# День рождения – гнусный праздник

Екатерина Фролова

Майя Козлова наконец-то вышла замуж, сменила фамилию, переехала в новую квартиру. Казалось бы, жить да радоваться, но внезапное появление таинственного поклонника за неделю до тридцатилетия путает все карты и вносит в упорядоченную жизнь женщины хаос. Самой Майе не справиться с навалившимися проблемами, и на помощь приходит верная подруга Антонова, у которой всегда есть время и настроение для маленьких приключений.

## Глава 1

О чём мечтает тридцатилетняя женщина? Не знаю, кто о чём, но у меня вдруг мечты кончились. Квартира? Есть. Причём шикарная: современная двушка с 20-метровой кухней. В кухню я влюбилась с первого взгляда. Она меня приняла как родную, и вот уже два года мы не расстаёмся. Помимо роскошной кухни, имелся просторный холл. В результате двушка тянула на трёшку, по моим меркам – мечта. Когда я перебралась в новостройку из однокомнатной хрущёвки, долго не могла прийти в себя. Чувствовала себя принцессой в сказочном замке и наслаждалась отголосками эхо в пустующих комнатах.

Работа? В наличии. Из простой заводской поварихи я превратилась в су-шефа в одном из приличных заведений города. Попала я туда, конечно же, по блату. Но, думаю, никто об этом назначении не пожалел. У ресторана стало больше постоянных клиентов. Хоть и незначительно, но вырос средний чек. А я стала получать такую зарплату, которая раньше набегала у меня за 7 месяцев. При моих нынешних расходах такой заработок был очень кстати. Приходилось оплачивать ипотеку и попутно обставлять огромную квартиру.

Семья? О да. Главным человеком в моей жизни по-прежнему оставался сын. До сих пор не могу поверить, что ему уже четырнадцать, а я – мать современного подростка. Глеб всегда меня радовал и не доставлял хлопот. Своим мальчиком я горжусь. Не знаю, как так вышло, что он вырос порядочным, скромным, надёжным, целеустремлённым. Не то чтобы я подавала плохой пример, но и хорошему учить сына было некогда. Я крутилась как белка в колесе и не всегда успевала заглянуть в дневник. Впрочем, в дневнике у Глеба всегда был порядок. А ещё мой мальчик вполне мог помочь по хозяйству: вымыть полы или развесить постиранное бельё, протереть пыль и выкинуть мусор. Сказать честно, с таким сыном и муж не нужен.

Но теперь муж у меня тоже есть. И не просто муж, а преуспевающий адвокат, красивый, статный, как говорит моя мама: «породистый». Мы с Витькой Беспечным прошли очень долгий путь, причём большую его часть порознь, прежде чем соединились под одной крышей, под одной фамилией и с общим ребёнком. И да, теперь я Майя Беспечная. Не Козлова, как раньше, а загадочная, неуловимая, немного легкомысленная Беспечная. Правда, моя лучшая подруга Антонова по-прежнему величает меня Козловой. Говорит, фамилию я сменила, но Козловой осталась. Что она этим хотела сказать, непонятно. Но Светка не может безоговорочно радоваться чужому счастью. Обязательно вставит шпильку, рыжая бестия.

Кстати, жизнь Антоновой тоже претерпела изменения. Подруга дней моих суровых родила близнецов, мальчиков – Никиту и Максима. Пока она ждала их появления, еженедельно придумывала сыновьям новые имена. Но после рождения деток в дело вмешался Светкин муж Игорь. Гордеев не только назвал детей теми именами, что они носят сейчас, но и дал им свою фамилию. Светка в этой семье была единственной Антоновой и ничуть по этому поводу не переживала – от слухов и домыслов отмахивалась, на провокации не поддавалась.

С близнецами Антонова справлялась с трудом. Садик, няня, развивайки – всего этого было в избытке и всё равно не хватало. Мальчишки уродились в мать: егозливые, непоседливые, с шилом в одном месте. И это шило зудело непрестанно. И даже моя неукротимая Антонова подустала. Сбросила килограммы, превратилась в стройняшку, срезала длиннющие волосы и обзавелась модной стрижкой сикось-накось. Стала выглядеть однозначно стильно, но, по моему мнению, лишилась прежнего очарования. Помню её пышненькой, румяной, с волосами до пояса, если не ниже. И та Антонова мне нравилась больше.

Впрочем, я и сама преобразилась. Окунулась в мир соляриев, эстетической косметологии, омолаживающего и похудательного массажа. Необходимости в этом не было, просто чуть хлебнула роскоши и понеслась душа в рай. К счастью, душе моей не потребовалось много, чтобы понять – это не моё. Красивая стрижка и лёгкий макияж – да. Накладные ногти и фальшивые ресницы вкупе с шоколадным загаром и выбеленными донельзя зубами – перебор и скорее способ покрасоваться. Понты мне категорически не идут. Слишком рожа простовата, как говаривает Антонова. Аристократизму ноль, да и гены подкачали – князей в роду не было.

Моя вторая подруга Ксюха помогла мне не утонуть во внезапно свалившейся на меня роскоши. Нет, я не стала мультимиллионером, но после мизерной зарплаты в столовке я вдруг почувствовала себя богачкой. Благо, Ксюха научила разбираться в брендах, покупать качественные, но необязательно дорогие вещи. И речь идёт не только об одежде и косметике. Когда мы обзавелись квартирой и задумали её обставлять, я поняла, что глаза разбегаются и внезапно открывшиеся финансовые возможности осложняют выбор. Я чуть было не накупила всякой дорогущей фигни, но Ксения нашла мне толкового дизайнера интерьера, и тот сделал всё по уму и с минимальными затратами. Я даже не пожалела, что оплатила его услуги, хотя поначалу отнеслась к предложению подруги, как к напрасной трате денег.

Обычно женщины мечтают о бриллиантах и норке, но я прыгала выше потолка, когда в доме появилась посудомоечная машина. До сих пор захожу на кухню и впадаю в пятиминутный экстаз при виде этого чуда техники. Сколько времени, нервов и сил оно мне сэкономило! Да, я безоговорочно счастливая женщина.

Любимый муж пару раз вывез нас сыном за границу, после чего я окончательно ощутила себя крутой тёткой, что живёт не хуже других. До того я даже на родное Чёрное море не ездила, а тут – Греция и Таиланд. До полного набора земных благ мне не хватало разве что машины. Но у меня, к счастью, водительских прав не было и потребности в авто тоже.

На волне благополучия я даже отправилась на встречу выпускников. Впервые за долгие годы. Теперь мне было чем хвастнуть, и я не могла отказать себе в удовольствии посмотреть в глаза одноклассникам, когда-то поставившим на мне крест и повесившим ярлык «неудачница». Антонова изначально отговаривала меня от этой затеи, аргументируя: не ходила раньше, нечего и начинать. Но я не смогла удержаться. Нарядилась во всё модное, сделала причёску, прихватила визитки нашего ресторана. Была звездой вечера, ловила завистливые взгляды и чувствовала себя на коне. Но потом быстро устала от избыточного внимания и лицемерных улыбок. Перешагнула порог дома с неимоверным облегчением и пообещала себе больше на такие мероприятия не соваться.

Благо, у меня было чем заняться.

Дом требовал хозяйской руки и очередных финансовых вливаний. На работе приходилось пахать по-настоящему, часто заменяя шефа и задерживаясь на банкетах. Сын и муж нуждались во внимании. Причём муж вдвойне. На холёного и смазливого Витьку заглядывались незамужние, разведённые и даже окольцованные с детьми. Приходилось держать руку на пульсе, чтобы не проворонить опасность. Не могу сказать, что своему спутнику жизни я не доверяла, но слишком уж много лет я добиралась до загса, чтобы теперь рисковать семейным благополучием.

Отпрыски Антоновой и мои крестники в одном лице тоже отнимали время. Мне нравилось возиться с сорванцами. Я вспоминала маленького Глеба и с ужасом осознавала, как давно он был таким. И был ли он вообще таким? Его детство не назовёшь безоблачным, может, именно поэтому он быстро повзрослел. У Максимки и Никитки всё по-другому. Долгожданные, рождённые в любящей семье, в достатке, они казались чуть избалованными, но от этого не менее милыми и очаровательными. Когда позволяло время, я охотно проводила его с крестниками.

