# Почти правда. Узелки

Олег Викторович Торопов

Книга о романтической любви и судьбе. Жизнь, как служение Родине. Переплетение событий случайных и не случайных.Все участники действий и события являются вымышленными, совпадения имеют случайный характер.

> В России росчерком пера

> Лишались головы народы

> И святость гнали со двора,

> А к светлому вели моральные уроды,

> В России исторический урок —

> Злость вымещать на спинах черни

> И строить вместо богадельни

> Для недовольного острог,

> В России смерть так на миру красна,

> Судьба любить, терпеть и ждать

> Навек одна, для каждого она,

> Своя земля, и родина, и мать.

© Олег Викторович Торопов, 2025


ISBN 978-5-0051-1055-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## 1

Николай сидел на скамейке в какой-то неудобной позе (полубоком), одной рукой опираясь на палочку. Хмурое лицо, не выражавшее никаких эмоций и казавшееся безжизненным, делало его совсем старым.

Рядом лежала заветная папка. Содержимое этой папки и являлось причиной встречи Сергея с Николаем Васильевичем.

– Я принес тебе свободу, – сдавленно сказал Николай. Его лицо не выражало ничего, он смотрел в пустоту и видел только пустоту.

Сергей усмехнулся:

– Когда-то я уже это слышал.

Сергей присел на скамейку, взял в руки папку. Он всматривался в нее, как будто хотел увидеть содержимое через обложку. Со стороны могло показаться, что он не решается ее открыть. Может, так, а может, и не так.

Слишком много всего таилось за пожелтевшей обложкой этой папки – это было описание его жизни. Той жизни, которую почти никто не знал и которую он сам пытался забыть.

Сергей медленно развязал аккуратный узелок.

Сухой стиль документального повествования сразу вернул его на много лет назад.

По официальным документам Сергей пропал «при неустановленных обстоятельствах» 5 лет назад в окрестностях Гудермеса.

– Я уже стал майором? – спросил Сергей, читая досье.

– Да, после последней командировки, – кивнул Николай. – Все как положено – рапорт, наградные… Приказ, ознакомься, – ответил Николай с полным безразличием.

– А кто был тот майор, с которым меня «поменяли»? – спросил Сергей.

– Твой земляк и полный тезка, у вас разница в дне рождения, он родился на 2 дня позже тебя.

Николай Васильевич терпеливо ждал, пока Сергей просмотрит все документы.

– А как же я, который сейчас? – спросил Сергей, закончив листать страницы.

– А кто ты сейчас? Тебя нет ни сейчас, ни вчера, ни завтра, – задумчиво произнес Николай. Я был последний, кто о тебе что-то знал. Эти документы – все что от вас осталось. Ни тебя, ни твоей группы уже давно нет, и даже тоже ничего не осталось. Можно сказать, что никогда и не было – это плод твоего воображения со всеми вытекающими последствиями.

Я сделал все, как ты хотел. Теперь ты обычный человек: без прошлого, без наград и званий, без пенсии и медицинского обеспечения.

Последнюю фразу Николай сказал, опустив голову как-то обреченно, особенно четко проговаривая каждое слово.

– И я больше никому и ничего не должен, – продолжил Николай, как бы ставя точку.

Прости, если что, за все, за Лену прости. – Он хотел еще что-то сказать, но осекся.

Это признание вины он вынашивал последние двадцать лет, страдая от своей гордости и уверенности в своей правоте и веры в справедливость. Лена была частичкой его сердца, большого, но спрятанного от всех, сердца, спрятанного в панцирь…

Жонглируя чужими судьбами, ломая их по своему разумению, он сам стал заложником воли судьбы. Посвятив свою жизнь борьбе за справедливость, перешагнув все законы, и человеческие, и государственные, он так и остался не понятым ни людьми, ради которых он жил, ни государством, которому он служил. Он так и остался один, один на всей земле.

Николай тяжело поднялся и медленно пошел по аллее. Он наконец-то обрел долгожданный покой, истратив последние силы на исправление того, что «изменить уже нельзя». Он уходил навсегда. Развязался последний узелок судьбы, завязанный однажды летней ночью… давно-давно…

Лена умерла от рака два года назад в немецкой клинике. Его единственный родной человек ушел не прощаясь. Сергею никто не сообщил ни о болезни, ни о смерти Лены – она так хотела.

Она так жила – с открытой душой и закрытым сердцем, любила, жалела, ненавидела, была любимой и единственной. Жила, будто играла роль – играла и при жизни, и после своей смерти.

Она оставалась той последней ниточкой, которая связывала Сергея с прошлой жизнью. Точнее было бы сказать – с другой жизнью, которую хотелось бы забыть, чтобы запомнить каждую минуту.

Казалось, что можно начинать новую, совсем другую жизнь с чистого листа. Писать историю ровным почерком без помарок и исправлений. Впереди еще целая вечность и надо многое успеть доделать, переделать и выстроить заново.

Как много лет назад, это только казалось…


Улицы, улицы, улицы,
Бег времени, бег машин,
Кто улыбается, кто-то хмурится,
А мы все спешим,
Спешим, прощаясь,
Спешим, приходя,
Забыв, что есть что, не зная зачем,
Путаем часто можно-нельзя,
Не видя себя, не знакомясь ни с кем,
Воздушные замки и города из грез
В облаках из розовых снов
Строим наяву и вполне всерьез,
Не зная проблем, не замечая оков,
Не только строим, но и живем
День, месяц, за годом год,
Но где-то в душе, опасаясь, ждем
Тупик или крутой поворот,
И только потом, если ты не слабак,
Поймешь, наконец-то поймешь,
Что нет ничего и ты полный дурак,
Но ты наконец-то живешь.

### «»

Сергей занимался в секции дзюдо в спортивном клубе недалеко от училища, в котором он получал профессию слесаря по контрольно-измерительным приборам и автоматике. Он вообще всю сознательную жизнь занимался спортом: хоккеем, волейболом, стрельбой из мелкокалиберной винтовки, вольной борьбой и прочим. Его привлекал азарт соревнования, движение, постоянное движение. Где-то глубоко в подсознании зарождалось стремление к лидерству, желание быть если не первым, то лучшим. Лидером он пока не стал, точнее сказать, никак это качество не проявлялось.

