и уйти в их загадочные глубины, а те, кому удается уйти достаточно далеко, больше не возвращаются обратно.

Глубокий вздох успокоил мое учащенное сердцебиение. Мы будем держаться дороги. С нами все будет в порядке.

Оставалось четыре дня пути мимо полей и деревень Халенди. Еще четыре – сквозь Дикие Земли. Потом три до Турианы. Одиннадцать дней до встречи с принцем. Совсем скоро силы Халенди подавят загадочную магию на севере и предатель, затаившийся в замке, будет изобличен.

Тронный зал

Смешливые морщинки возле глаз короля совсем побледнели, оставшись без дела с тех самых пор, как умерла его жена. Он сидел в окружении золоченых улыбок, избыточного количества вина и слабого металлического запаха гниющей рыбы, вновь пропитавшего замок.

Недвижимый камень трона впивался в его кожу, несмотря на то что он ежемесячно менял подушки.

И все же он не спускался со своего возвышения и не принимал участия в пьяных увеселениях придворных. Вместо этого он наблюдал за происходящим со своего законного места. Сверху.

Дверь в зал распахнулась, и руки короля, лежащие на узких подлокотниках, сжались в кулаки. Его советник торопливо шел к трону, шурша своими одеяниями, а слабый луч света, проникший сквозь тусклые окна, подчеркивал испарину на лбу мужчины.

Блэр относился к тому типу мужчин, которые однажды были красивы, но, потратив большую часть жизни на погоню за наслаждениями, постепенно растеряли себя по крупицам. Так же Блэр был ниже короля, что послужило веской причиной для назначения его на должность советника: никто не должен был смотреть на монарха сверху вниз.

Добравшись до возвышения, Блэр согнулся в низком поклоне. Даже слишком низком. Поблескивающие глаза короля сузились, и в морщинах возле его рта залегли тени.

– Ну?

– Ваше Величество, я боюсь…

Король прервал оправдание взмахом руки. Глубоко вздохнув, он опустил взгляд на свои сжатые ладони: ногти больно впивались в кожу. Наконец он произнес угрожающе низким голосом:

– Ты сказал, что можешь связаться с магами, Блэр…

– Наш посыльный вернулся из Ледяных Пустынь, – советник снова поклонился, извиняясь за то, что прервал речь короля, а затем вытер вспотевшие ладони о свою мантию. – Но только один. И он…

– Что? – рявкнул король, раздраженный недомолвкой.

Блэр нервно сглотнул.

– Он не в том состоянии, чтобы предстать перед троном, Ваше Величество.

Король поднял к потолку задумчивый взгляд. Наконец на его лице появилась улыбка.

– Что ж, – он поднялся с трона и кивнул слуге. – Отведите меня к этому посыльному.

Глава пятая

Генерал Леланд не обрадовался, когда выяснилось, что наследный принц и шесть его людей исчезли без следа.

– Зачем Шраусу отдавать такой приказ? Этоне безопасно.

Он мерил шагами дальнюю часть комнаты, пока Мастер Хафа терпеливо стоял рядом, протягивая письмо, которое генерал никак не хотел брать в руки. Большинство мужчин и женщин поспешили выйти на улицу, решив, что лучше готовиться к выезду на морозном ветру, чем испытать на себе гнев начальства. Я осталась внутри и начала сворачивать свой спальный мешок, чувствуя, как мой желудок тоже сворачивается от волнения. Даже Леланд и Мастер Хафа не знали о том, что Рен уедет посреди ночи?

Я завязала свой мешок и закрыла глаза, сосредоточившись на нити отца: он о чем-то беспокоился, но не больше, чем обычно. Усталость притупила воодушевление Рена, но здесь я тоже не почувствовала ничего необычного.

– Он сказал, что Рену необходимо сразу же вернуться назад, – в третий раз объяснил Мастер Хафа.

Леланд бросил на него пристальный взгляд.

– Мы могли бы послать тебя следом за ними.

– Король Шраус настоял на том, чтобы я оставался с принцессой, – Хафа явно сердился на собеседника. – Скоро мы пересечем границы Диких Земель… и ты прекрасно знаешь, что ради Халенди мы не можем позволить себе никаких задержек. – Он замолк, и в комнате повисла напряженная тишина.

Я сжала зубы и еще раз затянула кожаные завязки на своем спальном мешке.

Леланд молчал, словно все еще раздумывая над тем, чтобы отправить Хафу вслед за Реном.

Мое сердце забилось быстрее, и я поднялась, стряхивая пыль с ладоней.

– Крис за ним присмотрит.

Леланд споткнулся о меховой ковер, брошенный кем-то на пол, остановился и уставился в стену, уперев руки в бока. Наконец он громко выдохнул и повернулся к Хафе.

– У нас есть четкие указания. Продолжим путь имеющимся составом.

Прохладный весенний ветер становился все теплее по мере того, как мы двигались на юг. Трава, выглядывающая из-под снега, начала зеленеть, а дорога превратилась в грязь. Затем холмы, усеянные овцами и крупным рогатым скотом, сменились лесом. Большинство путешественников обычно отправлялись в дорогу позже, когда воздух становился теплее, поэтому те немногие, кого мы встречали на пути, с опаской смотрели на нашу большую процессию из слуг и солдат.

Леланд, все еще пребывающий не в лучшем расположении духа, ехал впереди, срываясь на каждого, кто попадался ему под руку. Вечно хмурый взгляд Хафы прожигал мою спину на протяжении всего утра. Все тело болело. Книга Рена лежала у меня в кармане, неприятно впиваясь корешком в бедро.

Когда солнце поднялось совсем высоко, мы остановились посреди дороги для полуденного перекуса. По обе стороны нас окружали высокие хвойные деревья, а с их раскидистых ветвей на нас глазели большие черные птицы и шумные белки.

Я наблюдала за тем, как несколько человек собрали небольшие ветки и бревна, а затем выкопали ямку и выложили ее дно камнями. Они справились со своим заданием так ловко, что за это время я успела только слезть с лошади и усадить свои уставшие кости у костра. Рядом со мной рос куст с крошечными белыми цветами и красными ягодами.

Я достала из кармана книгу, не забыв снова проверить нити. К тому моменту я пыталась узнать о самочувствии отца и брата такое количество раз, что уже потеряла им счет, но оба они были в порядке, и связь между нами не исчезала, несмотря на расстояние.

Я перелистнула несколько страниц в попытке определить название маленьких красных ягод, но мой желудок громко заурчал, и я отложила аккуратные буквы и искусно нарисованные картинки в сторону.

Стоило мне набрать целую горсть ягод, как нога Хафы ударила меня по запястью. Не сильно, но достаточно для того, чтобы меня напугать.

– На вашем месте я бы их не трогал, принцесса.

Я потрясла рукой.

– Почему нет? Они такие красивые.

Он снова нахмурился.

– Потому что эти красивые ягоды ядовитые.

Я торопливо стряхнула с ладони остатки ягод.

– Откуда ты знаешь?

Он указал на листья, цвет и кистевидное формирование ягод.

– Это все знают, – пробормотал Хафа, и я расслышала его слова, хотя, как мне показалось, он надеялся на обратное.

Я крепче сжала свою книгу.

– Я этого не знаю, – слова вырвались сами собой, и Хафа поднял бровь. Я неуверенно сглотнула, но продолжила: – У меня есть всего десять дней, Мастер Хафа, – в моем голосе слышалось отчаяние, которое я так старалась скрыть ото всех.

Его губы вытянулись в тонкую линию, и он отрывисто вздохнул.

– Десять с половиной, – он сел рядом со мной – такой грациозный и сильный – и положил руки на колени. – Путешествие по дикой местности – все равно что сражение один на один. Но здесь твой противник – это природа, и она убьет тебя при первой же возможности. Поэтому нужно внимательно следить за всем, что тебя окружает.

Несколько секунд он внимательно меня изучал, а потом, словно придя к какому-то выводу, подозвал небольшую группу солдат, которые уселись рядом с нами.

Пока они устраивались поудобнее, моя и без того затекшая спина напряглась. В мою ногу впивался камень, и я была почти уверена, что частично сижу в луже, но никто из окружавших меня мужчин и женщин, кажется, не обращал на меня особого внимания. Когда Хафа подозвал их, они смеялись над какой-то забавной историей, так и не рассказанной до конца.

– …И когда я повернулся, то увидел огромную медведицу! Она просто сидела возле речки и смотрела, как я раздеваюсь! – один из мужчин – кажется, его звали Томас – громко зарычал, и этот звук эхом отозвался где-то в чаще.

Все начали доставать из своих мешков еду, припасенную в дорогу. Наверху затрещала белка, и на меня посыпался дождь из еловых веток и пыли. Мой мешок все еще висел на седле Джентри. Я прикусила губу, но, посмотрев на дорогу, поняла, что там уже начали мыть и кормить лошадей. О Джентри уже заботился какой-то незнакомый мне человек.

На время обеда истории прекратились, так как все были слишком заняты пережевыванием пищи. Кроме меня. Элейн приготовила для меня еду, но она была далеко, в самом начале процессии. Я неловко сидела на своем месте, не зная, куда деть ничем не занятые руки.

Прочистив горло, я осторожно отодвинулась от лужи.

– Что произошло дальше? – спросила я.

Томас, уже набивший полные щеки, моргнул и озадаченно нахмурился.

Я снова прочистила горло.

– В смысле, с медведицей, – мои глаза метались от одного лица к другому. Все уставились на меня, тут же прекратив жевать. – Как ты спасся?

Поморщившись, Томас проглотил слишком большой кусок хлеба. Он перевел взгляд на Хафу, и тот еле заметно кивнул головой.

– Ну, – начал он, наклонившись вперед. – Чего медведи не любят, так это быть застигнутыми врасплох. Поэтому я поступил как любой взрослый мужчина, – он на мгновение замолк, и кто-то из слушателей тихо захихикал. – Я закричал, как новорожденный младенец, и прыгнул в реку. Бедная медведица вскочила с места и удрала в лес.

– Ах, – сказала женщина справа от меня. Я слышала, что другие называют ее Келс. – То есть медведица испугалась, увидев тебя в чем мать родила. Должно быть, она ослепла от этого зрелища.

Вокруг меня прокатилась волна смеха. Келс наклонилась вперед.

– Послушайте, принцесса. Большинство животных не любят, когда люди их тревожат. Если вы будете шуметь достаточно громко – они вас не тронут.

Напряжение в моей спине немного спало.

– А что делать ночью? Нельзя же издавать громкие звуки во сне.

Томас расхохотался.

– Можно, если ты Келс. Она храпит как…

Женщина пихнула его в бок, но оба они смеялись.

Так я стала частью их компании. Я уже забросала их вопросами, когда Элейн принесла мой обед, который оказался намного разнообразнее и питательнее еды моих собеседников, но никто из них не начал жаловаться или указывать на это. Перед тем, как Леланд приказал всем вернуться к своим лошадям, Хафа коснулся моего плеча. Он вглядывался в густую листву, и я проследила за его взглядом. Я не сразу поняла, что он увидел, но потом разглядела олениху-мать, которая смотрела на нас, подняв уши. У ее ног, покачиваясь, бродил маленький олененок, то и дело отщипывающий пучки свежей травы.

Все вокруг спешили выполнить приказ Леланда: он все еще злился из-за отъезда Рена. Но прямо за чертой дороги я увидела кусочек целого мира. Мира, который был мне незнаком.

Весь остаток дня я внимательно поглядывала по сторонам, надеясь снова заглянуть в этот загадочный мир.

Десять с половиной дней.

К ночи, после двух дней верхом, я уже не чувствовала своих мышц. Элейн высунулась из кареты, готовая оказать мне помощь, но я уже сняла свои сумки с седла Джентри и начала расставлять наш шатер в стороне от дороги, в месте, на которое указал Леланд.

Дорога пробивалась сквозь густо растущие, высокие ели и редкие лиственные деревья. В ту ночь нам было не суждено поспать в таверне.

Я бросила на землю мотки плотной ткани и поддерживающие штыки. Вокруг тут же поднялось облако теплой пыли, липнущей к моему лицу и шее. Выгнув спину и потянувшись, я посмотрела на фиолетовую дымку заката, окрасившую все небо над верхушками деревьев. Чем южнее мы уезжали – тем меньше дул холодный ветер, а цветы становились ярче и разнообразнее. Здесь царила весна.

С помощью Элейн и неясных инструкций Хафы мы собрали шатер с третьей попытки. Солдаты, гораздо более опытные в этом деле, взрывались смехом каждый раз, когда ткань падала нам на головы, и выкрикивали советы: одни были действительно полезными, а из-за других наши подпорки заваливались на землю еще быстрее.

Во время ужина я разогревала нашу еду, отказываясь от помощи заботливой Элейн. Мясо подгорело, но она не стала жаловаться.

После ужина Хафа отвел меня на маленький луг, спрятанный за деревьями. Над нашими головами громко трещали две белки, словно спорившие друг с другом. Хафа наклонился, провел рукой по земле, а затем развернулся ко мне.

Он резко отдернул руку и вскинул ее наверх, а через секунду мое плечо пронзила острая боль. Отскочив, я прищурилась, стараясь разглядеть, что меня ударило. Маленький камень.

– Ты только что бросил в меня…

Другой камень ударил меня по ноге. Третий – по животу.

– Ауч! Прекрати…

Он опять вскинул руку, и я уклонилась, прикрыв голову руками. Камень оцарапал тыльную сторону моей ладони.

– Блокируйте их, принцесса, – прорычал он.

– Я не могу их блокировать, если я их не вижу, – я оскалилась в ответ, отпрыгивая от новых камней, летящих в мою сторону.

– Если кто-то атакует вас с помощью магии, вы тоже этого не увидите.

Упоминание о магии заставило меня замереть на месте. Хафа кинул еще один камешек – со всей силы, – но в этот раз моя рука поднялась и отбила его сама собой, а я сосредоточилась на лице своего учителя. Я ждала его слов с нетерпением и страхом.

– Ваш отец дал вам меч и кольцо, чтобы защитить вас от магии. – В меня полетел новый камень, и на этот раз я не успела его блокировать. – Поэтому мы будем тренироваться и с тем, и с другим.

Он вытащил из ножен свой меч, и в полутьме сверкнул гладкий клинок. Стальной. Не тренировочный.

Я тяжело сглотнула и обнажила свое оружие.

Хафа побежал на меня быстро и бесшумно. Он взмахнул мечом, одновременно бросая камешек. Моя левая рука с кольцом на среднем пальце поднялась с опозданием на секунду: маленький камень попал мне в живот, пока я неловко отражала атаку, нацеленную на мою шею.

Он отступил на шаг, и его лицо помрачнело от недовольства.

– Ты можешь быть лучше. Тыдолжна быть лучше.

В моей голове пронеслись мысли о предателе, о записке, о Рене, сражающемся с магией на границе нашего королевства.

Я распрямила плечи, сжала рукоять меча и встала в боевую стойку.

В этот раз я уклонилась от камня и парировала атаку клинком, но кончик его меча отрезал кусочек ткани от моей туники.

– Еще раз, – скомандовал Хафа.

Он продолжил кидать в меня камни, не переставая наносить атаки мечом. Это продолжалось до тех пор, пока на небе не появились звезды. Все мое тело покрывали маленькие синяки, напоминая о «магии» Хафы, которую я не успела отразить, а в моей одежде появилось еще две прорехи, которые мне предстояло зашить до наступления утра.

Когда он наконец-то объявил, что с меня достаточно, моя грязная кожа чесалась, а выпавшие из косы пряди волос липли к шее. Мышцы, о которых я раньше и не знала, умоляли об отдыхе. Никто в здравом уме не выходил на бой с Хафой. Он был непобедим. Все эти годы, что я провела у него в учениках, никто не смог превзойти его в мастерстве.

Он направился к лагерю, но обернулся, когда понял, что я не следую за ним.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Знаю, – ответила я, тяжело дыша. Вместо того, чтобы пойти следом, я легла на колючую траву. – Я просто хочу немного посмотреть на звезды. Потом я приведу себя в порядок и вернусь.

Хафа окинул меня внимательным взглядом, кивнул и скрылся за деревьями.

Темные треугольные верхушки елей обрамляли ночное небо. Звезды были всего лишь крошечными точками света и все же освещали весь мир своим величием. Никакая луна не могла затмить их той ночью. Но звуки? Звуки были оглушающими. Лягушки пели возле реки по ту сторону дороги, а сверчки исполняли свою навязчивую мелодию. В кустах и на ветвях деревьев семейства маленьких животных прижимались друг к другу. Над головой, расправив крылья, бесшумно парили ночные охотники.

Воздух остыл, и я вдруг заскучала по ледяному ветру, который дул в Халенборге большую часть года. Я скучала по библиотеке и даже по белым стенам замка. Но больше всего я скучала по Рену. По отцу. Связывающие нас струны были всего лишь приглушенным гулом, который я всегда ощущала нутром, но в них я улавливала тоску, перекликающуюся с моими собственными чувствами. Эта связь заставляла меня скучать по дому еще сильнее, но в то же время, дарила мне спокойствие.

Когда полночный холод остудил мою ноющую спину, а мое дыхание вернулось к нормальному темпу, я поднялась на ноги, стряхивая остатки листьев. Со стороны лагеря доносились приглушенные голоса. Я пересекла тропу и пробралась сквозь деревья, отделяющие дорогу от реки.

Моя голова чесалась, а руки еще никогда не были такими грязными, но впервые за два дня я наконец-то оказалась в одиночестве. Распустив косу, я принялась вычесывать запутавшиеся волосы пальцами, и из золотистых прядей посыпалась засохшая грязь. При этом моя белая прядка оставалась скрыта под волосами. Теперь мне придется скрывать ее постоянно. Даже когда я совсем одна.

Ледяная вода пахла домом. По моей коже побежали мурашки, когда я опустила руки в холодный поток и умыла лицо. Затем я зачерпнула еще немного воды, чтобы вымыть грязь из волос. Через несколько минут пальцы совсем закоченели, но моя коса была снова туго заплетена, а глаза слипались от усталости.

Позади меня хрустнула ветка. Ледяные капли стекали с моих волос на мундир.

Звуки леса замолкли. Никаких лягушек. Никаких сверчков. Никакого жужжания насекомых.

Только мое прерывистое дыхание. Рука сама потянулась к рукояти меча.

– Принцесса.

Голос раздался из темноты, слева. Я отпрыгнула назад, выхватив меч моей матери, но это оказался всего лишь генерал Леланд.

– Ледники! Вы напугали меня, генерал.

– Простите, принцесса, – сказал он, слегка поклонившись. Неужели он наконец-то успокоился насчет внезапного отъезда Рена? Лицо генерала оставалось в тени, и я не могла разобрать его выражения. Его монотонный голос тоже не выдавал никаких эмоций.

Леланд кивком указал на меч, который я уже убрала в ножны. Мое сердце учащенно билось о ребра.

– Я заметил, что некоторые солдаты интересуются вашим мечом, – он понизил голос, и откуда-то из-за деревьев пугающе заухала сова. – Советую вам быть осторожней. Вы же не хотите потерять такую ценную вещь.

В тусклых бликах лагерного костра деревья отбрасывали длинные тени. На другой стороне реки хрустнула еще одна ветка.

– Я буду внимательней. Спасибо.

По дороге к лагерю я чувствовала, как моя спина чешется между лопаток. Это ощущение не проходило до тех пор, пока я не оказалась в безопасности своего шатра. Элейн уже посапывала во сне, завернувшись в плотное одеяло.

Я отстегнула меч и провела пальцами по голубому камню и мудреным узорам на клинке. Я не могла их видеть, пока оружие находилось в ножнах, но отчетливо помнила их расположение, размер и глубину.

Здесь не было деревенских жителей, никого, кто мог бы украсть мой меч. Если только генерал не имел в виду кого-то из своих. Нить моего отца не колебалась от волнения с тех пор, как я уехала.

Я перевязала кожаные полоски на рукояти, чтобы спрятать камень, украшавший перекрестье. Если не доставать меч из ножен, он будет выглядеть как потрепанное, старое оружие. В тот момент я искренне надеялась, что мне не придется его обнажать.

* * *

Следующие три дня в пути по Халенди напоминали друг друга. Бесконечная смена леса и холмов, усеянных овцами. Леланд срывался на каждого, кто оказывался у него на пути.

Хафа внимательно наблюдал за мной, как за своим заклятым врагом. Или другом. Его всегда было сложно понять.

Наши ночные тренировки становились все хуже. Мои руки покрылись рубцами, а тело больше болело от ударов камнями, чем от езды верхом.

В последнюю ночь, как раз перед тем как пересечь границу Диких Земель, мы остановились в самой большой таверне, какую я видела. Шумный город стоял на равнине, всего в нескольких часах езды от первых деревьев Диких Земель: место отдыха для тех, кто готовился ступить за опасную границу или отправиться обратно.

Леланд сердито покрикивал на солдат, приказывая им загрузить в телеги больше провианта, а его капитаны следили за сборами и подготовкой. Хафа побил меня быстрее, чем обычно, и, обиженно надувшись, я села у костра во внутреннем дворе. Со стороны Диких Земель подул холодный ветерок, что было странно для разгара весны.

Нити моих отца и брата искрились волнением, хлопая и щелкая вместе с пламенем костра. Но я не знала,почему они волновались. Может, оттого, что завтра наша процессия ступит на территорию Диких Земель? Или потому, что открылись новые подробности о записке? О предателе? Что-то случилось в Северном Дозоре? Рен уже должен был почти добраться до своего места назначения. Скоро он возьмет командование на себя и поведет людей, как ему и должно.

Хафа опустился рядом со мной с шумным вздохом.

– Обидой ничего не изменишь, – сказал он, сбрасывая свою куртку, которая пахла грязью и потом.

Он имел в виду наш бой, но я увидела в его словах другой смысл. Я не могла ничего изменить для Халенди. Но когда я окажусь в Турии, то может быть… с моих губ сорвался вздох. Я даже не знала, с чего начать.

Я потерла руками лицо.

– Я знаю. Все мои поступки ничего не меняют, – удрученно пробормотала я.

Блики костра озаряли серебряные волоски в его бороде и сталь его глаз.

– Вы же не всерьез, правда? – спросил Хафа самым мягким голосом, который когда-либо исходил из его уст.

У меня чесалась голова, но я боялась случайно расплести косу или привлечь ненужное внимание к моим волосам.

«Я не могу», – хотела ответить я, но вместо этого лишь отстегнула ножны от пояса и положила их на колени. Мои пальцы коснулись голубого камня, спрятанного под полосками кожи.

– Можешь сколько угодно бросать в меня камни, но это не поможет мне в Турии. Мы оба знаем, чтонастоящая опасность на северной границе.

Хафа достал свой меч из ножен, а затем вытащил из сумки точильный камень.

– Опасность всегда рядом. Неужели вы так быстро забыли наши уроки? – он провел кончиком меча по земле.

– Мои уроки никогда не включали в себя магию, – я понизила голос, хотя на улице осталось не так много людей, да и те были слишком заняты приказами Леланда.

– И совершенно напрасно.

Кто-то уронил ящик и громко выругался, но мы даже не шелохнулись. В моей голове крутился всего один вопрос: откуда он узнал о моей магии?

Хафа опустил голову и достал из кармана лоскут, чтобы отполировать свой клинок. Я не могла ничего сказать. Ни единого слова.

Он кивнул на мой меч.

– Если король решил дать вам магический артефакт, то должен был предвидеть, что перед этим нужно изучить магию.

Ох. Я облегченно выдохнула. Мой меч.

– Я… – от радости я не сразу нашла нужные слова. – Я думаю, это было всего лишь предосторожностью. Вряд ли отец всерьез полагал, что мне придется его использовать.

– Даже когда он отправляет вас в проклятые глубины Диких Земель? – пробормотал Хафа, резко ударив мечом по камню.

Я сглотнула.

– Если мы будем держаться дороги, магия Диких Земель нас не затронет, – мой голос дрогнул. Я пыталась убедить его или саму себя?

Хафа поднял бровь, не сводя взгляда со своего меча.

– Значит, вы не хотите узнать больше о вашем оружии?

– Что? Да! – я почти закричала. Леланд бросил на нас вопросительный взгляд с дальнего конца двора, но через мгновение продолжил орать на бедного солдата. Я прочистила горло и посмотрела на Хафу. – В смысле, конечно. Я бы очень хотела узнать больше об этом мече. И о Диких Землях.

– Чтобы узнать о своем мече, вам нужно вернуться назад, к его истокам, – языки племени трещали и танцевали в костре. – Много веков назад, прежде, чем наши предки пришли в Плато из Многих Морей, на Континенте развернулась Великая Война.

Я знала о Великой Войне, но лишь молча кивнула, чтобы показать: я внимательно его слушаю. Рассказывая историю, Хафа всегда добирался до главного смысла окольными путями.

– На Континенте находилось много королевств, которые всегда боролись друг с другом за власть, еще хуже, чем сейчас. Когда первые маги обнаружили, что они могут изменять реальность и увеличивать свои силы, сражения развернулись в еще больших масштабах. Изначальные цели были позабыты, ведь тому, кто обладает властью над другими, всегда ее недостаточно. Некоторые могут противостоять этому соблазну, но другие отдаются ему целиком и полностью.

Многие из магов последовали за тем, кто называл себя Черным Магом. Они брали все, что только могли: вторгались в королевства, превращая жителей в своих верных последователей или даже рабов, пока не подчинили себе весь Континент. Те, кто не обладал магическими способностями, объединились с волшебниками, которые выступили против Черного Мага, решив бороться с угнетателями.

Хафа всю жизнь изучал военную историю Халенди, и его история обволакивала меня, как переплетающиеся шерстяные нити, которые затягивались все крепче с каждым словом.

– Они сражались, даже несмотря на то что не могли победить? – спросила я.

Он покачал головой.

– Не стоит недооценивать силу отчаяния.

До прибытия в Турию оставалась всего одна неделя, а вскоре после этого мне предстояло назначить дату своей свадьбы. За короткое время мы с отчаянием стали близкими друзьями.

– После долгих лет войны, – продолжил он. – Мужчина по имени Геро, которому было суждено стать первым императором Континента, одолел Черного Мага и его армии. Младший сын Геро, Каис, вместе со своим отрядом преследовал выживших последователей Черного Мага через Многие Моря, пока не достиг новой земли, чьи острые скалы разрезали водную гладь. Найдя путь наверх, они выслеживали магов на покрытых снегом холмах, в темных лесах и Ледяных Пустынях. Многие спутники Каиса погибли, и в итоге он потерял след приспешников Черного Мага.

Опасаясь новой войны, Геро изгнал все знания о магии за море. Он запретил все артефакты и манускрипты, как свои собственные, так и те, что принадлежали людям Черного Мага, отправив их на край света, в забытые земли.

– Магическая библиотека? – не выдержала я, хотя прекрасно знала, что Мастер Хафа не любит, когда его прерывают.

– Да, – ответил он, убирая меч обратно в ножны и доставая из сапога кинжал, чтобы почистить его клинок.

Я затаила дыхание.

– Мой меч находился в магической библиотеке? Как и Медальон моего отца. Но как? Кто ее нашел? Сколько еще чудес она скрывает? Неудивительно, что кто-то на передовой ищет ее. Халенди нужно преимущество против неведомого врага, и для этого нам нужна магическая библиотека.

– Не совсем, – Хафа огляделся и понизил голос. – Каис сохранил некоторые магические артефакты от изгнания. Он предчувствовал, что они могут понадобиться на случай, если маги когда-нибудь выйдут из Ледяных Пустынь.

– Но они больше не появлялись, – сказала я, держа свой меч с новым чувством благоговения. – И что насчет ключа к магической библиотеке?

На мгновение пальцы Хафы застыли на кинжале, но затем он убрал клинок обратно в сапог и внимательно посмотрел на меня.

– Ключ?

Я пробежала пальцами по своей косе, приглаживая пряди. Отец доверил Хафе сопровождать меня в Турию. У меня никогда не было повода сомневаться в нем. И все же я колебалась.

– Я слышала, что существует ключ к магической библиотеке, но не уверена, что это правда.

Борода Хафы дернулась, как и всегда, когда он погружался в раздумья.

– Я никогда не слышал о ключе, хотя уже много лет никто и не пытался найти библиотеку.

Мои губы растянулись в кривой улыбке. Ключ к библиотеке мог оказаться всего лишь выдумкой.

– Значит, Каис спрятал все, что относилось к магии? Но почему он не использовал эти артефакты, чтобы победить магов раз и навсегда?

Хафа шумно выдохнул.

– Их невозможно было найти. К тому же Каис и его отец боялись, что кто-то заполучит эти силы в свое распоряжение. Никто не должен обладать настолько обширными знаниями, способными изменять окружающий мир.

– Но ведь магия – это всего лишь магия, – недовольно сказала я. Его слова задели больное место, и я убрала свою косу за плечо. – Магия, использованная с хорошими намерениями и от чистого сердца, отличается от той, что направлена на получение власти ценой чужих страданий.

Рен всегда повторял эти слова, когда я начинала переживать, что из-за магии я поступлю точно так же, как сестра, которая пыталась убить своего брата и занять престол.

Борода Хафы дернулась.

– Вы правы, принцесса. Но они провели долгие десятилетия в сражении. Император Геро верил, что земля и народ начнут исцеляться от последствий войны, как только ее причина будет надежно заперта так далеко, насколько это возможно. Он предложил всем оставшимся магам отказаться от своих способностей или последовать за теми, кто исчез в Ледяных Пустынях. Коренные жители Плато – турийцы – отдали северные земли за горами Фьель Каису, твоему предку, который стал первым королем Халенди. Главная задача нашего королевства – защитить турийцев от магической чумы, грозящей в любую минуту вырваться из Ледяных Земель.

Я пыталась осмыслить все, что услышала. Подготовка к завтрашнему отъезду была завершена, и Леланд скрылся в дверях таверны. Кое-что из сказанного Хафой стало для меня неожиданностью.

– Геро изгнал других магов в Ледяные Пустыни?

Хафа кивнул, ожидая, что я сама найду недостающие кусочки пазла. Внезапное осознание словно ударило меня в живот.

– Ты думаешь, их потомки нападают на нас с севера?

Хафа протянул руки к огню, а его голос зазвучал низко и настойчиво:

– Ходят слухи о странных событиях, происходящих на передовой. Достаточно странных, чтобы заставить задуматься.

Он не сказал этого прямо, но его слова подтверждали мое предположение. Ледники. Маги прятались в Ледяных Пустынях все это время.

– Как они преодолели чары, которые король Каис наложил на границу? Никто не должен был вернуться из Пустынь.

Лицо Хафы омрачилось, и его черты заострились в ночи.

– Они могут вернуться, если их призовут.

– Ледники! – выдохнула я. Предатель. Сожженная записка. А мой отец остался совсем один. Хафа и Леланд путешествовали со мной. Рен отправился в Северный Дозор.

Я вскочила на ноги, пристегивая ножны к поясу.

– Я не могу ехать в Турию, Мастер Хафа, я просто не могу. Что, если… – страх свернулся клубком у меня в животе. – Что, если кто-то из Халенди призвал их?

Хафа покачал головой и остановил мое нервное расхаживание из стороны в сторону, положив ладонь мне на руку.

– Сейчас не важно кто и с какой целью призвал их на наши земли. Нам нужны войска.

Услышав это напоминание, я поморщилась. Мне было суждено стать разменной монетой в торгах за что-то более полезное, чем я сама. Мои руки задрожали, и я спрятала их в карманы.

– В Турии вы будете в безопасности, – сказал он. Но я волновалась не за свою безопасность. Все дело было в моем секрете. Я крепко зажмурилась и сделала глубокий вдох.

– Турийцы боятся магии? Для них это чуждая сила. Мне придется прятать свой меч?

Семь дней. Одна неделя. А затем мое неясное будущее наконец будет определено.

Хафа натянул свою крутку. На город опустилась ночь, и, хотя во дворе таверны стало тихо, за ее забором проснулись ночные создания.

– Не боятся, но опасаются. Они понимают, что магия служит защите Плато. Служит нам.

Я подперла голову руками, поставив локти на колени. Хафа избежал ответа на мой вопрос про меч.

– А Дикие Земли? – спросила я, чувствуя, что наш разговор подходит к концу. Хафа замер, не сводя глаз с пламени костра. Летучая мышь сорвалась с карниза и исчезла из виду, хаотично хлопая крыльями.

– Между тремя королевствами Плато сохраняется постоянное равновесие. Мы – страна гор и снега, рождающая воинов, которые способны защищать и обороняться, с полями, полными овец и шахтами, где мы добываем драгоценные камни для продажи. Турия располагает огромными долинами, плодородными землями и теплой погодой, также залежами твердой руды, из которой куется наше оружие. Риига славится своими хитрыми купцами, морскими портами и путями на Континент, в отличие от других королевств, ведь большая часть Плато окружена скалами.

Баланс существует в торговле и экономике, но также и в магии. Магия сохраняется в крови наших королей, но правители других королевств тоже ею обладают, только в меньшей степени.

– Снег и лед, – пробормотала я. Только Рену полагалось владеть магией. Но у меня тоже была белая прядь. Судя по всему, отшельники Ледяных Земель использовали магию, чтобы атаковать наши границы. А теперь еще и это?

– Магия, Дженесара, не всегда предсказуема. По крайней мере не так, как мы ее понимаем, – Хафа продолжил прежде, чем я успела ответить. – Всегда будут люди, которые хотят использовать магию во зло, но в противовес им существуют те, кто использует ее в добрых целях. Так же и эта земля. Она стремится к балансу. Когда Каис наложил чары на Ледяные Пустыни, Дикие Земли сформировались сами собой.

Моя голова шла кругом. Из таверны послышался смех, потревоживший неподвижную тишину ночи.

– Магия Диких Земель уравновешивает магию Ледяных Пустынь?

Хафа вздохнул.

– Не знаю, о чем думала земля, но ответ – да.

Я сглотнула.

– Что произойдет, если сойти с дороги?

Взгляд стальных глаз Хафы впился в мое лицо.

– Не сходите с дороги.

Между нами повисла тишина. Даже пьяницы в таверне утихли. Он встал, отряхивая штаны, и поправил свои ножны.

– Дженесара, первый король Халенди поклялся защищать людей Плато от физических и магических угроз. Поэтому мы – народ воителей. Поэтому мы процветаем среди льда и жестоких холодов. Это – наше наследие. Выживать и защищать.

Я ткнула в кучку пепла на краю костра носком сапога. От меня не ускользнул скрытый смысл его слов. Я должна была сыграть свою роль в защите Плато, выйдя замуж за принца и обеспечив Рену военное подкрепление. Вздохнув, я прижала палец к перекрестию на рукояти своего меча. По моей руке потекла знакомая энергия. Она была такой нежной и неуловимой, что я не сразу ее ощутила.

– Принцесса, – позвала Элейн, высунувшись из-за двери. – Вам давно пора отдыхать.

Во двор вылилась полоска тусклого света, очерчивая фигуру Элейн темным контуром. Я помахала ей, чтобы она не беспокоилась обо мне. Ветер унес тепло, исходившее от костра, и я вздрогнула.

– Спасибо, что рассказал мне все это, – прошептала я, обращаясь к Хафе, и мой голос почти утонул в криках, доносящихся из таверны.

Хафа сжал губы, словно хотел сказать что-то еще. Его борода дрогнула, но он лишь поклонился и жестом предложил мне последовать за ним в таверну. Я открыла свою седельную сумку и достала оттуда охотничий нож, после чего сунула его в сапог.

Четыре дня по Диким Землям. Еще три до Турианы. Семь дней.

В день, когда мы пересекли границу Диких Земель, что-то в воздухе изменилось. Бесконечные деревья стали выше, а их цвет – насыщеннее. Колючая поросль взбиралась по стволам, как паутина. В тенях и трещинах залегло еще больше застывшего снега, несмотря на разгар весны.

Мы ехали посередине дороги: никто не решался даже приближаться к краю. В этот момент я ощутила разряд энергии. Что-то трещало у меня внутри. То же самое происходило, когда я слишком долго расчесывала волосы и с тихим щелчком волоски поднимались в воздух.

Дорога изогнулась, и нам открылась маленькая лужайка, покрытая травой. Плотные ряды деревьев расступились, наконец позволяя вздохнуть полной грудью.

В середине дня откуда-то спереди послышался оглушительный крик Леланда:

– Мы остановимся здесь!

Все соскочили со своих лошадей, чтобы они могли попастись на траве. Я сняла сумку с седла Джентри и присоединилась к остальным в середине дороги. Элейн села рядом со мной, заводя разговор с женщиной по соседству.

Еда, упакованная только сегодня утром, была еще свежей, но я почти не ощущала вкуса. Моя связь с Реном и отцом обострилась. Их эмоции, которые до сегодняшнего дня становились все туманнее, натянулись, словно мы снова были вместе. Нетерпение Рена выжигало его усталость: он был совсем близко к Северному Дозору, я чувствовала это. Я надеялась, что отец уже близок к тому, чтобы найти предателя. С каждой минутой его волнение все усиливалось.

Ясность их нитей вовсе не облегчала тоску по родным, которая прочно засела в моей груди. Через два дня мы должны были добраться до гор Фьель. Один день для того, чтобы подняться наверх и пройти через перевал, и еще один на то, чтобы пересечь дикую часть Турии. Затем три дня по турийским дорогам – прямиком ко дворцу.

Когда мы принялись убирать остатки обеда и готовиться к отправлению, боковым зрением я заметила яркую оранжевую вспышку, промелькнувшую за деревьями. Но когда я повернулась, там уже ничего не было.

Это продолжилось, когда процессия двинулась вперед. Красные, желтые и даже розовые искры. За ними последовала вспышка необычного зеленого оттенка, какого я никогда прежде не видела. Но каждый раз они исчезали, стоило мне только повернуть голову. Другие тоже замечали странное свечение, и к вечеру всем хотелось знать, откуда берутся эти цветные всполохи.

Когда ночь была уже совсем близко, мы остановились на широкой поляне. Вокруг не было ни одного пня, а земля оказалось такой податливой, что мы без труда установили свои шатры.

– Эта поляна всегда такая ровная? – спросила я у Хафы, пока мы доставали посуду и столовые приборы из заднего сундука кареты. Как и всегда, нам помогала Элейн: за последние несколько дней мы отработали этот слаженный процесс до автоматизма.

Борода Хафы дрогнула, и он сжал пальцы так сильно, что костяшки на его руках побелели.

– Да.

Вдалеке завыл волк, и Элейн придвинулась поближе ко мне.

– Кто поддерживает дорогу в таком хорошем состоянии? – спросила она, держа в руках коробку с деревянными мисками.

Хафа сжал губы.

– Никто. Она всегда чистая.

– На эту дорогу никогда не падают деревья? – спросила я. – И она не зарастает сорняками?

Его голова резко повернулась в сторону.

– Нет.

– Ледники, – пробормотала Элейн.

– Ледники, – согласилась я.

Челюсть Хафы расслабилась, и он передал свою коробку солдату, стоящему позади.

– За мной, принцесса. Сейчас еще достаточно светло для тренировки.

Я проглотила недовольный стон, и ушибы на моих руках заныли, напоминая о себе.

