# Оранжевый снайпер

Сергей Васильевич Самаров

Старший сержант ГРУ Анастас Логинов – лучший снайпер части. В бесконечных стычках с боевиками на Северном Кавказе ему нет равных. Но в какой-то момент и у противника появился свой профи. Бандит использует особую хитрость: он выставляет в пределах видимости три апельсина, и тот, кто ради азарта стреляет по ним, тут же получает ответную пулю. Федералы много раз пытались поймать боевика, но каждый раз ему удавалось уйти от расправы. Настоящая дуэль между профессионалами началась тогда, когда на охоту вышел сержант Логинов…

© Самаров С.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

## Глава 1

– Ананас!

– Меня, товарищ старший лейтенант, зовут Анастас.

– Это тебя так дома звали. Мама твоя, болгарка по национальности, решила такое имя тебе дать в честь твоего деда, своего отца. Это я все читал в твоем личном деле. А здесь ты будешь Ананас. Так тебя все бойцы роты уже зовут, хотя ты с ними и познакомиться, думаю, пока еще толком не успел. А ты считаешь, что не только рядовым солдатам и сержантам, но и мне, командиру взвода, нельзя так тебя называть?

– Товарищ старший лейтенант, я считаю, что любой офицер, в том числе и командир взвода, должен быть интеллигентным человеком. Его к этому должность и звание обязывают. Так говорил командир нашей учебной роты.

Старший сержант контрактной службы Анастас Логинов прибыл в батальон спецназа военной разведки для дальнейшего прохождения службы всего два дня назад после выпуска из учебки, расположенной в Солнечногорске. До этого он окончил окружную школу снайперов и служил сержантом в мотострелковом подразделении. Оттуда парень и был отправлен в Солнечногорск, куда командование собирало лучших стрелков. Там за успехи в учебе ему было присвоено очередное воинское звание. Сказалась и его отменная спортивная подготовка. Анастас был мастером спорта по боксу. Поэтому он и угодил не куда-нибудь, а в спецназ военной разведки.

Почти две недели старший сержант вместе с двумя лейтенантами, совсем молодыми, только после училища, просидел в резерве бригады. Потом он был отправлен в батальон, где два дня мыкался вне штата. Уже оттуда его, имеющего боевой опыт, кроме того, награжденного медалью «За отвагу», перевели в состав разведывательной роты.

Во взводе он был принят отнюдь не с распростертыми объятиями, получил винтовку СВД, с которой воевал прежний снайпер. Никто не поспешил отнестись с восторгом к его характеристике отличного стрелка. А про медаль вообще ни слова не было сказано. Во взводе такие же награды имели многие бойцы, особенно контрактники. Речь не шла и о спортивном звании Анастаса.

Только командир взвода старший лейтенант Галактионов, человек с удивительно породистым, интеллигентным и умным лицом, держа в руках документы старшего сержанта, спросил:

– Сколько лет ты тренировался, учился стрелять?

– Одиннадцать лет, товарищ старший лейтенант, – с нескрываемой гордостью ответил старший сержант.

Он совершенно искренне и, может быть, вполне справедливо считал, что звание мастера спорта заслуживает уважения.

– Это очень плохо! – заявил вдруг старший лейтенант. – Значит, привычки у тебя устойчивые. Долго переучивать придется. Даже с простыми разрядниками работать бывает на порядок проще, чем с мастерами.

– На что переучивать? – не постеснялся спросить Логинов с несколько самодовольной усмешкой в голосе, не очень понимая своего командира.

– Тебя учили стрелять, а мы будем учить убивать. Это, ты уж мне поверь, несколько разные вещи. Научить порой бывает легче, чем переучить. Все от человека, конечно, зависит. Но посмотрим. Это все тоже не сразу. Обучение не сегодня начнется. Завтра мы вылетаем на усиление своей разведроты. Она сейчас на Северном Кавказе, в составе сводного отряда. Там учить и переучивать будет некогда. Воевать придется. А когда вернемся, то займемся тобой, если, конечно, оба живы будем.

Старший сержант сразу понял, что это вот самое «живы будем», произнесенное вроде бы между делом, было не простой присказкой, а реальным, совершенно будничным положением вещей. Не все бойцы, конечно же, возвращаются из командировки живыми и здоровыми.

Про традиционное отсутствие летальных исходов в спецназе военной разведки Логинов слышал, но и о наличии раненых тоже знал. А эти случаи бывают разными. Одному пуля пробьет или даже просто оцарапает мягкие ткани. Другому, чтобы выжить, придется несколько операций перенести.

Потом этому бедолаге придется пройти медицинскую комиссию. Она может признать его непригодным для дальнейшего прохождения службы, даже инвалидом, для чего потребуется еще и соответствующее заключение врачебно-трудовой экспертной комиссии. Хотя последнее решение и дает определенный минимум благ, которые потом придется еще и выпрашивать у разного рода чиновников, однако становиться с молодости инвалидом никто почему-то не рвется.