Её он заметил, когда в первый раз пришел в клуб – её нельзя было не заметить или пройти мимо. Яркая энергия жизнерадостности порождала магнетизм невероятной силы, против которого нельзя было устоять, и Сергей не устоял.

В один теплый летний вечер, после тренировки он наконец-то решился подойти к ней.

Её звали Лена, они тренировались в одной секции, но в разных залах: она в зале для разрядников, а Сергей в зале для новичков. Она училась в университете в Москве, а на каникулах, приезжая домой, ходила в свой клуб, где тренировалась еще в школе. Тренеры всегда были рады ее приходу.

Веселая и общительная, но в то же время строгая и неприступная, она не позволяла никому никаких вольностей, чем притягивала еще больше.

Для Сергея Лена была богиней – он влюбился в нее с первого взгляда и совсем потерял голову. «Умна, красива и стройна», – вертелась у него в голове строчка из какого-то произведения.

Сергей был влюбчивым «с первого взгляда и на всю жизнь», как ему казалось. Первая серьезная любовь случилась с ним во втором классе школы. Его семья переехала из другого города, и в классе он был новичком. Сергея посадили за первую парту с девочкой, чтобы она за ним присматривала – и он влюбился.

Признаться в любви Сергей так и не решился. Сначала потому, что они дети и любить было еще рано, потом они подросли, она стала красавицей, а он был обычным. Он просто был робким и не мог найти подходящих слов. В классе пятом он пересел за последнюю парту и в гордом одиночестве просидел до окончания школы.

Незадолго до окончания школы их класс ездил на экскурсию в Ленинград, а Сергей не смог поехать.

Рассказов и эмоций после поездки было через край, и когда подошел друг Саня и сказал:

– Ты знаешь, у французов есть такая поговорка «шерше ля фам», что означает «ищите женщину».

– Ну знаю, – ответил Сергей, не понимая темы разговора.

– Так вот, я ее нашел, – продолжил Саня, просто сияя улыбкой во все тридцать два зуба, как говорят.

– А она? – спросил Сергей уныло.

– Что она? – не понял Саня.

– Она тебя нашла? – спросил Сергей, собираясь уходить. Он был не в настроении, и этот разговор ни о чем начинал его раздражать.

– Да, она ответила мне взаимностью, – сказал Саня с гордостью. В этот момент он был похож на д'Артаньяна из «Трех мушкетеров».

– И кто же эта леди? – спросил Сергей, улыбнувшись.

– Танька. Твоя бывшая соседка по парте…

Время остановилось, мир просто рухнул в пропасть. Все вокруг перекрасилось в черный цвет, скорее всего, потеряло цвет вообще.

Сергей повернулся и молча ушел. Саня был видным парнем – играл в ВИА на гитаре, был солистом и в хоккейной команде был лидером – сильный, красивый, веселый. В общем, Сергей был ему не соперник даже теоретически, даже-даже…

Первая детская любовь, наивная и смешная, с годами так и осталась детской, выветрилась и забылась. Остались только первые стихи, такие же наивные, сумбурные, но полные переживаниями первой страсти и потери.

Через несколько лет Саня и Таня поженились, а Сергей был у них на свадьбе свидетелем…

Сергей дожидался Лену за углом дома возле спортивного клуба.

– Нам по пути. Я провожу? – сказал Сергей уверенно, шагнув навстречу.

– Ну проводи, проводи, – с легкостью ответила она. – Местные не обижают? Райончик-то у нас м… бандитский, – сказала она и залилась смехом. – Давай лучше я тебя провожу. – Вот так – легко и непринужденно.

Казалось, они были знакомы давно или очень давно – так свободно она себя вела.

– Как ты вообще решился подойти? Уже почти месяц ходишь, вздыхаешь, застенчивый такой. Я думала, уеду, а ты так и не решишься подойти поговорить. Может, ты влюбился в меня, а признаться боишься?

Лена сразу перехватила инициативу, и Сергей растерялся, он не был готов к разговору о любви. Он действительно был робок с девушками и не знал, что ответить. В книгах было как-то все по-другому..

– Да, – выпалил он невпопад, пытаясь вставить словечко в непрерывное щебетание Лены, которое он мог слушать вечно.

– Это ответ на какой вопрос? – спросила Лена и опять засмеялась.

– Да, влюбился… Наверно, – сказал Сергей и опустил голову.

Это было умопомрачение или сон. Сергей подсознательно понял, что если не сейчас, то никогда.

Он чувствовал, что краснеет, но ничего не мог с собой поделать, буквально задыхаясь от переполнивших его эмоций…

Ее смех резко оборвался, лицо стало серьезным.

– На первом свидании, если это можно назвать свиданием, мне еще никто не признавался… Может, сразу и предложение сделаешь? Мне уже 19 лет – совсем совершеннолетняя, а тебе сколько?

И она снова взорвалась смехом. Именно взорвалась, оглушив и ослепив Сергея.

– Пойдем, жених, – сказала Лена и подхватила Сергея под руку.

Стало сразу как-то легко и просто. Они пошли в сторону дома.

– Ты мне тоже нравишься, – так же прямо сказала Лена. Становилось ясно, что прямолинейность – это ее основная черта характера.


События развивались просто с космической скоростью. Еще вчера Сергей не знал, как подойти к Лене, и вот уже признался в любви и почти сделал предложение. Она говорила и говорила, как будто очень долго молчала. Вроде бы ни о чем, но обо всем сразу. Ее лицо просто светилось.

– Это ведь ты мне стихи подбросил? Сам написал? – спросила Лена, смотря в упор на Сергея.

– Да. Сам. Не понравились? – робко спросил Сергей.

– Не обижайся, я не люблю стихи, – сказала она, – я их не понимаю. Все эти телячьи нежности для меня непонятны и неинтересны. А ты, видимо, романтик, тебе проще… А в дзюдо зачем пошел? Это же не для тебя, – сделала она заключение.

– Наверно, чтобы не быть романтиком. Я раньше уже занимался вольной борьбой и стрельбой из винтовки.

– Ого..

– Хочу стать военным… – договорить Сергей не успел.