– В тренировках нет никакого смысла, – Леланд, стоявший перед каретой, бросил на Хафу выразительный взгляд. – Через несколько дней она будет в безопасности, за стенами турийского дворца. Вместо этого вы двое могли бы сделать что-то по-настоящему полезное. Например, собрать хворост для костра, – впервые за всю поездку в его голосе звучал вызов.

Все движение вокруг нас прекратилось. Никто не смел разговаривать с Хафой таким тоном. Никто не смел разговаривать таксо мной. По крайней мере, не в лицо.

Требования Хафы не были сиюминутной прихотью. Онвсегда настаивал на моих тренировках. Даже когда в тринадцать лет я спрыгнула со стены замка, потому что хотела посмотреть на ярмарку, и подвернула лодыжку. Даже когда отец пытался запретить эти занятия.

Хафа походил на каменную колонну, готовую выдержать натиск бури.

– Только сама Дженесара будет решать, хочет она тренироваться или нет.

Элейн, Хафа, Леланд и все остальные уставились в мою сторону. От внезапного внимания к моим щекам прилил жар, и потрескивающее, щекотное чувство внутри меня только усилилось. Он назвал меня только по имени. Никакого титула. Чегоя хотела?

– Я хочу тренироваться.

Лицо Леланда застыло, как безразличная маска, и он отвернулся, давая громкие указания насчет того, куда солдаты должны поставить его шатер. Хафа повел меня вниз по дороге, пока мы не исчезли из виду.

Мы следовали привычной рутине: мечи, камни и я, падающая на землю каждый раз, когда Хафа меня побеждал.

– Вставайте, принцесса, – сказал он, одолев меня в четвертый раз.

Мастер Хафа набрал целую горсть камней. Совсем маленьких. Такие камешки впивались в кожу больнее всего, когда я упускала направление броска в полутьме. Я лежала на животе, стараясь восстановить прерывистое дыхание. Моя рубашка насквозь пропиталась потом, и последние лучи вечернего солнца исчезли за деревьями.

– Как мне вообще понять, что человек обладает магией? Разве уже не будет слишком поздно, когда я это выясню?

Хафа поддел меня носком сапога, и я начала неуклюже подниматься на ноги, пока он заскользил по кругу, готовый нанести новый удар.

– Для этого и нужны наши занятия. Во время боя между жизнью и смертью лежит всего одна черта – твои инстинкты.

Еще не закончив говорить, он бросил в меня камешек, и я не раздумывая прикрылась ладонью. Пораженная, я уставилась на серую точку, упавшую к моим ногам.

Хафа опустил плечо и перенес вес тела на одну ногу.

– Уже лучше, но нужно реагировать еще быстрее.

Не договорив, мой учитель сделал выпад мечом. Ему нравилось использовать элемент неожиданности, но я была достаточно внимательной ученицей, чтобы быть к этому готовой.

Камень за камнем, удар за ударом. Я отпрыгнула назад, чтобы его меч не попал по моему плечу, но вдруг я ощутила эмоции отца: удушающая ярость заставила меня замереть на месте. Камень ударил меня в висок. Я вскрикнула и чуть не потеряла равновесие. Его нить. Проглотив металлический привкус, я сосредоточилась: напряжение ослабло и злость отца притупилась.

– Вы не стараетесь, принцесса, – прогремел Хафа.

– Я стараюсь! – мне отчаянно не хватало воздуха.

Он покачал головой и снова начал атаковать.

– Вы сражаетесь со своим разумом. Сражаетесь со своим сердцем: за вашего брата, отца и все королевство, – за каждым словом следовал удар меча, оттесняющий меня назад, пока я не оказалась у самого края дороги.

Я откатилась в сторону и тихо выругалась. Пришла пора сосредоточиться: никаких нитей, никаких Диких Земель, никакого принца. Только его вдох и мой выдох. В воздухе смешались запахи металла, грязи, снега и хвои. Я подняла меч, и все прочее словно исчезло. Между моим сердцем и желудком собрался сгусток потрескивающей энергии. Это ощущение быстро распространилось по всему телу.Сосредоточиться. Я глубоко вдохнула и нанесла удар.

Мой клинок свистел в воздухе, пока я кружила вокруг Хафы. Половина его камней все еще попадали в меня. Он атаковал сверху, и, увидев прореху в его защите, я парировала. Вместо того, чтобы попасть по торсу противника, мой меч разрезал воздух. Я сделала выпад вперед и ударила по земле прежде, чем поняла, что произошло. Слишком рано. Слишком быстро.

– Время! – рявкнул Хафа, и, перекатившись по земле, я вскочила на ноги.

Я двигалась плавно, как вода, уворачиваясь от меча Хафы и отбивая все больше камней, пока, наконец, не нашла уязвимость.Время. Я упала на колени. Мой меч поднялся вверх, словно сам по себе, и его кончик проскользил прямо под гардой меча Хафы, выбивая оружие у него из рук. Затем я подставила ногу ему под колени и потянула на себя. Хафа и его меч упали на землю одновременно.

Где-то за деревьями раздалась звонкая трель, разбившая барьер меду нами и Дикими Землями. Мастер Хафа с ухмылкой смотрел на кончик моего меча, который был приставлен к его груди, пока его собственное оружие лежало вне досягаемости. Я выдохнула и позволила себе немного расслабиться. Звуки обострились, а в нос снова ударили запахи пыли, пота и хвои.

Раздались медленные аплодисменты.

Оказалось, что бо́льшая часть нашего отряда собралась чуть поодаль, наблюдая за ходом сражения.

Я убрала меч в ножны и повернулась к Мастеру Хафе, чтобы помочь ему подняться, но он уже стоял на ногах, отряхиваясь от грязи.

– Что ты почувствовала? – спросил он, поднимая с земли свой меч.

«Это словно прилив», – говорил Рен, но я тут же отмахнулась от этой мысли.

– Ясность, – сказала я вслух. – Я ощутила ясность.

Его глаза блестели в ночи.

– Запомните это чувство, принцесса. Только так вы сможете победить, – Хафа похлопал меня по спине. – Пора возвращаться в лагерь. Завтра нас ждет раннее пробуждение. Мои кости говорят, что приближается буря.

Я пошла за ним, по пути принимая поздравления от солдат, и рассмеялась, когда Элейн сжала меня в крепких объятьях. Но пока мы ужинали у костра, моя эйфория улетучилась. Каким образом меч поможет мне избежать брака с принцем? Найти предателя, до которого мне уже не добраться. Победить в войне, которую я никогда не увижу собственными глазами?

С каждой стороны дороги поднималась черная стена деревьев, сквозь которую не мог проникнуть ни один блик нашего костра. Забираясь в шатер, я чувствовала, как спина чешется между лопатками. Не важно, сколько раз я убеждала себя, что на дороге мы в безопасности. Что-то таилось там, в темноте. В Диких Землях.

Глава шестая

– Животные предупредят вас о плохой погоде, если будете внимательны, – сказал мне Хафа, пока мы тащились за каретой. Когда мы проснулись, земля была запорошена снегом, а высокие хвойные деревья и колючие кусты оказались покрыты крошечными ледяными кристаллами.

– А что делать, если вокруг нет животных? – спросила я и поплотнее закуталась в плащ, чтобы холодный ветер не добрался до моей шеи. Капюшон опускался мне на глаза, и я могла видеть лишь грязь под копытами лошади и свои перчатки, промокшие от дождя.

Но даже проливной дождь не мог потушить потрескивающий сгусток энергии, который я ощущала внутри. Это чувство только усилилось, когда мы приблизились к горам Фьель. Мне больше не приходилось сосредотачиваться, чтобы дотянуться до нитей: теперь эмоции отца и брата всегда были со мной.

Хафа чихнул.

– Если вокруг нет животных, то это повод забеспокоиться. В лесу всегда найдутся хотя бы маленькие зверьки, только если рядом нет кого-то опасного.

Я вытерла сопливый нос и поежилась. В это время года не должно быть так холодно. Может, такая погода была проделкой Диких Земель? Или все дело в том, что мы поднимались к горам?

Вдруг нити ударили меня болезненным разрядом, и от неожиданности я дернула за поводья. Джентри фыркнула, мотнув своей мокрой гривой. Я прижала руку к сердцу и подняла голову. По моему лицу заструилась вода, тут же затекшая за воротник.

Нить моего отца кричала, источая новое, необычное для него чувство – страх. У меня в животе словно открылась черная яма, и я согнулась пополам, чтобы сдержать тошноту.

– Принцесса? – спросил Хафа, останавливая лошадь. Его рука схватилась за рукоять меча.

Я стянула толстые перчатки и засунула их в седельную сумку, а затем откинула капюшон, хватая ртом воздух и позволяя дождю остудить мое горящее лицо.

– Это не…

– Сэр, уйдите с дороги! – спереди раздался оглушительно громкий голос генерала Леланда.

Карета резко остановилась, плотно увязая в черной грязи.

Лес накрыла оглушающая тишина. Даже журчащий ручей, который тек вдоль дороги, перестал издавать звуки. Затихли голоса птиц, ветер больше не шумел в листве деревьев. Капли дождя не стучали о листья.

Хафа потянулся ко мне и надел капюшон обратно на мою голову. Медленно вытащив меч, он приложил палец к губам. Нить моего отца не унималась: она словно завязывалась в узлы. От отчаянных попыток успокоиться и выровнять дыхание, у меня на глаза навернулись слезы. Я кивнула Хафе и последовала за ним мимо кареты.

На дороге впереди стояла одинокая лошадь с наездником на спине. Его серый плащ трепетал на ветру, которого я больше не слышала.

Я зажмурилась, отталкивая нить отца. Лицо незнакомца было закрыто капюшоном, но мне показалось, что это мужчина. Место, которым я ощущала мои узы – между сердцем и желудком, – колебалось и горело, как огонь. Я почти оглохла, словно мои уши были набиты ватой.

Мужчина не ответил на выкрик Леланда, даже не сдвинулся с места. Было ли это очередным трюком Диких Земель?

Уши Джентри прижались к голове, а глаза начали вращаться.

Хафа изучал деревья, похожие на сплошную изумрудную стену. Нить моего отца содрогнулась от ужаса. Мое сердцебиение отдавалось у меня в голове, жгло кончики пальцев.Нет. Отец нуждался в помощи. Я была слишком далеко.

Леланд выхватил меч из ножен, и лязг стали эхом отдался где-то в верхушках деревьев.

– Отойди, или мы применим силу!

Что-то былоне так. Этот мужчина на дороге. Нить моего отца. Странное совпадение. Мой разум говорил мне бежать. Спасаться. Я подавила эти мысли и опустила руку на эфес своего меча.

Незнакомец поднял руку ладонью вперед, и дорогу накрыла невидимая волна, поглотившая всех нас. Воздух резонировал от энергии, которую я никогда прежде не встречала.

Из леса начали появляться грязные, оборванные люди: кто-то ехал верхом, но большинство бежали на своих двоих. Потрясая дубинками и мечами, они быстро окружили нашу процессию, но никто не двигался и не пытался бежать. Рядом со мной застыл Мастер Хафа. Его глаза были широко раскрыты, а пальцы сжались на рукояти меча.

В тишине мое дыхание казалось невыносимо громким. Хафа не поджидал удачного момента: он был неподвижен. Я обвела глазами всю процессию. Все замерли на месте. Кроме меня.

Я медленно выдохнула, расслабляя каждую мышцу своего тела от головы до пят. Мне нужно было смешаться со всеми остальными. Пока что.

Нападавшие сузили круг. Теперь я могла разглядеть их пустые глаза и почувствовать исходивший от них запах смерти. Серая фигура подъехала ближе. Ноги и брюхо его лошади покрывал плотный слой грязи.

Он был мазком серого цвета на палитре Диких Земель. Серый плащ и серая лошадь: его словно лишили цвета. Незнакомец махнул рукой, словно в приветствии, но это движение оттолкнуло Леланда и всех людей в начале процессии на край дороги, как будто их смело огромной рукой. Человек в сером прочищал путь к карете.

Он был магом.

И он пришел за мной.

Кровь ударила в уши, и скоро я перестала слышать что-либо, кроме своего сердцебиения. Нить моего отца натянулась и словно обмоталась вокруг моих ребер, готовых сломаться под этим напором. От напряжения мое тело начало трястись, усложняя все попытки оставаться неподвижной и не выделяться.

У меня было только одно преимущество – элемент неожиданности.

Мое сердце билось в тишине. Спрыгнув с лошади, маг направился к карете и исчез из поля моего зрения.

Дождь превратился в мелкую изморось, и тучи начали расступаться, пропуская солнечный свет. Вокруг нас гудела неведомая сила: это напоминало мощный водный поток, бьющийся о валун, которому не повезло оказаться в середине реки. Чем ближе подходил незнакомец, тем сильнее становилась его подавляющая магия. Мое кольцо нагрелось, поглощая его чары.

Мой капюшон ограничивал большую часть обзора, а все остальное закрывала собой карета. Неужели он собирался просто смахнуть ее с пути, чтобы добраться до меня?

Его тень отразилась в оконном стекле кареты. С силой распахнув дверцу и схватив Элейн за шею, он вытащил ее наружу, а затем бросил в грязь к ногам серой лошади. Я почти не видела ее сквозь щель между каретой и лошадьми.

Ее плащ с серебряной вышивкой вымок в грязной дождевой воде.

– Встань, – от его низкого голоса у меня создалось ощущение, словно кто-то водит по моей спине затупленным ножом.

Его магия больше не удерживала Элейн, и она с достоинством поднялась на ноги. Темно-коричневые пятна покрывали ее красивый вышитый плащ от самой кромки до капюшона.

Нет, не ее плащ.Мой плащ. Тот, что я выменяла на простую серую накидку.

Я подавила крик. Узы, связывающие меня с Реном, закручивались от тревоги и царапали мой живот изнутри, а нить отца затянулась на моей шее, как петля.

Элейн не всхлипывала, не умоляла и даже не дрожала. Она стояла, расправив плечи, а ее лицо оставалось скрыто капюшоном. Деревья по обе стороны дороги качались и тряслись, но ветер Диких Земель не доходил до нас.

Нет.

Серая фигура откинула капюшон. Его профиль казался обычным: крепкий нос, острые скулы. И все же все в нем было серым и размытым по краям, словно он был не здесь. На поясе незнакомца висели пустые ножны, но он вытащил из-под плаща кинжал. Он повернул Элейн лицом ко всем остальным. Серый человек снял капюшон с ее головы и потянул девушку за волосы, заставляя ее поднять подбородок. Она вздохнула, но не проронила ни слова. Ее лицо было испачкано грязью.

– Турийский король Марко послал меня с известием, – голос мага, который показался мне оглушающим после долгой тишины, эхом отразился от деревьев. – Правители Халенди мертвы.

Нет.

На одно ужасное мгновение мой разум опустел. Нити обострились, позволяя мне почувствовать их почти идеальную ясность. Эмоции отца сменились решимостью и натянулись внутри меня стальной струной. Незнакомец солгал.

Но маг ухмыльнулся, демонстрируя слишком большую часть серых зубов. Его фигура стала четче.

А затем нить моего отца оборвалась.

Исчезла. Как толстая ветвь, которую отломали от дерева. Как часть тела.

Обжигающая боль вспыхнула в середине моей груди, разливаясь по всему телу до самых кончиков пальцев. Я не могла дышать, не могла набрать воздух в легкие. Вот так просто мой отец…

Мои глаза были прикованы к магу, и я замерла, как и все остальные.

Рен.

Изо всех сил я сосредоточилась на его нити.

Он все еще был жив. За пределами нашей связи ничего не существовало. Ни землистого запаха грязи после дождя, ни пыхтения мужчин и женщин, которые пытались вырваться из хватки невидимой силы, парализовавшей их. Ничего.

Лицо мага исказилось от ярости, и вдруг я почувствовала это. Сначала легкое подергивание невидимой струны, соединявшей меня с братом, как будто кто-то играл на скрипке, а затем его нить словно расслоилась на лоскуты, бросая меня в агонию.

Рен тоже был оторван от меня.

Мое зрение потемнело по краям, и я покачнулась. Глаза мага взметнулись наверх, пристально оглядывая толпу.Не двигаться. Мне нужно было смешаться со всеми. Нужно…

Мои конечности сковал невыносимый холод. Концы оборванных нитей, которые соединяли меня с семьей, мучительно пульсировали.

Они были мертвы. Мои отец и брат были мертвы.

И следующей была я.

Тяжелый покров магии дрогнул. В Диких Землях щебетали птицы, но их приглушенные голоса почти не долетали до нас. На обеих сторонах дороги тряслись ветви деревьев. Мой рваный вдох нарушил последние мгновения тишины.

Солдаты, которых маг раскидал в стороны по дороге к карете, с криком поднялись на ноги и бросились на окруживших нас противников. Магия дрогнула еще раз, а затем исчезла, как потушенный огонек свечи.

Все вокруг меня снова пришли в движение, и по лесу разнесся лязг металла. Сапоги тонули и скользили в мокрой грязи, а воздух уже пропитался медным запахом крови. Передо мной мужчины и женщины падали на землю, а враги продолжали врезаться в их ряды волна за волной.

Хафа оставался рядом со мной, убивая каждого, кто подходил слишком близко.

Я не могла отвести глаз от мага. Не могла двигаться. Он намотал волосы Элейн на кулак и дернул в сторону, чтобы ее голова склонилась набок. Мужчина наклонился. Его рот приоткрылся, произнося одно единственное слово, которое могла слышать только она. Вместо крови по моим венам текла жидкая руда.

Элейн встретила мой взгляд, и ее губы дрогнули. Затем она закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам, словно хотела согреться.

Лицо мага исказилось в кривом оскале, и он перерезал ей горло.

Мой рот открылся в беззвучном крике. Внутри меня щелкнуло что-то маленькое и хрупкое: нить, о существовании которой я и не подозревала. Кровь смешалась с грязью на плаще Элейн. Ее глаза остались закрыты, и я поняла, что она сделала. Мы походили друг на друга ростом и цветом волос. На ней был мой плащ. Ее лицо было запачкано грязью.

Она обменяла свою жизнь на мою.

Нет. Она не могла. Она даже не попрощалась со своими родителями, потому что мы слишком торопились. Она должна была оставаться в Турии только до тех пор, пока я бы не освоилась, а затем вернуться домой. Она должна была снова увидеть своего брата. Свою семью.

Она никогда с ними не попрощается.

Наконец из моего горла вырвался пронзительный крик. Я ударила бока лошади каблуками и наклонилась вперед, когда чья-то рука схватила поводья, удерживая меня на месте. Маг отпустил волосы Элейн, и она рухнула на землю.

Нет.

Тяжелая рука сомкнулась на моем плече. Леланд. Багровая кровь заливала половину его лица, а щека была разодрана. Он кричал на меня, но я ничего не слышала из-за пронзительного звона в ушах.

Я затрясла головой. Меня окружал хаос. Солдаты, слуги и армия мага сражались, падали и кричали. Мастер Хафа рядом со мной размахивал мечом, атакуя всех, до кого мог дотянуться. В суматохе я потеряла мага из виду, но слышала крики умирающих, которых он оставлял за собой.

Моя рука все еще лежала на рукояти меча. Я даже не достала его из ножен.

– Дженесара, послушай! – снова закричал Леланд.

Кольцо наших испачканных в грязи солдат отбивало волны противников, а я стояла в центре, как мишень.

Все защищали меня, и, должно быть, маг понял, что убил не ту девушку.

Леланд все еще держал поводья моей лошади.

– Посмотри на меня!

– Я резко перевела взгляд на генерала.

Отец. Рен. Элейн.

Мертвы.

– Мы можем попробовать от них оторваться, – крикнул Хафа, смахивая пот с лица.

Леланд выругался и дернул мою лошадь в свою сторону.

– Их слишком много, и мы окружены, но Дженесара может убежать от них по Диким Землям. Я пойду с…

– НЕТ! – взревел Хафа, сразив нападающего с дубинкой. – Она там не выживет!

– Думаешь, я этого не знаю? – закричал Леланд. Он замахнулся мечом на врага, которого я не видела. Кто-то врезался в мою лошадь сзади, и Джентри начала лягаться. Я вырвала поводья из рук Леланда.Не сходи с дороги. Не сходи…

Борода Мастера Хафы дернулась. Он смотрел на меня, пока по его лицу бежали капли пота, смешиваясь с кровью и грязью, сливающимися в единое полотно войны.

– Иди, – наконец прохрипел он. Его лицо обратилось в камень. – Выживи, или это серое чудовище победит.

Я знала это лицо: оно говорило, что проигрыш недопустим. Но еще я видела, как он сжимал свой меч. Как дрожала его лошадь.

– Иди! – закричал он.

Я осадила свою взволнованную лошадь. Обрывки нитей вопили внутри меня, и мой затуманенный разум схватился за приказ Мастера Хафы. Смерть точно пришла бы за мной, если бы я осталась, но я понимала, что она может отыскать меня и в Диких Землях. Но я была последней из своего рода. Единственным наследником.

– Прости, – выдохнула я.

Я развернула лошадь, нашла прореху в кругу сражающихся и с разгона влетела в кусты на противоположной стороне дороги. Шипы резали мои щеки, хватались за штаны и плащ, тянули меня обратно.

Но как только я пробилась на другую сторону, хаос сражения сразу же затих, словно нас разделяла глухая стена. Рев Хафы заглушал все остальные звуки, и я развернула Джентри, вглядываясь сквозь листву. Хафа нашел мага.

Они бросились друг на друга с невероятной скоростью. Все остальные расступились, образуя вокруг них большое кольцо, чтобы избежать их неистовых клинков. Маг использовал ржавый, перепачканный меч одного из своих людей. Хафа наносил удар за ударом, оттесняя мага назад с каждым ударом. Я схватилась за свой меч. Я могла помочь. Даже с превосходящими силами противника, если бы мы убили мага, может…

И в этот момент меч мага вонзился в грудь моего старого учителя. Он этого не ожидал. Я этого не ожидала. Хафа упал на колени, в грязь, а затем завалился на бок.

Я сделала резкий вдох. Как долго я не дышала? Леланд прорвался сквозь заросли, не сводя с меня убийственного взгляда. Я сразу вспомнила все рассказы о том, насколько он страшен в бою.

– Что… – закричал он, но несколько противников последовали за ним: трое против одного.

Я опустила голову и ударила Джентри по бокам. Ветки и мокрые листья били меня по лицу, рвали мой плащ. Несколько шагов за деревья, и крики затихли. За мной следовал шуршащий стук копыт.Хафа. Элейн. Рен. Отец. Я прижала колени к лошади, подгоняя ее вперед.

Сколько бы я ни поворачивала, как бы ни увеличивала скорость, я не могла оторваться от своего преследователя. Мы углублялись в Дикие Земли так долго, что мне казалось, будто прошло уже несколько дней и даже десятилетий. Бока Джентри вздымались в такт моему собственному рваному дыханию. Она бежала по узкой тропинке, ведущей наверх. Мы пробились через линию деревьев и чуть не упали с обрыва.

Я резко дернула поводья вправо. На мгновение подковы Джентри заскользили по земле, но она смогла остановиться у самого края. За выступом зиял обрыв около пятнадцати метров высотой, а впереди темнел лес. Я посмотрела вниз, где на расстоянии примерно трех метров река, набухшая от снега, водопадом слетала с гладких, отвесных скал. Можно было двинуться дальше в лес, но тогда мой преследователь в конце концов настиг бы меня. Я даже не знала, кто за мной гнался. Неужели это был маг?

Выживи, или это серое чудовище победит.

Времени на раздумья не было.

Доверься своим инстинктам.

Дикие Земли все еще не выплюнули меня. Я подвела Джентри к самому краю обрыва, а затем обернула поводья вокруг передней луки[3] и вытащила ступни из стремян.

– Береги себя, девочка, – прошептала я, шлепнув ее по боку, чтобы она бежала дальше, а сама прыгнула со скалы.

* * *

Меня поглотила ледяная вода. Я даже не успела коснуться дна, потому что течение сразу подхватило мое тело и потащило вперед, кидая из стороны в сторону, пока слои теплой одежды и сапоги тянули меня вниз. Мои уши, лицо и руки щипало от холода, легкие отчаянно нуждались в воздухе, а сердце было готово вырваться из груди.

Я била ногами, но никак не могла найти точку опоры, чтобы оттолкнуться, и, кроме того, даже не знала, где поверхность. Мой разум замерзал вместе с телом. Даже пустая дыра, оставшаяся на месте нитей, больше не болела так сильно.

Вдруг плащ затянулся у меня на шее. Я скрутилась, пытаясь оторвать подол от того, за что он зацепился. Вытянув руку, я нащупала бревно. Плащ зацепился за бревно.Бревна держатся на воде. Я схватилась за грубую кору, подтянулась наверх и вынырнула из воды, кашляя и отплевываясь.

Откашлявшись, я сделала несколько глубоких вдохов. В этот момент на краю скалы появился наездник на черной лошади, следующий по дороге к лесу, куда убежала Джентри.

Я нырнула под воду и еще крепче ухватилась за бревно, которое застряло между подводным камнем и скалой ущелья. Борясь с течением, я проплыла под бревном на другую сторону и вынырнула как раз в тот момент, когда мой преследователь снова исчез в зарослях Диких Земель.

Я цеплялась за бревно, а мои зубы стучали от холода. Каменные скалы были слишком гладкими, чтобы я могла забраться наверх. Если бы наездник вернулся – у меня остался бы всего один путь к спасению. Мне нужно было двигаться дальше, пока он не понял, что моя лошадь убежала в лес без меня.

Я вжалась в каменную стену ущелья и попыталась сдвинуть бревно с места, но оно не поддавалось. Мощный поток цеплялся за мой плащ и сапоги, пытаясь утянуть меня на дно. Я сделала глубокий вдох, скользнула под воду и, ни на секунду не отпуская бревно, добралась до валуна, к которому оно было прижато. Нырнув, я зажмурила глаза, чтобы их не щипала ледяная вода, и действовала на ощупь. Мои уши заложило от грохота, а грудная клетка сжалась от боли, но я нашла точку опоры и толкнула бревно из последних сил.

Оно задрожало, пришло в движение, и через секунду его уже несло по течению. Я обернула плащ вокруг руки и схватилась за бревно, продолжая бить ногами по воде, чтобы оставаться на поверхности. Кора царапала мне щеку, пока сильный поток бросал бревно то вверх, то вниз.

Постепенно скалы ущелья начали становиться все ниже, а река расширилась и потекла медленнее. На краю песчаного берега росли высокие деревья, чьи верхушки тянулись к небу. Лес искрился звуками: река тихо билась об отмель, в ветвях шумели птицы, а у корней – маленькие животные. И никаких признаков наездника.

Резкий солнечный свет говорил о том, что день клонился к закату, а у меня не было шатра, и я не могла разжечь костер. Если я не выберусь из реки и не высушу одежду, то замерзну насмерть.

Вспомнив, как Мастер Хафа учил меня искать следы на песке, я немного постояла на мелководье. Затем выползла из воды, шатаясь и спотыкаясь о свой мокрый плащ.

Мертвы. Мертвы. Мертвы. В голове раздалось три удара: за моего отца, брата и Элейн. Я сжала в пальцах края рубашки, пытаясь заглушить боль. Мастер Хафа. Генерал Леланд. Все солдаты и слуги. Они были…

Я даже не могла закончить мысль.

Я осталась одна.

Выживи, или это серое чудовище победит.

Голос Мастера Хафы пробивался сквозь туман в моей голове.Выживи.

Я откинула мокрые волосы с лица и заставила себя встать. Надо мной возвышались ели, а кусты не были такими колючими, как те, что росли у дороги. Теперь землю устилали мягкие папоротники, переливающиеся всеми оттенками зеленого. Я перестала дрожать, потому что ветер был теплым. Неестественно теплым.

Над моей головой пролетела птица, в оперении которой смешалась зелень листьев и голубизна неба. Я вытянула шею и проводила ее взглядом, пока она не исчезла в деревьях.

Я никогда не видела птиц такого цвета и даже не читала о подобных. Закрыв глаза, я вновь осознала, в какой ситуации нахожусь.

Я была одна вДиких Землях.

Изумрудная стена деревьев и кустов на другой стороне реки могла скрывать бесчисленное количество опасностей. Целую армию серого мага. Я поежилась и подтянула мокрый плащ выше, чтобы он не душил меня. Чтобы раз и навсегда оторваться от всадника на черной лошади, мне нужно было уходить подальше от реки.

Я сделала несколько шагов в тень, и каблуки моих сапог тут же увязли в мягкой почве. Над головой трещали белки, и мне казалось, что за мной кто-то наблюдает. Я вдохнула свежий воздух, пахнущий дождем и ягодами, хотя на листьях и траве не было ни капли воды. Папоротники ласково и приветственно касались моего лица и ног, зазывая в объятья Диких Земель, но эта доброта только усиливала агонию, которая горела внутри меня.

К тому времени, как солнце скрылось за линией горизонта, я ушла так далеко, насколько позволили мои трясущиеся, покрытые синяками ноги. Я вытащила меч из ножен, чтобы он высох.

Мерное биение, которое я чувствовала в голове, отсчитывало мои шаркающие шаги. Пот стекал по моим вискам и впитывался в ткань воротника. Я шла в полутьме, уставившись на свои ноги, пока не врезалась во что-то твердое и не упала на ковер из маленьких розовых цветов, которые распускались только поздним летом. На моем пути лежало упавшее дерево, и его ствол был шире моего роста. Из него росли деревья поменьше, и их зеленые кроны раскинулись над цветочной поляной.

Мои ноги отказывались вставать.

Мастер Хафа всегда говорил мне прислушиваться к своим инстинктам и доверять им, но все в этом месте казалось странным. Я снова потянулась к нитям сквозь завесу боли, в надежде, что произошла какая-то ошибка, но они были порваны и сломаны, как тогда, после смерти мамы.

Вся моя семья была мертва. У меня никого не осталось, и мне некуда было идти. Не все ли равно, выберусь я из Диких Земель или нет?

Я повернулась, чтобы вырыть небольшую ямку у основания упавшего дерева. Затем я завернулась в свой влажный плащ и забилась в нее, прикрывшись горкой листьев и грязи, как меня учил Мастер Хафа. Проваливаясь в сон, я продолжала сжимать в руке свой меч. Я так и не пустила свое оружие в ход, но была уверена, что скоро оно мне пригодится.

Дикие Земли

– Ты позволил ему убежать? – капюшон Греймера скрывал его лицо в тени. Мужчина, стоявший напротив него, скрестил руки на груди, чтобы скрыть, как они трясутся от испуга.

– Я преследовал его на протяжении многих миль, пока не обнаружил его лошадь. Дикие Земли забрали его, – его глаза бегали из стороны в сторону, останавливаясь на чем угодно, кроме собеседника.

– В Диких Землях все происходит совсем не так, – Греймер потер свой висок. – Я знаю их магию, – он схватил еловую ветку и сжал острые иголки в кулаке.

Тени заструились вокруг них, образуя четыре нечеткие человеческие фигуры, скрытые покровом ночи. Греймер поднял руку, и силуэты поднялись из-под земли, словно их дернули за невидимые нити. Он выдохнул. В руках темных фигур появились черные мечи, поблескивающие в лунном свете, а затем и клинки, и люди стали чем-то более реальным.

Греймер отпустил ветку и отряхнул ладонь.

Его собеседник задрожал, уставившись на огромную ель, от которой осталась только высохшая оболочка. Дерево было мертво.

– Я – лучший следопыт своего племени. Если ты убьешь меня, то никогда его не найдешь.

– Нет, – сказал Греймер и повернулся к мужчине, раскинув руки. Тот упал на колени, раскрыв рот в беззвучном крике. Греймер сжал кулак, и мужчина повалился на землю. – Найду.

Пока Греймер забирался на свою лошадь, вокруг его лодыжки обвилась лоза. Он вздрогнул и стряхнул с себя зеленое щупальце Диких Земель.

– Найдите того, кто сбежал, и убейте его, – приказал он, и его создания послушно направились к лесу.

Глава седьмая

Я то и дело просыпалась от кошмаров и засыпала снова, вздрагивая от каждого лесного звука, пока не взошло солнце. Моя одежда все еще была влажной, а я дрожала от холода, лежа в земляном углублении возле упавшего дерева, но я была жива. Пульсирующие обрывки нитей отдавались глухой, ноющей болью, зато теперь я чувствовала каждый синяк и царапину, полученные во время спуска по реке.

Розовые лучи восходящего солнца освещали мое укрытие, пока я прислушивалась к песне леса, пытаясь уловить что-нибудь странное. На земле возле меня отпечатались крошечные следы, которых не было, когда я засыпала.

Дрожа на утреннем ветру, я вылезла из-под упавшего дерева. Мой желудок урчал, а во рту пересохло. Я смахнула грязь с лезвия своего меча, и в памяти вспыхнуло воспоминание о том, как маг перерезал горло Элейн. Вздрогнув, я зажмурила глаза, пытаясь отмахнуться от навязчивого видения, но все стало только хуже. Теперь из грязи на небо смотрели десятки зеленых и голубых глаз. Я наклонилась и опустошила скудные остатки из своего желудка в яму, где провела всю прошлую ночь.

Стоя на руках и коленях, я ждала, пока мир перестанет кружиться у меня перед глазами. Я не знала, в какой стороне дорога, сколько дней займет дорога до Халенди и стоит ли мне вообще возвращаться.

Я вытерла рот подолом плаща и упала на живот. Что-то острое впилось в мою ногу, и я вскрикнула: книга Рена! Я бережно вытащила маленькую книжку на свет.

Флора и Фауна Диких Земель. Теперь я могла узнать, какие растения ядовиты, а какие годятся для пищи.

Я с благоговением протерла переплет руками и открыла первую страницу. Она оказалась пустой. Нахмурившись, я перевернула вторую страницу, а затем следующую. Пусто. На обратной стороне переплета все еще виднелось выцветшее имя Рена, но все остальные чернила смылись во время моего путешествия по реке.

– Нет, – прошептала я. Над моей головой раздался дребезжащий звук, который шел вразрез с ритмом леса, словно деревья были не согласны с моими словами. На пустую страницу упала одинокая слеза, и я повалилась на землю, прижимая книгу к груди.

В конце концов я перевернулась на спину, все еще прижимая книгу к себе, пока бегущие по щекам слезы заливались в уши и впитывались в волосы. Наверху птицы перелетали с ветки на ветку, а их яркое оперение вспыхивало красным и оранжевым, черным и желтым. Мимо меня пробежало семейство кроликов: отец вел за собой целый выводок крошечных меховых комочков.

Ничего не помогало облегчить боль от пустоты, расползающейся внутри меня. Я этого и не хотела. Обрывки нитей – вот и все, что осталось от моей семьи.

Наконец я села и вытерла слезы с лица. Затем, достав из сапога охотничий нож, я положила его возле книги Рена. Нож, книга и меч – три предмета, которые должны были помочь мне выжить.

Я пережила первую ночь в Диких Землях и теперь спрашивала себя: что делать дальше? После смерти отца управление Халенди перешло к совету во главе с генералом Леландом, при условии, что он выжил. Где-то среди них скрывался предатель. Если произошедшее на дороге – дело его рук, то я буду убита, как только вернусь домой. К тому же маг наверняка ожидал моего возвращения в Халенди.

И почемумаг поджидал в середине Диких Земель, чтобы напасть на меня? Разве его силы не понадобились бы для того, чтобы пробиться сквозь защиту моего отца? Кроме того, никто не знал, что Рен отправился в Северный Дозор. Вдруг мне в голову пришла новая мысль: может, следы именно этого мага были замечены на границе?

Я засунула нож обратно в сапог и убрала книгу в карман, поморщившись от боли, уколовшей мою грудь. Все, что у меня было, – это инстинкты и отчаяние. Инстинкты говорили мне не возвращаться в Халенди, но маг сказал, что его послал король Марко. Зачем Турия начала эти переговоры о свадьбе? Зачем Марко нападать на нас, если мы веками жили в мире?

Вглядываясь в небо, я начала поворачиваться, пока мой взгляд не остановился в той стороне, где предположительно находился запад, и пошла вперед.

Меня убьют, если я вернусь в Халенди, но и в Турии меня может ожидать смерть. Логика боролась с мерным стуком у меня в голове. Яркие цвета Диких Земель танцевали на теплом ветру, и когда я смотрела на покачивающиеся листья, боль от порванных нитей притуплялась. Все вокруг было пропитано спокойствием, и природа словно призывала меняостаться.

По пути ко мне стали прибиваться животные, изучающие меня любопытными взглядами. Лисы, кролики и даже странное, невиданное животное со светящимися глазами, высокими ушами и длинным хвостом, который шелестел по земле, когда оно начинало двигаться.

Прошли часы, и я должна была чувствовать себя усталой. Мои мышцы немного болели, но искрящаяся энергия, которая зажглась внутри меня, когда я вошла в Дикие Земли, словно подпитывала мои силы. Я не была голодна, но все же съела несколько диких ягод, встретившихся мне по дороге. Пульсирующая головная боль притупилась, а после того, как я попила из прохладного ручья, и вовсе прошла.

Выпрямившись, я принялась вытирать струйку воды, бегущую по моему подбородку, но вдруг заметила черную тень. Я замерла, как олень, учуявший запах хищника. Очень медленно тень развернулась ко мне лицом. По моему телу пробежала дрожь узнавания, ощущение чего-то неестественного. Передо мной был не маг, но это существо вызывало у менятакие жечувства.

На мгновение мне показалось, что ветер шепчет мне на ухо:

Беги.

И я побежала.

Перепрыгнув через ручей, я забралась на небольшой холм и изо всех сил припустила вперед, как только снова оказалась на плоской земле. На бегу я рискнула обернуться, но не увидела ничего, кроме зеленого сплетения листвы. И все же я чувствовала, что мужчина следует за мной по пятам.

Я резко свернула налево, огибая деревья, которые били меня по лицу острыми ветками. Затем я сделала крутой вираж направо и споткнулась. Скатившись вниз по склону, я оказалась возле огромного дерева: его зеленые широкие листья были больше, чем моя ладонь. Локоть болел в том месте, где рука ударилась об искривленный корень, выглядывающий из-под земли, как старческая рука с шишковатыми пальцами.

Я опять услышала тот же голос:

Прячься.

Я нырнула под сеть переплетенных корней, закапываясь в землю до тех пор, пока лесная зелень почти не исчезла из виду. Мужчина вышел на край склона и остановился, оглядываясь вокруг. За его спиной развевался плащ, на оттенок темнее черного, словно он подпитывался от теней, которыми был окружен незнакомец. Под капюшоном не было никакого намека на человека: ни сияния глаз, ни горбинки носа. Ничего. У него не было лица, как будто он был создан из дыма.

Он спустился вниз, направляясь в мою сторону, и его нога ни разу не соскользнула со склона, несмотря на влажную грязь. Незнакомец уже подошел к моему укрытию, когда по лесу пронеслось эхо. Мужчина резко выпрямился, его голова повернулась по направлению к звуку, и он совершенно бесшумно убежал прочь.

Я была готова поклясться, что далекий голос, только что отразившийся от вершин деревьев, принадлежал… мне.

Медленно выдохнув, я почувствовала, как от долгой задержки дыхания кружится голова. Когда я начала выбираться из-под корней, мне показалось, что они прижимаются к земле чуть плотнее, чем когда я залезала под них. Я крепче сжала меч и приготовилась бежать, но кое-что заставило меня остановиться.

