София Устинова
Фантош для оборотня. Посвящение или Игры насмерть!

Вторая часть

Глава 1

Марионеткой под властью кукловода,

Безвольной фантошей на потеху народа,

Брожу под небом, да по земле,

Не в силах перечить новой судьбе…

Автор – автор

Врачи отметили изменения в лучшую сторону в моём самочувствии. А ещё стала отказываться от уколов и терпела боль сквозь зубы, чтобы свыкнуться с ней.

Она станет моей подругой! Лучшей, пожизненной! Спасибо Демьяну – задатки к мазохизму привил с изощрённой "благодетельностью".

Не скажу, что мне полностью восстановили внешность, но теперь прохожие бы не стали оборачиваться, иди я в толпе. Конечно, если вглядываться, видны и шрамы, и рубцы, симметрия нарушена. Но я, по крайней мере, не монстр, каким была сразу же после нападения. Один глаз – благо косметология рулит, – смогли реанимировать посредством нескольких сложнейших операций, и даже зрение вернули, поэтому, глядя в отражение, сама бы не отличила какой был покалечен, а какой – нет.

Голова и волосы… черепную коробку подлатали, по возможности оставляя косметологические швы, но их не избежать – так что, рубцы белели, а волосы едва отрасли. Красотка, с очаровательным куцым ёжиком.

Тело тоже умело отремонтировали. Правда, хромота осталась, ну и, конечно же, шрамы. Куда теперь без них? Да и не стремилась избавиться. Они обязаны напоминать. Так лучше, отрезвительней для отупевшей богини, что ночами скулила, как плохо без мучителя!

Стала чаще включать телевизор, чтобы быть в курсе дел в мире и стране. Однажды наткнулась на шокирующие новости. Оказывается, Демьян всё это время был под арестом. Его обвиняли в убийстве пятерых. Вот только дело развалилось – убитые были задраны зверем, а Демьян, как и погибшие, тоже оказался изрядно потаскан. Единственное отличие – он выжил. Несколько месяцев лечения и реабилитации в частной клинике, и Демьян предстал перед прокурором. Ссылался на кратковременную потерю памяти: в общем, не помнил, как оказался возле леса, с кем встречался, зачем. Кто напал.

Актер. Мда, его адвокаты поработали на славу!

Так что долгие разбирательства закончились для него отлично – в конце концов, Демьяна отпустили за неимением веских доказательств виновности.

Уверена, что это сделал он. Даже знала, кого убил, ведь фотки опознанных мужчин показали на экране – троих отлично помнила. Один – незнакомец, который у магазина пугал, а двое, которых по дороге домой в кафе видела. Пьяные.

Вот только зачем? Они же свояки! И пусть, что игрушку задрали. Она же – пустышка, так побаловаться. Сломается – другую найдёт.

Потом задумалась сильнее. Что-то не сходилось дважды два. Тварь, убивающая своих же. И ведь он уже убивал свояков. Тогда, в деревне, когда ко мне явился. И зачем зверем ко мне примчался, хотя мог на машине или самолёте, что гораздо быстрее? Казалось бы, пустяковые вопросы. Их когда-то и озвучить-то боялась, но сейчас. Могла и думала! Если насчёт транспорта и способа добраться до фантош – масса версий, да и голова болела каждую анализировать, то по поводу войн тварей мысли укреплялись. Демьян тогда сказал, что таких как они, кто дичает – нужно убивать! Чтобы тень не бросали на всех оборотней. Чтобы не раскрыли их.

Почему? Боялись огласки?

Видимо, потому и сейчас это сделал – не ради меня и мести, а ради того, чтобы замести следы.

Мне не было его жаль. Удивительно, почему не воздействовал на разум тварей – так быстрее бы разобрался. Зачем глупая показуха? Надеялся, что увижу? Растрогаюсь?! Бред!

Его не может подобное волновать! Да и, вообще, не желаю о нем думать! Не желаю помнить о тварях! Нужно было попросить мне память стереть. Чуть не скулила от расстройства. Хочу воспоминания о случившемся обнулить. Как же замечательно, наверное, тем, у кого амнезия.

Попыталась выкинуть Демьяна из головы, но, как бы ни хотела свободы, он уже был в моей крови и не желал покидать голову.

Вскоре остро поняла слова Шлёмы: посттравматика, самовнушение, слабый человеческий мозг. Так что, да, почувствовала всю прелесть ломки сознания без кукловода. Нет, совсем не была уверена, что выкарабкаюсь. Мне было не просто сложно, порой казалось невозможно жить своим умом. Ловила себя на том, что сомневалась в каждой мысли, идее, слове, жесте. Где гарантия, что это я думаю, решаю, делаю, а не кукловод?

Могла обманывать кого угодно, но эта тварь – моя персональная слабость. Моя одержимость! Наркотик, от которого упорно отвыкала, но жуть как боялась вкусить вновь, ведь не была уверена, что смогу отказаться. Хоть раньше и не знала таких привязанностей, но прекрасно отдавала себе отчёт, если сорвусь – реабилитацией уже не отвяжусь.

Через месяц встала. Ещё через несколько недель сделала первый шаг, а ещё через десяток – пошла. Одному богу известно, чего мне это стоило. Каких усилий, проглоченных слез и брошенных проклятий. Прихрамывала, скулила от боли, но шла. Ничего! Телесную боль вытерплю! Главное, чтобы душа не изнывала, а она, как назло, кровоточила. Я тщетно надеялась, что время исцелит, залечит, но она и после полугода ломки так и не утихла. Мутило, крутило… Я продолжала искать глазами мучителя и нет-нет, да и взывать к нему мысленно.

Потом настала апатия, и на короткий миг я решила, что действительно смогу выбраться из омута. Вернулась домой, дети были счастливы и от меня совсем не отставали. Они даже спали со мной. Выполняли любую просьбу, чем доводили до слёз. Я не заслуживала такого счастья! Таких детей! Они моё сокровище. За них умру. Я обязана сделать всё, чтобы они жили и были счастливы.

Глава 2

Надежды и мечты рухнули в тот момент, когда увидела странного мужика. Ждала детей из школы, сидя в закрытом кафе. Как раз аккурат напротив учебного заведения. Смотрела через обзорное окно на дорогу, погруженная в далеко не радостные мысли. Скоро Новый год, подарки куплены, нужно бы ёлку нарядить, дом украсить. В выходные, прямо накануне праздника, родители вот-вот должны приехать.

Ребята уже совсем взрослые стали. Злата в третьем классе, Ильюха в седьмом. Почти полтора года прошло… уже полтора года, с того момента, как стала свободно-зависимой. Смогла вытерпеть жизнь, под названием «без него», вот только вкуса совсем не ощущала. Словно корова жующая полынь.

Неутешительно, да и плевать. Мне и без того тошно, а праздники весельем не кажутся. Забиться бы в угол и доживать. Поток мыслей утягивал в пучину очередной депрессии, и не сразу отреагировала на наглую реплику:

– Куколка скучает?

– Что, простите? – переспросила, не понимая привиделось или нет.

Мужик, притом что на улице приличный минус, в простой кожаной куртке нараспашку и сильно потрепанных джинсах плюхнулся напротив. Вальяжно откинулся на высокую металлическую спинку стула, расслабленно уместил ноги чуть в стороны под небольшим круглым столом. Одной рукой постукивал пальцами по столешнице, и пугающий звук приковал моё внимание к жесту. Тук-тук – гулко, и в тоже время чётко, отбивали удлинённые желтоватые когти:

– Не скучай, говорю, кукла! – Лицо грубое, циничная ухмылка, колючий взгляд. Неухоженный: обросшие сальные волосы свисали паклями, на лице – недельная щетина, неровные зубы. Отталкивающий тип.

Мне словно в сердце нож воткнули и медленно стали проворачивать. Попыталась встать, но мужик с невероятной скоростью ухватил за запястье и процедил сквозь зубы:

– Нужно, чтобы ты хозяину передала кое-что.

– У меня нет хозяина, – отчеканила хлёстко, но так, чтобы никто со стороны не оглядывался, да и благо в это время кафе пустовало. Лишь официанты проверяли не явился ли кто, да кассир-бармен, что в зале работал постоянно.

– Это ты кому угодно говори, ха-ха-ха, – мерзко хохотнул, откинув голову назад мужик, – но мы-то знаем, что он за тобой присматривает, – зло уставился на меня тёмными глазами с переливом золота. – Он не отказался от тебя, умная су***.

– Не понимаю о чём вы, – дёрнула руку, порываясь избавиться от хвата, но мужик не отпустил. Рывком притянул к себе, прогибая через столик, едва не уронив чашку с кофе, который так и не допила, и его неприятно шершавый голос шинковал слух:

– Передай ему, чтобы не дурил. Пусть отступиться от территорий, подчинится «новым», и тогда мы отстанем от него и тебя.

– Вы ошибаетесь. Глупо его шантажировать через меня. Я ему никто! – постаралась вразумить, как понимала, оборотня. Скосила на миг глаза и, к ужасу, осознала, что кафе совершенно пустовало , даже кассира-бармена не было.

– Никто, которая – Кто, – шипел мужик, сверля безумным взглядом, обдавая смрадом дыхания. – Суч***, слышишь? – брызжа слюной, прорычал ещё грознее, в свою очередь, требуя повиновения. Я поморщилась от звуков его голоса, от омерзения, но когда он цапнул за ухо, взывала: «А-а-а…», – мой рот был безжалостно заткнут вонючей рукой: – Если не образумится, его будем ломать через тебя. – хищно оскалился тип, облизнул окровавленные губы с таким смаком, что меня едва не вывернуло. Золотые глаза блеснули голодом: – А тебя – через детей. – Схватив за загривок, мотнул мою голову в сторону, чтобы увидела пешеходный переход от школы до кафе.

До сего момента ходило много народа, но сейчас, словно время остановилось, люди исчезли. Жуткая пустынность, лишь девственная белизна парящего снега, припорашивает улицу, давали понять – картинка не застыла. И тут я увидела идущих рядом плечом к плечу детей. Илья выше, он заметно вытянулся в последнее время, рос точно на дрожжах, а Златуля, миниатюрная и хрупкая,ему едва по грудь.

С замиранием сердца созерцала парочку, которая вот-вот должна была ступить на зебру. В тот самый момент, как они шагнули на проезжую часть, в их сторону с жутким гулом направилась машина.

Сердце ёкнуло и словно оборвалось, рухнув в бездну безумного страха и отчаянья.

– Не-е-е-ет! – завопила истошно, только голос больше походил на хрип, ведь мужик так сильно сдавил челюсть, что этот невнятный звук – всё, на что была способна. В тщетной попытке остановить грядущий ужас – чиркнула по стеклу пальцами, мечтая ударить так сильно, чтобы привлечь внимание, но движение оказалось жалким. Попыталась пнуть наплевав на боль, что разрасталась в голове от хвата мужика за волосы, но стекло отозвалось глухими «тук». Принялась отчаянно вырываться из лап твари, но он держал мёртвой хваткой, а когда умудрилась сбить чашку и чуть не опрокинула стол – безжалостно, точно тряпичную куклу, впечатал меня в холодное окно. С жутким скрипом ткнул лицом, заставляя смотреть… От бессилия зажмурилась, но заслышав резкий визг колёс и взволнованные голоса, распахнула глаза.

Дети были живы и здоровы. Стояли посреди дороги и в ужасе смотрели на мужчину, который выбирался из-за руля авто:

– Вы чего творите?! – визжал он. – На какой свет идёте? – махнул на светофор, где ярко светился красный. По другим полосам проезжал редкий транспорт, а троица стояла на зебре – ребята теснились, а мужик продолжал на них орать и махать руками. Илья оправдывался, прижимал к себе плачущую Злату.

Сердце билось точно сумасшедшее, а когда водила обошёл моих детей, обнял будто жалел, но при этом уставился на меня звериным взглядом бездушной твари, чуть не выскочило из груди.

Скосила глаза на мужика, который меня удерживал:

– Прошу, отпустите… – прохрипела, когда позволил, убрав руку ото рта. От сухости в горле резь и першение. Прокашлялась: – Мы ни в чём не виноваты! Не хотим… в ваших разборках… участвовать… – запиналась от ужаса.

– Просто, передай, сук***, – процедил на прощание оборотень и для убедительности ещё раз ткнул носом в стекло. Перед взором замелькали светлые кляксы, но я упорно цеплялась за реальность. Распахнула глаза и только поняла, что свободна, кинулась прочь из кафе, по ходу бросив сотку на барную стойку и сорвав с вешалки шубку.

Спеша к детям, одевалась на ходу. Единственное, оказавшись на улице, смахнула слезы и нацепила дежурную улыбку на лицо, словно ничего не случилось. Дети в этот самый момент уже перешли дорогу и торопились ко мне.

Обняла ребят и тотчас всхлипнула:

– Как вы?

– Ой, мам, – зачастил Илья. – Мы тут со Златой стали переходить дорогу, а когда вышли на зебру, свет резко стал красным и машины, они нас чуть не сбили.

– Какой ужас, – переживала, но уже больше думала, что теперь дальше делать.

– Мамуль, – Злата ткнула пальцем мне в щёку. – Это у тебя кровь?

Я нервно провела рукой по уху и шее, где ощутила уже подсохшую корочку. Ковырнула ногтем и посмотрела.

– Ой, наверное, поцарапалась. – соврала и изобразила невинную улыбку.

– Странно, – нахмурилась доча, – на ухе тоже кровь и будто укус.

– Что прямо зубы торчат? – попыталась пошутить.

– Нет, – была всё также серьёзно дочка. – Но похоже на отпечатки… И ты плакала? – ладошкой скользнула по моему лицу.

– Ерунда, – отмахнулась я и поспешила встать в полный рост. – Домой пора!

Глава 3

Весь вечер была сама не своя, извелась от беспорядочно горьких мыслей. Посуда из рук валилась, еда подгорела, чайник подогревала несколько раз подряд. Дети волновались и постоянно спрашивали всё ли нормально?! Натягивала улыбку и деланно отмахивалась: «Отлично, просто день не задался!» Дочка взялась обработать укус перекисью, причём она же и настояла на процедуре, заверив, что могла попасть инфекция. Я согласилась, но уже сидя на кухне и ожидая окончания, была в ещё большем раздрае, ведь Златуля пиявкой присосалась: «откуда укус?» А я больше цеплялась за другую пугающую мысль, не заразил ли меня урод? Не стану ли оборотнем? Потом вспомнила, что Демьян тоже парой меток наградил и, между прочим, рубцы до сих пор на коже белели, но я так и не обратилась тварью. Значит, должна остаться человеком и на этот раз.

В спальню почти ворвалась. Закрыла дверь и прижалась спиной. Это ужасно. Не желаю обманывать детей. Не хочу опять мучиться. Не хочу бояться. Меня жутко напугал мужик, но ещё больше страшилась встречи со своим личным демоном. Демьяном… Да и, по правде, не видела толку в нашей беседе. Приду к нему и?..

"Просили передать, отдай территории, а не то меня с детьми убьют?"

Даже самой смешно, только смешок с горечью вырвался и чуть слезы из глаз не брызнули.

Ромке позвонить? А он чем поможет? Родители – вообще, не вариант, ещё не хватало их подставить. Детей бы тоже маме с папой отправить, да только пока есть возможность, твари будут дёргать за нити, то есть за мою привязанность к Злате и Илье.

Не спала всю ночь. Прокручивала разные варианты, как и что лучше сделать, но ничего дельного не надумала. Всё сводилось к тому, что в цепочке Демьян-Я-Дети – я центральное звено и,как итог – лишнее.

Мне всё равно до Демьяна и его разборок, единственное, кто волновал – мои дети. Связующее между первым и вторыми – я. Выходило, если выйду из строя, твари утратят интерес к детям, ведь шантажировать решили Демьяна через меня. Не будет меня, не будет смысла делать больно Илье и Злате.

Если кукловоду плевать на меня, то на ребят и подавно!

Да, он обещал, что детям не причинят вреда, но гарантий никаких. Тем более твари уже добрались до моей семьи! А Демьян где-то… и ему нет дела до проблем бывшей фантош. Какой бред надеяться, что он начнёт волноваться за человечишек. Я Демьяну нужна как кобыле пятая нога. Он меня столько раз истязал, изменял, бросал, подставлял, из-за него я стала монстром!

С завидным упорством перебирала варианты, возвращаясь к одному и тому же. Ладно, допустим, плюнув на гордость, найду кукловода. Даже смогу уговорить выслушать. Передам, что от меня требуют.

Черт, сверх идиотство думать, что он прислушается. Демьян за меня-то не захотел вступиться. Требовать, чтобы защитил детей, которые к тому же не его?! Да он засмеет.

Меня трясло от негодования и страха.

– Мамуль, – сонно протянула Злата и прижалась крепче: – Ты что, опять плачешь?

– Да это я от счастья, родная, – соврала, чмокнув в лоб. С удивлением осознав, уже утро, а я не заметила, как дети оказались у меня в комнате.

– Мам, ты это, – вклинился в разговор Илья и тоже прижался с другой стороны. – Ты только нас не бросай.

– Я вас так люблю, – еле удерживалась от рыданий. Ещё немного пообнимались все и встала. Кое-как умылась, завтрак приготовила.

Перед уходом Злата и Илья меня целовали крепче обычного, словно понимали, что со мной что-то не так и прощались.

Я деланно непринужденно улыбалась, а когда дверь затворилась, медленно прошла в ванную, отворила подвесной шкафчик, где лежали лекарства. Нашла те самые антидепрессанты, которые приобрела по рецепту, но так и не принимала.

Разные варианты самоубийства обдумывала, но повешение и вскрытие вен – отмела сразу же. Не дай бог, дети первыми меня застанут. Вид матери, либо в кровище, либо с высунутым языком болтающейся на ремне, и лужей мочи на полу, аж саму передёрнуло от отвращения. Не желаю, чтобы у детей случился психологический срыв из-за подобной картины. Нет, шок, конечно, будет в любом случае, но пусть не с такими жуткими подробностями в памяти.

Таблетки! Самое простое и безобидное.

Набрала стакан воды, высыпала горсть пилюль на ладонь, несколько секунд смотрела на себя в зеркало, а потом решительно их запила.

Никогда не задумывалась, как быстро должно действовать лекарство.

Побрела в спальню. Взяла телефон. Подтянула ноги к груди и стала рассылать смс. Детям: «Я тя лю больше жизни!» – каждому. Бывшему мужу: «Береги их!» Любашке: «Если будет возможность, навещай моих детей!» Маме позвонила:

– Мамуль, привет.

– Доченька, родная, – взволновалась она. – Ты что? Всё нормально? – уточняла настороженно.

– Да, да, – поспешила уверить. – Тут такое… – не знала, что хочу сказать, да к тому же язык стал заплетаться. Меня подташнивало, перед глазами всё плавало. – В общем. Я тебя очень люблю, мамуль. И папу. Я вам так благодарна за всё, что вы для меня сделали, и для детей…

– Ты что удумала? – начала тревожиться сильнее мама.

– Мам, да хреново всё! Нет у меня выбора.

– Какого выбора? – паниковала родительница.

– Мам, молю, детей береги. Всегда говорим им, что только ради них жить хотела.

– Доча, – пыталась перекричать мама, – мы скоро приедем…

– А смерть моя… – не позволяла сбить с мысли, ведь уже ощущала, что вот-вот и меня вырубит, – только ради их спасения и жизни.

Пустота… Темнота. Меня покачивало. Лёгкий звук прибывающих волн, бьющихся о берег, далёкое журчание воды. Так хорошо. Свободно, тихо, безмятежно, но в следующий миг эйфория оборвалась, и я вынырнула в грубую и отвратительную реальность. Меня тошнило, буквально выворачивая наизнанку. Дичайшие спазмы скручивали живот. Колики, резь… Руки, ноги дрожали, голова раскалывалась.

Вокруг гудело волнение, суета:

– Промывайте… – странно протяжно и каким-то эхом звучал мужской, суровый и требовательный голос. – Больше жидкости!

Ну, вот Ад на Земле – моё любимое курортное место и времяпрепровождение. Когда же с отпуском повезёт?!

Глава 4

Когда проснулась в очередной раз, оказалась опять в палате, вся в капельницах и трубочках. Первое, кого увидела – Рому. Сидел напротив. Был бледен, встревожен, печален.

– Ром, – промычала, едва разлепив пересохшие губы, и бывший муж тотчас ко мне подался:

– Мил, дура ты, а… – накинулся, но, мотнув головой, поправился: – Прости, просто ты… Мы так испугались.

– Знаю, Ром, – скривилась, ведь горло жутко болело и саднило, – зря вы меня спасли.

– Дура! – начинал злиться Ромка. – Ты хоть о детях-то подумала?

– Я только о них и думала, – сокрушалась хрипло. – Я их так люблю…

– В общем, так, – перебил бывший, – я им не сказал, что ты натворила.

Я ощутила, как глаза обожгло слезами.

– Ну что ты?! – тотчас расклеился бывший. Всегда так реагировал, когда плакала и обижалась. – Мил, не надо…

– Спасибо, – выдавила, переполненная благодарностью.

– Я сказал твоим родителям, и детям, что тебе нужно было срочно на курс новой терапии лечь. Ты не ожидала, что так получится, но тебе придётся чуть дольше остаться. Переволновалась, вот и начала себя немного неадекватно вести. Испугалась, что умереть можешь…

– Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? – ляпнула неожиданно.

– Знаю, – кивнул Ромка и по-отцовски чмокнул в лоб. – Мы с тобой вместе многое пережили. Я был не самым лучшим мужем, прости.