С бойцами взвода Анастас познакомился быстро. Он сразу понял, что снайпер, выбывший из состава по причине серьезного ранения в голову, занимал там очень важное место и заслужил особое отношение к себе. Ему потребуется время, чтобы хотя бы частично заменить этого парня.

Однако старший сержант Логинов предпочитал не повторять кого-то, а оставаться самим собой. Хотя таким его многие люди сразу принять не стремились.

В этих случаях Анастас, как это ни странно, уподоблял себя собаке.

Один из его хороших знакомых на гражданке, человек уже немолодой, всю жизнь держал собак. Но жизненный век пса довольно короток. Человек этот брал всегда собак разных пород. Он уверял себя и других в том, что одна из них не заменяет другую, каждая имеет собственный нрав и особый характер. Хозяину животины требуется приспособиться к этому. Собака подстраиваться под человека не будет. Она останется самой собой.

Анастас считал, что пусть к нему приспосабливаются другие бойцы взвода. А он будет всегда таким, какой уж есть.

Уже на следующий день взвод загрузили по отделениям в три МИ-8 и перебросили сначала в Моздок. Потом все бойцы одним большим транспортно-пассажирским вертолетом МИ-26 были доставлены в Каспийск. Там их уже поджидал грузовик, сопровождаемый боевой машиной пехоты.

Так вот они и добрались до военного городка, но разведывательной роты, на усиление которой взвод и был отправлен, на месте не оказалось. Она выехала на боевое задание. Бойцы взвода получили час на отдых и на устройство в казарме.

Ровно через шестьдесят минут их посадили уже в другой грузовик, только теперь уже сопровождаемый двумя бронетранспортерами, и отправили в горы, где вела бой разведрота. Она заперла в ущелье большую банду. Сверху этих же боевиков блокировал спецназ пограничных войск «Сигма», высадившийся в верховьях ущелья и спустившийся в него по следам банды.

Она переходила границу частями. Однако все эти небольшие группы, согласно данным электронных систем наблюдения и контроля, направлялись в одно место, где и соединились. Боевики сконцентрировались именно в этом самом ущелье.

Несмотря на то что правительства России и Грузии не слишком хорошо контактировали друг с другом, органы МВД и пограничники двух стран все же сохраняли какие-то отношения. Например, грузинская сторона отслеживала прохождение этой банды от границы с Турцией до самого Панкисского ущелья, расположенного в верховьях реки Алазани.

Там и был совершен переход границы с помощью проводников, которые на территорию России вместе с бандой не пошли. Боевики даже не звали их с собой, знали неукротимый характер кистинцев.

Именно так называют себя этнические чеченцы, проживающие в этих местах, на северо-востоке Грузии. Они носят грузинские фамилии, исповедуют ислам суннитского толка.

Если эмир почувствует, что где-то таится опасность, то по его приказу бандиты просто залягут, спрячутся, растворятся в округе. А вот кистинцы обязательно ввяжутся в бой. Наплевать им на все приказы эмира.

Потому боевики и не позвали проводников с собой. Пусть они лучше другие банды в Россию проводят. Так от них пользы будет больше.

Оказалось, что кистинцы унесли ноги очень даже вовремя. Едва они успели перейти реку, возле ущелья появился знаменитый спецназ пограничных войск «Сигма», усиленный несколькими отдельными группами специальной разведки.

Эмир аль Салех не желал сразу по прибытии домой вступать в бой. Он приказал своим людям быстрым маршем двигаться вниз по ущелью. В его планы не входило немедленное обнаружение противником всей банды. А если такое уже произошло, то лучше попытаться уйти без боя. Да, их, конечно же, будут искать, но не настолько тщательно, не так назойливо, как это происходило бы после боя со спецназом погранвойск, где обязательно были бы жертвы с двух сторон.

Все это означало, что банде следовало выйти на равнину, преодолеть семикилометровый участок, открытый всем ветрам и взглядам, и рассеяться в тугаях, густо растущих на берегу реки. Боевики должны будут собраться вместе только через несколько дней, когда пограничники, никого не догнав, уйдут ближе к границе, то есть уберутся восвояси.

Таков был план эмира, доведенный до всех моджахедов вместе с точным расчетом времени и четкими персональными указаниями насчет того, кому и куда идти. Тем более что с грузинской стороны по одному только телефонному звонку эмира должны были помочь, малыми силами начать долговременную перестрелку. Кистинцы и их помощники обещали это устроить, если пограничники начнут преследование. Тем самым они намеревались отвлечь «Сигму», имитировать возможность нового прорыва из-за кордона.