Однажды Антонова доверила мне своих мальчишек, и я без подмоги отправилась с ними гулять. Это был единственный раз, когда я осталась с сорванцами на улице наедине. Мне казалось, что их не двое, а пятеро и все тянут в разные стороны. Никита приходил в восторг от велосипедистов и впадал в истерику, если ему не давали поиграть с двухколёсным транспортом. Мальчишка бросался буквально под велосипед, намереваясь схватить долгожданную игрушку, я орала и хваталась за сердце, велосипедист резко выкручивал руль, а после материл меня, не стесняясь детей. Я даже и подумать не могла, как много велогонщиков мотается по городу. Прогулявшись разок с Никитой, поняла: их пруд пруди, и все будто бы нарочно выбрали тот маршрут, где орудует любитель великов.

У Макса обнаружилась другая страсть – мусор. Он собирал шишки, камни, фантики, пробки и окурки, внимательно их изучал, а затем отправлял в рот. Когда я увидела антоновского отпрыска с сигаретными бычками в зубах, в очередной раз убедилась, что передо мной будущий мужик со свойственными противоположному полу интересами. Но восторгаться брутальными замашками Макса Гордеева времени не было. Я оттащила орущего Никиту от очередного недружелюбного велосипедиста и помчалась вытряхивать изо рта второго крестника жёваные окурки.

Казалось, что мучительная прогулка не закончится. Я брела к дому Антоновой опустошённая, замаянная, едва помнящая, как меня зовут. Мальчишки топали рядышком, бодрые, довольные и жаждущие новых приключений. В этот момент меня нагнала тонированная иномарка. Машина притормозила, стекло медленно опустилось. Понятное дело, я перепугалась. Схватила детей в охапку, прижала к себе и с воинственным видом выпятила грудь. Внутри же всё тряслось от страха. Я была уверена, что ждать добрых вестей от хозяина такой машины нельзя. Зрелый кавказец высунулся из окошка, одобрительно кивнул, глянув на рыжих мальчишек, и показал оттопыренный большой палец.

– Молодец, мать, – сказал он и уехал.

У меня отлегло от сердца. Я только через минуту поняла, что незнакомец меня похвалил. И хоть похвала была не совсем заслуженной, всё-таки дети были не мои, но оттого не менее приятной. Я зарумянилась, приободрилась, откуда-то взялись силы. Так что до дома подруги я добралась в приподнятом настроении. Светка удивилась моей весёлости и пообещала доверить близнецов повторно. К счастью, подходящего повода так и не подвернулось.

После того Антонова не раз подшучивала: мол, пора обзаводиться малышом. Глеб уже вырос, а мы с Виктором как раз в том возрасте, когда дети в радость и по силам. Но я отмахивалась. Новая жизнь ещё не успела приесться, хотелось развиваться, совершенствоваться, больше зарабатывать. Да и опыт общения с крестниками доказал: к появлению второго ребёнка я не готова. Перетерпеть один денёк возни с детьми – это ладно, но стать мамашей со всеми вытекающими… Нет, пожалуй, я пас.

И вот однажды утром я проснулась и поняла, что живу идеальной жизнью. Мне хватает всего, причём в том количестве, которое требуется. Не больше и не меньше. Но почему-то эта мысль не порадовала, а вызвала дискомфорт. Внутри завозился червячок, на душе стало тревожно. И тогда я подумала: о чём мечтает тридцатилетняя женщина, у которой есть всё? Пожалуй, она мечтает только об одном: не лишиться того, что имеет.

## Глава 2

Первое время в «Маяке», нынешнем месте работы, мне было тяжеловато. Должность помощника шефа казалась невероятно сложной и престижной. Никогда прежде я не трудилась в ресторане, а потому боялась опростоволоситься. Не хотела показаться неумёхой, подвести Виктора, а ведь именно он сюда меня устроил. Со временем поняла, что всё могу и справляюсь не хуже шефа. Принимала за него продукты, составляла сезонное меню и готовила те блюда, ради которых к нам захаживали постоянные клиенты.

Лишь в одном шеф был незаменим – только он стряпал для хозяина «Маяка». По этой причине моего прямого босса частенько не бывало на рабочем месте. Он регулярно сопровождал нашего Семёна Васильевича в поездках, демонстрировал кулинарные фокусы на выездных мероприятиях и выполнял капризы хозяина. За это он получал втрое больше, чем я, но меня подобный расклад дел устраивал. Прислуживать Семёну Васильевичу мне не хотелось. Я относилась к нему с должным пиететом, а по правде – побаивалась. Угождать капризному богатею, а точнее его непостоянным избранницам, было делом неблагодарным. Сан Саныч, шеф-повар «Маяка», умел угадывать гастрономические желания как самого хозяина, так и его подруг. Мне же нравилось готовить гостям и делать ресторан лучше. Я трудилась с душой: неистово и на результат, а потому нередко чувствовала себя уставшей, но довольной и счастливой от профессиональных достижений.

Вот и сегодня я задержалась на работе. Доползла до дома вымученная, но удовлетворённая. По дороге накупила продуктов и тащилась с двумя тяжёлыми пакетами. Оказывается, прокормить двух мужчин – мужа и сына – было ничуть не проще, чем ораву гостей. Порой домашние мои капризничали больше, а благодарили меньше. Для них жена и мама повар – дело само собой разумеющееся.

Настроение подпортил неработающий лифт. Как представила, что нужно подняться на пятнадцатый этаж, так ноги мигом подкосились. Но пришлось взять себя в руки, стиснуть зубы и набитые пакеты, настроиться на восхождение. Где-то к пятому этажу поняла, что за один подход лестницу не одолею. Поставила пакеты на пол, смахнула испарину со лба, отдышалась.

Меня нагнал молодой мужчина, шустро перескакивающий через две ступеньки.

– Давайте помогу, – мигом сориентировался он, увидев моё измождённое лицо.

Я с благодарностью протянула ему пакеты. Мужчина был хорош: красив, подтянут, энергичен. От него пахло свежестью, улыбка была обворожительной и искренней, взгляд прямой, без лукавства. Таких парней нынче на пересчёт. Я невольно опустила глаза на безымянный палец правой руки красавчика. Удивительно, но кольца не было, хотя и возраст у парня был подходящий, и от дефицита женского внимания он явно не страдал.

– Как не вовремя лифт отключили, – посетовал сосед. – Час назад спускал женщину с коляской аж с восемнадцатого этажа. Бедняжка приехала с карапузом в гости к подруге, а пока чаёвничала, лифт сломался.

– Да, – согласилась я, еле поспевая за шустрым парнем. – Не повезло.

– Меня, кстати, Алексей зовут.

– Майя, – отозвалась я. – Вы на пятом живёте?

– На шестом.

– Повезло, – пробормотала я, задыхаясь от тяжёлого подъёма. Выглядеть жалкой перед обворожительным соседом не хотелось, но темп спортивного парня мне было не осилить.

– Зато с пятнадцатого вид красивый, – улыбнулся сосед, держась молодцом за два этажа до финиша.

– Не знаю, как вас и благодарить, – искренне сказала я, осознав, что, если бы не сосед, домой я вряд ли бы приползла живой.

– Не стоит благодарности, – ещё шире улыбнулся Алексей и, выставив пакеты у моих ног, помчался вниз по лестнице. – Если что, обращайтесь.

Я открыла дверь, затащила пакеты в квартиру и с облегчением рухнула на банкетку в прихожей. Сын и муж выглянули из кухни.

– Задерживаешься, мать, – сказал Глеб с набитым ртом. – Пришлось лопать бутерброды, ужина-то нет.

– Погодите с бутербродами! – я мгновенно оторвала зад от банкетки и опрометью понеслась на кухню, подхватив пакеты. – Сейчас будет ужин.

– Не суетись, не суетись, – успокоил меня Виктор. – Я готовлю ужин на всех. Нашёл в морозилке пельмени. Вода уже закипает.

– А у меня как раз в пакете сливочное масло и сметана. Хорошо, что додумалась купить, как знала.