– Простить? Это ведь я всё испортила… Ром, а это переживём?

– Мил, – замялся бывший, и я поняла по взгляду, что он не собирался налаживать наши отношения, – боюсь, это касается не только нас с тобой.

– Почему?

– Мил…

– Как тут поживает наша пациентка? – в палату стремительно вошёл высокий мужчина. Он мне понравился с первого взгляда, светловолосый, с правильными чертами лица, интеллигентный. Но, когда увидела переливающееся золото в синих глазах, тотчас стало плохо. Схватила Ромку за руку:

– Не оставляй меня с ним.

– Ты что? – изумился супруг… бывший. – Роберт Евгеньевич тебя с того света вытащил. Причём, как понимаю, не первый раз.

Мужчина, тем временем, стоял напротив и с любопытством смотрел на меня.

– Я не просила, – процедила сквозь зубы, в голос вложив все негодование и обиду.

– А я не мог позволить такой женщине бросить своих детей, – был до отвращения бесстрастен врач.

– Я не бросала! – кинула с вызовом. – Спасала.

Теперь уже в синих глазах мелькнул живейший интерес:

– Роман Анатольевич, вы бы сходили кофе выпили, детям отзвонились, что мама скоро выйдет. Родителям, что их дочь идёт на поправку, а я пока с Миленой тет-а-тет побуду. Ей нужен разговор со специалистом и очень демонстративная порка, а то она теряет ощущение реальности.

Ромка встал и вышел, даже слова не сказав.

Я сжалась в комок, понимая, что сбежать не удастся, впрочем, как и позвать на помощь. Всё что оставалось – следить за врачом и ждать дальнейшей участи.

– Ну, тихо, Милена, – спокойно одёрнул Роберт Евгеньевич со снисходительной улыбкой – тёплой, располагающей. Приблизился, по-хозяйски принялся осматривать: глаза, рот, руки, ноги, живот. – Я не причиню вам зла, – гипнотизировал без стеснения.

– Так ли? – отозвалась хладнокровнее, чем ожидала, на миг обрадовавшись, что у врача не получалось на меня воздействовать.

– Почему вы так поступили? – нахмурился Роберт Евгеньевич, но интересовался мягко без нажима.

– Были на то причины, – попыталась отвернуться, но мужчина заставил меня посмотреть ему прямо в глаза, удержав за подбородок.

– Вы поражаете своей силой и желанием быть независимой.

– Это разве плохо?

– Это удивительно, притом, что вам пришлось пережить, а насколько знаю, одержимость – неизлечима!

– Тогда, может, хватит меня мучить? Всем вам? Просто отпустите меня… А я сама решу, можно ли избавиться от одержимости.

– Вас преследует кто-то из наших? – цепкий взгляд прогулялся по моему лицу и остановился на глазах.

Не выдержала напора и зажмурилась:

– Не хочу никого из вас ни знать, ни видеть.

– Вот это боюсь, невозможно, – без капли раскаяния бросил Роберт Евгеньевич и по скрипу койки, поняла, что мужчина встал. – Мы существуем с вами в одном мире. И, раз вам известно о нас, просто смиритесь.

Чуть расслабилась и всё же посмотрела на врача:

– Если бы ваши разборки не касались нас, людей, думаю, мы бы спокойно уживались, – вздохнула горько. – Но вам и развлекаться хочется ,и нас грушами для битья выставить.

– Вам кто-то угрожал? – настаивал Роберт Евгеньевич строго.

– Я устала, – отвернулась и, подтянув одеяло к подбородку, вновь закрыла глаза.

– Хочу, чтобы вы знали, – ровно лился голос врача. – Никто вас не обидит в стенах этой больницы. Я даю вам слово.

Не ответила. Да и что?

Глава 5

Курс реабилитации помогал восстанавливаться физически и, конечно, он бы не смог пройти без посещения специалиста-психотерапевта. А так как им по всем документам являлся Эпштейн, ему позвонили и сообщили, что я в очередной раз в больнице.

Несмотря на то, что Новый год уже на носу, настроение совершенно не ахти, и уж тем более не праздничное, скорее суицидальное! Я мучилась, переживала, накручивала, опять впадала в депрессию и откровенное уныние. Поэтому разговор по душам с психоаналитиком не помешал бы. К тому же кроме него мне, по сути, и обсудить-то не с кем столь щепетильные темы.

Шлёма явился уже на следующий день после того, как загремела в больницу. Я ему была благодарна, единственное, не удержалась и высказала:

– Вы меня обманули.

– И в чём же? – Эпштейн приставил стул ближе к койке.

– Вы сказали, я другая…

– И это так, – опустился на сидение – ногу на ногу, руки в замок и на колено. Спина прямая, взгляд пристальный.

– Нет. Боюсь, моё спасение тоже либо в заточении в клинике, либо в смерти.

– Думаю, скорее всего, вы неправильно оценили обстановку, поэтому и пришли к ошибочному мнению, – рассуждал мозгоправ, задумчиво сдвинув брови к переносице. С неудовольствием отметила, что мужчина вновь перешёл на «вы».

– Я приняла единственно верное решение, но мне не дали его завершить!

– В смерти нет спасения, – сухо резюмировал Шлёма, – но как один выход из сложившейся ситуации, вполне рационален. Хотя, признаюсь, ваша жалкая попытка не произвела на меня впечатления.

– Что, простите? – дрогнул голос, даже ушам не поверила, услышав подобное заявление.

– Ну как же, – скучающе протянул Эпштейн. – Самоубийство таблетками, при этом обзвонить всех. Вы хотели привлечь внимание?

– Н-нет, – мотнула неуверенно головой. – Я… – замялась, потому что не находила отговорок.

– Что? – вскинул брови психотерапевт. – Когда собираются умереть – делают попытку более решительно. А вы? Выпили сомнительные пилюли, написали смс знакомым, обзвонили родственников. Вы хотели, чтобы вас спасли? – очередной вопрос, приправленный сарказмом, вывел из ступора.

– Нет! – теперь голос звучал уверенно и даже зло. – Я так поступила потому, что не хотела, чтобы меня первыми нашли дети. Я знала, что кто-то сорвётся, и в этот момент надеялась, что Злата и Илья будут в школе. Как быстро действуют лекарства не знала. Поэтому импровизировала.

– Банально и неубедительно, – поморщился Эпштейн. – Халтура. В следующий раз прошу– больше экспрессии и решительности, чтобы у врачей не было шанса вас спасти, а мне не пришлось вести «дружеские» беседы с патологически не здоровой личностью.

– Вы издеваетесь?

– Нет, но и не хочу тратить время на трупы, – равнодушно пожал плечами психотерапевт.

– Так я вас не держу, – обиженно надула губы.

– Знаю, – апатично кивнул Шлёма. – Но меня вызвали, – констатировал факт, не больше. – Я обязан наблюдать за вами. Так что, немного посижу. – Хотя, проще упечь на принудительное лечение в клинику. Знаете, мне нравится эта мысль всё больше, – задумчивый тон напугал не на шутку.

Меня прошибло холодным потом, а потом по телу прокатился жар.

– Вы этого не сделаете! – категорически заявила и для убедительности мотнула головой.

– А кто помешает? – наигранно ровно огляделся Шлёма. – Я специалист высшей категории, моё мнение уважается в наших кругах. Любой суд, любая комиссия прислушается к заключению психотерапевта, который, к тому же, наблюдал вас до рецидива.

Поджала губы и с твердолобой решительностью уставилась на противоположную стену. Некоторое время молчала – был безмолвен и Эпштейн. Он, вообще, словно утратил интерес к происходящему.

– Вы жестоки, – обронила устало, когда осознала простую истину – Шлёма никогда не лгал, не прикидывался другим и не внушал ужаса. По сути, был единственным, кто смотрел как на человека. Был другом, как бы смешно ни звучало. И сейчас не собирался лебезить и упрашивать одуматься – давал выбор и был готов принять любой.

– Я реалист! – отрезал холодно мозгоправ. – Мне казалось, – сделал паузу, чуть подался назад, сложив руки на груди, – у вас всё наладилось. Вы снова увидели смысл жизни.

– Так и есть, – не могла не согласиться, – я по-прежнему считаю, что дети – для меня всё, вот только не переживу, если с ними что-то случится.

– Вам угрожали? – продолжал хмуриться Эпштейн.

– А вы разве не ковыряетесь в моей голове? – озадачилась в свою очередь.

Шлёма помрачнел сильнее:

– Расскажу секрет, – лился ровно его голос. – Хоть и не совсем он таков, но мы стараемся о нём не говорить во всеуслышание: фантош не может стать чьей-то ещё кроме хозяина.

– Но я свободна, – промямлила удивлённо.

– Но ваш разум нет. Вы навсегда останетесь одержимой своим кукловодом, – ткнул в жуткую правду. – Вмешательство в ваш разум другим оборотнем обречено на провал. Вы закрыты для остальных.

– То есть, – даже немного полегчало, – моё сознание блокировано? Больше никто не сможет ковыряться в моей голове? Подчинить себе?

– Никто, – заверил с мягкой улыбкой Шлёма. – Из разумных, – добавил чуть помявшись. – Для того, чтобы проникнуть в лабиринты вашего разума ,нужна невероятная сила. На моей памяти таких отчаянных тварей не встречалось.

– А разве не все чистокровные сильны одинаково?

– Нет, – качнул головой Эпштейн. – Большинство просто физически сильнее обращённых и, естественно, других тварей, населяющих планету. А некоторые, – выдержал паузу, – обладают весьма внушительными способностями. В общем, кто меньше, кто больше, и тут не угадать в какой семье родится наиболее одарённый. Для нас рождение ребёнка – бесценный дар.

– И поэтому с лёгкостью расправляетесь с другими?

– Мы не идеальны… – развёл руками психоаналитик. – Убиваем безжалостно, но защищаем самозабвенно, порой ценой собственной жизни. Если бы вы были частью нас, знали.

– Ну уж нет, спасибо, – рьяно мотнула головой. Такая перспектива пугала не меньше встречи с Демьяном. Особенно после того, как он объяснил последствия обращения человеческой особи в тварь. Пресмыкаться перед кукловодом, стелиться без воздействия на психику, по собственной воле, категорически не прельщало. Это гораздо хуже чем быть фантош – хуже психологической неволи! Несколько минут молча переваривала услышанное, и осторожно озвучила нагрянувшую мысль: – Тогда как без ковыряния в моих мозгах вы настолько ясно улавливаете суть проблемы?

– Практика, – натянуто улыбнулся Эпштейн. – Рад, понимаете, что ваша выходка не может ускользнуть от специалистов, – теперь уже был серьёзен и даже строг.

Кивнула, пристыженно потупила взгляд, изучая складки на одеяле.

– За вами теперь должны наблюдать. И, если по чести, то вы обязаны пройти лечение в специализированной клинике, – давил на мою совесть без намёка на шутку.

– Психушке? – запнулась, взметнув испуганный взгляд на психотерапевта, в надежде увидеть опровержение намерения это сделать.

– Милена, – был рассудительно вкрадчив Шлёма, – я надеялся, что у вас более устойчивая психика, мне жаль, что так…

– Она у меня устойчивая, – убеждала с жаром. – Я непросто так решилась на подобное. Мне пришлось… да и пока не вижу другого выхода из сложившейся ситуации.

– Вы можете мне доверять, – твердо напомнил Эпштейн. – Если есть нечто, что вам угрожает или вашим детям, я готов выслушать и помочь по мере возможности, – умолк на доверительной ноте.

Я опять кивнула, но пока не решилась рассказать.

– Как тут мой пациент? – в палату с очаровательной улыбкой вошёл Роберт Евгеньевич. Остановился на пороге и несколько секунд рассматривал Эпштейна: – День добрый, – кивнул психотерапевту, но от меня не ускользнула некая напряжённость между мужчинами. Это не взволновало – Демьян говорил, что оборотни не жалуют себе подобных, да к тому же на своей территории. Больница – вотчина Роберта, значит, Шлёма – чужак. Единственное, надеялась, что они не бросятся друг на друга, доказывая силу.

«Какая глупость!» – тотчас отмахнулась от бредовой мысли. Эпштейну бы не выписали пропуск без разрешения Роберта Евгеньевича. Значит, он в курсе, просто это природное – принимать в штыки другого зверя.

– Добрый, – отозвался с показной бесстрастностью Шлёма. Встал и чуть склонил голову: – До встречи, Милена. Надеюсь, завтра вы будете в более приподнятом настроении.

– Спасибо, – пробормотала, ещё пока не зная, как поведу себя дальше.

Только Эпштейн покинул палату, под неусыпным контролем врача, Роберт Евгеньевич вновь заулыбался:

– А я считаю вам сегодня уже гораздо лучше. В плане здоровья, – пояснил ровно.

– Вашими стараниями, – нахмурилась и сложила руки на груди.

– Ну-ка дуться перестали, – с наигранной суровостью потребовал врач. – Вам ещё жить да жить.

– Это правда, что вы не можете в моей голове ковыряться?

– Нет, – уже без юмора отозвался Роберт и тоже присел на стул около меня. – А что вам сказал Эпштейн?

– Что мой разум теперь навсегда закрыт для других, но при этом остаётся одержимым хозяином.

– Боюсь, это так…

– Вот же тварь! – обронила устало. – Я умоляла меня оставить, и он оставил, зная, что поработил до конца жизни.

– Милена, мне жаль, что с вами такое произошло, – виновато сокрушался Роберт.

– Да неужели?! – вспылила. – Хотите сказать, никогда подобным не развлекались?

– Не буду врать, – без тени улыбки отозвался врач. – Но не все такие. Мы разные, Милен, так же как и различны люди. И, так же как и у людей, чем больше у нас власти и силы, тем больше это развращает.

– Значит, вы тоже… слабы? – прищурилась, впервые услышав о такой точке зрения на силу тварей.

– Да, мы, как и люди, подвержены слабости к власти, деньгам…

– А лично вы!?

– Я не так силён как некоторые моего вида, – признался с явной неохотой врач. – Балансирую где-то посередине, но рад этому.

– Но, если развлекались фантош, значит, и вы…

– Да, – с нескрываемой болью кивнул Роберт Евгеньевич, – но дело прошлое. Я положил свою жизнь и знания на алтарь врачевания. Для меня это – жизнь! Поэтому, всё остальное больше не существует. С тех пор как понял чего хочу – я стал тем, кто спасает и помогает, а не убивает и порабощает.

– Жаль, что вы не встретились на моём пути раньше, – сожалела, рассматривая свои руки.

– Не говорите так. У каждого из нас есть своё место и предназначение. Моё – лечить, ваше – любить, Демьяна – управлять.

Даже при звучании его имени сердце пропустило удар, а тело пробило мелкой дрожью. Предательская реакция, мерзкая правда.

– Вы тоже знаете, кто меня искалечил? – изумилась очередной истине, как оказалось, очевидной другим и сокрытой до сих пор от меня.

– Да, – кивнул врач и тоже уставился в пол.

– Вспомнила, – осенило меня. – Я вас вспомнила! На улице, – затараторила. – Мне стало плохо, а вы меня на остановку отнесли.

Мужчина поднял на меня извиняющийся взгляд, и новая догадка резанула, словно нож масло:

– Вы следили за мной?

– Простите, но был должен…

– Почему?

– Демьян знал, что вам плохо, а так как я его друг, он попросил за вами приглядывать. Это было совершенно неудобно. Я едва успел, а когда убедился, что с вами всё в норме… физически, быстро ретировался – не хотел светиться сильнее, чем уже.

– Какое ему дело до того, что со мной? – осторожно уточнила, пиля врача пристальным взглядом.

– Это сложно объяснить, – тряхнул головой Роберт. – Да и не мне об этом вам рассказывать.

– А кому? – не поняла юмора. – Демьяна не видела больше года. Да и не знаю, где его искать. Да и не хочу! Боюсь… – уже перешла на позорное бормотание.

– Я искренне сочувствую вашему состоянию, но считаю, вам нужно поговорить с Демьяном. Расставить все точки над i.

– Мы уже всё обсудили! – отрезала испуганно и поспешно, чем следовало, чтобы убедить в своей адекватности в этом вопросе. – Он меня отпустил… – частила, презирая себя за слабость и тщедушность, – хоть так, но больше не суётся со своими репликами и влиянием. Я сама по себе, он сам.

– Вы уверены? – с сомнением глядел врач. В этот миг точно осознала, что Роберт Евгеньевич знал меня и мои страхи даже лучше самой меня.

– Более или менее, – призналась нехотя, прикусив губу, изучая одеяло.

– Что случилось? Что толкнуло вас на самоубийство? – врач не прекращал попыток узнать истинную причину моего проступка.

– Твари нашли нас с детьми, – прошептала через не хочу. – Они сказали, чтобы я кое-что передала кукловоду.

– Значит, я правильно понял, когда увидел укус на вашем ухе, – кивнул своим мыслям врач. – Не знаю, важно ли вам, но того зверя больше нет, – выглядел виноватым Роберт Евгеньевич. – Я дал наводку и его уничтожили.

– Конечно, мне плевать! – брякнула зло. – Проблема-то осталась! Он же не один был. Не он, так другие меня достанут.

– Плохо дело, – бурчал врач задумчиво.

– Конечно, плохо. Они угрожали убийством детей. Вот и рассудила, что если меня не станет, никто на них не будет покушаться. Они без меня, точно шашки в шахматной партии. Вроде как доска одна и та же, да только ими бессмысленно ходить!

– Интересная мысль, – поджал губы мужчина. – Вы должны увидеться с Демьяном и всё ему рассказать! – огорошил ни с того ни с сего и так решительно, что испуганно вздрогнула.

– Если бы он желал меня увидеть – уже нашёл.

– Вы категорически запретили ему к вам приближаться. Демьян умыл руки. Какой бы он ни был тварью – никогда не нарушает слова!

– Хотите сказать, что он не в курсе, где я сейчас и что со мной?

– Не в курсе, – признался стыдливо Роберт. – Ни я, ни Эпштейн ему не сообщили, что на самом деле случилось, а те, кто был к вам приставлен, проинформированы, как и ваши родители – что у вас курс лечения. Да и нет его в городе уже неделю, дела важные… – это добавил мрачно с нескрываемым отвращением.

– Если за мной следили, что меня совсем не радует,то как допустили нападение?

– У нас тоже случаются всякие нештатные ситуации.

– Я заметила, причём пугает их периодичность, – не сдержала холодного сарказма.

– Если скажу, что приглядывающих за вами нашли мёртвыми, это хоть немного смягчит вашу праведную злость?

В горле затянулся узел, а сердце неприятно заныло.

– Убитыми? – повторила эхом. Могла злиться сколько угодно, но совершенно не желала смерти невиновным.

– Они были вашей тенью всё это время. А несколько дней назад, как понимаю, в тот день, когда на вас напали, они не вышли на связь. Их обнаружили за городом. Поверьте, Демьян дорожит вами.

– Не смешите, – аж перекосило от услышанного бреда.

– Милена, я бы вам подобного не говорил, если бы не хотел счастья Демьяну.

– Очень рада, что у него есть такой человечный друг, но не понимаю, как его счастье связано со мной?

– Сложный вопрос…

– Да и ситуация,не находите ли, тоже не из лёгких.

– Несмотря на то, что вы человек, вы подходите ему. Поэтому и говорю, я ему желаю счастья.

– Счастья… – горько усмехнулась глупой связки и такому непривычному слову в контексте я – Демьян – подходить – человек – оборотень.

– Вы должны разобраться между собой, а потом он образумится и решит некоторые проблемы внутри нашего общества.

– А вот это вообще не должно меня касаться, – очнулась от вязких мыслей, куда неумолимо затягивало.

– Уже коснулось, и я уверен, Демьян пойдёт на конфликт и устранит проблемы.

– Какие у вас могут быть проблемы? – насторожилась, хотя не очень-то хотела слышать очередную новость.

– Разобщённость, разгул свободных. Много, поверьте, и, если Демьян станет главой, он сможет решить…

– Он против общности, если мне не изменяет память, – добавила чуть погодя.

– Да, потому что одиночка. Потому что не верит в то, что мы можем не только вредить, но и помогать людям. Потому что у него нет вас!

– Это вы сильно загнули, – опешила настолько, что не могла слова сказать несколько секунд. – Не поняла логической цепочки, и каким образом в ней опять оказалась я.

– С той, как оказались связанной с Демьяном.

– Связанной… Это не связь, а психологическое и физическое рабство. Абсолютное! Пожизненное. Причём, одностороннее.

– Это не так…

– Что не так? Я проверяла – связь работала однобоко. Меня слышали всегда, а я нет.

– Правда? – нахмурился Роберт Евгеньевич. – Простите, я думал что вы тоже слышали его… – стушевался, выглядел совсем потерянным.

– Слышала, – согласилась нехотя, – но когда он того желал, – добавила колко. – Только когда было дозволено!

– То есть, – вновь оживился врач, – вы всё же общались? Связь была своего рода диалогом? А не простым голосом в голове?

– Нет, это был голос в голове! – упиралась как могла, не понимая, что не так объясняла. – Но мы, общались… А ещё он мне картинки демонстрировал. Хотите расскажу подробности? – откровенно потешалась.

– Было бы занятно… – воодушевился врач, удивив в очередной. – О подобном даже не слышал.

– Да вы что? – чуть не подавилась сарказмом. – Представляете, я тоже. И мечтала бы не знать, потому что видеть кино, которое невозможно выключить – мягко говоря, дискомфортно. А если учесть, что фильм мне показывают 18+ с участием других женщин. Поверьте…

– Какой ужас, – неподдельно досадовал врач и я тотчас перестала язвить.