Но получилось все не так, как рассчитывал эмир. Как только банда приблизилась к воротам ущелья, туда же прибыл армейский заслон. Он обстрелял авангард колонны из автоматических пушек своих бронетранспортеров.

Так банда оказалась запертой с двух сторон. Назад идти было невозможно. Там путь перекрывали пограничники, драться с которыми всегда бывает сложно. Можно было попробовать выдвинуться вперед, но там позиции уже заняли довольно значительные силы армии. По подсчетам эмира, федералов было никак не меньше роты. Это почти столько же бойцов, сколько во всей банде. А сверху могли навалиться и пограничники.

Но ни армейцы, ни пограничники не знали, что эмир аль Салех постигал премудрости военных действий еще в Афганистане и Ираке, а в Сирии только оттачивал их. Благодаря своей безжалостности и хитрости, всегда неожиданной для противника, он приобрел прозвище Песчаная Эфа. Страшная змея, носящая это имя, всегда злобна и агрессивна. Именно этим она и отличается, допустим, от той же относительно человеколюбивой кобры, которая не любит нападать первой, а перед любой атакой обязательно раздует свой капюшон и долго будет раскачиваться из стороны в сторону. Аль Салех был змеем не только злобным, но еще и мудрым. Он заранее просчитал возможность возникновения подобной ситуации и принял собственные превентивные, хорошо продуманные меры.

## Глава 2

– Галактионов! – позвал по связи командира взвода капитан Есипов, возглавляющий разведывательную роту. – Я жду тебя и нового снайпера. Хватит тебе там болтовней заниматься!

Старший сержант Логинов уже слышал от солдат, что капитан Есипов являлся человеком серьезным и вроде бы всегда сердитым. Парни говорили, что он никогда не общался с ними по личным вопросам, но обо всех знал все. Разумеется, от командиров взводов. Он требовал, чтобы они вникали в проблемы бойцов и держали его в курсе дела. А постоянную сердитость солдаты выводили из неудавшейся семейной жизни капитана, который недавно оформил развод с женой. Только после этого, как поговаривали бойцы, он слегка очеловечился, стал внимательнее относиться к солдатам и отзываться на их просьбы, в том числе и личного характера.

– Мы идем, – коротко ответил командиру роты Галактионов в микрофон своего шлема, взглянул на снайпера и сказал ему: – Пойдем. Капитан ждать не любит.

Взвод уже занимал позицию, отведенную ему командиром роты. Сам же капитан Есипов все еще находился около одного из бронетранспортеров, сопровождавших грузовик. Экипаж выгружал из боевой машины ящики с патронами, укладывал их прямо на открытой площадке и укрывал брезентом.

– Это и есть новый снайпер? – спросил Есипов у старшего лейтенанта, когда командир взвода со старшим сержантом приблизились к нему.

– Он самый.

– На мой взгляд, длинноват будет для снайпера, – заявил капитан, оценив рост новичка, оглядев его сверху донизу и обратно. – Трудно будет такому мальчонке спрятаться на позиции. Рост у тебя какой? – Этот вопрос сопровождался кивком в сторону Логинова.

– Сто восемьдесят пять, – ответил старший сержант.

– Выглядишь выше. Это, наверное, за счет общей сухощавости, – сделал вывод капитан. – Но ты не расстраивайся, сухощавость не есть показатель бессилия. Мы в армии привыкли из таких доходяг делать крепышей, а из толстяков – жилистых худышек.

Анастас сам знал, что выглядит худощавым. Практически все одиннадцать лет занятий боксом он занимался сгонкой веса, и оттого скулы на его лице обрисовывались резко, делали лицо каким-то жестким.

– Вы правы, товарищ капитан, выгляжу я не очень-то крепким, – согласился он с командиром роты. – Однако сил у меня достаточно.

– Я твои документы смотрел. Ты на своем курсе считался специалистом по дальнобойкам. Правильно это написано?

– Правильно, товарищ капитан. Я отдельные специальные занятия проходил.

– Вот и отлично. Из каких винтовок стрелял?

– У нас там только и была одна дальнобойка на всех – «Корд».

– Ну, на «Корд» у нас уже есть специалист. Что ты про эту винтовку скажешь?

– Пушка, товарищ капитан, а не винтовка! Здорово бьет! Пополам человека разрывает.

– Соглашусь. Пушка! И звук точно такой же, прямо пушечный. А с «Сумраком» справишься?

Командир роты увидел, как у снайпера тут же загорелись глаза.

– Мы эту винтовку только теоретически изучали. В руках ни разу держать не доводилось, – ответил Анастас.

– Сейчас подержишь. Сержант, давай сюда «Сумрак». – Последняя фраза была адресована контрактнику, который занимался разгрузкой бронетранспортера.

Сержант сунулся в боковую дверцу и, не забираясь внутрь, вытащил оттуда длинную винтовку с мощным дульным тормозом, значительно снижающим отдачу.