– Ты чего как намыленная? – спросил у меня муж.

– Так у нас лифт не работает, – ответила я. – Хорошо, что сосед с шестого этажа помог дотащить покупки. Я и не подозревала, что у нас такие замечательные люди в доме живут.

Вопреки моему ожиданию, радости на лице Виктора не появилось. Наоборот, муж стал суровым и неприветливым.

– Почему мне не позвонила? – строго спросил он. – Мы с Глебом дома сидим, два крепких мужика, а тебе непонятно кто помогает. Что о нас люди подумают? Как я буду выглядеть в глазах соседей?

– Никто ничего не подумает, – пожала плечами я. – Просто мы вместе пешком поднимались, вот он и предложил свою помощь. А что я должна была ответить: нет, спасибо, сама справлюсь.

– Ты должна была ответить: нет, спасибо, сейчас любимый муж спустится и поможет.

Честно говоря, в тот момент я об этом не подумала. Знала, что Глеб и Виктор дома, но звонить, чтобы они спустились и дотащили меня на пятнадцатый этаж, ума не хватило. И не потому, что я в своих мужчинах сомневалась, а потому, что привыкла справляться сама.

Пока муж варил пельмени, я разбирала покупки. Хотелось завести разговор о чём-нибудь нейтральном, но не получалось. Мы вдвоём суетились на кухне в гнетущей тишине. Благо, вмешался Глеб.

– Пап, мне нужны деньги. Планируем классом пойти в театр, завтра сдаём на билеты.

– Что, опять очередная обязаловка? – спросила я, памятуя о том, что сын не слишком жалует театральное искусство.

– Нет, – отзывался Глеб. – По желанию.

– То есть, ты сам хочешь пойти в театр? – уточнила я.

– Хочу, – спокойно ответил сын.

– Что за спектакль? – между делом поинтересовался Виктор.

Глеб растерялся. Сложилось впечатление, что он сам не знает, куда просится. Мы с Виктором переглянулись.

– Ну, – поторопил Беспечный, – что за постановка?

– Обычный спектакль, – неоднозначно ответил Глеб. – Что-то современное. Интерпретация классики.

– Какой-то расплывчатый ответ, – сказал Виктор. – Ты хочешь пойти в театр, который не сильно любишь, на спектакль, о котором ничего не знаешь. Похоже, тебя не искусство интересует, а что-то другое. Или кто-то другой.

Глеб густо покраснел.

– Так дело в девочке! – осенило меня. – В однокласснице?

– Вовсе нет, – разозлился Глеб. – Что, я не могу в театр сходить?

– Можешь, – отозвался Виктор. – Мы, кстати, с мамой тоже давно нигде не были. Можем составить тебе компанию.

– Я же сказал: пойдём с классом, – идея отца Глебу явно не понравилась.

– Ну, это же не закрытый показ для вашего класса, – Виктор прищурил глаза и игриво толкнул меня в бок. – Майка, ты как?

– А пойдём, – поддержала я идею мужа.

Настроение заметно приподнялось. История с соседом утратила остроту. Зато появились вопросы к Глебу. Понятное дело, сына это не устроило. Он попытался перевести тему беседы.

– Если вы хотите пойти из-за меня, лучше не надо. Лишние траты нам ни к чему. Мамке-то скоро банкет закатывать, а тебе, отец, подарок ей готовить.

Затея Глеба подменить тему удалась. Витька сразу же зацепился за мой юбилей и сказал:

– Кстати, ты ещё не передумала встречать гостей дома?

– Не передумала, – я расставила тарелки, разложила вилки и с довольной улыбкой посмотрела на Виктора. – Уже составила примерное меню. А ещё буду готовить суперторт. Вы все обалдеете.

Витька состроил пренебрежительную гримасу.

– В мае месяце люди хотят на свежий воздух. Под голубое небо, на зелёную травку. Самое время для шашлыков! – муж мечтательно закатил глаза. – Сидеть дома в такую роскошную погоду просто кощунство.

– А я хочу дома. У меня потрясающая кухня, большая квартира, а мы ни разу ещё не собирали гостей! – не унималась я.

– Это всё пережитки твоей голодной юности. Хочешь козырнуть перед гостями, но оно того не стоит. И кого ты собираешься удивить своей кухней? У Ксюхи дом покруче нашего. Антонова тоже неплохо устроилась, да и чаёв на твоей кухне она перепила столько, что любого затошнит. Давай на природу. Будет весело, и тебе не придётся за гостями убирать.

– Нет и нет, – я была неумолима. – В конце концов, это мой день рождения, и я решаю, где мы будем его отмечать.

– А ты что скажешь, Глеб? – Беспечный вспомнил о сыне.

– А? – по растерянному лицу Глеба я поняла, что он нас не слушал. – Пельмени очень вкусные, – невпопад ответил сын. – Я добавки положу, – он поднялся и подошёл к плите.

– Слушай, – я понизила голос до шёпота и наклонилась к мужу. – Дай ты ему денег на этот театр. А мы с тобой в другой раз сходим.

– Все вместе пойдём. Выясним, почему он так внезапно искусством увлёкся, – отверг моё предложение Витька. – А я, так уж и быть, согласен на домашний сабантуй.

– Идёт, – приняла я выгодное для себя предложение и уже громко сказала, обращаясь к Глебу: – И мне, сынок, добавочки.

Глеб поставил на стол свою тарелку и взял из моих рук пустую, чтобы наполнить. Кажется, сын был так увлечён собственными мыслями, что нашего с Виктором перешёптывания не заметил.

## Глава 3

Увы, лифт не починили и на следующий день. Масштаб катастрофы я осознала, когда в домофон позвонила секретарша Виктора со словами, что занесёт бумаги. До пятнадцатого этажа она добиралась с полчаса. Признаться, я забыла, что впустила её в дом, и спокойно занялась своими делами. Когда раздался звонок в дверь, я вздрогнула.

Тамара Васильевна вошла красная как рак, с блестящим от пота лбом, сбившейся причёской, пугающе частым дыханием. Эта выхоленная женщина в свои сорок с хвостиком слыла аккуратисткой и перфекционисткой. Её теперешний взъерошенный вид говорил о многом.

– Милая Тамарочка Васильевна, – подлетела я к ней, выхватила из рук папки с бумагами, усадила бедняжку на мягкую банкетку. – Я напрочь забыла про сломанный лифт. Сейчас принесу вам воды.

– Ничего не надо, – она сделала попытку улыбнуться. – Вот только отдышусь и пойду.

– Куда вы пойдёте? – усмехнулась я. – Напомню: лифт не работает.

– Спускаться легче.

– Нет и нет, – я взяла Тамару Васильевну за руку и повела на кухню. – Без чая вы не уйдёте. Никогда себе не прощу, если с вами что-нибудь случится, пока вы будете штурмовать нашу бесконечную лестницу. Для начала наберитесь сил, – я щёлкнула кнопкой чайника и поставила перед женщиной блюдо с плюшками.

– Извините, Майя Сергеевна, но мучное я не ем – фигура дороже.

– Понимаю, – я отодвинула блюдо с плюшками и достала коробочку с диетическим печеньем. – У нас в ресторане тоже есть ПП-меню[1]. Вот, – я пододвинула печенье ближе к гостье, – без сахара и пшеничной муки. Полезно и вкусно.

Тамара Васильевна согласилась на одну печеньку. Как элегантно она её разжёвывала – я даже засмотрелась. Но потом поняла, что пялиться на гостей неприлично, и уткнулась носом в собственную чашку, которую торопливо наполнила. Милая женщина уже пришла в себя. Краснота с неё сошла, испарина тоже. Взгляд Тамары Васильевны стал осмысленным, немного снисходительным, но иного быть и не могло у женщины, которая в сорок пять выглядела стройнее и эффектнее многих тридцатилетних.

Ох, Боже мой, тридцать лет. Через две недели мне стукнет тридцать, и я смогу смело, но без энтузиазма сказать, что разменяла четвёртый десяток. Мысль показалась устрашающей и против моей воли отразилась на лице. Чуткая Тамара Васильевна перемену в моём настроении уловила.

– Что-то не так, Майя Сергеевна?

