Этап в небеса
Виталий Девяшин

© Виталий Девяшин, 2021

ISBN 978-5-0051-1134-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Этап в небеса

В двух действиях.

Действующие лица:
Лука – раскулаченный ссыльный
Василий – раскулаченный ссыльный
Савелий – ссыльный
Лилиана – ссыльная
1-й, 2-й ВОХРовцы
1-й, 2-й, 3-й уголовники
Отец Михаил – ссыльный священник
Майор Беспалов – начальник железнодорожного состава на этапе
Ефрейтор Семёнов – конвойный
Рядовой Гордиенко – конвойный
Рядовой Шеин – помощник начпоезда
Прохор – 1-й беглец из ссыльных
Демьян – 2-й беглец из ссыльных
Капитан Сысоев – дежурный командировочный офицер Тугачлага
Начальник лагеря Тугач
Внук капитана Сысоева

Действие первое

Второй месяц медленно тянулся в пути. Двуосный товарный поезд из пяти тонкодощатых вагонов уносил всё дальше и дальше новых заключённых из их родных мест. Зимний порывистый ветер бушевал за окном. Лишь через промёрзлые зарешечённые оконца днём попадал свет внутрь вагонзака, в остальное же время – кромешная полумгла. На нарах в три яруса располагались вместе: и репрессированные женщины, и раскулаченные мужики, и представители малых народностей, так же, как и многие «объявленные врагами народа» по контрреволюционной деятельности, или обвинённые в правотроцкисткой приверженности позиции. В противоположной части от нар находились вещи заключённых, а посередине полухолодная, еле гревшая железная печка.

В каждом таком вагоне было по 10—15 человек, но через две-три станции народу добавлялось, и помещалось уже в районе 30 человек, конечно же, были те, кто пытался убежать, особенно из рядов уголовников, в такие моменты выстрелы ВОХРовцев как бы предрешали сокращение числа перевозимых «зэков», ведь немногим удавалось остаться в живых. Много, кто умирал от голода и холода или от последствий дизентерии, постоянно болели желудки от той кормёжки, которой и едой-то было трудно назвать: захудалая баланда из пшённой крупы, гнилая солёная треска, по 400 грамм в день сырого ржаного хлеба. Из чего только не приходилось питаться: из консервных банок, из кружек изогнутыми и дырявыми ложками. Вонь от грязных лохмотьев одежды и человеческих тел разносилась по вагонным помещениям с резким удушливым запахом, и лишь, когда открывали створ дверей вагонов прибывшие конвоиры на очередной станции, столп свежего морозного воздуха пронизывал каждый уголок подвижного барака.

Савелий: Тебя, дитятко, за что изверги эти погнали в лагеря?

Лиля (не отрывая безжизненного взгляда от досчатого пола): Не знаю, пришли в один день…

Савелий: Продолжай, сердобольная…

Лиля: Арестовали вместе с ребенком.

В разговор вмешивается Лука.

Лука (мотая головой): Вот, сволочи!

Лиля: А потом тот следователь говорит, что я напрасно отрицаю свою причастность к контрреволюционной деятельности.

Лука (положив руку на плечо женщине): Не держи в себе, рассказывай.

Лиля: Потом он, Сашеньке моему, палец загнул… (Сглотнула громко слюну) …И сломал.

Женщина упала на пол и зарыдала.

Савелий: Ох, судьбинушка у тебя нелёгкая!

Лука: А у кого она лёгкая?

Савелий приподнимает Лилю и начинает успокаивать.

Лука (продолжает): Меня записали в кулаки за пару овец, и тройку гусей. Вот и всё моё хозяйство!

Савелий: А меня за то, что опечатку сделал в бухгалтерских документах. Двое суток показания выбивали, чуть ли не к саботажу подводили. Сидишь за столом у следователя, отвечаешь на вопросы, спать до жути хочется, чуток прикумаришь, а он тебе электролампу в глаза направит, схватит газетёнку, и по лбу ею хлещет. Заодно кричит неистово: Не спать! Закончится смена, приходит следующий следователь, и снова по кругу. За два дня допросов удалось всего полтора часа прикорнуть.

Лука снова обратился к Лиле, после того, как она немного пришла в себя.

Лука (усердно): Уж больно мухортая¹ ты, девица! Баландой одной нормально не прокормиться, авось, приедем скоро… Может что изменится?

Савелий: Говорят, в Краслагеря стальная путейка ведёт.

Лука: Олахарь² ты, Савелий. Кто говорит-то?

К разговору присоединяется молча наблюдавший за общением соседей Василий.

Василий: Я говорю. Пришлось мне глубокой ночью на одной из остановок подслушать разговор двух охранников. Всё равно не спал. Стояли они как раз подле нас. Один говорит: повымирают они на лесозаготовках! А второй с усмешкой добавляет: какой смысл их сопровождать в пути, коли и так половина вымрет в дороге?

Лука: А куда везут нас?

Василий: Вроде как в пункт Тугач.

Савелий: Всё равно ни о чём не говорит.

Василий: Куда бы не везли – прибудем, лишь бы живы остались.

Лука обратил внимание, что разрыдавшаяся женщина немного успокоилась и вновь обратился к ней.

Лука: Чем закончилась-то история твоя, ладушка?

Лиля, вытерев ладонью остатки слёз, и на пол уха оглохшая от побоев, продолжила.

Лиля: Подписала, как потребовал.

Лука: С сыном что?

Лиля: Упала я тогда на колени, просила отпустить, бабушка же есть, просила, чтоб позволили ей забрать ребенка.

Савелий: А отец?