Земля, по которой прошел теневой человек. Зеленая трава пожухла, а маленькие цветы завяли. Разрушение следовало за ним везде, где он проходил.

Я направилась в противоположную сторону и бежала так долго, как только могла. По дороге я прислушивалась к шепоту ветра, но больше не слышала того призрачного голоса.

Когда я наконец остановилась и облокотилась на согнутые колени, чтобы восстановить дыхание, мое местоположение стало еще большей загадкой. Я окончательно заблудилась. Солнце опускалось за деревья, окрашивая небо в оранжевый цвет.

Для ночлега я выбрала два дерева, завалившихся друг на друга. Между их стволами образовалось крытое углубление.

К тому моменту я поняла только одно: что-то здесь не сходилось. В нашей игре было всего три игрока. Предатель, маг и Марко. Марко мог быть виновен в смерти моей семьи, либо же он был ни при чем. Он или маг могли быть связаны с предателем, а может, они действовали по отдельности. Как бы там ни было, я собиралась докопаться до правды. Я была готова обыскать все от Турии до гор Фьель, если придется.

Я была намерена отыскать виновника, отомстить за свою семью и защитить мое королевство.

Только сперва мне нужно было выбраться из Диких Земель.

* * *

Мои преподаватели часами заставляли меня изучать карту Плато. Я всегда ненавидела это занятие: мне было тяжело осознавать, как велик мир, который я никогда не смогу исследовать. Но, пробираясь через Дикие Земли – больше на запад, чем на север, – я благодарила каждого из них по имени. Горы Фьель разделяли Дикие Земли на две части, выполняя роль естественной границы между Халенди и Турией. И хотя главный перевал был самой безопасной и наиболее популярной дорогой через горы, существовал еще один путь.

Я нашла длинную, крепкую ветку и, обрезав сучки своим охотничьим ножом, сделала из нее посох, чтобы облегчить себе ходьбу. Рана, оставшаяся на месте нитей, кровоточила внутри меня и постоянно напоминала о себе ноющей болью.

Книга Рена лежала у меня в кармане, так близко, насколько это было возможно, пока я забиралась на возвышение и прорывалась сквозь густые заросли.

Но чем больше я углублялась в лес, тем меньше болели обрывки нитей у меня в груди. Дикие Земли словно заполняли пустоту в моем сердце, излечивая все душевные раны.

Я позволила Диким Землям вести меня, ступая на каждую тропу, которую они открывали передо мной. Дорога все чаще шла в гору, но мне было все равно, до тех пор, пока она вела на северо-запад. Мне нужно было миновать перевал через горы Фьель и пробраться сквозь Шахтерский Проход, который слыл очень опасным местом, но все же это был лучший способ избежать встречи с магом и его людьми. Все ответы на мои вопросы должны были найтись в Турии.

В полдень передо мной развернулась поляна со свежим ручейком, струящимся с каменного выступа и убегающим дальше в лес. Отсюда я могла видеть горы от подножия до самого верха, потому что деревья расступились, открывая обзор.

Я оставила плащ и посох у ручья и начала забираться наверх, осторожно выбирая крепкие камни, за которые можно было бы ухватиться. Острые края впивались в ладони, а руки дрожали. Маленькое животное с густой коричневой шерстью пробежало по камням, наблюдая за мной с любопытством. Добравшись до самого верха и оказавшись на широком плоском камне, я закинула руки за голову и отдышалась. Свежий хвойный ветер играл с прядями, которые выбились из моей потрепанной косы.

Со всех сторон меня окружал бесконечный лес. Земли поднимались и опускались: передо мной зеленели горы, холмы и овраги. На этом фоне выделялись сверкающие озера, в которых отражалось идеально голубое небо. Белые облака, похожие на вату, отбрасывали на землю пушистые тени.

Я опустила руки и понурилась. Мне хотелось, чтобы Рен был со мной, чтобы он стоял рядом и видел все то, что вижу я. Мои глаза защипало на ветру. Его уже никогда не будет рядом. Мои руки нащупали книжку во внутреннем кармане, и я развернулась в противоположную сторону, к дороге, на которую я еще не ступала.

Горы Фьель напоминали темных монстров, поднимающихся из моря зелени. Или, может, лес был монстром, а горы – его черными, гнилыми зубами. Как бы то ни было, на другой стороне меня ждали ответы.

* * *

Привыкнув ко мне, лес стал довольно громким. Пение птиц, тихое щебетание, шепот сверчков и жужжание насекомых переплетались с общим полотном зеленого, фиолетового и желтого.

Отправившись в путь на следующий день, я обнаружила, что как только мне хотелось пить, на дороге сразу же встречался ручей. Я взбиралась наверх, почти не делая перерывов на еду. Мои ноги дрожали совсем немного: энергия Диких Земель наполняла меня вместо еды, и я ощущала невероятную сытость, какой никогда не испытывала прежде.

Мой разум вращался по кругу: я была готова думать обо всем на свете, лишь бы не вспоминать о нападении на процессию. Я поняла, что мы были всего в двух днях от границы Турии. Но маг уже ждал нас. Он знал, когда мы появимся. Я мысленно прокляла того, кто нас предал, и с размаху ударила посохом по свисающей сверху лозе. Покачнувшись от удара, она вернулась на место, а я проглотила свою злость и продолжила путь, ступая более осторожно.

Когда солнце начало катиться к горизонту, я наткнулась на серый след посреди тропы.

Все вокруг словно умерло. Птицы замолкли, а в воздухе повис запах жженого дерева. Я перепрыгнула через серую полосу, не желая касаться ничего, связанного с теневым человеком.

Закатное солнце уже окрасило небо розовым и оранжевым, когда я вышла на широкую поляну. Сперва я почувствовала такой утонченный и сладкий аромат, что мне захотелось остановиться и вдохнуть его полной грудью. Посреди прогалины сияло чистое озеро, а его берега были усыпаны белым песком.

Рядом с озером в роще росли деревья, которых я никогда прежде не видела. Их причудливо закручивающиеся ветви были усыпаны нежными белыми цветами. Подойдя к озеру, я облегченно вздохнула: в этом месте обрывки нитей совсем не болели. Ничего не болело. Я прислонила посох к диковинному дереву и провела пальцами по шелковистой траве.

Тихий голос где-то в глубине моего разума противился происходящему, но озеро тянуло меня к себе. Оно сулило избавление от боли, передышку от страшных воспоминаний. Я наклонилась и опустила руки в воду, ожидая почувствовать прохладу, но озеро оказалось теплым. Превосходно теплым.

Я напилась вдоволь, а затем распустила волосы и попыталась расчесать спутанные локоны. Моя голова чесалась от засохшей грязи, поэтому я опустила ее в воду. Несмотря на то что озеро было теплым, по ощущениям оно не отличалось от ледяной реки. Покалывание, оцепенение, а затем – жар, но не обжигающий, а постепенно заполоняющий все вокруг.

У меня в запасе оставался еще час дневного света, но я решила остаться на поляне. Я легла на мягкий песок и наблюдала за тем, как одна за другой на небе появляются звезды.

Мне казалось, что они защитят меня от любой опасности.

На следующий день, когда в серебряном озере отразился румянец восхода, а я поднялась на ноги, чтобы собрать свои вещи, моя голова резко закружилась. Я ждала, пока она не пройдет, поставив руки на согнутые колени. Мой меч лежал на земле рядом с посохом, но я не помнила, чтобы снимала его с пояса. Я отмахнулась от странного ощущения, пристегнула ножны обратно и направилась к краю поляны. Вздохнув, я в последний раз окинула взглядом прекрасный пейзаж, пока с противоположной стороны прогалины на меня с любопытством смотрело маленькое семейство оленей.

Начав подниматься наверх, я почувствовала, как что-то острое впивается мне в ногу. Книга у меня в кармане? Я достала ее на свет и уставилась на переплет. Книга Рена. Я нахмурила брови. Точно.

Мой посох снова застучал по дороге, и я покинула прекрасный оазис, постоянно оглядываясь назад и тоскливо вздыхая. В тот день энергия внутри меня бурлила особенно сильно и словно тянула куда-то. Мне пришлось достать из сапога нож, чтобы срезать толстые ветви кустов, преграждающих путь, но я упорно продолжала двигаться в сторону гор.

Ближе к середине дня, когда по моему лицу скользнул широкий лист, я вскрикнула и остановилась, коснувшись свежей раны на щеке. Из нее вытекло несколько капель крови, поэтому я продолжила идти, пока не вышла к отвесному обрыву. Скала была слишком острой, чтобы карабкаться вниз, и слишком высокой, чтобы рисковать падением. Я надулась и вытерла пот со лба. Еще одна преграда в чреде упавших деревьев, рек и гор.

В этот момент я заметила какое-то движение внизу.

Это была тень, за которой тянулся непрерывный след смерти.

Я отпрыгнула от края и бросилась обратно в лес так быстро, как только могла. Дикие Земли словно прокладывали мне путь, уводя меня прочь от человека-тени и указывая дорогу к горам, но, оказавшись на знакомой поляне, я резко остановилась. Сияющее озеро. Причудливые деревья.

Это была та же самая поляна. Я и не заметила, что бежала в этом направлении.

Я закинула руки за шею и попыталась усмирить свое сбившееся дыхание. На меня нахлынуло очередное головокружение, и, взяв свой посох, я направилась к роще. Может, мне просто нужно было поесть.

Мокрое, прогнившее подземелье

– Он убил их. Убил их всех, – грязный мужчина свернулся в клубок, раскачиваясь из стороны в сторону.

Облокотившись на дверной проем, король постукивал письмом по ноге, пока Блэр пытался заставить посланника рассказать хоть что-нибудь еще. Это был не первый раз, когда они пытались его разговорить, но точно последний.

Король снова перечитал письмо.

Пошлины не имеют на них того влияния, на которое мы рассчитывали. Я найду способ соединить королевскую семью с нами. Мне нужно лишь время и преданность в нужных местах.

Он постучал письмом по ладони и захлопнул дверь.

– У нас нет на это времени. Давай, Блэр.

Расстегнув рубашку посланника, Блэр повернулся к королю с сомнением в широко распахнутых глазах.

– Вы уверены? О-он может никогда не стать прежним.

Заметив нерешительность Блэра, король прищурил глаза и бросил взгляд на очертания склянки с ядом в кармане советника.

– Я услышу сообщение, которое он должен был доставить. Если ты не желаешь подчиняться, я уверен, что лорд…

– Я сделаю это, Ваше Величество.

Король засунул письмо в карман, а Блэр достал из мантии маленький сосуд с янтарной жидкостью и опустился на колени возле обессиленного посыльного. Советник открыл ему рот и влил туда странную жидкость, убедившись, что мужчина ее проглотил. Сначала посыльный закашлялся, но потом обмяк и какое-то время лежал без движения.

Затем он резко вскочил. Блэр отпрыгнул назад, но мужчина уставился в стену с левой стороны. Советник взволнованно переводил взгляд с посыльного на короля.

– Король хочет услышать послание, – запинаясь, сказал Блэр.

– Мы идем, – монотонный голос мужчины эхом разносился по пустой камере. – Подготовьте место, – он откинулся на стену, и его глаза замерли, а взгляд стал безжизненным.

Глаза короля блестели в темноте, как у кошки. По лбу Блэра начал стекать пот.

– Ваше Величество, я не…

– Это сработает, – король схватил советника за грудки. – Ты знаешь, что это за место?

Блэр дернул за воротник своей мантии.

– Да, но…

Король оттолкнул советника прочь.

– Тогда прекрати волноваться. Этот план сработает.

Блэр вытер потный лоб носовым платком, откинул назад влажные волосы и склонил голову.

– Конечно, Ваше Величество.

Глава восьмая

Я лежала на зеленой поляне, и мягкая трава ласкала мои оголенные руки. Солнечный свет лился с безоблачного неба. Я постирала в озере свою рубашку, штаны и мундир, а после этого соскребла соль и грязь с каждого дюйма своего тела. Солнце пускало яркие блики, и его лучи проникали глубоко в мои кости, словно я стала частью Диких Земель. Больше никакой боли. Никакого голода или жажды. Никаких вопросов. Обычно, если я долго находилась на солнце, моя кожа сразу же обгорала, но теперь я не ощущала ничего, кроме всепоглощающего тепла.

Мимо меня пропрыгала крошечная оранжевая лягушка. Моя одежда была сухой… уже какое-то время. Но как долго? Я никак не могла вспомнить. На задворках моего разума что-то тихо гудело. Может быть, какой-то позабытый инстинкт. Я закрыла глаза, но гудение не прекратилось, потому мне пришлось подняться на ноги. Земля подо мной как будто качнулась, и я чуть не споткнулась, но все же устояла на месте. По дороге к роще я наклонилась и провела пальцами по гладкой поверхности серебряного озера. Мое уютное убежище располагалось под самым большим деревом с извилистыми ветвями.

В резьбе моего кольца все еще была грязь. Может, мне стоило бы снять и отмыть его… но гудение в моей голове только усилилось. Моя босая нога наткнулась на что-то, затерявшееся в траве. Когда я потянулась к маленькому коричневому предмету, моя рука замерла. Книга? Я почувствовала, как где-то за моими глазницами вспыхнула притупленная боль. Пытаясь вспомнить, я потрясла головой. Разве этого не было раньше?

– Что происходит? – прошептала я и подняла книгу с земли.

Вдруг на меня нахлынула мощная волна понимания, за которой последовало удушающее чувство вины.Рен. Сразу же вернулась боль. Нити пульсировали еще сильнее, чем раньше, а желудок стал невыносимо тяжелым от голода. Порез на моей щеке. Сухое горло. Что произошло? Я посмотрела вниз и моргнула: на мне было только нижнее белье, а кожа заметно порозовела на солнце.

– Ледники, – выругалась я. Мои пальцы сжали книгу, словно она была последней нитью, которая соединяла меня с жизнью. Собрав свои вещи, я оделась и обшарила траву под каждым деревом, пока не нашла меч. Я пристегнула его к поясу, бормоча все проклятия, которые только знала, схватила посох и убежала с поляны.

Сколько времени я потеряла? Поднимаясь наверх, я мысленно перебирала все свои воспоминания, время от времени отодвигая настырные ветви посохом. В моем сознании возникали туманные обрывки о том, как я сидела под извилистыми деревьями: день. Мне казалось, что я потеряла всего один день.

Я уходила все дальше от поляны, но ее щупальца все еще хватались за меня, уговаривая повернуть назад. Они оборачивались вокруг порванных нитей и крепко сжимали свои кольца. Мир кружился вокруг меня, но я продолжала идти вперед, крепко обхватив рукоять меча одной рукой и прижимая к себе книгу Рена другой.

В полдень я наткнулась на ручей и выпила столько воды, сколько вместил мой желудок. На его берегах росла дикая ежевика. Сначала я колебалась: вдруг они снова заставят меня забыть? Но мой желудок взял вверх, и я съела так много ягод, что после этого мне пришлось какое-то время неподвижно сидеть на месте, чтобы они не полезли обратно. Проклятые Дикие Земли. Как давно я не ела?

В ту ночь мне снились сны о блестящем озере. О спокойствии и безболезненном существовании. Проснувшись, я обнаружила, что вокруг меня обвился плющ. Его пушистые листья нежно гладили меня по щекам, и я не сразу заметила, что мне почти нечем дышать.

Плющ прижал мои руки к бокам, и чем больше я вырывалась, тем плотнее оборачивались его лианы. Растение обвилось вокруг моего желудка и крепко сжалось. Где мой меч? Его не было в ножнах. Я поискала глазами и обнаружила его в середине хитросплетенного зеленого клубка.

Я начала раскачиваться из стороны в сторону, пока не смогла подтянуть колени к груди. Достав нож из сапога, я разрезала лианы, обернувшиеся вокруг моего живота, и глубоко вдохнула. Затем я попыталась разрезать плющ на своих руках, не поранив себя. Еще несколько ветвей хрустнуло под лезвием моего ножа, и, словно испугавшись, растение отступило обратно в лес. Плющ, обернувший мой меч, попытался утащить оружие за собой, но я уже вскочила на ноги с ножом наготове и нанесла по лианам несколько точных ударов. Запыхавшись, я вытерла пот с лица.

Пора было выбираться из этого места.

Сперва Дикие Земли приветствовали меня с распростертыми объятиями, но теперь они проявляли открытую враждебность, впиваясь в мою кожу и цепляясь за одежду на каждом шагу. Сверху наблюдали десятки крошечных глаз, и целая армия ярких птиц следовала за мной, громко крича и умоляя меня вернуться назад.

Куда бы я ни поворачивала, дорога всегда приводила меня к бушующим рекам, что помогало мне утолить жажду, но также означало, что мне придется следовать за течением, пока я не найду брод. Одежда натирала мою нежную кожу, но боль держала меня в сознании, как якорь, не позволяя думать о сияющем озере. Все мои мысли сосредоточились на простых и необходимых вещах, нужных для выживания: еда и вода.

Я не осмеливалась спать: у меня больше не было сил, чтобы отбиваться от плюща. Прямо перед закатом, пробравшись сквозь углубление, полное густой грязи, я добралась до гор Фьель.

Передо мной возник луг, на котором росли высокие голубые цветы, а чуть дальше вверх поднималась черная каменная стена. Тут и там на скалистых выступах виднелись пучки зеленой травы. Даже Дикие Земли притихли у подножия гор.

Воздух пропитался магией, вибрирующей внутри меня, и у меня с трудом получалось сосредоточиться. Я еще крепче вцепилась в книгу и последовала вдоль горной гряды: слева от меня ввысь тянулась черная стена, а слева зеленели Дикие Земли. Дорога к Шахтерскому Проходу не могла занять больше суток. Затем я должна была потратить один день на переход и еще один на путь через Дикие Земли со стороны Турии.

Дорога постепенно уходила вверх, и чем выше я поднималась, тем тяжелей становилось мое дыхание. В конце концов я поднялась так высоко в горы, что капли моросящего дождя превратились в льдинки, царапающие мне кожу. Даже моя халендийская кровь не спасала от холода, пробирающего до самых костей, пока мне не начало казаться, что с каждым шагом они рискуют расколоться на части. Я оторвала несколько полосок от шерстяной рубашки и замотала свои оголенные ладони.

Мой подбородок то и дело опускался на грудь, а глаза закрывались сами собой, когда я наконец нашла нужную тропу, но к позднему вечеру я уже не могла идти дальше. Оставаясь рядом с дорогой, я не ступала на нее, а несколько бессонных ночей давали о себе знать. Ветер поменялся, и все животные разбежались по своим укрытиям раньше времени, а значит, мне стоило последовать их примеру. Хафа говорил, что это означает приближающийся шторм.

Одна из горных вершин поднималась выше, чем все остальные. Проход.

Но этот подъем я решила оставить на завтра.

Я наткнулась на несколько кустов с небольшим количеством знакомых мне ягод, и мой желудок заурчал от голода. Немного поев, я нашла широкий плоский камень – никакого плюща – в углублении, под низким каменным навесом. В мои сны вновь пришло сверкающее озеро. Я засыпала, не убирая руки с книги Рена.

Когда я проснулась, все вокруг было покрыто белой пеленой снега. Белые облака тянулись к земле сквозь деревья. Шторм еще не закончился.

Я плотно затянула капюшон. К тому моменту, когда я ступила на тропу, снегопад только усилился. Удастся ли мне пережить дорогу через проход в такой шторм? Я подняла взгляд на крутую, извилистую тропинку, окруженную белым снегом и черными скалами. Притягательные и безопасные Дикие Земли звали меня обратно, обещая унять всю мою боль.

Я провела трясущейся рукой по лицу и подавила желание вернуться назад. Я больше не забуду. Я не сдамся.

Хруст моих шагов казался слишком громким в мертвенной тишине, пока я следовала вдоль низких, захудалых деревьев. Я превратила другую сломанную ветку в посох, чтобы легче находить дорогу среди грязи и камней. Мне не хотелось убирать книгу Рена в карман, но мне нужно было балансировать на сильном ветру. С неба падали большие снежинки, окрашивая мир в белый цвет. Тропа виляла из стороны в сторону, и каждый новый поворот всегда оказывался скрыт от моих глаз.

Я шла все утро, мои икры и легкие горели от тяжелого сражения с крутым подъемом. Снег засыпал острые скалы, а ветер дул мне в лицо, и его ледяные пальцы тянули меня назад к серебряному озеру. С каждым шагом меч бился о мое бедро.

Чем выше я забиралась, тем тяжелее становилась книга Рена в моем кармане.

В пурге я потеряла счет времени: сейчас мог быть полдень или полночь. Но когда я подняла голову, противясь натиску ветра и снега, то увидела странную груду камней. Я дрожала, и все же мое тело горело, обливаясь потом. Справа и слева от меня ввысь поднимались горы, а все остальное было скрыто за облачной завесой.

Я уставилась на камни, чувствуя, как ветер хлещет меня со всех сторон. Могила? Я отмахнулась от этой мысли. Нет, это было что-то еще. Я знала, что это такое, но мой разум работал очень медленно. Моя рука легла на карман, в котором лежала книга Рена. Эти камни означали, что я добралась до вершины прохода. Если бы мое лицо не онемело от усталости и холода, я бы улыбнулась.

Я ступила в проход между горами, пока вокруг яростно ревел снежный шторм. При спуске вниз у меня заболели совсем другие мышцы, в основном бедра и спина, а посох удерживал меня от того, чтобы не соскользнуть с обрыва.

Перед моими глазами расплылась нечеткая белая пелена. Сколько времени прошло с тех пор, как я начала подниматься в гору? Несколько часов? Дней? Как бы там ни было, я была уже близко. Хватка Диких Земель ослабла с этой стороны гор, но их когти впивались слишком глубоко.

При следующем шаге моя нога соскользнула с тропы. Сердце ушло в пятки, и я бы упала, если бы мой посох не застрял между камнями, скрытыми под толстой пеленой снега, а моя рука не примерзла к нему. Мой второй посох упал с обрыва, ударяясь о камни и скатываясь по заледенелой поверхности, сбрасывая со скал все больше и больше снега, пока на деревья внизу не сошла маленькая лавина. Я крепче ухватилась руками за палку и глубоко вдохнула. Уже во второй раз она спасала мне жизнь.

Ветер поутих, когда я спустилась ближе к линии деревьев, и дышать стало легче. Облака все еще висели низко, и снег превратился в дождь, но я понимала, что не уйду далеко на трясущихся ногах в надвигающихся сумерках.

Я начала искать место для отдыха, скрывая свои следы так хорошо, как только могла. Моя нога скользнула о камень, и я упала вперед. Перекатившись несколько раз, я врезалась в дерево. Я застонала и попыталась подняться, оперевшись на трясущиеся руки. Дерево лежало на небольшом камне, образуя маленькую пещеру. Поблизости не было признаков дикой жизни или плюща, поэтому я скатилась вниз и забилась в углубление.

От изнеможения мои глаза почти сразу же закрылись, но я снова их распахнула. Я осторожно размотала руки, опасаясь увидеть, что они сильно повреждены. Мои пальцы побелели, но их явно не коснулось обморожение: шерстяные полоски и тяжелый плащ защитили их от самого лютого мороза. Я положила кусочки ткани на камень, чтобы они обсохли, и пожалела, что поблизости нет воды. Вытащив руки из мокрых рукавов мундира, я обернула их вокруг собственного тела, пытаясь собрать все оставшееся тепло.

Мои глаза начали медленно закрываться, и в этот раз я уже не смогла бороться с сонливостью.

Выживи.

Я провела ночь, дрожа от холода, пока во снах меня преследовало серебряное озеро и витые деревья с белыми цветами. Время от времени я просыпалась в страхе, что я снова все забыла. Что мое тело снова обвили лианы плюща.

Но с утра, когда я в очередной раз открыла глаза, меня приветствовало теплое солнце и пение птиц: за ночь шторм прекратился.

Тропа была совсем узкой, но я упорно шла по ней, готовая на все, лишь бы поскорее выйти из Диких Земель. Я съела несколько маленьких ягод дикой ежевики, которые нашла по дороге, ни на секунду не переставая думать о воде. Я прошла совсем немного, когда тишина начала действовать мне на нервы. Птицы перестали петь, и белки больше не стрекотали. Слышался только тихий скрип деревьев.

Магия Диких Земель ослабла, и, хотя мой разум стал намного яснее, ощущение, что за мной кто-то наблюдает, только усилилось. Я не была уверена, что теневой человек смог бы отыскать мой след после шторма, но я все равно свернула с тропы и отправилась на юг. Я часто слышала, что в этих местах нельзя сходить с пути, но Дикие Земли защищали меня от тени, а их магия не распространялась на дороги.

Попытавшись вспомнить карту Турии, которую изучала давным-давно, я медленно выдохнула.

Я так сосредоточилась на выживании в Диких Землях, что совсем забыла обо всех проблемах, ожидающих меня впереди. Западный берег Турии усеивали маленькие шахтерские городки, и я буду сильно выделяться со своими светлыми волосами.

На пути мне больше не встретилось ни одного ручья, поэтому мое горло болело от жажды. С каждым шагом я отдалялась от гор и Диких Земель, и пустота в моем сердце только росла. Вскоре все мои мысли были сосредоточены только на ней. Мои руки дрожали. Дыра, оставшаяся на месте нитей, грозила поглотить меня целиком.

Я даже не услышала волка, пока он не бросился на меня.

Мои инстинкты взяли верх, и я подняла вверх свой посох: только он отделял меня от острых зубов. Воспользовавшись этим моментом, я сбросила зверя с себя и откатилась назад, а затем ударила его по морде краем посоха. Животное взвыло и преградило мне дорогу. Из его пасти вырвалось гортанное рычание. На помощь своему вожаку пришли два больших волка, выскочивших из кустов. Их мышцы перекатывались под густым мехом. Звери были простоогромными.

Я переложила посох в левую руку и достала из ножен меч. По моей спине стекал пот. Кольцо обжигало палец. Я сделала шаг назад, потом еще один. Волки не двинулись с места.

Быстро оглядевшись, я убедилась, что вокруг больше не было хищников, готовых напасть в любую секунду.

Я выступила вперед и посмотрела на самого большого волка.

– Мне надо идти, – сказала я вслух, нарушая мерный ритм звуков леса.

Беги.

Дикие Земли снова шептали мне на ухо.

Беги.

Я зажмурилась, борясь с мыслями о сверкающем озере и чудных деревьях. Я не забуду. Я была готова всю жизнь сносить боль, лишь бы не забывать о Рене и об отце.

Мастер Хафа сказал, что я должна выжить.

Все мое внимание сосредоточилось на мече, посохе и волках.

– Дайте мне пройти.

Два других волка ощетинились, и шерсть на их загривках встала дыбом. Их вожак бросился на меня. Я уклонилась и вскинула меч, поцарапав бок зверя, а затем бросила посох, словно копье, прямо в шею другому волку.

Я кружилась, уклонялась и делала выпады, пытаясь обойти их сбоку. Меч стал продолжением моей руки, и внутри меня пульсировала энергия. И все же мои силы иссякли слишком быстро.

Пока я отбивалась от двух волков напротив, третий прыгнул на меня сбоку. Я инстинктивно закрылась рукой, прекрасно осознавая, что когти зверя порвут ее на куски. Но волк даже не коснулся меня: вместо этого он отлетел назад и ударился о дерево. Взвизгнув от боли, он кое-как поднялся на ноги и бросился в лес. Два других волка испуганно отступили, последовав его примеру.

Я осмотрела кусты на случай новой опасности, а затем упала на колени и уставилась на свой меч.

Магия. Каким-то образом я использовала магию, но мои нити оставались порванными. Как… и вдруг я вспомнила. Маг на дороге. Пульсирующий жар моего кольца, впитывающего магию. Я вгляделась в запачканный голубой камень. В нем не было ничего необычного, и, честно говоря, я почти забыла о его существовании. Но оно сохранило магию внутри себя.

Мои руки затряслись. Магия. Не моя собственная, и все же я смогла ее использовать.

Наклонившись, я подняла свой исцарапанный волками посох и чуть не вскрикнула: моя одежда на боку тоже была порвана острыми когтями и клыками. Я поморщилась и села прямо в грязь. Осторожно приподняв слои одежды, я увидела три кровоточащие полосы между ребрами и тазовой костью.

Я оторвала кусок ткани от мундира и приложила его к своему боку, тяжело дыша через нос, пока мир кружился у меня перед глазами. Воздух наполнился запахом странных витых деревьев с белыми цветами, и меня чуть не стошнило. Я еще крепче прижала ткань к своим ранам, а затем убрала ее: порезы оказались неглубокими. Облегченно выдохнув, я очень медленно поднялась на ноги.

Мне нужно было добраться до Турии. Элейн умерла за меня. Хафа погиб, защищая меня.

Их жертвы не должны быть напрасными.

– Будьте вы прокляты, Дикие Земли, – закричала я деревьям и бросила камень в кусты. Он тут же выкатился обратно к моим ногам. Дикие Земли не ответили мне словами, но их птицы наблюдали за мной с ветвей. Всегда.

Я побрела на юг, приближаясь все ближе к границе Диких Земель. Я это чувствовала. Ощущала их отчаяние. Лиственные деревья, разбросанные среди хвойных, присоединились к попыткам удержать меня. Ветви хватались за мои волосы и плащ, пока плющ обвивал мои лодыжки. Я достала меч из ножен, и на мгновение они отпрянули, но все же этого было недостаточно, чтобы надолго их отпугнуть.

Долгие часы я пробивала себе путь через лес, а мои плечи и спина болели, как никогда прежде. Вдруг Дикие Земли прекратили сражение. Деревья замерли, плющ растянулся по земле. Больше не было видно экзотических птиц и любопытных животных.

Я вышла за пределы Диких Земель и оказалась в Турии.

И все же ощущение какой-то невидимой опасности скручивалось у меня в животе. Это было то же чувство беспокойства, что я испытала, перепрыгивая через черный след теневого человека.

Кто-то – или скореечто-то– преследовало меня. Поджидало меня.

Впервые с того самого момента, когда безжизненное тело Элейн упало на землю, когда Хафа сражался с магом в одиночку, я почувствовала что-то кроме страха, боли и отчаянного желания выжить.

Я чувствовала ярость.

И я больше не собиралась убегать.

Глава девятая

Мои чувства отмечали каждый хруст ветки, каждого суетливого зверька. Я пересекла маленькую поляну и оставила свой плащ с потрепанным посохом под кустом. Зайдя в подлесок, я достала меч и спряталась за деревом.

Его нога ступила на поляну совершенно бесшумно. Солнечные лучи почти не пробивались сквозь кроны деревьев, и он смешивался с тенями, словно был их частью. Он не был расплывчатым, как серый маг, но в его движениях была какая-то чрезмерная четкость. В его руке все еще чернел меч, а темный плащ трепетал на ветру.

Мое сердце билось о ребра, и пульс отдавался в ранах, оставленных волками. Недостаток еды и пустота, которую еще недавно заполняла магия Диких Земель, истощили меня. Могла ли я выиграть в сражении против мага?

Я медленно вздохнула, сосредотачиваясь на своем мече и противнике. Был только один способ выяснить.

Как только он поравнялся со мной, я выскочила из-за деревьев и бросилась на него.

Он не был удивлен: теневой человек повернулся и парировал мою атаку своим мечом. Инстинкты, натренированные в сражениях с Мастером Хафой, взяли верх. Я подняла руку, на которой поблескивало кольцо, и отступила назад, пораженная напором ударившей в меня энергии. Это была магия.

Осознав, что его магия никак на меня не действует, теневой человек занес свой меч. Я парировала удар и, в свою очередь, нанесла еще один. Кольцо вибрировало от магии: теперь, за пределами Диких Земель, я отчетливо это ощущала. Мой противник атаковал очень быстро, но его удары были такими точными, что быстро стали почти предсказуемыми.

Кончик моего меча дрожал у меня в руках. Мастер Хафа научил меня защищаться от магии, но не научил атаковать с ее помощью. В случае с волками мне просто повезло. Моих сил не могло хватить надолго.

Я глубоко вдохнула и представила, как магия перетекает из кольца в меч. Когда теневой человек атаковал снова, я блокировала удар. Из моего меча вырвалась волна энергии, и, вскрикнув, я отпрыгнула назад. По моему противнику прошла рябь, прямо как по поверхности пруда. Это замедлило его движения, но лишь на мгновение.

Нет. Я вытянула из кольца всю остальную магию, пока оно не опустело. Меч становился тяжелее с каждой секундой, и я начала задыхаться, в отличие от моего противника, который, кажется, вообще не дышал. А я потратила драгоценную энергию на магию, которая даже не сработала.

Медленно выдохнув, я подняла свой меч, следуя указаниям Мастера Хафы. Я не собиралась продолжать путь, пока меня преследует этатварь. В Турии меня ждали ответы на все мои вопросы. Наши мечи снова лязгнули друг о друга, и я развернулась, выхватывая из сапога охотничий нож, чтобы сражаться сразу двумя оружиями.

Он парировал первые три удара, но четвертый пробил защиту. Клинок моего ножа исчез в нем безо всякого сопротивления и появился снова, когда мой противник растворился, словно дым на ветру. Его меч упал на землю.

Я была одна на поляне, но мое сердце все еще билось с бешеной скоростью.

Его меч тускло поблескивал в траве. Я убрала нож обратно в сапог и потянулась к черному клинку, но моя рука остановилась прежде, чем я успела до него дотронуться. Какое-то время я боролась с невидимой силой, пока не поняла, что меня отталкивает не магия меча, а кое-что другое: мое кольцо защищало меня. Затем черный меч рассыпался в пыль, оставив после себя только небольшой участок выжженной травы.

Отпрыгнув, я убрала свой меч в ножны и уперла руки в согнутые колени. Я больше не ощущала волнения. Меня никто больше не преследовал. Дикие Земли не пытались заманить меня в ловушку. Солнце уже опускалось за деревья, и до темноты оставался всего час.

Голод. И жажда. Эти чувства взяли верх над всеми рациональными мыслями и даже заполнили дыру в моей груди, где колыхались остатки нитей. Они заполнили дыру и в моем желудке, который пустовал целую неделю.

Выживи.

В надвигающихся сумерках это слово эхом отдавалось в моем сознании, но оно потеряло свое значение. Я попыталась вспомнить время, проведенное в Диких Землях: ела ли я хоть что-нибудь? Туманные воспоминания подсказывали, что несколько раз я съедала по пригоршне ягод, но магия тех мест заставляла меня ощущать сытость. Проклятые Дикие Земли.

Усталость пропитала мои мышцы и даже мысли, но я боялась, что после остановки на ночлег я уже никогда не встану. Поэтому я продолжала идти вперед.

Земля ходила ходуном у меня под ногами, и в конце концов я споткнулась о корень, который не заметила, и покатилась вниз по холму.

Когда мир наконец перестал кружиться, я обнаружила, что лежу в… луке?

Мое лицо и запутанные волосы были покрыты грязью, ребра на противоположной стороне от волчьих царапин болели от падения, и моя растянутая лодыжка ныла от каждого удара сердца. Я не двигалась и даже не пыталась поднять голову, продолжая вдыхать дразнящий аромат, окружавший меня.

– Ты умерла? – прошептал голос. Что-то кольнуло меня в бок. Я застонала, и кто-то вскрикнул.

Я резко подняла голову. Это не было голосом ветра – одним из трюков Диких Земель.

Это был мальчик.

На вид ему было десять или двенадцать лет. Темные волосы. Оливковая кожа. В руках он держал палку на манер меча.

– Мама! – закричал он куда-то в ночь. – Папа! Девочка упала в лук!

Моя голова снова упала на высокие луковые стебли, и мир потемнел.

* * *

По моему подбородку полилась теплая жидкость, и это выдернуло меня из странного состояния между бодрствованием и сном. Кто-то наклонил мою голову назад и приставил к губам чашку. Вслед за теплым отваром в мое горло потекла прохладная вода.

Воздух пах смесью лука и специй, которых я никогда не пробовала. Наконец мои глаза открылись, и я прищурилась от бликов огня в камине. На меня смотрели четыре пары карих глаз.

Рядом со мной сидела женщина, излучающая покой, как солнечный свет. На ней была простая выцветшая зеленая юбка, серая кофта и передник, чей изначальный цвет я не смогла определить. Вокруг ее черных волос с посеребренными висками был обернут желтый платок, завязанный в бант у нее на голове.

За ней стоял мужчина с такими же темными волосами и темными глазами. Широкие плечи, явно привыкшие к работе, прикрывала бесцветная рубашка с пятнами грязи, а его сильная рука легла на плечо женщины в оберегающем жесте.

Мальчик, который нашел меня, высовывался из-за спины мужчины, который мог быть только его отцом.

Самый любопытный взгляд принадлежал маленькой девочке с черными волосами, держащей в руках самодельную куклу. Ее широкие, карамельные глаза не мигая смотрели на меня, а рот застыл в виде буквы «о».

Женщина поднесла к моим губам керамическую миску с красной теплой жидкостью. Мои трясущиеся руки не могли удержать миску самостоятельно, и я жадно припала к ней, пытаясь выпить как можно больше.

– Не спеши,карина, – тихо сказала она, словно я была жеребенком. Меня поразила внезапная боль: выбралась ли Джентри из леса? – Какое-то время тебе придется заново привыкать к пище.

Ее акцент был мягким и шипящим: раскатистая, вибрирующая «р» и длинные гласные.

Время? О нет. Как долго я здесь пробыла?

Я отпрянула и даже не поняла, что все это время лежала на кровати, пока не свалилась с нее в попытке убежать.

– Я не могу остаться! – Мои ребра застонали, а в лодыжке вспыхнула новая искра боли, пока я искала свой меч и… книгу Рена! – Где они? – воскликнула я, исступленно обыскивая свои карманы и поднимая одеяло с кровати.

– О чем ты говоришь? – спросил мужчина, заслоняя свою семью.

– Мой меч! Моя книга! Я не могу снова забыть. Я не… – я прервалась, обшаривая руками пол. Может, я просто не разглядела коричневую обложку в тусклом освещении?

– Вот, – сказал тонкий голосок. Маленький мальчик протягивал мне мои ножны и книгу, с любопытством наклонив голову. – Мы не собирались забирать их себе.

На мгновение я замерла, а затем выхватила вещи у него из рук. Он отпрыгнул, и я нахмурилась, закусив губу. Затем я осмотрела свои вещи и еще раз изучила убранство хижины.

Кровать оказалась точно такой же, как и у меня дома: деревянная опора, набитая соломой и накрытая одеялом. Все остальное было для меня в новинку. Дощатые стены пересекались в углах, камин располагался прямо у стены, а не в середине комнаты, а длинный высокий стол был приставлен к стене рядом с буфетом. Дверь в глубине комнаты намекала на наличие еще одной комнаты, которая, судя по всему, была очень маленькой. Мой посох лежал на полу у кровати.

– Где я? – Я прижала меч к себе и убрала книгу обратно в карман. – Сколько времени я здесь провела?

Женщина наклонила голову точно так же, как ее сын.

– Ты здесь не больше часа,карина. Ты в нашем боско. В Турии, – с этими словами она перевела взгляд на мои волосы.

Я сглотнула, и мой желудок заныл одновременно с лодыжкой.

– Не в Диких Землях? – спросила я и, прихрамывая, подошла к окну. Мы находились на равнине, но в темноте было сложно разглядеть что-то еще.