– Как раз под твой рост, – охарактеризовал винтовку капитан. – Еще бы и глушитель к ней. Как раз было бы. Но его обещают потом подослать. Нам подбирали другой глушитель, но я приказал ждать, когда родной придет. Он в стандартную комплектацию не входит. Только по спецзаказу поставляется.

– Длина, если мне память не изменяет, сто пятьдесят семь сантиметров, – сказал старший сержант. – Это без глушителя. А с ним мы ее даже не изучали. Глушитель для таких винтовок бывает, как я понимаю, только тактический. Для стрельбы издалека. Начальная скорость полета пули более девятисот метров в секунду, сверхзвуковая. Значит, глушитель полностью убирать звук все равно не будет.

– А тебе для апробирования и цель есть прямо сейчас.

– Наблюдатель противника? – спросил снайпер.

– Уже усмотрел его. Молодец, разведчик! – похвалил Анастаса командир разведывательной роты. – Я опасаюсь, что к наблюдателю может снайпер бандитов присоединиться. Тогда мы все будем в опасности.

Сам он в данной ситуации, при таких вот опасениях, соблюдал завидное хладнокровие.

Наблюдатель бандитов занял место на вершине скалы, расположенной по другую сторону ворот, ведущих в ущелье. По правде говоря, снайпер заметил этого боевика только тогда, когда командир роты сообщил о нем. Старший сержант поднял взгляд на скалу и увидел, как на солнце блеснули окуляры бинокля. Это означало, что там сидит не снайпер, у которого прицел имеет только один окуляр. Да для простого снайпера и дистанция была великовата, не менее километра восьмисот метров.

Конечно, не было никакой гарантии в том, что и у бандитов не имеется в наличии дальнобойной крупнокалиберной снайперской винтовки. Однако если бы такая винтовка у них имелась, то она, скорее всего, уже была бы применена. Оставить роту без командира – это предел мечтаний не только эмира, но и любого другого члена банды – хоть снайпера, хоть простого бойца. А вычислить командира можно без особых осложнений.

– Откуда стрелять? – поинтересовался Логинов.

– А вот в этом я тебе не помощник. Сам себе позицию выбирай, смотри, откуда удобнее будет. Нет уверенности в себе, подойди ближе, заберись на скалу, торчащую по другую сторону ворот.

Старший сержант еще раз посмотрел на скалу, на которой угнездился наблюдатель противника. Она поднималась высоко, и подступы к ней были сложными. С тяжелой дальнобойной крупнокалиберной винтовкой забраться туда проблематично. Потому, наверное, капитан Есипов и вел себя так спокойно, что уже все варианты рассмотрел.

На скалу можно было подняться из глубины ущелья, чуть-чуть не доходя до выхода из него. Видимо, наблюдатель залез туда перед самым прибытием разведроты и получил приказ оставаться там, когда бандиты уже отступили. Они хотели оказаться в выгодной для себя позиции и остановить спецназ погранвойск. Должно быть, наблюдатель имел какие-то средства связи, общался с эмиром, поставлял ему ценные сведения.

– Вообще-то, я его и отсюда достану, – сказал Логинов, прикинув расстояние и свои возможности. – Только бы чуть повыше забраться. Хотя бы метра на полтора-два.

– На деревья? – Капитан Есипов показал на ель и березу, обвившуюся вокруг нее винтом, стоявшие неподалеку. – Вон туда легко можно забраться. Будешь, прямо как финская «кукушка», на дереве сидеть. Только приковывать тебя к нему мы, пожалуй, не будем. Ты нам и в другом месте сгодишься.

– Про прикованных «кукушек» нам в школе снайперов говорили. Это выдумки малограмотных журналистов и киношников, придуманные легенды. Снайперы сами брали с собой цепи или ремни, чтобы на них опираться спиной. Иначе отдача может с дерева сбить. Там же, на ветке, положение неустойчивое. Здесь то же самое будет. Тем более с дальнобойкой. Дульный тормоз не спасет, и амортизатор приклада не поможет. Я сразу оттуда свалюсь. Но сплелись они красиво. Я такого еще не видел.

Командир взвода старший лейтенант Галактионов, так и стоявший рядом, внезапно сделал шаг вперед и проговорил:

– Деревья будто незнакомы,
Но под землей, в кромешной мгле,
В тугой клубок сплелись их корни,
Невидимые на земле.

– Это что, старлей? – спросил командир роты.

– Китайский поэт Ай Цин. Стихотворение написано весной сорокового года.

– Ты что, китайскую культуру хорошо знаешь?

– Не особо, командир. Просто у меня мама преподает в университете современную китайскую литературу. Я только кое-что запомнил. Память пока еще меня не подводит. Что раз услышу, в голове само застревает.