Мне было неловко признаваться в мыслях о возрасте. И не потому, что я стыдилась боязни старости. Делиться скрытыми страхами с женщиной, которая старше меня на пятнадцать лет, как мне подумалось, было бы оскорбительно для моей собеседницы.

Тамара Васильевна поправила причёску, хлебнула из чашки и с умным видом сказала:

– Причина всех женских печалей – мужчина. Не сочтите за наглость, Майя Сергеевна, вмешиваться в вашу личную жизнь я не собираюсь. Но скажу, что идеальных мужчин не бывает. Поэтому не тратьте времени на переживания. Это портит настроение и добавляет морщин. А бороться с ними сложнее, чем с любыми другими проблемами. Я замужем двадцать лет и за это время успела найти секрет семейного счастья.

Разговор о морщинах меня зацепил. Я не стала разубеждать собеседницу, что она ошиблась с выводами – побоялась выдать свои истинные страхи. А потому ненавязчиво поинтересовалась:

– И в чём же он кроется?

– Не принимать всё близко к сердцу, – повела плечами Тамара Васильевна. – Этот простой совет только поначалу кажется невыполнимым. Но когда перестаёшь суетиться, переживать о пустяках и требовать от своей второй половины слишком многого, жизнь становится проще.

– Попробую научиться, – улыбнулась я, не слишком вникая в слова собеседницы.

Простыми истинами меня не удивить. Я была больше впечатлена бархатистой кожей лица Тамары Васильевны. Только сейчас, вблизи, я это ухоженное лицо подробно разглядела. А ещё волосы – блестящие, живые, густые, с ровным срезом. Понятно, что шевелюру Тамара Васильевна регулярно подкрашивала, но как же ей шло это элегантное каре оттенка воронова крыла. Говорят, чёрный цвет добавляет возраста, но Тамару Васильевну это правило будто бы не касалось. Да, она не выглядела девочкой, зато производила впечатление изысканной леди, однозначно моложе своих сорока пяти.

Когда я впервые её увидела, вспомнила обложку детской книжки про Мэри Поппинс. Именно так художник изобразил няню всех времён: точёную, с длинной белой шеей, в элегантном пальто и с чёрными волосами. Лицо Викторовой секретарши было не столь суровым, как у героини английской писательницы, но таким же гладким, ухоженным, непроницаемым.

– Вы так хорошо выглядите! – не удержалась я, сражённая наповал отсутствием существенных морщин и складочек у своей гостьи.

– Дети выросли и перестали требовать ежесекундного внимания. Муж подолгу отсутствует дома – он капитан дальнего плавания. Так что у меня есть время заняться собой, – удовлетворённая улыбка тронула губы моей собеседницы.

– Вам, наверное, бывает тяжело – столько времени и без мужа, – никогда раньше я не слышала о том, что супруг Тамары Васильевны бороздит моря. Эта профессия казалась мне сказочной и очень престижной, а к жёнам моряков я относилась с повышенным пиететом. – Скучаете?

– Когда была молодой с малыми детьми, скорее не скучала, а злилась. Хотелось, чтобы муж был рядом, помогал, проводил больше времени дома. Потом я поняла, что редкие встречи не позволяют нам ругаться, – мягкая улыбка тронула уголки подкрашенных губ. – Просто некогда, да и не о чем. Ну, и большой плюс – у мужа отличная зарплата. Могу сидеть и не работать, но тогда точно заскучаю. А так у меня есть возможность бывать на людях, чувствовать себя полезной. До того, как я устроилась к вашему мужу, поработала у других юристов, а ещё раньше давала частные уроки игры на фортепиано, – она взглянула на свои длинные пальцы с аккуратным маникюром. – Когда-то я была подающей надежды пианисткой, но пришлось отказаться от профессии музыканта. А теперь быть учителем музыки и вовсе неблагодарное дело – ни денег, ни почёта.

Мы замолчали. Тамара Васильевна на секунду погрузилась в свои мысли, я – в свои. Молчание стало затягиваться, но мы, женщины, ушедшие с головой в свои внутренние миры, этого не замечали.

– И всё-таки долгие расставания не моя история, – призналась я, обнаружив, что чашка пуста, а половину печений для гостьи я схрумкала. – Когда Витя на пару дней уезжает в командировку, не нахожу себе места. Не знаю, что бы я делала, если бы он пропадал месяцами.

– Ко всему привыкаешь, – повела плечом Тамара Васильевна, и блестящие волосы красиво всколыхнулись. – Когда мне было столько, сколько вам, подруги постоянно меня подначивали. Намекали, что можно закрутить роман с кем-нибудь, чтобы потешить себя. Но для меня это неприемлемо. Не представляю, как бы смотрела в глаза мужу, – она на мгновение задумалась. – Нет, это не по мне. Это всё праздность приводит к грязным поступкам. Уверена, что труд делает человека тем, кто он есть, и всегда идёт на пользу. Когда я погружаюсь в работу, на дурные мысли не остаётся не то что времени, но и сил. Могу сказать, положа руку на сердце, я полностью отдаю себя делу.

– Да, это точно. Виктор вас хвалит. Говорит, не управился бы без вашей помощи.

– Он преувеличивает, но мне всё равно приятно, – она удовлетворённо прикрыла веки, и я обнаружила, что ресницы у неё густые и длинные.

– Кстати, вы наверняка в курсе того, что мой муженёк приготовил мне на юбилей! – выпалила я, осенённая внезапной догадкой.

– Майя Сергеевна, – с широкой и откровенно фальшивой улыбкой сказала Тамара Васильевна. – Ну, что вы такое говорите! Это слишком личное. Всякий мужчина сам выбирает подарки своей любимой и не доверяет подобные вещи помощнице.

– Ясно, – ответила я, немного раздосадованная тем, что секретарша мужа мне врёт. С одной стороны, она правильно сделала, что не призналась. Я зауважала её ещё больше и порадовалась тому, что рядом с мужем достойная помощница. С другой, я рассчитывала на большую откровенность. Не просто же так мы тут пили чай, вели светские беседы и сблизились настолько, что можно было бы назвать нас едва ли не подругами.

Видимо, почувствовав смену моего настроения, Тамара Васильевна резко засобиралась.

– Что-то я совсем забыла о времени, – сказала сама себе секретарша Виктора, – а ведь у меня ещё полно дел.

Женщина поблагодарила меня за гостеприимство, поправила причёску перед зеркалом в прихожей, подкрасила губы, вежливо распрощалась.

– Заходите ещё, – предложила я. – Поболтаем.

– Обязательно, – пообещала обворожительная Тамара Васильевна и отправилась вниз по Эвересту, то есть пешком по лестнице.

## Глава 4

Через два дня мы отправились в театр. Нашим с Виктором глазам предстала она – девица, очаровавшая Глеба. Милана. Волосы пшеничные, глаза голубые, носик вздёрнутый. По спокойному и уверенному взгляду понятно, что о своей привлекательности прекрасно осведомлена. Из толпы школьников мы с мужем её сразу отсекли. И не только влюблённый взгляд сына-подростка выдал предмет его сердечных переживаний. Она была такой, что становилось ясно – любой мальчик будет рад, если она обратит внимание.

Но не одни мальчики разглядывали очаровательную Милану. Виктор тоже как-то надолго задержал взгляд на этой четырнадцатилетней девочке, и мне это не понравилось.

– Чего пялишься? – грубо, хотя и шёпотом осадила я мужа.

– Я не пялюсь, а изучаю. Мы должны знать врага в лицо.

После такого заявления мне стало совсем тошно. Не знаю точно природу своих чувств, но было в них много чего намешано. Тоски и ревности было больше всего. Тоска возникла от мысли, что мой сын вырос и перестал быть трогательной крохой. А ревность проснулась, когда я вдруг поняла, что Глеб далеко не моя собственность и в какой-то момент уйдёт за юбкой. Это будет естественно и неизбежно, но оттого не менее грустно.

Мысли о сыне долго не отпускали, поэтому я не сразу заметила, что спектакль в самом разгаре. На сцене бегали актёры. Вскидывали руки, выкрикивали реплики, пугали экспрессией. Глядя на длинноногую девицу в коротких шортах и приоткрывающей живот маечке, я спросила мужа:

– А кто это?