– Она странно разговаривает, – прошептала маленькая девочка.

– Тихо, – предупредил ее отец.

– Дикие Земли? – спросила женщина. – Конечно нет,карина. Никто не ходит… – она осеклась, снова рассматривая мою одежду и волосы.

Ледники, я сказала слишком много.

– Карина – не мое имя, – сказала я в надежде сменить тему разговора.

Мальчик усмехнулся.

– Это не имя.

Женщина щелкнула на своего сына языком, и, хотя я никогда прежде не слышала этого звука – прекрасно поняла, что он означал.

– Меня зовут Ирена. Мой муж – Лоренцо, а это Карло и маленькая Джия. Я называю тебя «карина», потому что не знаю твоего имени.

– Я… – Я сглотнула, но у меня во рту было слишком сухо. Комната снова начала вращаться у меня перед глазами.

– Присядь, – одновременно сказали Ирена и Лоренцо, взяв меня под руки и осторожно усадив на кровать.

– Ты совсем плохо себя чувствуешь? – спросила Ирена, помогая мне облокотиться о стену.

– Моя мама о тебе позаботится, – уверенно кивнув, сказала Джия.

Я кивнула в ответ, слабо улыбнувшись уголками губ. Я больше не была в Диких Землях. Они не будут заставлять меня остаться. Я больше не забуду.

Лоренцо раскрыл руки, собирая своих детей и направляя их к маленькой комнате.

– Пойдемте, дети, пришло время ложиться спать.

Дети громко протестовали, несмотря на то что Карло зевал, а Джия терла глаза своими крошечными кулачками.

– Что тебя беспокоит, дитя? – спросила меня Ирена, когда мы остались одни – насколько это вообще было возможно в таком маленьком доме. Она подошла к длинному столу и перелила воду, поблескивающую в свете камина, из ведра в миску. Затем, вымыв руки, женщина вытерла их о полотенце. Все это пробудило во мне воспоминания, которые я оттеснила на задворки своего разума. Воспоминания о матери и о ее теплых руках.

Что меня беспокоило? Комната расплылась у меня перед глазами, и, когда я зажмурилась, по моим щекам потекли слезы. Мой отец. Мой брат. Элейн, Мастер Хафа, Леланд и все солдаты, которые успели стать моими друзьями. Мое королевство. Мое будущее. Мое настоящее. Все это беспокоило меня.

Когда я не ответила, между ее бровями появилась морщинка волнения.

– Пожалуйста, можно мне еще воды? – хрипло спросила я, облизнув пересохшие губы.

Она наполнила хрупкую керамическую чашку и села на стул подле меня. Мои трясущиеся руки пролили немного воды, но большая часть все же попала мне в рот. Прохладная, освежающая жидкость стекала по моему горлу, и я знала, что больше никогда не получу такого невероятного удовольствия от простой родниковой воды.

Поставив чашку на колени, я отклонила голову, чтобы отдышаться.

– Можно мне еще немного еды? Если у вас осталось хоть что-то, чем вы могли бы поделиться, – прошла всего одна неделя, но я почти не узнавала свой собственный голос, словно Дикие Земли изменили его. Ирена погладила меня по плечу – простой жест, но такой непривычный, – после чего она принесла мне небольшой ломоть хлеба.

– Не ешь слишком много, или тебя стошнит.

Она наблюдала за тем, как я отщипываю маленький кусочек и кладу его в рот. Я жевала медленно, вдыхая аромат хлеба и наслаждаясь каждым моментом. Женщина усмехнулась. Наверное, она подумала, что я была… каким-то турийским вариантом скитальца из Ледяных Пустынь.

– Приятно видеть, что тебе нравится моя выпечка, – ее глаза все еще смеялись.

Я слишком устала, чтобы улыбнуться или посмеяться вместе с ней. Мой подбородок опустился на грудь, а веки потяжелели, не в силах сопротивляться уюту этого дома. Жар камина окутывал меня, словно одеяло: не онемением, как Дикие Земли, а настоящим теплом.

– Это самая вкусная выпечка, что я когда-либо пробовала.

Ирена помогла мне лечь на спину, несмотря на то что я изо всех сил боролась с сонливостью. Я должна была поблагодарить ее: они спасли мне жизнь. Но крошечная часть меня все еще не была уверена, что все это не очередной обман Диких Земель.

Смех исчез из ее карих глаз.

– Я не знаю, от чего ты бежишь, дитя, или как ты оказалась на моем пороге в таком виде, словно Дикие Земли прожевали и выплюнули тебя, но мы рады помочь тебе. Можешь оставаться здесь, пока не будешь готова идти дальше.

В самом деле, куда же я шла?

У меня больше не было семьи и королевства. Теперь, когда мой желудок больше не страдал от голода, а губы не трескались от жажды, я снова чувствовала пустоту под сердцем, там, где были мои нити. Я не знала, пройдет ли эта боль когда-нибудь. Я не была уверена, что мне бы этого хотелось. Боль была всем, что осталось от моей семьи. Я вспомнила тоску, которой звенела нить моего отца в тот день, когда он дал мне меч. В голове промелькнула мысль, что, возможно, отец так держался за свое горе лишь потому, что оно позволяло ему быть ближе к моей матери.

Мрачная дымка Диких Земель заволокла воспоминания о доме, о моем королевстве, словно они существовали в другой жизни. Я не знала, какими становились люди, выходя из этого проклятого места, но они точно менялись навсегда.

– Джен… – пробормотала я, прежде чем мое сонное сознание подумало о том, что нужно было назвать выдуманное имя.

– Что,карина? – она удивленно склонила голову.

– Мое имя. Меня зовут Джен.

Ирена протянула мне руку, и я недоуменно уставилась на нее, пока не вспомнила, что турийцы приветствовали друг друга рукопожатием.

– Очень приятно познакомиться с тобой, Джен.

Мне было нечего предложить этим людям, у меня ничего не осталось. Я коснулась ее руки. Пальцы Ирены ободряюще сжали мою ладонь.

– Мне тоже очень приятно с вами познакомиться.

Я добралась до Турии. Но как мне добраться до короля Марко?

Глава десятая

Кошмары преследовали меня даже в доме Лоренцо и Ирены. Плющ тянул ко мне свои щупальца, в тенях мелькали пугающие фигуры, и грязные тела со стеклянными глазами смотрели в небо.

Маг перерезал шею Элейн.

Я проспала всю ночь, а затем еще целый день и почти все утро следующего. Каждый раз, просыпаясь от ужасного сна, я задавала себе одни и те же вопросы. Почему маг преследовал мою семью? На кого он работал? Где он сейчас?

Как я смогу его победить, если он узнает, что убил не ту девушку, и снова найдет меня?

Я уже выпила три чашки воды из ведра и медленно зашнуровывала свои сапоги, когда из маленькой комнаты в углу вышел Лоренцо. Он покачал головой и щелкнул языком, совсем как Ирена на Карло.

– Ей это не понравится,карина. Лучше отдохни еще немного. – Он схватил с крючка широкополую шляпу, бросил еще одно полено в камин и, кивнув мне, выскользнул из хижины.

– Он прав, – сказала Ирена, стоя в дверях своей комнаты. Я резко подняла голову и скривилась от боли, вспыхнувшей в ребрах. – Сперва тебе надо принять ванну, а затем мы разберемся с твоими травмами.

– Но… – я начала возражать, но Ирена щелкнула пальцами, прерывая меня.

Она поставила большую лохань прямо посреди кухни и наполнила ее подогретой водой.

– Я не хочу сжигать эти простыни, но если ты проведешь на них еще хотя бы минуту – мне придется это сделать.

Я сморщила нос и начала расшнуровывать сапоги. Мне и вправду не помешала бы горячая ванна.

– Если тебе нужна помощь…

– Я справлюсь, – выпалила я. Мои волосы превратились в грязевые комки, и мне бы не помешала лишняя пара рук, но я не хотела рисковать, учитывая, что маг, который пытался меня убить, мог быть где угодно. Например, здесь, в Турии.

Она закончила наполнять ванну и стала подгонять Карло и Джию к двери.

– Переоденься вот в это, – она положила на пол стопку одежды. – Если тебе что-то понадобится, найди нас в саду, – с этими словами Ирена закрыла за собой дверь.

Я медленно выдохнула. Лесной щебет и жужжание, к которым я так привыкла, остались где-то далеко за этими стенами. Поднявшись, я стянула с себя присохшую одежду и со стоном погрузилась в теплую воду. Раны, оставленные волками, начало щипать, но это ощущение быстро прошло. Мои глаза закрылись, и жар пробрался до самых костей, расслабляя узелки моих мышц.

Мне удалось вымыть Дикие Земли из волос, но только с третьего раза. Мое кольцо потемнело от всех слоев грязи, забившихся в гравировку. Я провела по голубому камню большим пальцем и перевернула кольцо, чтобы его спрятать, но они наверняка уже все заметили.

Когда вода остыла и приобрела отвратительный коричневый цвет, я вылезла из ванны, вытерлась полотенцем и надела оставленную Иреной одежду. В стопке лежала ночная сорочка, рубашка и юбка. Я закусила губу и заправила рубашку в выцветшую красную юбку с высокой талией, стараясь подражать стилю Ирены. Одежда была мне велика, и, так как я была выше хозяйки дома, подол юбки еле доставал до середины голени. Но это было лучше, чем весь день просидеть в ночной сорочке.

Вдруг раздался быстрый стук в дверь.

– Заходите, – крикнула я после неловкого молчания, не уверенная, что именно мне стоило ответить.

Она не оставила мне чулок, и я все еще мерзла, стоя на полу босиком. К тому же юбка была слишком,слишком короткой.

Привычными движениями я быстро заплела косу, закончив как раз в тот момент, когда в хижину вошла Ирена. Джия семенила следом за матерью.

– Теперь здесь пахнет намного лучше, – со смехом сказала Ирена. Она собрала мою грязную одежду и бросила ее в лохань. – Садись, – велела она. – Отдыхай.

– Я могу помочь, – возразила я, прекрасно осознавая, что понятия не имею, как стирать одежду.

Подойдя к кровати, Джия села рядом и взяла меня за руку.

– Мама стирает лучше всех. Пока что мы не можем ей помочь.

Ее маленькая ладошка сжала мои пальцы. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то, кроме моего брата, касался меня? Она болтала ногами, стуча ими по кровати. Уголок моих губ дернулся вверх.

– Потому что вы еще слишком маленькие?

Джия серьезно кивнула.

– Но Карло может помогать папе в поле. А я помогаю маме собирать ягодки.

Я сжала ее крошечную пухлую ручку и улыбнулась. В моей голове вспыхнула острая боль, похожая на ту, что я постоянно ощущала в груди. Я сжала губы, и зоркие глаза Ирены сразу же заметили эту перемену.

– Приляг. Джия, принеси Джен немного хлеба и морковки, что мы собрали сегодня утром.

– Хорошо, мама. – Когда она принесла мне еду, ее плечики были горделиво расправлены.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя, как рот наполняется слюной, и накрыла ноги одеялом. – Твоей маме повезло, что у нее есть такая помощница.

Я набила рот хлебом и откусила кончик морковки, пережевывая все вместе.

Услышав похвалу, Джия просияла, а затем обратилась к матери:

– Теперь мне можно поиграть?

Ирена усмехнулась, выжимая последние остатки воды из моих штанов.

– Да,карина. Но не уходи далеко.

Черные кудряшки девочки взметнулись в воздух, и она выскочила из дома. Сколько раз мы с Реном точно так же выбегали из замка? Я сглотнула комок, вставший в горле.

– Она замечательная, – сказала я Ирене.

Женщина засмеялась.

– И хлопот с ней не оберешься. – Ирена вдруг стала серьезнее, проводя пальцем по оставленным волками прорехам на мундире. – Давай-ка сперва подлатаем тебя, а потом – одежду.

Она начала с порезов на моих ребрах. Они были не глубокими, но все же женщина взяла с полки банку и смешала тертые травы с водой, а затем нанесла получившуюся смесь на раны и обернула их чистой тканью. Я никогда не видела такого способа лечения, но всем было известно, что турийцы – самые лучшие лекари.

– Куда ты направляешься? – спросила она, нанося прозрачный плотный крем на мой нос и щеки, где кожа слезла от солнечного ожога. Она не спросила меня, откуда я. Я не могла скрыть свое происхождение, и поэтому мне нужна была веская причина, чтобы объяснить свое присутствие в Турии. Новая история, похожая на те, что я читала дома, в библиотеке.

Я прочистила горло и отклонилась назад, чтобы ее лицо не было так близко. Резкий, смутно знакомый запах трав пропитал воздух.

– Туриана. Я ищу информацию.

Ирена отрывисто кивнула, принимая мой неопределенный ответ. Она достала полотняные полоски, вымоченные в фиолетовой жидкости, и, обернув их вокруг моей лодыжки, подложила свернутое покрывало мне под ногу.

– Во дворце находится самая обширная библиотека во всем Плато. Там можно найти информацию обо всем на свете.

Я сглотнула, надеясь, что она права. Что я выясню? Причастен ли Марко к смерти моей семьи. Или как убить мага. Или что мне делать дальше.

Я пролежала в кровати весь остаток утра, пока боль разорванных нитей давила на меня, не давая насладиться покоем, который излучал этот гостеприимный дом. Я отрешенно наблюдала за тем, как Ирена движется по комнате, напевая какую-то мелодию своим бархатистым голосом, как ее натруженные, но нежные руки готовят обед для всей семьи. К полудню вернулся Лоренцо и принес теплое молоко, которое наполнило мой желудок, позволив мне снова заснуть. Мои руки почти перестали трястись.

Но сон не продлился долго. Я резко проснулась от ощущения, что на мою грудь давит огромный валун: такое обычно случалось после снов о сияющем озере в Диких Землях. Я убедилась, что меч все еще лежит на кровати рядом со мной, посох и плащ сложены на полу, а нож все еще спрятан в голенище сапога. Книга Рена покоилась у меня под подушкой.

Мне нужно было уходить. Я должна была выяснить, являлся ли король Марко заказчиком убийства моей семьи. Найти мага и предателя. Ответственность за народ Халенди и всю нашу многовековую историю лежала на моих плечах, придавливая меня к мягкой кровати.

Со своего места на кровати я видела, как небо затянули серые облака, а затем начался дождь, достаточно сильный для того, чтобы Лоренцо и Карло вернулись домой раньше времени. Вся семья собралась в маленькой хижине, создавая невероятную атмосферу тепла и единения, которую я никогда прежде не испытывала. Ирена улыбнулась дождю, а Лоренцо поцеловал ее в щеку и встал так близко, чтобы их плечи всегда соприкасались, пока они готовили ужин. Карло мешал содержимое покрытого копотью котелка, а Джия играла с куклой на полу возле моей кровати.

Выживи, или это серое чудовище победит.

Я выжила. Но он все еще был победителем.

Я собиралась уйти, как только закончится дождь.

– Все в порядке,карина? – тихий голос Ирены привлек мое внимание. Карло смотрел на меня, не покидая своего места у камина.

Я разжала пальцы, инстинктивно обхватившие рукоятку меча, и выдавила из себя улыбку.

– Да.

– Ты сражаешься? – спросил Карло, помешивая похлебку.

Мерный звук, с которым Ирена нарезала овощи, на секунду прервался. Я колебалась, но в итоге решила, что меч уже ответил на этот вопрос за меня.

– Да, – не зная, что еще сказать, я затихла.

Деревянная ложка Карло остановилась.

– Я слышал, что девочки поступают на военную службу, но все девчонки, которых я знаю, хотят выращивать фруктовые сады, – он сморщил нос. – Можешь мне показать?

Я склонила голову набок.

– Показать что?

Мальчик указал на мой меч и посох.

– Как сражаться.

– Ну… – я умолкла, потому что мой желудок скрутило от воспоминаний о грязных дорогах и незрячих глазах.

Тут в разговор вмешалась Ирена:

– Она еще не выздоровела, Карло.

Он понурил голову и продолжил мешать еду в котле. Когда все было готово, Лоренцо отодвинул длинный стол от стены, и мы собрались вокруг, рассевшись по стульям, каждый из которых был разного размера и цвета. Джия без остановки болтала со мной. Лоренцо кидал на меня обеспокоенные взгляды, думая, что я этого не замечаю.

Дождь прекратился только к полуночи. На следующее утро я снова проснулась от кошмара. Все остальные еще спали, и я принялась исследовать местность вокруг хижины, пока не нашла небольшую рощу рядом с их амбаром. Темные облака проплывали так низко, что почти задевали кроны деревьев. Влажная земля проваливалась под моими шагами и возвращалась на место каждый раз, когда я поднимала ногу. Сперва я хотела растянуться и сделать упражнения, которым меня научил Мастер Хафа, но в итоге я просто смотрела в сторону севера. В сторону Диких Земель.

В сторону дома.

Весть о нападении мага уже должна была достигнуть Халенборга, если хоть кто-нибудь выжил в том бою. А если нет… Пара черных воронов опустилась на дерево, и ветви задрожали под их весом. Как долго все считали меня мертвой?

Позади раздались мягкие шаги. Я приняла расслабленную позу и постаралась скрыть все признаки своих мрачных мыслей.

– Уже время завтрака? – спросила я с беспечностью, которой не ощущала.

Ирена оперлась о дерево и молча посмотрела на меня. Мои плечи поникли под ее пристальным взглядом, и я никак не могла снова их распрямить. Дикие Земли манили меня даже на расстоянии. Тянули меня обратно.

– Я не знаю, что с тобой случилось, и не прошу рассказывать мне об этом, – сказала она, привлекая мое внимание. – Но у тебя впереди долгая жизнь, Джен. Не зацикливайся на прошлом: этот путь никуда тебя не приведет.

Ирена вытерла руки о передник и вернулась в хижину, не дожидаясь ответа.

Когда мы закончили завтракать, дождь снова застучал по крыше, и вместо того, чтобы уйти работать в поле, Лоренцо и Карло сели у камина. Карло строгал какую-то фигурку из дерева, а внимание Лоренцо переключалось то на огонь, то на меня.

– Ты можешь просто ее спросить, – наконец сказала Ирена.

Мои щеки вспыхнули, и я сжала грубую ткань своей юбки в напряженном ожидании.

– Томма – владелец соседнего поля – поделился последними слухами. Между Турией и Халенди что-то назревает.

За окнами подул ветер, и по стеклу забарабанили капли дождя. Между нами действительно что-то назревало. Но кто это начал?

– Он сказал, что халендийская принцесса так и не прибыла в Турию.

Я сглотнула и наклонила голову, чтобы они не видели моего лица. Мне все еще не верилось, что Марко предал вековой мир, царивший между нашими землями. Мне не верилось, что он подстроил этот договорной брак, чтобы убить нас.

– Ты что-нибудь об этом знаешь? – он задал прямой вопрос, от которого я не могла уклониться.

Мой большой палец коснулся голубого камня на перевернутом кольце.

– Немного. – Скрежет ножа Карло о дерево затих. Даже маленькая Джия перестала играть и подняла голову. – Я не знаю всего, но… – я сглотнула. – Не хочу рассказывать слишком много. Не хочу подвергать вас опасности.

Эта семья не выстоит против мага. Чувство вины кольнуло еще острее. Они могут оказаться в опасности просто из-за того, что приютили меня.

Ирена коснулась руки своего мужа, и они обменялись взволнованными взглядами. Лоренцо сжал губы.

– Ты знаешь что-нибудь о помолвке? Она состоится?

Я сильно стиснула зубы и потерла лоб, пытаясь стереть воспоминания о маге и Элейн.

– Нет, не состоится.

Никакой помолвки не будет, пока меня считают мертвой. И я собиралась позволить им так думать, пока по Плато бродил маг, а в замке Халенди скрывался предатель.

За окном сверкнула молния, и на мгновение все в комнате приобрело четкий контраст. Позабытая фигурка Карло лежала у него на коленях. Джия обняла куклу и посмотрела на родителей широко распахнутыми глазами.

Я нахмурилась.

– Почему это вас расстраивает? Выхотите, чтобы на ваш трон села чужестранка?

Лоренцо взмахнул рукой.

– Чужестранка или нет, но нам нужен союз. Риига угрожает нам с юга. Поднимает цены на наш урожай. Поговаривают, что они даже приглашают к себе наемников с Континента.

– Ледники, – пробормотала я, обдумывая его слова. При таких обстоятельствах Марко не стал бы нарушать наше соглашение и уничтожать мою семью. Да, в войсках Халенди не хватало людей, но никто не мог сравниться с нашими солдатами. Риига не стала бы навязывать свои условия, если бы Турию и Халенди объединил династический брак. – Я… – мой разум отчаянно перебирал все имеющиеся варианты. – Я хочу вам помочь.

Морщинки возле глаз и рта Ирены разгладились, но брови Лоренцо почти сошлись на переносице. Прежде, чем он смог бы отказаться, я торопливо сказала:

– Мне все равно нужно в Туриану, так что я могла бы… найти способ работать на короля. Например, тренировать солдат, – эти слова вышли такими же беспорядочными, как и мысли, скачущие у меня в голове. – Или я выясню, что случилось с принцессой и почему она не приехала.

Слушая меня, Лоренцо только качал головой.

– Нет,карина, это слишком…

– Я справлюсь, – перебила его я.

– Я знаю, – сказал он, и я умолкла от удивления. Он знал? Лоренцо бросил взгляд в сторону Диких Земель, и на его губах заиграла еле заметная ухмылка. – Я не сомневаюсь в твоих способностях, но ты слишком молода для того, чтобы взваливать на свои плечи такое бремя.

Я снова погладила голубой камень на кольце большим пальцем и наклонила голову, из-за чего коса упала мне на плечо. Я думала, что ответственность будет ощущаться тяжелее, но замешательство исчезло в тот момент, когда у меня появилось чувство направления. Теперь я знала, куда идти.

– Может я и молода, но это бремя я возьму на себя с радостью, – мой голос прозвучал совсем тихо. Дождь все еще стучал по окнам, и деревья размахивали своими ветвями на ветру, но они больше не могли пустить корни в моем сознании.

Ирена вздохнула.

– Это бремя ты возьмешь на себя только после того, как поправишься. С такими торчащими ребрами ты его далеко не унесешь.

Я знала, что Ирена видит меня насквозь: ее не обманывала моя фальшивая улыбка. Но мне было пора уходить.

* * *

Эта идея пришла мне в голову посреди ночи вместе с раскатом грома, который меня разбудил. Служанка во дворце Турианы. Слуги всегда узнавали обо всем первыми, а также могли незаметно проникнуть в любую часть дворца, куда принцессе хода нет. Я могла бы выяснить, причастен ли Марко к смерти моих родных и как победить мага, а после этого заняться предателем.

Лоренцо и Ирена не были против, чтобы их наследный принц женился на чужестранке, но другие жители Турии могли считать иначе.

Мои пальцы сомкнулись на посохе, когда в утренней тишине раздался голос Ирены:

– Уже покидаешь нас, Джен? – Я взяла стопку своих вещей, чтобы переодеться, но женщина только покачала головой. – Девушка в серой военной форме будет сильно выделяться.

Лоренцо вышел из маленькой комнаты, качая головой.

– А тебе не стоит выделяться, Джен.

Ирена протянула мне маленькую кожаную сумку, похожую на те, что мы носили в Халенди, но вместо завязок и петель, чтобы крепить ее к поясу, у сумки был длинный ремешок, позволяющий носить ее через плечо.

– Можешь сложить в нее свою одежду.

Я взяла сумку и прижала ее к груди. Внутри было немного еды, завернутой в ткань.

– Спасибо, – прошептала я. Моя серая форма сильно истрепалась, но она напоминала мне о доме.

Я засунула все в сумку, а затем собрала старую одежду Ирены и переоделась в маленькой комнате, закрепив юбку поясом. Мне предстояло привыкнуть ко всей этой ткани, струящейся по моим ногам. По крайней мере, ночной шторм принес теплую погоду. Я положила книгу Рена в карман юбки, спрятала косу за воротник рубашки и убедилась, что нож все еще лежит в голенище моего сапога. Я понимала, что эта обувь привлечет ненужное внимание, но туфли Ирены никогда бы на меня не налезли.

Подняв меч, я задумалась: насколько странно будет выглядеть девушка в юбке и с мечом на боку? В конце концов я прицепила ножны к поясу, но завязала на талии широкий свитер Ирены, чтобы скрыть оружие от любопытных глаз.

Вся семья ждала меня возле хижины. Лоренцо объяснил мне, как добраться до ближайшего города – Теано, – где я могла бы нанять повозку до Турианы. Когда он закончил, я сжала его ладонь одной рукой, а второй взяла руку Ирены.

– Я никогда не смогу в достаточной мере отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, и за все, что вы мне дали.

Ирена притянула меня в объятья, а Лоренцо обвил руками нас обеих. Мы стояли так достаточно долго, чтобы боль оборванных нитей притупилась, и мне стало легче.

Затем я протянула Карло свой посох со следами волчьих когтей и зубов, а также полоски ткани, которыми я обматывала свои ладони. Глаза мальчика широко распахнулись, и он склонил свою растрепанную голову.

– Спасибо, – прошептал он.

Я сжала его плечо.

– Сначала я училась сражаться деревянной палкой, похожей на эту. Если будешь упорно тренироваться, то однажды станешь непобедимым воином, Карло.

Маленькая Джия обняла мою ногу. Я наклонилась и обняла девочку, вдыхая ее сонный запах.

– Пока, малышка.

Когда я поднялась, она склонилась к ноге своего отца и помахала мне рукой.

Сняв желтый платок со своих волос, Ирена повязала его на мою голову, а сверху надела широкополую шляпу.

– Береги себя, – прошептала она. – Если окажешься поблизости, заходи повидать нас, Джен. Внутри тебя горит свет, который озаряет все вокруг.

Я велела своим ногам двигаться, но они никак не желали делать первый шаг. Уйдя с этой равнины, от этой семьи, я бы уже никогда не смогла сойти с дороги, которую выбрала. Я должна была полностью посвятить себя достижению цели, но я не хотела покидать это место. По моей шее прошла дрожь. Это не было похоже на Дикие Земли. Я хотела остаться, но не могла. Я ничего не забыла.

В моих воспоминаниях промелькнуло улыбающееся лицо Рена, а затем тот момент спокойствия, который мы с отцом разделили накануне моего отъезда в Турию. Мягкая улыбка и теплые руки моей матери. Преданность и дружба Элейн. Все это откликалось где-то внутри меня.

Я была уверена, что найду способ отомстить за смерть моих родных и нападение на мое королевство. Но кроме этого, я собиралась защитить семью Ирены и все остальные семьи, похожие на нее. Я не знала, насколько силен маг, но не могла позволить ему уничтожить наши земли и наших людей, вне зависимости от того, на какой стороне границы они жили.

– Обещаю, что буду осторожна. Спасибо, – я обняла ее в последний раз, взъерошила волосы Джии и повернулась навстречу солнечным лучам, пробивающимся сквозь листву деревьев.

Я собиралась найти путь во дворец, а затем – найти мага. Мне нужно было лишь добраться до Турии без происшествий. Вряд ли на свете могло быть что-то хуже Диких Земель, верно?

В королевстве Риига

Король Джанис и Блэр неспешно шли к кабинету после завтрака. Джанис похлопывал письмом по ладони.

Я уже сделал все необходимые перестановки. Еще до того, как начнется сезон штормов, у Рииги будет тесная связь с Турией. Насчет другой ситуации никаких гарантий дать не могу. Заверяю вас, что благополучие Рииги и ее народа – моя первоочередная задача.

Джанис открыл дверь и бросил письмо в огонь.

Женщина, ожидающая их в кабинете, бросила быстрый взгляд на горящее письмо. Темно-синее платье и зеленый кушак только подчеркивали ее красные волосы и идеально гладкую кожу. С ее плеч ниспадал кроваво-красный плащ.

– Кто ты такая? – зарычал Джанис. – Как ты сюда попала?

– Вы послали за мной, Ваше Величество, и вот я здесь, – ее голос струился как ручей, стекающий по гладким камням: низкий и шипящий. Она склонила голову и присела в низком реверансе.

Король осмотрел ее с головы до пят.

– Ты – маг, которого Блэр призвал из Ледяных Пустынь?

– Я Редалия – его посланница.

Король жестом пригласил ее сесть на одно из кресел, что стояли в кругу у окна, и женщина выбрала то, которое было обито красным бархатом.

– Мисс Редалия, это мой самый доверенный советник – лорд Блэр. – Она почтительно склонила голову. – Мы получили подтверждение тому, что королевство Халенди объявило войну Турии. У нас все еще есть то, что вы ищите. – Длинные и острые ногти Редалии вцепились в подлокотник кресла. – Однако, мне нужно получить заверение, что ваш господин не станет вмешиваться в политические дела Плато, – король положил одну ногу на другую и погладил кольцо на своем мизинце.

Пятно света, отразившееся от высокого окна, задрожало на стене возле кресла Редалии.

– Я заверяю вас, король Джанис, что замыслы моего господина не касаются Плато.

Король Джанис подпер острый подбородок тонкой рукой.

– На Континенте много правителей и много земель, постоянно сражающихся между собой. Они не выстоят против мага. Но Плато – гораздо более ценный приз. Ваш господин согласен на меньшее?

Редалия разгладила складки на своем шелковом платье.

– Скажем так: у Континента есть свои преимущества.

Она перевела взгляд с Джаниса на Блэра. Советник не выдержал первым.

– Я уверен, что вы понимаете нашу проблему, мисс Редалия. Мы заперты здесь, ведь отвесные стены Плато удерживают наше небольшое королевство на берегах Многих Морей. У нас нет возможности расширяться, и наш народ задыхается. Междоусобицы и болезнь вышли из-под контроля. Нам необходима надежная точка опоры на Плато, и, пока у нас ее нет, мы не можем дать вам то, что вам нужно, – его взгляд остановился где-то на ее подбородке.

Редалия наклонила голову, и красные пряди коснулись ее плеча.

– Какие гарантии вам нужны?

Джанис улыбнулся.

– Пусть пришлет мне что-нибудь с Континента. Мне нужны доказательства, что он покинул Плато.

Левый глаз Редалии еле заметно дрогнул.

– Прямо сейчас я не могу вам этого обещать, Ваше Величество.

– Значит, прямо сейчас я не могу доставить ваш манускрипт, – король Джанис поднялся на ноги и указал на дверь. – Скажите своему господину, что я хочу поговорить лично с ним, а не с посланником, пусть и таким очаровательным.

Она встала с кресла, откинув плащ, и на ее поясе сверкнул золотой кинжал.

– Я передам ему ваше послание.

Прежде, чем снова заговорить, Джанис дождался, пока за гостьей закроется дверь.

– Я ей не доверяю. Убедись, что информация никому не известна, Блэр. Если она получит то, что хочет, прежде, чем мы заявим свои права на земли…

– Конечно, Ваше Величество. Никто ни о чем не узнает. – Советник одернул мантию и поспешил выйти из кабинета.

Блэр шел, не останавливаясь, пока не добрался до камина в своей спальне. Камень у самого края с легкостью отделился от кладки, стоило только за него потянуть. Прежде, чем он успел достать камень, за его спиной кто-то рассмеялся. Это был мягкий смех, но от него по коже бежали мурашки. Блэр развернулся. Редалия сидела в кресле возле его кровати. Она улыбалась так, словно у них был общий секрет.

Ее рука поглаживала золотой кинжал, который лежал у нее на коленях.

– Покажи мне манускрипт.

Блэр уставился на кинжал, а затем достал камень из стены и положил потрепанный свиток на стол между ними.

Редалия встала и, воткнув острие кинжала в край пергамента, осторожно развернула свиток. Ее глаза пробежали по странице, и морщинка, появившаяся между бровями, омрачила черты женщины.

Прежде, чем Блэр успел моргнуть, она оказалась за его спиной, прижимая кинжал к его горлу.

– И это все? – прорычала она.

– Я… Да. Черная Библиотека в скальном замке, внутри пещеры.

– Какой пещеры? – она придавила клинок к его коже, и по шее советника потекла капля крови. – О каком ключе здесь говорится?

– Я не знаю, – пролепетал Блэр. – Мне известно лишь то, что для доступа в библиотеку нужен ключ. – Редалия зашипела, и он заговорил быстрее. – Погоди, еще кое-что! – Женщина ослабила свою хватку. – Более точное местоположение описано в манускрипте о Сером Маге, за авторством писца Джерши, – он извернулся и посмотрел на нее блестящими глазами.

– И где же, мой дорогой Блэр, – она проговорила его имя по буквам, – находится этот манускрипт о Греймере?

– Я уже проводил поиски и уверен, что его нет в Рииге. – Клинок Редалии еще глубже вошел в кожу советника. – Но я знаю, что Джерши ездил в Турию, чтобы учиться и писать. Манускрипт должен быть там!

– Насколько ты уверен, милый? – ее голос звучал совсем тихо, как дыхание перед криком.

– Это точно! – Блэр тяжело дышал, и с его засаленных волос бежал пот. Капля крови стекла по шее советника, запачкав его фиолетовую мантию.

– Милый Блэр, ты когда-нибудь задумывался о том, что произойдет, когда я приду к тебе, а ты не сможешь сказать мне, где находится библиотека? Ты забыл, что мы начали войну в Турии, и отныне их дворец будет строго охраняться? Я могла бы просто зайти туда, безо всяких вопросов, и найти манускрипт заодин день, когда они еще не объявили военное положение!

Лицо Блэра посинело.

– Это ты, не правда ли? Красный Маг…

Она перерезала горло советника кинжалом, а затем воткнула острие ему в бок. Ей на руку хлынула кровь, но она все не вынимала кинжал, пока жизнь медленно гасла в его глазах.

– Да, это я, – огрызнулась женщина. Кровь пропитала синее платье, но ей это даже нравилось.

Глава одиннадцатая

Дорога шла сквозь небольшие рощи, илибоско, как их называла Ирена, и через широкие, открытые равнины. Повсюду кипела новая жизнь. Все еще зеленая, весенняя пшеница поднималась на огромных полях, окруженных низкими заборами и оросительными каналами, полными родниковой воды, из которых я могла пить, пока владельцы земли меня не замечали. По соседству стройными рядами росли кустистые растения, среди которых я узнавала только морковку.

Проходя мимо фруктовых садов, я вдыхала их насыщенный сладкий запах. Погода в Халенди была слишком непредсказуемой для фруктовых садов, и прибытие торговых повозок из Турии становилось настоящим праздником. Я не могла представить, каково это: иметь такую роскошь прямо за дверью своего дома.

Жар солнца проникал глубоко в кожу, пропитывая ее насквозь, и я наконец поняла, в чем смысл юбок.

Согнув спины, фермеры трудились на своих полях. Моя шляпа скрывала мои волосы и большую часть лица, поэтому никто не обращал на меня внимания, но участок спины между лопаток снова начал чесаться. Я предпочла не обращать на это внимания и лишь кивала всем, кто замечал или приветствовал меня. Только в пустынных рощах я могла расслабиться и перевести дыхание.

Большинство домов походили на хижину Лоренцо и Ирены: квадратные, с острыми крышами и каменными трубами, а иногда даже со вторым этажом, однако им всем не хватало ярких красок Халенди. Здесь не было красных и фиолетовых дверей, выглядывающих из травы или снега, – только коричневые. Но пейзаж с лихвой искупал этот недостаток. Вокруг меня плескались оттенки зеленого и желтого, разбавленные белыми, голубыми и розовыми цветами.

Мухи и пчелы лениво перелетали с одного цветка на другой, а обе стороны дороги были покрыты норами, хотя их обитатели предпочитали не показываться на свет. Весь день я шла к Теано – городку, в котором я могла нанять повозку до столицы, и думала, что Турия – не самое плохое место для жизни.

Когда на небе появились звезды, я забралась на дерево и спряталась в ветвях: достаточно высоко, чтобы меня нельзя было достать с земли, но не настолько, чтобы можно было переломать все кости, если бы я свалилась вниз. Оборванные нити уже не причиняли такого сильного дискомфорта, и с каждым днем боль постепенно притуплялась, но мои воспоминания никуда не исчезли. Обычная еда, вода и даже ходьба медленно восстанавливали мое тело. Могла ли я навсегда излечиться от этих шрамов?

Я добралась до Теано к середине следующего дня. Город представлял собой гигантский овал с маленькими домами на окраине и более высокими зданиями ближе к центру, хотя ни одна постройка не превышала размера в три этажа. Лоренцо велел мне найти его друга на рынке, но я не знала, какой именно рынок он имел в виду.

Теано не был настолько большим, чтобы в нем можно было потеряться, поэтому я бродила по широким улицам, вдыхая аромат фиолетовых цветов, которые вились по стенам зданий. Поток местных жителей двигался к центру города, и я решила следовать за ними, в надежде выйти к торговым рядам.

Ирена была права: я бы действительно выделялась в своей одежде. Женщины здесь носили блузки и юбки. Некоторые были длинные и яркие, а другие – короткие, как моя, и мне показалось, что чем старше была женщина, тем длиннее была ее юбка. Многие подвязывали волосы платками, и разноцветные края ткани выглядывали из-под темных прядей. Мужчины всех возрастов носили штаны и рубашки с тремя пуговицами у шеи, но без воротников. Они двигались иначе, чем халендийцы: не медленнее, но мягче, и каждый их шаг напоминал движение танца.

Некоторые бросали недоуменные взгляды на мою шляпу и сапоги, но большинство людей было поглощено обсуждением местных сплетен и новостей. В центре – илиплате, как называли его горожане – открывалась большая площадь, покрытая травой и гравием. На ней стояли тележки с едой и другими товарами. Здесь рынок располагался в одном месте, а не растягивался вдоль каждой улицы, как в Халенборге.

Над рынком возвышалось большое здание, выстроенное из древних пожелтевших камней, а каждый угол украшали обветшалые каменные животные. Я побрела в его сторону, изучая содержимое тележек и витрин магазинов, которым повезло оказаться так близко к торговой площади.

– Я не думала, что он действительно приедет, – сказала девушка своей подруге. Они шли передо мной, взявшись за руки, в своих ярких чистых юбках с вышитыми цветами. У обеих были темные вьющиеся волосы.

Ее подруга поднялась на носочки.

– Я тоже! Но моя мама сказала моей тете, что она слышала от мужа трактирщицы, что принц приедет завтра! – ее голос становился все выше с каждым словом, и в конце фразы она почти визжала.

Принц? Я резко остановилась. Какой-то мужчина врезался в меня сзади, чуть не сбив шляпу у меня с головы, и пробормотал что-то о медлительных женщинах. Мой желудок странно заныл, и я поправила шляпу. Часть меня хотела остаться еще на один день и увидеть его. Другая часть чувствовала облегчение из-за того, что к завтрашнему дню меня уже не будет в городе.

– Дорогу! – выкрикнул гулкий голос. Мимо пронеслась наездница, вынуждая возмущенных горожан отскакивать в стороны. Она подъехала к потертым ступеням большого здания и развернула лошадь к площади.

Позади меня заплакал ребенок, а над толпой повис кислый запах чего-то горелого. Наездница явно принесла с собой дурные вести. Я пробралась к краю толпы, стараясь ступать медленно и не привлекать лишнего внимания.

– Что случилось? – выкрикнул мужчина из передних рядов. – Какие новости?

Наездница закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Война! – крикнула она, и в толпе послышались возгласы и перешептывания.

