Кот, герань и чемодан

Все началось с того, что Антонина Матвеевна заболела.

Кто она такая? Моя соседка по лестничной площадке.

Наши входные двери разделяет всего несколько сантиметров, а при желании и необходимости мы можем перестукиваться через общую стенку или обмениваться новостями и вещичками с соседних балконов? Хотя Антонина Матвеевна никогда не страдала от одиночества. Вечно у неё гости. К ней приходили поплакаться, пожаловаться, посоветоваться, и она никому не отказывала, никого не выставляла прочь.

Антонина Матвеевна хорошо знала всех моих подруг, потому как и те время от времени радовали ее своими посещениями. Особенно Марго.

Что могло привлекать цветущих молодых женщин в моей старенькой соседке? Ее не совсем обычное хобби, или, лучше сказать, отношение к жизни.

Антонина Матвеевна гадала, но не думаю, что сама воспринимала свои пророчества слишком серьезно. Подозреваю, кое-что она знала и о приворотных и отворотных зельях, о сглазе и порче, но не афишировала эти свои познания, ограничивалась народными способами врачевания с помощью трав и прочих естественных материалов.

Мне соседка не гадала никогда. Потому что я ее об этом никогда и не просила – не верю я в гадания – а сама она тоже мне никогда не предлагала. Возможно, ее отпугивала моя скептическая улыбка, с которой я обычно наблюдала за Марго, затаив дыхание внимавшей предсказаниям.

С недавних пор у Антонины Матвеевны, как и полагалось колдуньям и гадалкам, появился кот, огромный черный кот с необычными голубыми глазами. Насколько я знаю, голубые глаза бывают только у сиамских котов или котов белого окраса, а этот ни к тем, ни к другим стопроцентно не относился. Черный котяра, как и прочие, должен был обладать глазами желтыми или зелеными, но уж никак не такими: цвета неба, ясными, прозрачными и, по-моему, чересчур осмысленными.

Зверь наблюдал за всем происходящим, слегка прищурившись и, как мне казалось, прекрасно понимал смысл разговоров. В иные он внимательно вслушивался, в начале других мгновенно исчезал, презрительно задрав хвост. Проходя по улице, я часто видела черную тень в окне. Кот сидел возле горшка с ярко-красной геранью и заинтересованно пялился на окружающий пейзаж. В его взгляде не имелось высокомерной ленивой созерцательности, только живое внимание и соучастие.

Я думала, котяра узнавал меня. Стоило мне появится в его поле зрения, прищуренные голубые глаза до конца раскрывались, и иногда я ловила себя на мысли, что жду от животного какого-нибудь приветственного жеста, взмаха лапкой или подмигивания, настолько очеловеченным казался мне его взгляд.

– Откуда вы взяли этого зверя? – однажды спросила я у соседки.

– Подобрала.

– Подобрали? – я изумленно уставилась на животное.

Интересно, где можно подобрать такого упитанного и пышущего здоровьем кота? На мясокомбинате?

Но Антонина Матвеевна перевела разговор на другую тему.

– Как свадьба у Маргоши?

– Свадьба, как свадьба! Все отлично! – без интереса ответила я.

– А ты, похоже, замуж не собираешься, – вопросительно глянула на меня пожилая женщина.

– А зачем мне это? – я махнула рукой. – Живу – сама себе хозяйка. Ни от кого не завишу, ни под кого не подстраиваюсь.

– Разве можно женщине без любви! – доверительно проговорила моя соседка, и я не сдержала ироничного восклицания.

– Антонина Матвеевна, откуда такая наивность? Разве сейчас любовь? Сейчас только увлечение! Дальше взаимных симпатий и взаимных желаний дело не продвигается. А стоит ли создавать семью всего лишь для удовлетворения желаний?

Кажется, Антонину Матвеевну слегка ошарашил мой расклад, она только смогла неуверенно пробормотать:

– Но ведь остальные люди женятся!

– Потому и женятся, что все так делают, – нисколько не смутилась я. – Одна подруга замуж вышла, другая подруга вышла, значит, и мне вроде бы пора. Что, я хуже других? Тем более, в женщине никогда не истребить стремления рожать детей, а ребенка, считается, лучше растить в семье.

– Господи! Что ж ты говоришь-то, Настенька! – всплеснула руками Антонина Матвеевна.

– А что?

Я заметила, как кот спрыгнул с подоконника, на котором все это время безучастно сидел и направился в нашу сторону.

– Впрочем, – добавила я, – современный мужчина довольствуется уже сознанием того, что он отец. А чтобы самому растить и воспитывать детей – так далеко его самолюбие не заходит.

Кот остановился перед моим креслом, присел. Я подумала, сейчас он запрыгнет и устроится рядом со мной, но стоило прозвучать моим последним словам, он приподнялся, выгнулся и прошествовал дальше, сделав вид, что останавливался исключительно для легкой гимнастики.

– Так что, еще неизвестно, стоит ли создавать семью даже ради ребенка.

– Ты меня пугаешь, Настенька! – озабоченно проговорила соседка.