– И защищать слабых, – перебила она с каким-то сарказмом. – Знаю я одного такого романтика военного… – И, предупредив немой вопрос Сергея, вздохнув и подняв глаза к небу, пояснила: – Это мой брат… Мы, по-моему, уже прошли твою общагу, – сказала Лена.

– А ты где живешь? – спросил Сергей.

– Через три дома назад. Мы его уже тоже прошли два раза.

Она улыбалась беззаботно и очаровательно. Время летело неумолимо. Сергею казалось, что если они сейчас расстанутся, то навсегда. Он молчал и ненавидел себя за это.

– Уже поздно, надо идти домой, пока брат не вернулся, а то мне влетит по первое число, – сказала Лена.

Стемнело, во дворе горел единственный фонарь над подъездом, еле-еле освещая дорожку перед домом.

– Вот мы и пришли. Самый дальний подъезд, – сказала она непривычно грустно.

Возникла тяжелая пауза. Сергей не мог решить, что можно на первом свидании.

Он подал ей руку.

– Ну тогда до свидания, – сказал Сергей, смущаясь.

– Тогда до свидания. Целоваться не будем, – кокетливо сказала она и улыбнулась. Ей явно не хотелось уходить, и она не уходила.

Руку она держала крепко и не отпускала. Сергей покраснел и посмотрел на Лену. Она смотрела вперед сквозь него – пристально и с тревогой.

– Кажется, у нас могут быть неприятности, – наконец услышал он ее шепот. – Не оборачивайся, может, пройдут.

Она увидела, как из темноты появились три фигуры.

– Ну что, комсомольцы, закурить не найдется? – прозвучал стандартный дворовый вопрос.

Сергей обернулся. Он много слышал о дворовых наездах, но сам попал в такую ситуацию впервые.

– Нет. Мы не курим, – машинально ответил Сергей.

– Спортсмены, что ли?

Ответить он не успел. Удар был несильным, но пришелся прямо в глаз.

Сергей рефлекторно закрыл лицо руками.

– Э, шпана, вы че? – услышал он голос Лены и понял, что находится у нее за спиной.

Это был позор. Девушка защищала его от хулиганов.

– А ты, мочалка, пойдешь с нами, – прошепелявил самый маленький.

– Вы чьи, пацаны? – спросила Лена.

– А тебе че? – сказал маленький и протянул руку к Лене.

Ловким движением она перехватила его кисть и загнула так, что он издал вопль, подлетел и рухнул на асфальт.

Сергей не был трусом, но опыта уличных драк у него не было совсем. Он не знал, как применять приемы в бою без правил, и полагался только на инстинкты.

То, что было дальше, можно предполагать только примерно.

Сергей бросился на ближайшего к нему, когда тот уже занес ногу для удара.

Так, с ногой под мышкой, упершись головой в живот, он повалил его на землю и упал на него сверху. Раздался неприятный, нестественный хруст.

Освободившись, Сергей откатился в сторону и приподнялся, пытаясь понять, что происходит.

Второй лежал не двигаясь.

Первый отпрянул назад и вытащил что-то из кармана.

Сергей начал вставать, когда первый, шипя: «Ты что, сука», бросился в сторону Лены.

Она подняла маленького за шиворот и толкнула в сторону нападающего.

Это что-то оказалось ножом. Маленький всхлипнул и осел.

– Ты что, сопля, – прохрипел первый и оттолкнул маленького.

Все на секунду оцепенели.

Раздался глухой удар, и первый как подкошенный завалился в кусты.

Из темноты появился молодой человек крепкого телосложения в костюме.

– Коля, – простонала Лена и бросилась к нему.

– Что тут происходит? – спросил молодой человек, растирая руку. – Кто они?

– Не знаю. Мы шли домой, а они пристали, – сквозь слезы ответила Лена.

Начал приходить испуг от того, что случилось, и от того, что могло случиться.

– Мы – это кто? – строго спросил молодой человек.

– Мы с Сергеем, – шмыгая, ответила Лена.

Коля достал из кармана фонарик и посветил на Сергея.

– Ранен? Куда? – обратился он к Сергею.

– Нет вроде бы, – ответил Сергей, только сейчас заметив кровь на руках и рубашке.

– Догулялись по ночам, – нервно сказал Николай, оглядываясь вокруг. – Сколько раз я просил не шляться до темноты?!

Лена опустилась на бордюр и беззвучно заплакала.

– Ну ладно-ладно, – сказал спокойно Николай, поднимая за плечи Лену. Было заметно, что он испугался за нее.

– Давайте быстро оба домой и ждать меня, постирай ему рубашку и штаны. Телефон не брать, никому не звонить, дверь не открывать, – приказал Николай.

Спокойный голос брата подействовал успокоительно. Лена взяла Сергея за руку и потянула за собой.

– Пойдем, он все сделает как надо, – сказала Лена.

Они поднялись на второй этаж, зашли в квартиру. Лена бросила сумку в прихожей и прошла в комнату. Сергей огляделся и прошел за ней.

– Снимай рубашку и брюки, я постираю, – сказала Лена, подходя к шкафу.

Она открыла шкаф и достала спортивный костюм. На плечиках висела офицерская форма.

Сергей с интересом оглядел китель.

– Капитан? Пехота, – размышлял он вслух, рассматривая погоны и петлицы.

– Да. Не совсем… Потом все узнаешь, – как-то туманно ответила Лена.

Он обернулся и нос к носу столкнулся с Леной. Она стояла, прижимая спортивный костюм к груди. Немного съежившись, с растрепанными волосами – она была прекрасна. Еще не отошедшая от шока, казалась слабой и беспомощной. В этот момент могло показаться, что сила слабости сильнее силы красоты.

Их взгляды пересеклись. Все куда-то пропало, растворилось, остались только робкие объятия безудержной страсти первой настоящей любви.

Сергей прижал ее к себе, заключая в объятия на всю оставшуюся жизнь.

Поцелуй был бесконечно долгим, неумелым и завораживающим. Он уносил их в другой мир, безоблачный и чистый. Мир без страха и боли, созданный только для них.

Они были молоды и безумны, они были просто рядом, это и было их счастье – одно на двоих.

– Надо замочить белье, – сказала Лена, оборвав этот самый прекрасный миг, время остановилось. Она спустилась с небес а он рухнул к ее ногам. – Скоро вернется брат. Переоденься и иди на кухню поставь чайник, – сказала она спокойно и обыденно, как-то буднично, как будто ничего и не было.