– У ели корни, насколько я знаю, поверхностные, – сказал капитан. – Они по земле стелются. А как у березы, не знаю. Кто в курсе? – Командир роты поочередно посмотрел на старшего лейтенанта и старшего сержанта.

Они не были готовы ответить на этот вопрос, но тут в разговор вмешался сержант, который разгружал бронетранспортер:

– У березы, товарищ капитан, сначала растет главный корень, который уходит глубоко под землю. Потом он отмирает. В это время береза растет медленнее всего. Однако от главного корня расходятся под поверхностью земли боковые, на которых потом дерево и держится. Они тоже не сильно глубокие, но переплестись с корнями ели могут вполне.

– А ты кто, сержант, по образованию? Или у тебя мама тоже что-то такое преподает?

– Так точно, товарищ капитан. У меня мама преподает в лесотехническом колледже, который я до армии окончил. Только по профессии работать не стал. Права у меня только на колесный трактор, вот меня и посадили командовать БТР, а не БМП, как я просился.

– А почему просился? – осведомился Есипов, тут же поднял бинокль и взглянул на скалу с наблюдателем, который пока смотрел в другую сторону.

– На старых транспортерах были только пулеметы – ПКТ и КПВТ, а мне очень уж хотелось пушкой командовать. Даже во сне, еще на гражданке, ее видел. Однако на последних моделях они уже есть, с пулеметом спаренные. – Сержант похлопал ладонью по стволу автоматической тридцатимиллиметровой пушки. – Теперь я уже и не прошусь. Меня уже все вполне устраивает.

Старший сержант Логинов приподнял свою новую винтовку так, словно прикинул ее на вес, потом принял из рук сержанта короткий магазин, вставил его в гнездо крепления, дослал патрон в патронник.

Он передернул личинку затвора и сказал командиру разведроты:

– Извините, товарищ капитан. Сейчас наблюдатель как раз хорошо подставился. Этого момента упускать нельзя.

Старший сержант вместе с винтовкой запрыгнул на бронетранспортер и устроился позади башни. Сошки винтовки уперлись в нее.

Капитан Есипов опустил бинокль и наблюдал за действиями снайпера.

Логинов отлично понимал, что такой момент упускать нельзя. Наблюдатель противника желал рассмотреть позицию спецназа внизу, ближе к позиции банды. Он вылез из-за камня, за которым раньше прятался, и придвинулся ближе к краю скалы, нависающей над ущельем. Голова у этого типа, похоже, совсем не кружилась. Однако камень больше не скрывал его. Теперь он сидел на скале, а не лежал на ней.

Лазерный дальномер определил дистанцию. Прицел автоматически подстроился под нее. Само прицеливание заняло минимальное время, никак не более трех секунд.

Грянул выстрел. Он был не настолько громким, как ожидали люди, наблюдающие за действиями снайпера, тем более что он выключил микрофон системы связи.

Командир роты как раз к моменту выстрела поднял свой бинокль и потому хорошо увидел, как сотряслось тело бандита. Еще через пару секунд он совершил резкое судорожное движение и полетел со скалы в ущелье.

– Первый взвод, на вас там бандит упал, да? – торопливо спросил капитан Есипов. – Он никого не зацепил ненароком?

– Нет, командир, между нами и вторым взводом рухнул, – ответил ротному лейтенант Волокушин, командир первого взвода. – Там как раз промежуток в позиции в два с половиной метра. Туда и попал.

– Сережа, посмотри у него в кармане. Переговорное устройство там есть?

Лейтенанту понадобилось три секунды, чтобы добраться до упавшего наблюдателя.

– Нет. Только сотовый телефон, – ответил он. – Сейчас номер определю. Код девяносто…

– Это Турция.

– Турция, – согласился лейтенант. – Теперь документы смотрю. Да, гражданин Турции, хотя по национальности, насколько я могу их язык понимать, курд. Да, турецкий курд. Точно.

– Вот и хорошо. Значит, это наемник. Мы здесь воевать с ними будем на вполне законном для армии основании.

Тут, наверное, надо пояснить вот какой весьма любопытный момент. Официально спецназ военной разведки, представляющий российскую армию, имеет право участвовать в боевых действиях только для отражения внешней агрессии. Для борьбы с бандами существуют спецназ ФСБ и МВД. Есть еще и Росгвардия. Так говорят закон и различные подзаконные акты. Однако наличие наемников в составе банды как раз и рассматривается как акт внешней агрессии. А такие персонажи встречаются практически в каждой банде.

Старший сержант Логинов спрыгнул с бронетранспортера и снова оказался перед командиром роты.

– Ты как, старший сержант, к похвалам относишься? – осведомился тот.

– Нормально, товарищ капитан, если они заслужены. Меня лично похвала обычно подбадривает, убеждает в том, что я все делаю правильно.

