Путая кружево слов
Стихи: избранное
Мария Ленц (Солозобова)

© Мария Ленц (Солозобова), 2020

ISBN 978-5-0051-0991-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«До конца»

Мне страшно не суметь однажды
Сложить, как следует, слова:
Не передать июльской жажды,
Того, как падает листва,

Того, как падает комета,
Как снег ложится на виски,
Того, как любят безответно
И писем жгут черновики,

Того, как по ночам тоскуют,
С утра заваривают чай,
Того, как радостно целуют,
Сцеловывая с губ печаль,

Того, как плачут и смеются,
Как бьются в тишине сердца…
Стихи не пишутся – поются.
Дай, Боже, петь мне до конца!

«Снега»

Какие синие снега!
Звенит, как серебро, дорога.
Летят снежинки сквозь века,
Ложась на месяца рога,
И падая в ладони Бога.

Не тщись судьбу предугадать:
Какие б не мешались краски,
Ложись, ложись спокойно спать,
Оставь метели завывать
В своей прекрасной, буйной пляске.

Какие злые холода!
Но, обгоняя ночь земную,
С тобой бежим по кромке льда
В белеющее никуда,
И вьюга щеки нам целует.

«До черных дней»

До черных дней
Мы были еще дети.
Нас ветер целовал,
Бессмертный и шальной.
Мы слушали,
Как небо ночью бредит,
Как звезд его металл
Дрожит над головой.

До черных дней
В ушах шумело море,
И синь его как сон
Под веки залилась,
А если буре
Хочется повздорить,
То темных крон листве —
Навеселиться всласть.

До черных дней
Не говорили дважды,
Не тратили добра
На суеты венец.
Нас было двое.
Знаешь, помню даже:
Из твоего ребра
Создал меня
Творец.

«Осень»

Не знаю, что тогда случилось с нами:
Мы помнили себя едва-едва.
Тряхнула ведьма рыжими кудрями,
С ее волос посыпалась листва.

В печной трубе завелся домовой,
Ты рассказала мне с утра об этом,
А ночью мы его слыхали вой.
Ты, засыпая, не гасила света.

Сова в лесу соседнем хохотала,
Как будто сумасшедший от тоски.
Как мастерица кружево сплетала,
Сплетали сеть над печкой пауки.

Как птица, раскрывала ночь крыла,
Ее туман съедал огни селений.
И ты ночную темноту кляла
В пугающе холодные мгновенья.

А ворожеи ненаглядной косы
Готовы уж покрыться сединой…
Так с нами забавлялась эта осень,
Все время стоя за моей спиной.

«После праздника»

Шкурки мандариновые на пол,
Стану убираться – подмету.
Кот стеклянный шарик поцарапал,
Видишь на серебряном черту?

Хвоя осыпается ночами.
«Выносить пора. Стоит давно».
Серебристо-синими очами
Смотрит в нас замерзшее окно.

И тепло мы делим, чтоб хватило
До весны, до золота лучей.
На пол ты игрушку уронила.
Праздник пролетел давно. Ничей.

«Декабрьское»

А за стеклами – снега холодная пыль.
(И вдохнуть ее больно, и выдохнуть страшно.)
И мой город почти совершенно остыл:
Побелели и замерли крыши и башни,

Тротуары закованы в мутный хрусталь,
У прохожих в глазах – незнакомая влага.
(Вспоминаю об осени – осень не жаль —
И твержу: «Вероятно, что все это благо».)

На морозе дыхание – легкий дымок,
Значит, жизнь подсознательно стала дороже.
Если кто-то согреться кому-то помог,
В этом счастье храни их, пожалуйста, Боже!

(Был когда-то июль – ты еще не забыл?
Все сейчас о таком пустяке позабыли!)
А за стеклами – снега холодная пыль.
И мы зиму простили.
Почти полюбили.

«Валентина»

Дорогому Другу

В душе твоей – ветра, прибой и пена,
Туман ночной и утренние росы
Звенят или молчат попеременно…
Ты целый мир в своих ладонях носишь!

И летних дней тепло, и снег средь ночи,
И запах книг, и шорох винограда
В глазах твоих искрятся. Между прочим
Они все зеленей, когда ты рада.

Когда-то был и космос упомянут —
В сравнение он лег, как в лодку весла.
Когда метели за порогом грянут,
Ты знай: неважно, кто из нас стал взрослым.