– Ой, да ладно вам, Антонина Матвеевна! – я улыбнулась. – Вот встречу принца на белом коне, и сразу конец наступит всей моей философии.

– Ну что ты за насмешница! – воскликнула Антонина Матвеевна не без упрека.

Я только рассмеялась, а когда выходила из ее квартиры, услышала за закрывшейся дверью:

– Что? Не решился приблизиться к такой девушке? Напугала она тебя?

С кем это она разговаривала? Неужели с котом?

Я возвращалась с работы, мои мысли были заняты неоконченными делами, и поначалу все шло как обычно, пока я не подошла к родному подъезду. Тот встретил меня не шумной компанией подростков, не парой бабушек, выгуливающих любимых внуков, не группой молодых мамочек с колясками, а белой машиной «Скорой помощи» перед самыми дверями. Не знаю почему, но в первую очередь я подумала про Антонину Матвеевну, встревожено вскинула взгляд на ее окна и сразу немного успокоилась. За стеклом обрисовывалась огромная черная туша.

Кот сидел на привычном месте, статичный, равнодушный, пялился на меня своими огромными глазами, никак не выдавая тревоги и беспокойства.

Говорят, что кошки чувствуют и переживают болезни хозяев, и если бы с Антониной Матвеевной что-то случилось, ее зверь вертелся бы где-нибудь поблизости от нее, активно вмешиваясь в происходящее. Значит, волноваться нечего, и все-таки я торопилась. Как выяснилось, не напрасно. На этого ленивого кота ни в чем нельзя положиться, он мог безучастно валяться на подоконнике, когда вокруг его хозяйки хлопотали врачи.

Конечно, я в первую очередь отправилась не к себе домой, а устремилась в приоткрытую дверь соседки и едва не налетела на выходящего врача. Я вцепилась в него, точнее, в нее, и не отпустила, пока не выведала все меня интересующее.

У Антонины Матвеевны неожиданно подскочило давление, но сама она вызывать «Скорую помощь» не поторопилась. Хорошо, что к ней вовремя заглянула тетя Валя, живущая этажом ниже, как раз под квартирой Антонины Матвеевны. Теперь ее состояние стабилизировалось, но больную лучше было бы не оставлять в одиночестве, существовала возможность рецидивов.

– У нее есть родственники? – спросила меня врач.

– Да, конечно. Дочь живет за городом. Я ей обязательно позвоню. А пока сама за ней присмотрю. И за лекарствами схожу, если надо.

– Рецепты на столе, – сообщила врач. – И, если что, вызывайте сразу, не ждите!

И она заспешила вниз, а я прошла к соседке.

– Это вы что придумали, Антонина Матвеевна? – с наигранной строгостью спросила я. Болезни какие-то! Где тут ваши рецепты?

– Настенька! – соседкин голос прозвучал тихо и немного виновато. – Ты не беспокойся!

– Как это, не беспокойся? – возмутилась я. – Вот еще! Антонина Матвеевна! Как же я смогу о вас не беспокоиться? Вон, к вам со всей округи люди со своими проблемами бегают. Да вы для нас важнее президента!

Соседка улыбнулась.

– А еще, мне бы номер вашей дочки. Врач велела позвонить.

– Да я сама позвоню! – поспешно заверила Антонина Матвеевна. – Ты мне только телефон подай. Поставь прямо на кровать.

Я передала ей аппарат, а сама сгребла рецепты со стола и побежала в аптеку.

Вернувшись и высыпав из пакета кучу лекарств, я в первую очередь поинтересовалась:

– Вы позвонили?

– Да, да! – отчиталась Антонина Матвеевна. – Дочка скоро подъедет. А ты иди домой, покушай. Ты ведь, наверное, после работы еще и не поела. И отдохни.

Но я никуда не ушла, пока не дождалась приезда ее дочери, а дома от пережитых волнений у меня разыгрался аппетит, и я подъела почти все, что нашла в холодильнике, благо нашла я там всего не очень-то много.

Антонина Матвеевна позвонила мне вечером следующего дня и попросила зайти.

Чтобы не поднимать больную женщину с постели я взяла запасной ключ от ее квартиры. Точно так же, как ключ от моей хранился у нее, ее ключ хранился у меня. Мало ли что могло случиться!

Я открыла дверь и прошла в комнату.

– Вы опять одна? – с осуждением отметила я.

– Дочка только что ушла, – объяснила Антонина Матвеевна. – А завтра утром меня отвезут в больницу. Она договорилась. И подлечат, и обследуют. В общем, все будет хорошо, – она улыбнулась успокаивающе, но почти сразу же расстроенно вздохнула. – Только… вот ведь, Настенька, пока меня не будет, не приютишь ли у себя моего котика?

Ее котик находился тут же, лежал на кровати у ног хозяйки, прислушивался к разговору и, казалось, прекрасно понимал, о чем идет речь: стоило только прозвучать последней просьбе, он сощурился и посмотрел на меня вроде бы вопросительно. Я поспешно отвернулась от этого странного зверя и торопливо заверила Антонину Матвеевну:

– Конечно, конечно. Не беспокойтесь.

Хотя и без особого воодушевления.