– С Риигой? – выкрикнул кто-то еще.

Она покачала головой, и толпа постепенно затихла.

– Нет. С Халенди.

Война? Значит, при нападении кто-то выжил. Он рассказал совету о маге, который утверждал, что его прислал король Марко. Мне нужно было выбираться отсюда, и как можно быстрее.

Толпа разразилась криками, и все начали рваться вперед, в попытке разузнать больше информации. Я отошла подальше, чтобы скользнуть в ближайший переулок и уйти подальше от площади, но наступила кому-то на ногу.

– Эй! Смотреть надо!

Я рефлекторно встретилась с ней взглядом.

– Извините…

Женщина с удивлением посмотрела на мои голубые глаза и светлую кожу, а затем ее взгляд переметнулся на золотую прядь, выпавшую из-под желтого платка Ирены.

Я отскочила в сторону и пошла дальше, низко опустив голову. Мое горло пересохло в ожидании того, что за моей спиной сейчас раздастся крик. Но она не закричала. Пока что. Я врезалась в людей, которые шли мне навстречу, желая попасть на площадь, но я не извинялась и не останавливалась.

Мысленно перебирая все известные мне ругательства, я свернула в пустой переулок. Я почти перешла на бег, шаркая подошвами по каменной мостовой. Меня подгонял глухой рев, который все еще слышался с площади. Я не знала, как добраться до Турианы. Лоренцо объяснил мне, как нанять повозку, но ничего более. И даже если бы я добралась до столицы, мои шансы быть нанятой в прислугу равнялись нулю, если наши королевства вступили в войну.

Внутри меня сочился страх, ледяными каплями стекая по моему горлу прямо в легкие. Я остановилась, чтобы отдышаться после своего непродолжительного бега. Закрыв глаза, я попыталась отрешиться от хаоса, происходящего на площади. Этот дрожащий страх поселился прямо в центре моей груди. Мои руки затряслись, и я повернулась лицом к переулку, из которого только что вышла.

Яркое солнце освещало все вокруг. Здесь не было теневого человека, но он шел за мной.

Немного подумав, я пошла в противоположном направлении. Как много этих созданий преследовало меня? И как они находили мой след?

До края города оставалась всего одна улица. Оглянувшись через плечо, я на полной скорости свернула за угол и со всей силы влетела во что-то.

– Уф! – воскликнуло нечто.

Шляпа слетела с моей головы, и я отскочила от груди, в которую врезалась. Юноша схватил меня за руки, удерживая от падения на мостовую.

– Воу, с тобой все в порядке? – голос незнакомца был мягким, как широкая река. Позади стоял коричневый скакун, потряхивающий гривой, а его поводья так и остались болтаться в воздухе после того, как его хозяин бросил их, чтобы поймать меня.

– Я… – я посмотрела ему в глаза, и слова застряли у меня в горле. Он был примерно моего возраста, может, чуть старше. Его изумрудные глаза выделялись на фоне оливковой кожи и вьющихся волос такого темно-каштанового оттенка, что они казались почти черными. На его подбородке темнел намек на легкую щетину, а его густые брови были нахмурены. Его черты не были острыми, как у халендийцев, но я нехотя призналась себе, что он, несомненно, красив.

Юноша всмотрелся в мое лицо, и его глаза широко раскрылись, а затем он перевел взгляд на мужчину, стоявшего рядом. Мужчина был старше нас, со светло-каштановыми волосами, почти такого же цвета, как и его кожа. Они явно отделились от большой группы людей с лошадьми, которые суетились неподалеку, готовясь к отъезду. Рука мужчины лежала на рукоятке меча, а его взгляд был прикован к моим волосам, высыпавшимся из-под платка Ирены.

Я вырвалась и толкнула зеленоглазого юношу на его друга. Вскрикнув от неожиданности, он упал назад, а я схватила поводья его коня и, запрыгнув в седло, ударила животное по бокам.

Ветер уносил их крики, пока я галопом бежала из города, мимо близлежащих полей и прямо на дорогу. Я не знала, куда она ведет, но главное, чтоподальше отсюда. После первого поворота, когда холм скрыл меня из виду, я съехала с дороги на маленькую тропинку, собираясь спрятаться в роще. Я обернулась через плечо и застонала. Двое мужчин преследовали меня верхом на лошадях. Они видели, как я свернула с дороги.

И где-то внутри меня страх тяжелой цепью обернулся вокруг моих ребер, сжимая все крепче и крепче, пока по рукам не побежали мурашки. Я впилась коленями в бока коня, но он замедлил бег, виляя между деревьями рощи, пока солнце слепило мои глаза. Мужчины нагоняли меня, но они больше не были моей главной заботой.

Мой конь выбежал на поляну и так резко остановился, что я чуть не вылетела из седла. Оба преследователя выехали из-за деревьев и остановились позади меня.

Напротив нас стояли два теневых человека. Они ждали, обнажив черные мечи, и дневное солнце освещало все, кроме них. Конь брыкался подо мной, и я повернула голову, готовая скакать в другую сторону, но за нами стояла еще одна темная фигура.

С громким ржанием мой конь встал на дыбы и сбросил меня со своей спины. Его тяжелые копыта бились о мягкую землю, разрывая дикие цветы на мелкие кусочки.

– Нет, только не… – начал мужчина постарше, но юноша уже спрыгнул со своей взволнованной лошади и помог мне выбраться из-под копыт. Его лошадь развернулась и убежала в рощу, а мой конь последовал за ней. Спешившись, мужчина встал между нами и теневым человеком позади. Его лошадь тоже бросилась прочь, оставляя нас с тремя противниками.

– Мы вам не враги! – выкрикнул мужчина, но теневые люди даже не дрогнули.

Мои неожиданные союзники достали мечи из ножен: юноша стоял лицом к двум противникам перед нами, а старший мужчина не сводил взгляда с того, что остался позади.

– Тебе лучше уйти, – низким голосом сказал зеленоглазый юноша, приготовившись к бою. – Беги, – он не выглядел напуганным, хотя ему стоило бы бояться. Как и его товарищу.

Беги. Вот что говорили мне Леланд и Хафа. Если бы я осталась и помогла им, возможно, все сложилось бы иначе.

Развязав свитер и отбросив его в сторону вместе с сумкой, я достала меч из ножен. По поляне эхом пронесся металлический звон.

– Этовы должны бежать, – сказала я и подняла меч, сжав рукоятку так сильно, что костяшки моих пальцев побелели. Они тоже подняли оружие. Теневые люди синхронно выступили вперед, заставляя нас собраться еще кучнее.

Один из них дернул рукой, посылая в нас волну магии. Она была невидимой, но юноша с легкостью уклонился в сторону. Я выставила вперед левую руку, собирая энергию в мое кольцо.

– Осторожно, они используют магию, – выдохнула я и бросилась на двух противников впереди, чувствуя, как моя юбка развевается от бега.

Я не стала оглядываться на мужчин, оставшихся позади меня, надеясь, что они атаковали третью тень достаточно быстро и не попали под магическую атаку.

Мой меч отскакивал то от одного, то от второго черного клинка, а в дрожащем воздухе чувствовался яростный жар и запах стали. Кольцо жгло мою кожу, пока я пыталась собрать в него всю магию, чтобы она не задела двух мужчин, сражающихся позади меня.

Вдруг звон их мечей резко утих.

– Куда он делся? – крикнул юноша за моей спиной.

Парируя удар за ударом, я старалась вдохнуть как можно больше воздуха, и мои легкие стали казаться мне тяжелыми. Теперь, когда третья тень растворилась в воздухе, они атаковали быстрее, неустанно оттесняя меня назад.

А затем их внимание привлеки мои союзники. Старший мужчина обошел теневых людей со стороны, пытаясь отвлечь одного из них на себя.

– Нет! – крикнула я, но было уже поздно. Темная фигура подняла руку, и мужчина с криком отлетел на край поляны.

Воспользовавшись моментом, я воткнула клинок прямо в живот теневого человека. Черный клинок с глухим стуком упал на траву.

Остался только один.

Юноша оставался рядом со мной, в пределах защиты моего кольца. Мы двигались так, словно сражались вместе долгие годы, предугадывая движения друг друга и атакуя, как один. Что-то в его стиле ведения боя казалось мне знакомым. Но последний противник сражался ожесточеннее всех, превратившись в смесь ярости и тени.

У нас не было шансов, даже вдвоем против одного. Нужно было что-то придумать.

Словно прочитав мои мысли, юноша отодвинулся в сторону, обходя теневого человека с его незащищенной стороны. Наш противник отвернулся, чтобы атаковать его с помощью магии, и я вытянулась, чтобы успеть собрать в кольцо так много энергии, сколько было возможно. Юноша уклонился от удара, а тень снова повернулась ко мне. Он замахнулся, поймав меня в неустойчивой позиции, и я извернулась, чтобы избежать удара. Моя лодыжка подогнулась, и я упала на спину. У меня в желудке вспыхнула жгучая боль, но мое падение отвлекло теневого человека, и в этот момент юноша пронзил его шею своим мечом.

Фигура растворилась, как и все остальные, а его клинок упал к моим ногам.

Юноша стоял, подняв свой меч, пока по его лицу стекал пот. Солнце отсвечивало белыми бликами, и мне пришлось закрыть глаза руками.

Незнакомец повернулся к своему упавшему товарищу.

– Люк, ты…

– Я в порядке, – прохрипел Люк.

Где-то над моей головой жужжала пчела, а трава щекотала мне щеки. Краем глаза я наблюдала за тем, как юноша делает медленные, глубокие вдохи, и жжение в моем животе разгоралось все сильнее.

Он потянулся к черному мечу, все еще поблескивающему в траве.

– Не трогай, – сказала я и застонала от тошноты, подкатившей к горлу.

Юноша отдернул руку, и меч растворился в земле.

–Кавало, – пробормотал он себе под нос.

Затем он опустился на колено рядом со мной. Все в моем теле кричало от боли, но особенные страдания причиняло дыхание. По крайней мере, ужас, сковывающий мои ребра, наконец исчез.

Теплые руки опустились на мои плечи, помогая мне подняться. Мой живот пронзила острая боль, и я вскрикнула. Рана не казалась такой уж глубокой. Почему мне было так невыносимо больно?

Зашуршала ткань, и я почувствовала, что моя рана оказалась на прохладном воздухе. Я с трудом открыла глаза и попыталась сделать несколько медленных вдохов. Оттолкнув его руку, я одернула рубашку вниз.

– Твоя рана не выглядит глубокой, – раздался его мягкий голос.

– Я в порядке… это просто царапина, – мой ответ прозвучал как хриплый рык. Вдруг я почувствовала, что рана на боку словно покрывается льдом. Я отмахнулась от странного ощущения, встала на колени и заправила рубашку Ирены обратно в юбку.

Он откинулся назад, опираясь на каблуки.

– Я всего лишь пытаюсь помочь.

Его одежда напоминала форму: темные брюки, высокие сапоги и свободная рубашка под темно-коричневым мундиром, который больше напоминал жилет.

– Кто ты такой? – Я наклонилась и убрала меч в ножны. То, как мы сражались вместе… он казался знакомым, но я была уверена, что никогда с ним не встречалась. Я бы запомнила.

Незнакомец не ответил. Вместо этого он поднялся на ноги и крикнул своему другу:

– Значит, все еще дышишь?

Я отползла подальше. Слышал ли он объявление, сделанное на площади? Внутри меня продолжал расползаться лед.

Второй мужчина – Люк – закатил глаза и потер свою грудь.

– Ты же не думал, что можешь так легко от меня избавиться, – он пошарил руками в траве, пока не нашел свой меч, а затем подошел к нам прихрамывающей походной и перевел осторожный взгляд со своего друга на меня. – Кажется, у меня сломано несколько ребер.

Юноша поднялся и свистнул своей лошади.

– Все могло бы кончиться гораздо хуже, если бы ты не осталась… – он вопросительно посмотрел на меня, ожидая услышать мое имя.

– Элейн, – прошептала я. Мое сердце сжалось, но я решила, что буду называться ее именем до тех пор, пока не буду готова снова встретиться с магом. Я совершила ошибку, когда назвалась Ирене короткой версией своего настоящего имени, и не хотела, чтобы мой путь можно было отследить вплоть до ее дома. Теперь каждый раз, когда кто-то будет произносить имя Элейн, я буду вспоминать ее жертву и свою цель. – А теперь, можно узнатьвашиимена?

Его друг поспешил ответить первым:

– Я – Люк, а это – Терен.

Терен, который собирался что-то сказать, захлопнул рот, и Люк бросил на него предостерегающий взгляд. Несколько секунд между ними шел безмолвный разговор, и, когда они наконец приняли какое-то решение, Терен протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

Я колебалась, но все же приняла его помощь. Прикосновение его кожи обожгло мою ладонь, словно искрой, и я покачнулась. Тогда второй рукой он взял меня за талию и удерживал на месте, пока черные пятна перед моими глазами не рассеялись. Чем дольше он держал меня за руку, тем сильнее искра щекотала мою кожу.

Люк прочистил горло, и Терен отошел от меня, нахмурив брови.

Стоп. Они были одеты в форму, а буквально десять минут назад, на площади, объявили о начале войны. Против Халенди.

– Ну что ж, спасибо вам обоим за помощь, – я осторожно обошла их сбоку, чтобы забрать свою сумку и свитер. Что мне точно не было нужно, так это компания турийских солдат. Платок на моих волосах щекотал потную шею.

Оба мужчины наблюдали за мной с непроницаемыми лицами, но они не пытались меня остановить, и я облегченно вздохнула. Но стоило мне отойти на несколько шагов, как они двинулись следом за мной.

– Что это были за твари? – спросил Терен, обращаясь к Люку.

– Я что, похож на библиотекаря? – ответил Люк, убирая свой меч в ножны. Затем он громко и протяжно свистнул, точно так же, как Терен еще несколько минут назад. – Где эти,маледетто, лошади?

Я надела сумку через плечо и повязала свитер Ирены вокруг пояса. Глаза Терена следили за моими движениями, задержавшись на моем мече. Или на моих ногах: я не была уверена, куда именно он смотрит. Стараясь не обращать внимания на непрошенных спутников, я пошла в сторону дороги.

– Подожди! – выкрикнул Терен.

Где-то невдалеке хрустнула ветка, и птицы затихли. Что-то двигалось к нам через лес, подбираясь все ближе с каждым вздохом. Моя рука потянулась к мечу, но я двигалась совсем медленно, словно меня обволакивала густая, тягучая грязь. Но в роще остались только их лошади: та, что я украла у Терена, и та, что принадлежала Люку.

Лошадь, на которой Терен пустился в погоню за мной, давно убежала.

Они взобрались на своих скакунов и подвели их ближе, вставая передо мной. Я остановилась, уперев руки в бока.

– Нужно убираться отсюда как можно скорее, пока на нас не напал кто-нибудь еще, – Терен протягивал мне руку, пока Люк всматривался в окраину рощи, где между деревьями танцевали тени.

Силы стремительно оставляли меня, но я лишь покачала головой.

– Нет, спасибо. Дальше я пойду одна. – Когда я попыталась обойти их, Терен подстегнул своего коня и преградил мне путь.

Он спрыгнул с лошади, и Люк посмотрел на своего товарища таким взглядом, словно был готов его придушить.

– Ты ранена. Мы отвезем тебя к лучшему лекарю в королевстве.

– Я… – я сглотнула и попробовала еще раз. – Я просто вернусь в город.

– На твоем месте я бы этого не делал, – сказал Терен, бросая красноречивый взгляд на мои волосы. Значит, они все-таки знали о войне.

– Нам пора уходить, – сказал Люк, посмотрев на Терена.

«Да, пожалуйста, уходите», – подумала я.

– Я ее здесь не брошу, – упрямо ответил Терен.

Люк только поднял брови.

– Я и не предлагал бросить ее здесь, – в его голосе слышалось что-то мрачное. Он смотрел на меня так, будто хотел связать и закинуть на лошадь, лишь бы я их больше не задерживала. Но Терен был прав. Мне нужен был лекарь. Моя рука замерла на рукояти меча, но я не была уверена, что мне хватит сил его достать.

Они носили военную форму, а значит, могли доставить меня во дворец. Я хотела попасть во дворец, но мне нужно было в библиотеку, а не в темницу. Лед медленно распространялся по моим венам, пульсируя в животе, на месте раны.

В первую очередь мне нужен был лекарь. Я сжала губы и кивнула.

Терен выглядел так, словно хотел помочь мне сесть на коня, но я покачала головой и сама взобралась в седло. Моя юбка оказалась достаточно широкой, чтобы растянуться по спине скакуна и при этом все еще закрывать мои ноги, но я отчаянно скучала по своим штанам.

Терен запрыгнул на коня позади меня, и мое сердце дрогнуло от его прикосновения. Лед внутри меня начал расползаться быстрее, борясь с жаром, исходящим от его груди. Я напряженно замерла на передней части седла. Он пришпорил своего коня и поерзал на месте. Наверное, ему было так же неловко, как и мне.

– Отклонись назад. Если кто-то будет нас преследовать, то придется ускориться.

По моим рукам, плечам, спине и каждой части моего тела, что касалась его, где-то под кожей пробегали искры, но я все-таки постаралась расслабиться.

– Давайте найдем лекаря, – сказал Люк, ехавший впереди. – К югу отсюда есть еще один небольшой городок. Посмотрим, как далеко у нас получится уехать.

Его слова были вполне невинными, но тон его голоса заставил меня пожалеть о том, что мне не хватило сил отказаться от их помощи.

Глава двенадцатая

Рядом со мной на лошади ехал мужчина, и тени размывали его лицо. Он указал налево. Я хотела повернуть голову, но моя шея неподвижно застыла. Мои руки и ноги онемели. Я не могла даже моргнуть.

Мужчина схватил меня за голову и повернул ее. Впереди, на дороге, стоял человек в развевающемся сером плаще, и мое сердце наполнилось страхом.

Я уже была здесь. На этой дороге.

Но в этот раз все было хуже. Серая фигура удерживала Рена, прижав кинжал к его шее. Но что-то было неправильно. Рен не должен был оказаться здесь. Он был в Северном Дозоре. Он был мертв.

Я пыталась позвать его, я пыталась двинуться с места или достать меч, но все мое тело оцепенело.

Рен улыбнулся и прошептал скрипучим, древним голосом, принадлежащим магу за его спиной:

– Я иду за тобой.

А затем маг перерезал Рену горло.

Я вскрикнула и заставила себя открыть глаза, делая короткие, отрывистые вдохи. На меня, не мигая, смотрели два глаза, поблескивающих в тени. Я попыталась вскочить, но сильная рука держала меня за талию. Закрыв глаза, я начала отталкивать руку, не видя перед собой ничего, кроме багряной крови Рена. Мое тело начало трястись.

– Это просто кошмар. Все в порядке, – сказал глубокий голос. – Осторожно, рана может снова открыться.

Я моргнула, отгоняя дымку, которая застлала мое зрение, и увидела изумрудные глаза Терена. Глубоко вдохнув, я попыталась восстановить дыхание, но сразу же почувствовала лед, бегущий по моим венам. Юноша ободряюще погладил меня по руке, и тепло его ладони отвлекло меня от всех прочих мыслей. Мы лежали рядом на чем-то очень мягком.

– Элейн. – Я подняла на него удивленный взгляд, но потом вспомнила, что сама назвала ему это имя. Его бархатный голос звучал мягко и успокаивающе. – Теперь ты в безопасности.

Вслушиваясь в его приятный тембр, я огляделась вокруг. Мы находились в хижине, очень похожей на дом Ирены. Потом я заметила, что второй мужчина – Люк – лежит на полу, возле горы одеял, на которой устроились мы с Тереном, и вдруг все встало на свои места. Поляна. Теневые люди.

Лед в моей ране.

Застонав, я попыталась встать, но Терен взял меня за плечи и уложил обратно.

Я шлепнула его по руке, и он отстранился, подняв раскрытые ладони.

– Тебе нужно лежать спокойно, иначе повязка сдвинется и откроет рану. Если это произойдет, мне придется накладывать швы, а шитье – не мой конек.

Я поморщилась и снова опустилась на импровизированную кровать, сооруженную из груды одеял. Еще будучи маленькой, я видела, как на руку Крису накладывают швы. Я не хотела, чтобы меня зашивали.

Поняв, что я больше не пытаюсь встать, Терен подпер голову рукой, словно такая близость ко мне ничуть его не смущала. Его рубашка была расстегнула у воротника, совсем не похожего на высокие воротники Халенди. Лунный свет выхватывал из темноты сильную линию его шеи, ключицы и треугольник груди. Я еще никогда не находилась так близко к мужчине, и он был… удивительно теплым.

– Я… Что ты здесь делаешь? – спросила я, пока он изучал меня точно так же, как я изучала его.

– Клинок был отравлен. Ты потеряла сознание, и мы остановились, но кожа вокруг раны побелела, а потом начала зеленеть…

– Это звучит просто очаровательно, – я прервала Терена и сморщила нос, когда он засмеялся. – Но я имела в виду, что ты делаешьна этой кровати? – подняв брови, я перевела взгляд на Люка, лежащего на полу.

Ему хватило наглости придвинуться еще ближе. Мое заледеневшее тело тянулось к его теплу, и я с трудом поборола желание прижаться к нему.

– Корень зимнего злака нейтрализует большую часть яда, но в тепле он действует лучше. Кровь начинает двигаться быстрее, распространяя противоядие по всему телу, – его голос стал более твердым. – У наших гостеприимных хозяев нет лишних дров для растопки камина, а весенняя погода всегда непредсказуема.

Холодный камин пустел у противоположной стены, а рядом с ним находилась потрепанная дверь на кривых петлях, которая вела в другую комнату. Приглядевшись как следует, я поняла, что эта хижина сильно отличалась от ухоженного дома Ирены.

Терен сел и потянулся за маленькой миской.

– Можно… – он так тяжело сглотнул, что на его шее заходил кадык. – Мне нужно наложить еще бальзама на твою рану.

Я напряглась, но кивнула. Все равно он уже меня перебинтовывал. Терен помог мне сесть, и я подняла рубашку, открывая повязки. Разворачивая бинт, его длинные пальцы коснулись моей кожи, и я вздрогнула. Он сразу отдернул руку.

– Прости, я что-то не так…

– Все в порядке, – пробормотала я.

Он медленно выдохнул, а затем осторожно приподнял кусок ткани и соскреб остатки лечебной мази. Стараясь не двигаться, я сжала одеяло пальцами. На мгновение Терен замер, рассматривая царапины, оставленные волками, но не стал о них спрашивать.

Когда он наложил на рану свежий бальзам, я задержала дыхание от ощущения приятной теплоты.

– Больно?

– Нет, – вздохнула я. Он усмехнулся и оторвал от одеяла небольшой кусок ткани, чтобы приложить его к ране.

Вдруг Терен замешкался, все еще держа в руках длинный бинт.

– Эм… подержи, пожалуйста, – сказал он и прижал мою руку к кусочку ткани на моем животе. Все мои мышцы напряглись, когда он начал забинтовывать рану, и я снова заметила, каким свободным был его воротник. В Халенди такая рубашка гарантировала бы длительную простуду. Но здесь она выглядела… мило.

– Ты лекарь? – спросила я.

Он поставил миску на место и помог мне опуститься на подушки. Вместо того, чтобы снова лечь рядом, он остался сидеть, притянув колени к груди, и мне сразу начало не хватать его тепла. Лунный свет падал ему на спину, поэтому мне были видны только его темные волнистые волосы и контуры лица.

– Нет, я не лекарь, но я учился у лучшего лекаря в королевстве.

– Что ж, тогда спасибо, что не стал накладывать мне швы. Я бы предпочла, чтобы это сделал настоящий лекарь.

Он фыркнул, и я усмехнулась в ответ, но сразу же застонала от напряжения в животе.

– Значит, мы квиты. Нам бы не удалось выжить в бою с этими существами и их мерцающими волнами. Что ты вообще делала в Теано?

Он расслаблено обхватил колени руками, но я видела, как внимательно он наблюдает за моей реакцией. На секунду мне показалось, что я – просто девушка, а он – просто парень, которому интересно поговорить сомной,а не с сестрой наследного принца. Но затем я вернулась в реальность. Военная форма, война, маги. Секреты. Смерть. Мои конечности снова налились свинцом. Что он имел в виду под «мерцающими волнами»?

– Элейн?

Я вздрогнула от звука ее имени на его губах.

Когда я не ответила, Терен опять потянулся назад: на этот раз за маленькой миской с водой.

– Вот, выпей.

Я колебалась.

– Что это?

– То естьтеперь ты боишься, что я тебя отравлю? – он мягко засмеялся и его зубы сверкнули в свете луны. – Я клянусь, что это просто вода.

Терен протянул мне миску с вопросительным взглядом, словно он знал, что я обдумываю его предыдущий вопрос. Я приподнялась на локте и осторожно приняла миску у него из рук, стараясь не касаться его пальцев. Сделав глоток холодной воды, я закрыла глаза и как следует обдумала свой ответ.

– Я ехала в Туриану, чтобы навестить друга.

Или жениха. Я вздрогнула и пролила немного воды. Терен забрал миску и помог мне лечь на спину. Из-за напряжения и его прикосновения к моей шее у меня сбилось дыхание.

– Ты уже сражалась с этими тварями? Мне показалось, что ты ловишь их магию рукой…

Я резко поднялась на локте.

– Мой меч… где он? – Юбка закрутилась вокруг моих ног, и я начала расправлять цветные складки, пока не нашла книгу Рена.

– Он здесь, – Терен поднял сверток, лежащий на полу. – Я положил его рядом, чтобы хозяева дома не украли его ночью, – последнее предложение прозвучало так тихо, что я еле его расслышала.

– А моя сумка? – спросила я, прижимая меч к себе. Мне показалось, что от одного прикосновения к ножнам ко мне начали возвращаться силы. Голубой камень на перекрестье все еще был завернут кожаными полосками.

– Эта сумка какая-то особенная? – спросил он, и у меня в горле встал ком. Они рылись в моих вещах? Могли ли они опознать халендийскую военную форму?

Я пожала плечами, пытаясь смягчить свою отчаянную реакцию на отсутствие сумки.

– Я получила ее в подарок от друга.

Это была турийская сумка, так что он сам мог сделать необходимые выводы.

Он повернул голову в сторону храпящего Люка.

– Тебе придется спросить у Люка, насколько твоя сумка годится в качестве подушки, – Терен улыбнулся и коснулся моей косы, которая лежала у меня на плече. – Не думаю, что я когда-либо видел такие светлые волосы. Они напоминают мне цвет спелой пшеницы. – Он ненадолго замолчал, а потом посмотрел мне прямо в глаза. – Откуда ты?

Я подавила волнение, грозящее вырваться на поверхность, и понадеялась на то, что он не сможет прочесть ложь в моих глазах. Хотя с моими волосами, кожей и акцентом, так сильно отличавшимися от турийских, ложь вызвала бы еще больше подозрений.

– Я… с севера, – сказала я и не соврала. Мои мысли судорожно перескакивали с одной на другую в попытке найти новую тему для разговора, и я выпалила первое, что пришло мне в голову: – Если ты не лекарь, то кто?

Люк громко всхрапнул, и Терен заколебался. Это длилось всего несколько секунд, но я заметила его смущение.

– Мы состоим в личной охране принца.

В мой разум закралось сомнение: с его ответом что-то было не так. Я попыталась обдумать свои дальнейшие действия. Мне нужно было сплести тонкую паутину из правды и лжи, ведь если этот юноша и правда был охранником принца, то он мог помочь мне пробраться во дворец. Если же он лгал – мне стоило осторожнее подбирать слова, чтобы не оказаться в темнице. Или где по- хуже.

– Что ты имел в виду под «мерцающими волнами»? – спросила я. – Когда мы сражались с теневыми людьми, ты уклонялся от магии так, словно видел ее.

В соседней комнате что-то скрипнуло, а затем снова наступила тишина. Терен понизил голос.

– Я никогда прежде не видел магию. В смысле, я никогда не присутствовал при ее использовании, поэтому и не знал, что могу еевидеть. – Он смахнул нитку, прилившую к его брюкам. В моей памяти вспыхнуло воспоминание о Мастере Хафе: как его глаза блестели в свете костра, его урок о магическом балансе между королевствами.

Терен посмотрел на мое кольцо, но так и не спросил, как я ловила магию. Вместо этого он сказал:

– Ты знаешь, что это были за существа?

Я осторожно обдумала свой ответ.

– Прежде я встречала только одного. Я называю их теневыми людьми, но на самом деле мне не известно, что они такое.

Он запустил пальцы в свои растрепанные темные волосы.

– Люди, сотворенные из тени, которые сражаются отравленными мечами и используют магию.

Мои губы дрогнули в еле заметной улыбке.

– Это точно самые смертоносные тени, что я встречала.

Он ухмыльнулся в ответ и лег рядом со мной.

– Ты все еще собираешься в Туриану? Или отправишься домой?

Мысли о доме окрасили ночь в еще более мрачные цвета. Кроме того, мне не хотелось покидать моих новых спутников. Сражаясь бок о бок с ними, я почувствовала, как пустота внутри меня начала затягиваться.

– Я… да. Я все еще собираюсь в Туриану, – возможно, мне не стоило этого говорить, но я не была таким же талантливым стратегом, как Рен. Я решила, что останусь с ними до тех пор, пока они не привезут меня к лекарю, а затем тихо улизну и сама проберусь во дворец. Мне бы хотелось остаться, но между нашими королевствами разгорелась война. Мы сражались с тенями так, словно годами тренировались бок о бок, но у нас обоих были секреты. Слишком много секретов.

Терен убрал руки за голову.

– Тогда позволь нам тебя сопровождать. Если эти теневые люди снова нападут, у нас будет больше шансов справиться с ними вместе.

– Но сперва мы отправимся к лекарю, да? – спросила я, посмотрев на него сквозь сонную дымку.

Он ответил не сразу, и мне показалось, что это молчание длилось слишком долго.

– Сначала к лекарю.

Мои веки потяжелели от усталости. Мне стоило бы опасаться незнакомца, который лежал рядом со мной, но, несмотря на все секреты, впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

– Почему меня так клонит в сон? – пробормотала я, позволяя своему телу утонуть в мягких одеялах.

– Это все из-за мази, – мягко сказал он, тоже устраиваясь поудобнее. – Тебе нужно поспать, чтобы помочь своему телу восстановиться. Незачем бороться с сонливостью.

Мои глаза закрывались сами собой, без моего разрешения, а разум словно наполнился ватой.

– Я и не борюсь, – еле слышно прошептала я.

Смешок Терена отозвался у него в груди, и я снова почувствовала его тепло. Придвинувшись поближе, я больше не смогла сопротивляться и провалилась в сон.

* * *

Сквозь дыры в грубой мешковине, висевшей на единственном окне, было видно, что утреннее небо все еще окрашено в фиолетовый цвет.

В моем животе пульсировала ледяная боль, но теперь она ощущалась только в области раны. Все остальное тело наконец согрелось. Я собралась встать, чтобы осмотреть хижину, но рука на моей талии только крепче пригвоздила меня к месту. Моя спина оказалась прижата к твердой груди Терена. Осознав это, я почувствовала, как к щекам подступает жар. Я с трудом перевернулась на другой бок, но это только усугубило мое положение.

– Погоди… сколько сейчас времени? – лицо Терена было всего в нескольких дюймах от моего. Все еще не проснувшись, он придвинулся ко мне, и от его дыхания волосы у моего лица затрепетали. После нескольких попыток у меня получилось убрать его руку с моей талии. Он снова зашевелился и на этот раз открыл глаза. Проведя рукой по волосам, я убедилась, что моя коса все еще крепко заплетена. Глаза Терена проследили за этим движением. Он улыбнулся и моргнул, словно снова собирался заснуть.

– Просыпайся, – прошептала я и слегка толкнула Терена в грудь, ощутив под его кожей твердые мышцы. Вздрогнув, я тут же отдернула руку. – Терен, – прошипела я, стараясь не разбудить Люка.

Он моргнул, потер глаза и, наконец, окончательно пришел в себя. Мы оба вскочили, стараясь отодвинуться подальше друг от друга.

– Я… что? Прости. Тебе больно? Принести тебе воды? – он провел ладонями по своему лицу и волосам. За ночь часть его кудрявых локонов растрепалась и теперь забавно торчала вверх. Я не удержалась и уставилась на него, чувствуя, как мои губы расползаются в медленной улыбке.

Заметив мой взгляд, он беспокойно поерзал на месте, а затем потянулся к миске с водой. Умыв лицо, он провел влажными руками по волосам, придавая им вид блестящих темных волн. Я знала, что мои щеки вспыхнули, но никак не могла отвести взгляд.

Когда он заметил, что я все еще наблюдаю за ним, мой румянец уже добрался до самых кончиков ушей. Уголок его губ приподнялся, а в глазах заискрился смех. Нижние зубы Терена были немного кривыми, но от этого его улыбка нравилась мне еще больше.

Люк громко кашлянул и со вздохом перевернулся на другой бок, разрушив этот короткий момент.

Терен слегка подтолкнул Люка носком сапога.

– Что такое, старик? С трудом далась ночь на полу?

Люк поднялся на ноги и потянулся, хрустя позвонками при каждом движении.

– Мне нужно умыться. На улице, – он посмотрел на Терена и вышел из хижины.

– Пожалуй, я к нему присоединюсь, – сказал Терен, обнажая зубы в попытке улыбнуться. – Проверь повязки на своей ране, вдруг нам нужно ее перебинтовать.

Когда он выскользнул за дверь, я развязала желтый платок и пробежала пальцами по волосам. Переплетя косу, я надела платок обратно на голову. Затем я подняла край рубашки. Почти вся поверхность бинта была красной. Сделав глубокий вдох через нос, я отодвинула ткань с раны. Она все еще оставалась белой по краям, но зеленого больше не было видно. На кожу вытекла небольшая капля крови, и мне пришлось оторвать еще один кусок ткани от одеяла, чтобы приложить его сверху.

В этот момент Терен с Люком вернулись в хижину, и я быстро одернула рубашку, прикусывая щеку, чтобы выражение моего лица не выдало боли от резкого движения.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептал Терен, бросая косой взгляд на Люка.

– Все в порядке. Мне уже лучше, – не поднимая глаз, я заправила рубашку в юбку и начала натягивать сапоги. Я не хотела, чтобы лечебная мазь снова усыпила меня, и уж точно не хотела, чтобы он накладывал мне швы. Чем скорее они отвезли бы меня к лекарю – тем скорее я бы собрала свои вещи и отправилась во дворец.

– Если мы хотим уехать до того, как проснется фермер, то нам стоит поторопиться, – прошептал Люк.

Они помогли мне свернуть все одеяла и сложить их у холодного камина. Все это время Люк не переставал бормотать себе под нос, что нам стоит быть аккуратнее. Затем они забрали свои жилеты и мечи, а я повесила сумку через плечо.

– Идем, – прошептала я, чувствуя, как лед снова начал расползаться по всему телу.

* * *

– Ты в порядке? – Терен склонил голову ко мне, чтобы топот копыт и порывы ветра не заглушали его голос. Я кивнула, потому что не была уверена, что он услышит мой ответ. Или что он мне поверит.

Мы ехали уже несколько часов. Мои ноги и бедра болели, привыкая делить седло с кем-то еще. Рана все еще ощущалась осколком льда в моем боку, и холод продолжал распространяться по телу, несмотря на теплый солнечный свет.

Мы проезжали сквозь рощи и бесконечные поля. Земля здесь казалась более старой и мягкой, как будто природа сгладила все острые углы, к которым я так привыкла в Халенди. Границы ферм разделяли высокие тонкие деревья или низкие каменные заборы, а зеленые холмы были усеяны небольшими квадратными хижинами.

За пределами фермерских угодий трава поднималась так высоко, что доставала до брюха лошади, а бескрайние поля утопали в ярко-красных, желтых и синих цветах. Дикие цветы Халенди никогда не вырастали до таких размеров: они были маленькими и достаточно выносливыми, чтобы пережить суровую зиму и короткое лето.

Близость Терена и его рук, поддерживающих меня в седле, облегчали боль, но при этом заставляли мое сердце биться быстрее. Казалось, что мое присутствие, напротив, ничуть его не беспокоило. Время от времени он наклонялся, чтобы показать мне оленя, бегущего по полю, или кружащего над нами сокола. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что я не знаю, кто он такой и о чем он лжет. Я знала, что Люк мне не доверяет, но угадать чувства Терена было куда труднее. Его вопросы лишь усиливали мое подозрение.

– Давайте напоим лошадей, – крикнул Люк, ехавший впереди, и направил свою лошадь к узкой речке, которая бежала между ярко-зелеными деревьями с крошечными белыми цветами.

Терен спрыгнул с лошади и подождал, пока я соскользну с седла, придерживая юбку. Из-за льда, сковавшего мое тело, и долгого путешествия верхом, я упала на него сразу же, как только мои ноги коснулись земли. Он обхватил меня руками, удерживая на ногах.

Почувствовав себя немного уверенней, я отстранилась от него и побрела в сторону реки вслед за Люком. Добравшись до берега, я упала на колени и набрала в ладони чистой воды. Прохладная жидкость потекла мне в рот, смачивая мое пересохшее горло. Люк умыл лицо и шею, а Терен окунул голову в быстрый поток и потряс волосами, разбрызгивая во все стороны холодные капли. Я засмеялась и обрызгала его в ответ, но вздрогнула на солнце: жар солнечных лучей и лед внутри меня смешались между собой.

Терен отпрыгнул, чтобы избежать всплеска, и посмотрел мне в глаза. Его губы тронула довольная улыбка.

Я снова опустила взгляд к реке и наполнила ладони, пытаясь выпить как можно больше воды.

Эта улыбка делала его еще красивее. Слишком красивым.

Люк прочистил горло.

– Думаю, нам стоит… облегчиться, – он не договорил, кивнув в сторону деревьев. – Чтобы нам больше не пришлось останавливаться.

Я слишком устала для того, чтобы краснеть, а Терен лишь кивнул и направился к деревьям. Люк стоял на стороже, готовый отражать нападение любого дикого животного, но, кроме нас, у реки не было никого, кроме щебечущих птиц. Я ждала на берегу вместе с Люком, раздумывая над тем, как избавиться от их компании, когда они привезут меня к лекарю.

Дневное солнце обжигало меня, несмотря на юбку и легкую рубашку, которые дала мне Ирена, и тогда я наконец заметила, насколько грязной стала моя одежда. Меховые сапоги только усложняли мне жизнь. Меч, висящий у меня на боку, уже наверняка набил мне несколько синяков, но я не хотела рисковать и снимать его с пояса. Я смахнула пот со лба и подняла голову, когда меня накрыла чья-то тень.

– Идем, – Люк не был многословен, но он протягивал руку, чтобы помочь мне встать. Я схватилась за его ладонь и поднялась на ноги, стараясь скрыть напряжение во всем теле.

Отпустив его руку, я благодарно кивнула. Я не знала, что думать о Люке. Очевидно, он был старше меня и Терена, но не таким старым, как мой отец. Люк не был таким высоким, как Терен, но он был выше меня и двигался очень быстро. Его руки огрубели от частых сражений на мечах, а его карие глаза сияли, словно он мог видеть все. По его обращению и взгляду, которым он смотрел на Терена, я поняла, что он стремится защитить товарища, но при этом в его поведении угадывалась преданность.

