Somebody to kill
Андрей Юрьевич Агафонов

© Андрей Юрьевич Агафонов, 2020

ISBN 978-5-0051-1426-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Дмитрий

Я смотрю на дверь и жду, когда смогу в нее постучать.

Дверь обита кое-где порванным дерматином. Как ни странно, это придает обивке некую основательность, некую укорененность в чем-то.

В затылок мне светит тусклая желтая лампочка.

Я уже замерз здесь стоять, на лестничной площадке не то «сталинки», не то «хрущевки» в центре города.

Я стучу.

Щелкают замки, открывается дверь внутрь, в темную прихожую. В темной прихожей бледное лицо моего друга.

– Что вы решили? – спрашиваю я, стуча зубами. Замерз.

– Выйди, – говорит он.

Она выходит из комнаты, замирает позади него. Темно, я не вижу ее лица.

– Скажи ему.

– Мы решили остаться вместе, – говорит она.

– Ты уверена?

– Да.

– Я больше не приду сюда, – говорю я, чувствуя себя полным идиотом. – Никогда. Ты же понимаешь это?

– Да. Мы решили.

Вот и все. Можно уходить. Ноги не держат, и спустившись на этаж, я вынужден сесть на ступеньки. Руки свисают между колен. Я горблюсь. Тяжело дышать. Это пройдет.

Я выхожу из подъезда в тихий двор-колодец, прохожу аркой и оказываюсь в сверкающем огнями центре. Мимо идут люди, компаниями и поодиночке, снуют машины, близко и далеко горят фонари.

Я стою на автобусной остановке, среди старушек и студентов. Рядом тормозит автомобиль. С пассажирского сиденья выбирается крепкий парень в кожаной куртке, берет меня за плечо и толкает к машине. После некоторого сопротивления я сажусь на заднее сиденье. Дверца захлопывается. Автомобиль сворачивает за угол и увозит меня навстречу убийству.

2. Главный

– Дима, сейчас ты где? – спрашиваю я у трубки. Ситуация смешнее не придумаешь. Моего автора держат в заложниках.

– В спортзале, – вяло говорит трубка, – или в раздевалке. По крайней мере, вокруг спортсмены.

– Молодец, что шутишь. Дай трубку главному.

– Але.

– Здравствуйте, что у вас произошло?

– Дмитрий Латкин – ваш человек?

– Мой.

– Ну поздравляю, попали вы вместе с Димой.

– Еще раз спрашиваю, что случилось.

– У вас утром вышла его заметка про то, чего не было, с теми, кого лучше не называть.

– Дайте опровержение, мы напечатаем.

– А толку? У нас уже серьезные неприятности. Они уже произошли.

– Ну и то есть вы решили, что похитите журналиста, и у вас неприятностей станет меньше? – позволяю себе немного нервный смешок.

– Ну смотрите. Как мы это видим. Опровержение это само собой. Только оно должно быть не на отъебись, а с новыми фактами. Факты мы дадим. Что касается Димы…

– Дима – талантливый журналист, но иногда его заносит.

– Ну в этот раз его занесло не туда. Поэтому вот сейчас будет так – или он уходит из газеты при полном параде. То есть вы пишете, что он вас впутал и сам мудак. Вместе с опровержением. Или он вообще никуда не уходит. Как скажете, так и будет.

Соображать приходится быстро. На часах пол второго ночи. Из того, что успел сказать Дима, я более-менее представляю обстановку. Накуренное помещение, серьезные ребята. Он щерится своим кривозубым ртом, думает, что это все комедия.

Смотрю на свежий номер газеты с его заметкой и фотографией. «Кобзон навестил не того парня».

– Спасибо, – говорю я. А что я могу сказать?

3. Штаб

Пять утра. Дым слоями. На офисной мебели спят люди неофисного вида. В глубоком и высоком кресле босса дрыхнет технолог, взгромоздив ноги в итальянских туфлях на стол из темного дерева. Под столом пустая бутылка Johnny Walker. За соседним столом азартно матерят друг друга двое сотрудников, тыча пальцами то в Макинтош, то в бумаги на столе.

– Мы за две недели хоть усремся, но столько не нагоним. Бесполезно.

– Ну давай че, соберемся и домой поедем завтра, да? И скажем – мы молодцы, у нас клиент был действующий губер, и мы просрали. За-е-бись!

– А что ты предлагаешь-то? Он же не единоросс! У него ресурса – хуй! Наше все зачищают! Плакаты рвут! По ящику мочат! По ящику, блядь! Против него идет Володин, блядь!

– И че, блядь?!

– Да ниче, блядь! Что ты предлагаешь-то? Вот же соцопросы. Мы в жопе.

– Ну давай его убьем.

– Кого? Володина?

– Хорош ржать, блядь. Нашего.

– Самострел, что ли? Да это же тухлятина, ты че. Это давно уж не работает. Это даже в «Дне выборов» уже не смешно было.