По крайней мере кота не надо выводить на прогулку три раза в день, как собаку.

– Я бы не стала тебя утруждать, – виновато продолжила соседка, – но моя дочь не выносит животных. Не могу же я оставить го одного!

– Ну, я же сказала! – еще более пламенно проговорила я. – Не останется он один. Возьму его к себе.

– И вот еще, – Антонина Матвеевна смущенно опустила глаза, предваряя очередную просьбу. – Видишь, там чемоданчик стоит? – она указала рукой направление, и я, конечно же, сразу увидела «чемоданчик».

Ни за что не назвала бы его уменьшительно, потому как на самом деле он был довольно здоровым чемоданищем, по крайней мере, для моих сил и пропорций.

– Пусть, пока меня не будет, он у тебя постоит.

Я задумалась.

– С ним и здесь ничего не случится.

– Пожалуйста, Настенька! – ласково посмотрела на меня Антонина Матвеевна.

– Ну, как хотите, – я недоуменно пожала плечами. – Мне нетрудно. Пусть стоит у меня.

Чемодан становился все более подозрительным, я еще раз настороженно глянула на него.

Что же такое там могло быть? Сокровища мадам Петуховой? Или тайно накопленные сбережения подпольной миллионерши Корейко? Точно! Золотой запас русской мафии и килограммы контрабандного героина.

– Если не секрет, что там?

– Кое-какие вещички.

Большой чемодан на колесиках с кодовым замком. И в нем кое-какие вещички?

Я проницательно глянула на Антонину Матвеевну, но увидела всего лишь немолодую прихворнувшую женщину, кутающуюся в совершенно обыкновенный байковый халат и желающую мне сказать что-то еще.

– Настенька! И забери к себе, пожалуйста, мой цветочек. Он один остался. Остальные я Валюше отдала. Но ведь у нее и так целый ботанический сад.

Герань! Ну, конечно, эта дурацкая лопухастая герань с незатейливыми, но чересчур яркими цветами! Что еще могло мне достаться?

Кошмар какой! Мне придется выставить на свой подоконник это вульгарное растение. Что обо мне подумают?

Ладно. Запихну ее куда-нибудь в уголок, чтобы не маячила перед глазами. А вдруг она там завянет! Что я скажу тогда Антонине Матвеевне?

Толстый, ленивый кот, странный, подозрительный чемодан и ужасная герань. Господи!

– Не волнуйтесь, Антонина Матвеевна! – заверила я соседку со всей убедительностью. – Я все сделаю, как вы хотите. Меня это ни капли не затруднит.

Но соседка, кажется, чувствовала себя не очень комфортно после стольких просьб.

– Тебе когда удобней забрать? – совсем тихо спросила она. – Мы ведь, наверное, завтра рано утром уедем, не хотелось бы тебя будить, беспокоить.

– Цветок и чемодан я хоть сейчас могу взять, – невозмутимо предложила я, но дальше заговорила уже сама Антонина Матвеевна.

– А котик пусть пока со мной побудет. С ним веселее. А ты завтра заскочишь и крикнешь его.

Котяра, все еще лежащий в ее ногах, широко зевнул и, спрыгнув на пол, степенно направился к окну, всем своим видом демонстрируя полнейшее пренебрежение.

Вообще-то я люблю кошек, но этот зверюга был слишком велик и вел себя чересчур осознанно для животного. Может, он останется жить в квартире у Антонины Матвеевны, а я буду периодически приходить, его кормить и, что там еще требуется котам?

– Хорошо-хорошо! Прямо с утра зайду и его заберу. Даже не думайте переживать! Все будет отлично!

Однако с утра я не сразу вспомнила про кота и свои обещания, и только когда мне на глаза попалась злополучная герань, я схватила ключи и помчалась к соседке.

Похоже, кот меня ждал. Он сидел в дверном проеме, соединяющем прихожую с комнатой, и пялился на меня, не мигая и не двигаясь с места.

– Кис-кис-кис! ‒ поманила я, хотя никогда не слышала, чтобы Антонина Матвеевна так подзывала своего кота.

Кот снисходительно фыркнул, мне показалось, даже ухмыльнулся в свои топорщившиеся в стороны усы, что, конечно же, являлось совершеннейшей глупостью: мимические мышцы имеются только у людей и обезьян. Но я заговорила с ним, как с человеком.

– Ну и пожалуйста! Стой, если хочешь. Я не собираюсь тебя ждать. Оставайся здесь, если тебе так больше нравится.

Кот нехотя поднялся и вальяжно прошествовал мимо меня.

Я распахнула перед ним дверь собственной квартиры, он вошел, с любопытством огляделся, а в комнате сразу прицелился на кровать.

– Даже не думай! – резко предупредила я его. – Вот кресло. Тебе, я уверена, там будет удобно.

Честное слово, он недовольно поморщился, но не ослушался, прыгнул в кресло, выпрямился и уставился на меня необыкновенными голубыми глазами.

– Надеюсь, тебя успели покормить. Потому что я понятия не имею, что ты ешь. Наверное, надо посмотреть в магазине какой-нибудь кошачий корм, – я подробно выкладывала ему все мои настоящие мысли. – А тебе придется посидеть одному.