– Катерина, – ответил Виктор. – Та самая, что «луч света в тёмном царстве».

Даже объяснение мужа не внесло ясности. Если он имел в виду пьесу Островского, то почему одежда на героях была, мягко говоря, очень современная? По ходу спектакля муж начал объяснять мне кто есть кто.

– Вон там, – прошептал он, – Кабаниха, – и указал на экстравагантную женщину в татуировках и пирсинге.

Я так и не поняла, представителем какой субкультуры была дама: то ли престарелая хиппи, то ли рокерша. Соблазнителя Бориса изобразили в виде эффектного бородача в укороченных штанишках, а вот муж Катерины Тихон выглядел обычно и заурядно. И может, именно поэтому жальче всех в этой странной пьесе было не Катерину, а обманутого ею и затюканного татуированной мамашей Тихона.

В какой-то момент я даже порадовалась, что Глеб смотрит не на сцену, а на Милу, и не видит извращённую пародию на вечную классику. Для себя же я решила, что в театр больше ни ногой.

Пока я недоумевала по поводу спектакля, муж пялился в телефон.

– Это неприлично, – заметила я. – Мы же всё-таки в театре, а ты тут чем занимаешься?

– Неприлично перевирать хорошие пьесы, – ответил Виктор, не отрывая глаз от экрана. – А я, между прочим, знакомлюсь с будущей невесткой.

Я прямо вспыхнула от такого заявления и с нескрываемым любопытством нырнула носом в телефон Виктора. Муж искал компромат на Милану в соцсетях. Голубоглазая прелестница охотно выкладывала фотографии, хвасталась обновками, полученными от мальчиков подарками, местами, в которых гуляет, и пирожными, что периодически ест в разных кафе. Она даже успела поделиться впечатлениями о спектакле, который смотрела в данную минуту. Теперь я, кажется, сообразила, для чего нынешнее поколение ходит в театры – чтобы отчитываться в соцсетях.

– Хороша девка, – не сдержал эмоций Виктор. – Только безграмотная. Даже своё отчество с ошибками пишет, – Виктор криво усмехнулся. – «Ивоновна» вместо «Ивановна».

– Может, случайно ошиблась, – предположила я, уверенная, что наш Глеб никогда бы не клюнул на дурочку, не способную правильно написать своё имя.

– Два раза подряд? – с насмешливой улыбкой отозвался Виктор. – Ох, влип, похоже, наш сынуля. Любовь зла.

Я сразу подумала, что безграмотная девица будет дурно влиять на Глеба. Он забросит учёбу, скатится до двоек, никуда не поступит, а вдруг ещё и сделает меня бабушкой раньше времени. Хватит того, что я сама родила в шестнадцать. Если сын пойдёт по моим стопам, то я с такими темпами стану бабкой в тридцатник.

К счастью, дурным мыслям положил конец внезапно начавшийся антракт. Виктор потащил меня в буфет. Старался не отставать от Глеба, а тот, в свою очередь, не выпускал из виду Милану. Муж сунул мне под нос бутерброд, и мы пристроились за высоким круглым столиком без стульев. Рядом с нами встала женщина в алой блузке. Дама тоже что-то жевала, тороплив запивая, но самое главное – мешала нам наблюдать за сыном.

– Он к ней подошёл, – толкнул меня в бок Виктор. – Говорит. Красный весь, видно, волнуется. Подожди-ка, она ответила ему. Похоже, они дружат. Видишь, заулыбались оба?

– Вижу, – ответила я, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть. Тётка в алом нервировала не только тем, что загораживала любимого сына. Она буквально притягивала взгляд ярчайшей одёжкой. Я скашивала глаза в сторону, но всё равно видела перед собой только слепящую алую блузку.

– Вот чёрт! – тихонько выругалась женщина. – Опять около неё кто-то вьётся.

Мы с мужем переглянулись и пристально посмотрели на даму в красном.

– Простите, – подал голос Виктор, – вы о ком?

– Там моя дочь, – не глядя отозвалась женщина. – И опять в толпе поклонников. Красивая дочка – это огромные проблемы, – она метнула быстрый взгляд в нашу сторону и вновь повернулась лицом к детям. – Хожу за ней по пятам, лишь бы чего не случилось. Кто знает, что на уме у этих прыщавых юнцов.

Я сразу поняла, что «красивая дочка» – это Милана, а «прыщавый юнец» – мой драгоценный Глеб. Понятно, что промолчать я не могла.

– Зато ваша дочь безграмотная! – я постучал кулаком по столу. – Тупая как пробка. Разве можно писать «Ивановна» с ошибками? Даже дети в первом классе знают, как пишется их имя.

– Я так понимаю, вы родители того парня, что сейчас нагло подкатывает к моей дочери, – мамашка посмотрела на нас пристально и высокомерно, а затем с триумфом добавила: – И отчество моей Миланы вовсе не Ивановна. Точнее, это даже не отчество. Меня зовут Ивона, и я посчитала правильным дать девочке своё имя, а не того прохиндея, что бросил меня беременной на пятом месяце. Так что моя дочка Ивоновна, и, кстати, она единственная отличница в классе, поэтому насчёт её умственных способностей вы погорячились.

Дама в красном победоносно развернулась и зашагала прочь, оставив нас с Виктором поверженными и уязвлёнными. Благо, прозвенел звонок и надо было топать в зал.

Мы кое-как досмотрели спектакль. Шпионить за Глебом уже не хотелось. Виктор намекнул, что я села в калошу, а заодно и его с собой уволокла. И теперь мы выглядим дурно в глазах матери Милы.

– Она одевается вульгарно и безвкусно, а ещё гордится тем, что заменила отчество дочери на матчество, – зло прошептала я. – И почему это мне должно быть стыдно?

– Потому что речь идёт о нашем сыне, и мы не имеем права ставить его в неловкое положение, – сурово сказал Виктор, но тут же улыбнулся и ладонью разгладил и без того безупречный галстук. – Но я постараюсь всё исправить.

Это заявление меня насторожило. Впрочем, Виктор действительно умел ладить с людьми, недаром блестяще выступал в суде и успешно защищал честь и репутацию своих многочисленных клиентов. Не все они были непорочными агнцами, а Витюше как-то удавалось сделать их белыми и пушистыми в глазах судьи. Будем надеяться, и на этот раз у мужа всё получится.

Чтобы исправить ситуацию, он уверенно подошёл к женщине в красном, пока та прихорашивалась перед зеркалом, и предложил подвезти их с дочерью. Ивона даже на мгновение онемела – видимо, была уверена, что родители «прыщавого юнца» не посмеют к ней подойти. Наглость Виктора вкупе с широкой улыбкой и архаичной манерностью произвели на неё впечатление. С выражением лица, будто она делает нам великое одолжение, Ивона согласилась. Искренняя радость в глазах Милы окончательно растопила сердце строптивой мамаши. Девочка хлопнула в ладоши и счастливо сказала:

– Мам, а это ведь родители Глеба. Ну, того самого, о котором я говорила.

Глеб, стоявший рядом, пошёл пятнами, но в целом всё вышло неплохо. Толпой мы двинулись к автомобилю. Глеб очень хотел сесть рядом с девочкой, но боевой настрой её матери до смерти напугал Ромео и отправил на переднее сидение, поближе к отцу. Ивона, Мила и я устроились сзади.

– Как вам спектакль? – поинтересовался Виктор, обращаясь к новым знакомым. Муж выбрал правильную тему – нейтральную и безопасную.

– Сойдёт, – отозвалась Ивона. – Не лучше и не хуже того, что ставят в последнее время.

– А вы часто бываете в театре? – не удержалась я.

– Бываю, – уклончиво отозвалась мать Милы. – И заметила такую вещь: театральное искусство деградирует. Но этого следовало ожидать. Как ещё завлечь публику в театр? Приходится надевать на актрис коротенькие юбочки и декольте. Сегодняшняя постановка не стала исключением.

– Да, – согласилась я. Мне не пришлось подыгрывать Ивоне, я действительно разделяла её мнение. – Сама-то в театр не часто заглядываю, так что сегодня была под впечатлением. Раньше думала, что всё зло и распутство из телевизора, а теперь уж и не знаю.