– Слушай. Давай вот серьезно поговорим. Не ори. Не ори! Давай серьезно. Сколько здесь кинотеатров?

– Ну охуеть серьезно.

– Один! Это столица региона, блядь! Один кинотеатр! Два зала, приколись. Один называется «розовый», другой «голубой». Да блядь, хорош ржать! Я тебе отвечаю! Розовый, блядь, и голубой! И афиши от руки нарисованы! Да здесь что хочешь прокатит!

– Ты забываешь одну вещь. Ты сам об этом сказал две минуты назад. У нас нет каналов коммуникации. Мы можем придумать любую шнягу, но про это просто никто не узнает. Никто не напишет. Никто не покажет. То есть можно придумать и менее хитровыебанный способ пернуть в лужу. Это раз. А второе, я, блядь, на всех кампаниях это говорю – я против самострелов! Потому что все, кто чуть поумнее, блядь, ящика, сразу поймут, что это подставка, и эффект будет строго обратный.

– Вот поэтому, – внезапно вмешивается спавший за соседним столом технолог, – покушение должно быть настоящим.

– Ну пиздец…

4. Дмитрий

Я в своей квартире, стремной однушке на первом этаже, с решетками на окнах и газетами вместо штор. Я мрачен. Слушаю Ноториуса – Самбадиз гатта дай, самбадиз гатта дай! В комнате кроме меня куча людей, моих коллег, теперь уже бывших. Они орут, смеются, едят салаты из банки рядом со мной, в метре от меня, в лицо мне. Но я их не слышу. Самбадиз гатта дай!

– Ну Ди-има! – трясет меня за плечо Маринка из новостей. Я нехотя возвращаюсь в реальность. – Ну перестань. Мало вокруг женщин?

– Да как-то все сразу навалилось, – виновато говорю я. Мне неловко, что меня уволили без малейшей вины с моей стороны. Просто редактор решил спасти газету за счет моей задницы. – Ни любви, ни работы. И предъявить некому. Сам кругом облажался.

– Сергеич – козел! – убежденно говорит Маринка, выдыхая сигаретный дым. – Зассал из-за губернатора. Тебя сдал, кого следующего сдаст?

– Ну вообще-то, Митя, – вдруг вмешивается лысый Борис, – ты такими заметками играешь на руку едросне. Ах, губернатор не встретился с Кобзоном, ах, «синие» обиделись. Читай – губернатор у нас урка. Да? За две недели до выборов. Отличная тема. Как раз для первой полосы.

– Боря, что ты от меня хочешь? – вскипаю я. – Они сами пригласили, сами подставились. Я написал то, что было. Теперь оказывается, что ничего не было, Кобзон не прилетал, и вообще я все выдумал, потому что алкоголик.

– Я просто к тому, что удобно так все совпало.

– Ты мне если что-то хочешь сказать, так скажи. По-твоему, заметка заказная?

– Сергеичу виднее. А тебя, может, и втемную использовали.

– А объясни мне, пожалуйста, Олежку нельзя трогать только потому, что он не в «Единой России»? Так он бы там давно был, если бы на нем столько криминала не висело! Он даже для них – чересчур! Это же не вопрос предпочтений! Че вы все с ума-то сходите?

– Я пошла, – говорит поскучневшая Маринка. – Вы про политику опять.

– Провожу? – подскакивает Боря.

– Проводи…

И вот я один в квартире, наедине с развороченным столом, недоеденным салатом и сломанным диваном.

– Атлична! – говорю я и швыряю в стену бутылку с пивом.

5. Серый дом

Вид на улицу. Тетка с двумя большими сумками наискосок пересекает перекресток. По разные стороны улицы – ЦУМ и концертный зал филармонии. Прямо под окнами – большое пустое пространство, огороженное железным забором. На другой стороне улицы кое-как лепятся десятки машин.

Молодой человек с хорошей прической, вздохнув, отходит от окна и снова садится за стол. Напротив, вольготно положив ногу на ногу, сидит давешний технолог.

– Павел Анатольевич, – говорит молодой человек, – меня поражает ваша наивность.

– Я с первого раза понял, что вы хотели сказать, – говорит технолог. – Пьяный бред в шесть утра, это даже обсуждать несерьезно. А стукачку вашему привет.

– Ну зачем так. Бред не бред, а вы лицо официальное, руководитель предвыборного штаба. Зарплата у вас хорошая… Законная?

– Абсолютно. Согласно контракту. Налогом не облагается.

– А вас не смущает, что ваша зарплата и зарплата юриста, если их сложить, это уже половина предвыборного фонда вашего кандидата?

– А меня почему это должно смущать?

– Ну, на что-то же печатаются газеты, листовки. Разносчикам деньги нужно платить, агитаторам…

– Агитаторы у нас работают бесплатно. Какие-то расходы я беру на себя. Мы друзья с Олегом.