И тут я с удивлением осознала, что понятия не имею, как мне называть кота. Антонина Матвеевна обычно звала его просто «мой котик», но, наверняка, должна существовать какая-то индивидуальная кличка. И я обратилась к коту, решив, что его реакция подскажет мне нужное имя.

– Как же тебя звать? Мурзик?

Кот фыркнул.

– Барсик? Или может, Васька?

И тут я услышала:

– Макс!

Рот кота на мгновенье слегка приоткрылся, мой же распахнулся широко и надолго. Я не могла ничего произнести, только губы судорожно подергивались, но наконец выдавила не без труда:

– Э-э-это ты сказал?

– Ну, я, – нахально признался кот.

Я села на кровать.

Скорее всего, я еще сплю, и мне снится дурацкий сон. Я замотала головой и даже ущипнула себя за руку, а кот спрыгнул с кресла и, пользуясь моим замешательством, забрался на кровать, уселся рядом со мной.

– Ты умеешь разговаривать?

– Как видишь.

– Как ты этому научился?

Странно, что меня взволновали технические вопросы. Но необходимо учитывать мое стрессовое состояние. Как бы вы повели себя, если бы с вами заговорил кот?

– Как все, – бесстрастно ответил кот.

– А что, все коты умеют разговаривать?

Кот посмотрел на меня снисходительно.

– Не коты. Люди.

– Но ты довольно своеобразно выглядишь для человека.

Кот опустил глаза.

– Меня превратили в кота.

– Чушь какая-то! – не сдержала я возмущенного возгласа. – Такого не может быть!

– Я и сам иногда не верю, – кот нервно переступил черными лапами. – Но что делать!

Наконец меня осенило.

– Это розыгрыш! Да? Просто ты дрессированный, а разговаривает за тебя кто-то другой.

– Ха-ха! – с чисто человеческим сарказмом проговорил кот. – Какая ты догадливая!

– Конечно, розыгрыш! Разве можно превратить человека в зверя?

– Можно! – сердито отрезал кот. – Сама скоро убедишься.

– Что ты имеешь в виду?

– Временами я опять становлюсь человеком. Ненадолго. Тогда ты поверишь, что я не розыгрыш.

Это звучит абсурдно, но я уже начинала верить ему. Кот не просто разговаривал, его чувства, его эмоции отражались в его голубых глазах и на его пушистом лице, то есть, конечно, пушистой морде. Он усмехался, он морщил нос, поджимал рот, двигал бровями, или как там они у него называются.

– Ты, правда, человек?

– Правда! – кот устал от моего недоверия.

– И кто ты?

Не может человек быть всего лишь человеком. Каждый из нас – определенная личность, где-то живет, где-то работает, носит свои имя и фамилию.

– Не помню, – недовольно буркнул кот.

– А «Макс» ты сам придумал?

– Скорее всего, нет. Наверное, это мое настоящее имя.

– Интересно! – воскликнула я. – А ты знаешь, что подобная форма имени, Макс, говорит о чрезмерной гордости, честолюбии и высокомерии?

Кот слегка вздыбил шерсть, глянул исподлобья.

– А ты знаешь, что если будешь называть кота Максим, окружающие засомневаются в твоем душевном здоровье?

Похоже, он действительно был человеком, причем весьма ехидным и самоуверенным.

– И давно тебя превратили?

– Я же сказал, не помню! – возмутился кот. – Долго ты еще собираешься меня допрашивать?

– Конечно, долго! А ты чего хотел? Надо же знать, что за подарочек подкинула мне Антонина Матвеевна. Был бы ты обычным котом, я бы, естественно, ни вопросика не задала. Сам первый со мной заговорил. Молчал бы уж тогда или мяукал, как полагается.

Глаза кота вспыхнули, а нос сердито дернулся.

– И ты бы называла меня Мурзиком?

– Скажите, пожалуйста! – свысока глянула я на жалко расфуфырившееся черное существо. – Мурзик его не устраивает!

Кот проигнорировал мое пренебрежительное восклицание.

– Стало быть, на кошачью еду мне тратиться не придется, – отыскала я единственное положительное обстоятельство. – Или…

– Никаких «или»! – резко отрезал кот. – И у тебя что, нет никаких планов на сегодня? Целый день собираешься дома торчать?

– Вроде бы планов нет, – я задумалась. – Вообще-то надо бы дойти до магазина.

– Вот и дойди! Нечего дела откладывать! – кот вытянулся на кровати и тихонько проворчал себе под нос: – Уже морду сводит от этих разговоров.

Я собралась, вышла из дома, направилась к магазину. Я действовала машинально, не задумываясь, все мои мысли были заняты котом.

Отхватила я наследство: кота, герань и чемодан! И завтра кот достанет из чемодана свои знаменитые сапоги, пойдет в народ и, выдав меня за княжну Анастасию, сосватает мне какого-нибудь олигарха, между делом прикончив главаря местной мафии и оформив на меня все его богатство. Обалдеть!