Мы ещё немного поворчали на тему современного искусства и даже вроде бы сдружились с матерью Милы. По крайней мере, говорила она расслабленно и без прежнего высокомерия. Когда темы для разговоров были исчерпаны, голос подала Мила:

– Мам, дай мне свой телефон. Надо подруге набрать, а у меня деньги закончились.

– Мой разрядился, – быстро отозвалась Ивона.

В дело вмешался Глеб.

– Бери мой, – сказал сынуля и полез в карман за мобильником.

Мила одарила парня ласковым взглядом, и моя кровиночка тут же превратилась в хлебный мякиш.

Пока Мила вызванивала подругу, а я нервничала из-за внезапной влюблённости единственного, а потому очень любимого сына, Виктор принялся говорить о работе. Не помню, чем он там хвастал, но Ивона искренне заинтересовалась. Обычно, чтобы набить себе цену, Витя упоминал об офисе в центре. Его контора действительно была в центральной части города, но скорее на задворках, благодаря чему аренда обходилась вдвое дешевле. Если не иметь под рукой карты, то сразу и не найдёшь. Впрочем, адвоката с репутацией хотели многие, а потому находили всегда.

– Ну вот, мы уже и подъехали, – сказала Ивона, заметив в окне очертания своего дома. – Благодарю, что подвезли.

Мила так и не дозвонилась до подруги и вернула телефон Глебу с лёгким раздражением на лице. Её недовольство автоматически отразилось на физиономии влюблённого мальчишки. Я тоскливо вздохнула. Милана с матерью освободили салон авто. Я снова вздохнула, но уже с облегчением.

– Ну, как?! – неоднозначно спросила я Виктора, вложив в своё восклицание тревогу за сына, переживание о внезапном и не слишком удачном знакомстве, досаду из-за плохо поставленного спектакля и зря потраченных на билеты денег.

– Сойдёт, – Виктор разом ответил на все не озвученные мной вопросы, и в полной тишине мы поехали домой.

## Глава 5

Редкие свидания с Антоновой были не просто в радость. Я ждала их как праздника. Подруга умудрялась отвлечь меня от любых мыслей и заставляла посмотреть на мир новыми глазами. На этот раз она оставила детей с Игорем, а сама примчалась в кафе. Мы решили встретиться на нейтральной территории – не дома, не в моём ресторане, не в шумной квартире Светки, а в любимом заведении с разнообразием бюджетных вкусностей, чтобы безнаказанно предаться лёгкому чревоугодию и бабским сплетням.

Первая любовь Глеба была главной новостью в списке. И, причём, не сама Милана занимала мой ум, а её выдающаяся мамаша. Конечно, я рассказала подруге о необычном отчестве девочки. Светка поступок матери-одиночки оценила по-своему.

– Ну и запендя! – воскликнула Антонова, я машинально кивнула, но потом недовольно тряхнула головой.

– Что за слово-то такое! Где понабралась? Ты вроде как уже давно учительницей не работаешь.

До рождения близнецов Светка трудилась в обычной школе – преподавала географию. Став дважды мамой, Антонова полностью посвятила себя детям, из школы ушла, перестала общаться с дерзкими на язык подростками.

– Ты забыла, – спокойно отозвалась Светка, – что мои сыновья в садик пошли. А они оттуда не только синяки с соплями приносят. Так что мой словарный запас ежедневно растёт.

Антонова горделиво вскинулась, а после с жадностью набросилась на отбивные, поданные с деревенским салатом. Ела Антонова за троих. И если раньше всё съеденное откладывалось на боках и – что самое главное – в бюстгальтере, то теперь Светка оскорбляла любителей поесть неприличной стройностью. В прежние времена Антонова не раз попрекала меня худощавостью, а теперь сама весила столько же. Но, что тут скажешь: дети у Антоновой – огонь, и в прямом, и в переносном смысле. С такими непоседливыми мальчишками моей подруге удавалось много есть и быстро худеть безо всякого фитнеса.

Я хотела продолжить беседу о новой пассии Глеба, её странноватой мамаше и своих опасениях по поводу ранней влюблённости сына, но тут мне позвонили.

Я не без раздражения ответила в трубку «алло», увидев незнакомый номер. Меня всегда напрягало, если номер звонившего не был в телефонной книжке. В половине случаев названивали всякие сомнительные личности, желавшие впихнуть очередной кредит или продать что-нибудь ненужное. На этот раз мне позвонили по вопросу пересчёта платы за коммуналку. Новая квартира была идеальна, кроме одного – платёжки пугали цифрами. Звонившая дама вежливо, но без особой искренности стала интересоваться нашими счетами. На что я неучтиво ответила:

– Я сейчас не дома и под рукой квитанции не держу.

– А когда вы сможете посмотреть? – спокойно спросила дама.

– Не скоро, – сухо ответила я. – У меня дела, извините.

– Но это в ваших же интересах, – напомнила звонившая, и в её голосе зазвучали металлические нотки. – Если вам не нужен перерасчёт…

– Я буду дома через три часа, – быстро ответила я, а Антонова почему-то покрутила пальцем у виска. – Перезвоните в это время.

Я отключила телефон и с возмущением уставилась на подругу.

– Что это значит? Надеюсь, твои жестикуляции ко мне не относятся.

– Ещё как относятся! – не разочаровала Антонова. – Кто тебе звонил?

– С управляющей компании насчёт коммунальных платежей.

– И как называется твоя компания?

– Не помню, а что?

– Ну а как звонивший представился? – не унималась подруга.

– М-м, – я напрягла память, но без результата. – То ли Татьяна, то ли Наталья – что-то такое простое и совершенно не запоминающееся.

– По-моему, тебя разводят, дорогуша, – Антонова скрестила руки на груди и деловито закивала, демонстрируя своё превосходство. – А ты взяла и выложила незнакомому человеку, что не дома.

Я на мгновение опешила.

– Ты накручиваешь, – с нервным смешком отозвалась я, поняв, что подруга перегибает палку. – Если ты думаешь, что это мошенники, то ничего особенного я им не сообщила. Вряд ли они знают, мой адрес.

– Но телефон-то они твой как-то узнали, – быстро нашлась Антонова, а я моментально приуныла.

Подруга заметила смену настроения и одобряюще погладила меня по руке, замершей на столе с зажатым в пальцах телефоном.

– Да не парься, Козлова, я просто пошутила. Но бдительной нужно быть всегда. Не забывай: кругом полно обманщиков.

Я вяло улыбнулась, но признание Светки настроения не добавило. Я вдруг действительно осознала, что очень наивна, а ведь мне уже без девяти дней тридцатник.

– Кстати, – мысли о грядущем юбилее заставили переключиться на позитивные новости. – Мы будем отмечать мой день рождения дома. Наконец-то удалось уговорить Витю.

– Жаль, – Светка моей радости не разделила. – Уж очень хотелось поехать на природу. Была бы зима, тогда ладно. А сейчас чего по норкам прятаться?

– Ты говоришь, как мой муж, – насупилась я.

– Я редко соглашаюсь с Беспечным, но он прав.

– Между прочим, это мой день рождения и мне выбирать, где его отмечать.

– Пожалуйста, – быстро согласилась Светка, подняв раскрытые ладони в знак капитуляции. – Если хочешь полдня готовить, а потом весь следующий день наводить порядок – твоё право. Но сразу скажу: готовь больше. Я буду есть много и стесняться своего аппетита не намерена.

С этим заявлением Антонова в очередной раз подозвала официанта и заказала десерт – два пирожных и кусочек торта. Я ограничилась порцией ягодного чизкейка.

Пока Антонова метала сладости, я нервно мешала ложечкой сахар в чашке с зелёным чаем. Нынешняя встреча с подругой не приносила ожидаемого релакса. После внезапного звонка коммунальщиков и нелепой шутки Антоновой мне не удавалось расслабиться. Беспокоили мысли, что пока я распиваю чаи, мою любимую квартирку грабят.