Люк первым нарушил неловкую тишину.

– Терен сказал, что ты уже сражалась с этими теневыми существами.

Я бросила взгляд на деревья, за которые ушел Терен.

– Только один раз.

– Ты знаешь, почему твоя рана отравлена ядом, а моя – нет? – его поза казалась расслабленной, но в глазах сверкнуло подозрение.

На мгновение я нахмурилась.

– Ты был ранен? – я оглядела Люка с головы до ног, и он неловко замялся под моим пристальным взглядом.

– Просто царапина, – ответил он, поднимая свободный рукав рубашки, чтобы показать мне неглубокий порез на руке.

Я задумалась, перебирая в голове разные варианты.

– Нет, я думала, что это общий эффект их черный мечей. – Глаза Люка подозрительно сощурились, и я обернула его вопрос против него самого. – Можетты знаешь, почему я была отравлена?

– Нет, – его ответ был коротким, и он отошел в сторону, но только на один шаг. – Я тебе не доверяю, но все же… спасибо, что сражалась вместе с нами.

Мои губы дрогнули в полуулыбке, и я кивнула, дотронувшись до своего противоположного плеча, но сразу же поняла, что в Турии так не делают. Люк заметил мой жест, но ничего не сказал.

– Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь, – пробормотал он, после затянувшегося молчания. Взяв меня под локоть, Люк помог мне дойти до ближайшего дерева и опереться о его ствол. – К тому же твоя кожа обгорела на солнце, – он провел рукой по своим волосам.

Я приложила холодные ладони к своим горящим щекам и поморщилась.

– Я не привыкла к такому жаркому солнцу.

Он фыркнул.

– Так из какой части Халенди ты родом?

Я потерла лоб, где уже начинала расцветать головная боль, и снова вздрогнула.

– Кто сказал, что я из Халенди?

– Мои глаза, вот кто, – усмехнулся Люк.

Я засмеялась и покачала головой.

– Ты не доверяешь мне, а у меня нет ни одной причины доверять тебе. Прости, но я не собираюсь обсуждать с тобой свое прошлое.

Люк повернулся, чтобы ответить, но в этот момент, все мои чувства обострились. Справа от его ноги зашуршала трава.

Я достала из сапога охотничий нож и метнула его одним плавным движением. Люк отпрыгнул в сторону и с громким возгласом вытащил меч из ножен.

– Не двигаться, – приказал он, направив на меня острие клинка. Я медленно подняла руки.

– Успокойся, – пробормотала я. – Посмотри, куда я целилась.

Люк прищурился, но все же опустил взгляд. Увидев, что мой нож торчит из длинной зеленой змеи, он отшатнулся и опустил меч.

Я медленно подошла к змее и пнула ее по хвосту, убеждаясь, что она мертва.

– Как ты… – Люк тяжело дышал, удивленно оглядывая желтое брюхо рептилии, лежащей у его ног. Такой окрас говорил о том, что животное было ядовитым.

– Инстинкты, – я пожала плечами и, вытерев нож о траву, засунула его обратно в сапог.

Он выдохнул и убрал меч в ножны. Мы оба повернулись к Терену, вышедшему из рощи. Люк жестом предложил мне пойти следующей, и я отправилась искать укромное место, изо всех сил стараясь идти прямо и не шататься.

Скрывшись за большим камнем, я подняла рубашку. Бинт насквозь пропитался кровью и потом. Я никак не могла понять, жарко мне или холодно, пока в моем желудке бурлила тошнота. Вытерев пот со лба и одернув воротник, я направилась обратно к реке. Меня поддерживала надежда, что скоро мы доберемся до лекаря. Я не знала, сколько еще продержусь в седле.

– Не думаю, что она соврала, – сказал Терен, скрытый за лошадьми.

Я остановилась за деревьями и задержала дыхание, стараясь расслышать что-нибудь еще.

– Я слышал, что она говорила о теневых людях прошлой ночью, – сказал Люк, и я щелкнула зубами. Он слышал весь наш разговор с Тереном? Этот хитрый, маленький… – Но ты же понимаешь, что она не рассказала тебе всей правды. Она не объяснила, почему их магия не действует на нее. Не сказала, что за друг ждет ее в Туриане. Она лжет, чтобы заслужить наше доверие.

– Или она рассказывает ровно столько, сколько может, давая понять, что она нам не враг.

Кто-то из них поправил поводья, и Люк ответил так тихо, что я еле расслышала его слова. Его голос не звучал злобно или грустно, а лишь осторожно. Он был взволнован.

– Она носит древний меч, у нее в сумке лежит халендийская форма, а ее королевство только что объявило нам войну.

Моя рука легла на книгу Рена, которая лежала у меня в кармане, и я наклонилась к дереву, прислоняясь щекой к грубой коре. Я могла убежать прямо сейчас, но в таком состоянии все равно не ушла бы далеко.

– Но у нее турийская сумка, а ее форма старая и заплатанная. – На секунду я почувствовала облегчение, но затем Терен продолжил: – Я не предлагаю безоговорочно ей довериться, но ведь она убила тех тварей. Если она простая путешественница, то у нее было время, чтобы добраться до Турианы и прибыть туда раньше Дженесары. – Я медленно выдохнула. Он произнес мое имя… с презрением.

Лоренцо и Ирена не возражали против чужеземки на троне, но, может, принц придерживался другого мнения?

– Что, если она что-то видела? Что, если у нее есть доказательства, которые могли бы остановить…

Где-то позади меня хрустнула ветка, и они замолчали. Я тихо выругалась и потрясла ближайший куст, прежде чем выйти на поляну.

Поравнявшись со мной на пути к роще, Люк схватил меня за руку.

– Спасибо, – неохотно бросил он. – За змею.

Я лишь пожала плечами, опасаясь, что мой ответ прозвучит грубо. Он был прав, не доверяя мне, но я слишком устала.

– У тебя идет кровь, – сказал он.

Я опустила глаза на багряное пятно, расползающееся по моей рубашке. Вздохнув, я прикрыла глаза от яркого солнца.

– Уж до лекаря как-нибудь дотяну, – мой рот растянулся в ироничной улыбке. – Не думаю, что езда галопом идет мне на пользу, но я справлюсь. – Люк нахмурился, и мне показалось, что на его лице промелькнуло беспокойство. Я похлопала его по плечу. – Лучше побеспокойся о змеях в траве.

Он только фыркнул в ответ, но на его губах заиграла улыбка. В этот момент лицо Люка изменилось до неузнаваемости: свет в его глазах стал ярче, и без сердитого взгляда он даже становился симпатичным.

Я отвязала свою сумку от седла Терена и уселась на траву в поисках еды, что дала мне Ирена. Мне совершенно не хотелось есть, но мои силы были на исходе. В последний раз, когда я отказывалась от еды, меня дурачили Дикие Земли. Проклятые Дикие Земли.

Глаза Терена широко распахнулись, когда я вытащила из сумки ломоть хлеба и немного сушеных фруктов.

– Твоя сумка точно какая-то особенная, – с этими словами он сел напротив меня.

Судя по всему, они не заметили еду, когда копались в моей сумке прошлой ночью. Я усмехнулась и отломила кусок хлеба, который он проглотил в два счета. Вернувшись из рощи, Люк с неохотой принял от меня еще один кусок, и в итоге я оставила себе самую маленькую порцию. Когда еда закончилась, мои спутники все еще выглядели голодными.

– У нее снова идет кровь,дири, – вдруг сказал Люк.

Я резко подняла голову и посмотрела на него, как на самого последнего предателя, но все же мне было интересно, что означает слово «дири».

– Совсем немного.

Терен выпрямился и потянулся ко мне, как будто собирался поднять мою рубашку прямо здесь и сейчас. Я хлопнула его по руке.

– Мои повязки может сменить лекарь.

Люк хрипло засмеялся. Посмотрев на них, я озвучила вопрос, который никак не давал мне покоя:

– Что принц делал так далеко от дворца?

Терен и Люк переглянулись, а затем снова посмотрели на меня.

– Каждый год он посещает города в разных частях королевства, – ответил Терен. – Встречается с официальными лицами и говорит с людьми. Теано была его следующей остановкой.

Его следующая остановка. Это казалось мне довольно странным: быть так близко к своей судьбе и все же совершенно с ней разминуться. Мой отец выезжал из замка всего раз в несколько лет, а Рен объезжал наше королевство всего один раз в жизни. Я так завидовала старшему брату, что даже не расспросила его о поездке. Теперь у меня больше не будет такого шанса.

– Теперь ему нужно срочно возвращаться во дворец, – сказал Люк, забираясь на лошадь.

Терен бросил на товарища странный взгляд, смысл которого был мне непонятен, и подвел ко мне своего коня.

– Давай я помогу тебе залезть в седло, чтобы твоя рана не открылась снова.

Тепло его руки проникло через ткань моей рубашки и обожгло кожу, поэтому я не сразу нашлась с ответом.

– Только осторожнее. Не хочу, чтобы ты меня зашивал.

Терен улыбнулся и положил ладони на мои бедра. Я замерла, сосредоточившись на его прикосновении, и уставилась в точку между его шеей и ключицами.

– Только не торопись. И постарайся не вертеться, пока я тебя поднимаю.

Ох, точно. Он же собирался посадить меня на коня. Оказавшись в седле, я еле успела выдохнуть прежде, чем он оказался позади меня.

– Готова? – его дыхание пощекотало мою шею, когда его низкий голос прозвучал возле моего уха. Я поерзала на месте, стараясь скрыть мурашки, пробежавшие по моей спине. Жар и лед боролись внутри меня.

Мы двинулись по дороге, держа мерный ритм, чтобы лошади не утомились на жарком солнце, и я задала вопрос, который мучил меня с того момента, как Терен произнес мое имя.

– Что теперь будет с принцем? Договор о помолвке больше не действителен. Думаешь он чувствует… облегчение?

Терен шумно выдохнул у меня за спиной.

– Не думаю, что «облегчение» – подходящее слово. Он свободен от договора с Халенди, но Риига повысила пошлины на импорт наших товаров, и фермеры паникуют: если они не смогут продать зерно, то у них не хватит денег, чтобы купить припасов к следующему году. Уже много лет Риига нуждается в турийской почве. Принцу будет необходимо заключить помолвку, чтобы Риига не навязала Турии связь через заключение брака.

Я обдумала услышанную информацию.

– Даже учитывая тот факт, что его невеста только что умерла? Разе не существует… какого-то траурного периода?

Пальцы Терена еще крепче сжали поводья.

– По словам принца, он не знал ее достаточно хорошо для того, чтобы оплакивать. Она даже не удосужилась ответить ни на одно письмо, а просто позволила своему отцу делать все за нее. Какая женщина не захочет принять участия в своей собственной судьбе?

Я сжала губы, чтобы не сказать ничего лишнего, хотя мне очень хотелось это сделать. Я не знала турийского принца: был ли он хорошим человеком или смогли бы мы найти общий язык. Но мне не нравилось, что он был обо мне такого плохого мнения. Особенно учитывая тот факт, что он, как и все прочие, считал меняпогибшей.

– Но если бы кто-нибудь смог доказать нашу невиновность Халенди – нам не пришлось бы воевать. Принцу не пришлось бы заключать договор, который… – он не договорил.

Вот оно. Вот по какой причине он так много мне рассказал. У меня были ответы. И даже доказательство. Я была этим доказательством. Но в моей памяти сразу же всплыла картина того, как маг перерезает горло Элейн. Она пожертвовала собой ради меня. Если бы я объявила о себе – маг сразу же оказался бы у моего порога.

– Думаешь, если бы у тебя были доказательства, совет Халенди к ним бы прислушался? – спросила я, чтобы потянуть время.

– Очень на это надеюсь. У нас не хватит солдат для того, чтобы сражаться и с Халенди, и с Риигой.

Я задрожала, вдруг осознав, что мои руки заледенели и я совсем их не чувствую. Мне нужно было придумать способ, как убедить их пустить меня во дворец, при этом избежав визита в темницу.

– Возможно, у меня есть информация, которая вам поможет, – неуверенно сказала я и почувствовала, что Терен застыл на месте. – Но мое королевство может расценить мой поступок как предательство. В обмен мне понадобится защита и анонимность.

Какое-то время Терен молчал.

– И ты поговоришь с королем?

Я покачала головой и сглотнула, чувствуя невыносимую жажду, даже несмотря на то что мы только что пили из реки.

– После того, как мы найдем лекаря… – я не договорила, и Терен наклонился, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Люк, – крикнул он. – Думаю, нам надо торопиться.

Я поморщилась от того, как его выкрик ударил по моим барабанным перепонкам, и отклонилась назад, когда наш конь поскакал во весь опор.

Я старалась делать глубокие вдохи, сосредоточившись на пролетающем мимо пейзаже, но с каждым ударом копыт лед все сильнее пульсировал в моих венах.

Боль в ране отдавалась во все части тела. Мне уже не было так холодно, как раньше, но что-то было не так. Мысли хаотично мелькали в моей голове, прыгая, как гладкий камень по водной глади. Почти как в Диких Землях. Я прижала руку к книге Рена в своем кармане.

Терен обвил меня рукой, удерживая меня на лошади и прижимая к себе. У меня не было сил, чтобы сопротивляться или в принципе двигаться. Он наклонился вперед, чтобы его было слышно сквозь ветер, свистящий у меня в ушах.

– Тебе нужно отдохнуть?

Я закрыла глаза, пытаясь обдумать его слова. Отдых. Да, я хотела отдохнуть.

– Нет, – закричала я. – Не останавливайтесь. Я справлюсь, – ложь заставила меня поморщиться.

– Мы уже близко, Элейн, – в его голосе слышалось волнение, и я повернула голову, чтобы хоть на секунду облокотиться на его грудь.

* * *

Конь замедлился, и эта резкая перемена вырвала меня из беспокойного сна. Я поерзала на седле, привыкая к новой скорости. Зажмурив глаза, я почувствовала, как осколок льда в моем боку борется с жаром, охватившим все остальное тело. Мастер Хафа говорил, что напряжение только усиливает боль, поэтому я сделала несколько размеренных вдохов и постаралась расслабиться.

Мимо проносились цветные пятна, и я сосредоточилась только на своем дыхании. Терен наклонился и сказал что-то мне на ухо, но я уже не могла разобрать его слов. Свет постепенно мерк у меня перед глазами, и я чувствовала, как утекает время. Каждый раз, когда он склонял голову, я отвечала:

– Я в порядке, не останавливайтесь.

Окружающий мир заволокло туманом, и я не чувствовала ничего, кроме того, как лошадь замедлялась и ускорялась странными интервалами. Я моргнула и наконец заметила, что мы проносимся через город, который был намного больше всех поселений, что мы проезжали до этого. Моя голова лежала где-то между плечом и шеей Терена. На ходу я мельком замечала любопытные глаза, темные волосы и вспышки света, горящего в окнах, пока наш конь стучал копытами по каменной мостовой, на пути во дворец. Небо окрасилось в темно-фиолетовый, намекая на приближающуюся ночь, и мы были уже совсем близко.

Я ждала, что кто-то остановит нас у ворот, возле мерцающих стен дворца, но мы просто проехали внутрь после того, как Люк крикнул что-то страже.

Наконец конь остановился, и мне показалось, что мир перевернулся с ног на голову. Чьи-то руки стянули меня с седла, пока кто-то другой придерживал мои ноги. Я облокотилась на того, кто помог мне спуститься, чувствуя, как по боку стекает что-то жидкое. Мое дыхание стало рваным и быстрым, а глаза закрывались сами собой. Вокруг кружил блеклый ураган из слуг. Выкрики вроде «Ваше Высочество!» и «принц Энцо!» слились в странную, далекую мелодию, дополняя ритмичную пульсацию льда и жара, струящихся по моему телу.

Но у меня получилось. Скоро я увижу короля.

Нет. Короля? Они должны были отвезти меня к целителю.

– Ваше Высочество!

По привычке я повернулась к пожилому мужчине. Но он смотрел в другую сторону.

– Мастер Ромо… – Терен повернулся к нему.

Окружающий мир опять сделал резкий поворот, и я упала Терену на плечо.

–Каволо, Элейн! Почему ты не сказала мне, что кровотечение усилилось? – Терен подхватил меня на руки и повернулся к армии слуг и конюшенных. Моя голова раскалывалась от шума.

– Позволь мне, – сказал Люк. – Ты должен увидеться с отцом.

Моя рука сжала ткань его золотого жилета. Терен еще крепче прижал меня к себе.

– Сначала я отнесу ее к Есилии.

Кто такая Есилия? Почему Терену нужно было увидеться с отцом?

Люк и мужчина, которого Терен назвал Мастером Ромо, расчищали нам дорогу в толпе.

– Добро пожаловать домой, принц Энцо, – с поклоном сказал Мастер Ромо и открыл перед нами двери. Вокруг разворачивался хаос, но я видела только подбородок своего спасителя.

Я медленно моргнула и нахмурила брови.

– Ты – принц?

Граница Халенди

Из озера струился свет, отбрасывающий странные тени на стены пещеры. Браунлок склонился над прозрачной гладью, слушая голоса других магов сквозь воду.

– Все твои тени побеждены? Как такое возможно? – перебил он. – Кто мог победить их всех?

По плесневелым стенам пещеры стекали капли воды, пока он ждал ответа Греймера.

– Тени могут видеть только очертания, к тому же земля сопротивлялась моей магии…

– Как обычно, Каис нашел способ вмешаться в наши дела. Как бы там ни было, нам незачем беспокоиться о каком-то халендийском трусе.

С той стороны озера раздалось низкое шипение, и по воде пошли круги. Браунлок не мог не задуматься: может, года в Ледяных Пустынях ослабили Греймера куда больше, чем он хотел признавать.

– А что насчет другой проблемы?

В пещере раздался скрипучий голос, и каменные стены приобрели кроваво-красный отблеск.

– Все уже решено. Силы Халенди на исходе, и скоро королевство падет. Королевская династия с их так называемой магией больше не будет нам помехой. Редалия, ты выяснила, где она находится?

– Джанис – властолюбивый идиот. Его советник – Блэр – призвал нас. Похоже, я произвела на него впечатление, и он думал, что может поразить меня своими знаниями о манускрипте, содержащем точное местоположение. Он в королевской библиотеке Турии, – ее голос был до отвращения приторным и саркастично острым.

Глаза Браунлока – два ярких пятна в темноте – сощурились под капюшоном, но Греймер заговорил первым.

– Что? – его ярость сотрясла стены пещеры. – Халенди нападет на Турию еще до конца недели! Все королевство заполонят солдаты, подозрительно относящиеся к каждому чужестранцу!

Пылкий голос Редалии успокоил вибрацию пещерных стен.

– Я позаботилась о лорде Блэре, хотя мне очень жаль, что этот змей умер быстрее, чем он того заслуживал. В своих поисках он обнаружил что-то вроде ключа.

Греймер хмыкнул, и на пол пещеры со стуком упало несколько маленьких камешков.

– Наверняка он окружил свое сокровище загадками и ловушками.

Наконец Браунлок вмешался в разговор:

– Позвольте мне отправиться в Турию. Я нахожусь близко к их границе, и я мог бы пробраться во дворец, чтобы забрать…

В пещере зазвенел легкий смех, прервавший его речь.

– Не волнуйся, Браунли. Пока что мы можем обойтись без твоего геройства. Риига слаба, истощена своими внутренними междоусобицами безо всякой магии, – его серебряный смех вновь отразился от замшелых стен. – Возможно, нам просто стоит закончить то, что мы начали, и оставить Плато себе.

– Плато бесполезно. Мы потратим все оставшиеся запасы магии на то, чтобы завоевать его, а без запасов энергии, которые можно собрать только на Континенте, мы зачахнем уже через несколько лет. Кроме того, без Мораги я не смогу вернуть себе прежние силы. Даже если они слабы, мы не можем позволить себе проиграть. Мы можем подчинить себе этих детей Плато, но толькопосле того, как Континент станет нашим.

– Конечно, лорд Греймер, – прозвучал успокаивающий голос Редалии. – Я слышала, что на место Блэра уже метит новый человек. Он мог бы быть нам полезен.

– Хорошо. Оставайся с Джанисом. Он еще получит свою награду за то, что освободил нас из Ледяных Пустынь.

Редалия засмеялась.

– Да, Греймер, – промурчала она, и его имя эхом отозвалось в глубинах пещеры.

– Браунлок, продолжай набеги на границу, – потребовал серый маг прежде, чем Браунлок начал протестовать. – Скоро карта будет у нас, не смотря на ошибки Рииги. Мои последователи снова объединятся, и мы перейдем к следующей части нашего плана. Еще одно королевство падет.

Свет в озере потух, и Браунлок снова остался один.

Глава тринадцатая

Даже сквозь закрытые веки я увидела, как где-то рядом мелькнула вспышка. Было почти тепло. Я часто заморгала, словно пыталась избавиться от песка в глазах.

Высокие окна пропускали в комнату закатный свет, а в большом камине у противоположной стены тлели угли. С моего места было видно еще несколько свободных кроватей. Рядом с моей кроватью стоял пустой табурет. Я заерзала, чувствуя, как растягиваются мышцы на боку, но боли почти не осталось.

Где…

Я застонала. Терен. Хотя нет. На самом деле его звали Энцо. Принц Энцо. Я мысленно вернулась к недавним событиям. У меня перед глазами пронеслась самая долгая поездка в моей жизни, беспрепятственный въезд во дворец, крики и хаос, а затем его руки, обхватившие меня. Ему пришлось нести меня. И, технически, мы были обручены. Я зажмурилась, стыдливо вспоминая, как проснулась рядом с ним в хижине и как соврала ему.

Но я понимала, что мне придется врать дальше. Я не могла привлекать внимание мага. Пока что. Даже несмотря на то что во дворце было полно людей, я снова оказалась сама по себе.

Я подняла рубашку и заглянула под белые полоски ткани, плотно обмотанные вокруг моей талии. На моем животе появились два маленьких черных стежка. Я снова опустила голову на перьевую подушку, радуясь, что проспала наложение швов.

Вдоль стены, недалеко от моей кровати, стоял высокий шкаф, наполненный странными, разнообразными баночками, травами и смесями. Мой нос зачесался от обилия запахов: один сильнее другого. На противоположных сторонах комнаты находилось две двери. Возле одной стояли два неподвижных стражника, которые не мигая смотрели на меня. Вторая дверь резко открылась, словно мой взгляд вызвал нежданного посетителя.

В помещение торопливо вошла беловолосая женщина: ее спина согнулась от старости, но глаза незнакомки сияли ярко, даже с дальнего конца комнаты. Она подошла к стражникам и перекинулась с ними парой слов, но так тихо, что я ничего не расслышала. Один из них молча кивнул и открыл дверь, за которой оказалась еще одна пара стражников. Где-то в глубине души я почувствовала гордость за то, сколько охраны они решили выставить вокруг меня.

Затем женщина подошла к полке и взяла оттуда две склянки: одну – маленькую и приплюснутую, а другую – высокую и тонкую. Ее платок не свисал под волосами, как у жительниц маленьких городов, а был завязан в пучок на голове.

Она села ни низкий табурет рядом со мной, убрала мои руки с живота и подняла мою рубашку. Без какого-либо приветствия или представления.

Я моргнула и посмотрела на стражей, которые держали руки на мечах, но их глаза были устремлены строго вперед.

– Доброе утро? – прохрипела я и тайком проверила свои волосы. Они все еще были заплетены в косу под желтым платком. Женщина заметила это движение, но ничего не сказала.

– Я – Есилия, – она говорила тихо, но в ее голосе слышалась скрытая сила, напомнившая мне об отце.

Должно быть, Терен – нет, Энцо – говорил именно о ней. Правда, он не упомянул, что лекарь, к которому мы направляемся, находитсяво дворце. Затем я заметила, что мое кольцо исчезло, а вместе с ним пропал мой меч, сумка и даже сапоги. Я быстро проверила карманы юбки. Книги Рена тоже не было на месте. Они забрали все.

Чем дольше Есилия изучала мои раны, тем выше поднимались ее брови.

– Твоя инфекция прошла очень… быстро, – сказала она. – Даже для меня.

Я сглотнула, почувствовав, как пересохло мое горло, и подавила желание снова потрогать волосы. Она подняла бровь, но не стала комментировать мое поведение. Пожилая женщина взяла в руки миску и вылила в нее по несколько капель из каждой склянки, смешивая их вместе. Ее пронзительные зеленые глаза уставились на меня.

– Пей.

Я взяла миску и покрутила ее в руках, еще раз перемешивая ее содержимое.

– Где мои вещи?

Не говоря ни слова и почти не моргая, она лишь подняла бровь. За свою жизнь я поучаствовала в бессчетном количестве игр «в гляделки» с упрямыми придворными, но, похоже, эта женщина общалась с людьми только посредством бровей…

Я сделала глоток странной жидкости, и она обожгла мне горло, как будто я проглотила пучок еловых иголок.

– Что это? – прошипела я, вытирая рот тыльной стороной руки.

Ее губы сморщились, словно она сдерживала улыбку.

– Это облегчит боль.

Она собрала свои баночки и вернула их на полку, а затем скользнула между охранниками. К тому моменту, когда за ней захлопнулась дверь, жжение уже прошло, оставив после себя мягкий привкус.

Когда солнце уже поднялось, дверь снова открылась, и кто-то передал внутрь поднос. Один из стражников поднес его к кровати, уставившись на меня, как на ядовитую змею. Я решила, что он может смотреть на меня как угодно: лишь бы продолжал приносить подносы с теплым хлебом, кашей, зерновым супом, у которого был чудесный ореховый привкус, и свежими ягодами.

Есилия не возвращалась в течение следующих нескольких часов. В Диких Землях вокруг меня раздавалось столько разных звуков, что я даже не замечала свое одиночество. Здесь же царила полная тишина.

Где-то внутри этих стен хранились ответы на мои вопросы. Ирена и Рен упоминали, насколько обширна дворцовая библиотека и сколько в ней книг, посвященных магии. Я хотела узнать хоть что-нибудь о своих нитях, несмотря на то что теперь они были порваны. Если я найду способ остаться, то смогу пользоваться библиотекой и выяснить, как победить мага.

Мой отец часто говорил, что король Марко хитер и что его невозможно обмануть или застать врасплох. Мастер Хафа говорил, что в других королевствах тоже есть магия, но ее гораздо меньше, чем у нас, потому что таким образом соблюдается баланс с сильной магией в родословной правителей Халенди. Может, поэтому Терен – Энцо – видел магические волны. И, может, хитрость Марко тоже была разновидностью магии. Мне стоило проявить особую осторожность, если я хотела остаться во дворце, а не в подземельях.

* * *

После того, как я съела свой ужин, тишина и ожидание заставили меня бродить вокруг кровати. Я изучила банки на полках, не прикасаясь к ним и пальцем: стражники пристально следили за каждым моим движением. Заглянув за частично прикрытые шторы, я заметила внизу сад и лабиринт из живой изгороди, но в этот момент стражник громко прочистил горло, и мне пришлось отойти от окна.

Когда Есилия наконец вернулась, уголки ее губ были опущены вниз. Она подошла ко мне и нежно похлопала меня по руке, а затем скрылась за небольшой дверью в дальней части комнаты. Судя по всему, там находились ее личные покои.

Я громко вздохнула и села на свою аккуратно заправленную кровать. Но уже через несколько минут в комнату вошел мальчик и сделал несколько нерешительных шагов в мою сторону.

– Мисс Элейн приглашена на аудиенцию к Его Величеству королю Марко. Она принимает это приглашение?

Мое сердце екнуло. Стражники никак не реагировали на слова мальчика, да и Есилия не запрещала мне выходить, поэтому я ответила:

– Да, я принимаю приглашение. Спасибо.

Я встала с кровати и последовала за мальчиком, пытаясь разгладить складки на своей грязной юбке, но в этот момент Есилия вышла из своей комнаты со стопкой одежды в руках.

– Погоди, дитя.

Мальчик вышел из комнаты, и стражники ушли вместе с ним, хотя я была уверена, что они просто остались ждать снаружи. Пожилая женщина положила стопку у камина и помахала мне рукой.

– Тебе нужно произвести хорошее впечатление.

Одежда, лежащая на кровати, не была моей.

– Если бы я могла надеть мой…

Она щелкнула пальцами, призывая меня замолчать.

– Но…

– Времени на ванну нет, придется обойтись без нее.

Она развернула передо мной желтую блузку и длинную голубую юбку. Я быстро оделась, застегнув на юбке свой старый пояс. Несомненно, ее мягкая ткань была красивой и доставала мне почти до лодыжек, но я никак не могла привыкнуть к ярким цветам, которые местные жители любили использовать в одежде. Вместо того, чтобы надеть традиционные туфли из бараньей кожи, я попросила вернуть мне сапоги.

Брови Есилии опустились к переносице, но она быстро смягчилась и принесла мои сапоги, а также кольцо, меч и нож.

– А моя книга? – спросила я с отчаянием в голосе.

Он постучала пальцем по виску, а затем вернулась в свою комнату и принесла мне книгу. Выдохнув, я крепко сжала переплет и сразу же спрятала свое сокровище в карман.

– Спасибо, – прошептала я.

Пожилая женщина склонила голову набок. Должно быть, она открывала книгу и видела, что страницы пусты. Имя Рена выцвело слишком сильно, чтобы его мог прочесть кто-то посторонний. Мне было все равно, если она считала меня странной из-за того, что я ношу с собой пустую книгу.

Есилия похлопала меня по плечу.

– Разрешение на ношение оружия – это жест доброй воли, – сказала она, пока я зашнуровывала сапоги и убирала нож за голенище. – Пришлось долго уговаривать Марко, чтобы он согласился принимать тебя как гостью. Не подведи меня.

Она собрала мою одежду и унесла ее в свою комнату, закрыв за собой дверь. Я захлопнула отвисшую челюсть. Она просила у короля Марко… за меня? Я провела рукой по волосам, закручивая косу и оборачивая ее платком Ирены. Мельком взглянув на себя в зеркало у камина, я была полностью готова к аудиенции.

Дверь не была заперта, а снаружи меня ждал тот же самый мальчишка. Четверо стражников сопровождали меня по коридорам дворца. Все вокруг сверкало, словно на солнце. Отполированный пол украшала разноцветная мозаичная плитка, апод ней в горшках зеленели настоящие, живые растения. Высокие потолки и изящная каменная кладка образовывали изогнутые арки, и я чуть не споткнулась, рассматривая великолепные детали дворцового убранства.

Люк ждал у дверей в тронный зал.

– Пожалуйста, отдай мне оружие.

Я медленно отцепила ножны от пояса, нахмурив брови. Они оставили мне оружие только для того, чтобы потом его забрать? Это не было похоже на «жест доброй воли». Я протянула свой меч.

Люк проворчал что-то неразборчивое, глядя на мое кольцо. Я закатила глаза, отдавая и его.

– Не потеряй это, – прошептала я.

Он выжидательно поднял бровь. Я тяжело вздохнула, достала из сапога нож и положила его в протянутую ладонь Люка. В Халенди ты мог спокойно находиться в присутствии короля вместе со своим оружием: на самом деле это даже приветствовалось. Но надо признать, что все наши придворные всегда были вооружены.

– Это все, клянусь, – мне показалось, что губа Люка дернулась, но его лицо сохраняло беспристрастное выражение, когда мы вошли в тронный зал. Он последовал за мной с моим оружием в руках.

Огромный тронный зал был почти пуст. На балконах стояли лучники, а стража вытянулась по струнке возле золотых гобеленов, висящих на потолке и достававших до самого пола. На возвышении десять стражников окружали двух человек: короля, сидящего на троне, и его сына, стоящего рядом с руками за спиной. Терен – Энцо – стоял прямо, внимательно наблюдая за каждым моим шагом. Я не могла не заметить его уверенную позу, отличную ткань отглаженной рубашки, золотую вышивку на жилете и широкий золотой браслет над его локтем, являвшийся показателем его статуса наследного принца. Он точно дорос до семейного носа.

У подножия возвышения на позолоченных креслах сидела небольшая группа советников. Они были одеты в длинные робы, открытые спереди, благодаря чему было видно их рубашки, штаны и юбки.

Я сделала глубокий вдох и направилась к королю, окруженная четырьмя стражниками. По крайней мере, их щиты могли закрыть меня от особенно нервного лучника.

Подойдя к возвышению, я встала на одно колено и поклонилась, прижав кулак к противоположному плечу. Наверное, мне стоило сделать реверанс, так как я была в юбке, но эта мысль слишком поздно пришла мне в голову.

Мое дыхание оставалось ровным, даже несмотря на то, что в моем сознании одни за другими мелькали самые разнообразные сценарии.

– Можешь встать, – его голос оказался глубже, чем я ожидала. Король не был худым, и черты его лица не были такими жесткими, как у моего отца. Он казался мягким человеком, но его глаза смотрели остро и ясно, словно он видел меня насквозь.

– По словам моего сына, ты утверждаешь, что приехала в наше королевство из Халенди, чтобы увидеться с другом. Это так?

Я осторожно подбирала слова.

– Да, так я сказала вашему сыну.

Губы короля Марко дрогнули, и он склонил голову набок.

– Также мой сын сомневается, что ты была полностью честна с ним.

– Ваш сын очень проницателен.

Губы короля снова дрогнули, и он бросил взгляд на Терена – Энцо. Мои ладони стали влажными от пота. Я сказала что-то не то?

– Будь так добра и просвети нас насчет того, что случилось на самом деле.

Я кивнула. Он спросил, что случилось, а не кто я такая.

– Я была среди стражников в процессии принцессы Дженесары на пути к ее жениху, Ваше Величество, – я собиралась говорить преимущественно правду, но не усложнять свой рассказ деталями. – Мы ехали по Диким Землям уже три дня, когда на нас напали, – мои руки начали дрожать, и я спрятала их в складки юбки. – Грязные люди в коричневых, потрепанных формах вышли из Диких Земель и окружили нас. Там был маг в сером плаще и на серой лошади, – я сделала глубокий вдох, вынуждая себя продолжить. Мне приходилось вытаскивать на поверхность болезненные воспоминания, которые я так хотела забыть. – Маг парализовал всех на дороге и сказал, что вся королевская семья Халенди мертва. А затем он… перерезал ей горло, – мое горе вырвалось наружу прежде, чем я успела его спрятать. – Я не смогла ей помочь. Я не смогла ничего сделать, – прошептала я.

Маг что-то сказал ей. Его губы так четко двигались в моей памяти, что я почти могла разобрать слова. Мужчина в ярко-фиолетовой робе, сидевший среди советников короля, кашлянул, вырывая меня из собственных мыслей.

– Генерал Леланд, который вел процессию, увидел, что я могу спастись, и велел мне скакать в лес, – я сделала глубокий вдох и, почувствовав, как мой взгляд соскальзывает на принца, силой заставила себя снова посмотреть на короля. – Насколько мне известно, вся процессия была убита магом.

Король Марко склонился на бок и оперся щекой на руку. Это был момент, о котором говорила Есилия. Она велелане подвести ее.

– Я не смогла ее защитить, Ваше Величество. Я бы хотела попросить у вас разрешения остаться здесь и найти способ победить мага.

По гладкому полу цокнул чей-то каблук. Зашуршала мантия.Выше нос, Джена. Я выдержала взгляд короля, и между нами словно появилась ощутимая связь.

Он встал, привлекая к себе взгляды всех присутствующих, кроме Энцо. С тех пор, как я вошла в зал, принц не сводил с меня внимательных глаз.

– Я согласен с тем, что ты должна остаться, – сказал он, прежде чем развернуться и скрыться в двери за возвышением.

Остаться? В темнице? Мой желудок превратился в змеиный клубок. Люк подошел сзади и взял меня за локоть. Но вместо того, чтобы вывести меня тем же путем, которым мы пришли, он провел меня к боковой двери, а затем через узкий темный коридор, ведущий вовсе не в темницу, а в кабинет короля.

Король уже сидел за своим письменным столом, а его золотая мантия висела на крючке возле двери.

Энцо сел в кресло, лицом к своему отцу, и король жестом предложил мне занять второе кресло напротив его стола. Люк встал между нами. Он все еще держал мое оружие, но не спешил его возвращать. Стражники Марко остались за дверью, и я была рада, что этот разговор останется между нами.

– Где именно маг напал на вашу процессию? – начал допрос Марко.

– На третий день в Диких Землях, – я положила руки на колени и сцепила пальцы.

Марко посмотрел на карту, висящую у него за спиной.

– Значит, это произошло на территории Халенди.

Энцо повернулся ко мне.

– Твой генерал отправил тебя вДикие Земли? Это не спасение, а смертный приговор.

Я уставилась на свои руки и потерла светлую полоску кожи, оставшуюся на месте кольца.

– Я жалею, что не осталась. Я должна была сражаться, – прошептала я. Если бы я помогла Хафе, то, возможно, мы смогли бы одолеть мага.

Король Марко склонил голову, изучая меня тяжелым взглядом.

– Я наслышан о твоем мастерском обращении с мечом, но будет ли этого достаточно, чтобы остановить чародея?

– У меня есть оружие, предназначенное для борьбы с магией, Ваше Величество. Его мне дали для того, чтобы защищать принцессу. – Король наклонился вперед, и я продолжила: – Кольцо поглощает магию, а меч ее излучает. Я не знаю о происхождении этих артефактов, но умею их использовать.

– Мой сын сказал, что на тебя напали странные существа, сделанные из тени.

Я облизнула губы и посмотрела на Энцо, стараясь сосредоточиться на разговоре, а не на принце. Теперь он знал, что я не рассказала ему всей правды, но почему-то не выглядел расстроенным. На его лице читалось искреннее любопытство и, может, немного надежды, что я смогу стать его доказательством. Но в Халенди не знали, что я выжила. Пока что.

– Один из них преследовал меня в лесу, но Дикие Земли… защитили меня, – я запнулась и не договорила.

– Защитили тебя? – вмешался Люк. – Дикие Земли?

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла.

– Это… не думаю, что я могу это объяснить, – я поерзала на месте в тревожном ожидании: потребует ли Марко рассказать об этом подробнее? И если так, смогу ли я все объяснить?

После долгой паузы король сказал:

– Расскажи мне о теневых людях.

Я выпустила задержанное дыхание.

– Я знаю лишь то, что они могут использовать магию, а их черные мечи отравлены. – Позади меня Люк переступил с ноги на ногу, но ничего не сказал. – Я убила четверых. Мне не известно, сколько их и откуда они взялись, но я думаю, что они созданы магом.

Я закончила рассказ, и в кабинете снова повисла долгая пауза.

Марко наклонился вперед, и его умные глаза сверкнули.

– Халендийцы утверждают, что мы несем ответственность за смерть принцессы, а также за смерть Шрауса и наследного принца. Ты знаешь, почему они так считают?

– Маг сказал, что это вы послали его, Ваше Величество, – и, если совет об этом знал, то кто-то из моей процессии выжил и добрался до дома.

Король склонил голову набок.

– И ты в это веришь?

Я ответила не сразу, осторожно обдумывая свои слова.

– Нет, не верю. Все, что я узнала, попав в Турию и поговорив с местными жителями, а также многолетний мир и ваша личная дружба с королем Шраусом говорят о том, что у вас не было причины инициировать помолвку лишь для того, чтобы начать войну.