Знала ли Антонина Матвеевна, какой подарочек мне подкинула?

Скорее всего, знала. Мудрая, проницательная женщина, гадалка, ворожея, она наверняка владела его тайной, И без зазрения совести спихнула мне это ужасное животное?

Ой, Антонина Матвеевна! Ой, попомню я вам еще! Как же мне теперь жить, зная, что под ногами у меня постоянно шляется совершенно посторонний мужчина в образе не в меру разговорчивого кота? Я же теперь и домой не могу никого пригласить! Ведь этот зверь будет отираться где-то поблизости, подслушивать наши разговоры, наблюдать за нашими действиями, а потом с присущим ему ехидством и беспардонностью разбирать мое поведение.

Еще одна напасть превращения. Уж лучше бы постоянно оставался животным. Зачем мне дома чужой человек? Тем более неизвестно, какой он в своем настоящем облике. Надеюсь, симпатичный, молодой. Пусть хотя бы не более противный, чем в обличье кота.

Интересно, а чем он занимается, когда превращается в человека? Надо бы у него спросить. Вдруг в мои обязанности входит еще и скрашивать его досуг? Ну, уж нет! Увольте!

Домой я не слишком торопилась. Собственно, какой же теперь это был дом? Понятие «дом» включает в себя покой, надежность, уют, уверенность, а разве подобное возможно под вечным прицелом чужих глаз.

А вдруг я вернусь, и дома меня ждет совершенно нормальный, домашний, ласковый котик, а не то невероятное существо, с которым я общалась совсем недавно. Мало ли что могло случиться с моим здравомыслием с утра! Не выспалась. Во сне ударилась обо что-то головой. Выпила какое-нибудь не то лекарство. Вот хорошо бы!

Полная радужных надежд я вломилась в свою квартиру.

– Пришла в себя? – ухмыльнулся мне навстречу кот.

Он разговаривает! Все-таки он разговаривает! За что?

Из моего рта вырвался стон отчаяния, но ироничный взгляд бесстыжих голубых глаз мгновенно привел меня в чувство.

– Мог бы помочь мне сумочку донести!

Кот хмыкнул, махнул хвостом и пробежал вперед.

– Кстати, что ты делаешь, когда становишься человеком? – задала я давно приготовленный вопрос.

– Пользуюсь моментом, – признался кот, с одобрением наблюдая, как я перекладываю содержимое сумки в холодильник.

– То есть?

– Развлекаюсь, – он удовлетворенно кивнул моему выбору продуктов.

– Надеюсь, ты не занимаешься ничем противозаконным.

Не хватало мне еще укрывать у себя кота-бандита!

– Успокойся, – кот с подозрением обнюхал бумажный сверток. – Все совершенно невинно и неоригинально. Клубы, вечеринки…

– У тебя есть на это деньги?

Кот самодовольно мурлыкнул.

– Где ты их взял? Отголоски прошлой жизни?

Мне, оказывается, еще и повезло: котик-то попался богатенький!

– Нет! – фыркнул он. – Сколько можно объяснять? Я ничего не помню про прошлую жизнь.

– Тогда? – мне очень хотелось узнать, как коты зарабатывают себе на существование.

– Выиграл в казино. Повезло. Наверное, помогло звериное чутье.

– И часто ты играешь?

Такой способ добывания денег не вызывал у меня симпатии.

– А у меня был выбор? – праведно возопил кот. – Жить на содержании у пожилой женщины? Или устроиться на работу? Ты можешь представить, как бы я устраивался на работу?

– Ну, не шуми, не шуми! – попыталась успокоить я его. – И где же ты хранишь свои деньги?

Кота, пользующегося услугами банка, представить тоже непросто. А может, он припрятал их в каком-нибудь тайном месте? Ведь у котов нет ни карманов, не кошелька, и они не относятся к отряду сумчатых.

– В чемодане, – просто ответил кот.

– В том самом чемодане? – я вспомнила, с каким трудом затолкала его в маленькую кладовочку возле кухни. – Так там твое барахло!

– А ты думала, в нем проход в параллельные миры?

Ну и морда была у кота в этот момент: довольная, ехидная, мерзкая-премерзкая.

– Пользуешься тем, что я не смогу ударить слабое животное?

Кота нисколько не напугали мои многозначительные интонации, выражение на его физиономии ни капли не изменилось.

– Зато ты сможешь воплотить свои порывы, когда я превращусь в человека.

– И когда это обычно происходит?

Честно говоря, меня снедало отнюдь не любопытство, сильнее всего я ощущала тревогу. Говорящий кот представлялся мне более безопасным, чем незнакомый мужчина. Я не любительница свиданий вслепую.

– Обычно вечером, – доложил кот.

– После захода солнца? – зачарованно дополнила я.

Перед моим мысленным взором живо обрисовалась впечатляющая картина: мрачные сумерки, выплывающий из тумана мертвенный лик холодной луны.

– Прочисть мозги! – бесстыдно выдал кот и резво отбежал в сторону так, чтобы мой испепеляющий взгляд доставлял ему минимум беспокойства, а затем миролюбиво произнес: – Не беспокойся. Я обязательно предупрежу тебя заранее.