Чтобы избавиться от мучительных переживаний, позвонила мужу. Виктор «обрадовал» меня тем, что вовсе не дома и домой не собирается, зато планирует забрать меня от Антоновой через два часа. Ещё двадцать минут назад я бы ответила на это: «что, так быстро?» Но теперь меня беспокоила противоположная мысль: «ну, почему так долго!»

Оставалось позвонить Глебу. Но я знала, что сын сегодня отдыхает и домой до темноты точно не собирается. Отнимать выходной у сына из-за собственной паранойи мне не хотелось. И тут Антонова, видимо, оценив опытным глазом моё нездоровое состояние, предложила:

– А давай по бокалу красного!

Я недолго колебалась, и через пару минут у нас на столе появилась откупоренная бутылка полусладкого. Напиток богов успокоил меня и избавил от суетных мыслей. Паника уступила место долгожданной расслабленности. Разговор потёк в правильном русле: мы с Антоновой перемыли косточки мужьям, вспомнили молодость, похихикали над пикантными историями бурной юности.

Нас связывали годы дружбы, а потому обсудить нам было что. Антонова всегда присутствовала в моей жизни с излишком, а теперь настало то время, когда новых впечатлений не хватало, зато волной накрывали воспоминания. И что самое интересное, сейчас все эти пережитые истории казались захватывающими. Я даже будто бы тосковала по тому времени, когда в жизни было мало определённости и каждый новый день приносил сюрприз. Сюрпризы по обыкновению не были радостными, но теперь это не имело значения. Спокойная и размеренная жизнь притупила чувство опасности, и всё то, что происходило со мной раньше, а именно до замужества, уже не казалось чем-то плохим.

– Ты помнишь, что вычудрила, когда родители купили тебе «хрущёвку»? – напомнила Антонова. – Сразу же затопила соседей и едва не спалила кухню!

– Да, но квартира была старенькой и нуждалась в ремонте, – ответила я, теперь жалея себя ту юную, наивную и неопытную, но искренне желающую зажить самостоятельной жизнью с маленьким сыном.

– Но ты так спешила сбежать от родителей, что схватила Глеба под мышку и понеслась в необставленную халупу в первый же день. По-моему, там даже светильников не было, а спали вы первое время на полу.

Я не стала напоминать Антоновой, что её собственные дети нередко спят на полу, хотя и квартира у подруги хорошая, и спальных мест предостаточно. Детям всё равно, где спать, главное, чтобы им было спокойно и удобно. Антоновские близнецы запросто могли задремать в самом неожиданном месте и в неподходящей позе, наигравшись вдоволь. Для этого у подруги были наготове пушистые одеяла. Она использовала их вместо матраса и подстилала там, где уставших от проказ близнецов одолевал сон. В моём случае сон на полу был вынужденной мерой, ибо денег на мебель в те непростые годы не было. Но со временем мы обзавелись необходимым минимумом, чтобы жить с комфортом. Хотя сейчас, перебравшись в новостройку, я поняла, что комфорт тот был весьма условным.

Когда Виктор приехал в кафе, то застал меня в прекрасном расположении духа. Ему нечасто доводилось видеть меня весёлой и беззаботной – в таком состоянии из меня можно было верёвки вить. Любимый муж смекнул, что к чему, и поспешил забрать пьяненькую бабу домой, пока моя доброжелательность не улетучилась. Мы тепло распрощались с Антоновой и пообещали друг другу чаще встречаться.

## Глава 6

Всю дорогу до дома я трещала без умолку. Виктор, невпопад кивая, слушал бессмысленную болтовню, льющуюся из меня, и снисходительно улыбался. Моё настроение, приподнятое красным полусладким, даже позволило взглянуть на первую любовь Глеба под другим углом. Теперь девчонка, очаровавшая моего сына, казалась неплохим вариантом, а её странная мамаша не выглядела злыдней.

– Отличница, красавица, – воодушевлённо тарахтела я, – будет положительно влиять на нашего сына. Может, даже замотивирует его на новые свершения. А если у Глебчика ещё и конкуренты будут, тогда ему точно придётся постараться, чтобы добиться расположения девчонки. А я только за, если Глеб будет стремиться к лучшему.

– Главное, чтобы он не в драках своё превосходство доказывал, – заметил муж, а я тут же расстроилась. Не хотелось, чтобы моего мальчика кто-нибудь бил. Я не считала Глеба хлюпиком и хиляком, но всегда думала, что его конёк – мозги.

Но даже эти материнские переживания не испортили настроения. Слишком было сильно влияние выпитого алкоголя на мой утомлённый каждодневной рутиной разум. Я мгновенно отвлеклась и стала фантазировать на тему своего юбилея. Предлагала блюда для застолья, рассуждала о важности правильно подобранных салфеток и гадала, какой из нарядов стоит надеть в день тридцатилетия.

Виктору всё это было безразлично, поэтому он слушал молча, поддакивал не к месту, ни с чем не спорил, а потому полностью удовлетворял меня как собеседник.

Злополучный лифт всё ещё не работал, и нам с Виктором пришлось топать пешком. Мы шли молча, усердно пыхтели, но для передышки не останавливались. Этажа с десятого под ногами стал появляться мусор. То есть это я поначалу подумала, что мусор, а потом разглядела – лепестки роз!

– Свадьба у кого, что ли? – пробормотала я.

Виктор не отреагировал: похоже, не хотел тратить последние силы на болтовню.

– А убирать кто будет? – разглагольствовала я. – Нет, ну, взяли моду: сами праздники празднуют, а соседям убирать, – неожиданно во мне включилась ворчливая старушенция. – Сейчас по всему подъезду мусор ногами растаскают, вот и выметай потом.

Лепестков становилось всё больше от пролёта к пролёту. Они формировали дорожку, которая, к моему удивлению, привела к нашей двери. А под дверной ручкой я обнаружила букет гербер. Небольшой, но аккуратный и очень милый. Вредная старушенция выключилась, уступив место романтичной девице. Я нежно извлекла цветы из-под ручки и поднесла к лицу. Вдохнула аромат и счастливо заулыбалась.

– Витя, – я мгновенно всё поняла. – Как это неожиданно! Только ты мог превратить этот мучительный подъём в маленький праздник.

Муж пожевал губами, странно покряхтел, а потом сказал:

– Это не я.

– Ну а кто же? – я решила, что муж меня разыгрывает и с деланым ужасом предположила: – Наверное, любовник!

– Наверное, – сухо сказал Виктор, и я поняла, что он не шутит.

Муж вырвал букет из моих рук и безжалостно отшвырнул в сторону. Я стояла, не зная, что предпринять. Витя открыл дверь, шагнул в прихожую, а я растерянно смотрела то на мужа, то на несправедливо оскорблённые герберы. Витя появился через секунду с веником и совком в руках.

– Что ты собираешься делать? – спросила я.

– Смыть позор, – отозвался Витя и сразу поправился: – Точнее, смести.

Он собрал дорожку из лепестков в совок и отправил в мусоропровод. Туда же последовал букет с герберами.

Я виновато смотрела на Виктора, хотя, по правде, ни в чём и не провинилась.

– Может, это кто-нибудь из друзей? – предположила я, когда мы зашли в квартиру.

– Друзья не сделают такой подлянки, – сердито отозвался Виктор. – Лучше покопайся в своей памяти и вспомни, кому в последний раз строила глазки.

Это заявление меня разозлило. Хмель вылетел из головы, настроение испортилось. Неужели Витя в самом деле во мне сомневается! Не думала, что в нём так легко посеять сомнения. Разве моё поведение столь плохо, что невинный букетик может спровоцировать мужнино недоверие?!

Короче, я обиделась. Сердито переоделась, с хмурым видом прошла в комнату, плюхнулась на диван и включила телевизор. Я сосредоточенно смотрела на экран, но сути передачи не улавливала – все мои мысли были заняты букетом. А действительно, кто мог его подсунуть?

Ещё мне хотелось, чтобы Виктор извинился. Ну, хотя бы просто подошёл и заговорил. Минут через пятнадцать Витя действительно подошёл, но не для того, чтобы извиниться, а чтобы обвинить меня в неверности.

– Я знаю, откуда цветы, – уверенно заявил он. – Это сосед.

– Алексей? – переспросила я.