Есть то, что непреложно и несменно,
Тогда, теперь, вовеки и отныне.
В душе твоей – ветра, прибой и пена.
Пусть голос их гремит под небом синим!

Как звезд лучистых синие осколки
Звенели и сливались воедино,
Засеребрилось на устах надолго
Серебряное имя – Валентина.

«Земляника»

Земля заросла земляникой
На месте пустых городов,
И стало все сладким и диким,
Одним из запутанных снов.

Повсюду развешаны флаги,
Но белое стало алей,
И с неба спускается Ангел,
Становится он у дверей.

Стучится, стучится, стучится.
Напрасно – кому открывать?
И белая-белая птица
Садится на чью-то тетрадь.

Чужие молитвы читает,
Роняет слезу за слезой,
А Ангел неслышно вздыхает,
И вздохом тревожит покой,
И рвет землянику рукой.

«Лисица»

Я верчусь как лисица с обожженным хвостом,
А ночами мне снится то, что будет потом.
И, вдыхая туманы своего декабря,
Примыкаю к шаманам, тонкий плащ серебря.

Это так безрассудно – на краю не стоять,
Молча пить чашу будней, слишком рано вставать,
А ночами – в свой омут с головой, до утра,
Босиком и чуть сонной танцевать у костра.

До весны километры – одному не дойти.
Я иду по приметам, напевая в пути.
Мне судьба моя снится. Среди трав и костей
Я – ночная лисица с угольком на хвосте.

«Из книг»

Можно мне чашу без дна,
Полную чистой воды?
Это совсем не моя вина,
Что здесь не цветут сады,

Что на деревьях сухих
В ветках запутался стих.
Ведь про такие сады нельзя
Вычитать что-то из книг.

Можно мне чашу без дна,
Полную звездных лучей?
Я не могу засыпать одна,
Слушая звон мечей,

Слушая тяжкий стон,
Слушая враний крик.
Ведь про такие бои нельзя
Вычитать что-то из книг.

Можно мне чашу без дна,
Полную веры в любовь?
Я на кровати лежу без сна,
Путая кружево слов.

Хочется вспыхнуть огнем
Хоть на один только миг.
Жаль, о таких вещах нельзя
Вычитать что-то из книг.

«Именем моим»

Именем моим не назовут ветра —
Я тебе сейчас завидую, сестра.
Солнце обо мне легенду не споет,
Буря от меня вестей не принесет.

Я не стану ни шаманом, ни вождем,
Не прольюсь на землю снегом и дождем.
Птицы в честь меня рябины не склюют.
Именем моим лишь камень назовут.

Я не стану сказкой для своих детей
И не сберегу ни перьев, ни костей.
Даже само эхо доброе в горах
Замолчит, почуяв холод на губах.

Зимней ночью вьюжной я спрошу, скорбя:
Есть ли еще место в сердце у тебя?
Спрячь туда мой запах и черты лица,
Чтобы мне собой остаться до конца.

«Вечернее»

Солнце падает в воды неспешно, лениво,
И закат наливается соком, как слива.
Это самое лучшее время для песни,
Только жаль, что с небес не спускают нам лестниц.

Я по лестнице этой бы – в гущу заката,
Где встречается жар и ночная прохлада.
Я по лестнице этой бы – к ангелам в гости,
Где – от облака к облаку – радуги мостик.

Не расскажут нам те, кто оттуда вернулись:
Как там дело с мощением ангельских улиц?
Сколько звезд умещается в верхнем оконце?
Чем счищают пылинки с усталого солнца?

Столько разных вопросов, но где же ответы?
Как же жаль: никого не расспросишь об этом.
Солнце падает в море с улыбкой беспечной.
И смеется душа. И молчит бесконечность.

«Воскресение»

Все мы станем опавшими листьями,
Слишком поздно получим амнистию,
И прольемся дождями весенними,
И травой по обочинам вырастем.

Все мы станем сгоревшими звездами,
Виноградными теплыми гроздьями,
По крупице по миру рассеемся,
Расцветем полудикими розами.

Все мы станем слезами счастливыми,
Островами, морями, заливами,
И в руках золотыми ракушками,
И в садах переспевшими сливами.

Все мы станем звучащими струнами