– Так все говорят. Даже те личности, которые после похвалы имеют обыкновение нос задирать. У тебя такой склонности нет?

– Никак нет, товарищ капитан!

– Тогда поздравляю с удачным первым выстрелом и принятием боевого крещения.

– Для меня, товарищ капитан, это не первый выстрел по противнику. Я раньше в мотострелковом батальоне служил. Мне доводилось уже повоевать.

– Да, я забыл, у тебя ведь даже медаль есть. А за что дали?

– Мы колонной в составе двух взводов передвигались по горной лесной дороге и попали в засаду. Передовую БМП духи подожгли. Я как раз в ней и ехал вместе с командиром взвода. Отстреливался из «Винтореза», а потом, когда внутри уже все гореть начало, вытащил сначала командира, потом механика-водителя. Командира в лес к своим унес, а потом и за мехводом под огнем вернулся. Тоже вытащил. Только его прямо на моем плече убили. В меня стреляли. Ему три пули досталось. Но хотя бы тело к бандитам не попало.

– Отбились вы в тот раз? – спросил Есипов. – Или отступили? Засада на два взвода должна быть довольно мощной.

– Да, отбились. Они нас и из пулеметов поливали и даже миномет приготовили, правда, всего два выстрела сделать успели. Тут как раз спецназ ГРУ подоспел. Вместе мы бандитов перебили, только полтора десятка в горы ушло. С тех пор я в спецназ ГРУ и начал проситься. А меня в Солнечногорск направили. Уже оттуда я к вам попал.

– Добро, – сказал старший лейтенант Галактионов. – Первое испытание ты выдержал достойно.

– Теперь тебе второе предстоит, – категорично заявил капитан Есипов. – В банде, которую мы в ущелье закрыли, объявился фрукт по прозвищу Три Апельсина. Знаешь, кто это такой?

– Никак нет, товарищ капитан. Хотя, кажется, что-то слышал краем уха.

– Да, ты же в Сирии не был, откуда тебе знать. В армии еще не служил, когда мы впервые с этим субъектом столкнулись.

– А что за субъект? – поинтересовался старший сержант Логинов.

Он по-настоящему заинтересовался тем типом, о котором шла речь. Это было видно по его лицу.

– Кто-то на значительной дистанции, то есть в тылах банды, иной раз выставляет на камень три апельсина. Словно предлагает попробовать откусить или подстрелить. Будто бы дразнится. А мы все традиционно очень не любим, когда нас провоцируют. Автомат на такую большую дистанцию не достанет. Разве что случайно. Однако снайперы наши по апельсинам стреляли. Но вот добром это не кончалось. После каждого выстрела снайпер получал пулю в лоб. Может быть, не сразу, но это обязательно происходило. Через минуту, три, а то и через пять. Но непременно обязательно, даже если менял позицию. Иногда как раз в то время, когда перемещался. Но пуля всегда попадала только в лоб. Это словно автограф бандитского стрелка. Как он вычислял нашего снайпера – непонятно. Но именно того находил, который по апельсинам стрелял.

В это время в верхней части ущелья началась активная автоматическая стрельба. Похоже было, что кто-то в атаку пошел, то ли бандиты на пограничников, то ли наоборот. Но и прекратилась она так же неожиданно, как и началась, перешла в вялую перестрелку. Так легко захлебнуться ни одна атака не может.

Есипов вытащил смартфон, нажал кнопку вызова и засунул аппарат под шлем, чтобы тот не мешал разговаривать.

– Капитан Глаголичев на связи, – услышал он.

– Василий Николаевич, капитан Есипов беспокоит. Это у тебя там стреляли?

– Нет, Виктор Васильевич. Я как раз трубку вытащил, собрался тебе позвонить. Думал, у тебя что-то произошло. Это не у меня. Где-то ниже по ущелью.

– Странно. Что же это была за перестрелка?

– Непонятно. Но здесь на распространение звука собственные физические законы влияют. Я однажды столкнулся с одним ущельем, где одиночный пистолетный выстрел слышался как артиллерийская канонада. Эхо так гуляло. Однако сегодня на это как-то не похоже. Я уже двенадцать лет в горах служу. С подобным искажением ни разу не сталкивался.

– Может, это бандиты друг в друга стреляли?

– Хорошо, если так, – сказал капитан Глаголичев.

Этот короткий разговор был доступен всем через систему связи, но капитан Есипов намеренно не отключил свой КРУС «Стрелец» на время разговора. Он хотел, чтобы его слышали все и не задавали потом лишних вопросов. Бойцы, скорее всего, и не спросят, но офицеры могут полюбопытствовать.