– Во-от, – протянул муж и недобро улыбнулся. – Сразу ведь поняла, о ком говорю. Значит, рыльце-то в пушку.

– И ничего не рыльце, – нахмурилась я. – То есть не в пушку, – я поняла, что совсем запуталась и чертыхнулась.

– Что, Маюша, – подколол меня Витя, – правда в глаза колет? Сразу языком заспотыкалась, как жареным запахло. Как известно, на воре и шапка горит.

– Хватит крыть меня своими поговорками! И все твои обвинения оскорбительны, – я надула губы. – Кому как не тебе знать, как я дорожу нашим браком. Стала бы я вертеть хвостом, имея такого мужа! Да мне все знакомые завидуют. Это мне тебя впору ревновать. Ты со школьной скамьи умел очаровывать слабый пол.

– Не пудри мне мозги, – отрезал Виктор, но голос его смягчился. Как всё-таки мужчины любят лесть, сразу оттаивают и теряют бдительность. – Я знаю, что лучшая защита – это нападение, так что не смей применять эту тактику на мне.

– Больно надо, – фыркнула я. – Просто говорю, как есть. Будто ты не знаешь, как на тебя смотрят женщины. Конечно, иногда я тебя ревную.

– И для баланса сил в природе сама себе подбрасываешь цветочки в дверь? – прищурил глаза Витя. – Чтобы я тоже ревновал?

Я не знаю, всерьёз он выдвинул это предположение или нет, но прозвучало обидно. Будто я столь никчёмная, что не могу получить букет от мужчины. Да и сам вопрос был поставлен так, что хоть положительный, хоть отрицательный ответ выходил одинаково плохим.

В общем, я не ответила. Насупилась, поджала губы, отвела глаза.

– Ну ладно, – смилостивился Виктор. Он присел рядом и обнял меня за плечи. – Я знаю, что это не ты, и знаю, что ты ценишь наш брак. Но кто-то об этом не знает, вот и прощупывает тебя. Нам надо разобраться, кто способен на это. Уверен, что ветерок дует с шестого этажа, – Виктор явно намекал на соседа. – В следующий раз просто веди себя поскромнее, чтобы этот Алексей не подумал, что ты флиртуешь.

– Я всегда веду себя очень скромно, – сухо ответила я, но на всякий случай обняла Виктора в ответ, чтобы побыстрей закончить неприятный разговор.

Муж поцеловал меня в макушку и пошёл на кухню. Я же, улучив минуту, набрала номер Антоновой.

Выслушав меня, подруга с восторгом заявила:

– Ну и дела, Козлова. Я ещё до дома не доехала, а ты уже во что-то вляпалась.

– Сама в шоке, – призналась я. – К чему мне теперь эти приключения, когда я замужем?

– Да и выглядит этот жест как-то подозрительно.

– В смысле?

– Ну, если бы мальчик-подросток такое устроил, тогда понятно. Но не думаю, что на тебя положил глаз школьник. Хотя…

– Что – хотя? – намёк подруги мне не понравился.

– Ты же попёрлась с сыном на спектакль, может, кто из друзей Глеба тебя и приметил.

– Очень смешно, – проворчала я, не оценив юмора Антоновой. – Давай серьёзно. Кто бы мог такое сделать?

– Либо очень влюблённый, либо большой шутник, либо вообще не по твою душу.

– Не по мою душу?

– Ну, квартирой ошиблись. Может, мальчик хотел своей подружке сюрприз сделать, но не под ту дверь цветы подложил. Вспоминай, кто у вас там рядом живёт.

Я пораскинула мозгами. На нашем этаже девиц не было, хотя незамужние тётки проживали. Неужели меня попутали с одной из них? Почему-то эта мысль не обрадовала, хотя должна была обнадёжить. Внутренняя хулиганка мечтала, чтобы поклонник появился именно у неё, независимо от того, что думает на этот счёт муж.

Остаток дня прошёл мирно. Виктор не заговаривал об инциденте, а я и не напрашивалась, чтобы случаем не поссориться. Тем более не хотелось обострять отношения перед юбилеем. А ещё не хотелось, чтобы мои гости топали пешком на пятнадцатый этаж. Мне сразу представилось недовольное лицо Антоновой и насмешливая физиономия Виктора, который обязательно скажет: «а я говорил, что нужно шашлыки на природе жарить». Поэтому утром следующего дня я стала тормошить нашу управляющую компанию, чтобы не отлынивали от работы. Тормошила по телефону, а потому мне отвечали стандартно и без энтузиазма, несмотря на всё возмущение, которое я вложила в голос. Заодно напомнила о вчерашнем звонке по поводу перерасчёта. С другого конца провода мне ответили «разберёмся», и я сразу поняла, что толку не будет.

На работу пришлось спускаться на своих двоих. Благо, вниз дорога всегда легче. Трудовой день прошёл без эксцессов, зато вечером меня ждал сюрприз. Во-первых, заработал лифт. Это было так неожиданно и одновременно приятно, что я даже испытала лёгкое чувство эйфории. Пока кабина спускалась с верхних этажей, я метнулась к почтовому ящику, чтобы проверить его содержимое. И тут меня настиг сюрприз номер два. Внутри почтового ящика обнаружилась записка. Любовная. И адресована она была мне. Послание таилось в белом конверте с лаконичной подписью «Майе». Признание любви, зашифрованное в стихах, было отпечатано на сложенном вчетверо листе. Просто, лаконично и недвусмысленно.

Итак, сомнений не оставалось. У меня появился тайный поклонник. Я так растерялась от этой мысли, что пропустила лифт, и он снова начал набирать высоту.

Кто же посмел влюбиться в замужнюю женщину? Кто мог дерзнуть заявить о своих чувствах, побоявшись раскрыть имя? Я терялась в догадках. Неужели Виктор прав, и это действительно сосед воспылал ко мне любовью?

Пока я напрягала голову, лифт вновь спустился и двери его распахнулись. Из кабины вышел Алексей, широко улыбнулся и тепло меня поприветствовал. Увидев в моей руке растерзанный конверт, изменился в лице и хлопнул себя по лбу:

– Чёрт, мне же письмо на почту нужно отнести! Придётся вернуться. Хорошо, что хоть лифт починили, – он снова шагнул в кабину и жестом поманил меня к себе. – Заходите, Майя, не стесняйтесь.

Я торопливо сунула письмо в карман и неуверенно шагнула в кабину лифта. Створки дверей с мягким шорохом закрылись. Обстановка показалась более чем интимной, а всему виной моё нелепое подозрение. Ещё два дня назад я бы спокойно проехалась в лифте с соседом безо всякой неловкости. Теперь же близость потенциального поклонника казалась компрометирующей. Я остро чувствовала запах его парфюма, и мне уже казалось, что мы не рядом стоим, а обнимаемся. Зеркало в кабине отразило моё огненно-красное лицо. Если бы меня в таком виде лицезрел муж, сразу заподозрил бы в неверности. Лицо у меня как лакмусовая бумажка, причём работает с опережением – ещё ничего не произошло, а я уже красная от стыда.

К слову, Алексей не выглядел смущённым и вёл себя непринуждённо. Он уткнулся в телефон, пошептал себе что-то под нос, а на шестом этаже вышел, бросив мне вслед:

– Всего доброго!

– До свиданья, – отозвалась я и с облегчением поехала дальше.

Алексей не показался мне страстно влюблённым, по крайней мере, в меня. А ещё он и бровью не повёл, когда заприметил в моих руках письмо. Либо парень круто конспирируется, либо тайный поклонник не он. Интуиция подсказывала, что второй вариант верный. Но доверять своей интуиции я не стала, слишком уж часто она меня подводила. За советом обратилась к верной подруге, тем более что Антонова сама ждала от меня новостей.

– Твоя любовная эпопея развивается чересчур стремительно, – прокомментировала ситуацию Светка. – И совершенно бессмысленно.

– Это ещё почему?

– Твой ухажёр ведёт себя плохо. Он тебя подставляет, а не кадрит. Разве можно писать любимой женщине письмо и класть его в ящик? А если бы записку прочитал Виктор или Глеб? Либо твой поклонник олух, либо негодяй.

# Примечания

1

ПП – правильное питание