Марко поднял бровь, и я ответила прежде, чем он успел задать вопрос.

– При желании разорвать помолвку, вы бы сделали это с помощью переговоров, и, возможно, стали бы еще богаче, – я пожала плечами.

Марко улыбнулся.

– Ты права, я не организовывал эти убийства. Но что, если бы ты пришла сюда и выяснила, что это моих рук дело?

Люк и Энцо напряглись.

– Я бы вас убила, – ответила я, посмотрев королю прямо в глаза.

– А теперь?

– Теперь я хочу выяснить, как уничтожить мага, – я положила руки на подлокотники, чувствуя, как чешется шов на боку.

– И ты полагаешь, что моя библиотека поможет тебе в этом? – спросил Марко.

– Я слышала, что в ней находится большое количество книг о магии.

– И ты думаешь, чтоты можешь с ним справиться?

Я кивнула.

– Я видела мага, видела его лицо. Я дважды вступала в бой с теневыми людьми и дважды одержала победу. Я видела, как они сражаются, как наносят удары. Если бы у меня появилось небольшое преимущество – я смогла бы его победить.

– Ты чудом пережила свое последнее столкновение с тенями, – вмешался Энцо.

Я наклонила голову.

– Я видела, как маг убил всех вокруг меня. Семья, которой я служила, мертва. К тому же кто вообще может его одолеть?

Энцо смотрел на меня сверху вниз, вглядываясь в мои глаза и оценивая мою решимость.

Марко заговорил снова:

– Откуда мне знать, что ты не наемный убийца, подосланный Халенди, чтобы закончить эту войну еще до того, как она начнется?

Меня прошиб пот. Энцо не сказал ни слова в мою защиту. Люк тоже молчал. Я не убила их по пути в Туриану, но ведь мне не было известно, кто они такие. Мое оружие указывало на то, что я – не простая стражница.

Король все еще смотрел на меня, ожидая, что я скажу в свою защиту.

Мне нужно было сказать правду, но построить ответ таким образом, чтобы не раскрыть себя. Заглянув королю в глаза, я понадеялась, что у негодействительно есть волшебная способность отличать правду от лжи, потому что у меня не было никаких доказательств.

– Я ни разу в жизни никого не убивала.

На лице Марко расплылась медленная улыбка, и он откинулся на спинку кресла.

– Даже с таким прекрасным оружием?

Я не могла понять, поверил ли король моим словам. Может, он проверял меня? Или смеялся надо мной?

Я разгладила юбку и задумалась над своим следующим шагом.

– Посол Халенди – лорд Халлоран – может за меня поручиться.

Он мог бы раскрыть меня, но зато меня бы точно не заперли в темнице.

А еще это могло бы привести мага прямо ко дворцу короля Марко.

– Посла вызвали домой больше месяца назад, – ответил король, прищурив глаза. – Что довольно печально, учитывая нынешнюю необходимость связаться с Халенди.

Я нахмурилась.

– Он так и не вернулся в Халенди. И, насколько я знаю, его не вызывали обратно. Еще месяц назад в горах бушевали метели, что сделало бы дорогу очень трудной, – только если приказ о возвращении не пришел вместе с согласием на мою поездку. Но в этом тоже не было смысла. Посол при дворе Турии только облегчил бы свадебные переговоры. Куда же он делся?

Я смяла ткань юбки, ожидая решения короля. Поверил ли он моим словам?

Марко поставил подбородок на свои сцепленные руки и задумался. Эти несколько минут показались мне вечностью.

– Есилия поручилась за тебя.

Энцо, сидящий рядом со мной, задержал дыхание. В каком смысле онапоручилась за меня?

– Вы имеете в виду… лекаря, Ваше Величество? – спросила я.

Король развернул карту на столе и начал сворачивать ее в трубочку.

– Она считает, что будет разумно держать тебя близко. Не только на случай, если маг решит напасть на дворец, но и потому, что мы воюем с твоим народом, – он завязал карту лентой и, убрав ее на край стола, поставил локти на деревянную поверхность. – А так как Есилия – моя мать, я редко ей отказываю.

Его мать? Сеть Марко затягивалась вокруг меня, одна паутинка за другой, и я уже не знала, где верх, а где низ и как выбраться из ловушки, в которой я так глубоко увязла.

– Итак, мисс Элейн, вы останетесь с ней и будете следовать всем ее указаниям, но если вы нарушите правила, то окажетесь в темнице до тех пор, пока мы не найдем вам лучшее применение. Мы договорились?

Значит, я не отправлюсь в темницу до тех пор, пока буду делать все, что говорит Есилия?

– Договорились, Ваше Величество, – торопливо сказала я, прижав кулак к плечу.

Теперь я знала, что Марко не посылал к нам убийц. Тогда на кого работал серый маг и почему он свалил вину на Турию? Я не могла вернуться в Халенди, не разобравшись с магом и не выяснив имя предателя. Также я не могла перемещаться по Турии, пока между нашими королевствами шла война. У меня не было других вариантов, кроме как оставаться с Есилией и искать нужную мне информацию в библиотеке, поэтому я была готова на любые условия, предложенные королем.

Глава четырнадцатая

Когда король сказал, что я буду находиться под надзором Есилии, я представляла себе все что угодно, кроме мытья кастрюль. Она заставила меня отмыть каждую миску, нож и кастрюлю в лазарете.

– Вы знали, что у вас посетитель, Ваше Величество? – спросила я, окунув щетку в миску с мерзкой черной водой, пока она вытирала уже чистую посуду.

– Теперь я просто Есилия, дитя, – ответила она, доставая полотенце. – Посетитель?

Я ткнула щеткой в сторону пустой кровати у камина.

– Там, внизу.

Есилия уперла руки в бока, и девочка восьми или девяти лет выскочила из-под кровати.

– Мариетта! – со смехом пожурила ее Есилия. – Ты опять убежала от няни?

Девочка кивнула, встряхнув пышными черными кудрями.

– Они никогда меня здесь не найдут, – она отряхнула пыль со своего платья, отчего сделалась только грязнее.

Я протянула Есилии очередную миску и посмотрела на Мариетту так же внимательно, как она смотрела на меня.

– Пожалуй, перед побегом тебе стоило украсть передник, – сказала Есилия, поднимая бровь.

Мари пожала плечами и положила маленькую ладонь на руку пожилой женщины.

– Я хотела увидеть халендийскую девочку, – она ослепительно улыбнулась. – Я – Мариетта, – заговорщицки прошептала малышка, протягивая мне руку.

Я вытерла руку о почти чистый кусок ткани и потянулась через таз с мыльной водой, чтобы пожать ее руку.

– Я – халендийская девочка.

– Еще и шутница, – Есилия щелкнула на меня языком. – Мариетта, это – Элейн, и ты должна обращаться к ней как подобает.

Мариетта покачалась на носках, беззастенчиво рассматривая мои волосы.

– Да, бабушка.

Стоп, бабушка? Значит, девочка была одной из сестер Энцо.

– Почему ты сбежала от няни, малышка? – спросила Есилия, смахивая непослушный локон с ее лица. Он сразу же вернулся на место, и Мариетта попыталась его сдуть.

– Все только и говорят о бале. Это скучно. Мне никогда не разрешают туда пойти, и мне не достается никаких сладостей, кроме тех, что удается стащить с кухни.

– Бал? – спросила я, чувствуя, как по моему локтю стекает вода. – Вы проводите бал, хотя… – я не была уверена, что стоит обсуждать войну при маленьком ребенке.

Мариетта пожала плечами и уселась на пол рядом с Есилией.

– Мама говорит, что не вежливо приглашать себя в чужие дома, а Кьяра говорит, что знатные лорды хотят завалить Энцо своими дочерями. Он сильный, но, если они действительно на него навалятся… как он выдержит их всех? – ее лицо исказилось, словно она представила себе эту картину.

Щетка выскользнула у меня из рук и упала в таз, обрызгав меня грязной водой. Энцо говорил мне, что ему придется обручиться. Я просто не думала, что буду… грустить по этому поводу.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела девушка моего возраста. Она была ураганом из шуршащих юбок и сирени.

– Бабушка, ты видела… ох! – девушка замерла, увидев меня. Она была изящной и красивой, с правильными чертами лица, оливковой кожей и волнистыми волосами цвета грецкого ореха. – Я извиняюсь, что ворвалась так неожиданно. Я… – она заметила Мариетту, которая пряталась за спиной Есилии. – Мари, твоя няня повсюду тебя ищет!

Затем в комнату величавой походкой вошла королева. А я была по локоть в воде и мыльных пузырях.

– Кьяра, ты нашла… Ах, доброе утро, Есилия. Мари, – сказала она тоном, предполагающим строгий выговор. – Ты должна прекратить ото всех прятаться.

Мари широко расставила ноги и решительно уперла в бок маленькую ручку.

– Я не прячусь ото всех. Только от тех людей, которые не должны меня найти.

Я почувствовала, как в горле бурлит смех, но быстро притворилась, что просто закашлялась.

Посмотрев на младшую дочь, королева Кора сжала губы, но ее глаза заблестели.

– Мари, пойдем с нами.

Кьяра протянула сестре руку.

– Пойдем. Можешь поупражняться в рисовании вместе со мной, – она разглядывала меня не так откровенно, как Мариетта, но все же на ее лице читалось любопытство.

Глаза девочки загорелись.

– С той черной штукой?

Королева Кора тихо засмеялась.

– Только обязательно надень свой самый старый фартук. В прошлый раз после твоих игр с углем прачка пригрозила, что уйдет работать в другое место.

У меня сжалось сердце. Не от швов на животе, не от царапин, оставленных волками, и не от мытья кастрюль. Мне было больно смотреть, как легко и весело они переговариваются друг с другом.

– Для этого уже слишком поздно, – сказала Есилия, поддев меня локтем, чтобы я не забывала про посуду.

Королева Кора страдальчески вздохнула.

– Идем, Мари. – Она подошла к пожилой женщине и крепко ее обняла. – Было приятно увидеться с тобой, Есилия. Элейн, – она кивнула мне, и мое разбитое сердце тяжело ударилось о грудную клетку.

Они ушли, и в комнате как будто стало темнее, хотя сквозь окна проникало то же количество света, что и раньше. Я вытерла нос тыльной стороной руки и продолжила тереть особенно упрямое пятно.

Есилия положила руку мне на спину, и я снова шмыгнула носом.

– Что случилось?

Я вытерла лоб рукавом и выпрямилась.

– Я скучаю по своей семье, – сказала я, посмотрев на дверь, через которую ушли наши внезапные посетительницы. – На вашей полке есть какое-нибудь снадобье, которое может излечить эту боль?

Есилия взяла меня за руку и помогла мне подняться. Я была выше нее, и все же она положила обе ладони на мои щеки и посмотрела мне прямо в глаза.

– Такого снадобья не существует, но у меня есть кое-что, что может помочь.

Она обняла меня своими тонкими и на удивление сильными руками. Я опустила голову ей на плечо и обняла ее в ответ.

* * *

В тот день сестры и мать Энцо не были моими единственными посетителями. Пока я чистила полку с баночками и травами Есилии, к нам заглядывали разные мужчины и женщины, спрашивая про лекарства то от одного, то от другого недуга. Советник в фиолетовой мантии, которого я видела в тронном зале, тоже зашел в лазарет, но не стал подходить к Есилии и даже не придумал никакого предлога. Он просто смотрел, как я расставляю снадобья Есилии, следуя ее указаниям, но я не обратила на него никакого внимания и даже не уронила ни одной склянки под его пристальным взором, поэтому в итоге он тихо выскользнул за дверь.

Были и другие люди, искавшие помощи Есилии. Они как будто не замечали меня, пока я наблюдала за тем, как пожилая женщина творит свою собственную магию с помощью трав и знаний.

К тому времени, когда нам принесли ужин, я с трудом удерживалась от того, чтобы не заснуть лицом в супе. После еды Есилия помогла мне забраться в кровать и проверила мои швы и царапины, оставленные волками. Затем она протянула мне чашку с теплым травяным отваром. Пока я пила отвар, между ее бровями появились морщинки, и она слегка ткнула меня пальцем.

– Ауч, – сонно пробормотала я и поставила чашку на маленький круглый стол возле кровати. – Что такое?

Я подняла голову. Судя по виду, мой живот почти вернулся в норму, и я не понимала, о чем она беспокоится.

– Ничего, – сказала Есилия, покачав головой. – Отдыхай. Ты это заслужила.

Я собиралась дождаться ночи и найти библиотеку, но, когда я проснулась, небо уже начало светлеть, а мое горло пересохло. Оказалось, что Есилия оставила мне воды, и я залпом выпила все, что было в чашке.

Моя прежняя одежда – халендийская форма и вещи Ирены – лежала на соседней кровати в аккуратной стопке рядом с моей сумкой. Я надела форменные штаны, но оставила желтую блузку: на улице было слишком жарко для высоких воротников, и я не хотела выглядеть слишком чужестранно. Книга Рена сразу же перекочевала из складок юбки в карман штанов. У меня не было времени искать библиотеку, но я была уверена, что без особого труда найду тренировочную площадку.

Дверь Есилии оставалась приоткрытой всю ночь, поэтому я прокралась мимо нее на цыпочках и сняла свой меч с крючка на стене. Я пристегнула ножны к поясу и облегченно выдохнула, когда обнаружила, что кольцо привязано к одной из кожаных полосок на рукояти. Держа в руках и меч, и кольцо, я почувствовала, как моя тревога утихает. Дверь в коридор скрипнула, но, к моему счастью, охранник все еще дремал.

Я не сразу нашла выход из дворца, но в конце концов обнаружила дверь, за которой меня ждал свежий утренний воздух. Я подняла лицо к небу и вдохнула запах все еще сонного мира.

Сперва мне пришлось обойти дворец, чтобы найти какое-нибудь место для тренировки. Главное здание дворца окружало большое зеленое поле, а вокруг были разбросаны маленькие постройки и цветочные сады. За самыми дальними зданиями можно было разглядеть плотную высокую стену. С обеих сторон был выкопан глубокий ров, и единственным выходом был мост, ведущий в город.

Я пересекла травяное поле и подошла к постройке, которая стояла рядом с казармами и напоминала сарай. Проникнув в пустое помещение, я почувствовала сильный запах пыли, дерева и пота. Владения Мастера Хафы. Теперь ими будет править кто-то другой. Я поклонилась и прижала кулак к плечу, прежде чем ступить в центр боевого кольца.

Было еще слишком рано, и в окна не проникали даже тусклые предрассветные лучи, но я могла разминаться, двигаться и сражаться даже в темноте. Я могла бы выполнить все приемы и выпады с закрытыми глазами.

Я вытащила меч, наслаждаясь ощущением крепкой кожаной рукояти, и начала с простых атакующих позиций, сражаясь с призраками своего прошлого. Есилия зашила мою рану с мастерской точностью: я даже не чувствовала швов при движении. Мой разум наполнился воспоминаниями обо всем, что произошло за последний месяц, и я позволила им вытекать из своего тела через клинок.

Я крутилась и поворачивалась, танцуя свой любимый танец, когда мой меч наткнулся на что-то твердое. В амбаре раздался громкий лязг. Я отпрыгнула, держа меч наготове, но стоило мне увидеть в дверях Энцо, я попятилась и споткнулась, упав на землю.

– Привет, – широко улыбнувшись, принц Энцо убрал свой меч в ножны. – Рад видеть, что тебе уже лучше, – он протянул руку, чтобы помочь мне встать.

Конечно, он появился как раз в тот момент, когда я совсем запыхалась и была покрыта грязью. Бросив взгляд на его золотой браслет, я вытерла руку о штаны и позволила ему поднять меня на ноги.

– Я могла тебя задеть, – я убрала меч и потянула за свою косу, не зная, что сказать. Почему после стольких дней молчания он так и не пришел со мной поговорить?

– Обычно люди тренируются с деревянным мечом, – он поднял брови и слегка наклонился ко мне. Я посмотрела в его зеленые глаза, задумавшись о том, насколько он высокий.

– Я… не знала, где их взять, – я отвела взгляд и отступила назад. – Не рановато ли для тренировки? Еще и без Люка? – я поморщилась от того, насколько нелепой была эта попытка завязать разговор.

Энцо подошел к небольшому шкафу, которого я не заметила раньше, и, достав оттуда два деревянных меча, бросил один из них мне. Затем он нахмурился и несколько раз взмахнул мечом в воздухе.

– Сегодня мне нужно посетить несколько встреч, поэтому я решил размяться пораньше. Люк наверняка еще спит. Или злится, что я не в своих покоях, – уголок его губ поднялся вверх, и он поддел грязь носком сапога. – Я… прости, что не мог рассказать тебе, кто я такой.

– Я все понимаю, – гораздо лучше, чем он мог себе представить. Мы оба хранили секреты. Я постучала мечом по ноге и усмехнулась. – Я просто хотела поведать свои секреты кому-то более важному, чем простому стражнику.

– Ха! – он поднял меч. – Ну, тогда не бей этогопростого стражникаслишком сильно.

Я засмеялась.

– Вы уверены, что готовы к этому, Ваше Высочество? – из моих уст его титул прозвучал как-то неловко.

– Пожалуйста, зови меня Энцо. В конце концов, ты провела ночь в моей постели.

Я снова рассмеялась, чувствуя, как горят мои щеки.

– Этоты провел ночь в моей постели.

Я сделала первый выпад, но он уклонился от удара. Тогда я отступила назад и начала кружить вокруг него, готовясь к хорошему бою. Я много чего не умела, но в сражении на мечах мне не было равных.

Мы парировали, атаковали и защищались, но не в полную силу, изучая сильные и слабые стороны друг друга. Его движения и последовательность ударов напоминали мне о Рене. Подумав о брате, я споткнулась, но Энцо не воспользовался моим промахом. Рен говорил, что мой жених скучный и заносчивый. Я знала Рена как свои пять пальцев и теперь отлично понимала, почему у него сложилось такое мнение: в самоуверенности Энцо ничуть не уступал самому Рену. Тоскливые мысли сбивали меня с толку. Если бы все сложилось иначе.

Энцо отступил на несколько шагов и поднял нижнюю часть своей некогда отглаженной рубашки, чтобы вытереть пот с лица. Я уставилась на обнажившуюся полоску кожи.

Испугавшись, что он заметит мой взгляд, я отвела глаза и притворилась, что стряхиваю пыль со штанов. Энцо был сильнее, но я была быстрее и опытнее, поэтому мы оставались на равных, но время, проведенное в Диких Землях, лишило меня былой выносливости.

– Знаешь, – сказала я, запыхавшись. – Ты бы уже победил, если бы не поддавался.

– Я думал, что главная задача – привести тебя в форму, а не избить, – он склонился и оперся руками о согнутые колени.

С моих губ слетел смешок.

– В таком случае на сегодня с меня хватит. – За окном уже занимался рассвет, и мне нужно было вернуться к Есилии до того, как проснется тот ленивый стражник. Я протянула меч Энцо рукоятью вперед.

Он выпрямился и взял у меня оружие, а затем преградил мне дорогу к выходу. Я уловила запах пота, грязи и чего-то особенного, что было свойственно только ему.

– Как так вышло? Почему ты начала тренироваться с мечом?

Я колебалась, но мне очень хотелось сказать ему правду. Если бы не маг, мы бы уже были женаты. Может потому, что ему не нравилась Дженесара, мне хотелось, чтобы он знал обо мне хотя бы немного.

– Моя мама умерла, когда я была маленькой, – я потянулась, чтобы хоть чем-то занять свои руки. – Мой отец не был сентиментальным человеком, поэтому обычно я была предоставлена самой себе. – Энцо сочувственно склонил голову, но я не нуждалась в его жалости. – Но у меня был старший брат. Он научил меня всему, что знал сам. Мы часто сбегали в наше секретное место и тренировались, пока его учитель не узнал об этом и не предложил мне тоже посещать занятия, – я улыбнулась приятным воспоминаниям, наблюдая за тем, как по затхлому сараю летает золотистая пыль. – К тому моменту, когда отец узнал об этом, я уже могла с легкостью победить половину его стражи, поэтому мы с братом уговорили его позволить мне продолжать тренировки.

– Его стражи?

Я напряглась, осознавая собственную ошибку.

– Мой отец руководил частью войск Халенди, – я пожала плечами и попыталась сменить тему, прекрасно понимая, что Энцо добавит этот кусочек к моему пазлу, но он решил эту проблему за меня.

– Разве твоя семья не будет за тебя переживать?

Из моих легких словно исчез весь воздух.

– Нет. Мой брат, он… Мой брат умер не так давно. А отец скончался еще до этого.

Я слышала, что Энцо сделал шаг ко мне, но я отошла на два шага назад, даже не поднимая глаз.

– Мне пора идти, Ваше… Энцо, – так и не посмотрев на него, я сделала рваный вдох и прижала кулак к плечу. О чем я только думала, рассказывая о своем прошлом?

Я повернулась и поспешила покинуть сарай, но, подойдя к двери, все-таки оглянулась. Энцо смотрел на меня с полуулыбкой и нахмуренными бровями. Этот юноша был моим женихом. Но пока маг свободно разгуливал по Плато, я должна была оставаться настороже. У Энцо отлично получалось вытягивать из меня секреты.

* * *

Когда я вернулась к Есилии, стражник еще спал. Я закатила глаза, проскользнула за дверь и переодела длинную голубую юбку, не забыв положить книгу Рена в карман. Держа в руках ножны, я кралась мимо ее комнаты, когда под моей ногой скрипнула половица.

Дверь тут же распахнулась. Я замерла с ножнами в вытянутой руке. Есилия забрала у меня меч и снова повесила его на крючок.

– Здесь тебе оружие не понадобится, – она бросила взгляд на мое кольцо, а затем пронеслась мимо, оставив меня удивленно моргать ей вслед. Есилия все видела? Она знала, что я уходила? С другой стороны, никто не запрещал мне покидать лазарет…

Вдруг в комнату ворвался человек, держа на руках маленького ребенка.

– Прошу, помогите! Кожа моего сына горит от лихорадки!

Есилия указала ему на свободную кровать, а затем, отогнав мужчину чуть подальше, подошла к мальчику. Она потрогала живот ребенка и даже приложила ухо к его груди, чтобы послушать сердце.

– Принеси мне кошачью мяту и мед.

Мужчина не двинулся с места. Она посмотрела на меня.

– Элейн? Ты меня слышала?

На мгновение я замерла. Она хотела, чтобыя ей помогла? Я побежала к шкафу и достала две баночки: благодаря вчерашней уборке на полках, я знала, что где стоит. По дороге я захватила еще два куска чистой ткани, просто на всякий случай. Пока Есилия измельчала травы в миске, я принесла теплой воды из огромного чана, висевшего над камином.

Есилия кивнула и углубилась в работу. Через полчаса состояние мальчика заметно улучшилось, а его отец сидел рядом с кроватью, придерживая холодную тряпку на лбу сына. Я поставила все баночки на место. Вся магия Есилии заключалась в ее невероятном лекарском таланте: я никогда не видела, чтобы кто-то так быстро усмирял лихорадку.

– Сядь, – велела она и указала на стол с двумя стульями возле ее шкафа с лекарствами.

Затем Есилия принесла две чашки с горячей водой и добавила туда немного трав с медом. Размешав содержимое чашек, она села напротив меня.

– Я вижу, как ты наблюдаешь за моей работой. – Под ее пристальным взглядом я начала нервно постукивать ногой под столом. – Ты же знаешь, что всегда можешь задать мне вопрос? Что я делаю или почему я это делаю.

Я облизнула губы и подула на горячую жидкость в чашке.

– Как это работает? Откуда вы знаете, какие травы использовать?

Она отклонилась на спинку стула и обхватила свою чашку морщинистыми руками.

– Знание трав приходит с опытом, – начала она. – Но главный секрет любого хорошего лекаря вовсе не в травах.

– Нет? – удивилась я.

Есилия покачала головой и сделала глоток травяного отвара.

– В первую очередь это способность концентрироваться на том, что ты хочешь сделать, а любой лекарь хочет, чтобы тело снова собрало себя по кусочкам. Проще говоря, чтобы оно само себя вылечило.

Я вдруг пожалела, что не научилась шить как следует.

– Но этот маленький мальчик так быстро поправился. У себя дома он бы еще долго лежал с лихорадкой, – я не могла не подумать о своей матери. Насколько драгоценным было время, потраченное на поиски лекаря или хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь.

– Все люди разные, а соответственно и время, которое уходит на поправку, тоже разное. Очень часто оно зависит от того, насколько тело хочет выздороветь.

Хочет? Кто вообще захотел быоставаться больным? Она улыбнулась, словно прочла мои мысли.

– Обычно дети довольно быстро идут на поправку, но ты, дитя, вылечилась быстрее, чем кто-либо на моей памяти.

Я сделала долгий глоток. Горячая жидкость обожгла язык, а дыхание свело от горького привкуса, даже несмотря на добавленный Есилией мед. Она не сказала, что считает меня особенной, по крайней мере, не напрямую. И все же она изучала меня, напоминая моих преподавателей, которые с нетерпением проглатывали новые, еще не прочитанные книги. То, что Есилия сказала о выздоровлении, сосредоточении ума и стремлении тела к изменениям звучало… это звучало совсем как магия.

– Я слышала, что королевская семья Халенди может… могла, – я сделала еще глоток, – делать что-то похожее. В частности, их наследный принц.

Поставив чашку на стол, Есилия наклонилась вперед и ее глаза заблестели.

– Когда Каис наложил чары на Ледяные Пустыни – магия пробудила саму землю.

Услышав историю своего народа из ее уст, я не смогла сдержать дрожь в руках. То же самое мне когда-то рассказывали отец с братом.

– Вы имеете в виду Дикие Земли? – я поставила чашку на стол и положила руки на колени. Сияющее озеро. Забвение. Избавление от боли. Я вздрогнула и сосредоточилась на жесткой спинке стула, впивающейся в кожу.

Она кивнула.

– Со временем магия проснулась и в людях. Ничего такого, что могло бы сравниться с силой, которая когда-то царила на Континенте: та магия спит уже много лет. Я говорю об особых способностях и склонностях: некоторые лечат и выращивают урожай, а другие становятся воинами или защищают слабых.

Есилия обладала магией. Судя по всему, так оно и было. Значит, особыми способностями обладала не только она, но и другие. Я наклонилась вперед и, облокотившись на стол, положила голову на руки. Если бы маг не напал на процессию, если бы все не рассыпалось в прах – это место стало бы моим домом. Эти люди могли бы принять меня такой, какая я есть, вместе с белой прядью и всем остальным. Я бы вышла замуж за Энцо.

Есилия отклонилась, и ее веки начали опускаться. Плечи пожилой женщины совсем сникли.

– С вами все в порядке? – я еще никогда не видела ее такой уставшей.

Она зевнула.

– Со мной все хорошо, дитя. Лечение изматывает это хрупкое, старое тело, только и всего, – Есилия поднялась и собрала со стола наши чашки. – Марко вечно твердит мне не перетруждать себя, но я знаю свои пределы.

Она повернулась, но я крикнула ей вслед:

– Что произойдет, если вы истратите слишком много сил? – мне хотелось бы, чтобы чашка оставалась у меня в руках: может так я перестала бы ерзать на стуле. Есилия снова изучила меня взглядом, и на ее лице появилось такое серьезное выражение, какого я прежде не видела. Пожилая женщина не смотрела на мои волосы, и все же она знала, что я обладаю магией.

– Если ты потратишь слишком много энергии на лечение других, то у тебя не останется сил для того, чтобы поддерживать базовые функции своего организма, – она склонила голову, глядя мне прямо в глаза. – И ты умрешь.

В этот момент дверь в приемную распахнулась.

– Леди Есилия! – отчаянно выкрикнула какая-то женщина.

Есилия вышла к ней навстречу. Я осталась стоять у шкафа, размышляя над тем, какие травы могут понадобиться неожиданной посетительнице.

– Вы должны пойти со мной. Их высочества никак не могут определиться со списком блюд для бала. Они просят вашей помощи.

Есилия страдальчески вздохнула.

– Ладно, я иду, – она вернулась и взяла меня за локоть. – Идем, дитя. Мне нужно, чтобы ты нашла несколько книг в библиотеке, пока меня не будет.

Я поплелась за ними, и стражник у двери проводил меня осторожным взглядом. Стены были украшены гобеленами с широкими полями и дикими красными маками, а в каждом углу вились живые зеленые растения. Я никогда не видела столько природных элементоввнутри помещения. Слуги носились по залам, толкая перед собой тележки с украшениями или доставляя срочные сообщения в разные части дворца. Праздники в нашем замке проходили очень редко, и я никогда не видела, чтобы из-за бала поднимался такой хаос.

К тому моменту, как мы поравнялись с большой дверью из красного дерева, ведущей в библиотеку, я уже запомнила все коридоры и повороты.

– Мастер Ромо тебе поможет, – сказала Есилия, пока служанка раскачивалась на носках и бросала на меня обеспокоенные взгляды. – Оставайся здесь, пока я тебя не заберу. Не броди по дворцу, – неужели она знала о моей утренней прогулке? В любом случае, она привела меня туда, куда мне было нужно.

– Не торопитесь, – прошептала я, уставившись на красивую резную дверь. Есилия усмехнулась и исчезла за углом. Я осталась одна посреди широкого коридора.

Я не знала, смогу ли войти внутрь, потому что это напомнило бы мне о доме. О том, что Рен больше не ворвется в библиотеку в поисках меня. По коридору прошел слуга, и я почувствовала на себе его взгляд. Подняв подбородок, я толкнула тяжелые двери.

Запах был тот же, пыль была та же, и даже ощущение было точно таким же, как дома. В помещении было два этажа, и второй уровень представлял собой балкон, идущий вдоль стен. На балкон вела широкая лестница, а в середине оставалось широкое пространство, где стояли столы и стулья. На окнах висели тяжелые золотые портьеры. По комнате бегали солнечные зайчики, подсвечивающие длинные ряды полок.

– Я могу вам помочь?

Внезапный звук чьего-то голоса напугал меня, и я ударилась о дверной косяк. На меня смотрел пожилой мужчина с белыми волосами и добрыми, любознательными глазами. Его загрубевшую от солнца кожу покрывали морщины, но он стоял, уверенно выпрямив спину.

– Есилия послала меня за книгами, – я протянула ему обрывок бумаги, на которых она записала названия.

Он склонил голову набок, привыкая к моему акценту, светлым волосам и белой коже. Затем он кивнул и указал на разные секции библиотеки.

– Я – Мастер Ромо, мисс Элейн. Если вам понадобится помощь, пожалуйста, дайте мне знать.

Я не была удивлена, что он знает мое имя: слухи между слугами распространялись очень быстро. Он казался знакомым, но я никак не могла… ох. День, когда я только прибыла сюда. Он был во дворе.

– Разве вы не главный распорядитель?

Он кивнул.

– Да, я – главный распорядитель во дворце, но кроме того, я являюсь Хранителем Архивов, – он улыбнулся, и морщинки возле его глаз стали глубже. – Я не часто здесь бываю, но мне известно, где находятся все самые редкие манускрипты на случай, если вам понадобятся подсказки.

Я кивнула и последовала за ним, пытаясь подавить воспоминания из прошлого. Они вызывали у меня целый спектр чувств, которые я не могла себе позволить.

Мастер Ромо показал мне полку, на которой стояли книги для Есилии. Я поблагодарила его за помощь, и он вернулся в свой угол, продолжив изучать огромную книгу, которая занимала почти весь стол. Книги Есилии о травах и других лекарствах находились на нижней полке очень высокого шкафа. Я достала нужные книги и зажала их под мышкой. Вдруг мое внимание привлек корешок на один ряд выше: на коже было выдублено изображение меча. У книги не было названия, только имя в нижнем углу. Джерши. Рен упоминал это имя много лет назад. Эксперт по магии.

Половину полки передо мной и еще три полки сбоку занимали его рукописи. Остальная часть полки содержала другие книги о магии и истории. Темные, старые корешки, потрепанные погодой и годами, словно ждали, когда я углублюсь в их изучение. На то, чтобы прочесть их все, ушли бы годы, но я должна была найти все ответы до того, как серый маг найдет меня.

Глава пятнадцатая

Я откинулась на спинку жесткого деревянного стула и потерла глаза ладонями. Уже несколько часов я сидела в углу, окруженная старыми, разваливающимися книгами и фрагментами манускриптов. Приближалось время ужина, а я так и не пообедала, хотя Мастер Ромо хотел приказать слугам принести мне поднос с едой. Но я не хотела, чтобы кто-нибудь вспомнил о том, что я все еще сижу в библиотеке, не хотела возвращаться в лазарет. Если книги, которые я нашла, не врали – а у меня не было причин сомневаться в написанном, – то у всех нас были большие проблемы.

Писец Джерши утверждал, что все началось с трех первородных магов и их ученика: именно с ними и боролся Геро – первый император Континента. Геро уничтожил их лидера – Черного Мага. Ученик был известен под именем Коричневого Мага. Кроме него, существовал Красный Маг, известный своим золоченым кинжалом и неестественно красными волосами: некоторые считали, что они покраснели из-за крови всех невинных жертв, которых маг жестоко пытал, пытаясь отделить их души от тел.

А третьим был Серый Маг. Самый изворотливый и хитрый из всех магов того времени, уступавший только самому Черному Магу. Он ездил на серой лошади и был известен своимитеневыми магами, иначе говоря – тенями, отголосками его собственных чар, которые пользовались черными мечами и выполняли его приказания.

Они могли пользоваться магией, но не такой сложной и смертоносной, как у их хозяина. Все их умения были всего лишь тенью его могущества.

Это было похоже на теневых людей из леса.

Я нашла две заметки по поводу их мечей. В первой говорилось, что яд черных клинков отравляет магию внутри раненого. А вторая содержала информацию о том, что любой, кто коснется черного клинка, сам станет тенью и верным рабом Серого Мага. Я вздрогнула, вспомнив, как мое кольцо отталкивало мою руку, когда я пыталась взять черный меч, и как Энцо почти подобрал его после битвы в поле.

Серый Маг был изгнан в Ледяные Пустыни. Обрывок сожженного пергамента намекал на то, что против войск Халенди у границы Пустынь используется магия.

Страх, зародившийся внутри меня, завязался в узел у основания моего горла. Мог ли маг в сером плаще быть тем самым первородным магом времен Геро? Со времен Великой Войны прошло много веков. Мог ли он выжить в Ледяных Пустынях? Он напал на меня посреди дороги в Диких Землях, но кто-то убил моего отца и брата: один из которых обладал сильной магией, а другой находился в защищенном замке. Может, в этом плане участвовали всетри мага?

«Магия не всегда предсказуема, Дженесара», – говорил Мастер Хафа.

Я прикусила щеку и закрыла глаза. Маг сказал что-то Элейн перед тем, как… Я сглотнула и сжала край шершавого стола. Его углы впивались мне в ладони, удерживая меня в реальности.

Маг потянул ее за волосы и наклонился совсем близко к ее уху. Его губы зашевелились. Эта картина была выжжена у меня в сознании, и я помнила ее в мельчайших деталях.

Я предупреждал, что отомщу тебе, Каис.

Я отпустила края стола, и мои руки затряслись. Это не было похоже на слова подражателя. Это казалось…

– ААААА!

Тишину пронзил высокий и громкий крик. Я подпрыгнула, опрокинув свой стул. У меня перед глазами мелькнули темно-каштановые волосы. Вытянув руки, я схватила нападавшую за талию и перевернула ее верх ногами.

– Думаю, во времяскрытой атаки не стоит кричать, Мариетта, – я говорила спокойно, но мое сердце отчаянно билось о ребра. Мариетта улыбнулась мне, и на ее раскрасневшихся щеках появились ямочки. Девочка помотала головой, и ее тугие кудряшки закачались над полом.

– Я думала, что будет особенно весело закричать в библиотеке. Говорят, все халендийцы – непревзойденные воины.

Я засмеялась и осторожно поставила ее на ноги.

– Не все. У тебя почти получилось меня обезоружить, но для того, чтобы по-настоящему застать опытного воина врасплох, понадобится что-то посерьезнее.

Она улыбнулась еще шире и уперла руку в бок, принимая мой вызов.

– Вот увидишь, Элейн. Я нападу, когда ты меньше всего будешь этого ожидать! – она поиграла бровями и исчезла из вида, юркнув в один из проходов между шкафами. Пол скрипел под ее шагами, пока она пробиралась к коридору.

Я наклонилась, чтобы поднять стул, и услышала тихий всхлип. Я бы не услышала этот звук, если бы не прислушивалась к шагам Мариетты, но он раздался снова, а за ним последовал дрожащий вздох. Кто-то плакал. Я опустила глаза на раскрытую книгу, а затем снова взглянула в ту сторону, откуда доносились всхлипы. Первородные маги. Я была потомком человека, который преследовал их до Ледяных Пустынь, который изгнал их. Серый Маг появился у меня на пути не просто потому, что его кто-то послал. Он жаждал личной мести.

Следующий звук был совсем тихим, словно кто-то вытер нос. Я вздохнула и положила свою книгу в стопку к книгам Есилии. Теперь я могла только прятаться. Прижимая книги к груди, я на цыпочках прокралась по лестнице и двинулась в сторону альковы. Тяжелые портьеры были приоткрыты: достаточно для того, чтобы впускать солнечный свет, но в тоже время они служили отличным укрытием.

Я заглянула за плотную золотую ткань и увидела Кьяру. Она рыдала, спрятав лицо в ладони.

Глубоко вздохнув, я отодвинула соседнюю портьеру и села напротив девушки, скрестив ноги. Я прислонилась спиной к стене и положила книги рядом с собой, выжидая, пока она вытрет слезы с лица.

– Элейн, я… что тебе нужно? – шмыгнув носом, она промокнула глаза носовым платком. – Честное слово, это сущий пустяк. Со мной все в порядке. Просто глупые сплетни, – она снова всхлипнула и бросила на меня осторожный взгляд, убеждаясь, верю ли я ее словам.

Я почесала волосы под желтым платком и пожала плечами, притворяясь, что я постоянно разговариваю с девушками своего возраста. Окно выходило на садовый лабиринт. Живая изгородь обрамляла запутанные дорожки с уединенными альковами, а в середине, словно приз, искрился фонтан.

Кьяра унаследовала пронзительный взгляд своего отца. Девушка пристально разглядывала меня, как будто решала, можно ли мне доверять. Я ждала, задержав дыхание, и наконец она заговорила.

– Просто иногда мне кажется, что я в ловушке, – прошептала она, пока я смотрела в окно. Как принцесса, я понимала, как ценно доверие. За всю свою жизнь я доверяла всего нескольких людям. – Конечно, не в прямом смысле. Я люблю свой дом и свою семью, – она прислонилась к книжной полке, и мягкий вечерний свет отразился от тяжелых портьер, окутывая нас тишиной и золотом. – Я постоянно нахожусь на распутье между тем, кем я должна быть, кем я хочу быть и кем меня хотят видеть окружающие. Я хочу, – она взглянула на меня, но я лишь кивнула. – Я хочу быть собой, но люди постоянно взваливают на меня свои ожидания, как будто я недостаточно стараюсь. Я хочу иметь возможность совершать ошибки и расти без людей, которые осуждают меня и смеются надо мной.

Как много раз я чувствовала то же самое? У Рена всегда выходило меня подбодрить, поэтому я решила сказать то же самое, что сказал бы он.