Видимо, на всякий случай стоит сказать, что комплекс разведки управления и связи (КРУС) «Стрелец» является важнейшей частью системы оснастки «Ратник» первой и второй модернизаций. Включает в себя различные составляющие, такие как постоянная гарнитура связи внутри подразделения и с командованием, планшетные компьютеры офицеров и приемоиндикаторы солдат. Так называются упрощенные планшетные компьютеры, обеспечивающие постоянную связь бойцов с командиром, указывающие на карте месторасположение каждого из них в режиме реального времени.

В системе оснастки «Ратник-3» КРУС «Стрелец» заменен на новое, куда более прогрессивное оборудование. Например, монитор планшетника перенесен на забрало шлема.

После этого капитан Есипов сказал в микрофон для общего сведения:

– Капитан Глаголичев возглавляет отряд спецназа погранвойск «Сигма». Это они подпирают банду сверху.

Командир разведывательной роты отключил связь и повернулся в сторону снайпера. Анастас двумя руками держался за длинный ствол своей винтовки, поставил приклад на плоский камень-блин, лежавший у него под ногами.

– Теперь слушай меня, старший сержант, – сказал капитан Есипов. – Тебе ставится задача избегать ближнего контакта с боевиками и пользоваться дальнобойностью твоей винтовки. Ты обязан уничтожить бандитского снайпера, которого давно уже зовут Три Апельсина. Здесь, в этих горах, он всем насолил еще до тринадцатого года, а потом внезапно куда-то исчез. Через пару лет, уже в пятнадцатом, пошли слухи о том, что этот фрукт объявился сначала в Ираке, а потом и в Сирии. Там он тоже много крови пролил. Ладно, в Ираке этот стрелок америкосов бил. Хорошо с этим управлялся. Янки так его боялись, что целую группу снайперов из самих Штатов специально выписали, за ним охотиться. Он тогда исчез опять. Даже слухи пошли о том, что эти самые снайперы смогли все-таки его подстрелить. Но это оказалось очередным американским хвастовством. Снайпер вместе со своим эмиром и со всей бандой в Сирии объявился. Там за ним тоже охотились, теперь уже наши снайперы, но бесполезно. Теперь вот он в Дагестан вернулся. Снова нас доставать будет.

– Хорошо бы авиацию вызвать, – заявил старший лейтенант Галактионов.

– Хорошо бы, конечно, – согласился с ним Есипов. – Только кто нам ее выделит? Скажут, заперли вы бандитов в ущелье, вот теперь сами и уничтожайте их. Для того, дескать, перед ними границу и раскрыли, чтобы их зажать покрепче было можно. Наше командование только так и мыслит. А авиация у нас летает только в дальние районы, куда долго наземным транспортом добираться, там и бомбит. Подразделениям, действующим в тех местах, подмоги ждать неоткуда.

## Глава 3

Капитан Есипов, старший лейтенант Галактионов и старший сержант Логинов подошли к воротам ущелья.

Там командир разведывательной роты обернулся, раскрытой ладонью остановил всех, кто с ним шел, но обратился к одному старшему сержанту:

– На позицию взвода тебе ходить пока запрещено. Думай относительно собственного расположения, чтобы было возможно использовать все дальнобойные качества твоей винтовки. Тебе такое оружие не зря доверили. Из всей нашей армии она стоит на вооружении только у спецназа военной разведки. Ну, может быть, есть в спецназе ФСБ или в ФСО, но это уже не армия, хотя звания у них военные.

– Это у ментов звания служебные, и потому им такую винтовку не доверяют, – довел до конца мысль командира роты старший лейтенант Галактионов. – А тебе вот его вручили, несмотря на странное, мягко говоря, имя.

– А чем имя у него странное? – с недоумением осведомился командир роты. – Анастас. Так, кажется, знаменитого советского деятеля Микояна звали.

– А вы попробуйте солдатам доказать, что старшего сержанта зовут не Ананас.

– А что вообще такое ананас, ты мне скажешь?

– По-моему, плод какой-то пальмы.

– А по-моему, это южноамериканское и африканское огородное растение, известное еще с шестнадцатого, кажется, века. Плод огородной травы с таким же именем. Она только иногда вырастает до колен нашего длинноногого Анастаса, – резко ответил капитан Есипов. – А солдаты должны приказ выслушивать и исполнять. Если командир взвода им прикажет, то они обязаны будут называть снайпера Анастасом, а не Ананасом. Это я тебе напоминаю функциональные обязанности командира взвода. Да и твоих бойцов тоже. – Командир разведроты говорил все это с включенным КРУСом.

Следовательно, вся рота слышала его слова точно так же, как командир взвода старший лейтенант Галактионов и сам снайпер Логинов, оставшийся весьма довольным тем, что капитан свой КРУС не отключил. Старший сержант понимал, что теперь парни его будут звать по настоящему имени, а не по названию южноамериканской и африканской огородной культуры.