Лиля: Я мать-одиночка.

Савелий: Разрешил?

Лиля: В тот момент глаза у него наполнились кровью, ещё больше от гнева распылился, схватил меня за волосы, начал по бетонному полу каземата таскать и кричать при этом: на Ухту захотела? Я тебе устрою выселки, в тех окраинах страны нашей люди летом тонут, а зимой до смерти коченеют, и нет оттуда дороги назад, разве только на тот свет. На одно ухо слышать плохо стала – бил следователь оголтело, видимо сшиб барабанную перепонку.

Савелий: Измучили они тебя, родимая!

Лука: И мне штыком пятки поизрезали, ходить, прихрамывая, – и то не могу. Кричали в единый голос – морда жидовская! Давили на совесть, что, якобы, страна наша, по пути завершения индустриализации, рабочих в городах кормить нечем, а я о планах и о государстве Советском не думаю, о животе своём только разумею. Как получается? Была бы скотина, а тут и с мелким подсобным хозяйством не разживёшься, в иной раз самим прокормиться нечем было. Раньше приходилось договариваться с председателем сельхозартели – не трогали, а кто-то донёс всё-таки…

Савелий (обращаясь снова к Лилии): Так что с сыном сталось?

Лиля: Перед самой отправкой, записочку мне один из надсмотрщиков оставил. Сашеньку отправили в день моего допроса в Архангельскую область, в детский лагерь «Конвейер», на трудовые работы по пошиву тряпья всякого.

Василий: Повезло нам, что в Кемский лагерь не сослали.

Савелий (немного вскипев): Как повезло-то? Самих ещё неизвестно куда везут и что там будет?!

Лиля: За себя не боюсь, о ребёнке душа печалится.

Василий (удручённо): В Кемском лагере зверства творятся. Ни кормёжки, ни побаниться. Отсюда повсеместно голод и болезни. Рабочий день длится 12 часов, не закончишь выполненным «уроком», а план государству ой, как нужен, можешь и не думать в бараки возвращаться, вот так и замёрзнешь зимой, а летом сгниёшь в болотах. За малейшую провинность легко попасть в карцер, и уже через три-четыре дня такой изоляции – ты больной и работать не способен. Комендант лагеря вдовесок приказывает: того, кто план постоянно не выполняет, принудительно ставить на пенёк в мороз лютый, и стоит обречённый на нём до переохлаждения, а потом, в назидание другим, трупы штабелями выкладывают у ворот лагеря. На особом счету находятся саморубы-членовредители. Отрубят себе топором пальцы рук или целые кисти, отправляют их к лагерному лекарю, который обмажет им йодом срубленные места, перевяжет бинтами из грязных старых рубах, и возвращают обратно в лес. А надзиратели им навстречу кричат: думали от работ уклонится! Значит, будете теперь не рубить, а пилить лес.

Лука (разевая рот): Ого-го…

Василий (продолжая): Вот тебе и но! А ещё есть там мрачные БУРы.

Лука (округляя глаза): Что за диковинка такая?

Василий: Бараки усиленного режима. Особливо провинившихся размещали в них, и даже самые крепкие парни выходили оттуда ослабленными и измученными. Но и были пункты отдыха, отличившихся в перевыполнении плана государства по лесозаготовкам отправляли туда для сбалансированного питания и улучшенного пайка.

Лиля: А женщины как выживают?

Василий: Кто выжить хочет, становится наложницами у местных старост, надзирателей, кладовщиков. Получают повышенный паёк, привлекаются к работе в швейных мастерских, бухгалтерских кабинетах, моют полы.

Лиля: Так можно было и дитятко заиметь?

Василий: Конечно рожают, только их отцы не признают новорождённых. Многие бабы потому топят младенцев, оставляют их в лесу, да и сами нередко кончают собой.

Лиля: Ужасные вещи говоришь: родное дитя в могилу свести.

Савелий: Откуда ты про всё это знаешь, Василий?

Василий: Спившийся бывший сотрудник ОГПУ, заимевший цирроз печени, когда вернулся по болезни домой, мне поведал про эти бесчинства. Не справился с мыслями своими, застрелился.

Лука (вздрогшим голосом): И нас это ожидает?

Савелий: Не неси чепухи. И ты не баламуть, Василий! Запугаешь вконец девицу нашу.

Василий: Она ж наполовину глухая?

Савелий: Глухая, не глухая, а всё слышит, всё понимает.

Лиля: Не стоит спорить, что есть, то есть…

Василий: Вот я и говорю, нарассказывал мне жутких историй, а что правда, что нет, думаю, узнаем сами по прибытию.

Лука: Не доведи Господь попасть в такую рутину! Хотя уже второй месяц едем впроголодь и мёрзнем до костей. Намедни, в голове состава эшелона четверых выносили, да схоронили неподалёку за снежным ухабом, только и было слышно, как скрябки³ бились об промёрзлую землю.

Василий: Ясно, как день, много люда мрёт от дизентерии.

Савелий: Василий, расскажи и ты, как с нами тут оказался?

Не успел начать своё повествование Василий, взгляды общавшихся между собой собеседников устремились на невысокого ростом мальчика, лет пятнадцати, который прытко спрыгнул с самого верхнего яруса деревянных нар, и уткнулся в прорезанную дырку с жестяной обивкой в одном из углов вагонной площадки. Его начало истошно рвать и лихорадить, потом ребёнок забился в конвульсиях, и через непродолжительное время перестал шевелиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мухортая – захудалая

Вернуться

2

Олахарь – непутевый

Вернуться

3

Скрябка – железная лопата

Вернуться