– Это плохо? – насторожилась с лёгкой заминкой.

– Это замечательно! – расцвёл, повергнув в недолгий шок. – В смысле, что Демьян это делал – конечно, нехорошо, но подтверждает, что я прав!

– Да в чём прав? – злилась из-за полного непонимания.

– Милен, вы необычная фантош. Демьян мне об этом твердил с того момента как вас встретил.

– Чем необычна? И почему он меня обсуждал с вами?

Роберт Евгеньевич поморщился:

– Это я зря сказал. Демьян не простит.

– Для начала этого вам не прощу я, если не договорите. – пригрозила упрямо.

– Милен, это не моя тайна и не мои секреты. Вот если бы вы нашли в себе силы и вернулись к нему… Если бы были рядом…

– Я была рядом, – напомнила сухо, теряя надежду услышать правду, ну или, вернее, точку зрения Роберта Евгеньевича. – Вот только оказалась ненужной. А насчёт вредительства людям… Думаю, это главная причина, почему не хочет. Помогать людям – глупо, ведь мы человечишки, коими можно ловко управлять, и только. Как мясо. Разве корову спрашиваешь, как бы она хотела жить рядом с тобой? Нет. Растишь, кормишь, доишь, а потом – бах, и мяско! – горячилась, но зато, наконец, могла высказать, как вижу ситуацию и самое приятное – меня не затыкали. – Так примерно и с нами. Захотел – скушал, захотел – другому скормил, захотел – просто распотрошил ради забавы, ну и, конечно, попользовать можно любым способом даже с особым извращением.

Теперь уже Роберт поморщился:

– Мне жаль, да и он сожалеет ещё больше о том, что делал.

– Шутите? – чуть не подавилась от бури эмоций.

– Нет, Милена. Он этого не признает, зато я знаю и уверяю. Вы ему дороги. Поэтому он вас оставил. Поэтому он делал многое из того, что не стоило бы делать.

– Например? – даже стало интересно.

– Причинял вам боль. Открыто и грубо. Хотел вас оттолкнуть. Отвратить от себя! Он желал вам причинить боль настолько сильную, чтобы вы его ненавидели, чтобы сделали необдуманные поступки, чтобы повели себя как многие безрассудные женщины и смогли ему доказать, что вы слабая и никчёмная.

– О-да, он мне это с лёгкостью внушил, – подтвердила сухо. – Особенно, когда доводил до сумасшествия. А бросал и изменял тоже от переизбытка нежных чувств?

– Чтобы защитить.

– Удивительный подход к защите: уничтожить, чтобы другим не досталась.

– Вы немного не понимаете ситуацию, – без лишней горячности оправдывал Демьяна Роберт. – Вы вся пропитались им. Настолько, что любой из нас бы смог с лёгкостью сказать, чья вы игрушка. Поэтому он старательно стирал с себя ваши следы, да и вообще, долгое время избегал – чтобы запах стал менее заметным. Поэтому и бросил, пытаясь всех убедить, что наигрался и больше в вас не заинтересован.

– Так стирал, трахая сотню-другую красоток, что чуть меня не стёрли с лица земли. Видимо, не постарался как надо, нужно было усилить старания, увеличив количество любовниц.

– Не надо так…

– А как надо? Молчать? Уже достаточно молчала. У меня тоже есть точка зрения. Есть желания, страхи и боль! Если я должна понять поведение Демьяна, то хочу понять, почему так плохо развлекался с другими, раз до меня добрались твари.

– Он их наказал.

– Мне плевать, – устало мотнула головой. – Это вы твари регенерируете, а я… Человек. Вы хоть представляете, через что прошла, чтобы стать вновь похожей на человека? И то, – неопределённо махнула рукой. – Я в шрамах вся. В телесных и душевных. Он меня искалечил, раздавил…

– Спасая, – мягко настаивал врач.

– Играя, – твердила упрямо. – Не забавляйся он мной с самого начала, ничего бы не случилось потом.

– Он не мог… – обронил Роберт Евгеньевич и порывисто встал. Шагнул к окну и задумчиво в него уставился.

– Откуда вам знать, что он мог, а что нет? – всё же нарушила молчание, да и меня разрывало уточнить эту «мелочь», что теперь билась в голове, словно колокол.

– Говорю, потому что знаю! – отозвался врач, когда уже и не надеялась на ответ. – Если бы мог – он бы к вам даже не приближался. Да зачем вы ему нужны? Любая женщина нашего вида будет его, только Демьян пожелай. А он, с вами…

Меня тоже этот вопрос интересовал, но я привыкла себя убеждать в том, что была лишь прихотью. Поэтому шумно выдохнула:

– Туман, слова, вода… не единого доказательства обратному, – скучающе пробурчала в никуда.

– Ваши чувства – они доказательство.

– Они навязаны! – отрезала мрачно.

– Так ли…

– Уверена.

– Мы все твари. Любим, ненавидим, страдаем одинаково.

– Заблуждаетесь. Чужая боль – всегда остаётся болью, а вот собственная – кромешный Ад, потому что это! Своя! Боль!

Мы молчали некоторое время, каждый переваривая сказанное и услышанное.

– Вы должны поговорить с Демьяном, – вторил заезженной пластинкой Роберт Евгеньевич, нарушив очередное затянувшееся безмолвие. – Рассказать о «новых».

– Почему не вы?

– Потому, что только услышав вас, он пойдёт на крайние меры, а это необходимо и в кратчайшие сроки. Да и это ваша проблема больше, чем моя. Или вы не хотите спасти детей? Предлагаете мне подорваться и решать ваши проблемы? – голос был рассудительный, совершенно не мягкий. -Хотя, признаюсь, нужно чтобы именно вы это сделали. Так будет эффективней!

– Кому нужно? – опять насторожилась.

– Нам… Всем нам: людям, и оборотням, – пояснил врач. – Так получилось, – продолжал холодно, вернувшись на стул, – что в наши территории заявились наглые, злые твари. Они себя называют «новые». Отбившиеся от других кланов, брошенные, побитые жизнью. Эта свора диких, которым плевать на людей да и, вообще, на всё в этом мире. Они жаждут крови, власти, территорий. Думаю, неспроста пришли именно к нам. Демьян одиночка. Живёт особняком и не лезет в дела других. Мне кажется, их натравили на него, посулив нечто ценное.

– А чем он и кому мешает?

– Сила… у Демьяна такая сила, что пугает других. Вот почему хочу, чтобы он одумался и взял власть в свои руки.

– Но ему этого не нужно…

– В том-то и дело, ему придётся вмешаться, рано или поздно. Но лучше рано, ведь поздно обычно с более кровавыми последствиями.

– То есть вы, так или иначе, за развязывание войны?

– Не войны, а власти в одних крепких руках. И если этот кто-то Демьян – я за него.

– А разве у «новых» есть шанс против чистокровного?

– В том-то и дело – нет, – подтвердил абсурдность мысли Роберт Евгеньевич. – Сам не понимаю, на что надеются. Демьян априори сильнее. Он может раздавить одной силой мысли. Если только количеством думают взять. Демьян одиночка, хоть его и окружают подобные мне. Но нас не назовёшь силой, мы давно приближены к людям, их потребностями, желаниями. А «новые» – алчны до всего, что у них не было по жизни или чего лишились, вот и будут драться любыми способами, особенно подлостью. Что доказывают нападения на вас.

– Я не хочу участвовать в ваших играх за престол, – устало мотнула головой. – Мне хватило бы моей жизни с детьми. В тишине и сравнительной свободе.

– Мне жаль, это лишь мечты, – отрубил безапелляционно врач, но с сожалением в голосе. – Так или иначе, посвящённые в наше существование и культуру, обречены постоянно с нами сталкиваться. Если к власти придут другие общины, где пропагандируют видовое превосходство оборотней над людьми, а этой территорией завладеют новые, то ваш привычный мир рухнет. Как думаете, что с вами станет?

– Не думаю, что твари сотрут нас с лица земли, кем-то управлять нужно, ну и корм смешно истреблять.

– Милен, не утрируйте, но вам несладко придётся.

– Вы меня сейчас озадачили жуткой информацией, которую не была готова слышать. Я всего лишь человек. далёкий от мистики, воин, власти. Которая, по злому року, оказалась фантош.

– Фантош, которая имеет силу над силой, – вклинился в мои рассуждения-констатацию фактов врач.

– Ну вот, – скривилась. На миг закрыла глаза и горько усмехнулась, хотя было совсем не до смеха: – Дошли и до Мери Сью.

– Кто такая Мери Сью? – озадачился Роберт, на лице мелькнуло полное непонимание.

– Так называют героинь женских романчиков, которые по ходу сюжета становятся пупами земли.

– Не уверен, что вы Сью, – был виновато-серьёзен врач. – Но однозначно можете повлиять на Демьяна.

– Бред… – устало тряхнула головой, не желая слышать подобный абсурд. – Да и не готова мыслить настолько глобально. Я всего лишь женщина. Обычный человек! Мать! Мне нет дела до тварей, миров, воин. Я всего лишь хочу поднять своих детей на ноги и спокойно умереть.

– Боюсь, вам не позволят это сделать спокойно.

Мне нечего было ответить. Молча скрипнула зубами.

– Я не знаю что твориться в голове Демьяна, – признался Роберт. – Я не могу это утверждать, но если бы ему было на вас плевать, он бы себя не вёл так, как ведёт. Милен, мы обычно бросаем фантош, не задумываясь, что с ней будет дальше…

– А чем вы лучше «новых» или «других кланов»? – это уже бросила как бы невзначай, словно раздумывала вслух.

– Мы стараемся удержать мир между нашими видами.

– Странным способом.

– Лучше одна жертва, чем весь вид.

– Этого хотите вы, а не Демьян.

– Нет, Милен, он тоже за это, но только вы способны толкнуть его на решающие действия, – мягко нажимал Роберт Евгеньевич, – поэтому пойдёте к нему и поговорите, а нет, я приму ваш выбор, но и пальцем не пошевелю, чтобы вас спасти, – подвёл жирную точку, но тоном, от которого мурашки по коже побежали. Ни капельки мужчина не добряк! И спасал, потому что я нужна!

– То есть и вы тоже хотите меня за нитки подёргать? – переиначила фразу врача и изумилась наглости.

– Да, – не увиливал от истины Роберт. – Я тоже корысти ради вас спасал. Если бы вы умерли, нам всем пришлось несладко.

Шокировано поморгала.

– Мне сложно пока всё принять и воспринять, – мотнула головой, ведь она жутко разболелась.

– Понимаю, простите, – встал врач. – Я боялся, что вы выйдете из больницы, а я так и не успею с вами поговорить.

– Меня скоро выпишут? – насторожилась, ведь подобная новость не очень радовала. Уж больно не хотелось вновь в лапы тварей попасть. Через несколько дней Новый год. Понимала, что дети были бы счастливы, вернись я домой, но ребята с мужем, поэтому очень надеялась, что без меня им будет лучше. Да,к тому же, шлейф неприятностей и опасностей за мной нескончаемо тянулся. Лучше одной, в палате…

– Да, вы быстро поправляетесь, – разрушил мечты Роберт Евгеньевич.

Я прикусила губу.

– Демьян не только зло творил вам, – уже на пороге опять заговорил врач. – С тех пор как вас приручил, он полностью контролировал каждое ваше движение и ваших близких. Он не мог по-другому, поэтому, если что-то случалось хорошее, подумайте, чьих это было рук дело.

– Мужа и родителей, – совершенно неуверенно прозвучало из моих уст.

– Вот и спросите их, так ли это на самом деле.

Вот тут стало совсем не по себе.

Убедиться в словах Роберта смогла уже вечером, когда заглянул Ромка.

Я не стала ходить вокруг да около, спросила в лоб:

– Квартира, машина, деньги… деньги на реабилитацию – это всё он?

– Мил, – замялся муж и так покраснел, что уже мог дальше и не говорить. Роберт был прав! – Мне нельзя об этом… – вновь заблеял.

– Значит, он, – уставилась в противоположную стену. – И кружки с секциями? А заботился обо мне ты тоже по его велению?

Рома, точно варёный рак, изучал свои ботинки.

– Какой же ты низкий и мерзкий… – выпалила негодуя. – Я болела, а ты даже не думал ко мне приехать? Если бы не пендаль от кукловода, ты даже не позвонил бы?

– Я злился на тебя. – выпалил супруг… бывший.

– У нас дети! – бросила самый важный аргумент. – Если бы мне было плохо, кто бы с ними… Стой, – осенило, – так с детьми ты тоже из-за Демьяна сидел? – этого уже не могла перенести. – Уходи, – махнула на дверь, понимая, что переполняла такая обида и ярость, что вот-вот сорвусь на бывшем муже.

– Мил, прости, – мямлил Ромка.

– Я тебя прощу, – отчеканила сквозь зубы, – когда-нибудь. Но сейчас дай мне время! Уйди!

Бывший супруг ушёл: тихо затворил за собой дверь, а я зарыдала. Так не хотела верить в подобную правду. Жуткую до отвращения. Ромка – предатель! Гад! Как можно?! Если бы ему было плохо или нужна была моя помощь, чтобы между нами не случилось, я бы разбилась, но помогла.

А родители?

Ну их понять можно. Дочь изуродована, они бы пошли на что угодно, лишь бы спасти. Да я бы и сама так сделала. Наступила бы на гордость ради детей.

Ради детей…

Гордость! Я тоже могу наступить. И наступлю на кого угодно, чтобы спасти детей!

Чёрт! Во всём виноват Демьян! Будь он проклят! Я его предупреждала, чтобы не совался – он обещал, но нарушил своё слово. Что ж, как-нибудь на досуге подумаю, как бы могла ему отомстить. А сейчас нужно просчитать варианты спасения моей семьи.

Глава 6

Идти с разговором к кукловоду или нет?

Гордость, она такая дама – характерная, но в умелых руках быстренько паинькой становилась.

– Ты тоже думаешь, что я должна поговорить с Демьяном? – озадачила Эпштейна, только мозгоправ присел на стул, когда пришёл ко мне в следующий раз.

Мужчина нахмурился, в глазах мелькнул испуг, сомнение, недоверие:

– Я что-то упустил со вчерашнего вечера? – уточнил без нажима.

– Да, я кое-что узнала о тварях, общинах, о неподобающем джентльменском поведении Демьяна по отношению ко мне и всеобщей грядущей войне.

– Роберт, – кивнул своим мыслям Шлёма. – Милена, я не знаю, что сказать. В подобных вещах советы не раздаю, ведь здесь нужно вам решить, хотите этого или нет.

– Должна ли я признаться, что на меня покушались и угрожали моим детям?

– Мне очень жаль, – сокрушался тихо.

– Ради спасения семьи, я готова на встречу с собственным демоном, вот только у меня нет номера Демьяна. Я даже не знаю, где он может быть.

– Если дам номер – Демьян меня убьёт, – признался психотерапевт, –рисковать не стану.

– А откуда узнает? – возмутилась праведно.

– Узнает, – отрезал безапелляционно Шлёма. – Роберта тоже не пощадит! Но могу, сказать, что сегодня в 14.00, у него состоится бракосочетание.

– Что? – не знаю почему, но голос прозвучал так, словно испытала жесточайшую боль и сейчас задохнулась ей.

– На семнадцать назначено празднование в ресторане…

– И у вас есть приглашение? – мягко уточнила, только справилась с эмоциями.

– Есть, – осторожничал Эпштейн и по его взгляду поняла, что он не очень желал продолжения разговора.

– И у вас есть спутница? – не отпускала вожжей.

– Милена, это очень плохая идея! Я вас пригласить…

– Ой, так вы меня хотите пригласить? – невинно похлопала ресницами, отчаянно понимая, что веду себя некрасиво и испорчено вульгарно.

– Нет! – возмутился Шлёма и тотчас поправился: – Если бы другие обстоятельства…

– Вы боитесь? – грустно протянула.

– Да. Я и так на шатком положении на этих территориях. Гость, можно сказать, а Демьян силён. Он беспощаден к тем, кого считает врагом.

– Но вы же не враги?

– Не хочу им стать!

– Хорошо, – припустила натиск.

Следующей жертвой стал Роберт, вот только в отличие от Шлёмы, не отказался, хотя заготовила целую тираду, чтобы его переубедить в необходимости меня взять спутницей.

– И что, правда пригласите? – распахнула от удивления глаза.

– Да, – просто отозвался врач, открепляя от меня проводочки капельниц.

– И не побоитесь? – уточнила с сомнением.

– Я в здравом уме, – усмехнулся Роберт. – ещё как боюсь. Даже подготовлюсь, что мне за это прилетит, но надеюсь, ситуация разрешится быстрее, чем Демьян применит силу и сотрёт меня в порошок.

– А он может? – поразилась не на шутку.

– Не буквально, – мотнул головой Роберт, – но волю подавит, что может привести к смерти. Вы хотите на свадебную церемонию успеть?

– Ни в коем случае! – отрезала холодно, хотя в душе больно кололо, а сердце грохотало бежать тотчас! – Я хочу, чтобы он был счастлив со своей избранницей. Я не за тем еду, чтобы его пытаться отбить.

– Жаль, – обронил Роберт.

– Почему?

– Не думаю, что они хорошая пара, – неопределённо мотнул головой врач.

– Не знаю о ком вы, но если про блондинку с голубыми глазами и искусственной грудью, то мне кажется, наоборот, они с Демьяном будут прекрасной парой, – не удержалась от колкости, что не ускользнуло от врача.

– Елиния, – подтвердил догадку Роберт, и его лицо стало ещё мрачнее.

– Она вам не нравится?

– Богатая, чистокровная, властная, – безлико перебирал врач. – Их брак утвердит силу Демьяна, даже если он не хочет, и даст управление одним из самых сильных кланов оборотней, которым в данный момент управляет отец Елинии.

– Так в чём же дело?

– Она не подходит ему. Она желает почти того же, что и я, – продолжил сухо, – вот только, ей плевать на людей. Она хочет, чтобы Демьян встал над нашим видом и продвигал политику её отца.

– А эта политика, – помогла робко, – люди – пища?

– Типа того, – подтвердил догадку Роберт. – Да к тому же из неё выйдет ужасная мать.

– С чего такой вывод? – подивилась, хотя была в этом твердо убеждена ещё как первый раз увидела молодую женщину.

– Она никого кроме себя не видит, – отозвался врач, – не любит, поэтому надеяться, что станет хорошей матерью сыну Демьяна – глупость.

– А он в этом категорически уверен.

– Думаю, Демьян в данный момент неадекватен, поэтому желает глупости.

– Да? – подивилась колко. – Помню его рассуждения по поводу отбора жены, очень веско и аргументировано, – утрировано и это понятно, мне до сих пор неприятно вспоминать о женщине, Демьяне, изменах, его выборе. – Но как бы то ни было, не хочу даже косвенно оказаться причиной отмены бракосочетания. Его решение – я с ним согласна, к тому же не имею права что-то требовать или закатывать истерик. Я просто расскажу ему про «новых», возможно, отругаю за то, что нарушил слово и продолжал вмешиваться в мою жизнь, но, в итоге, поздравлю, – закончила кисло.

– Вы поразительная, – одарил таким восхищенным взглядом Роберт, что в жар бросило. – Жаль, что не чистокровный оборотень, – досадовал без намёка на лесть.

– Больше, – мрачно добавила. – Я даже не обращённая – всего лишь человечишка.

– Даже бы обращённая сгодилась. Из вас бы вышла лучшая спутница жизни, из всех, кого я знал. Умная, рассудительная, сильная, любящая…

– Стойте, – оборвала льстивую речь врача. – А разве я не стала бы тварью дрожащей, которая следы вылизывает хозяина и мечтает хотя бы о пинке его ноги?

– Демьян рассказал? – вскинул брови Роберт Евгеньевич.

Кивнула.

– Да, есть такой недостаток у женщин-обращённых. Они слабее психологически и чувствительней. Их плоть и разум на долгое время остаётся под властью господина, который их обратил. Вот почему редко кто решается на подобный эксперимент. А в вашем случае, ещё хуже – вы бывшая фантош. Вы и без того – одержима, а обрати вас Демьян – ваш зверь будет полностью подчинён его желаниям и требованиям. Мужчинам-обращенцам проще в этом плане. Им лишь крови большей хочется, секса, ну и если не приструнить – одичать может, растерять человеческую сущность, став «новым».

– Тогда зачем неуравновешенных обращать?

– Тут сложно угадать, кто справится со зверем. Бывали случаи, когда психологически-устойчивый кандидат не справлялся с перерождением, в то время, как случайный оказался очень удачным. Всё зависит от внутреннего стержня и умения адаптироваться. Вот только всё это можно познать в момент обращения.

– Совершенно этого не желаю, но чисто теоретически, если меня обратит не Демьян?

– О, нет, – выставил перед собой руки Роберт. – Этот психологический барьер никто не сломает – нет такой силы на земле, чтобы другая особь покусилась на чужую фантош.

– Я не фантош!

– Бывшая, но отравленная, одержимая…

– Я обречена на одиночество?

– Не понимаю действия Демьяна, но не мне их осуждать, – ворчал Роберт Евгеньевич. – Он отступил, давая понять, что вы свободны. Теоретически вы можете быть с любым, но не советую проверять. Я бы сказал, даже не думайте о таком. Если без личного разрешения вас коснётся кто-то другой – Демьян убьёт. Не будет спрашивать, что случилось и почему.