В дверях она остановилась и, как бы читая мои мысли, сказала:

– Папа тоже был военным… Он погиб.

Часа через два вернулся Николай. Сергей и Лена сидели на кухне, болтали просто обо всем, только чтобы не молчать – переживания захлестывали обоих.

– Все нормально, – с порога сказал Николай, – все почти живы и почти здоровы. Это гастролеры – не местные, и с местными у них какие-то терки, так что будут молчать и вы обо всем забудьте.

Все. Больше никаких вопросов.

Николай достал из кухонного шкафа бутылку коньяка и две рюмки.

– Спортсменам нельзя и спать пора, ночь на дворе, – сказал он, обращаясь к Лене. – Спать, спать, спать…

– Сергей тоже спортсмен, – попыталась возразить Лена, выходя из кухни.

– Не уверен, – сказал Николай, наливая в рюмки.

В этом доме умели отдавать и выполнять приказы. Лена покорно поплелась в свою комнату и сразу уснула, едва коснувшись подушки.

– А сейчас рассказывай все по порядку, – обратился Николай к Сергею, подавая налитую рюмку.

– Что? – не понял Сергей.

– Где родился, как учился, как тут очутился? – скороговоркой пояснил Николай.

Держа рюмку в руках, Сергей рассказал свою небогатую биографию. Дослушав, Николай показал на рюмку:

– Пей, полегчает. Хочешь, значит, военным стать, пограничником – это хорошо. Чем смогу, помогу будущему коллеге, так сказать. Хорошо учился, спортсмен – это тоже хорошо.

Коньяк ударил в голову, стало жарко и действительно немного полегчало.

– Так вы не пехота? – сказал Сергей, сделав вид, что все понял. Так вот что имела в виду Лена, говоря «не совсем».

Николай оставил вопрос без ответа. Он часто будет так делать в будущем, и это его черта характера.

– Лена уже рассказала, что учится в МГИМО?

Николай налил вторую рюмку и пододвинул блюдце с лимоном:

– Давай за Ленусю.

Они выпили. Николай молчал. Голова наливалась тяжестью.

– Из семьи рабочих – тоже хорошо. Окончишь военное училище, получишь лейтенанта – и в гарнизон на окраине нашей необъятной Родины.

– Давай за родителей, – Николай снова налил в рюмку.

Сопротивляться не было сил. Сергей выпил залпом.

– Ты, наверно, любишь свою семью, – продолжал Николай, – я тоже люблю свою семью. После гибели отца я отвечаю за Лену, она моя семья. Мама живет в Москве, мы редко видимся, и к тому же они с Леной не очень ладят. Пока у вас еще не очень серьезно, тебе надо уйти. У нее будет совсем другая жизнь. Ты должен понять это и принять как факт. Завтра я отправлю ее в Москву, и ты не будешь больше встречаться с ней. – Через небольшую паузу он добавил: – Никогда. Иначе я буду вынужден защищать свою семью.

Это прозвучало как приговор. Никаких возражений и обсуждений не предполагалось. В голове зашумело, клонило в сон.

Сергей проснулся на диване от солнца, назойливо гладившего его лицо. Он с трудом вспоминал вчерашний разговор. На стуле висела чистая и выглаженная рубашка и брюки.

– Проснулся, боец? Умывайся и иди завтракать, – как с «добрым утром» сказал Николай.

Завтракали молча. Николай предусмотрительно нарезал соленые огурцы и достал из холодильника холодный квас. Провожая до дверей, Николай сказал:

– Зайдешь сейчас в медпункт у себя в училище, получишь освобождение на неделю и уезжай к родителям на поправку. Я договорился с кем надо.

Сергей оглянулся.

– Лена уехала в Москву, – перехватил взгляд Николай.

«И этот читает мои мысли, – мелькнуло в голове у Сергея, – хотя я и сам не могу их прочитать».

В училище, в медпункте, Сергею действительно без вопросов дали освобождение от занятий на две недели, и он уехал к родителям. Пробыв у родителей неделю, он вернулся обратно.

Земля уходила у него из-под ног, он хотел бежать, бежать куда угодно: от всех, от себя – главное, чтобы к ней. Сергей знал, что Лена в Москве и не может с ним связаться – это была пытка. Он каждый вечер бродил возле ее дома с каким-то тупым упорством обреченного. Одно свидание, один поцелуй – и все… Казалось, жизнь без нее уже не существует.

– Ну что, Ромео, меня ждешь? – услышал Сергей знакомый голос. – Слушай и запоминай, – сказал Николай и продиктовал номер телефона. – Если запомнишь, позвонишь. Один раз.

Сергей запомнил. Он не мог ждать троллейбус, ему надо было идти, бежать на переговорный пункт, повторяя про себя заветные цифры.

Казалось, прошел один миг, как он оказался на переговорном пункте. Через час подошла его очередь. Его знобило, сердце выскакивало из груди.

Вызов шел целую вечность. Он так много хотел сказать…

– Здравствуй, – услышал он в трубке холодный голос Лены. – Нам надо расстаться… навсегда. У нас нет будущего, мы не можем…

Голос ее непривычно дрожал…

– Нам никто не позволит! – уже сквозь слезы кричала она. – Никогда, ты слышишь, никогда! Прощай, – и она повесила трубку.

Сергей был ошеломлен. Он не успел сказать ни слова. «Никогда» звенело в его ушах. Он медленно сел в кабине на корточки, все еще прижимая трубку к уху. В сознании не укладывалось то, что произошло. Она не могла так сделать, это были не ее слова.

Сергей закрыл глаза и опустил голову.

В кабинку заглянула женщина.

– Вам плохо, молодой человек? Может скорую вызвать? – скороговоркой выпалила она и, обернувшись, закричала на весь зал: – Милиция, милиция, здесь человеку плохо! – и ушла.

«Это какой то бред, это не может быть со мной, – подумал Сергей. – Так не бывает, так не должно быть. Одно свидание, один поцелуй и…»

Грудь сдавило, он не мог дышать и, казалось, вот-вот потеряет сознание.

Сергей, шатаясь, вышел из кабинки и присел на кресло в зале ожидания.