До вечера он вел себя, как и подобает настоящему коту: спал на подоконнике за занавеской возле горшочка с геранью, и я забыла о его обещаниях. Поэтому, когда он внезапно оказался у моих ног и произнес: «Я тебя предупреждаю!», я не сразу разобрала значение его слов и недоуменно спросила:

– Ты о чем?

– Мы же договаривались, – с осуждением напомнил кот, и до меня наконец дошло.

– Ты собираешься превращаться?

Видимо, я слишком взволнованно и громко объявила о своей догадке. Кот снисходительно поморщился и бесстрастно подтвердил:

– Собираюсь.

Может, для него это и было в порядке вещей, но, извините, я не могла оставаться равнодушной к близости волшебства, опыт общения с которым у меня равнялся абсолютному нулю.

Что мне делать? Строить баррикады? Срочно тащить огнетушитель? Или лучше сразу позвонить 01?

Кот запрыгнул на кресло, потянулся, вздрогнул и, невинно щуря хитрые глаза, поинтересовался:

– Как ты относишься к обнаженным мужчинам?

Так вот какое зрелище меня ожидает!

– По-разному, – снисходительно проговорила я. – Но в данный момент я все-таки предпочитаю, чтобы ты превращался не у меня на глазах, а где-нибудь в другом месте. Например, в ванной. Там и халат есть.

– Хорошо, – легко согласился кот, протрусил через комнату и скрылся за дверями ванной.

Далее не последовало ничего невероятного: ни взрыва, ни треска, ни ослепительной вспышки, ни таинственного дыма. Просто до меня донесся уже ставший мне хорошо знакомым голос:

– Наверное, тебе лучше присесть. Чтобы не упасть в обморок от неожиданности.

Он несколько запоздал со своим мудрым советом, я уже давно сидела на кровати.

– А разве ты такой страшный?

Может, его и оскорбило мое предположение, но на его интонации это никак не отразилось.

– У каждого свои критерии красоты, – прозвучало из ванной, а пару мгновений спустя: – Короче, я выхожу!

И опять ничего не последовало, никаких заметных событий, только в очередной раз раздалось из ванной:

– Ты не могла бы отвернуться? Кажется, я немного смущаюсь.

Я беззвучно хихикнула.

– Могу отвернуться. Могу даже закрыть глаза.

Я честно сдержала слово: не только зажмурилась, но еще и прикрыла глаза ладонями.

Я уловила стук двери, уловила едва различимые шаги (вот что значит кот! обычно мужчины топочут, как слоны), а потом почувствовала, как кто-то присел рядом.

– Вот и я.

Первое, что я увидела, знакомые голубые глаза. Наверное, он что-то напутал там, в ванной, в них не отражалось ни капли смущения.

– Я страшный? – без всякого интереса спросил кот.

Боже мой! Конечно, уже не совсем кот. Как же мне его называть? Макс?

Он прекрасно знал, что не услышит от меня положительного ответа.

– Вовсе нет. Очень даже миленький.

Как я и заказывала: молодой, симпатичный, но… специфически симпатичный.

Сразу стало ясно, отчего его превратили именно в кота. В другое животное просто не получилось бы. По своему существу он и был котом. Котярой.

– Какие у тебя планы на вечер? – очаровательно блеснули голубые глаза.

– А что?

– Все-таки я у тебя живу. Конечно, меня не очень прельщает эта перспектива, но мы могли бы пойти вместе, – и Макс сам тут же подсказал мне устроивший бы его ответ. – Но вдруг у тебя свидание.

– Меня тоже не прельщает участие в кошачьих развлечениях, – с легким презрением заявила я. – Хотя свидания у меня и нет.

– Почему? – изобразил он искреннее удивление.

– Не твое дело! – у меня получилось слишком резко и грубо, что натолкнуло его на определенные мысли.

– Он тебя бросил? – Макс сочувственно качнул головой.

– Нет.

Я не собираюсь обсуждать с котом мою личную жизнь!

– Значит, ты бросила его.

Он очень хотел начать свой вопрос со слова «неужели», но тогда бы в нем содержалось меньше сарказма.

– Мы расстались. По обоюдному согласию! – я решила поставить на этом разговоре твердую, уверенную точку.

– Ну-у-у! – нарочито театрально протянул Макс, он совершенно не верил в существование подобного исхода.

Оказывается, умеющий разговаривать кот не самое худшее, что можно представить. Есть вещи еще менее привлекательные.

– Не боишься опоздать? – по-прежнему резко и полупрезрительно спросила я. – Куда ты там собирался?

– А ты?

Желает еще позлорадствовать над моим одиночеством?

– А я иду к подруге на день рождения.

Мы разбрелись по разным помещениям, чтобы переодеться. Я не выдержала и грустно вздохнула. Раньше мне не приходилось прятаться в собственной квартире. Раньше я могла бродить здесь даже нагишом. Собственно, мне и сейчас никто не запрещает бродить нагишом, но, боюсь, это может превратно истолковать мой кот.