Вместе с тем снайпер слегка растерялся оттого, что стал свидетелем такого резкого разговора командира роты с командиром взвода. Он намеренно отстал на несколько шагов, якобы не слушал офицеров и старательно поглядывал по сторонам, хотя слова капитана доносились до него не по воздуху, а через наушники, как и до всего личного состава разведывательной роты.

– Ты где, старший сержант? – не оборачиваясь, спросил капитан.

– Присматриваю место для себя, как вы и приказали, товарищ капитан, – ответил Анастас.

До задней оконечности позиции роты оставалось около шестисот метров, до расположения бандитов – тысяча шестьсот, как показал дальномер прицела новой винтовки. Аналогичным же прибором была оснащена и старенькая СВД, которую Логинов нес на левом плече.

Если снайпер бандитов имеет такую же СВД или «Винторез», особенно любимый боевиками, то он, скорее всего, не сможет без выдвижения вперед достать до позиции Анастаса. А сделать это ему никак не позволят ни бойцы спецназа, ни сам снайпер Логинов.

– Товарищ капитан, а у этого типа, который страдает любовью к трем апельсинам, винтовка какая? – осведомился старший сержант.

– А кто ж его знает. Могу сказать только, что калибр чаще всего девять миллиметров, с глушителем. Но в последнее время он стал иногда стрелять и из дальнобойки. Калибр двенадцать и семь десятых миллиметра. Наверное, несколько винтовок имеет.

– Скорее всего, сначала у него был «Винторез» или ВСК-94.

– Обоснуй!

– Эти модели винтовок чаще всего у бандитов встречаются. Ночью тоже стреляет?

– И днем, и ночью. Неизвестно, когда он спит.

– Он или она, – добавил старший лейтенант Галактионов.

Старший сержант уже понял, что командир взвода был человеком отходчивым, не умел подолгу держать на кого-то зло и обиду.

– Здесь, на Северном Кавказе, в снайперы часто молодых женщин берут, – сказал Галактионов.

– Этот снайпер прибыл из Сирии. Там успел отметиться именно с дальнобойкой, – произнес капитан Есипов. – Шутник такой! Три апельсина он, видите ли, выставляет. Тут уж любому снайперу наверняка захочется себя проверить и в этот апельсин выстрелить. Если этот фрукт так делает, значит, заманивает, заставляет подставиться под пулю. Это-то и злит. Поэтому люди и стреляют, даже зная, что за этим последует.

– Сначала он из одной винтовки стрелял, потом новую каким-то образом раздобыл и стал ее использовать. Я, товарищ капитан, пожалуй, вон там устроюсь. – Логинов показал на довольно высокий скальный уступ, весьма крутой со всех сторон. – Оттуда видно будет хорошо и далеко.

– А вскарабкаться сможешь? – поинтересовался Есипов. – Ну да, ты же у нас спортсмен. Однако мы все тут в той или иной степени спортсмены. Ты на будущее имей это в виду. Но не все на скалы лезут.

– Ничего, я заберусь. У меня есть вполне нормальная горная подготовка.

– В мотострелках, что ли, обучали? С бронетранспортера по стволу пушки взбирался?

– Да, в мотострелках тоже слегка обучали. А в школе снайперов на полосе препятствий свой скалодром был. Нас же всех в основном именно сюда, на Северный Кавказ, готовили.

– Это мне говорили. Но отправляли только лучших. А оборудование для скалолазания у тебя есть?

– Все с собой, в рюкзаке.

– Ладно, забирайся, а мы с твоим командиром взвода понаблюдаем за тобой, посмотрим, что за новичка нам прислали.

– СВД мне оставь. У тебя теперь другая винтовка, куда более высокого уровня, – сказал командир взвода. – Эту я кому-нибудь приспособлю или себе оставлю. Тоже пострелять на досуге по бандитам люблю. Есть у меня такая слабость, наверное, вполне простительная.

Логинов послушно протянул старую винтовку Галактионову. Ему самому она уже действительно была не нужна.

Резко, как обычно и бывает в горах, пришли сумерки. Ночь еще не наступила, но вечер обещал быть совсем коротким.

На скалу старший сержант забирался с чувством, с толком, с расстановкой, то есть вдумчиво, не спеша, не совершая ни малейших ошибок. Сначала он нашел подходящую трещину, добрался до нее, подтягиваясь на руках и лишь изредка помогая себе ногами. Потом Анастас вбил в эту трещину крюк, проверил, как он там держится, закрепил на нем связку для самостраховки и полез выше.

Для подъема ему потребовалось перебивать крюки четырежды. В другой обстановке Логинов обошелся бы и двумя. Он был вполне уверен в силе своих рук. Но внизу стояли капитан и старший лейтенант. Они наблюдали за его работой, словно желали проверить соблюдение им правил безопасности.