– Если вы назовете мне имена этих негодяев, я разберусь с ними, принцесса, – мои губы дрогнули. Поймет ли она, что это шутка?

Кьяра издала звук, одновременно похожий и на всхлипывание, и на смех.

– Не думаю, что мой отец это одобрит, – она снова вытерла нос. – Дело не только в этом. Я терпеть не могу эти четко продуманные разговоры, эти «случайные» встречи. Я чувствую, что не могу быть собой перед другими людьми, потому что это только их отпугнет.

Девушка сделала глубокий вдох и как будто осмелела.

– В присутствии определенных людей, мне приходится скрывать свою суть. Словно титул – это все, что у меня есть, и если я добавлю к нему свою личность, то стану не такой… желанной, – ее плечи поникли, и она убрала выбившийся локон за ухо. Ее волнистые волосы были растрепаны, словно она бежала до библиотеки.

Несколько секунд я молчала, собираясь с мыслями. Мне бы хотелось, чтобы Рен снова был рядом. Он всегда давал самые лучшие советы.

– Принцесса…

– Сейчас мне не хочется быть принцессой. Пожалуйста, зови меня Кьярой, – девушка неуверенно улыбнулась. Она выглядела почти по-детски, свернувшись на подоконнике с растрепанными волосами. Ее руки были гладкими, а глаза словно светились изнутри. Я не знала, сколько ей лет, но мне казалось, что я никогда не выглядела так же, как она. По крайней мере, не после того, как умерла моя мать.

Мне в голову пришел ужасно неуместный вопрос, но в нашем золотом коконе я совсем позабыла о приличиях.

– Сколько тебе лет? Пятнадцать?

– Вообще-то шестнадцать. А сколько… Сколько тебе лет?

Я остро скучала по теплой улыбке Элейн и нашим тайным разговорам.

– Семнадцать.

Она улыбнулась, и этот момент показался мне до странности нормальным, как будто между нами появился секрет, объединивший нас. Как друзей.

– Мой брат говорил, что всегда найдутся люди, которые захотят тебя унизить. Когда они смеялись надо мной или заставляли меня почувствовать себя никчемной, он всегда подталкивал меня в плечо и говорил: «Выше нос. Они потеряют всю власть над тобой, только когда ты сама перестанешь давать ее им».

Я закрыла глаза, погружаясь в воспоминания о том, как Рен защищал и поддерживал меня. Помогал мне стать лучше. Что-то затрепетало в том месте, где раньше были мои нити. Кьяра заговорила, вырывая меня из собственных мыслей:

– Твой брат – очень умный человек.

Я попыталась улыбнуться, но тщетно.

– Он действительно был умным. – Ее брови нахмурились, а затем она широко раскрыла глаза, в которых блеснуло сожаление. Я снова повернулась к окну, вытирая одинокую слезу в уголке глаза. – Пожалуйста, не рассказывай о нем никому. Хотя, я думаю, ты бы ему понравилась. – Я собрала свои книги и поднялась на ноги. – У тебя есть служанка или стражник, которых мне стоит найти?

Есилия просила меня остаться в библиотеке, но я не хотела, чтобы Кьяра бродила по людным коридорам с опухшими глазами и красным носом.

– Мой стражник… – она не договорила, и я почувствовала, что здесь что-то не так. – Я не хочу его беспокоить.

Я прижала книги к груди.

– Что ж, – начала я, надеясь, что не нарушаю границы нашей только что возникшей дружбы. – Думаю, Есилия забыла за мной зайти. Ты не проводишь меня до ее приемной?

Кьяра выпрямилась, и на ее лице появилась первая искренняя улыбка.

– Конечно! Бабушка – замечательный лекарь, но у нее есть привычка забывать обо всем на свете, когда она на чем-то сосредоточена.

Мы вышли из библиотеки вместе, и я была рада ее компании. Все слуги – и некоторые аристократы, – проходившие мимо, бросали на меня подозрительные взгляды. Кьяра оставила меня возле приоткрытой двери. Стражника нигде не было.

– Если тебе захочется с кем-то поговорить – ты знаешь, где меня найти, – сказала я, кивая на дверь.

Она кивнула и помахала рукой на прощание. Мне показалось, что ее шаги стали гораздо легче, чем раньше.

Я повернулась к двери в лазарет, покрепче прижала книги и зашла внутрь. Даже если первородные маги вырвались из Ледяных Пустынь – мне предстояло изучить еще много книг и текстов. Я надеялась, что Есилия не заставит меня чистить…

– Элейн! – возле шкафа, рядом с Есилией, стоял Энцо.

Я резко остановилась. Люк, развалившийся в кресле возле двери, молча кивнул мне.

– Я… привет, – выпалила я, мысленно отругав себя за такое глупое приветствие.

– Вот и ты, – сказала Есилия, держа в руках длинный свиток с крошечными строчками, как будто вовсе не забыла про меня. – Как раз вовремя. Твой ужин ждет на подносе, – она указала на стол, где стоял поднос с тонко нарезанным мясом, лапшой и горкой разноцветных овощей.

Я осторожно подошла к столу, положила книги в угол и поставила стул таким образом, чтобы мне было видно всю комнату.

Есилия и Энцо продолжили свой разговор в противоположной части комнаты, и мне показалось, что это был урок по сочетаниям разных трав. Энцо говорил, что учился у лучшего лекаря в королевстве, и я не ожидала, что он будет заниматься накануне бала, где ему нужно будет выбрать новую невесту.

Моя еда давно остыла, и лапша слиплась. Мой взгляд все время возвращался к Энцо. Чаще всего он уже смотрел на меня, поэтому мне приходилось резко опускать глаза на тарелку. Когда это произошло в третий раз, Люк громко прочистил горло.

Я закончила есть и уткнулась в книги, которые принесла из библиотеки. Слова танцевали на странице, и я не могла разобрать ни строчки, но, по крайней мере, я больше не смотрела на Энцо.

Мне хотелось рассказать ему о своих переживаниях. О том, что где-то на Плато затаились три первородных мага. Что я понятия не имела, на что они способны. Что их месть была личной. Но это желание только укрепило мою решимость: я не буду раскрывать себя и мешать Энцо найти новую невесту.

Когда они ушли, я снова смогла вздохнуть спокойно. Есилия смотрела на меня пристальным взглядом, но я молча скользнула в ее комнату, переоделась в ночную сорочку, выпила воду, которую она оставила у моей кровати, и, свернувшись клубком, моментально заснула.

* * *

На следующий день я помогала Есилии в лечении людей с разнообразными жалобами. Наконец в полдень наступило временное затишье, и она повернулась ко мне.

– Обычно швы оставляют на неделю или две, но мне кажется, что твои уже можно снимать.

Мои брови взлетели вверх. Крис ходил со швами целую вечность – или тогда это просто казалось вечностью.

Есилия разрезала первый шов, и я задержала дыхание, пока она вытаскивала нитку из моей кожи. Я зажмурилась и задала вопрос, о котором я много размышляла, просто чтобы отвлечься от странного тянущего ощущения.

– Моя мама умерла очень давно, – начала я, когда Есилия закончила вынимать первую нить. – Она была совершенно здорова, а затем, в один вечер, пожаловалась, что у нее болит в груди и что ей больно дышать.

Есилия разрезала последнюю нитку и вытащила ее. Я продолжала, потому что мне очень хотелось узнать ответ.

– Вы… думаете, вы могли бы ей помочь? Что, если бы поблизости оказался лекарь?

Вздохнув, Есилия собрала нити и бросила их в камин.

– Как я уже говорила, дитя, это зависит от человека. Но некоторые вещи случаются несмотря ни на что, и никакой лекарь не может их предотвратить. Я не думаю, что кто-нибудь смог бы помочь твоей матери.

Я заправила рубашку в юбку. Сегодня я надела юбку Ирены, чтобы постирать все остальные.

Даже если моей маме нельзя было помочь, я бы хотела, чтобы в Халенди было больше лекарей, подобный Есилии. Может, если мне выпадает шанс, я могла бы попросить Марко отправить к нам своих лекарей, чтобы они обучили моих людей своему мастерству, или позволить мне подольше поучиться у Есилии.

Дверь распахнулась, и в комнату скользнула запыхавшаяся Мари. Оказавшись внутри, она тут же захлопнула дверь. По привычке я потянулась к мечу на поясе, но мои пальцы лишь сомкнулись в воздухе.

– Что случилось? – спросила я и заслонила собой Есилию, ожидая, что в дверь войдет кто-то еще.

Мари уперла руки в колени, пытаясь отдышаться.

– Тебе больно? – спросила Есилия.

Мари покачала головой.

– Кому-то другому больно? – спросила я.

И она снова покачала головой.

– Дело в Кьяре. У ее стражника вместо головы кочан капусты! Он никак не прекращал ныть, что пропустит какую-то игру в городе. Он ныл и ныл, и в итоге Кьяра отпустила его на весь день!

Я взглянула на Есилию, а потом снова посмотрела на Мари.

– И ты прибежала сюда? Я уверена, что Кьяра знает…

Мари покачала головой, потряхивая кудряшками.

– Сегодня вечером будетбал.

Я нахмурилась, но Есилия лишь потерла подбородок.

– Причем тут бал? – спросила я.

Мари вздохнула, как будто я испытывала ее терпение: я была уверена, что такой вздох она часто слышала от своей матери.

– На балу будет много разных людей. Отец сказал, что мы не должны отходить от своих стражников. Стражник Кьяры это знал. Он не должен был ныть… он знает свои обязанности.

Пока я пыталась разгадать логику Мари, Есилия опустилась в кресло-качалку, стоящее у камина.

– У вас у всех есть стражники? Даже во дворце?

Мари кивнула.

– И так уже почти целый год. Никто не объясняет нам, зачем это нужно.

Есилия ничего не сказала, но ее поджатые губы поведали мне о многом. Почти год. Немногим раньше, чем начались нападения на границы Халенди.

– Ладно, значит, нам нужно найти кого-то еще…

Мари прервала меня:

– Ты, Элейн. Я хочу, чтобы ты ее защищала. Ты же защищала ту, другую принцессу.

В моем сознании промелькнуло воспоминание о том, как маг перерезал горло Элейн.

– Я не…

– Да, – оборвала меня Есилия. – Так и сделаем.

– Но я…

Есилия встала и потащила меня к своей комнате.

– Мари, прикажи наполнить ванну и найди ей платье.

– Платье? – переспросила я. – Если я буду ее охранять, мне понадобится мой меч. А форма…

Есилия наклонила голову и посмотрела на меня сверху вниз.

– Какая форма, дитя? Ты хочешь быть халендийкой в турийской форме или, может, наденешь форму своего королевства, с которым мы воюем?

Она была права. Мари уже выскользнула за дверь, и ее ноги застучали по разноцветной плитке в коридоре.

– Как я могу защитить ее без…

– У тебя в сапоге все еще спрятан нож, верно? – спросила она.

Я уже было открыла рот, но сразу же его захлопнула.

– Да.

Есилия кивнула и потянула за край платка на моей голове. Я вывернулась из ее хватки.

– Воу, – сказала я, медленно отступая назад. – Я приму ванну и заплету свои волосы самостоятельно или вообще никуда не пойду.

Она щелкнула пальцами, словно это не имело никакого значения.

– Да, конечно, дитя.

В комнату просочились слуги с ведрами. Должно быть, Мари сказала им, кому именно понадобилась ванна, потому что вся вода была холодной.

К тому времени, как я закончила принимать ванну, Мари нашла для меня платье. Это была простая кремовая блузка с v-образным вырезом, широкий пояс с узорами и золотой пряжкой и длинная юбка малинового цвета с кремовой вышивкой на подоле. Юбка была красивой и скрывала мои сапоги.

Я осторожно вплела в волосы малиновую ленту, а затем скрутила косу в низкий пучок. Эта прическа не была особенно сложной или изысканной, но зато скрывала мою белую прядь. Единственным украшением было мое кольцо, которое я перевернула камнем внутрь.

Мари нетерпеливо ждала меня у комнаты Есилии. Стоило мне выйти, как она схватила меня за руку и потащила к двери. Я бросила отчаянный взгляд на Есилию, в надежде, что она даст мне какой-нибудь совет, но пожилая женщина лишь подняла брови и усмехнулась.

Кьяра выглядела просто великолепно. Базовые элементы ее наряда совпадали с моими, но ткань словно сияла в свете камина, а вышивка была настоящим произведением искусства. Ее темные волосы украшала корона из золотых лепестков, от которой к вискам спускались золотые нити, уходящие в сложную прическу. Вокруг ее запястья, словно тонкая ветвь плюща, обвивался браслет с золотыми листьями.

– Спасибо, Элейн, – сказала Кьяра, пока ее служанка убирала последнюю кудрявую прядь в прическу. Не сводя с меня глаз, молодая девушка быстро поклонилась и вышла из комнаты.

Как только она оказалась за дверью, я сложила руки на груди.

– Зачем отпускать стражника, если ваш отец настоял на их присутствии?

Кьяра прикусила губу и начала заламывать руки. Затем она начала расхаживать напротив зеркала, и ее изумрудное платье резко выделялось на фоне персикового убранства ее комнаты.

– Я решила, что раз он так несерьезно относится к своим обязанностям, то мне не нужна такая охрана. И он очень хотел пойти…

– Ты все время позволяешь ему тебя обижать, – Мари запрыгнула на кровать Кьяры и свесила ноги. – Няня всегда говорит, что я не могу пойти на улицу только потому, что мне этого хочется. И ты не должна отпускать его только потому, что ему так захотелось.

Мне очень не хватало моего меча, чтобы я могла по привычке обхватить рукоять, а не мять красивую ткань юбки. Судя по всему, сестры не в первый раз спорили на эту тему.

– Уважать желания других людей – это не слабость, а достоинство, – парировала Кьяра.

– Ты рассказала об этом отцу? – спросила я прежде, чем спор разгорелся бы еще сильнее. – Или брату? Вчера ты сказала, что не хочешь беспокоить своего стражника, а теперь говоришь, что не хочешь доверять ему свою безопасность.

Кьяра пожала плечами и поправила свой браслет.

– Отцу и брату и так есть о чем беспокоиться. К тому же я привыкла посещать балы одна. Отец только недавно приставил к нам стражу.

Значит, причина была в Халенди. И в Рииге. Я села на кровать рядом с Мари.

– Что ж, теперь ты не одна. Что скажешь, Мари? Проберешься на бал вместе с нами?

Мари фыркнула и спрыгнула на пол.

– Смотреть, как знатные леди часами вьются вокруг моего брата? Нет, спасибо. Я буду на кухне, – она задорно отсалютовала и выбежала из комнаты.

Как только за ней закрылась дверь, мы с Кьярой рассмеялись. Соглашаясь пойти на бал, я не учла одну важную вещь. Энцо нужно было найти новую невесту. Почему-то мне совсем не хотелось смотреть, как он будет ее выбирать.

Турийская сельская местность

Неподалеку его спутник спал чутким сном, пока рядом паслись их лошади. Он не мог заснуть всю ночь, прислушиваясь к шуму деревьев и журчанью ручья. И почему найти одну халендийку оказалось так сложно?

Но он собирался найти ее,несмотря ни на что.

Глава шестнадцатая

Стеклянные панели, занимавшие всю стену бального зала, вели на террасу, утопающую в цветах. Больше цветов – и даже деревьев – росло в углублениях по краям танцевального паркета.

Я думала, что праздничные одеяния в Халенди были яркими, но они не могли сравниться с насыщенными цветами турийских нарядов. Казалось, что все женщины участвовали в состязании на самое ослепительное платье.

Кьяра не отходила от меня ни на шаг, постоянно соприкасаясь со мной локтем. Мне хотелось сбежать в тень зеленых деревьев. Она использовала меня в качестве щита, чтобы отпугнуть тех, с кем ей не хотелось разговаривать.

Вокруг нас все только и шептались о выгодах союза с королевской семьей, как будто Энцо был всего лишь тележкой с углем, которую можно было обменять и использовать. Если бы мне удалось победить мага и найти предателя, из-за которого погибла моя семья… мой желудок завязался в узел. Даже если бы я могла сказать ему, кто я на самом деле, мы не смогли бы остаться вместе. Теперь я стала наследной принцессой Халенди и должна была взойти на тронсвоего королевства. Трон, который по праву принадлежал Рену. Я не могла даже представить себя в этой роли.

Краем глаза я заметила Энцо. Он вел под руку какую-то молодую девушку в ярких, сияющих одеждах. Принц улыбался своей спутнице, но его глаза снова и снова находили меня в толпе, словно он чувствовал мой взгляд.

Я с трудом заставила себя отвернуться, но эта картина уже отпечаталась в моем сознании. Теперь мне придется смотреть, как другие добиваются мужчину, которыймог бы бытьмоим, но никогда не будет.

Я вздохнула, понимая, что это будет долгая ночь.

Зал наполнился ароматом жареного фазана, и на меня нахлынули воспоминания о доме. О том, как мы с Реном убегали со званых вечеров. А мой отец? Раньше я думала, что никогда не забуду причиненные им обиды, но в тот последний вечер мы наконец начали понимать друг друга.

Я даже не знала, где они похоронены. Я не знала, доживу ли я до конца года.

Наконец один из кавалеров достаточно осмелел для того, чтобы пригласить Кьяру на танец. Другие последовали его примеру, и я осталась стоять возле стены, стараясь не упускать из вида кружащуюся пару. Некоторые аристократы проходили мимо по несколько раз, чтобы получше меня рассмотреть, но я давно привыкла к назойливым взглядам и перешептываниям.

– Простите, – сказал незнакомый мужчина. Я отошла с его пути, но он не двинулся с места.

– Вы хотели со мной поговорить? – спросила я.

Мужчина сжал губы: так мог бы улыбаться человек, у которого свело лицо от холода. Однако из-за сотен свечей и большого количества народу в зале было невыносимо жарко. На незнакомце была фиолетовая мантия и странные ботинки, а его акцент казался смутно знакомым.

Не туриец. Не халендиец.

Он так и не заговорил, поэтому я отвела взгляд в поисках Кьяры. Она отклонилась от своего партнера по танцу: почти незаметное движение, но эту неприязнь было легко заметить, если ты знал, что искать. Если когда-то ты делал точно так же. Мимо танцующих прошел Энцо, и мой взгляд двинулся вслед за ним, но я заставила себя снова сосредоточиться на Кьяре.

Мужчина прочистил горло, но я не стала утруждать себя поворотом головы. Он мог начать говорить, когда будет готов. Или продолжать молчать.

– Принцесса – просто сама благодетельность, вы не согласны? – наконец сказал незнакомец.

Я не отводила глаз от Кьяры.

– Да, так и есть.

Он шмыгнул носом.

– Пригласить тебя на этот бал в качестве защитника, когда твоим людям здесь больше не рады… впечатляющий жест доброй воли.

Мой взгляд метнулся к нему, и только долгие годы тренировок не позволили презрению отразиться на моем лице. Откуда он мог знать, что я заменяю ее стражника?

– Она, как вы и сказали, сама благодетельность.

Это был старый трюк, проверенный годами практики: вместо того, чтобы играть в игры придворных, я просто повторяла их же собственные слова. Они приходили в бешенство, а я сохраняла себе нервы.

– С твоей стороны будет разумно не испытывать ее благодетельность, халендийка, – с этими словами он двинулся к возвышению, на котором сидели король и королева.

Марко заметил наш короткий разговор и теперь смотрел на меня, скрестив руки.

– Что посол Корант сказал тебе? – рядом со мной появилась Кьяра. Теперь она стояла еще ближе, чем раньше. Судя по всему, принцесса надеялась спастись от прочих желающих пригласить ее на танец.

Я нахмурилась и обвела взглядом пеструю толпу.

– С кем ты танцевала?

Она уже открыла рот, но затем быстро его захлопнула.

– Его зовут лорд Сеннор. Он пригласил меня прогуляться по саду завтра утром, – Кьяра попыталась изобразить улыбку для всех, кто подслушивал наш разговор. – Ты составишь нам компанию?

Это значило, что она не хочет доверять эту задачу своему стражнику.

– Да, конечно.

Кьяра заметно расслабилась.

– Встретимся у садового лабиринта после завтрака?

Я хотела сказать, что лучше провожу ее до сада, но лишь молча кивнула в ответ. Наверное, она хотела, чтобы это выглядело как случайная встреча.

– А ты не можешь просто ему отказать? – тихо спросила я.

Ее улыбка стала совсем натянутой.

– Он из Рииги. Я не хочу его оскорбить. Сейчас для этого не самое подходящее время.

В этот момент перед нами появился принц Энцо во всем своем великолепии. На нем был длинный золотой камзол с вышивкой и отполированные сапоги. Он смотрел мне прямо в глаза, и на мгновение между нами тремя повисло молчание.

– Ну, братец, – сказала Кьяра, поднимаясь на носочки и выглядывая из-за его плеча. – Уже нашел свою будущую жену?

Я опустила взгляд и спрятала руки в складки своей юбки. В его присутствии я забывала о помолвке, о маге, обо всем на свете. Но я не могла позволить себе забыть о том, что мыникогда не сможем быть вместе.

– Еще нет, сестрица, – напряжение в голосе принца не соответствовало легкости его слов. Он едва заметно кивнул в мою сторону. – Чтоона здесь делает?

Кьяра уперла руки в бока.

– Мой стражник не смог пойти со мной, поэтому я попросила Элейн его заменить. Только на сегодняшний вечер.

Энцо сделал глубокий вдох, и от этого его плечи поднялись вверх.

– И как ты себе это представляешь? Турийская принцесса со своей халендийской подругой?

Все больше и больше глаз обращалось в нашу сторону.

– Есилия велела мне пойти с ней, – вмешалась я. Энцо сразу же закрыл рот.

– Корант говорил с ней, – сказала Кьяра, кивнув в мою сторону.

Энцо потер лоб прямо над бровью.

– Я видел. Чего он от тебя хотел?

Я вытянула руки вдоль тела.

– Он сказал, что мне не стоит использоватьблагодетельность Кьяры в своих интересах.

На лице Энцо заходили желваки. Он поднял руку, чтобы запустить пальцы в волосы, но замер на полпути.

Я пожала плечами.

– Меня это не беспокоит. Я привыкла к… – я осеклась, сообразив, что чуть не выдала себя. Энцо это заметил. Он приоткрыл рот, словно хотел попросить меня закончить предложение.

– Думаю, мама хочет, чтобы ты продолжал танцевать, – сказала Кьяра, кивнув в сторону королевского возвышения.

Энцо вздохнул, выдавил натянутую улыбку и поклонился нам. Когда он снова поднял голову, его глаза неотрывно смотрели на меня.

– Не окажешь ли честь потанцевать со мной… Кьяра? – взгляд принца переместился на его сестру.

Прохладный ветер с террасы подул мне в спину, и мелкие волоски на моем затылке встали дыбом. Кьяра приняла его протянутую руку, и они заняли свое место на танцевальном паркете, но Энцо все еще продолжал смотреть прямо на меня.

Бал длился до самой ночи, и принц успел потанцевать с каждой девушкой хотя бы один раз. С каждой, кроме меня. Я все понимала. Он поступал правильно.

К концу бала он так и не выбрал новую невесту, заявив, что ему нужно больше времени. Маленький росток надежды пустил корни в моем сердце, но я не могла позволить ему вырасти. Теперь он был для меня недоступен. Проводив Кьяру в ее покои, я наконец поняла, насколько сильно устала за этот вечер. Сил мне хватило только на то, чтобы выпить чашку чая, оставленную для меня Есилией, доползти до кровати и провалиться в сон.

* * *

На следующее утро я проснулась от того, что мне в лицо светил яркий луч света.

Солнце? Разве я не должна быть где-то еще? Во рту чувствовался привкус чего-то горького и странного.

Кьяра. Я должна была быть с ней.

Я выскочила из кровати, и настойчивое ощущение срочности мгновенно вывело меня из сонного состояния. Ударившись о стол, я уронила чашку из-под чая на пол. Мой меч. Где же… Я затрясла головой, стараясь сосредоточиться, и платок сполз с моих волос. Комната Есилии. Я собиралась быть предельно тихой и осторожной и все же врезалась в дверь. Та ударилась о стену, но в комнате было пусто.

Только со второй попытки мне удалось пристегнуть меч к поясу. Когда я покидала лазарет, сквозь оконное стекло проникал яркий солнечный свет. Я никогда не вставала так поздно.

Слуги, проходившие мимо, бросали на меня странные взгляды, но я не обращала на них никакого внимания, пытаясь собраться с мыслями. Где Кьяра? Я нашла ее комнату после двух неправильных поворотов и толкнула тяжелую дверь. Ее комната была пуста, а кровать аккуратно заправлена.

Теперь я вспомнила.

Прокатившаяся по моему телу паника словно разорвала опутавшую меня паутину: я должна была встретить ее у лабиринта. Она не доверяла своему стражнику и опасалась навязчивого кавалера из Рииги.

Я выскочила в коридор, но резко затормозила у ближайшего окна. Голова раскалывалась от солнечного света, но я упорно осматривала сад в поисках Кьяры.

– Я могу вам помочь, мисс Элейн?

Ромо окинул мой небрежный вид обеспокоенным взглядом.

– Кьяра. Где она? – мои слова звучали неразборчиво, а мысли словно натыкались на каменную стену.

Ромо прищурил глаза, но все же указал в сторону восточной лестницы.

– Она направилась в сад примерно полчаса назад.

Садовый лабиринт! Я развернулась и чуть не врезалась в служанку, которая несла стопку белья. Я увернулась, врезалась в стену и, практически скатившись по лестнице, выскочила в залитый солнечным светом сад.

Воздух уже успел нагреться, и моя кожа покрылась тонким слоем пота. У входа в сад-лабиринт стоял Люк. Я почти пропустила поворот и резко развернулась. Слишком резко. У меня под ногами заскрежетала галька. Я выставила руку в сторону, чтобы не упасть, и побежала дальше. Мелкие камешки впились в мою ладонь, но боль только помогала мне сконцентрироваться. Моя юбка зацепилась за живую изгородь, и, выругавшись, я сжала подол в кулаке. Энцо стоял в одном из углублений лабиринта с двумя молодыми девушками, но я только ускорилась и пронеслась мимо них.

– Элейн? – позвал он, но я была слишком сосредоточена. Я отчаянно прислушивалась, стараясь найти какой-нибудь странный, нехарактерный звук.

Я поворачивала наугад, доверившись своим инстинктам и знакомому ощущению, напоминавшему нити, которое словно вело меня вперед. А затем из глубины лабиринта донесся пронзительный крик, оборвавшийся слишком резко.

Передо мной находилась высокая стена из кустарника со скамейкой у основания. Звук раздался откуда-то из-за этой стены. Я бросилась вниз по тропинке, запрыгнула на скамейку и перескочила через живой забор. В этот момент время словно замедлилось. На мгновение я застыла над забором, ровно в ту секунду, когда начала вытаскивать меч из ножен. Невооруженный мужчина одной рукой держал Кьяру за талию, а другой зажимал ей рот. Она замерла на месте, широко распахнув глаза и впившись ногтями в руку незнакомца. Другой мужчина, с мечом наготове, охранял вход в маленький альков.

Время снова набрало скорость. Я приземлилась на ноги и ударила мужчину, державшего Кьяру, рукоятью меча. Из-за моего толчка мы все упали на землю, и, оттолкнув Кьяру в сторону, я сделала перекат и вскочила на ноги. Принцесса отползла от мужчины и начала кричать, пока он катался по земле, прижимая к себе сломанную руку.

Мой меч уже был занесен над плечом человека у входа. В последний момент он все-таки успел парировать мою атаку и отбил еще два удара, но третий взмах моего клинка достиг цели. Лезвие глубоко вошло в его ногу. Мужчина закричал и упал на землю. Я ударила противника рукоятью по голове, а после того, как он потерял сознание, оттолкнула его меч в сторону.

Кьяра перестала кричать. Мое тяжелое дыхание было слишком громким, а солнце – слишком жарким. Поднимая облака пыли, на тропинку выбежал Люк.

– Мне стоило бы убить тебя прямо сейчас, – тишину нарушил угрожающий голос Энцо. Он стоял возле Кьяры, обнажив меч, и его золотой браслет над локтем поблескивал на солнце. Кончик его меча был приставлен к горлу мужчины, все еще лежавшего на земле. Кьяра вцепилась в его вторую руку, отгораживая брата от мужчины.

Мой разум снова заволокло туманом, а сердцебиение все ускорялось, не желая возвращаться к нормальному ритму. Над нашими головами раздался резкий щебет, и на один ужасающий момент мне показалось, что я вернулась в Дикие Земли.

Мои руки дрожали. Полурасплетенная коса упала мне на плечо, а мир перевернулся с ног на голову, но рука Люка на моем локте удерживала меня на ногах. Мой меч со звоном упал на землю, и в голове промелькнула мысль, что теперь Мастер Хафа обязательно отчитает меня за потерю оружия.

– Элейн? Ты ранена? – голос Энцо прозвучал слишком громко.

Я покачала головой, и от этого земля под моими ногами пришла в движение.

– Нет.

Затем я вырвала руку из хватки Люка и склонилась над кустами. Меня стошнило.

– А я говорил, что сад-лабиринт – это плохая затея, – проворчал Люк.

Запах рвоты обжег мой нос. Я отползла от кустов и легла на землю.

Подоспевшие стражники подняли мужчину с земли и утащили его прочь вместе с бессознательным спутником. Он стонал и прижимал к себе сломанную руку, но Энцо велел Люку и стражникам сразу же бросить обоих в темницу.

Затем Энцо подошел ко мне вместе с Кьярой, все еще прячущейся у него за спиной, и поднял мой меч. Его большой палец прошелся по кожаным полоскам, скрывающим голубой камень на перекрестье, но у меня не было сил его остановить.

Он опустился на одно колено и вложил меч в мои ножны.

– Пожалуйста, больше не бери меня на руки, – прошептала я. – Я лучше останусь здесь и немного посплю на этой проклятой жаре.

Энцо улыбнулся, а на лице Кьяры промелькнуло облегчение.

– Давай поднимем тебя на ноги. Мы просто… поможем тебе идти, – он взял меня за руки и потянул наверх. На мгновение мы оказались слишком близко друг к другу. Я покачнулась, и теплый порыв ветра взметнул в воздух несколько прядей моих волнистых волос.

Едва касаясь моей щеки, Энцо убрал пряди с моего лица. С тихим вздохом я склонилась к его ладони.

– Элейн?

Мои веки двигались медленно, словно крылья бабочки, готовящейся к своему первому полету. Мои мысли спотыкались друг о друга, а мои волосы… Мои волосы! Пошатываясь, я отступила назад и принялась заплетать выбившиеся локоны обратно в косу.

Энцо поднял руку, как будто хотел дотронуться до меня, но потом повернулся к Кьяре и прочистил горло.

– Ну же, Кьяра. Давай поможем ей вернуться обратно во дворец, где она сможет спокойно расстаться с оставшимся содержимым желудка.

Мне показалось, что это заняло целую вечность, но в итоге они все-таки довели меня до комнаты Кьяры. Стоило мне переступить порог, как я повалилась на пол.

– Элейн? Ложись на мою кровать, так тебе будет удобнее, – Кьяра коснулась моего плеча, но гладкая плитка приятно охлаждала мою разгоряченную кожу.

– Нет. Я… со мной все в порядке, Кьяра. Не волнуйся за меня.

Энцо заметил неформальность нашего общения, но ничего не сказал. Все это время его челюсть оставалась неподвижной.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела королева Кора. Слухи всегда распространяются быстро, хотите вы этого или нет.

– Кьяра? Милая, что с тобой? Что случилось? – она обхватила Кьяру руками и села на кровать вместе с ней. Принцесса разразилась слезами.

На меня накатила новая волна тошноты, и, застонав, я прикрыла глаза руками. Энцо стоял между мной и Кьярой, сжимая и разжимая кулаки. Очевидно, он не понимал, кого ему утешать.

Наконец он одернул свой жилет и глубоко вздохнул.

– Хорошо, Кьяра. Давай начнем с тебя. Можешь рассказать, что случилось?

Она всхлипнула и вытерла нос своим платочком. Я потянулась и пнула дверь, чтобы она захлопнулась. Несомненно, о произошедшем с Кьярой уже пошли слухи, и нам не нужно было, чтобы они обросли новыми подробностями. Теплый взгляд Энцо скользнул по моему лицу, и он благодарно кивнул мне. Королева Коралина и Кьяра удивленно наблюдали за нашим молчаливым разговором, словно пытались понять, что между нами происходит.

Энцо прочистил горло и выразительно посмотрел на Кьяру, призывая ее начать свой рассказ.

Кьяра сделала глубокий вдох, и королева еще крепче прижала ее к себе.

– Вчера вечером лорд Сеннор пригласил меня на прогулку в сад. Я не хотела его оскорбить и поэтому согласилась…

– Его имя мне не знакомо. Где его владения? – спросил Энцо.

Она сглотнула.

– Он из Рииги. Он сказал, что приехал повидать посла Коранта.

Принц издал звук, похожий на рычание, и начал расхаживать из стороны в сторону.

– Энцо, – голос его матери звучал успокаивающе. – Если здесь замешана Риига, то нам лучше поговорить об этом с твоим отцом. Сейчас не время для поспешных решений.

Королева Коралина крепко обняла Кьяру, поглаживая ее по голове, пока слезы принцессы капали на расшитое платье. Я прижалась щекой к холодному камню.

– Я попросила Элейн пойти со мной, – продолжила Кьяра. – Мы договорились встретиться в саду, и я тянула время, как могла, но лорд Сеннор был нетерпелив и настаивал, чтобы наша прогулка началась немедленно. Все было в порядке, пока он не потянул меня в углубление садового лабиринта. Он схватил меня за запястье и попытался поцеловать, – ее щеки вспыхнули, и она спрятала лицо на плече у матери.

Внутри меня закипела злость, а Энцо выглядел так, словно хотел вылететь за дверь и сломать Сеннору вторую руку.

Королева взяла Кьяру за плечи.

– Кьяра, послушай меня. Тебе нечего стыдиться. Ты не несешь ответственности за чужие предосудительные поступки, – голос Коралины звучал мягко, но в нем угадывалась яростная готовность защищать дочь, что бы ни случилось.

Кьяра всхлипнула.

– Я пыталась позвать на помощь, думала, что кто-нибудь меня услышит, но лорд Сеннор просто закрыл мне рот и потянул меня к себе. Я пыталась отбиваться, но он был сильнее, – она снова вытерла нос. – В этот момент Лейн бросилась на него, а затем появился Энцо, и… на самом деле я не очень хорошо помню, что происходило после этого.

– Где твой стражник? – спросил Энцо, продолжая ходить по комнате.

Она сглотнула и пожала плечами.

– Вчера он умолял меня дать ему отгул на вечер, и я его отпустила. Он так и не вернулся.

Энцо повернулся ко мне. Мои руки тряслись, но все-таки я смогла сесть, облокотившись спиной о стену.

– Почему ты не пришла, как обещала? – воскликнул он. – Выпила слишком много вина на балу?

– Я не… – я зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Нет. Только чай…

На мгновение мое сердце остановилось, а затем бешено забилось в грудной клетке, словно заяц, убегающий от волка. Кровь отлила от моего лица, и я завалилась на бок, дожидаясь, пока сердцебиение придет в норму. Я изо всех сил напрягала память, пытаясь вспомнить что-то необычное, любую причину, по которой моя голова могла так раскалываться, а сердце заходиться в таком ритме.

Со стороны кровати раздался голос королевы Коры:

– Энцо, пожалуйста, пошли за Есилией.

На секунду Энцо замер, а затем бросился к двери. Он отправил одну из служанок своей матери за лекаршей и опустился на колени рядом со мной.

– Значит, ты больна?

Я покачала головой и снова зажмурилась, потому что мир начал кружиться у меня перед глазами.

– Прости, что не пришла вовремя, Кьяра. Мне так жаль…

Есилия ворвалась в комнату так быстро, что дверь точно ударила бы меня, если бы Энцо не выставил вперед руку.

– Где она? Она жива? – задыхаясь спросила Есилия.

– Бабушка, с Кьярой все в порядке… – начал Энцо, но Есилия бросилась ко мне и опустилась на колени с невероятной быстротой, особенно для своего возраста.

Она обхватила мое лицо ладонями, подняла мои веки, прислушалась к биению моего сердца.

– Есилия, что… – начала Кора, но пожилая женщина лишь шикнула на нее. Она шикнула накоролеву.

Я застонала.

– Ты тоже молчи, – прикрикнула на меня Есилия.

Я откинула голову на плитку, пока ее ухо было прижато к моей груди. Затем она оперлась на каблуки и постучала меня по лбу.

– Тебе повезло, что ты еще жива.

На меня нахлынула новая волна тошноты.

– Вы уверены, что это можно назвать везением?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Энцо, помогая Есилии подняться на ноги. – Что происходит? Она больна?

Я еще никогда не видела, чтобы брови пожилой женщины поднимались так высоко.

– Можно и так сказать, – она сложила руки на груди и посмотрела на меня сверху вниз. – В чае, который я всегда оставляю на ее ночном столике, был паслен.

Энцо замер.

– Это плохо? – слабо спросила я.

Он запустил в волосы пальцы обеих рук.

– Паслен ядовит, если принять его внутрь. Для него нет противоядия.

Кьяра заплакала с новой силой.

– О чем ты говоришь? Лейн умрет?

Есилия уперла руки в бока.

– Она уже должна быть мертва. Должно быть, в чае была маленькая доза яда, – она прищурилась, глядя на меня. – Тебя уже стошнило?

– Да, – простонала я.

Она коротко кивнула.

– Тогда нам остается только ждать ее выздоровления. Полагаю, это будет не самый приятный процесс.

– Перенесите ее на кровать, ей надо отдохнуть, – сказала королева Кора, похлопав по заправленным простыням позади себя.

Энцо помог мне подняться, и они с Есилией уложили меня на персиковый шелк. Есилия стянула с меня сапоги, и охотничий нож со звоном упал на пол. Она только покачала головой, бормоча что-то о халендийцах, и засунула его обратно в голенище.

– Оставайся в своей комнате, – сказал Энцо, указывая на Кьяру. – Я оставлю у двери охрану. – Он засунул руки в карманы. – Элейн, ты тоже останешься здесь.

– Но… – начала протестовать принцесса.

– Кьяра, мне нужно, чтобы ты присмотрела за Элейн. И, Элейн, я уверен, что даже в таком состоянии ты сможешь справиться с любым, кто захочет навредить моей сестре.

Мне хватило сил только на беззвучный кивок.

– Кто-то в этом дворце пытается создать для нас лишние проблемы. Я выясню, кто это и какие у него намерения. А пока вы обе останетесь в этой комнате.

Он решительно вышел в коридор, напугав служанок королевы, а я позволила Кьяре, ее матери и Есилии хлопотать вокруг меня. Мне было приятно переложить ответственность за происходящее на кого-то еще, хотя бы ненадолго.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Паломино – соловая масть лошадей с золотистым окрасом туловища, а также почти белой гривой и хвостом.

Вернуться

2

Дерновые дома – землянки или полуземлянки, которые издревле строились в Исландии ввиду сложного климата.

Вернуться

3

Передняя/задняя лука – приподнятый изгиб переднего и заднего краев седла.

Вернуться