– Ты дашь мне запасной ключ? Не хотелось бы утруждать тебя отпиранием дверей.

Спасибо, Антонина Матвеевна! Большое спасибо!

Я вернулась домой поздно, а его еще не было, но, проснувшись утром, я обнаружила на соседней подушке сладко посапывающего огромного кота.

Я тихонечко встала. Пусть день хотя бы начнется приятно и безмятежно, а не под постоянным прицелом чужого наглого глаза. Но, стоило мне направиться на кухню, у моих ног возник черный зверь. Резво перебирая мягкими лапками, он вырвался вперед, легко запрыгнул на подоконник и посмотрел на меня с ожиданием.

– Как насчет кофе? – пошутила я.

Кот откликнулся охотно и воодушевленно.

– Если у тебя нет времени, то сойдет и растворимый. Но вообще-то я предпочитаю свежесваренный.

– А кое-кто предпочитает «Вискас» и «Китикэт», – невинно заметила я.

Мордочка кота скривилась от отвращения, он даже язык высунул, показывая, как его воротит от моих слов.

– Хорошо! Будет тебе свежесваренный! – щедро объявила я. – Только, чур, посуду моешь ты!

Запах кофе наполнил квартиру.

– Чтобы гуща побыстрее осела, надо капнуть холодной воды, – провещал с подоконника кот.

Ничего себе! Я удивленно глянула на кота.

– Откуда такие познания?

– Нельзя же целыми днями спать или смотреть телевизор. А читать неудобно, трудно страницы переворачивать, – кот продемонстрировал свою мягкую аккуратную лапку. – Остается наблюдать за тем, что делает бабуля.

Чем мне это может пригодиться?

– В таком случае, ты случайно не видел, как она готовит свой сырный пирог? Почему-то у меня не получается так, как у нее.

– Случайно видел, – гордо проговорил кот.

– Книжечка ты моя кулинарная!

Я благодарно почесала ему за ушком. Кот сладко мурлыкнул.

– Неужели это так приятно?

Он собрался, согнал с мордочки выражение удовольствия.

– Станешь кошкой, сама поймешь.

– Почему я должна стать кошкой? – возмутилась я и похвасталась: – Я веду себя примерно. Нет причин меня заколдовывать.

Кот отвернулся к окну, и весь его вид убеждал, он бы не стал больше столь уверенно от чего-то зарекаться.

Что же с ним все-таки произошло?

– А вдруг ты был принцем, и какая-нибудь злая ведьма в отместку за то, что ты отказался на ней жениться, превратила тебя в кота.

– Вполне возможно.

Коту явно понравилась моя версия, он устремил мечтательный взгляд в потолок, представляя, какими возможностями и богатствами он бы обладал, будучи принцем.

– Но тогда, – он вернулся на землю, – скорее всего, меня превратили бы в жабу, а не в кота.

– Нет, ты не прав! – возразила я ему. – Жаба – это больше подходит для женщин. Уродство вместо красоты. Для мужчин внешность не столь важна. Поэтому кот – самое то. Полностью отражает мужскую сущность.

Кот критично посмотрел на меня, а я насмешливо изрекла:

– Так что ходить тебе в кошачьей шкуре три года. Но возможно, будет достаточно поцелуя какой-нибудь ненормальной из общества охраны животных.

– Ха-ха! – надменно скривился кот, и вдруг предложил: – А сама не хочешь попробовать?

Он подставил свою мохнатую мордочку.

– Фу! Это так негигиенично! – заявила я и щелкнула его по задранному носу.

Так и стали проходить наши дни. Если раньше, занимаясь делами, я смотрела телевизор, слушала музыку или, в худшем случае, напевала, то теперь я разговаривала с котом. Хорошо, что меня никто не видел!

Он был на редкость разговорчивым животным, и я начинала предполагать – уж не превратили ли его в кота именно за чрезмерную болтливость. Впрочем, большую часть дня он оставался дома один, ему не с кем было перекинуться словом. Наверное поэтому, стоило объявиться мне, он тотчас же оказывался где-то поблизости и бесконечно донимал меня замечаниями и подколками.

Превращаясь в человека, он мгновенно исчезал из дома и где-то пропадал всю ночь. Возвращаясь, он старался произвести как можно меньше шума, но обычно я все равно просыпалась, стоило ему только зайти в квартиру. Он встречал мой недовольный взгляд безмятежной улыбкой на чуть припухших после бурной ночи губах. Со мной же он вел себя вполне добропорядочно, за исключением того, что спать предпочитал исключительно в моей постели, в ногах, а чаще всего на соседней подушке.

Я пыталась изменить это правило.

– Чем тебя не устраивает кресло? Для кота очень даже подходяще.

– Ну, пожалуйста, Настенька! Пожалуйста! – ласково пел кот. – Можно, я хотя бы спать буду, как человек!

А вести себя как человек?

– Тебе недостаточно прочих постелей? Почему обязательно надо залезть и в мою?

Нет смысла взывать к кошачьей совести! Кот выгнулся, потягиваясь, и развязно проговорил:

– В прочих постелях я же не сплю!