А может, он ошибся номером, а может, она не узнала его, и еще, и еще «а может?».

Сергей сидел и молчал, не прерываясь, смотрел на часы на противоположной стене. Лицо его выглядело необычно серьезным, даже суровым.

Внимательный прохожий мог бы заметить, как по щеке этого сурового мальчика стекает крохотная слезинка, как бы ставя точку в этой истории искрометной любви. Точку под приговором – окончательным и не подлежащим обжалованию.

## 2

Я наверно сошел с ума
Хожу за тобой как тень
Была на душе зима
А теперь жаркий летний день

Я храню поцелуй нежных губ
Берегу каждый взгляд твоих глаз
Наверно я и в правду глуп
Вспоминая об этом сейчас

Я пришел как незваный гость
С ношей ненужных забот
Ожидая и радость и злость
Каждый день я стою у ворот

Я пытаюсь, нет сил понять
Что влечет меня свет или тьма
Хочу плечи твои обнять…
Я наверно сошел с ума.

Олег был из местных, они учились в одной группе в училище. Задира и хулиган, но с мозгами в голове и умелыми руками. Он как-то сразу привязался к Сергею.

Наступило лето. Учеба заканчивалась, экзамены сданы, оставались формальности, в виде получения диплома. В других учебных заведениях тоже защищали дипломы и сдавали госэкзамены.

В педучилище, общаги которого были недалеко, тоже была пора защит дипломов и соответственно, празднований. Как-то само собой получилось, что наши училища «дружили» уже не один год.

– У девчонок защита диплома завтра, они приглашали отметить, – сказал Олег многозначительно. – Хватит страдать. Пойдем прошвырнемся.

Сергей тяжело переживал последний разговор с Леной. Время оказалось плохим лекарством.

Тоска по Лене грызла душу Сергея. Прошло три месяца, телефон больше не отвечал – Сергей пытался звонить утром, днем, вечером и даже ночью, пока не понял, что «один раз», сказанное Николаем, – это не образное выражение, а разрешение всего на один звонок.

«Одно свидание, один поцелуй», – часто думал Сергей. Она не хочет больше с ним говорить, может, для нее это вообще ничего не значило. Подумаешь, один раз проводил до дому, ну поцеловались…

Он не мог понять, почему она отказалась от него, что он сделал неправильно. Может, он действительно ей не пара? Не могли же ее заставить.

А почему он решил, что для нее это все серьезно?

Романтики, романтики, как жестоко жизнь объясняет вам свои правила.

– Ну пойдем, – сказал Сергей, вздохнув. После паузы добавил: – Прошвырнемся.

Обойдя окрестные винные магазины, Сергей с Олегом нашли только шампанское. Время было такое – «борьба за трезвость».

На пороге комнаты в женской общаге их встретили громким смехом:

– Только не говорите, что у вас тоже шампанское.

В магазинах, оказывается, больше ничего не было. Вечеринка начиналась кисло. Сергей не любил «шипучку», не любил большие компании, и через полчаса ему стало тоскливо. Он вышел на балкон.

Он уже не раз пожалел, что согласился на уговоры Олега.

– Кисло?.. Меня зовут Лена. А тебя Сергей, я знаю. Олег все уши про тебя прожужжал, – услышал он за спиной.

Сергей вздрогнул и обернулся.

– Закуривай, – предложила «которая Лена», протягивая сигарету.

– Я не курю, – ответил Сергей.

– «Мальборо», по-моему, даже зайцы курят, – усмехнулась Лена.

– Курящих девушек тоже не любишь? Ты мне определенно нравишься. Олег обещал на озеро завтра, покупаемся, покувыркаемся.

Она беспардонно обняла его за шею и поцеловала в щеку.

– Остальное завтра, – сказала она игриво и вышла с балкона.

Сергея мутило от всего сразу: и от шампанского, и от этой Лены. Он никого не хотел ни видеть, ни слышать – и ушел не прощаясь.

Утром пришел Олег и как ни в чем не бывало спросил:

– Ты же водишь машину, права у тебя с собой?

– Ну, – ответил Сергей, еще не совсем проснувшись.

– У меня, дядькин «москвичонок» в гараже пылится, поехали на озеро с девчонками. Покупаемся, у костра посидим, гитарку возьмем. Я им уже обещал. Выручай, – продолжил Олег и засиял, как начищенный самовар.

Невооруженным взглядом было видно, что он возлагает очень большие надежды на эту поездку.

– Понимаешь, я вчера с такой, короче, познакомился, – пытаясь выразить восхищение, махал руками Олег.

Казалось, он сейчас, как танк, просто раздавит Сергея.

Сергею было все равно.

Он любил машины и не упускал возможность порулить. Машина была его мечтой, пока недосягаемой. Но было одно но, которое Олег обещал устранить.

В общем, Сергей согласился, все равно Олег не отстанет. «Может, хоть у Олега все будет хорошо, – уговаривал он сам себя. В комнате общежития сидеть было уже невмоготу.

Гараж был недалеко, и они пошли пешком. Олег о чем-то возбужденно рассказывал, энергично жестикулируя. Сергей постоянно терял нить разговора и в конце концов перестал слушать совсем.

– В 56-й бокс заходи, там открыто, я подойду через пять минут! – крикнул Олег.

В гараже действительно пылился еще совсем нестарый «Москвич 412».

«Давненько на ней не ездили», – подумал Сергей и погладил машину по крылу.

Он всегда обращался с техникой, как с живым человеком: здоровался, когда приходил, спрашивал, как здоровье, гладил, как собачку…

– Давай ставь аккумулятор – и поехали, опаздываем, – сказал запыхавшийся Олег, неся тяжелый аккумулятор.

– Открой дверь, темно, – попросил Сергей.

– Не надо открывать, я сам поставлю, – явно нервничал Олег, – открой капот.

Это первое, что должно было насторожить Сергея, но не насторожило. Все его мысли были далеко, где-то там, там, где Лена – его Лена. Как бы она его ни прогоняла, она уже навсегда останется «его Лена». В его сердце, в его мыслях, в его стихах и песнях.

К удивлению Сергея, машина сразу завелась.

– Не так уже долго она стояла, – сказал Сергей.

– Давай быстрей, – торопил Олег.