– А год назад дружили с кандидатом от КПРФ в Новосибирске. С кем еще вы дружите, Павел Анатольевич?

– Давайте я не буду называть фамилий, чтобы вам потом не пришлось забыть этот разговор. А то если я начну, то уже не остановлюсь.

– Остановитесь, Павел Анатольевич, остановитесь. Вы сейчас наговорите себе. Предложение к вам такое – вы забываете наш разговор, я забываю ваш пьяный треп в помещении КЗК девятого восьмого. Ну и само собой, если вдруг нечаянно с нашим губернатором что-то произойдет до выборов, в шутку или серьезно, я первым делом подумаю о вас. И разговор у нас тогда будет совсем другим.

– А, только до выборов, значит?

– До свиданья, Павел Анатольевич.

Оставшись один, молодой человек выключает диктофон в столе, делает запись в лежащем перед ним старинного вида органайзере. Хватает себя за подбородок и сидит молча. Звонит телефон.

– Иду, – говорит молодой человек в трубку. – Уже иду.

6. Олег

Мне просто нужно выйти наружу.

За спиной остается желтый прямоугольник двери, в нем шевелится что-то белое и розовое. Впереди темный коридор длиной с футбольное поле.

На мне, кажется, халат.

Я физически чувствую, как остатки волос на голове колют мою голову корнями. Я слышу шум в голове, и он нарастает. Где-то слева лают собаки. Вероятно, там есть выход.

С диванчика вскакивает охранник, я останавливаю его, просто мотнув головой.

Впереди брезжит свет, в голове дребезжит телевизор.

– Недавний скандал с недвижимостью, по слухам, принадлежащей семье губернатора, до сих пор вызывает вопросы. Как получилось, что новенький торговый центр, на строительство которого было потрачено более полумиллиарда казенных рублей, оказался частной собственностью? Кто ответит за…

– Отвечу. За все отвечу… – бормочу я.

Собака бросается мне навстречу из дверей на террасу, внезапно, огромная, черная. Я едва не падаю. Хватаю ее за лапы, за шею. Она неистово лижет мне лицо.

– Магда, Магда! Перестань! Прекрати! Магда, дура!

– Магда! – звенящий голос жены. Как я ее ненавижу…

Собака, заскулив, прыгает в сторону и исчезает где-то в сияющем далеке. Больно смотреть в ту сторону. Похоже, что давно уже день. Я падаю в бассейн, как раненый бегемот. Халат всплывает надо мной, огромный, белый, пустой. Я выныриваю на другом конце бассейна, трясу головой, выбираюсь наружу. Прохожу мимо столика. На нем газета с моей фотографией и слоганом «За все отвечаю лично!»

Я иду, оставляя за собой след.

Из дома за мною недобро следит охранник. С кобурой подмышкой.

7. Дмитрий

У меня была надежда, что я со временем стану здесь своим, как Егор. И ко мне, нежно улыбаясь, будет склоняться официантка в блузке с вырезом. И девушки у бара будут делать мне ручкой. И потом присаживаться за мой депозитный столик.

А пока что Егор по-хозяйски развалился на диванчике, я сижу напротив в кресле, а сбоку наливает себе какое-то модное пойло стильный типок в белой рубашке.

– Спасибо, что пришел.

– Спасибо, что позвали. Уже и не надеялся.

– Да, замотались…

Повисает неловкая для меня пауза длиной примерно с километр.

– Так чего ты хотел, Митя? – спрашивает Егор.

– А, вот так построим разговор?

– Хорошо. Как ты хочешь построить разговор?

– Я напомню, – говорю я и чувствую, что мой голос начинает дрожать, – что месяц назад ты ко мне пришел и говорил, чего хочешь ты и что за это получу я.

Типок сбоку хмыкает. На меня по-прежнему не смотрит.

– И там была должность в вашей телекомпании. И… много чего еще.

– Окей, – говорит Егор. – Получается, мы тебя обманули.

– Я этого не говорю, – торопливо говорю я.

– Давай я объясню, – говорит типок. – К тебе вопросов никаких нет.

– И на том спасибо.

– Но сейчас твоя заметка как мертвому припарка. Эти выборы Олежка просрал. Он бухает. Шансов ноль. Мы его уже не мочим. Через две недели он будет в Швейцарии. Или где угодно. Собственно, по хуй. Вопрос по нему решен.

– Вопрос по мне не решен.

– Ну смотри, – снова Егор. – То, что мы тебе обещали, мы сейчас не можем дать. Форс мажор. Месяц назад никто не знал про Володина. Так что, старик… Мы сами тут сидим и не знаем, где будем после выборов. Расклад поменялся.

– Что-нибудь будете? – ласково спрашивает официантка в блузке с вырезом, наклоняясь ко мне. Я смотрю на Егора, он кивает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.