– А стоило бы попробовать! Для разнообразия. Или боишься, проснувшись, разорвать на клочки свою очередную подружку?

– Чего? – кот непонимающе уставился на меня, и я усмехнулась.

– Ты разве не смотрел «Люди-кошки» с Настасьей Кински? Недавно показывали.

Жалкое подобие могучей пантеры, пытаясь вспомнить, напрягло мозги.

– Конечно, зверушки там были чуть посолидней!

Кот обиженно насупился.

– А ты не боишься, что будь я зверушкой посолидней, я бы разорвал и тебя?

Я попробовала, ни никак не смогла представить его кем-то, помимо болтливого кота.

– Не боюсь. Мне это не грозит, – свысока посмотрела я не него. – Я не страдаю зоофилией.

– Я не животное! – он с несгибаемым упорством периодически напоминал мне об этом, настойчиво требуя, чтобы я воспринимала его как человека.

– Разве?

Вечерами, не отягченными превращениями, он вел себя почти как нормальный кот. Когда я садилась перед телевизором, он устраивался рядом.

В отношении выбора фильмов наши вкусы практически совпадали, но что касается остальных программ, иногда дело доходило прямо-таки до семейных сцен, из которых победителем чаще всего выходил кот. Я отступала, стоило мне осознать, что спорю я с животным. К тому же, я совершенно спокойно могла почитать, у меня не возникало проблем с переворачиванием страниц. Да и никакая передача не могла идти в сравнение с возможностью лицезреть кота, хрустящего сухариками или потягивающего сок через соломинку.

Однажды он заикнулся про пиво.

Ну, уж нет! Я смогла пережить кофе и сок, но кот, лакающий пиво – есть же предел дозволенности!

– Пока ты человек и болтаешься черт знает где, ты можешь творить все, что твоей душе угодно. Но пока ты кот, и я отвечаю за тебя, ты будешь вести здоровый образ жизни. К тому же пиво вредно для фигуры.

– И откуда взялась такая трезвенница! – сердито проворчал кот.

Но я не была трезвенницей. В подходящей обстановке я не отказывалась ни от вина, ни от того же пива. Но пить спиртное в одиночку или, хуже того, в компании кота – я не собиралась пасть так низко! А кот, похоже, не собирался себя ограничивать, и, когда его душе становилось угодно, он, не колеблясь, удовлетворял ее желания.

Меня разбудил шум. За дверью кто-то жалобно мяукал и отчаянно скребся. Впрочем, абсолютно ясно, кто!

Я немного полежала, нарочно затягивая время.

Это надо же! Загулялся! Даже до дома не успел добраться в человечьем обличье!

Так неужели уже утро и пора вставать на работу?

Я посмотрела на будильник и изумленно протерла глаза.

Еще ночь! Самая настоящая ночь! Чуть больше полуночи. Выходит, я не проспала и часа. В таком случае, что за животное мается за моей дверью?

Я накинула халат и устремилась в прихожую, щелкнула замком, распахнула дверь. На коврике полусидел, полулежал большой черный кот и душераздирающе стонал.

– Что с тобой?

Я испугалась, торопливо подхватила его на руки.

О, боже! Какой мерзкий запах!

– Ты напился?

– Наверное, – неуверенно проговорил кот и попробовал прикрыть лапкой рот.

– Я что, кот? Ой! – далее шли какие-то нечленораздельные звуки, постепенно перешедшие в понятные слова: – Почему мне так плохо?

– Видишь ли, – наставительно заговорила я, – котам дано злоупотреблять исключительно валерьянкой, а не пивом, не водкой и тому подобным.

– Как мне плохо! Как плохо! – твердил кот. – Я сейчас умру! Отнеси меня, пожалуйста, в ванную!

– Вот сюда. На раковину, – он указал направление дрожащей лапкой. – Ой, спасибо! Ой, спасибо! Теперь включи холодную водичку. И можешь идти.

Я подняла рычаг смесителя (обычно он проделывал это сам) и вышла.

Через какое-то время шум воды стих, и из ванной донесся звук, напоминающий удар об пол чего-то мягкого, но тяжелого. Дверь приоткрылась, в щель просунулась помятая мокрая мордочка.

– Меня стошнило в раковину, – скромно доложил кот.

Я едва не зарычала, а кот сделал несколько шагов на трясущихся лапах, покачнулся, выдал очередную порцию стонов и причитаний и бессильно плюхнулся на свой пушистый зад.

– Настенька! Настенька! Возьми меня на ручки! Пожалуйста! Пожалуйста!

Я подняла его с пола.

– И на кроватку. Ладно? На кроватку. Как мне плохо!

– А ты не загадишь еще и подушку?

Он представлял собой жалкое зрелище, но подушку мне было куда жальче.

Кот издал особенно громкий стон, очень напоминающий предсмертный вопль. Я уложила его на кровать, он забрался под одеяло и затих.

А мне, значит, придется спать в одной постели с пьяным котом, который к тому же еще и храпит? Какое счастье!

Я проснулась оттого, что чья-то рука легла поперек моей груди, а чьи-то пальцы сжали мое плечо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.