– Машину надо прогреть, – пытался возразить Сергей.

– Лето, чего ее греть-то? Поехали. Саня там, на озере, уже заждался нас, наверно.

Они выехали из гаража, Олег торопился и не стал закрывать дверь на ключ.

– Нас тут все знают, ничего не тронут, – пояснил он. – Поехали давай. – Олег явно сильно нервничал.

Заехали за девчонками в общагу и поехали за город на природу. До озера доехали быстро, с ветерком. Сергей редко ездил на машине, но получалось у него ловко и почти профессионально. Техника отвечала ему надежностью за доброту.

На берегу их уже ждали. Костер был разведен, палатки поставлены.

– Ты меня обманул, – сказал Сергей Олегу, – ты обещал, что ее здесь не будет.

– Загони машину в кусты, чтоб солнце не нагрело, – сказал Олег вместо ответа, – посиди немного, раз уж приехали, искупайся, ничего страшного не случилось. Не понравится, вернешься, автобусная остановка не очень далеко, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Олег. – В конце концов это тоже Лена. Хватит киснуть, тебя бросили, согласись – забудь и успокойся. Вон сколько их, этих Лен. Вся жизнь еще впереди… И не надо на меня так смотреть, я же для тебя стараюсь, – закончил он.

Накрыли стол на берегу озера. Погода была просто изумительной.

– Сегодня хоть нормально посидим: холодная водочка, огурчики-помидорчики и шашлык – просто чудо – нахваливал Олег.

Он сиял в предвкушении банкета, суетился, нервничал, и Сергей со своей тоской его явно раздражал.

Из воды вышла «тоже Лена». Сергей так и не узнал, как ее зовут на самом деле. Она, видимо, считала себя неотразимой, манерно поправляя волосы и поглаживая себя по бедрам.

– Привет. Говорят, ты еще и на гитаре играешь, песни поешь, – мурлыкая, сказала Лена, усаживаясь рядом с Сергеем. – Люблю музыкантов, сил моих нет.

– Водочка греется, – Олег в роли тамады открыл банкет. Он разлил сразу по полстакана и выпил залпом. – Для разгона, – сказал он и крякнул от удовольствия..

– Для разгона так для разгона, – и Сергей повторил за Олегом. Он пытался заглушить водкой свою душевную боль и сделал свой первый шаг в бездну.

Дальше было все как обычно: между первой и второй перерывчик небольшой, водка и шампанское. Сергею казалось, что он не пьянеет совсем, и он пил одну рюмку за другой. Через час его, как говорят, развезло.

– Пойди в палатку приляг, – хитро улыбаясь, сказал Олег, похлопывая Сергея по плечу.

Сергей возражать не стал и шатаясь пошел к палатке. Он изрядно захмелел, и его клонило в сон. Сергей плюхнулся на матрас и закрыл глаза. В палатке было прохладно и ему стало немного полегче. Послышался шорох полога и в проеме палатки появилась Лена. Она медленно стянула купальник и, изображая кошку, начала подползать к Сергею.

– Ты меня боишься или у тебя еще не было женщин? Не бойся, иди ко мне, – она улыбнулась, прижимаясь к Сергею.

– Я не люблю тебя, – пробормотал Сергей.

– Ну и не надо. Тогда с презервативом, – и она достала из кармашка палатки приготовленный презерватив.

– Я не хочу так, – бормотал Сергей.

– А как хочешь? – не унималась «Лена». Такое поведение Сергея ее явно обидело – ей еще никто и никогда не отказывал.

– Никак не хочу! – крикнул Сергей и оттолкнул ее.

Сон прошел, Сергею показалось, что он снова протрезвел. Он вылез из палатки и подошел к столу.

– Наливай, а то уйду, – сказал Сергей, обращаясь к Олегу.

– Да не робей ты, она сама все сделает, – нарочито громко сказал Олег.

Сергей залпом выпил рюмку непонятно чего.

Минут через десять из палатки вышла Лена и, не глядя в их сторону, пошла в сторону трассы.

– Ну вот, обидел девушку. Ладно, сейчас наша очередь, – сказал Олег, направляясь со спутницей в палатку.

Налив еще себе и Сергею, он чокнулся:

– Чтоб все моглось. Догони Ленку, а то заблудится! – крикнул Олег, забираясь в палатку.

– Ладно, – отмахнулся Сергей. Может, он действительно вел себя очень грубо.

Сергей с трудом дошел до машины, его конкретно штормило. «Так будет быстрее», – решил он.

Дорог оказалось на удивление много, и все они двоились и расплывались. Быстро темнело.

Сергей уже не понимал, куда ехал. Машина заглохла, и он уснул.

Утро встретило холодом и жаждой. Сергей с трудом выполз из машины и огляделся. Буквально метрах в двадцати проходила трасса. Сергей огляделся вокруг, соображая, что делать дальше, когда увидел подъезжающую патрульную машину ГАИ. Из нее вышел милиционер и направился к нему.

– Доброе утро отдыхающим, – дежурным голосом сказал сержант и помахал рукой в сторону патрульной машины. – Ваши документы. Водительское удостоверение, документы на машину? – спросил сержант.

– У меня, кажется, нет с собой, а машина дяди друга, – пытаясь стоять ровно, ответил Сергей.

Язык плохо слушался, в голове шумело, и вообще его сильно мутило.

Подошел второй милиционер.

– Да, это машина из ориентировки, – сказал он.

– Какой ориентировки? – переспросил Сергей.

– Машина числится в угоне. Ну что, друг племянника, поехали, – сказал сержант, подталкивая Сергея за плечо.

Еще не осознавая, в какую сторону повернула судьба, Сергей залез в арестантское отделение ого УАЗика. Через пять минут он снова уснул. Ему снилось, что он едет к ней, к Лене. Он улыбался во сне и придумывал, что скажет при встрече.

– Приехали, выходи, – оборвал сон сержант. Он проводил Сергея в кабинет следователя.

– Документов нет. Кто может подтвердить вашу личность? – начал заполнять протокол молодой лейтенант. – Фамилия, имя, отчество, год рождения, прописка?

Сергей молчал. Все что угодно, только ничего не должны узнать родители. Он пытался тянуть время, не понимая зачем.