– Что?

– Я бы убил, – ровно кивнул врач. – И дело не в желании вас приковать к себе, а потому что зверь бы воспротивился. У нас две личины, и каждая имеет своё мнение. Какая победит в тот или иной момент – неизвестно даже самым сильным из нас.

– Говорю же, – обрадовалась собственной правоте, – он – тварь! Мерзкий, отвратительный собственник с комплексом неполноценности. Ни себе, ни другому!

– Это нормальное поведение для нас, – вступился за Демьяна Роберт. – Я бы тоже так поступил.

– Но разве ради спасения той, кто «так» дорог, не стоило бы гордость задвинуть в дальний угол и позволить «дорогой» дожить свой век без «него»?

– Вы спрашиваете о вещах, в которых не разбираетесь. Вы – его, даже если он от вас отказался. Скорее Демьян вас обратит, чем кто-то из нас. Даже назло ему, ради мести… никто! Убить – да, обратить – нет! Только он!

– Но это чревато для меня потерей себя, своего «я».

– Боюсь, это так, – с грустью буркнул под нос врач и уже в следующее мгновение улыбнулся: – И как же мне вас забрать?

Такая внезапная смена разговора чуть сбила. Я несколько секунд соображала, что ответить. Да и продолжало клокотать негодование и обида. Мне было нужно время переварить услышанное. А его нет…

Чёрт. Опять загнали в «необходимость» и не дали возможности рационально обдумать следующий шаг.

– Если вам нужно быть на бракосочетании, езжайте, а я, пожалуй, подъеду к началу празднования, – рассудила просто.

– Это как-то некрасиво, – тихо сомневался мужчина, – может…

– Мне всё равно, как это со стороны будет смотреться, – отрезала уверенно, но ровно. – Ну не смогла я прийти на регистрацию брака – бывает. Зато буду рада, если меня встретите возле входа в ресторан.

– О, конечно, – кивнул радостно Роберт. – Или я могу отлучиться и за вами заехать.

– Нет, я сама. Как лягушонка в коробчонке… – это уже пробормотала, прикусив губу.

Записала телефон Роберта, чтобы отзвониться по приезду к месту празднования. И только ушёл, озадачилась, что мне надеть и какую причёску сделать. Глупо, конечно, но не могла же явиться в больничной сорочке, да нечесаная.

Глава 7

В этом помогла Люба, записала на укладку к одному из наших мастеров. Роберт вручил пропуск, чтобы могла выйти из больницы, а потом вернуться. Подруга с Костиком ждала внизу на проходной. Мы, конечно, расцеловались. Люба поохала, как я паршиво выгляжу, – спасибо, она могла поднять настроение, – а когда сели в машину, я огорошила спасителей:

– Мне нужен хороший магазин с вечерними платьями, обувью, но только не с аховыми ценами, а потом в салон.

– Дорогая, ты решила оторваться? – хохотнула подруга, глядя на меня через плечо – полубоком.

– Не то чтобы, – пробубнила с волнением. – Хочу разобраться в своей жизни и решить кое-какие проблемы с влиятельным человеком, а у него праздник.

– А-а-а, – понимающе протянула она. – К нему в лифчике, поношенных джинсах и с гнездом на башке не пойдёшь, – была понятлива, как никогда.

– Ага, – кивнула понуро, поглядывая с тоской в боковое окно, – у него свадьба. – Даже от мысли и то больно, не знаю, что испытаю, когда увижу вживую Демьяна в статусе "женат".

Любашка даже присвистнула от удивления:

– И ты к нему? – умолкла многозначительно. – Та-а-ак, моя милая… – по её коварному взгляду стало понятно, у подруги зародилась убойная идея и теперь не отделаюсь простой покупкой платья и туфель.

Сколько бы ни убеждала подругу, что у меня время поджимает, она была неумолима. Мы объездили несколько бутиков с вечерними нарядами, где я перемерила чуть ли не все коллекции, пока не остановились у дорогущего салона.

– Я не могу себе такое позволить! – воспротивилась вылезать из машины. – Я даже войти туда не посмею! К тому же на раз одеть! На моё изуродованное тело. Да и не гулять мне! Всего поговорить и уйти…

– И не надо! – отрезала Люба. – Муж деньги переводит?

Нехотя кинула, уже чуя подвох.

– Ну, вот и пошли! Здесь такая красота продаётся. М-м-м, – замычала, словно сливки опробовала и сейчас от блаженства таяла. – Жаль не на мои телеса. А тебе – самое то.

– Нет, – упиралась как могла. Сердце заходилось бешеным боем.

– Тебе необходимо себя порадовать! – настаивала с жаром Любашка.

– Но не за такие же деньги?! – протестовала отчаянно, а потом вспомнила, что на счету была уже не просто крупная, а астрономическая сумма, если учесть, что их не тратила вот уже полтора года. К тому же, как догадывалась, от мужа-то тут не фиг сколько переведено. Деньги Демьяна!..

Хм, почему бы не показать ему, что я экономная? И очень ценю его материальную помощь. Трачу лишь на самое нужное и необходимое. Вот прям на самое-самое, что позарез нужно и без чего не жить!

Длинное в пол платье, скрывающее мои увечья ниже пояса, было великолепно. Оно мне шло. Идеально! Я забыла, что могу выглядеть шикарно. Нежное, лёгкое, цвета спелой вишни. Совершенно нескромное по цвету и изумительно красивое по задумке. Плинты и драпировка верха поражала изысканностью и утонченностью. Накидка была как нельзя кстати, ведь мои изуродованные плечи и руки было необходимо спрятать от чужих глаз.

Реставрацию черепной коробки и вживление волос сделали удачно, поэтому не боялась, что кто-то из мастеров испугается такому клиенту. Да, стрижка была короткая, ну хоть не лысая и то хорошо!

Я покрутилась перед зеркалом, ещё раз оценивая выбор наряда, и пришла к выводу – именно его и возьму. А ещё туфли. Нет, не пыталась издеваться над собой, купила мягкие балетки в тон, но со стразами. Что-что, а хромать на каблуках – как-то броско, вычурно и смехотворно.

Катюха с причёской колдовала недолго. Не разгуляешься – для начала, ну и, конечно, вот что значит мастер! Умудрилась кончики слегка осветлить, где-то оттенить прядки, ставшие седыми, в родной грязно-русый цвет. Она досадовала, что времени мало, а так бы кардинально перекрасила и т.п.

Пока я сидела и ждала окончания творческого процесса парикмахера, Любашка успела улизнуть. Вернулась как раз в тот момент, когда все девчата собрались, чтобы оценить результат.

– Милка, вот красивая ты баба, – Надюха, Катькина напарница, одарила сомнительным комплиментом. – Пусть не длинные локоны, но твоя моделька совершенна и непередаваемо сногсшибательна.

Ого, ещё и пафоса привнесла.

– Спасибо, – кисло поблагодарила и покрутилась возле зеркала.

И правда, очень эффектно получилось, тёмные корни, самые кончики белые. Творческий беспорядок, но идеально уложенный. Не уверена, что я бы справилась с такой задачей сама. Привыкла к более длинным прядям, а мои…

Хотя, и этому благодарна. Пусть так, главное, волосы есть.

А какой мэйкап навела Катюха… Произведение искусства! На бледном лице появились глаза, румянец, и губы. Как бы смешно ни прозвучало: но что нарисовала, то и получилось!

– Красивая, только грустная, – Анджелка обняла со спины и шепнула: – Золушка, ты туфельку свою главное, если потеряешь, потом долго от принца не бегай…

– Мать моя, женщина! – голос подруги наполнил весь салон. Люба стремительно входила в зал и глаз с меня не сводила. – Ты ж какая… ты точно не сама замуж выходишь? – прищурилась.

– Нет, и сейчас мне уже надо быть в другом месте, – отрезала решительно, выбираясь из объятий напарницы и торопясь на выход.

– Как? И что голая пойдёшь? – похлопала наигранно ресницами Люба. Я даже онемела от реплики. Неверующе себя оглядела:

– Да вроде ничего так… одета на годовой бюджет среднестатистической семьи. Или думаешь на меня ещё чего-нибудь нацепить стоимостью Ламборджини? – шутила, конечно, но уже порядком устала да осознание, сколько потратила всё равно не давало покоя.

– Почти, – заулыбалась подруга и тотчас из-за спины вытащила квадратный футляр, обитый бордовым бархатом. Раскрыла его, и я вновь обомлела. На чёрном атласе покоились шикарная подвеска и серьги-капли в комплект.

– Это Костик мне на свадьбу подарил, – подмигнула Любаша заговорщически.

– Помню, – выдавила кивок, не сводя взгляда с чуда. – Люб, я не могу… – воспротивилась, едва не плача.

– Ага, сейчас, – тоном, губу закатай, отозвалась подруга. – Я не дарю, размечталась, но на вечерок одолжу, – добавила более благосклонно. – С тебя приглашение на свою свадьбу.

– Я не собираюсь, Люб, – уже тихо ей шепнула, когда подруга помогала подвеску закрепить на шее, пока я серьги в уши вставляла.

– Я подожду, – хмыкнула Любаша, а когда осталась довольна результатом, схватила за руку и потащила на выход.

Костик меня высадил перед роскошными дверями ресторана «Блок», но перед этим мы заехали в довольно крупный салон цветов. Подарка у меня не было, да и не за этим ехала на торжество, но поздравить жену Демьяна просто обязана.

Мой презент оценят. Это точно!

Я же никак все.

Банальный букет – пусть другие покупают.

Судя по реакции девушки, которая собирала композицию, я не просто её удивила – шокировала.

Несколько раз глубоко вздохнула и на непослушных ногах двинулась к дверям.

***

– Вы, – запнулся Роберт, спускаясь по лестнице и не сводя с меня восхищенного взгляда, – потрясающе красивы.

Да и сам мужчина смотрелся потрясающе – точно сошёл со страницы глянцевого журнала. Стройный, статный. В чёрном костюме, белоснежной рубашке и смоляных туфлях. Слегка вьющиеся светлые волосы аккуратной модельной стрижкой уложены назад, но упрямая чёлка нет-нет да и норовила упасть на лоб.

– Спасибо, – стало жутко неловко. Растерялась: порывалась не то волосы пригладить, не то руки спрятать, не зная, куда деть.

– Не смущайтесь, – очаровательно улыбнулся врач и галантно протянул ладонь. – Это моя спутница, – только приняла манерный жест, мужчина кивнул охранникам, возле которых пришлось ждать, ведь без приглашения в ресторан никого не пускали. – Вихтерёв плюс один, – уточнил для секьюрити, выискивающего в списке гостей нужную фамилию. – Я бы сказал значимый такой плюс, – шепнул на ухо Роберт Евгеньевич, когда мы начали подниматься по лестнице.

– Раз мы с вами в непринуждённой обстановке, прошу, ко мне без вы, и, пожалуйста, Роберт, – озадачил врач, когда миновали первый пролёт лестницы и шагнули ко второму.

– Милена, – согласилась перейти на "ты".

– Очень приятно, – вновь улыбнулся врач.

– Я волнуюсь, – призналась и шумно сглотнула. Даже не различала красоты убранства. Ни света, цвета, антуража – я слепла, всё казалось вычурным и ярким, бьющим по глазам. – Что если струшу? Что если слова не смогу сказать? Демьян на меня так действует. Я не уверена в себе… – лепетала испуганно, – не уверена в своих силах.

– Вы – сильная, – убеждал с жаром Вихтерёв.

– Ты, – поправила нервно Роберта.

– Ты, – мягко внял мужчина. – Если не ты, то никто.

– Что если разозлится и решит уничтожить? Если он меня обратит, – задохнулась от чувств, – обещайте, – сглотнула,

– Мы же на "ты", – поправил, в свою очередь, врач. – Что пообещать? – уточнил осторожно.

– Что убьёшь меня, – уставилась на Роберта. Он испуганно дёрнулся:

– Милена, ты в своём уме?

– Поклянись! – настаивала злым шёпотом, чтобы не привлекать внимания. Мимо нас прошла пара в вечерних костюмах. С господской неторопливостью двигались навстречу, точнее, спускались по лестнице в то время как мы, наоборот, поднимались. Мужчина едва окатил хищным взглядом, а вот женщина одарила красноречивым надменным. Вихтерёв с натянутой улыбкой чуть кивнул им, и только они скрылись за поворотом лестницы, отозвался:

– Нет! Если он обратит, без его разрешения никто не посмеет тебя тронуть. Только он сам!

– Я не хочу быть безропотной тварью, которая ищет внимания своего хозяина. Лучше умереть!

– Тогда, следи за словами, – посоветовал Роберт. – А я буду молиться, чтобы Демьян не потерял голову при виде тебя.

– Что, прости? – замялась, совершенно не желая встречаться с "ужасом" своей жизни. Да и реплика Вихтерёва отправила в секундный ступор.

– Шучу, – отмахнулся Роберт, но в его жесте было больше нервов, чем убеждённости.

– Молитвы не обнадёживают, – попыталась упрямиться. – Что-то мне уже не хочется на встречу… – Даже запнулась о последнюю ступеньку на втором этаже, где сразу же увидела распахнутые широкие двери. Внутри стоял гул и небольшая суета. Гости кушали, болтали, передвигались по залу. Из глубины лилась музыка, звучали голоса ведущих праздника. А ещё успела разглядеть потрясающий вид множества окон – интерьер панорамный.

– Можешь отказаться в любой момент, но если жизни твоих детей стоят больше, чем собственные желания и страхи, то ты сделаешь это, – убеждал твёрдо Роберт. – Лишь Демьян может защитить твою семью. Передай, что просили «новые» и тогда проблема решится, – отчеканил, стоя у самого порога зала.

– Уверен? – с жадностью уставилась на Вихтерёва. Мне так нужно было ощутить его силу и веру. Я нуждалась в поддержке.

– Да, – мотнул неопределённо головой Роберт и прозвучало это не особо уверенно. Я сощурилась, рассматривая его реакцию, но Вихтерёв вовремя взял себя в руки: – Лучше поторопиться, а то ведь, чем дольше смотришь в пропасть, тем меньше желания прыгнуть. Ох, момент, – волновался мужчина. Прошествовал в затемнённый коридор, как понимаю, уголок персонала ресторана. Скрылся из виду на миг. Только начала переживать, как появился с огромным букетом маленьких нежно-молочных цветов.

– Это вам, – протянул, и я присоединила подарок к купленному букету для жены Демьяна.

– Тебе, – мягко поправила.

– Да, конечно, – торопливо кивнул Роберт, – тебе. Думал, будет подарок от тебя, но раз ты сама успела подсуетиться, – с проказливой улыбкой мотнул головой на мой букет. – Выбор поражает. Хотя, что удивляюсь?! У тебя ко всему свой подход. Обернув цветы змеёй, было бы совсем неподражаемо.

– О, ты тоже об этом подумал? – наконец, улыбнулась и даже хихикнула. – Не поверишь, я поинтересовалась, но, мне сказали, что такой услуги не предоставляют, – сожалела без тени смущения. – Слушай, а как фамилия у Демьяна? – глупый вопрос, особенно если учесть его несвоевременность, но жутко захотелось знать.

– Градов, – запнулся Роберт в лёгком удивлении, – Градов Демьян Елизарович.

– Градов…

***

– Они меня ненавидят? – сквозь натянутую улыбку уточнила у врача, испуганно прогуливаясь взглядом по гостям, что меня удостоили вниманием. Колючим, осуждающим, к слову сказать…

– Не любят, однозначно, – поразил жуткой правдой Роберт с такой же очаровательной улыбкой.

– Откуда они знают, кто я? – От напряжения даже скулы сводило.

– Знают, – продолжал мило скалиться врач, но в следующий миг умолк и заметно побледнел. Проследила за его взглядом и тоже застыла точно прикованная. Подавляющая сила твари ошеломляла. Никогда я не ощущала себя настолько крошечной как в данную секунду.  Паническая  атака  была сильной, вся моя незначительность и серость стали вопиюще очевидными, я едва не завыла от ужаса и стыда, даже попятилась:

– Милена, не смей! – чуть слышный шёпот-команда Роберта заставила остановиться. Только сейчас поняла, что голоса, музыка и прочие звуки стихли. Даже ведущие вечера заткнулись и в непонятном недоумении уставились в нашу сторону. Все в зале смотрели только на нас с Робертом, точнее, на меня. Это ясно ощущала. Каждой клеточкой предательского, искалеченного тела. Сердце трепыхалось так сильно, что вот-вот могло пробить грудь, дыхание застряло в горле. Я была на грани разреветься в голос. Позорно… но могла, даже в глазах защипало.

Возможно, стоило бы убежать, но я – сильнее страха и ненависти незнакомых мне тварей – лишь выпрямилась, подняла голову и дала себе мысленный пинок. Только так удалось сдвинуться и шагнуть вперёд. Шаг, второй… молилась, чтобы ноги меня не подвели. Мои изувеченные, хромые ноги! Меня! Не! Подвели! До скрипа зубов терпела удобство и смущение.

И ноги слушались. Спасибо, Роберту, который поспешил на помощь и придерживал под локоть дрожащими руками. О-да, его тремор чётко отдавался во мне. Даже не знаю, кого трясло сильнее, но мы продолжили идти. Мои родные ножки, меня несли медленно, ровно к мучителю. К тому, кого ненавидела больше всего на свете и кого любила с той же силой.

Любила?

От этой мысли чуть не упала, когда оказалась перед кукловодом. Ошеломительно, вот так, стоя лицом к лицу с монстром, искалечившим не только тело, но и душу – млеть от неуместной, извращённой любви! От осознания этого пагубного чувства откровенно поплохело.

Демьян добился своего – влюбил меня в себя! Да, вероятно, это стокгольмский синдром, но он, черт возьми, громоподобно меня оглушил!

Боже! Как же хорошо, что эта тварь больше не хозяйничала в моей голове! Как бы поглумилась за такую беспечность, как «нежные чувства». Любовь к твари, что едва не уничтожила!

Все ждали… Градов тоже терпеливо ждал. Взгляд зелёных глаз прожигал во мне дыры. Кожей ощущала, слово кляксы серной кислоты проедали брешь на лице. Щёки горели, дыхание сбивалось, сердце мчалось с умопомрачительным ритмом. Мерзко, но осознавала, что кукловод читал моё смятение, как зверь ощущал эмоции и упивался властью. Мог одним кивком отправить восвояси, или потребовать признать его силу. Но молчал, не двигался. Я радовалась секундной передышки и сама наслаждалась близостью. Изучала любимые черты, подмечая, что Демьян почти не изменился – возле глаз чуть больше стало морщинок, и только. Как всегда красив, подтянут, а харизма убивала наповал. Даже если бы он не был тварью, я подчинилась ему. Невозможно избежать поработительной силы такого мужчины. Он создан властвовать, сколько бы ни пытался убегать от статуса. Скользнула глазами по прямому носу – ноздри Градова жадно вздрагивали, словно упивались запахом. Губы хоть и были сжаты в узкую полосу, но ходящие вверх-вниз скулы подтверждали недовольство хозяина.

Это придало сил и сработало в помощь.

Я заметно воодушевилась и даже набралась не только смелости, но и наглости. Когда пара гостей, что в оцепенении стояла возле жениха и невесты, хотя до моего появления распиналась в наилучших пожеланиях, отошла в сторону, я ступила ближе, давая понять, что собираюсь тоже сказать напутствие молодожёнам.

Мазнула взглядом по Елинии, протянула букеты:

– Подержите, – обронила сухо и тотчас обратилась к жениху: – Знаю, что вы меня не ждали, да и сама не ожидала, что приду. Поэтому простите, какого-то ценного подарка нет. – Поднялась на цыпочки и прижалась губами к идеально выбритой щеке Демьяна, который так напрягся, словно в него кол вбили. Запечатлела поцелуй значимо дольше, чем бы полагалось. Тщедушно, ясно без слов, но самой было трудно оторваться. Я соскучилась. Соскучилась так сильно, что задыхалась от счастья, а чтобы не упасть от переизбытка чувств и нехватки кислорода, нагло положила руки на плечи мучителя. Когда поняла, что ситуация выглядит жутко некрасиво, отстранилась, заметив, как на лице Градова всё же дрогнули мышцы. – Здравствуй. Не хотела портить тебе такой радостный день, но у меня срочное дело, которое не терпит отлагательства. Для меня важное… – пояснила ровно. – Говорю об этом открыто, потому что это касается всех, – смотрела только на Демьяна, ведь, по сути, мне плевать на мнение и реакцию чужих, я пришла достучаться до совести и чести кукловода. – В общем, – перевела дух, – меня навестили «новые». Они просили передать, чтобы ты не упирался и отдал территории, иначе доберутся до меня и детей… – Зал роптал, но в шелесте голосов не уловила и толики переживания за свою семья, лишь негодование, злость на «иных» и их наглость, граничащую с абсурдом. Возмущённый шелест наполнил помещение, а вскоре стих. – Впрочем, последнее маловажно для тебя и остальных, – пробормотала убито, ощутив себя полной дурой, посмевшей явиться на праздник богатея, которому плевать на мои мелкие проблемки, – поэтому прошу услышать главное: «новые» будут драться за то, чего желают и им плевать, каким путём этого добиться.

– Они тебе угрожали? – облил холодом Демьян.

Сощурила глаза, понимая, что в моей душе закипала буря, которую настойчиво гасила с того момента как вторглась в мир тварей.