– Я не помню, – как в бреду ответил Сергей.

– Да он еще пьяный, посади его в обезьянник, вечером заполнишь протокол, – сказал подошедший капитан.

Прошел день тягостного ожидания, пока Сергея снова не привели к следователю.

Комната была пустой, через окно видна была огромная луна, круглая и яркая.

Романтики, романтики, жизнь катилась в пропасть, и какая разница, какая там луна…

Дверь открылась.

– Проходите, пожалуйста, – услышал Сергей голос Николая и увидел пожилого человека лет 60—65. – Вот ваш угонщик, Степан Егорович, – сказал Николай спутнику.

Увидев Сергея, Николай развел руками.

– Вот так встреча, – произнес он, как-то театрально обращаясь к Сергею. – Нежданно-негаданно.

– Этого жалеть не надо, – обратился он к Степану Егоровичу. – Если позволите, я сам разберусь по всей строгости закона.

– Тебе виднее, – сказал Степан Егорович спокойно, похлопывая Николая по плечу. – Но парнишка-то с виду нормальный, присмотрись к нему внимательно, очень внимательно. Он не угонщик.

– Машина во дворе, помытая и заправленная, если хотите, – сказал Николай, или ребята сами поставят в гараж.

– Разберемся, – ответил Степан Егорович, выходя из комнаты. – А ты присмотрись. Посадить-то не долго – еще раз напомнил он.

Закрыв за Степаном Егоровичем дверь, Николай подошел к Сергею.

– Я почему-то так и думал, что ты появился в нашей жизни не просто так, гражданин Иванов, 1966 года рождения, ранее не судимый. Характеристики отличные – и вот сюрприз. Украсть машину из гаража у ветерана – и не просто ветерана, у моего учителя – ты конченый идиот. И-ди-от, – повторил он по слогам. Его голос сорвался на крик: – Угон, вождение в нетрезвом виде, кража аккумулятора – ты же уголовник.

– Это не я, – взвыл Сергей. – Я только ездил, я не крал, я…

– Что я, я, я? Это тюрьма, это навсегда сломанная жизнь. Ты о родителях подумал? Ты вообще о чем-нибудь думал?! – орал Николай, размахивая руками.

– О Лене, – почти шепотом ответил Сергей.

– Что?! – заорал Николай и ударил кулаком по столу. – Даже не вспоминай о ней. Я тебя, я тебя…

Он завертел руками, показывая, что сделает что-то ужасное, что нельзя сказать словами.

Николай развернулся и вышел. От его крика звенело в ушах, Сергей закрыл уши руками и опустил голову.

На какое-то время Сергей отключился, он даже не слышал, как открылась дверь и зашел Николай.

Бросил папку на стол, Сергей вздрогнул и поежился.

Николай сел напротив Сергея и спокойно продолжил:

– Лена мне рассказала, что ты тогда во дворе спас ей жизнь. Не очень верится, но… получается, что я твой должник.

Он пододвинул папку Сергею.

– Что это? – спросил Сергей безразлично.

– Я принес тебе свободу, – продолжил Николай и сделал паузу. – Но есть небольшое но.

Николай снова сделал паузу, указывая на важность каждого сказанного слова.

– Мы нашли твоего друга. Он во всем признался. Замять дело будет сложно, но можно. Прочитай и распишись.

– Что это? – еще раз переспросил Сергей.

– Читай и расписывайся, – уже приказным тоном сказал Николай.

Сердце Сергея лихорадочно билось, сверху в папке лежал бланк какого-то документа, буквы сливались…

«Подписка о сотрудничестве, о неразглашении…»

– Это что, стучать?! – вскрикнул Сергей.

– Защищать свою Родину от врагов, если тебе так будет спокойнее. Ты же хотел защищать Родину. Или у тебя есть другой выбор, в конце концов? – так же спокойно ответил Николай и подал Сергею ручку. – Подписывай.

Сергей с трудом расписался. Руки дрожали, и вообще его всего колотило.

– Вот то, что ты говорил следователю. Прочитай, запомни и распишись, – Николай подал Сергею заполненный протокол. – Внизу: с моих слов записано верно, дата, подпись. Вот и ладненько. Слушай дальше, и запоминай – заруби прямо себе на носу. Собираешь манатки – и чтобы духу твоего в городе не было. Времени у тебя час. На попутках, пешком, как хочешь. Когда надо будет, я тебя найду. Скоро тебе в армию, а там видно будет. Все.

– Сержант! – крикнул Николай. – До общаги этого довезите, а то еще во что-нибудь вляпается.

Сумка была уже собрана, Сергей еще раз оглядел комнату и вышел. На крыльце общежития он остановился. Ночь, транспорт уже не ходит, денег почти нет, как и куда идти? Он сел на лавочку, лихорадочно обдумывая план действий. Начиналась новая, непонятная жизнь. Только сейчас он начинал понимать, что произошло.

– Я знала, что он тебя вытащит, – как гром за спиной раздался тихий голос Лены.

– Ты? Как? – Сергей подскочил.

– Я уже почти час тебя жду. Пойдем. У меня подруга недалеко живет. Она сейчас в Москве, родители на даче. У меня с детства еще ключи от ее квартиры остались, я раньше иногда ходила цветы поливать, когда все уезжали.

Она говорила ровно, спокойно, как будто ничего не произошло. Ее голос звучал как молитва или заклинание, как просьба к высшим силам сделать что-то невозможное.

Сказать, что Сергей был в шоке, – значит ничего не сказать – он был просто парализован, боясь спугнуть этот сон.

– Не надо, не включай свет, – почти шепотом сказала Лена, когда они зашли в квартиру. – Луна. И так светло.

Она медленно прошла в комнату, плащ спал с ее плеч. Сергей смотрел, не шелохнувшись.

Лена присела на кровать.

– Иди ко мне, горе мое луковое, – она протянула к нему руки. Сергей подошел, сел перед ней на колени и положил голову на ее ладони.

– Я понял, что люблю тебя, – прошептал он. – Очень сильно. Прости, если чем-то обидел.

Она молча гладила его по голове и улыбалась – ей не нужны были слова. Может, впервые в жизни она всей душой и всем телом почувствовала, что такое счастье.

Счастье вот – рядом, ее родное счастье!