– Они. Тебя. Коснулись? – упорствовал ледяным тоном Демьян, но его глаза выдавали безумие. Не знаю, как это возможно, но остро ощутила витающее напряжение. Воздух словно покачнулся – невидимая волна прокатилась по залу, срывая глухие болезненные стоны. Мне тоже стало не по себе – в груди укреплялась жуткая тяжесть, в голове нарастал нестерпимый гул. Не успела понять, что происходит – уничижающий взгляд Градова метнулся мимо меня. Раздался сдавленный «ох» Роберта, на который испуганно обернулась. Врача крутило, будто он изо всех сил сопротивлялся воздействию извне, но медленно проигрывал бой. Ещё вот-вот и рухнет. Его прибивало к полу, пока он не опустился на колено, а из носа не пошла кровь. Капилляры в глазах лопнули и по искажённому болью лицу потекли тонкие алые струйки.

– Стой, – ахнула протестом Демьяну, порываясь броситься к врачу, но железная хватка, сковавшая запястье, остановила. Градов молчаливым взглядом требовал повиновения. Обреченно покосилась на Роберта. Он уже был в себе. Стоял хоть и шатко, но стоял. Медленно утирал нос и лицо от крови. Хотя, скорее, размазывал, делая и без того жуткую картину особенно багрово-ужасной.

Разозлилась ли я? Не то слово! Одёрнула руку, избавляясь от плена пальцев кукловода.

– Желаю вам чаще спариваться, – отчеканила ровно с наигранной нежность к Демьяну. – Завести чистокровное потомство, и жить долго и счастливо в своём убогом мире тварей, – улыбнулась самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, а поворачиваясь, бросила блондинке, которая откровенно опешила от наглости: – Это мой букет, – забрала подарок Роберта и теперь все могли видеть то, что осталось в руках Елинии. Интересная композиция из нескольких весьма красноречивых кактусов и цветочков, отдалённо напоминающих Венерину мухоловку. – Долго укомплектовывала, но на мой взгляд, этот букет вам идёт как никакой другой.

На каменном лице Демьяна мелькнула кривая ухмылка, а в глазах заиграли золотые всполохи.

Он оценил!

– Поздравляю, – наконец, обронил Роберт, хотя выглядел жутко. В багровых разводах, бледный, осунувшийся, со впавшими глазами и заострившимися чертами лица – его голос казался хриплым, будто каждое слово давалось через боль. – Желаю счастья и…

– Свою спутницу не упусти, – короткая команда заткнула врача, и уже в следующий миг около меня пыхтел Роберт:

– Ну, ты дала, – бурчал сквозь смазанную улыбку, пока мы шли вдоль столиков с гостями. Зал ожил, и сейчас гудел точно рой ос. По рядам шуршало негодование, вперемежку с возмущением и даже злорадством.

– Прости, я не хотела, – бормотала виновато, вцепившись руку врача, изо всех сил стараясь не показать страха тварям. Правда, это было глупо, ведь звери чувствовали более остро, значит, уже давно знали, что мне плохо.

– Думал, он нас убьёт, – в знак поддержки Роберт сжал мою кисть сильнее. Я хотела покинуть зал, но врач настоятельно потянул прочь от двери:

– Ты не поняла, – понизил многозначительно голос, – нам уже не уйти.

– Это как? – охнула, только теперь ощутив, что страх и по венам расползался, словно быстродействующий яд в крови – морозил внутренности и сковывал тело.

– Демьян не отпустит, пока не поговорит с тобой.

– Я не хочу больше говорить! – тихо запротестовала, но безнадёжно села на пустующее место рядом с Робертом. Как бы ни пыталась встать – не получалось – я точно приросла к месту. Лишь метнула гневный взгляд на Демьяна, который гипнотизировал меня, не обращая внимания на гостей, которые подошли к нему после нас с Робертом.

Глава 8

Насилу отвернулась и только теперь оценила место, на котором сидела. Благо столик был всего на шесть персон и полностью предоставлен нам.

– Я так смотрю, ты не на самом высоком счету в этом обществе, – намекнула Роберту на удалённость и пустоту вокруг.

– А я и не стремлюсь выделиться, – дёрнул плечом мужчина, взял салфетку смочил водой.

– Не проще ли в уборную сходить?

– Не могу, – виновато покосился врач. – Должен с вами быть.

– Ух, гад, – скривилась от негодования. – Давай, помогу, – тянусь к Роберту, ведь пропускал те места, где больше размазано, но мужчина отшатнулся, будто я его током собиралась шибануть.

– Не трогай, – пророкотал сквозь зубы Вихтерёв. – Ты мне смертный приговор подпишешь.

– Да что ж такое? – возмутилась праведно. – Я что и помочь другу не могу?

– Не стоит, если конечно, не желаешь от него избавиться особо кровавым способом.

– Сказал тот, – грустно усмехнулась, следя, как врач утирал остатки крови с лица, а салфетки сгруживал на пустующий столик за спиной, – кто додумался привести на свадьбу бывшую фантош жениха. Хм, слушай, а ты случаем, не насолить хотел? – мысль уместная, странно, что сразу не пришла в голову.

– Если только чуть-чуть, – кисло подтвердил догадку Роберт. – Я был бы рад, если бы свадьба расстроилась, – признался шёпотом.

Не сдержала открытой улыбки:

– Тогда восхищаюсь твоей смелости! – подбодрила врача, хотя должна была разозлиться.

– Да? – нерешительно взлетели его брови.

– Ага, я бы сказала, даже отчаяннее меня.

– А вот это лесть! Откровенная, – хохотнул Роберт и как ни в чём не бывало, принялся поглощать еду.

Лишь мотнула головой. Твари – странные существа.

Роберт только что обливался кровью, а уже в следующую секунду – уминает за обе щёки.

Врач несколько минут жевал стейк, нет-нет да и поглядывая на меня.

– Кушай, – кивнул на тарелку и закуски, ведь я так и не притронулась к еде.

– Нет, – чуть повела подбородком. – Мне кусок в горло не лезет.

– Милена, вы меня убили наповал, – знакомый голос заставил улыбнуться и немного ожить. Обернулась и вскинула глаза на Эпштейна, остановившегося возле нашего столика. Он шикарно смотрелся в смоляном строгом костюме и бабочке. С идеальной стрижкой и начищенных до блеска чёрных ботинках. – Вы прекрасны до умопомрачения, – светились восхищением его глаза, на губах играла обворожительная улыбка.

– Шлёма, как же вам не стыдно так бессовестно льстить? – укорила с ответной благодарной улыбкой.

– Это не лесть. Искреннее восхищение, – теперь уже став серьёзным повторил психоаналитик. – Роберт, – кивнул врачу, – удивлён вашей смелости и благодарен за такой «сюрприз». Очень разбавили чопорность мероприятия, а то скучно было. Порадовали…

– Спасибо, – сухо отозвался Роберт без намёка на юмор.

– Присядете к нам? – спешно махнула на соседний стул. – Всё равно свободен.

– С радостью, – принял приглашение Эпштейн. – Хочу знать, как вы себя чувствуете.

– Ну, – метнула затравленный взгляд на Роберта. Он чуть не подавился кусочком сыра, который в этот момент положил в рот. – Значительно лучше и более стрессоустойчива.

– Хотелось бы верить, – обронил Шлёма задумчиво.

Наша поверхностная болтовня продолжалась довольно долго и даже дала ложную надежду, что всё обойдётся без основных разборок.

Часть гостей продолжала коситься на наш столик и перешептываться между собой и явно обо мне. Стервятники – от их пересудов прямо уши и щёки горели. Другая часть – кто танцевал, кто вместе с тамадой развлекал публику, во главе которой восседал Демьян с невестой.

Я была готова поклясться, что Градов забыл обо мне, если бы в какой-то момент не ощутила острый взгляд на спине. Даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто смотрел. Я лишь нервно сглотнула и попыталась поддержать разговор, который умело вели Эпштейн и Роберт.

С непонятно чего врач засуетился:

– Мне нужно срочно выйти, – коротким кивком извинился и поспешно удалился из зала.

– Так значит, вы один? – перевела тему на личность мозгоправа.

– К сожалению, – помрачнел Шлёма.

– Не могу поверить, что нет дамы, которая бы не тронула вашего сердца, – с искренней мягкостью досадовала, ведь мужчина мне импонировал.

– К сожалению, – несмотря на меня, отозвался Эпштейн. Стало понятно, этот разговор ему неприятен.

– Потанцуй со мной! – раздался за спиной голос Демьяна не просьбой, а приказом.

Я опешила, а сердце настолько яростно принялось биться, что в груди стало нестерпимо больно.

– Прости, но меня уже пригласили, – солгала с великим трудом и даже не посмотрела на Градова. Уверена, что он знал, что врала, да и голос дрогнул, выдав моё волнение. Но сдаваться не собиралась – покосилась на Шлёму: – Так мы идём?

Психоаналитик даже бровью не повёл, что удивлён или страшился стать причиной разборок. Легко улыбнулся и протянул руку:

– А я решил, что вы передумали.

– Нет, – поспешила с мужчиной выйти на площадку. Деланно игнорировала Градова, который непросто был злой – он был самой яростью. Никогда не ощущала такого спектра его эмоций. Они проникали под кожу и отравляли своей убойной силой и яростью. Нечто новое, и мне нравилось играть на нервах мучителя.

Видимо, звери на дороге вместе с моей красотой к чертям собачьим и мозг уничтожили. Ещё бы, доводить до белого каленья тварь, что может раздавить точно клопа. Отчаянно – не то слово. Беспечно – ещё как! Безрассудно – неоспоримо! И я осмелилась. Простая человечишка осмелилась бросить вызов своему кукловоду!

Вот только он тварь ещё та, поэтому уже через несколько секунд справился с эмоциями и скрылся из виду. Даже легче стало – камень с души упал.

– Извините, – шумно вздохнула и уткнулась в плечо мозгоправа. – Мне так стыдно, – шепнула, не в силах посмотреть в глаза Эпштейну. Мы остановились почти в центре танцующих пар, но сами пока не вступили. – Я не заставляю участвовать в «этом», – абстрактное слово сполна вместило в себя куп других, которые крутились на языке: разборки, ссора, спектакль. – Я благодарна за поддержку.

– Я не против, – тон психотерапевта приободрил. Нашла храбрости и всё же посмотрела Шлёме в глаза:

– Он ушёл, вы можете отказаться.

– Почему? – усмехнулся мозгоправ, и чуть развёл руки, приглашая начать танец.

– Ну, – замялась на миг, – играть больше не надо. К тому же мне слегка неудобно, – это уже шепнула, слегка покраснев. – Я плохо ногами передвигаю, да и давно не танцевала.

– Не страшно, – вновь успокоил меня Эпштейн и сделал первый шаг, деликатно притянув. Заключил одну мою ладонь в свою, а другую уместил на талии.

Непроизвольно ступила ближе и положила свободную руку на плечо Эпштейна:

– Если вы мне безотчетно начнёте отдавливать ноги, – решила внести ясности, – знайте, в том нет вашей вины! Это я умело их подставляю под ваши.

Эпштейн улыбнулся шире:

– Я знаю почему он не смог от вас отказаться.

– Кто? – уточнила робко, но осознав свою глупость, поспешила исправиться: – Вы о Демьяне?

– Да.

– Отказался… – постаралась переубедить.

– Вы забавная, – задумчиво перебил мозгоправ с едва заметной улыбкой.

– Да, – не сдержала смешка, хотя звук больше напомнил угрюмый хмык, – для женщины в моем возрасте и в моём положении – это приговор.

– Потрясающе, – умилялся Шлёма чему-то, понятному только ему.

– Вы побоялись меня привести на празднование, а танцевать не боитесь? – озвучила мысль, которая давно не давала покоя.

– Роберт сделал самый главный и решающий шаг. Я всего лишь вас поддерживаю, хотя признаюсь, побаиваюсь гнева Демьяна и, мне кажется, он вот-вот на мне отыграется, так что, заранее прошу прощения, если придётся выглядеть неподобающим образом…

– Он вас не убьет, надеюсь? – запнулась на очередном па.

– Скорее всего, нет, – скривился Шлёма. – Но волю подавит ну вы видели, что с Робертом было, – отмахнулся небрежно.

– Это вы меня простите, – прошептала виновато. – И спасибо, что не бросаете.

Чуть смелее обвила шею партнёра и не сразу поняла, что ноги больше не слушаются. Мы так и застыли посреди танцующих пар, словно монолитная колонна. Чужая сила подавляла волю сопротивляться. Непередаваемый аромат любимого мужчины заполонил лёгкие и от этой отравы спасения не было. Словно в дурмане нашла силы, чтобы повернуться туда, откуда нестерпимо пекло. Рядом с нами стоял Демьян. Такой близкий, родной, злющий. Не могла отвести от него глаз, понимая, что Градов на грани и меня, и Шлёму растерзать на части.

– Спектакль окончен! – отчеканил тихо, но так вкрадчиво, что все пары, танцующие около нас, тотчас разошлись.

Эпштейн бросил на меня вопросительный и в тоже время извиняющийся взгляд.

– Спасибо за понимание и танец, – поспешила успокоить коротким кивком.

Шлёма галантно, но не торопливо откланялся.

***

Меня не приглашали и не предлагали начать танец. Рывком притянули. Сгребли в охапку и, не обращая внимания на мои шипения и стоны, принудили двигаться:

– Что это за показуха? – шёпотом в висок выговаривал недовольство Демьян, ведя в танце резко и грубо, причиняя боль.

– Не понимаю, о чём ты… – терпела как могла, но на глазах уже щипали едкие слезинки.

– Ты невероятно строптива и своевольна, – гневно пояснил Демьян, управляя мной, словно куклой.

– Так подави мою волю силой! – возмутилась чуть слышно, не желая, чтобы наша ругань стала достоянием других. – Ты же это умеешь, – вспылила шёпотом, резко сглотнув слезы, потому что движения Демьяна меня реально травмировали. Градов отстранился, но не отпустил. Несколько секунд смотрел в глаза, а потом ошарашил нежностью – губами собрав жгучие слезинки с глаз, щёк и подбородка.

– Мил, ну ты дура, – шикнул на выдохе и жадно глотнул воздух, словно ощущал его нехватку, – надо было сказать, что тебе больно, я же не контролирую себя.

Признаться, провалилась в запредельную прострацию и уже плохо соображала где явь, где вымысел. И причём то, что выпала из реальности казалось более правдоподобным, чем мысль, что Демьян без стеснения при всех гостях, на собственной свадьбе меня облобызал. Последнее было сродни галлюцинации. Да по мне психушка плакала!

Я молчаливо давилась негодованием и радостью одновременно и лишь роптание зала, вывели из анабиоза.

– Дурак, – шикнула и зачем-то прижалась сильнее, упиваясь запахом любимого мужчины. В этот момент чётко осознала свою слабость перед мощью Демьяна, капитулировала полностью – больше не сопротивлялась и поглощала ощущение близости.

– Ты меня с ума сводишь, глупая, – внезапно прошептал с нежностью и таким бархатом в голосе, что я даже забыла, что надо дышать. – Зачем же ты меня нашла.

– Я не искала, – пробормотала, насилу разлепив пересохшие губы. – Мне пришлось. Я за детей боюсь, разве ты не понял?!

– Я не хотел, чтобы так… – голос был наполнен мукой и жалостью.

Не поняла, о чём Демьян говорил. Да и плевать было. Он уткнулся носом в мои волосы и жадно вдыхал аромат. Меня это сводило с ума. Уже была пьяна им. Ничего не соображала – лишь до дрожи ощутила, что он мне нужен. Прямо сейчас. Его губы, руки, дыхание…

Хочу его. Люблю его.

– Роберт к тебе приставал? – огорошил вопросом Демьян. Голос звучал глухо и с затаённой надеждой на обратное.

– Что? – ошарашено мотнула головой, прогоняя морок. – Ты о чём?

Стоп! Я нервно оглянулась, но так как вырваться из плена не могла, лишь беспомощно искала глазами врача:

– Где Роберт?

– Посмел или нет? – огрубел тон Градова.

– Да что ты за тварь? – прошипела, негодуя. – Никто! Никто меня не касается! Даже муж!

– Бывший, – напомнил услужливо Демьян, без капли сожаления за содеянное.

– Удивляюсь, как ты Эпштейна ещё не раскромсал на кусочки за то, что он посмел со мной танцевать! – умолкла, видя, как алчно блеснули глаза Демьяна, и тотчас зачастила: – Не посмеешь. Ты же понимаешь, что это глупо. Мы всего лишь танцевали. Даже не обнимались… Так, его рука на мне, а моя на нём… Чёрт! – Так как одна ладонь была крепко зажата кукловодом, ударила свободной по плечу Демьяна. – Не смей, прошу. Они единственные, кто со мной как с человеком говорили. Я клянусь, что ничего не было. Да и не могло быть, я ведь твоя… ты и сам это знаешь. Как я могу кого-то другого любить после тебя?! Я же… Одержима тобой. А разговоры, так я и с мужем говорила и что? – обшаривала взглядом лицо Демьяна, выискивая хоть чуточку понимания и смягчения. – Ты же его не убил.

– А надо? – прищурился деспот. На его лице ясно читала этот вопрос.

– Нет! – рьяно встряхнула головой, пытаясь осознать, как так сильно вляпалась в абсурдную ситуацию. – Прости, глупо было прийти. Лучше бы я позвонила.

– Это бы не изменило ничего.

– Что не… – недопоняла, но прежде чем окончить реплику, в унисон рваному всплеску негодования гостей, взвыла от боли, едва не потеряв сознание, ведь в меня вонзились острые клыки твари. Твари-Демьяна, который без лишних слов заткнул меня, весьма доходчивым способом, припав к оголённому участку на плече у плавного перехода к шеи. Отклеился так же резко, чуть испугав искаженным звериным лицом. Пока захлёбывалась болью и старалась остатками разума зацепиться за реальность, которая медленно ускользала, Демьян распорол свою руку о клык и насилу приложил к моим губам.

Я плевалась, уворачивалась, но хват зверя был железным, а моё тело совсем перестало слушаться. Тщетные попытки не увенчались успехом, я обмякла в руках Градова и вскоре уже давилась тёплой жидкостью с привкусом металла. Мне становилось всё хуже и тошнотворнее. Волнение и крики, которыми был наполнен зал, сначала исказились, а потом оборвались. Картинки размазались и исчезли, вот только в этот раз темнота не радовала. Мне было откровенно плохо. Так плохо, что мечтала вернуться к свету, и плевать, что там много злых тварей, что там жуткая правда моей жизни и далеко не радостное будущее.

Я хотела вернуться!

И поэтому распахнула глаза.

Глава 9

– Как ты мог? – услышала тотчас оглушающий визг Елинии. – Я твоя жена! А она…

– Ты знала, на что согласилась, – отрезал Демьян. – Теперь примешь новую реальность. Так же как и она.

Меня скрутило от боли, но я заставила себя сфокусировать взгляд, чтобы разобраться, что происходило и, вообще, где я.

Небольшая комнатка, скорее всего, уединённое место для вип-клиентов. Напряжённый и весьма недовольный Демьян. Беснующаяся Елиния. Роберт, слава богу, живой, и сейчас склонившийся надо мной. ещё пару человек, которых не знаю. И, конечно же, сама я, безвольно валяющаяся на угловом диванчике возле стола.

– Тебе что, сучек не хватает? Да бери любую. – яростно жестикулировала Елиния. – Но она… – трясло от гнева блондинку. – Людская шлюха.

– Тебе лучше замолчать, – спокойно пригрозил Демьян.

– Да как ты мог?! – продолжала яриться блондинка. – Ты теперь мой муж! А ведешь себя, точно… – она всплеснула руками, переполненная эмоциями. – Ты опозорил меня, и себя! Самодур! – выплюнула гневно.

– Тшш, – лишь повёл ладонью Демьян, и красотка умолкла, хотя было видно – она ещё не высказала всё, что хотела. Смотрелось комично – будто рыба, набравшая в рот воды, но дико желающая продолжить «булькать». – Иди к гостям, – бросил ровно. – У тебя сегодня праздник, вот и веселись! – Елиния послушной девочкой сразу же направилась к выходу, но на лице её играла масса чувств. От бешенства, ненависти, до негодования и обиды. Двое молчаливых мужчин, последовали за ней.

Я её понимала, ведь ощущала почти то же самое. Мной опять распоряжался Демьян. Один! Своим решением вновь стал кукловодом моей судьбы! Была ли я зла? Нет, это не то слово. Думаю, в мире, вообще, нет подходящего слова, чтобы выразить весь спектр чувств , который бушевал в душе.

К сожалению и к радости одновременно, не могла говорить, даже хрипа издать. Да и тела совсем не ощущала, а внутри разрасталась буря. Меня трясло, знобило, выворачивало наизнанку от боли, а ещё стали обостряться звуки. Голоса искажались: то взлетая до оглушительного писка, то падая до громоподобного баса.

– Что ты наделал? – сокрушался Роберт, хлопоча надо мной. Проверял пульс, трогал лоб, проверял зрачки. Я не шевелилась, даже не могла управлять веками, губами. Застыла точно кукла. Не знаю, понимали ли это мужчины. Я хоть и была фантош, но слышала, правда, с переменным успехом.

– Ей не следовало ко мне приходить! – Никогда до сего дня не видела, чтобы Демьян был столь эмоционален. При всей внешней невозмутимости, не скрывал раздражения, что читалась в его голосе.

– Тебе следовало контролировать зверя! – врач выпрямился и сейчас смотрел в глаза Демьяну.

– Рядом с ней… – Градов мотнул головой, точно негодовал и еле сдерживался. – Это невозможно!

– Если она умрёт, ты себе этого не простишь! – Роберт ткнул пальцем в грудь кукловода.

– Знаю!

– Но если выживет, то станет ручной сучкой – а это тоже не вариант.

– Знаю! – прорычал Демьян и порывисто отвернулся.

– Так какого чёрта, ты натворил?! – поражал смелостью Роберт.

– Не смогу её опять отпустить. Лучше сам пришибу, если выживет, – бросил мрачный взгляд на меня. Зрачки полыхнули золотом, край рта скривился.

– Ты и так над ней уже поиздевался вдоволь, – врач покосился на меня. На лице жалость. – Это было самое страшное, чего она боялась, конечно, не считая смерти детей.

– Я отпускал её, – упирался Демьян.

– Куда? – встряхнул головой Роберт. – Ты завладел её разумом. Она одержима до конца своей жизни. Как она вообще выбралась из болота не понятно никому. Почему не угодила в психушку? Никто подобного не переживал. Она… – дёрнул рукой от переизбытка чувств. – Своей силой воли и жаждой свободы творила немыслимое, а ты…

Демьян опустил голову и сдавил её руками:

– Я сделаю всё, чтобы она стала счастливой.

– Это самообман! – напирал Роберт. – Счастливой подстилкой женатого мужчины? Твари, которая искалечила её жизнь?

– Она сильная! – поднял глаза Демьян. – Я её столько времени готовил к тому, чтобы она была ещё сильнее.

– А-а-а, – в тоне врача явно сквозила издёвка, – так это ты её тренировал?

– Я не думал, что она переживёт, но она смогла. Она не такая как остальные.

– Она просила убить её, если ты посмеешь с ней это сделать, – кивнул на меня Роберт.

– Только тронь её! – пригрозил Демьян, шагнув ко мне ближе, точно сторожевой пёс, охраняющий своего хозяина. На красивом лице вновь прорезались звериные черты. Никогда не видела столько угрозы в его облике, и даже рот исказился в хищном оскале, обещая скорую и весьма кровавую расправу.

– Чёрт! – досадливо ругнулся в потолок Роберт.

– Помоги, – внезапно смягчился Демьян, в голосе прорезались просительные нотки. – Ты же можешь…

– Три дня жуткой боли и невыносимой ломки, пока будет перерождаться. Она будет выть, и бросаться на стены, – словно приговор твердил Роберт. – Желание будет нестерпимым. А потом ещё время до первого полнолуния. Это будет для вас Ад на Земле, и я не могу её забрать в больницу. Да и не знаю, какие стены смогут вас удержать друг от друга.

– И не надо! Я сам за ней присмотрю. – прозвучало хладнокровно, но совершенно не обнадеживающе.

– У тебя брачная ночь и свадебное путешествие, – не преминул напомнить врач, не скрывая горькой насмешки.

– Спасибо, что не даёшь забыть, – обронил мрачно Демьян. – Елиния получила, что хотела. Пусть сама…

– Ну, одна она не сможет потомство завести от тебя.

– Да хватит уже! – отрезал Демьян, прохаживаясь по комнате. – Я всё понял. Признаю, надурил. Что-нибудь придумаю. Исправлю! Но, – не дал рта открыть врачу Градов. Застыл посреди комнатки и пригрозил пальцем: – ещё хоть слово мне скажи или упрекни, размажу! Не посмотрю, что хорошо к тебе отношусь!

– Если не я, то кто? – бросил через плечо Роберт, склоняясь надо мной.

– Я её к себе заберу. В пригород, – приблизился к нам Демьян. – Там дом большой. Есть укрепленный подвал. Даже если она будет выть и орать никто не услышит, а если и услышат, подумают волки. – рассуждал холодно.

– Ты же помнишь, – смягчился Роберт без смущения глядя глаза в глаза Демьяну, – что было с Леной. Не допусти того же.

– Милена другая. Да и я изменился.

– Так ли? – хлопнул по плечу Градова Вихтерёв.

– Я не любил…

– А сейчас? – застыл врач с жадностью смотря на Демьяна. Чёрт, я тоже ждала. Но ответа не последовало. – Надеюсь, твои чувства сильнее на этот раз и ты справишься с её бесами, – резюмировал тихо Роберт.

– Да, – кивнул Градов и пристально воззрился на меня. – Битва с её бесами, главный из которых я сам.

Глава 10

О, да! Боль – моя подруга. Верная, лучшая, неизменная. Она со мной днём и ночью, даже когда казалось, что отступала. Порой она была настолько нестерпимой, что я бросалась на стены, чтобы лишиться чувств. Билась головой, а иногда старалась её вырвать из себя – раздирала когтями свою плоть, чтобы добраться до того жуткого очага боли. Кости ломало, кожа зудела, внутри всё клокотало и хрустело.

Я то глохла, и вновь обрела слух. Выла до тех пор, пока в глотке не начиналась резь, а от сухости не заходилась надсадным кашлем. А ещё – ничего не видела, лишь кровавую пелену, которая бессменным кадром застилала весь обзор.

Когда перестала слышать в очередной раз – порадовалась. Жить в темноте и глухоте – лучшая кара за дурость. Но вскоре появились звуки. Сначала едва ли, потом обрели чёткость, как у нормальных людей, а затем стали обострёнными до такого предела, что затыкала уши, ведь какофонию обрушившихся шумов было невозможно терпеть. Но только справилась со слухом, прорезалось зрение.

Багровая дымка рассеялась. Я различила очертания тёмного помещения, напоминающего подвал. Кирпичный, мрачный, где довольно прохладно и влажно. Мой взгляд непонимающе скользил по стенам, пока не зацепился за пугающие следы от… когтей? Длинные царапины в хаотичном направлении. Протянула дрожащую руку и наложила на одну из пятилинейных прямых. Тотчас отдёрнула, ведь размер совпадал с моей ладонью и пальцами.

– Тварь! – взвыла, вложив в прорезавшийся голос всю боль и ненависть, которыми сейчас была переполнена. – Тварь! – хрипела вновь подорванным связками. – Тварь.

Следом моё зрение стало играть злую шутку. Я чётко увидела крошечную мушку, влетевшую в едва заметную щель застеклённого, маленького, решетчатого окошка под потолком. Я созерцала насекомое настолько ясно, что с лёгкостью различила крылышки, голову, и даже микроскопический хоботок между сетчатых глаз.

Обернулась на шелест и тотчас поймала на прицел взгляда мышь. Длиннохвостая зараза высунула голову из небольшой дырки между стеной и дверью и испуганно уставилась на меня.

Меня! Затаилась…

А я видела её кровяную систему, яростно бьющееся сердечко, пульсирующий мозг. Не знаю почему, но она мне показалась жутко аппетитной. Я даже сглотнула в предвкушении незабываемого яства.

Но не успела броситься за дичью, как послышались громкие шаги. Уже через несколько секунд заскрежетал замок, и со скрипом отворилась металлическая дверь.

Я забилась в угол и испуганно прижалась к стене. Было до дрожи страшно, ведь входила тварь опаснее и сильнее меня, а эту силу не могла игнорировать. Никто бы не смог. В мире зверей: кто сильнее – тот прав. А я слабее, значит, обязана вести себя покорно и даже пресмыкающееся. Склонилась. Опустила глаза в пол, не смея посмотреть на царя зверей без его разрешения и чуть не заскулила, сглотнув благоговейный запах.

О-о-о, потянула дурман носом и, не выдержав накала страсти, завыла от сумасшествия. Никогда ещё меня никто так не пьянил.

Я буквально накалилась от похоти: возбуждение бурлило с такой силой, что истлеваю от желания. Нестерпимо хотела этого зверя. Точно сука, жаждущая самца. Томно застонала, раздвигая ноги, скользнула руками в развилку к очагу бушующей похоти.

– Девочка моя, – хрипота голоса твари едва не лишила чувств, но и дала понять, что меня хотят… мне позволяют посмотреть на моего господина. Вскинула глаза и тотчас себя потеряла окончательно. Бархатно зелёные глаза, в которых плескалось закалённое золото, загипнотизировали. С этой секунды я жадно следила за каждым изменением зрачков, радужки. С маниакальным трепетом слушала прерывистое дыхание господина.

Крылья носа моего хозяина вздрагивали, губы кривил оскал, но это было так эротично и призывно, что бросилась к ногам Демьяна. Я была обязана коснуться его, поцеловать, лизнуть, умолять взять меня, как только пожелает.

Рывком за волосы господин поставил меня на ноги. Это было жутко неприятно, но когда очутилась лицом к лицу, напрочь забыла о мимолётной боли. Помыслы отныне были лишь о губах мучителя. И я облизала свои, потому что они пересохли и нестерпимо горели от желания припасть к поработителю моего тела и рассудка.

– Пожалуйста, – молила слезло, – возьми меня. Я горю… – повела носом, ощущая дикий прилив радости: – Ты тоже хочешь меня, Демьян, – пропела сахарно и приласкалась к нему всем телом, точно кошка к любимому хозяину. – Я чувствую твоё желание. Ты уже готов для меня. Томишься из-за меня, – развратно крутанулась и прижалась задом к его паху. Чуть отперлась: – Я готова, бери. Зазывно прогнулась, зная, что именно так твари нравилось особенно сильно.

– Ты даже не представляешь, как сложно мне отказаться от тебя, – его голос был пропитан мукой и страданием. – Мы звери, и теперь всеми нашими желаниями управляют запахи и инстинкты. Ты так истекаешь, что я рассудка лишаюсь, – замычал со скрежетом в зубах. – Я готов трахать, все, что движется, лишь бы скинуть беснующееся либидо, но понимаю, что никто не утолит моего голода, как ты. Уже пробовал, – продолжал с металлом и расстановкой хозяин. – Сотни раз, тысячи и не по одной. Ты свела моего зверя с ума. Ты его приручила к своему телу и запаху. Но я удержусь. Обязан удержаться. Ведь только так у тебя будет шанс выкарабкаться из рабского плена похоти.

– Но мне нравится этот плен, – возмутилась и провокационно ударила себя по ягодице. – Давай же, трахни меня.

– У-у-у, – проскрежетал сквозь зубы господин, – похотливая сука!

– Да, – улыбнулась, внезапно ощущая свою силу. – И ты хочешь меня.

Мои ягодицы обожгло от хлёсткого шлепка, я не шипела от боли, хотя было весьма чувствительно, а лишь закусила губу и вызывающе потребовала:

– Ещё!

Новый шлепок всё же сорвал с моих губ стон. И этого мой мучитель уже не вытерпел. Рывком за волосы притянул к себе и его беспощадный рот опалил мою шею. Я судорожно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть, но в данный момент только господин был моей опорой.

Пока его рука скользила от моей набухшей груди, где только что грубовато ласкала каждое полушарие, – к промежности, где ласк хотелось нестерпимо больше, – его губы дорожкой жгучих поцелуев, чередующихся с чувствительными покусываниями прошлись по плечу к позвоночнику и ниже. Я уже предвкушала его настырные и дерзкие ласки, как вдруг всё оборвалось и меня толкнули прочь.

Взревела негодованием, бросилась к мучителю, но он был быстрее, и потому я лишь налетела на металлическую дверь, которая захлопнулась перед носом:

– Тварь! – вопила, в бешеном запале, без передыху ударяя руками по двери. – Тварь! – задыхалась гневом, словно одержимая бесами. – Тварь, – теряя силы, съехала вниз и глотала солёные слёзы. – Хочу… пусти… убей…

По ту сторону двери раздался шумный вздох, а потом послышались удаляющиеся шаги.

Я свернулась калачиком, рыдала до изнеможения и обессиленно забылась сном. Проснулась лишь, когда послышался скрежет замка. Даже глупо предположила, что сейчас отвориться дверь и меня навестит мой господин, но вместо этого ощущала другой запах. Чужого мужчины, хоть и знакомого. Ломала голову, но никак не могла вспомнить, кого именно, пока не услышала голос:

– Милена, ты должна поесть, – голос Роберта. Отворилось небольшое окошко внизу двери, куда могла пробраться тварь не больше кошки, и на пол поставили бумажную тарелку с мясом.

Только мясо?! К тому же обжаренное! Я была откровенно недовольна. Я хотела свежего! Ещё тёплого! Да чтоб с кровью!

Негодующе пнула ногой пищу:

– Хочу нормального! – поджала обиженно губы. – Что у вас нет нормального мяса?

– Тебе нельзя его! – был мягок врач.

– И это мне говорит чистокровный оборотень, который не раз трепал живность, раздирая на части и утоляя голод?

– Потому и говорю, тебе нельзя! – строго упирался Роберт.

– Твари, – шипела гневно, сжимая кулаки с такой яростью, что когтями пронзила кожу. Языком собрала кровавые дорожки, с блаженством закрыв глаза, замычала: – Я вам отомщу.

– Милена, возьми себя в руки! – настаивал без нажима Роберт. – Ты сильная! Ты сможешь это пережить. Главное продержаться несколько дней, потом полегчает.

– Мне полегчает, когда накормите нормальным мясом! – перешла на визг. – А эта тварь, которая меня обратила, трахнет с особым извращением! – в запале ударила ладонями по двери.

– Нельзя, Милена, – убеждал горячо врач.

– Где мой господин? – не отпускала гнева.

– Демьян? – уточнил Роберт.

– Да, мой хозяин! Тварь паскудная! Возбуждённый кобель, чьё желание я чувствую даже через стены этого грёбаного подвала!

– Он попросил меня помочь.

– В чём? – озадачилась сквозь злость. – Меня обуздать? – даже смешно стало, но смешок вырвался надсадным хмыком.

– Себя, – пояснил спокойно Роберт.

– Зачем? – вознегодовала. – Что за извращённая пытка держать нас вдали друг от друга? Мне нужен мой хозяин.

– Нельзя. В тебе говорит необузданная тварь, что ещё живёт одним инстинктом… спариваться.

– Так меня это устраивает! – выпалила гневно. – Я хочу… горю… дай этому кабелю меня трахнуть!

– Нет, – упирался Роберт. – Милена, крепись. Ты сильная.

– Я не хочу быть сильной, хочу быть покрытой своим господином, – бесновалась, точно припадочная. – Это ему легко, он имеет любую суку. А мне сложно.

– Поверь, ему не легче. Он не выдерживает вашей тяги, поэтому попросил его оградить от тебя, ну и, конечно, присмотреть за тобой.

Хотела было задать очередной опрос, но жуткий вой, который наполнил каждый миллиметр здания, дал исчерпывающий ответ.

– А-а-а, он страдает, – улыбнулась непонятно чему. По телу разлилось томительное тепло. Мелкая дрожь пробежалась от пальцев ног до головы. Даже волосы на загривке зашевелились от сладости и неги. – Моя любимая тварь страдает, – промурлыкала и обхватила себя за плечи. Прижалась к двери. Прикрыла глаза, наслаждаясь воем Демьяна. О, сколько всего было в его голосе – масса чувств. Желание, боль, гнев, ревность, признание своей слабости, негодование, угроза, обещание смерти и полнейшего наслаждения.

– Да, ему сложно, как и тебе, если не хуже, – подтвердил ощущения Роберт. – Я же говорил, что ты ему дорога.

– О, нет, милый Роберт, – облизнула губу. – Он не просто вожделеет меня, он дохнет без меня. Любит меня. Никчёмную, жалкую человечишку. Обычную бабу с двумя детьми, которой испортил всю жизнь и которую довёл до сумасшествия. – О, как же сладка правда. Она так сладка, что я уже сполна подобрела. Видела цель, и даже победа над зверем мелькала как никогда близко. – Ты прав! Я сильная. Я настолько сильная, что докажу, что не я его не достойна, а он меня! Он будет умолять о моём внимании. Он признается…

– Я в тебе не ошибся, – нарушил поток моих мыслей врач. – Даже, видимо, недооценил. Милена, прошу только одного, – выдержал небольшую паузу. – Не перегни палку. Гнев сильного оборотня – страшное оружие. Лучше его направить в нужном направлении.

– Ах ты, гадёныш, – без злобно ругнулась. – Ты дальновидный пройдоха, в личине безобидного врачишки. Ты всё просчитал заранее.

– Я тебе говорил, к чему стремлюсь. Мне власть не нужна, но я верю в Демьяна, поэтому конечно, помогаю ему всеми силами. Продержитесь ещё пару дней и тогда ваши твари станут более человечными. Инстинкты сложно обуздать, но всё делается вам во благо. Тебе будет сложно, ведь сила хозяина всё время довлеет над слабыми и нуждающимися, но ты та, кто справится с этим. Ты научилась справляться со своей одержимостью, будучи человеком, значит, и зверем справишься. Только держись!

– Зачем?

– Это единственный шанс не дать тебе скатиться до подзаборной подстилки хозяина. Это не гарантия, но шанс, – пытался донести серьёзность и хрупкость мероприятия.

– То есть, если я не позволю меня поиметь в течение какого-то времени, то смогу контролировать свои желания и чувства?

– Да… То есть будет вероятность. Правда, небольшая. Ты фантош, а это почти приговор, – признался тихо Роберт. – Три дня после обращения – самые ужасные, но дальше тоже будет не сахар – срок, что останется до первого полнолуния – вам его тоже нужно пережить!

Я задумалась, хотя давалось это с превеликим трудом. Мои ощущения стали вновь обостряться, а желание быть покрытой хозяином увеличилось стократно. Заунывно скулила от чувств, которые раздирали.

– Ешь, – скомандовал Роберт. – Кушай, а не то озвереешь, и умрёшь от истощения.

Глава 11

Меня начинало корчить от боли. Упала на пол и в диком исступлении стала тереться о прохладную каменную поверхность, чтобы хоть как-то унять зуд кожи.

Вцепилась и рвала на себе волосы и плоть, в надежде хоть как –то погасить огонь, испепеляющий изнутри. Выла до хрипоты, скребла когтями каменный пол и стены. А когда в очередной раз рухнула без сил, лишь по запаху определила, что рядом есть нечто съедобное. Через не могу, нащупала кусок и, не глядя, что ем, укусила. Это было совершенно, категорически невкусно! Словно жевала траву, но настойчивый голос убеждал: «Кушать! Ты обязана кушать! Жуй!»

И я жевала. Машинально, автоматически, точно робот. Меня подташнивало, но я упорно продолжала поглощать безвкусное мясо.

Когда проснулась в следующий раз, мир показался чуть светлее и приветливее. Я сладко потянулась на полу, но тотчас обхватила руками плечи и поёжилась:

– Ау, есть кто живой? – дала знать, что очнулась. Мой голос звонким эхом наполнил подвал и рассеялся в темноте, хотя тонкий лучик света от крошечного подпотолочного окошка пытался нарушить мрак помещения. – Э-эй, я кушать хочу и жутко замёрзла. – мурчала сладко и даже зазывно.– Мальчики, нельзя заставлять девушку голодать… во всём, – добавила почти бесшумно и улыбнулась своему игривому настроению.

Покричала ещё немного, даже жалобно скреблась в дверь:

– Кто же спасёт бедную, несчастную принцессу из заточения? Одинокую, красивую и жутко, – это слово эротично протянула, – возбуждённую и голодную. Согласна на дракона, Кощея бессмертного и даже на зелёного тролля! – говорила с паузами, подбирая слова и расставляя акценты. – Отбиваться не буду, клятвенно заверяю и даже больше… ножки раздвину и приму с удовольствием и смирением. – Подождала несколько секунд, но когда молчание кольнуло обидой, заскрежетала когтями по металлу: – Ау-у-у! – Уже начинала злиться тишине и молчанию в ответ.

Ещё через пару минут откровенно металась по подвалу и гневалась на такое кощунственное игнорирование скучающей женщины, проклиная всех мужиков без разбору.

– А-ну откройте, – барабанила в дверь то руками, то ногами, то бросаясь всем телом. – Отворяйте ворота! Твари! Что б вам…

Остановилась так резко, словно налетела на стену и припала к металлической преграде, скрывающей свободу. Обострённый слух улавливал тихий шорох подошв. Кто-то приближался. Я закрыла глаза и повела носом. Перед глазами тотчас ярко высветилась картинка спускающегося по узким ступеням Роберта. Запах ощущался совсем не так, как помнила в человеческом теле. Красочней, детально с резкими оттенками, по которым складывала картинку точно по пазлам. Примерный возраст, темперамент, особенности физиологии, то есть рост, вес.

В руках Вихтерёва была бумажная тарелка с огромным куском мяса… обжаренного. Скрипнула от досады зубами, но всё же голод – не тётка, поэтому уже в следующий миг жадно сглотнула:

– Роберт, радость моя, – сладко запела, только он остановился за дверью. От переизбытка чувств, точно стриптизёрша волной приласкалась к холодной поверхности: – Спаситель. Ты мой бог! – подхалимничала без зазрения совести, и если бы мужчина осмелился открыть дверь, даже запрыгнула на него с ногами и облизала, как позволила моя больная и пока совершенно невостребованная фантазия.

– Вижу, у тебя обострение. Скоро полночь, поэтому тварь беснуется. А ещё Новый год. Жаль, что так отмечаем, но это лучше, чем никак. – беспощадно холодно отозвался Роберт. Послышался скрип замка, и в следующий миг отворилось нижнее окошко. Пара секунд – и тарелка была на полу, а окошко закрылось. – Ешь!

– Гад! – взбеленилась от негодования, но схватила кусок и, не задумываясь о культуре приёма пищи, принялась рвать мясо зубами и глотать. – Как ты можешь?! – давилась большим куском, который не желал проваливаться в глотку. – Ты же клятву Гиппократа давал, – еле сглотнула пищу. Облизала пальцы, и чуть скривилась, потому что вкус показался каким-то странным – горьковато терпким. – Ты клялся – лечить!

– Я лечу! – был также спокоен врач.

– Ты убиваешь, – давила на совесть, облизывая пальцы. Досадливо заскулила – почти не утолила голода.

– Я тебя спасаю, – ровно бросил Роберт, послышались его удаляющиеся шаги.

– Тварь! – взвыла я. Подскочила к двери и яростно стукнула ладонями. – Когда выйду, я тебе первому отомщу! – умолкла, жадно прислушиваясь к другому голосу. Родному, любимому, яркому, но такому далёкому. Демьян требовал Роберта отпустить его. Угрожал. В красках расписывал как его пошинкует на мелкие кусочки, если выберется из камеры. Точнее, когда выберется.

– Да, мальчик мой, – поддакнула с жаром. – Так его! – скалила зубы, преисполненная гордостью за своего хозяина. – Пусть знает, что мы его ненавидим, – орала исступлённо. – Тварь, он нас изолировал друг от друга! Не позволяет коснуться.

– Мил, это ты? – отвлёкся Демьян от расточения обещаний смерти.

– Да! – завыла, тоскуя по любимому и желанному до боли и даже прогнулась, словно подставлялась ласкам господина.

– Я приду! – заверил с жаром Демьян. – Я иду! – послышался мощный удар и стены вздрогнули.

– Да, милый, – подбадривала любимого. Тело изнывало, томилось, а ещё… появилось странное ощущение тяжести, будто ноги наливались свинцом. Перед глазами картинка стала расплываться, но я упорно цеплялась за реальность. – Жду! Иди…

Монотонные удары сопровождались тряской стен, пола и потолка. Сыпался мелкий сор, камушки, а я уже скреблась в дверь, в ожидании господина.

– Демьян, прекрати! – имел наглость кричать Роберт.

Ничтожный врачишка пытался остановить моего хозяина?! Я запрокинула голову и зло, с чувством рассмеялась над его жалкими попытками. Слабак! Никто не остановит Демьяна. Только я!

Но я не хочу и не буду.

Уже в следующий миг меня повело, перед глазами всё плыло с пущим ускорением, тело одеревенело, руки и ноги перестали слушаться.

– Мальчик мой, – качнуло сильней и потому для опоры прислонилась к стене спиной. – Спеши… хоть в Новогоднюю ночь сольёмся в бурном экстазе. – жалобно простонала, сползая по металлической поверхности вниз.

Меня неизбежно клонило в сон.

Но я не хочу спать! Хочу Демьяна.

Веки неумолимо закрывались и последнее, что отчётливо услышала, как где-то далеко раздался грохот, обрушившихся камней, скрежет металла и жуткий вой твари.

Моей твари! Он шёл, ко мне…

Глава 12

Очнулась от жуткой головной боли.

– М-м-м, – застонала и сдавила виски, желая хоть так притупить острые ощущения. Сдвинуться не получилось – меня точно пудовая тяжесть придавила. Поморщилась и разлепила опухшие веки, правда вышло не с первого раза.

Я всё в том же подвале, только… что-то не так. Прищурилась, туго соображая, что же именно изменилось.

О-о-о, вместо двери зиял тёмный проем! Груды кирпичей и свёрнутая металлическая жестянка валялись, словно их тараном выбили. Насилу приподнялась на локтях и поняла, почему не могу сдвинуться – в меня мёртвой хваткой вцепился Демьян, и для уверенности, что не сбегу, ещё и навалился на ноги. Хотя, кто его знает, что он собирался сделать или что успел.

То же мне подарочек на Новый год! Я, конечно, мечтала проснуться в объятиях любимого, но не так.

Голый, грязный, сонный или дохлый? Нет! Сердце билось, грудь вздымалась. Спал!

Жаль, не дохлый!

Так-так… Усердно ковырялась в памяти, но никак не могла вспомнить ни единого эпизода разврата со зверем, да и вообще, что произошло после того, как провалилась в небытие.

Попыталась расцепить пальцы Демьяна, но безуспешно, а ведь одна моя нога уже онемела. Чёрт! Не хватало ещё потерять конечность по вине этой твари!

Стоп! Я думаю, о нём не как о господине, мечтая отдаться, а как о твари и желаю избавиться от его близости?

О-о-о! Я исцелилась? Я пережила.

дёрнула ногой сильнее и ударила яростней по рукам мучителя.

Тщетно! Он дрых без зазрения совести.

Секунду подумала и долбанула по голове.

– М-м-м, – замычал недовольно Градов, но вместо того, чтобы проснуться или на худой конец, просто отпустить, зверюка лишь притянула меня ближе, подминая уже не только ноги, но большую часть корпуса – чуть ли не с головой:

– Э-э-эй, – возмутилась праведным гневом: – Пусти! – Застыла от шока, наконец, сфокусировав взгляд на собственной руке. Она хоть и напоминала человеческую, но такими когтями никогда не была оснащена.

Вот так тебе маникюр!

Покрутила ладонь, рассматривая пять дивных когтей заострённых под стилеты на идеально изящной кисти с утончёнными пальцами.

Хм, а чем не оружие для самообороны?

Да я хирург со скальпелем без практики!

Гарантирую бесплатную кастрацию для особо озабоченных и невменяемых.

Задумчиво покосилась на Демьяна.

Как мило, вот и первая жертва.

Я даже смогла оценить хозяйство предполагаемого пациента.

Недурно.

Примерила когти к его хозяйству. Даже озаботилась как лучше и правильней полоснуть, но мужской болезненный хрип вне помещения отвлёк от заманчивого планирования операции.

– Мил… ена, – в темноте мелькнул силуэт. Придерживающийся стены и едва переставляющий ноги.

– Роберт? – предположила несмело.

– У… хо… ди… – шуршал едва слышно врач, с трудом делая очередной шаг.

– Не могу, – призналась досадливо. – Этот боров меня подмял под себя!

– Ус… пел? – голос надломился, в тоне ясно прочитала страх.

– Не уверена, – поморщилась. Продолжая попытки выбраться из-под Демьяна.

– Твой… голос… – с паузами, но Роберт продолжал говорить через боль, – ты… справилась… со зверем.... – ещё пару шагов, и врач окажется в проёме, где раньше была дверь.

– Как это ты по голосу определил? – насторожено уточнила, всматриваясь во мрак коридора и тёмную фигуру Роберта.

Врач, упираясь одной рукой в неровный проем, ступил на груду кирпичей. Несколько секунд жадно дышал, а потом шагнул в мою темницу.

– О, Роберт! – ужаснулась открывшейся картине, ведь мужчина оказался под единственным робким лучиком, что проникал внутрь в крохотное окошко под самым потолком. Я задохнулась волнением, и было почему. Вид Роберта непросто испугал, он повергал в шок. На лице не было живого места – сплошное месиво. Грудь рассечена длинными косыми мазками, ошмётки плоти и футболки свисали гирляндами. Кровь жирными струями обагрила ноги, впитываясь в джинс, что сейчас больше напоминал одежду мясника. Одно бедро разодрано, огромный клок болтался оголяя кость. Роберт здоровой рукой придерживался стены, а вторая, точно попала в мясорубку и безвольно покачивалась вдоль изуродованного корпуса.

– Боже! Это Демьян тебя так? – зачем спросила, не знаю, но ответа очень боялась услышать.

– Ему… сложно… приш… лось, – без злости и даже с сочувствием к монстру подтвердил опасения врач.

– Ужас! Я… я сейчас, – задёргалась сильнее. Собралась силами и, ощутив мощь своей твари, пихнула Демьяна. Градов недовольно застонал, но скатился.

Счастливо глотнула воздуха свободы, поднялась, хотя давалось с превеликим трудом. Доковыляла до Роберта, даже не беспокоясь, что голая. Вид врача в данный момент волновал больше.

– Что делать? – уставилась на него, реально не представляя, как и чем помочь. Навыками оказания первой помощи не обладала, и уж тем более хирургическими познаниями. – В больницу? – предположила робко и чуть сама не ударила себя по лбу за идиотическую мысль.

– Не про…тяну, – хрипнул Роберт и покачнулся. Я тотчас подставила ему плечо.

– Скажи что делать? – молила, едва не плача.

– Сама… подлатай… кровь… остановить… а там есть шанс… что выкарабкаюсь… – Роберт зашёлся надсадным кашлем – из горла вылетали сгустки крови.

– Может Демьяна разбудить? – кивнула на Градова.

Роберт неопределённо мотнул головой:

– Лошадиная… доза… снотворного…

– Как и мне? – догадалась я, осторожно ступая прочь из темницы.

– Меньше… – двигался медленно, опираясь об меня Роберт. – С ним… не ожидал… такой силы… Пришлось… дважды…

– Ты такой молодец, Роберт, – ни капли не льстила. Мы аккуратно шагали по коридору, а я отметила, что хорошо видела даже в темноте. – Не знаю, как ты это выдержал, вытерпел… – частила, потому что должна была что-то говорить. Чтобы врач был во внимании, чтобы самой не сорваться – не начать биться в истерике. Для меня подобная ситуация вопиюще ненормальна. Я не привыкла к такому. – Прости меня… и этого, – неопределённо кивнула через плечо, намекая на валяющегося Демьяна.

Мы ковыляли по лестнице на приличную высоту. Я разнервничалась, поглядывая вверх. Когда же закончатся мерзкие ступени?! И с облегчением выдохнула, когда вышли в широкий коридор, как поняла, первого этажа и уже через несколько шагов оказались в просторном довольно светлом зале, украшенном по-новогоднему, но не вычурно. Пару скромных гирлянд, высокая ёлка в дальнем углу. Сказочная, как в фильмах у богатеев.

Оторвалась от неуместного просмотра и помогла Роберту добраться до дивана, куда уложила:

– Что делать?

– Кровь… остановить… что осталось…

Порывисто огляделась в поисках того, чтобы могло послужить жгутом. Ничего не найдя, поспешила прочь из зала выполнять указания, но уже в коридоре остановилась как вкопанная. Я не знала, где и что в доме лежало! Итак, логика, ау… По запаху определила, где кухня. Бросилась туда, где и нашла милые занавески. Безжалостно содрала и остановилась лишь на минутку, чтобы покопаться в ящиках кухонной мебели. Нашла ножницы, нитки и иглу, которыми пользовались для приготовления некоторых деликатесов.

Да, конечно, не стерильно, но что было, то нашла!

Принесла всё в зал и тотчас метнулась обратно. Набрала две кастрюли: одну с холодной водой, другую – горячей. Притащила в зал. Плюхнула поклажу на пол и тотчас притянула журнальный столик, который сиротливо стоял ближе к креслам и сейчас был как нельзя кстати.

– Что ещё? – встряхнула Роберта, ведь он ничего не говорил, а я не знала, что делать дальше. Врач не отвечал, и меня напугала его марионеточность. Встряхнула сильнее и чуть по изуродованному лицу не влупила, чтобы мужчину привести в чувство: – Роберт! – Он с явным трудом открыл глаза, медленно проморгался с отсутствующим взглядом, а я требовательно не позволяла провалить обратно в небытие: – Роберт, – почти рычала, – что дальше?

– Воды… спирта… ножницы… нитку… иголку… тряпки… чистые, – бормотал затихающим голосом врач.

– Уже, только без спирта! Некогда, Роберт! – торопила. – Что и как делать? С чего начинать? – тараторила и чуть потряхивала. – Чёрт! – ругнулась бессильно.

Роберт был слишком слаб. Прикусила губу и начала врачевать сама. Не знала, что и как получится, но обязана попробовать его спасти. Для начала порвала занавески длинными полозьями, и быстро наложила жгуты. Пафосное название в моем исполнении, но как получилось. Главное хоть немного остановить кровь, которая и без того уже не лилась, а так, скромно сочилась, да и помогло куски к плоти чуток прилепить, чтобы не мешались под руками. Разодрала футболку до конца, оголяя торс мужчины. Так же поступила с джинсами, оставив врача лишь в плавках.

 Ужас. Его обнажённое тело меня повергло в ещё больший шок. Это не человек – тушка. Изодранная, кровавая и безнадёжная, с точки зрения жизнеспособности обычного человека.

Торопливо стянула раны тугими повязками и, наспех оценив повреждения и их значимость, начала врачевать с грудины и торса. Иглу в руках держать умела, поэтому быстро вдела нитку в ушко крупной иглы. Узла не делала, потому что была не уверена, что он должен быть.

Несколько секунд настраивалась, чтобы прикоснуться к грудному куску свисающей плоти. Благо рёбра оголено не торчали, а кишки не вывалились. Хотя, даже от имеющегося вида меня чуть не рвало.

На миг отвернулась, всеми силами прогоняя кровавую картинку с глаз. Жадно подышала, напоследок втянула воздух поглубже, и принялась складывать пазлы из плоти. Лоскуты кожи приложила к местам, где должны были быть, при этом откидывала мелкие ошмётки футболки, которые приклеились к мясистыми ранам, как понимаю, от когтей.

– Прости, если что… – пробормотала, сделав ещё несколько глубоких вдохов-выдохов, принялась латать тело врача. Швы выходили жуткие и неумелые, словно лепила Франкенштейна и не особо заботилась о красоте творения.

Три шва на груди.

Я понимала, что это всё окажется бессмысленным, если Роберту не влить полноценное количество крови. И желательно оборотня. Чистокровного. Для этого нужен Демьян, а тварь дрыхла. А больше никого поблизости не было. Звонить времени тоже не было, да и где мне взять телефон? Не думаю, что даже найду чей-нибудь аппарат, там будет жирными буквами написано: донор крови! Звонить, когда угодно!

С этими мыслями, добралась до бедра Роберта.

Рана хоть и была жуткой, но меня порадовало, что был всего один крупный кусок, сама кость не затронута. Запнулась лишь на том, что мышцы тоже надо было скреплять. Но как? Несколько секунд провозилась, ковыряясь в плоти и выуживала жилы. Иголкой на один оборот скрепляла, что нашла, а потом принялась латать само бедро.

Уже не чувствовала рук, и ног, сидя на коленях на полу. Пот застилал глаза, было жутко душно и жарко. Я уже находилась на грани рухнуть в обморок, как нежная барышня, но цеплялась последним усилием воли, ведь если не я, то кто поможет Роберту? Этому чудесному человеку?!

Поэтому не позволяла ускользающему сознанию меня покинуть и, скрипя зубами, продолжала штопать Роберта.

Следующим по плану стало лицо.

Здесь мне повезло – всего ничего пара небольших швов. Один косой через лоб к скуле, а другой – от щеки до подбородка.

Наспех окунула оставшиеся тряпки в воду и принялась обтирать оборотня. Он застонал, и это придало уверенности, что мужчина, выкарабкается.

Я настолько увлеклась его мытьём, что не сразу услышала за спиной шаги. Лишь когда носа коснулся знакомый запах зверя, бросила взгляд через плечо:

– Что это ты с ним делаешь? – с металлом в голосе уточнил Демьян. Я чётко увидела, как его глаза стали наливаться золотом.

– А на что похоже? – развела руками, но когда поняла, что поза, а я склонилась над мужчиной и моя грудь плавно покачивалась над его лицом, действительно не самая благочестивая. – Ты его нашинковал! – махнула гневно. – Я пытаюсь подлатать, чтобы не умер. По крайне мере у меня на глазах, – призналась, умолкая на последних словах.

– И поэтому хочешь его свести с ума своими голыми сиськами? – холодно подметил Демьян.

– О-да, – задохнулась ядом, – в его состоянии только на баб голых смотреть! Обнадеживающе и уместно! Вдруг, чего колыхнется, да встанет.

Ментальная атака была молниеносной – боль прогулялась по телу, вынуждая стиснуть голову и жалобно заскулить. Я бы рухнула на ковёр, но меня насильно нечто удерживало в скрюченном состоянии. Сквозь кровавую пелену перед глазами, едва различала босые и обнажённые ноги Демьяна. Градов в два шага оказался около нас с Робертом:

– Не шути так! – грозно процедил. Дико захотелось забиться в угол или уткнуться лбом в ступни господина, моля о пощаде, но уже в следующий миг боль отпустила и нахлынули неописуемое облегчение и нега. – Бл***! – запнулся Градов. Через силу воздела голову, ведь сейчас уже сидела на коленях не только перед диваном, но Демьяном – он выглядел хмурым и слегка опечаленным.

– Вот и я о том же… – буркнула зло, утирая с лица влагу – слёзы по ходу дела. После воздействия извне, их не контролировала. Демьян обратил на меня встревоженный взор, потянулся… Испуганно шарахнулась, страшась, что опять причинит боль, или чего хуже – добьёт нежностью! Господину это не понравилось. Он сразу же зачерствел внешне. Отвернулся и зашагал прочь, в сторону тёмного коридора. – Позвони тому, кто поможет, – бросила охрипло вдогонку, в спину удаляющемуся Демьяну, и несмотря на то, что в очередной раз стала жертвой кукловода, не омрачило радостной мысли, скоро Роберт перестанет быть моей проблемой. – А ещё нужно переливание крови. Я так понимаю… – это уже бубнила под нос. Громкие шаги Демьяна раздавались долго и часто. Словно он носился по всему дому. Я за это время успела полностью обтереть Роберта и сейчас проверяла тело на другие более мелкие раны, но которые требовалось зашить. Пока штопала порезы, гулкий голос Демьяна смешивался с его топотом несколько раз. Градов чётко отдавал команды и холодно отвечал. Когда появился в зале, бросил мне какие-то тряпки, оставив в руках другую стопку.

– Мне? – уточнила, поймав вещи.

– Конечно!

– Не понимаю, вы, твари с низменными инстинктами, а тебя раздражает мой нагой вид, а не умирающий друг.

– Был бы мёртв, ожил только потому, что перед глазами ты голая маячишь, – процедил сквозь зубы, без намёка на шутку.

– Так может, я пока так похожу? Глядишь, и Роберт не захочет этот свет оставлять? – по дурости решила разрядить обстановку, и тотчас пожалела. Взгляд, который в меня упёр Демьян, обещал скорую смерть, осмелься я ещё сказать хоть слово. Стегнул жгучей болью в голове и нестерпимой удушливостью на горле. Чуть не взвыла от остроты ощущений, и ясно поняла, что зря пыталась зверя раззадорить, а ещё, что не могу оторвать от твари глаз. Он гипнотизирует и притягивает, точно магнит. Несмотря на боль, я начинаю плавиться и даже готова упасть в ноги господина и молить меня взять.

– Оденься, а то за себя не ручаюсь! – облил холодом Демьян, порывисто отворачиваясь. Меня тотчас отпустило. Так шумно выдохнула, что едва на грохнулась на пол от полного истощения. Как психологического так и физического бессилия. Это ужас какой-то! Вот теперь хотелось вцепиться в волосы и завыть от новых мерзких и подобострастных чувств к монстру, что меня обратил. Твари, которая вновь становилась центром вселенной! Зверем, которому готова преданно служить. Мрази, перед которой согласная расставлять ноги. Я не хочу такой участи! Я не желаю быть шлюхой Демьяна!

Страшась поддаться соблазну, и уж тем более разозлить господина, отчаянно быстро принялась одеваться. Ещё скакала на одной ноге, пытаясь влезть в спортивные брюки, когда в дом ворвалась Елиния. Она словно ураган влетела в зал:

– Это что за сходка нудистов? – тотчас взвизгнула, переводя взбешённый взгляд с меня на Демьяна и обратно, пока не остановилась на Роберте, лежащем на диване. – Извращённая оргия и вы решили съесть Вихтерёва? – скривилась брезгливо.

Я даже поперхнулась немым негодованием. Нет слов. Девушка в полной мере подтверждала уничижительное название «блондинка». Хотя, вероятно от ревности мозг перестал работать в нормальном режиме. Всё же бывшая фантош рядом с её мужем.

– Я был не сдержан, – отчеканил Демьян. – Роберт плох…

– Да он весь диван кровью испачкал! – взбеленилась Елиния, но получив мысленный удар от супруга, который и я ощутила, тотчас ахнула: – Прости, не поняла. Он что, умирает? – сразу смягчился её голос, а взгляд стал сожалеющим и печальным.

Я к этому моменту уже полностью облачилась в то, что принёс Демьян. Он тоже прикрыл наготу спортивными штанами и футболкой, которая чётко подчёркивала его широкие плечи и мощные руки. Если будучи человеком я на него просто засматривалась, то теперь с постыдным прискорбием поймала себя на том, что дышать забывала и пожирала Градова глазами. Ловила каждый взгляд, движение, смену настроения.

– Это что на ней за вещи?! – вновь забылась негодованием жена Демьяна. За что опять получила от мужа. Он на неё надавил силой, которую я хоть и не ощущала в полной мере, но чувствовала звериным чутьём. Новоявленной супруге пришлось тотчас усмирить свой буйный и весьма скверный нрав.

Вначале я порадовалась, как просто Демьян щёлкнул по носу заносчивую жену, но уже в следующий миг накрыло опустошение. Меня отчаянно коробило осознание, что теперь Градов не свободен, но и давала мысленную затрещину, чтобы не смела глупить и подпускать его к себе.

С Демьяном связываться не собиралась!

Опять!

Тем более с женатым!

Никогда!

«Жена» – страшное слово в контексте «Демьян», но тем и отрезвительней.

Я сильная! Справлюсь!

– Рот ему открой, – потребовал без нажима Демьян, обращаясь ко мне и намекая на Роберта. Я не собиралась спорить, поэтому сразу же поспешила выполнить указание. Градов ни секунды не медля, вспорол себе удлиняющимся когтем руку и направил зазмеившуюся струю между приоткрытыми губами врача.

Если сначала кровь булькала и старалась вылиться, то уже через несколько долгих секунд, кадык Роберт дёрнулся и стал мощными толчками ходить вверх-вниз, а бурая жижа насыщать врача.

Подобное кормление длилось какое-то время. И признаться, чем дольше наблюдала за этой процедурой, тем больше понимала, что мне это… нравилось.

– Это нормально, – жадно сглотнула, – что мне хочется его съесть, ну или хотя бы облизать? – смущённо царапнула взглядом Демьяна. Градов сощурился и криво усмехнулся, показав зубы и клыки твари:

– Я тебе позволю, меня облизать.

– Да иди ты! – мотнула головой, каждой клеточкой ощущая дикую потребность в этом звере. Самое досадное, что он тоже знал о моей зависимости-одержимости и поэтому подобные высказывания его лишь подзадоривали и убеждали в своей правоте.

Сердце отбивало возбуждённый ритм, тело начинало потряхивать, я всё чётче ощущала плотский голод. Жадно скользнула глазами по лицу Демьяна, заострив внимание на губах. Прогулялась взглядом по его телу, тормознув на паху, и когда отчётливо увидела реакцию своего невинного просмотра, тотчас вернулась к глазам. Он тоже смотрел на меня. Пристально, вдумчиво, жадно. То, что мы опять пожирали друг друга взглядами, поняла, только когда нашу зрительную битву нарушил злобный и негодующий возглас блондинки:

– Ненавижу её!

Дурой быть не надо, чтобы понять – плевок в мою сторону. Поэтому тотчас очнулась, словно от пощёчины и виновато покосилась на Елинию. Супруга Демьяна вся извелась от ревности. Стискивала кулаки и испепелила меня откровенной ненавистью. Я ощущала на животном уровне ярость соперницы и то, что она едва держалась, чтобы не вцепиться мне в глотку. Она сильнее, но не подавляла, как мощь Демьяна. Поэтому я стойко выдерживала ментальную атаку.

– Помолчи! – заткнул благоверную Градов и прервал кормление Роберта. Лизнул рассечение на руке и отступил. Порез почти сразу же затянулся. Понаблюдав за махинацией твари, задумчиво посмотрела на Роберта. Взглядом пробежалась по его телу. Мужчина стал выглядеть чуть лучше, но всё равно до отвращения… Франкенштейном: лиловые швы, кровавые подтёки, синюшные пятна. Зато грудь вздымалась более чётко и мерно, ясно слышалось биение сердца.

– А моя слюна тоже лечебная? – с надеждой уточнила у Демьяна, ведь в голове зарождалась глупая, отчаянная, фривольная, зато идея.

– Даже не думай об этом! – тихо, но вкрадчиво пригрозил Демьян. Гениальная мысль тотчас испарилась. – Твой язык будет лишь по мне скользить!

– Я бы посмеялась с тобой, да боюсь, моё чувство юмора атрофировалось, – подметила кисло.

– Да сколько можно?! – возмутилась Елиния. – Она всего лишь бродяжка! Человеческая шлюшка-фантош.

– Молчи! – рыкнул Демьян, и его жена тотчас умолкла. Было видно, как она разрывается от желания выплюнуть всю злобу на меня и на ситуацию, но Градов продолжил с расстановкой: – Ты знала, что у меня есть одна слабость. Я довольно долго её избегал, но теперь тебе придётся с ней мириться! – Елиния завопила сквозь сжатые зубы и плюхнулась на соседний диван, водрузив ногу на ногу. Руки сложила на груди, но продолжала мрачно взирать на меня. – Чем быстрее признаешь реальность, тем проще нам всем будет! – резюмировал холодно.

– Жаль, меня не спрашивают. – тихо вклинилась в разговор, за что была награждена жутким обещанием:

– Об этом поговорим чуть позже. – голос Демьяна звучал глухо, – когда Роберт очухается!

– Если очухается, – поправила, бурча себе под нос. – Так ты не ответил, – решила добиться более чёткого ответа на свой вопрос. – Моя слюна лечебная?

– Нет, ведь ты обращение! – Градов поджал губы, а желваки, ходящие вверх-вниз, выдали степень его недовольства.

Досадливо вздохнула и обречённо протянула ладонь к Демьяну:

– Плюй!

– Мил… – сощурился с сомнением Градов.

– Ты будешь не против, если на меня плюнет другой? – перебила, глядя самым невинным образом.

Более веского довода оказалось не нужно. Оборотень одарил мою руку своей днк, и я её тотчас размазала по груди Роберта. Швы зашипели, запёкшаяся кровь запенилась, нити, точно до предела натянутые струны гитары, стали рваться. Но плоть не расходилась, она регенерировала на глазах.

Явно удивлённый таким поворотом дел, Демьян заметно оживился:

– Отойди, – мотнул головой и присел рядом с врачом. Уже было сам собирался заняться врачевание, как дом стал наполняться множеством разномастных, но, однозначно, мужских голосов. В зал прибывали личности, и как подсказывало острое обоняние, твари от и до. Они не врывались, как позволила себе жена Демьяна, входили с почтением и уважением. Роберта быстро сгрузили на переносные носилки и увезли, по их словам, в больницу.

Глава 13

Я молила бога, чтобы так оно и было. Прижалась к стене и ощутила жуткую усталость. Полнейшее опустошение. Оно навалилось неподъемным грузом и сейчас давило на плечи и голову. Я съехала на пол, безмолвно наблюдая за происходящим.

Демьян некоторое время общался с прибывшими. Его жена держалась рядом и не отпускала ни на шаг. В этой компании я была чужой и абсолютно лишней. Даже мелькнула шальная мысль по-тихому смотаться. Но, во-первых, понятия не имела, где нахожусь. Во-вторых, пока не понимала, куда идти. В-третьих, не была уверена, что вообще доберусь куда-либо, ведь дико устала, хотела спать и есть.

О, боги, как я хотела кушать!

Настолько погрузилась в себя и свои проблемы, что не заметила, как дом Демьяна опустел. Остались лишь мы… втроём: Демьян, я и, конечно, его благоверная. Она буравила меня лютым взглядом от которого мурашки носились по коже, а когда Градов сделал ко мне шаг, даже вцепилась в его руку.

– Сообрази нам покушать, – не приказал, но и не попросил Демьян меня. Причём фраза была адресована мне.

На миг опешила от подобной наглости. Да и его жена, чьё лицо просветлело, так и напрашивались на колкость. Но пререкаться не было ни сил, не желания, да и откровенно лень, поэтому медленно встала, придерживаясь стеночки, поплелась на кухню.

Даже думать не хотела, чем парочка собиралась заняться. Как бы не было больно на сердце и погано на душе – они муж и жена. Единственное, не желала быть третьей лишней, или что хуже причиной ссор и развода.

Уже на кухне, меня посетила гениальная мысль. Если Новый год, то где шампанское, икра, закуски да и, вообще, угощения? Ладно мне было не до приготовления. Демьян тоже был немного занят. Но Елиния-то что делала? Могла бы хоть в ресторане заказать.

Первым же делом открыла двухдверный нереально огромный холодильник, проверяя верны ли подозрения, что готовить придётся.

Так и есть!

Нет, на полках много продуктов, но это не готовая индейка, свинина, говядина или, на худой конец, курица. Нет салатов, и гарнира. Лишь полуфабрикаты, яйца, овощи, фрукты. Разные соусы.

Зло захлопнула створку и распахнула вторую – морозилку, на несколько минут зависнув в поисках мяса. Жутко хотелось вонзить клыки в жирный кусок и пососать сок. Жадно так, со смаком, но вспомнив слова Роберта: «Нельзя», вытащила огромный ломоть и, досадуя на свою покладистость, запихала в микроволновку-разморозку.

Пока мясо дефростировалось, более тщательно обследовала холодильник на наличие продуктов, которые бы вызвали обильное слюноотделение. Я теперь обращённая, значит, и мои пристрастия в еде должны были измениться. Как оказалось, голод оборотня, так же как и голод человека – неуправляем. Я была готова проглотить всё, что видела из съедобного, включая травы и разные приправы.

В итоге, сообразила салат. К этому моменту мясо немного размягчилось, и я принялась его нарезать. О нет, не старалась сделать кусочки тонкими. Даже сомневалась, стоило ли его отбивать, но поспорив сама с собой, всё же нашла в одном из ящиков молоток и от души прошлась по всем кускам, что получилось настругать.

Уложила на противень, чуток сдобрила маслом, солью, перцем.

Всё! Моя звериная сущность согласилась только на это!

Затолкав противень в духовку, продолжила колдовать по меню дальше. Поставила воды, благо, плита быстро накаляется, поэтому вскоре уже закинула в бурлящую воду макаронные изделия, которые обнаружила в одной из полок встроенной кухни. Да и вообще, я бы сказала, что грамотно всё расположено. Даже странно, никогда бы не подумала, что такая кокотка как блондинка – разумная и аккуратная хозяйка. Как-то образ готовящей и убирающейся Елинии не очень укладывался в голове. Ну да и ладно, кто меня спрашивал и кого волновало моё мнение?!

Пока макароны и мясо доходили, поставила чайник. Нарезала хлеб.

Всё, больше сил не осталось!

Даже не уверена, что меня хватит на то, чтобы съесть что-то из приготовленного. Уткнулась лбом в столешницу и закрыла глаза.

С Новым годом, Милена! Такого праздника у тебя ещё не было.

Очнулась от громкого удара предательского сердца и мурашек, что дружным строем побежали по позвоночнику. Моих волос коснулись с нежностью и чуткостью, словно боялись разбудить, но жутко хотели дотронуться.

– Не надо, – попросила через силу.

– Ты уснула, – пояснил Демьян.

– Устала, – призналась и покосилась на духовку.

– Я выключил, – был мягок и внимателен Градов. – Елиния накрыла на стол. Нам нужно всем поесть и поговорить, – дал понять, что день не закончен – всё только начиналось.

– О чём? – прозвучало вяло и слегка недоуменно.

– Лучше пойдём, а иначе я тебя отнесу, – отрезал хмуро Демьян. Вот это совсем меня не устраивало, поэтому нехотя упёрлась руками в столешницу и встала.

В зале стол и правда был уже накрыт. Не скажу, что по-праздничному, в моём понимании «празднично-новогоднему», как никак первое число на дворе, если правильно поняла Роберта, но выдержанная сервировка при свечах отдалённо напоминала необычность дня. С одной стороны, во главе сидели Демьян и надменная Елиния. По её лицу было видно, что она так же недовольная ситуацией, как и я. Вот только в нашей дружной компании всё решал Градов, поэтому мы были обречены подчиняться.

Мне было всё равно, где сидеть, поэтому устроилась там, где была поставлена отдельная тарелка. Даже сделала вид, что меня ни капли не волновало, что была совершенно другого сервиса, простенькая и грубая, точно миска для шелудивой собаки, стояла она на отшибе и подальше от Демьяна, который восседал по другую сторону от жены.

Единственное, чему немного порадовалась, что мучитель свою супругу отправил за мясом. Я ведь не успела его достать из духовки. Благоверная Демьяна одарила меня очередным взглядом полным ненависти и презрения, но молча ушла выполнять поручение господина.

Вернулась уже через несколько минут с блюдом, одуряюще пахнущего мяса. Елиния, как и подобает любящей жене, Демьяну первому положила на тарелку пару самых больших кусков к макаронам, которые уже, как понимаю, давно были распределены порциями.

Демонстративно обогнув стол, чтобы не пересечься со мной, блондинка прочесала к своему месту и выбрала толстый кусок с минимальной зажаркой. Мне даже не предложила.

Блюдо поставила на стол, причём так, чтобы мне пришлось очень трудно за ним тянуться. С ледяным спокойствием уселась, взяла столовые приборы.

Я хоть и гордая, но сейчас больше голодная, поэтому не стала ругаться и пытаться как-то образумить глупую барышню. Правда, сил оставалось немного. Перегнулась через стол и, игнорируя, что скользящее по столу блюдо издаёт мерзкий звук, подтянула к себе.

Подцепила вилкой первый попавшийся шмат мяса и положила на тарелку.

– Приятного аппетита, – буркнула, старательно избегая взглядом парочку. Ножом отрезала кусок и, не обращая внимания на остальных, начала по всем понятиям странную трапезу.

Жевала без особого энтузиазма, а когда поняла, что на меня смотрела Елиния, чуть не подавилась:

– Ты хоть видишь, какая она невоспитанная тварь, – возмущенно прошипела девушка, поджав губы.

Я покосилась на Демьяна. Он лишь оскалился:

– Я не против, чтобы она ела. Это для тебя важно, кто в какой последовательности кусок в рот запихнул.

– Это этикет и уважение! – возражала блондинка. – Ей плевать на тебя и на меня.

– Тшш, – едва повёл ладонью Демьян, и его благоверная вновь отключила звук. Мне это уже даже нравилось. Вот бы мне такую способностью.

– А я так умею? – проглотила кусочек мяса и с завистью посмотрела на Градова. – Ну «молчи», – пояснила с робкой улыбкой, – дланью махнуть, и тишина…

– Нет, – отрезал Демьян. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – грустно кивнула и продолжила вяло жевать.

Первая начала, первая и закончила.

Сыто отвалилась на спинку стула и даже довольно животик погладила. Давненько столько не ела. И так вкусно. Настроение заметно поднялось, хотя теперь наваливался сон.

Елиния насыщалась очень медленно, пережёвывая каждый кусочек, как понимаю, по всем правилам, тридцать три раза. Очень хорошая привычка. Полезная для пищевого тракта. Вроде так говорят.

Демьян кушал словно хищник, неспешно и с достоинством поглощающий пищу. Вот что значило – порода. Чистокровный!

Сарказм мыслей растворился, когда взгляд сам по себе стал более дотошно изучать тело Демьяна. Широкие плечи, мощные грудные пластины, которые сейчас так некстати скрывала, зато обтягивала футболка. Тугие переплетения мышц, что точно лоза вились по рукам. Длинные пальцы…

Досадливо вздохнула и облизнула губы.

Не знаю почему, но именно красивые мужские руки меня возбуждали всегда, а самец с такими конечностями, прямо мечта. Жаль, занят… Хотя, никто не мешал мечтать и не отказывать себе в созерцание красоты.

По телу против воли потекла разгорячённая патока, стало томительно жарко и влажно между ног.

Сначала в сознание прокралось мерзкое предостерегающее рычание, и я точно знала, что исходило оно от Елинии, а окончательно наваждение схлынуло, когда раздался тихий скрежет, отодвигаемой Демьяном тарелки. Не знаю, специально это сделал или нет, но привлёк внимание, хотя я и до этого его не игнорировала – даже, наоборот, неприлично таращилась, готовая сожрать с потрохами, ну или отдаться прямо на столе.

Поймав глубокий немигающий взгляд Градова, засмущалась. Чёрт, я тварь только недавно, совсем забыла, что чистокровные считывали мои эмоции легко. Вот и сейчас, краска ударила в лицо, а воздух словно накалился. Только пальцем помани – кинусь исполнять прихоти любой извращённой фантазии моего господина.

Он это чуял. Словно зверь… Как зверь…

И не только он!

Крылья носа жадно вздрогнули, глаза заволокла поволока похоти.

Я затаилась, в ожидании. Упорно игнорировала змеиное шипение, мерзкий голос благоверной Демьяна. Он фоном шелестел, но отдельных слов не разбирала. Да и плевать мне уже было – внимание полностью приковал мой господин.

Градов лучше управлял своими эмоциями и страстями. Мрачно водрузил руки на стол, сцепил ладони замком:

– Итак, девочки, теперь важное, – нарушил затянувшееся молчание. Я шумно выдохнула, не скрывая разочарования. Демьян благоразумно промолчал, как и его жена – тоже заткнулась. – Для начала, поздравляю всех с наступившим Новым годом!

– И тебя, любимый, – жеманно растянула губы в улыбке блондинка. Я поморщилась, зря ей голос вернул. Неестественно ведь. Лживо!

– С Новым, – согласилась мрачно, – хотя поздравлять по сути не с чем, – мнение высказала, за что получила осуждающий взгляд Елинии и вдумчивый Демьяна.

– Почему же? – изогнул бровь. – Новый год настал. Хотя бы по этому.

– Разве что, – кивнула упрямо.

– Так получилось, – продолжил Градов, – что за последние несколько дней я сделал массу ошибок.

Елиния тотчас вперилась в меня взглядом, полным брезгливой ненависти. Я лишь устало мотнула головой – плевать.

– Решение проблемы ложиться на плечи нас всех.

– Я вообще не вижу проблемы, – возразила спокойно, реально не понимая, с чего сыр бор. – Отпусти меня домой. Живи счастливо со своей женой! Сношайтесь, плодитесь! Хлеб да соль или что там говорят в таких случаях? – частила без излишней горячности и сарказма.

– Тшш, – теперь меня осадил Градов, и я точно в рот воды набрала.

«Ненавижу!» – адресовала возмущённый взгляд Демьяну, но он его проигнорировал:

– Так вот, Милена. Как уже убедился, ты уникальная женщина с которой я имел глупость связаться и… – несколько секунд подбирал слова, – и без которой мне сложно существовать. – Удар под дых. Даже воздух в лёгких застрял. Такое признание равнозначно признанию в любви. Нега расползалась точно яд, отравляя здравомыслие. Я плавилась от невысказанной нежности и, как дура смотрела на губы господина, льющие бальзам на душу. – Я давал тебе шанс жить своей жизнью. Не спорь, – ровно повёл дланью, словно устал от глупых споров и требовал молча слушать. Можно подумать могу говорить? Хорошо, хоть в голове не копошился, мыслями не распоряжался. – Ты могла… как-нибудь… – продолжал с небольшими заминками Демьян, – но могла. Ты решила по-другому, тем самым вынудила меня совершить очередную глупость. Теперь ты обращена. Женщинам-обращёнкам нелегко живётся в этом мире. – Удушливо плохо стало. Затравлено покосилась на Елинию. Супруга Демьяна торжествовала с надменным видом. – Бывшей фантош – тем более, – добил моё упавшее настроение, ниже некуда, очередной репликой Градов. – Чтобы ты не думала, женские особи у нас ценятся. Но слабых мы не терпим. – Вот так, просто… Новый плевок-затрещина встряхнули не на шутку. Во мне уже клокотало негодование. Я, в первую очередь, человек, а человек априори слабее чистокровной твари. Если так, я заочно считаюсь слабачкой. А что делают со слабаками? Их… Мысль оборвалась, Демьян продолжил: – Каждый свободный оборотень независимо от статуса и силы, не обращая внимание на создателя, будет желать тебя поиметь. Тут даже страх перед мощью чистокровного, обратившего женщину, уступит низменному желанию подмять тебя под себя. – Час от часу не легче, лишь возмущенно скрипнула зубами. – Поэтому тебе необходимо в кратчайшие сроки найти себе покровителя, – с убийственной простотой окончил монолог Градов, сверля пристальным взглядом.

Что?! Об этом меня тоже никто не предупреждал. Тем более тот, кто кусал!

Боже! Сколько хотела сказать. Мысли бурным потоком хлынули в бедную голову, но, чёрт возьми, ни одного оформленного словосочетания не выходило – меня слишком переполняла ярость, негодование и безумное желание убить тварь своими руками!

– Ты умудрилась, – продолжал спокойно разглагольствовать Демьян, – не подпустить меня к себе в течение первых дней, а значит, сравнительно свободна в выборе мужчины.

Сравнительно? Свободна? Вот это уже было более интересно, но всё равно, подозрительно. Жадно слушала, что дальше скажет Градов:

– Сравнительно, потому можешь выбрать сама. Свободна, потому что дам это сделать. Можешь не верить, но я желаю тебе счастья. Приму любого твоего избранника, но по истечению отведенного срока, и при невыполнении его условий, ты станешь моей!

Меня тряхнуло так, словно разрядом тока прошибло. Какой-то страшный сон. Моя – и точка!

– Что? – подавилась возмущением до сего момента улыбающаяся и ощущающая своё превосходство Елиния, явно разделяя моё негодование.

Короткий жест рукой – и благоверная Градова уже молчала, как и я. Я посочувствовала девушке коротким пожатием плеч. Гадюка женской солидарности не оценила. Гневно отвернулась и засопела в две свои аккуратные дырочки.

Самое интересное, что такой же вопрос и я бы хотела адресовать Демьяну, но не могла, поэтому с показным достоинством решила выслушать его предложение до конца. Зачем спорить раньше времени? Нервы дороже.

– Если не найдёшь подходящую кандидатуру, – распинался с расстановкой Демьян, – ты либо станешь моей любовницей, уж прости, – тряхнул головой, выражая жестом своё отношение к происходящему, – больше этой абсурдной и откровенной нелепой ситуации я точно не выдержу, либо моей… – новая заминка, – женой. – Сказал с таким видом, словно предлагал единственно верное спасение для меня и я должна пасть на колени и благодарственную ему воспеть!

Вновь нахлынули совершенно бессвязные вопросы, которые пока никак не могла сформулировать ни, уже тем более, озвучить. Ведь маты да откровенные обещания кровавой расправы, вряд ли могли сойти за нормальную речь и цивилизованное общение. Осторожно, ненавязчиво пальцем вверх, словно робкая ученица, попросила слова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.