Они уснули в наслаждении друг другом, несчастные и обреченные. Принадлежащие только друг другу и больше никому.

Когда Сергей проснулся, Лена стояла в проеме двери на балкон, обернувшись в тюлевую занавеску, и смотрела на просыпающееся солнце.

Она была божественно красива. Сергей смотрел, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть уходящее блаженство.

– Я приехала на один день – попрощаться- сказала Лена. Мы расстаемся теперь уже точно навсегда, – спокойно продолжила она, не оборачиваясь. – Коля прав – мы слишком разные. Я старше тебя, у меня другая жизнь. Ты сам потом все поймешь.

Она замолчала, как будто очнувшись ото сна.

– Боже, что я несу – она закрыла лицо руками и заплакала. Они не дадут нам быть вместе, это страшные люди, тебе надо бежать от меня подальше.

Она подошла к кровати и села на край.

– Немного денег на дорогу я положила тебе в сумку. Уезжай как можно скорей. Хотя, наверно, уже поздно…

Сергей сел на постели. Он так и не смог привыкнуть к таким переменам ее настроения.

– Прощай. Уходи, пожалуйста. Ничего не говори.

Она сидела неподвижно и настолько грациозно, что делало ситуацию неестественной и необъяснимой с точки зрения нормального человека.

Сергей ничего не понимая, молча оделся и вышел. За все время она даже не пошевелилась, казалось, даже не дышала. Он не помнил, как дошел до вокзала и сел в первую попавшуюся электричку, даже не посмотрев направление. Очнулся через часа два-три, когда обходчица сообщила, что станция конечная и надо выходить.

До дому он добирался сутки, все еще не отойдя от шока последних дней. Ничего не было, иначе просто не могло быть. Такого просто не могло быть.

– Это был сон, сон, сон, иначе я сойду с ума, – шептал он как заклинание.

## 3

На сердце грусть
Скажи мне от чего
Ты жди и я вернусь
Не слушай никого
Подруги пусть твердят
Пора уж под венец
Два года пролетят
Разлюбит твой юнец
Зря ждешь его – пойми
Ты оглянись вокруг
Зачем тебе беречь
Тепло прелестных губ
Ведь молодость одна
Ее уж не вернешь
И ясный день, и ночь темна
Проходят, ты все ждешь
Тот, кто не знал разлук
Не знает радость встреч
Не мудрено найти, а мудрено сберечь
На год, на два, на много лет
Своей любви тепло и свет.

Наступила осень. Прекрасная уральская осень. Сергей вернулся домой и работал на местном заводе слесарем КИП и А – он ждал повестку из военкомата. Повестка из военкомата пришла, как полагается, неожиданно.

– Ну что, завтра в 19:00, команда 330, с вещами, – сказал суровый военком. – Вот памятка, что можно, что нельзя брать с собой, возьми почитай. Вот здесь распишись.

– Как завтра? – удивился Сергей.

– Скажи спасибо, что не сегодня. Иди собирайся. Распоряжение о выделении автобуса с завода я уже выслал, – сказал военком и указал на дверь.

Как принято на Руси – проводы это особый ритуал, наказы стариков, слезы родных, байки служивых. Армия – это целая эпоха в жизни каждого мужчины, особенно мужчины из глубинки, где служба в армии считалась священным правом, а не обязанностью.

Потом был сборный пункт призывников, новые знакомые, невкусная еда и жесткие нары в казарме. Все это будет помниться всю жизнь – каждый день, каждый час, каждый миг прощания с прошлой жизнью. Окончательное и бесповоротное прощание с детством..

– Команду будут собирать два-три дня, завтра медкомиссия и хозяйственные работы, – объявил сопровождавший прапорщик по прибытии на областной сборный пункт. – Располагайтесь в первой казарме. Ужин по расписанию, завтрак и обед тоже… Теперь на ближайшие два года вся ваша жизнь будет по расписанию и по уставу, – сказал прапорщик и многозначительно поднял указательный палец кверху.

Утром, после завтрака, на построении старшина подошел к Сергею.

– Ваша команда направляется на разгрузку мебели на ближайшей станции, – сказал прапорщик. – Выбери пять человек покрепче и ждите меня на КПП.

Загрузились в «газончик» и поехали. Ехали долго, успели вздремнуть и продрогнуть. Октябрь выдался холодным.

Вагон со стульями и столами разгрузили быстро, как показалось.

Начинало темнеть. Осенний день короткий. Машина за ними все еще не пришла, хотя время уже вышло.

– Надо идти обратно, командир. Есть охота и холодно, – предложил самый старший из нашей компании.

Никто не возражал.

Спросили у местных, в какой стороне сборный пункт, и пошли.

На пересылку пришли уже часам к десяти вечера. На плацу были построены призывники.

Сергей увидел знакомого из команды, с которой ехали на сборный пункт.

– Костя, вы куда?! – закричал Сергей и замахал руками.

– В учебку, потом а Афган, наверно, – сказал он улыбаясь. – Сначала, в Ташкент, там сейчас тепло, и арбузы растут прямо на улице.

Сергей побежал в штаб. В дверях столкнулся с сопровождающим их прапорщиком.

– Товарищ прапорщик, а мы, а я, это же наша команда – закричал он.

– Отставить орать – рявкнул прапорщик.– Вы опоздали, ваши личные дела передали в другую команду, уедете утром, – разъяснил он.

– Куда? – не понял Сергей.

– Не знаю. Куда повезут, туда и поедете.

– Но как же так?! – как-то по-детски воскликнул Сергей.

– Навоюетесь еще. И вообще, отставить разговоры, в казарму бегом марш, – скомандовал раздраженный прапорщик.

Тогда все мальчишки хотели в Афган. Мальчишки-романтики. Они хотели на войну, они хотели стать героями.

Для них это была игра, понарошку, они были все еще совсем маленькими. Уверенные в своей победе и что их-то точно пуля не найдет. Эта наивность не давала поселиться в их душах страху.

Еще они боялись, что эта война пройдет мимо них, они не успеют пострелять, совершить подвиг, получить медаль. Они не думали только об одном – что можно не успеть пожить.

Для Сергея это была обида, которая, видимо, отпечаталась на его лице.

Утром на построении прапорщик подошел к Сергею и сказал: