Ганс Шиндлер Беллами
Предание об Атлантиде

© Беллами Г.Ш., 2018

© Драговалов Ю., перевод на русский язык, 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2018

Сайт издательства www.veche.ru

Введение

На тему Атлантиды написано огромное количество книг. Существует целый ряд компиляций, которые содержат множество интересного и полезного материала, но, к сожалению, все они написаны без опоры на геологию и геофизику, а то и вообще лишены какой-либо научной основы. Следовательно, они, скорее, могут запутать того человека, кто ищет новые знания по этой старой проблеме.

В данной книге я пытаюсь предложить новый подход к проблеме Атлантиды. Я не буду искать доказательств действительного её существования, поскольку в том нет ни малейшего смысла.

Титульный лист

Если Атлантида до сих пор рассматривается наукой как нечто гипотетическое, то происходит подобное главным образом по той причине, что отсутствует общепринятая геофизическая теория, а также убедительные объяснения полного и внезапного исчезновения Атлантиды. Поэтому я заинтересован в первую очередь в том, чтобы объяснить, как и почему Атлантида была для нас потеряна.

Хотя эта книга никоим образом не претендует на то, чтобы сказать последнее слово по проблеме Атлантиды, я всё же надеюсь, что в ней можно обнаружить окончательное и весомое обоснование необходимости проведения дальнейших авторитетных работ по этой увлекательной и важной теме. Именно с этой целью я предлагаю активное сотрудничество всем, кого это заинтересует.

1. Платон

В двадцать девятый день месяца гекатомбейона{1}, в третий год восемьдесят девятой олимпиады[1]{2}, когда первый период продолжительной Пелопоннесской войны{3} только-только закончился недолгим перемирием, давшим Фукидиду{4} возможность описать превратности великой исторической судьбы своей страны; когда трагедии Еврипида соперничали с комедиями Аристофана за длительность аплодисментов; когда Демосфен смеялся над глупостью своих земляков, а Гиппократ исцелял их от болезней, четверо выдающихся людей собрались в гостиной зале дома Сократа в Афинах. То были Тимей[2] из Локр в Италии – человек не только благородного происхождения, влиятельный и богатый, но также искушённый в философии и хорошо знающий астрономию; Гермократ{5}[3] из города Сиракузы на острове Сицилия, человек гениальный и искушённый во многих областях, с большими способностями к стратегии и политике; Критий{6}[4] – выдающийся афинский государственный деятель и писатель, и собственно Сократ[5].

Локриец и житель Сиракуз пересекли Ионийское море, дабы участвовать в Панафинейских играх{7}[6], этом величайшем празднике Аттики, почти сопернике Олимпиад. Малые Панафинеи праздновались ежегодно, но каждые четыре года – и в том числе в год, о котором идёт речь (421 г. до н. э.) – проходили с особой пышностью Большие Панафинейские игры. Хотя непродолжительный малый праздник привлекал внимание лишь местных жителей, Большие Панафинеи всегда собирали множество колонистов со всех уголков Аттики и массу союзников афинян со всех уголков греческого мира. В предпоследний день праздника, двадцать восьмой по счёту в месяце гекатомбейоне, первом месяце года – в период, который совпадает с концом нашего июня, – праздник достигал своей высшей точки в великолепной процессии, когда новый пеплос{8} проносили по улицам Афин по дороге к белоснежному Парфенону, в верхнюю часть Акрополя, где украшали богатым одеянием статую великой богини. Этот пеплос был роскошной одеждой шафранового цвета, сотканной девами благородных кровей и богато украшенной сценами эпизодов войны между богами и гигантами.

Фукидид. Герма. IV век н. э. Неаполь, Национальный археологический музей

Два заморских гостя, имея философский склад ума, приехали, конечно, не столько на популярный праздник, сколько воспользовались им как поводом встретиться с людьми со схожим образом мыслей. Они и в самом деле более всего хотели встретиться с Сократом и изучить диалектический подход иронического философа и скрестить с ним мечи в битве слов и идей. Однако, ведомые своим другом и хозяином Критием, они и не рассчитывали смешаться с оживлённой толпой панафинистов, которая заполняла улицы, и наблюдали за красочной Панафинейской процессией. Возможно, афиняне говорили им, что в старые времена пеплос выносили и на Малые праздники и что согласно традиции на нём некогда изображали сцены из совсем другого эпизода легендарной истории греков, к тому времени полностью позабытой: войны с атлантами.

Эти пеплографические реминисценции затронули глубокие струны в душе Крития – и позднее, по пути к дому, он начал рассказывать своим друзьям странное предание.

Наконец, как мы уже сказали, Тимей, Гермократ и Критий встретились в комнате для гостей дома Сократа. Там же присутствовал и писарь, сидевший наготове с быстрым стилом и вощёными деревянными дощечками. Сей философский кружок встречался не впервые. Вчера Сократ угостил их «особенным блюдом» – изысканной большой речью «Об идеальном политическом управлении идеальным государством». Теперь Тимей говорил о принципах космологии и физической науки, на следующий же день Критию предстояло обсуждать тему «Поведение граждан в хорошо организованном обществе под давлением угрозы нации», а в конце Гермократ должен был завершить все четыре дня этого «праздника разума».

Прежде чем локрианец начал свою речь, Сократ кратко подвёл наиболее значимые итоги вчерашней дискуссии – как мы теперь сказали бы, прочитал, заглядывая в стенограмму, подготовленную тем самым прилежным и непременным писарем. Вслед за тем Тимея пригласили произнести свою речь, но, прежде чем он заговорил, житель Сиракуз заметил: «Вчера, когда Тимей и я…» Следом Гермократ попросил Крития повторить свой рассказ ещё раз, если прочие не будут возражать.

Поскольку собравшиеся философы не возражали против такого отклонения от намеченной цели собрания, а Тимей был не против ещё раз услышать то же самое, Критий начал так{9}:

Послушай же, Сократ, сказание хоть и весьма странное, но, безусловно, правдивое, как засвидетельствовал некогда Солон[7], мудрейший из семи мудрецов.

Он был родственником и большим другом прадеда нашего Дропида[8] … о чем сам неоднократно упоминает в своих стихотворениях; и он говорил деду нашему Критию – а старик в свою очередь повторял это нам, – что нашим городом в древности были свершены великие и достойные удивления дела, которые были потом забыты по причине бега времени и гибели людей; величайшее из них то, которое сейчас нам будет кстати припомнить… (21b){10}

Платон. Мраморный бюст работы неизвестного скульптора, римская копия. Рим, музеи Капитолия

Сократ. Портрет работы знаменитого древнегреческого скульптора Лисиппа. Париж, музеи Лувра

Мы справляли тогда как раз праздник Куреотис на Апатуриях[9], и по установленному обряду для нас, мальчиков, наши отцы предложили награды за чтение стихов. Читались различные творения разных поэтов, и в том числе многие мальчики исполняли стихи Солона, которые в то время были еще новинкой. И вот один из членов фратрии, то ли впрямь по убеждению, то ли думая сделать приятное Критию, заявил, что считает Солона не только мудрейшим во всех прочих отношениях, но и в поэтическом своем творчестве благороднейшим из поэтов. (21c) А старик – помню это, как сейчас, – очень обрадовался и сказал, улыбнувшись: «Если бы, Аминандр[10], он занимался поэзией не урывками, но всерьез, как другие, и если бы он довел до конца сказание, привезенное им сюда из Египта, а не был вынужден забросить его из-за смут и прочих бед, которые встретили его по возвращении на родину, я полагаю, что тогда ни Гесиод, ни Гомер, ни какой-либо иной поэт не мог бы превзойти его славой». (21d) «А что это было за сказание, Критий?» – спросил тот. «Оно касалось, – ответил наш дед, – величайшего из деяний, когда-либо совершенных нашим городом, которое заслуживало бы стать и самым известным из всех, но по причине времени и гибели совершивших это деяние рассказ о нем до нас не дошел». «Расскажи с самого начала, – попросил Аминандр, – в чем дело, при каких обстоятельствах и от кого слышал Солон то, что рассказывал как истинную правду?»

(21e) «Есть в Египте, – начал наш дед, – у вершины Дельты, где Нил расходится на отдельные потоки… город… Саис… Покровительница города – некая богиня, которая по-египетски зовется Нейт[11], а по-эллински, как утверждают местные жители, это Афина[12]: они весьма дружественно расположены к афинянам и притязают на некое родство с последними. Солон рассказывал, что, когда он в своих странствиях прибыл туда, его приняли с большим почетом; (22a) когда же он стал расспрашивать о древних временах самых сведущих среди жрецов, ему пришлось убедиться, что ни сам он, ни вообще кто-либо из эллинов, можно сказать, почти ничего об этих предметах не знает. Однажды, вознамерившись перевести разговор на старые предания, он попробовал рассказать им наши мифы о древнейших событиях – о Форонее[13], почитаемом за первого человека, о Ниобе[14] и о том, как Девкалион и Пирра[15] пережили потоп (22b); при этом он пытался вывести родословную их потомков, а также исчислить по количеству поколений сроки, истекшие с тех времен. И тогда воскликнул один из жрецов, человек весьма преклонных лет: «Ах, Солон, Солон! Вы, эллины, вечно остаетесь детьми… Все вы юны умом, – ответил тот, – ибо умы ваши не сохраняют в себе никакого предания, искони переходившего из рода в род, и никакого учения, поседевшего от времени. Причина же тому вот какая. (22c) Уже были и еще будут многократные и различные случаи погибели людей, и притом самые страшные – из-за огня и воды, а другие, менее значительные, – из-за тысяч других бедствий. Отсюда и распространенное у вас сказание о Фаэтоне[16], сыне Гелиоса, который будто бы некогда запряг отцовскую колесницу, но не смог направить ее по отцовскому пути, а потому спалил все на Земле и сам погиб, испепеленный молнией. Положим, у этого сказания облик мифа, но в нем содержится и правда: в самом деле, тела, вращающиеся по небосводу вокруг Земли, отклоняются от своих путей, и потому через известные промежутки времени все на Земле гибнет от великого пожара. В такие времена обитатели гор и возвышенных либо сухих мест подвержены более полному истреблению, нежели те, кто живет возле рек или моря; а потому постоянный наш благодетель Нил избавляет нас и от этой беды, разливаясь. (22d) Когда же боги, творя над Землей очищение, затопляют ее водами, уцелеть могут волопасы и скотоводы в горах, между тем как обитатели ваших городов[17] оказываются унесены потоками в море, но в нашей стране вода ни в такое время, ни в какое-либо иное не падает на поля сверху… (23a) По этой причине сохраняющиеся у нас предания древнее всех, хотя и верно, что во всех землях, где тому не препятствует чрезмерный холод или жар, род человеческий неизменно существует в большем или меньшем числе. (23b) Какое бы славное или великое деяние или вообще замечательное событие ни произошло, будь то в нашем краю или в любой стране, о которой мы получаем известия, все это с древних времен запечатлевается в записях, которые мы храним в наших храмах; между тем у вас и прочих народов всякий раз, как только успеет выработаться письменность и все прочее, что необходимо для городской жизни, вновь и вновь в урочное время с небес низвергаются потоки, словно мор, оставляя из всех вас лишь неграмотных и неученых.

И вы снова начинаете все сначала, словно только что родились, ничего не зная о том, что совершалось в древние времена в нашей стране или у вас самих. Взять хотя бы те ваши родословные. Солон, которые ты только что излагал, ведь они почти ничем не отличаются от детских сказок. Так, вы храните память только об одном потопе[18], а ведь их было много до этого (23c); более того, вы даже не знаете, что прекраснейший и благороднейший род людей жил некогда в вашей стране. Ты сам и весь твой город происходите от тех немногих, кто остался из этого рода, но вы ничего о нем не ведаете, ибо их потомки на протяжении многих поколений умирали, не оставляя никаких записей и потому как бы немотствуя. Между тем, Солон, перед самым большим и разрушительным наводнением государство, ныне известное под именем Афин[19], было и в делах военной доблести первым, и по совершенству своих законов стояло превыше сравнения; предание приписывает ему такие деяния и установления, которые прекраснее всего, что нам известно под небом».

(23d) Услышав это, Солон, по собственному его признанию, был поражен и горячо упрашивал жрецов со всей обстоятельностью и по порядку рассказать об этих древних афинских гражданах.

Жрец ответил ему: «Мне не жаль, Солон; я все расскажу ради тебя и вашего государства, но прежде всего ради той богини, что получила в удел, взрастила и воспитала как ваш, так и наш город. Однако Афины она основала на целое тысячелетие раньше, восприняв ваше семя от Геи[20] и Гефеста[21], а этот наш город – позднее. (23e) Между тем древность наших городских установлений определяется по священным записям в восемь тысячелетий. Итак, девять тысяч лет назад жили эти твои сограждане, о чьих законах и о чьем величайшем подвиге мне предстоит вкратце тебе рассказать; позднее, на досуге, мы с письменами в руках выясним все обстоятельнее и по порядку…

(24d) Из великих деяний вашего государства немало таких, которые известны по нашим записям и служат предметом восхищения; однако между ними есть одно, которое превышает величием и доблестью все остальные.

(24e) Ведь, по свидетельству наших записей, государство ваше положило предел дерзости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии[22], (25a) а путь державших от Атлантического моря. Через море это в те времена возможно было переправиться, ибо еще существовал остров, лежавший перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами. Этот остров превышал своими размерами Ливию[23] и Азию, вместе взятые, и с него тогдашним путешественникам легко было перебраться на другие острова, а с островов – на весь противолежащий материк, который охватывал то море, что и впрямь заслуживает такое название (ведь море по эту сторону упомянутого пролива является всего лишь заливом с узким проходом в него, тогда как море по ту сторону пролива есть море в собственном смысле слова, равно как и окружающая его земля воистину и вполне справедливо может быть названа материком). На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении[24] (25b). И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли и все вообще страны по эту сторону пролива. Именно тогда, Солон, государство ваше явило всему миру блистательное доказательство своей доблести и силы: всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, оно сначала встало во главе Союза Эллинов, но оказалось предоставлено самому себе, когда все союзники отпали{11} (25c), в одиночестве встретилось с крайними опасностями и все же одолело завоевателей и воздвигло победные трофеи… Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину. После этого море в тех местах стало вплоть до сего дня несудоходным и недоступным по причине обмеления, вызванного огромным количеством ила, который оставил после себя осевший остров».

(25e) Ну, вот я и пересказал тебе, Сократ, возможно короче то, что передавал со слов Солона старик Критий. Когда ты вчера говорил о твоем государстве и его гражданах, мне вспомнился этот рассказ (26a)… Но тогда мне не хотелось ничего говорить, ибо по прошествии столь долгого времени я недостаточно помнил содержание рассказа; поэтому я решил, что мне не следует говорить до тех пор, пока я не припомню всего с достаточной обстоятельностью. И вот почему я так охотно принял на себя те обязанности, которые ты вчера мне предложил (26b). Как уже заметил Гермократ, я начал в беседе с ними припоминать суть дела, едва только вчера ушел отсюда, а потом, оставшись один, восстанавливал в памяти подробности всю ночь напролет и вспомнил почти все. Справедливо изречение, что затверженное в детстве, куда как хорошо держится в памяти. Я совсем не уверен, что мне удалось бы полностью восстановить в памяти то, что я слышал вчера…

Едва Критий закончил своё повествование, Сократ поблагодарил его, отметив, что он принял во внимание его рассказ как действительно ценную информацию к обсуждаемой теме, и подчеркнул: «Важно, что мы имеем дело не с вымышленным мифом, но с правдивым сказанием», которое имеет чрезвычайно большое значение. Было решено, что завтра Критий поделится плодами своих размышлений, рассуждая о поведении граждан в хорошо организованном обществе перед лицом всеобщей опасности.

Затем участники беседы, как и предполагалось ранее, перешли к речи астронома Тимея из Локр о принципах космологии и физической науки, после чего встреча завершилась.

На следующий день Сократ обратился к Критию с просьбой поподробнее изложить свои давние воспоминания о войне афинян и атлантов, сведений о которой показались ему столь важными, что он хотел вернуться к ним вновь. После того как Гермократ воззвал к Аполлону и Музам, Критий начал рассказ.

(108d) Что до твоих утешений и подбадриваний, то нужно им внять и призвать на помощь богов – тех, кого ты назвал, и других, особо же Мнемосину. Едва ли не самое важное в моей речи целиком зависит от этой богини. Ведь если я верно припомню и перескажу то, что было поведано жрецами и привезено сюда Солоном, я почти буду уверен, что наш театр сочтет меня сносно выполнившим свою задачу.

(108e) Прежде всего вкратце припомним, что, согласно преданию, девять тысяч лет тому назад была война между теми народами, которые обитали по ту сторону Геракловых столпов, и всеми теми, кто жил по сю сторону… Сообщается, что во главе последних вело войну, доведя ее до самого конца, наше государство, а во главе первых – цари острова Атлантиды; как мы уже упоминали, это некогда был остров, превышавший величиной Ливию и Азию, ныне же он провалился вследствие землетрясений и превратился в непроходимый ил, заграждающий путь мореходам… и делающий плавание немыслимым. (109a) О многочисленных варварских племенах, а равно и о тех греческих народах, которые тогда существовали, будет обстоятельно сказано по ходу изложения, но вот об афинянах и об их противниках в этой войне необходимо рассказать в самом начале, описав силы и государственное устройство каждой стороны…

(109b) …Боги поделили между собой по жребию все страны земли… (109c) Гефест и Афина, имея общую природу как дети одного отца… соответственно получили и общий удел – нашу страну… (109d) населив ее благородными мужами, порожденными землей, они вложили в их умы понятие о государственном устройстве. Имена их дошли до нас, но дела забыты из-за бедствий, истреблявших их потомков, а также за давностью лет. Ибо выживали после бедствий, как уже приходилось говорить, неграмотные горцы, слыхавшие только имена властителей страны и кое-что об их делах. (109e) Подвиги и законы предков не были им известны, разве что по темным слухам, и только памятные имена они давали рождавшимся детям; при этом они и их потомки много поколений подряд терпели нужду в самом необходимом и только об этой нужде думали и говорили, забывая предков и старинные дела. (110a) Ведь занятия мифами и разыскания о древних событиях появились в городах одновременно с досугом, когда обнаружилось, что некоторые располагают готовыми средствами к жизни, но не ранее. Потому-то имена древних дошли до нас, а дела их нет. И тому есть у меня вот какое доказательство: имена Кекропа[25], Эрехтея[26], Эрихтония[27], Эрисихтона[28] и бо́льшую часть других имен, относимых преданием к предшественникам Тесея[29], а соответственно, и имена женщин, по свидетельству Солона, назвали ему жрецы, повествуя о тогдашней войне[30]. (110b) Ведь даже вид и изображение нашей богини, объясняемые тем, что в те времена занятия воинским делом были общими у мужчин и у женщин и… тогдашние люди создали изваяние богини в доспехах, – всё это показывает, что входящие в одно сообщество существа женского и мужского пола могут вместе упражнять добродетели, присущие либо одному, либо другому полу.

(110e) Согласно этим записям египетских жрецов…{12} о нашей стране рассказывалось достоверно и правдиво, и прежде всего говорилось, что ее границы в те времена… [Следует описание пределов страны, которые сравниваются с тем, какова Аттика сегодня, во времена Перикла. Эти подробности для нас не интересны, и этот фрагмент, по моему мнению, заменит оригинальный фрагмент из записок Солона о различиях и площади территории того доисторического «города», который может на момент рассказа быть соотнесён с тем, что ниже называется «Аттикой». – Авт.]

Афинский Акрополь. Современная фотография

Плодородием же здешняя земля превосходила любую другую, благодаря чему страна была способна содержать многолюдное войско… (111a) И вот веское тому доказательство: даже нынешний остаток этой земли не хуже какой-либо другой… Тогда же она взращивала всё… самым прекрасным образом и в изобилии. Но как в этом убедиться и почему нынешнюю страну правильно называть остатком прежней? Вся она тянется от материка далеко в море, как мыс, и со всех сторон погружена в глубокий сосуд пучины. Поскольку же за девять тысяч лет случилось много великих наводнений (а именно столько лет прошло с тех времен до сего дня), земля не накапливалась в виде сколько-нибудь значительной отмели, как в других местах, но смывалась волнами и потом исчезала в пучине. И вот остался, как бывает с малыми островами, сравнительно с прежним состоянием лишь скелет истощенного недугом тела, когда вся мягкая и тучная земля оказалась смытой и только один остов ещё перед нами. Но в те времена еще неповрежденный край имел и высокие многохолмные горы, (111c) и равнины, которые ныне зовутся каменистыми, а тогда были покрыты тучной почвой, и обильные леса в горах. Последнему и теперь можно найти очевидные доказательства: среди наших гор есть такие, которые ныне взращивают разве только пчел, а ведь целы еще крыши из кровельных деревьев, срубленных в этих горах для самых больших строений. Много было и высоких деревьев из числа тех, что выращены рукой человека, а для скота были готовы необъятные пажити, (111d) ибо воды, каждый год изливаемые от Зевса, не погибали, как теперь, стекая с оголенной земли в море, но в изобилии впитывались в почву, просачивались сверху в пустоты земли и сберегались в глиняных ложах, а потому повсюду не было недостатка в источниках ручьев и рек. Доселе существующие священные остатки прежних родников свидетельствуют о том, что наш теперешний рассказ об этой стране правдив. (111b)

Таким был весь наш край от природы, и возделывался он так, как можно ожидать от истинных, знающих свое дело, преданных прекрасному и наделенных способностями землепашцев, когда им дана отличная земля, обильное орошение и умеренный климат. Столица же тогда была построена следующим образом. Прежде всего акрополь выглядел совсем не так, как теперь, (112a) ибо ныне его холм оголен и землю с него за одну необыкновенно дождливую ночь смыла вода, что произошло, когда одновременно с землетрясением разразился неимоверный потоп, третий по счету перед Девкалионовым бедствием.[31]. [Далее следует географическое описание большого холма Акрополя и обиталищ воинов вокруг храмов Гефеста и Афины.] (112c) …Южную сторону холма они отвели для садов, для гимнасиев и для совместных летних трапез, соответственно ею и пользуясь. (112d) Источник был один – на месте нынешнего акрополя; теперь он уничтожен землетрясениями, и от него остались только небольшие родники кругом, но людям тех времен он доставлял в изобилии воду, хорошую для питья как зимой, так и летом. Так они обитали здесь – стражи для своих сограждан и вожди всех прочих эллинов по доброй воле последних; более всего они следили за тем, чтобы на вечные времена сохранить одно и то же число мужчин и женщин, способных когда угодно взяться за оружие, а именно около двадцати тысяч.

(113a) Но рассказу моему нужно предпослать еще одно краткое пояснение, чтобы вам не пришлось удивляться, часто слыша эллинские имена в приложении к варварам[32]. …Как только Солону явилась мысль воспользоваться этим рассказом для своей поэмы, он полюбопытствовал о значении имен и услыхал в ответ, что египтяне, записывая имена родоначальников этого народа, переводили их на свой язык, потому и сам Солон, выясняя значение имени, записывал его уже на нашем языке. (113b) Записи эти находились у моего деда[33] …и я прилежно прочитал их еще ребенком. А потому, когда вы услышите от меня имена, похожие на наши, пусть для вас не будет в этом ничего странного – вы знаете, в чем дело. Что касается самого рассказа, то он начинался примерно так.

(120d) Сообразно со сказанным раньше, боги по жребию разделили всю землю на владения – одни побольше, другие поменьше… (113c) Так и Посейдон[34] получил в удел остров Атлантиду… от моря и до середины острова простиралась равнина, если верить преданию, красивее всех прочих равнин и весьма плодородная, а опять-таки в середине этой равнины, примерно в пятидесяти стадиях от моря, стояла гора, со всех сторон невысокая. (113d) На этой горе жил один из мужей, в самом начале произведенных там на свет землею, по имени Евенор[35], и с ним жена Левкиппа[36]; их единственная дочь звалась Клейто[37]. …Посейдон… соединяется с ней [и она рожает ему десятерых сыновей.] … [Далее в (113e–113d) следует описание крепостных сооружений, архитектурных и инженерных работ, выполненных на и вокруг центрального холма, а также перечень сыновей по именам и пророчества, данные для них.]

От Атланта произошел особо многочисленный и почитаемый род, в котором старейший всегда был царем и передавал царский сан старейшему из своих сыновей, из поколения в поколение сохраняя власть в роду, и они скопили такие богатства, каких никогда не было ни у одной царской династии в прошлом и едва ли будут когда-нибудь еще, ибо в их распоряжении было все необходимое, приготовляемое как в городе, так и по всей стране. Я уже говорил, что они управляли территорией за Геркулесовыми столпами вплоть до Египта и Тиррении{13}.

[В (114d–117e) следует подробное описание богатств и красот Атлантиды; достоинств её столицы, полезных ископаемых, среди которых «орихалк, от которого осталось только имя и стоимость которого превышала стоимость любого металла, за исключением золота»[38]. После этого следует обзорное, но подробное описание технических и художественных достижений цивилизации Атлантиды.]

(118a) Итак, мы более или менее припомнили, что было рассказано тогда о городе и о древнем обиталище. Теперь попытаемся вспомнить, какова была природа сельской местности и каким образом она была устроена. Во-первых, было сказано, что весь этот край лежал очень высоко и круто обрывался к морю, но вся равнина, окружавшая город и сама окруженная горами, которые тянулись до самого моря, являла собой ровную гладь, в длину три тысячи стадиев, а в направлении от моря к середине – две тысячи. (118b)

Вся эта часть острова была обращена к южному ветру, а с севера закрыта горами. Эти горы восхваляются преданием за то, что они по множеству, величине и красоте превосходили все нынешние: там было большое количество многолюдных селений, были реки, озера и луга, доставлявшие пропитание всем родам ручных и диких животных, а равно и огромные леса, отличавшиеся разнообразием пород, в изобилии доставлявшие дерево для любого дела.

(119a – b) В случае войны каждый предводитель обязан был поставить шестую часть боевой колесницы, так чтобы всего колесниц было десять тысяч, а сверх того, двух верховых коней с двумя всадниками, двухлошадную упряжку без колесницы, воина с малым щитом, способного сойти с нее и биться в пешем бою, возницу, который правил бы конями упряжки, двух гоплитов, по два лучника и пращника, по трое камнеметателей и копейщиков, по четыре корабельщика, чтобы набралось достаточно людей на общее число тысячи двухсот кораблей…

(119c) Каждый из десяти царей в своей области и в своем государстве имел власть над людьми и над большей частью законов, так что мог карать и казнить любого, кого пожелает; но их отношения друг к другу в деле правления устроялись сообразно с (120d) Посейдоновыми предписаниями, как велел закон, записанный первыми царями на орихалковой стеле, которая стояла в средоточии острова – внутри храма Посейдона.

(120c) Существовало множество особых законоположений о правах каждого из царей, но важнее всего было следующее: ни один из них не должен был подымать оружие против другого…

(120d) а также, по обычаю предков, сообща советоваться о войне и прочих делах, уступая верховное главенство царям Атлантиды. Притом нельзя было казнить смертью никого из царских родичей, если в совете десяти в пользу этой меры не было подано свыше половины голосов.

(120e–121a) В продолжение многих поколений, покуда не истощилась унаследованная от бога природа, правители Атлантиды повиновались законам и жили в дружбе со сродным им божественным началом: они блюли истинный и во всем великий строй мыслей, относились к неизбежным определениям судьбы и друг к другу с разумной терпеливостью, презирая все, кроме добродетели, ни во что не ставили богатство и с легкостью почитали чуть ли не за досадное бремя груды золота и прочих сокровищ. Они не пьянели от роскоши, не теряли власти над собой и здравого рассудка под воздействием богатства, но, храня трезвость ума, отчетливо видели, что и это все обязано своим возрастанием общему согласию в соединении с добродетелью, но когда становится предметом забот и оказывается в чести, то и само оно идет прахом и вместе с ним гибнет добродетель. Пока они так рассуждали, а божественная природа сохраняла в них свою силу, все их достояние, нами описанное, возрастало.

Посейдон. Древнегреческая скульптура. Афины, Национальный археологический музей

(121b) Но когда унаследованная от бога доля ослабела, многократно растворяясь в смертной примеси, и возобладал человеческий нрав, тогда они оказались не в состоянии долее выносить свое богатство и утратили благопристойность. Для того, кто умеет видеть, они являли собой постыдное зрелище, ибо промотали самую прекрасную из своих ценностей; но неспособным усмотреть, в чем состоит истинно счастливая жизнь, они казались прекраснее и счастливее всего как раз тогда, когда в них кипела безудержная жадность и сила.

И вот Зевс, бог богов, блюдущий законы, хорошо умея усматривать то, о чем мы говорили, помыслил о славном роде, впавшем в столь жалкую развращенность, и решил наложить на него кару, дабы он, отрезвев от беды, научился благообразию. (121c) Поэтому он созвал всех богов в славнейшую из их обителей, утвержденную в средоточии мира, из которой можно лицезреть все причастное рождению, и обратился к собравшимся с такими словами…

Окончание повествования Крития не дошло до нас. Действительно, бóльшая часть предания об Атлантиде навсегда останется недосказанной. Не знаем мы и того, что именно поведал Гермократ. Реакция Сократа на полную версию предания об Атлантиде нам также остаётся неведомой. Заметки писца могли храниться у Сократа, который в конечном счёте передал их своему ученику Платону. А, вполне возможно, на них заявил свои права Критий – с тем, чтобы в итоге оставить их в наследство вместе со своей библиотекой своему племяннику – всё тому же Платону. Или же Платон стал обладателем этих записей каким-то иным путём. Всё, что мы знаем, – так это то, что почти шестьдесят лет спустя Платон, похоже, несколько «отредактировал» эти гипотетические стенограммы, обработал их, объединив с рядом других материалов в диалоги «Тимей» и «Критий», фрагменты которых мы только что прочитали.

2. Донелли

Предание об Атлантиде – одно из наиболее захватывающих среди всех традиционных легенд всех времён и народов. Платон, передавший его для нас в двух небольших отрывках, приведённых в предыдущей главе, оставил нам своего рода данайский{14} дар, в равной степени привлекательный и опасный. Привлекательный, ибо миф позволяет нам разглядеть смутные очертания далёкого и причудливого мира. Опасный, поскольку требует истолкования, но для того, чтобы оно было убедительным, необходимы обоснования, которых на настоящее время недостаточно.

В греческой литературе до Платона Атлантида, кажется, упоминается лишь однажды и то вскользь. Философ Прокл в своих комментариях к платоновскому «Тимею» говорит, что историк Марцелл в не дошедшем до нас труде «История Эфиопии» писал, что «обитатели нескольких островов Атлантического океана сохранили традиции своих предшественников с посвящённого Посейдону большого острова Атлантида, долгое время властвовавшего над всеми островами Атлантики». Прокл ничего не говорит об источниках, которыми пользовался Марцелл; острова, о которых идёт речь, могут быть Канарскими или Азорскими.

Отсутствие упоминаний может показаться странным, учитывая предполагаемую привлекательность содержания мифа об Атлантиде, но нет необходимости далеко удалять в поисках причин. Во-первых (но не в-последних), угасание традиции: любая память о погибшей земле в Греции разрушалась, поскольку носители её вымирали, что неоднократно подчёркивается в сообщении Платона. Во-вторых, хотя Солон, узнавший предание об Атлантиде в Египте, намеревался вернуть традицию в собственную страну за полтора столетия до Платона, сделать это ему препятствовали политические трудности. В итоге сложилась ситуация, когда миф остался семейным преданием, запись его перешла от Солона к его родственнику Дропиду и далее по восходящей – через старшего Крития к Каллаэскру, младшему Критию и Платону.

Таким образом, хотя Солон не собирался записывать легенду о битвах предков афинян с атлантами и таким образом вводить забытое предание в греческую литературу, а через это – и в общемировую культуру в целом, он, похоже, был удовлетворён уже тем, что память об этом событии была частично сохранена, хотя бы в установленном им церемониале Малых Панафинейских игр, на которых пеплос с изображением сцен той войны носили по улицам Афин.

Но ни жрецы, ни простые горожане, как оказалось, не были готовы к чему-то подобному. Чуть меньше чем век спустя Малый праздник превратился в небольшое действо местного значения продолжительностью около двух дней. Во времена Платона лишь старики могли вспомнить, как в 20-й и 21-й дни месяца таргелиона они наблюдали несущую пеплос процессию.

Изложенный Платоном миф об Атлантиде, несомненно, обсуждался уже при его жизни – и устно, и письменно, но эти ранние обсуждения до нас не дошли. В самом деле, маловероятно, чтобы и сам Платон, и его последователи (или, скажем, кто-то ещё в более позднюю эпоху) никогда не осознавали реальную значимость и всеобъемлющую ценность этого мифа.

Мнения авторов, живших после смерти Платона, тем не менее известны, хотя эти критики обсуждали, конечно, лишь «философские» аспекты мифа – хотя бы потому, что они, в сущности, ни на самую малость не допускали, что за этим, равно как и за любым другим мифом, может скрываться реальная действительность.

Согласно Проклу, прозванному Диадохом, комментатору великого философа, первый последователь Платона Крантор, также бывший членом Академии, готов был увидеть в мифе об Атлантиде подлинную историю. Так же полагал и Сириан, ещё один видный философ того времени. С другой стороны, Аристотель, скорее всего, считал рассказ Платона вымыслом.

Спор по поводу мифа об Атлантиде возобновился столетия спустя. В I веке от Рождества Христова и в начале христианской эры Посидониус, Страбон и Плиний{15} не испытывали трудностей с поиском «за» или «против» реального существования Атлантиды. Их позиция сводилась к следующему. Весомых доводов против того, что Атлантида была, привести нельзя. Кроме того, есть много косвенных признаков, указывающих на повсеместные серьёзные геофизические изменения, так что существование континента или большого острова вполне доказано. Плутарх также относился к преданию с симпатией и сожалел лишь о том, что «все прекрасные труды Платона о гибели Атлантиды остались незаконченными». Не видел оснований сомневаться в достоверности мифа об Атлантиде и Тертуллиан.

Ещё два века спустя, в III веке н. э., Лонгин{16} вспомнил о возражения Аристотеля, но не нашёл его последователей. Напротив, Арнобий Старший, историк Аммиан Марцелин, друг императора Юлиана, и неоплатоник Ямблий совместно подготовили обоснования действительного существования Атлантиды. Прокл полагал, что репутация Платона сама служит доказательством истинности предания об Атлантиде.

Спустя очередные две сотни лет византийский географ Козьма Индикоплов{17} вновь поднял вопрос о подлинности мифа. После VI века об Атлантиде, кажется, спорить прекратили… Начались тёмные века.

В древности к платоновской версии мифа об Атлантиде добавилось немногое. Кажется неудивительным, что, возможно, все сохранившиеся знания о ней восходят к двум диалогам Платона, которые, в свою очередь, основываются на частных замечаниях, полученных в далёкой стране. Исторические источники касательно утраченной Атлантиды якобы были нанесены на несколько колонн в Египте, которые продолжали существовать и поколения спустя после Платона, когда философ Крантор видел их и счёл, согласно Проклу, что нанесённые на них тексты соответствуют рассказу Платона. Некоторое время спустя, возможно, когда люди захотели изучить их, лелея ложную надежду отыскать дополнительные материалы и восстановить утраченный фрагмент «Крития» (окончание книги недолгое время спустя оказалось потеряно), обнаружить монументы не удалось, так что вся египетская традиция знания об Атлантиде была забыта вместе с полным необратимым распадом цивилизации в долине Нила.

Софист Феопомп Хиосский{18}, живший в IV веке до н. э., в книге «Филиппика» рассказывает о Мерописе, необыкновенном острове в Западном море, большем, чем Азия, Ливия и Европа (и таким образом превышающем платоновскую Атлантиду по размерам), обитатели которого, меропенцы, были строителями больших городов. К несчастью, его рассказ содержит слишком много материала, не поддающегося рациональному объяснению даже с точки зрения мифологии, описанной в самой книге, а потому я весьма склонен согласиться с комментаторами, видящими в ней по большей части плоды фантазии.

Почти в самом начале нашей эры Диодор Сицилийский упомянул в «Исторической библиотеке» об острове небольших размеров, находящемся в Атлантическом океане в нескольких дня плавания от побережья Северной Африки. Он сообщил, что его описывают как плодородный, сильно гористый, но с очень красивыми равнинами и богатый судоходными реками. Однако, по всей вероятности, это упоминание нельзя считать независимым подтверждением [рассказа Платона].

В общей сложности в послеплатоновских источниках найдено около ста упоминаний об Атлантиде, но они не содержат никаких новых сведений о мифе, изложенном великим философом. До Платона – молчание, после него – эхо. Необходимо отметить и то, что в античную эпоху также не было домыслов о действительном или предполагаемом местонахождении Атлантиды.

Средневековье с точки зрения развития атлантологии было бесплодным. Однако с открытием Америки интерес к Атлантиде стремительно вырос, особенно среди людей образованных, чьё воображение подогревало новое изучение трудов Платона, заново введённых в оборот практически одновременно с началом эпохи Возрождения.

Рафаэль Санти. Фреска «Афинская школа»

Между историками культуры и литературы имеется мало согласия в том, что именно в сочинениях великого философа произвело наиболее сильное впечатление на его учеников начала нашего времени, но был среди них один, который, по моему глубокому убеждению, был настолько вдохновлён Платоном, что предоставил нам некоторые ключи к разгадке. Одна из четырёх великих фресок Рафаэля, написанных на стенах знаменитой Станца делла Сеньятура в Ватикане, называется «Афинская школа»{19}. Центральными фигурами этой вдохновенной композиции являются Платон и Аристотель. Каждый из них держит книгу, которая, как полагали тогда, наиболее характерна или важна среди трудов философов. Аристотель несёт свою «Этику», тогда как Платон – не «Законы», не «Республику», но – «Тимея»! Может показаться необычным, что из многих работ Платона была выбрана одна-единственная, поскольку во времена Рафаэля принципы космологии и физики, изложенные в «Тимее», были уже во многом пересмотрены.

Платон и Аристотель. Фрагмент фрески Рафаэля «Афинская школа»

Нет никаких оснований обвинять такого художника, как Рафаэль, в неразборчивости: именно это сочинение могло быть выбрано по совершенно иной причине – ведь именно в нём изложен миф об Атлантиде.

Испанский историк Франциско Лопес де Гомара{20} был первым, кто утверждал, что Атлантидой может оказаться Америка (1552). К такой же точке зрения склонялись Френсис Бэкон и другие авторые. В 1689 году французский картограф Сансон самоуверенно опубликовал карту Америки, на которой изобразил континент, разделённый между двумя сыновьями Посейдона{21}. С тех пор предпринималось множество попыток отыскать Атлантиду в Америке.

Франциско Лопес де Гомара

Атлантика на карте Сансона (XVII век)

Так или иначе, в то же время появились другие, куда более фантастические концепции. Швед Рудбек{22} создал своего рода националистическую школу атлантологии, утверждая, будто Атлантида находилась в Швеции (1675); его земляк Эврений{23}, с другой стороны, помещал её в Палестине. Он – с некоторыми, впрочем, изменениями – унаследовал идеи француза Оливье (1726) и немца Баера (1762). Начиная с XVIII столетия Атлантиду искали на каждом подходящем острове от Кипра до Цейлона, а также на части целых континентов от мыса Нордкап до Южной Африки. Это была своего рода уступка критикам, «охота на диких гусей», так что переводчик Платона Доноулетт пришёл к неутешительному выводу, что Атлантида была не чем иным, как «туманным островом, который можно увидеть всюду, где только заблагорассудится»…

Фантастическая глава в атлантологии была насильственно завершена, когда в 1882 году американец Игнатиус Донелли{24} опубликовал чрезвычайно интересную книгу «Атлантида: мир до потопа». Она стала компасом, указавшим последующим исследователям на необходимость вернуться к некоторым важным фрагментам платоновского мифа об Атлантиде.

Улоф Рудбек-старший (1630–1702) – шведский учёный-анатом, ботаник и атлантолог, утверждавший, что Атлантида находилась в Швеции

Книга Донелли содержала ряд тонко подмеченных и хорошо обоснованных тезисов, касающихся явных соответствий в языках, культурах и обычаях, сходстве растительного и животного мира на восточном и западном побережьях Атлантики, а также на различные, вполне очевидные геологические корреляции{25}. Успех книги Донелли был ошеломляющим, она вызвала отклики по всему миру. Однако, подобно эху, она вскоре отразила сама себя. Весьма эффективно остановив процесс появлениях новых, полных измышлений трудов, не основанных ни на чём, кроме, надо полагать, личных предпочтений их авторов, она не породила новых исследований, развивающих намеченные в ней направления.

Игнатиус Лойола Донелли (1831–1901) – американский политик, оккультист, писатель-атлантолог, а также автор нескольких романов, политических эссе и литературоведческих работ

Обложка первого издания книги Донелли «Атлантида: мир до потопа»

Долгое время Донелли оставался единственным в своём роде, подобно великому философу, породившему явление в целом. Ещё не пришло время для окончательного признания гипотезы об острове, точнее, об острове-континенте, погибшем в Атлантике, поскольку физические предубеждения против катаклизма такого рода не могли быть подкреплены теориями, господствовавшими в ту эпоху. Преобладали викторианские взгляды; викторианизм был хроническим заболеванием эпохи, причём не только Англии, ничего не знавшей ни о революциях, ни о катастрофах, когда люди и в самом деле приходили в благочестивый ужас от подобных концепций. И только когда его время, время сонной старой эры, вышло, и взошла заря революционного столетия, открылась дорога для дальнейшего развития атлантологии.

3. Спенс

Труды атлантологов, появившиеся в начале XX столетия, принадлежали к новому типу, но Атлантида, которую искали их авторы, была отнюдь не той, не Платоновой, на которую указывал Донелли. В некотором смысле они следовали Лопесу де Гомаре, Рудбеку и Эврению, однако с одной существенной разницей. Эти работы опирались не на националистические, политические или религиозные факторы, но на весьма тщательно обоснованные, упорно исследованные, кажущиеся убедительными и реально доказательные факты.

Вообще говоря, новый подход к проблеме был, скажем так, непрямым. Эти атлантологи, конечно, не столько беспокоились о ниспровержении теории о «погибшем острове», сколько по большей части стремились не скомпрометировать себя, но обо всём прочем они не задумывались. Все их теории основывались на тех разнообразных сходствах, которые имеются между отдалёнными и неродственными культурами, оказавшимися в культурной изоляции. Они полагали Атлантиду затерявшейся во времени, а не в пространстве, скорее забытой, нежели затонувшей. Опять зашла речь об Америке (главным образом о южной части Северной, а равно о Вест-Индии) и на первых порах о Нигерии (Фробениус{26}), различных областях Северной Африки (Борхардт, Херрманн, де Пророк) и Испании (Тартесс как устье Гвадалквивира – в нём видели библейский Тартиш (Шультен); Андалузия (Уишоу).

Как бы то ни было, эти имеющие различную ценность труды, по преимуществу созданные немецкими учёными, могли быть проверены и показали – возможно, неумышленно, но убедительно – один факт: уверенность, что различные варианты местоположения Атлантиды могут тяготеть только к отдалённым от центра Атлантики поселениям, которые или не найдены как таковые, или память о которых утрачена. Это были колонии, которые повторяли, с некоторыми местными вариациями, культуру удалённой прародины в целом. И этот культурный центр действительно находился где-то в центре Атлантики. Но, пока истинное положение источника культуры Атлантического региона не установлено с уверенностью, сама Атлантида продолжает оставаться «исчезнувшей».

Лео Фробениус. Фото из Бундесархива

Между трудами крупнейших упомянутых авторов, которые занимались проблемой Атлантиды, затерялись тысячи менее известных – большей частью даже и совсем неизвестных – общим числом более 2400 публикаций меньшего объёма, от журнальных эссе до памфлетов и книг. Если из этого числа исключить все совершенно надуманные, сугубо фантастические и особенно перепевающие друг друга публикации, то останется менее одного процента от первоначального количества. Авторами этих заметок, статей и томов были, естественно, люди разных национальностей, по большей части – французы, немцы и англичане. Обобщённо говоря, французы – а заодно и другие романоязычные авторы, итальянцы и испанцы – давали волю по-дилетантски неглубоким любителям; немцы обычно стремились поразить обширной, хотя зачастую неуместной эрудицией; англичане – а вслед за ними американцы – опирались (за несколькими исключениями) почти исключительно на одни практические разыскания, искреннюю веру и слухи, хотя нередко без должных на то оснований.

Со времён выхода книги Донелли до того момента, когда был сделан ещё один шаг вперёд в верном направлении, прошло почти полстолетия. Признав, что вся проделанная к этому моменту работа содержит только открытия в тупиковых областях, британец Льюис Спенс{27} подтвердил главную основу платоновского мифа об Атлантиде – утверждение, что Атлантида была большим островом или маленьким континентом, затерянным в Западном море. Тогда это вызвало мало критических замечаний. Но даже если бы и возобладало представление о том, что миф этот не имеет под собою никаких оснований, значительное сходство культур по обе стороны Атлантического океана подтолкнуло бы учёных к утверждению о существовании некоего общего их истока в середине Атлантики.

С моей стороны было бы самонадеянностью увеличивать объём этой главы за счёт даже краткого изложения прекрасно написанных и фундаментально доказательных книг «Проблема Атлантиды», «История Атлантиды» и «Атлантида в Америке». Они есть, да и навсегда останутся необходимыми для каждого, кто интересуется Атлантидой, и вместе с сочинением Донелли это – книги, которые необходимо приобрести и хранить. Несколько ошибок Льюиса Спенса полностью обусловлены отсутствием подходящей геофизической теории, которая могла бы стать основой для его рассуждений. Только при наличии таковой возможно убедительно объяснить действительно слабые места этой величайшей загадки – предания об Атлантиде, её гибели и гибели других культурных центров, где бы на земном шаре они ни находились. Без теории такого рода возможные безрассудные и опасные объяснения, которые наши выдающиеся атлантологи, к моему глубочайшему личному сожалению, тщились разработать в своих позднейших трудах, остаются словами. В некотором смысле я и стремлюсь изложить в настоящем труде недостающую геофизическую основу, поскольку мне никогда не удастся превзойти плоды многотрудных стараний ведущих мифологов наших дней, а все их открытия уже хорошо известны.

Джеймс Льюис Томас Чалмберс Спенс, писатель и атлантолог

Феномен периодического возвращения к первоначальной идее не имеет своею причиною некое очарование или особую убедительность, которыми может обладать сообщение Платона. Он просто поведал правду, и эта правда, пусть даже на время пренебрежительно отвергаемая, опровергаемая или замалчиваемая, не может быть уничтожена дотоле, доколе хотя бы одно слово о ней останется в мире. Впоследствии атлантологи совершали долгие экскурсы в пространства мысленных образов Донелли, вновь призывая обратить внимание на выявленные им факты. И открытия искателей Атлантиды, писавших после Донелли, указывали на центр, который Спенс столь убедительно поместил именно туда, где изначально указал Платон.

Более того, мы можем выделить характерные черты культуры Атлантиды, невзирая на тот очевидный факт, что центр её утрачен. Выжившие носители этой культуры продолжили самостоятельное развитие в Европе, Африке и Америке. Спенс перевёл Атлантиду из области сугубо мифологической в пространство истории.

Карта Атлантиды из «Mundus Subterraneus» Атанасиуса Кирхера 1665 года также строго следует Платону. Кирхер (1602–1680), священник-иезуит, опубликовал карту, которую некоторые авторы считают репродукцией древней египетской карты Атлантиды. Якобы манускрипт был вывезен из Египта римлянами в 30 году до нашей эры после падения Клеопатры, последней царицы Египта до отбытия в Рим

Начиная примерно с 360 года до н. э., когда Платон рассказал о её существовании, миф об Атлантиде начал жить и ничто уже не в силах было его уничтожить. Он подобен фениксу: вновь и вновь одни защищают его, а другие ниспровергают. Явно отвергаемый миром, он всё же триумфально возвращается. Одновременно он подобен сфинксу: его пытались рассматривать под разными углами, но никто никогда ещё не смог полностью разгадать все его загадки. Все усилия всех искренних атлантологов позволили сделать образ Исчезнувшего Континента более зримым, однако, несмотря на все их усилия, любая работа на тему Атлантиды остаётся подобной труду пахаря, возделывающего целину. Но труд сей интересен и ценен, ибо только правильная теория об Атлантиде – а равно о других погибших центрах доисторической культуры – позволит нам хотя бы надеяться продлить наши знания об истории дальше в глубину времён.

4. Гёрбигер

Может показаться странным, что имя Гёрбигера вынесено в название главы в книге, подобной нашей, поскольку он никогда не писал сочинений об Атлантиде. Однако это – человек, который сумел продвинуться, причём реально продвинуться, в создании той самой геофизической основы, которая, возможно, смогла бы дать нам первичную возможность проверить миф об Атлантиде на соответствие фактам.

Главы о Гёрбигере включены во все мои книги о мифологии. Это сделано с тем, чтобы читатели отчасти смогли проникнуть в мир мыслей космолога из Вены. Но мои давние друзья могут не бояться заскучать при прочтении этой главы – в первую очередь потому, что настоящая книга затрагивает преимущественно астрофизические аспекты, каковые ни разу не обсуждались, никогда не разбирались подробно в моих предшествующих книгах.

Ганс Гёрбигер, теоретик Мирового льда и концепции множества Лун

Согласно Гёрбигеру, наша нынешняя Луна не всегда была спутницей Земли. Не столь уж давно – примерно 15 000 лет назад, то есть за пятьсот – шестьсот поколений до нас, – у нашей планеты не было спутника{28}. Спокойные небеса с улыбкой взирали на всё человечество от тропиков до почти самых полюсов. Почти не имевший ни приливов, ни отливов океан омывал тогда берега материков. В существовавших тогда государствах бурно развивались искусства, процветали науки, благоденствовали ремёсла. Звездочёты наблюдали пути планет: подвижный Меркурий, благородную Венеру, пламенеющий Марс, блистательный Юпитер и таинственный Сатурн. Но вскоре в небесах появилась ещё одна планета, вызвавшая огромный интерес: странная блуждающая планета Луна, временами светившая ярче Юпитера, так что все прочие светила меркли в её блеске.

Планета Луна двигалась по орбите, находившейся между Землёй и Марсом. Наблюдение и вычисление пути движения этой переменчивой планеты вскоре стали насущной необходимостью, фактически неотъемлемой обязанностью астрономов того времени. Ведь когда Луна подходила близко и приобретала вид крошечного, похожего на алмаз диска, воды океанов поднимались куда выше, чем при обычных солнечных приливах{29}, и некоторые участки суши оказывались затопленными на несколько дней. Кроме того, тогда же лёгкая дрожь пробегала по всей Земле, а тоненькие струйки дыма, испускаемые вулканами, на короткое время становились значительно гуще.

Так продолжалось много, много поколений, и, вероятно, эти пугающие поначалу события вызывали всё меньший интерес, хотя отдельные пессимисты вполне могли находить удовлетворение в том, что извечные феномены, связанные с приближением Луны, становились всё более частыми.

Что же случилось на самом деле?

Одной из основ космологической теории Гёрбигера является утверждение, что межпланетное пространство не абсолютно пусто, но заполнено разреженными газами, преимущественно водородом, а также микроскопической пылью, в основном – кристалликами льда размером с молекулу. Эту-то межпланетную среду и освещает Солнце во время затмений. По сути, это своего рода тончайшее продолжение солнечной короны и составляет ту часть вещества, которая порождает так называемый зодиакальный свет{30} и другие подобные явления.

Зодиакальный свет в экваториальной зоне

Следует принять во внимание, что подобного рода среда, несмотря на свою сверхтонкую структуру, будет постоянно воздействовать на вращающиеся в ней тела, и это воздействия спустя длительное время должно повлиять и на их орбиты. Говоря простым языком, действительный путь планеты будет результатом воздействия и межпланетной среды, и притяжения Солнца. Вместо замкнутых кривых (эллипсов) орбиты планет в конечном итоге примут вид эллиптических спиралей, сходящихся к центру, подобно тому, как закручена звуковая дорожка на граммофонной пластинке. Само собой разумеется, чем тяжелее планета и чем быстрее она движется в межпланетной среде (иными словами, чем больше планетарный момент), тем меньше коэффициент «планетарной инволюции», смещения по спирали[39]. С другой стороны, чем легче и медленнее движущееся тело, тем значительнее смещение её орбиты.

Из этого следует, что любая внешняя, меньшая и более лёгкая планета должна со временем войти в пределы активного притяжения другой, внутренней, большей и более тяжёлой. Она будет захвачена и превратится в её спутник.

Именно это и произошло с независимой планетой по имени Луна в не столь отдалённом прошлом, вероятно около пятнадцати тысяч лет назад. Одно время её орбита проходила поблизости от Марса, однако спустя сколько-то лет увеличившееся искажение её орбиты привело к тому, что она прошла вблизи Земли. Поскольку она меньше Земли примерно в 50 раз и почти в 80 раз легче, Луна оказалась захваченной. Как внешняя планета, она двигалась по орбите куда медленнее Земли. Её «коэффициент инволюции» был примерно в пять раз меньшим, чем земной. В периоды, когда разница в скорости двух небесных соседей была незначительна, земное притяжение весьма сильно изменило орбиту Луны. То же самое, конечно, произошло и с земной орбитой, только в пропорционально меньшей степени. Так обе орбиты становились всё более и более эксцентрическими, ибо при любом соединении такого рода афелий земной орбиты слегка вытягивался (теоретически и относительно на единицу), а перигелий Луны, напротив, уменьшался (теоретически на восемьдесят единиц, так как соотношение масс Луны и Земли 1: 80). В конце концов, возможно, перед последней столь близкая встреча противоположных апсид привела к тому, что Луна – несмотря на то, что это была внешняя и, следовательно, более медленная планета, – прошла перигелий своей орбиты даже быстрее, чем Земля – афелий своей, хотя раньше она проходила через него с наименьшей скоростью.

Во все предыдущие сближения Луна «отставала» и так оказалась захваченной. На начавшейся теперь критической стадии две планеты прошли долгое расстояние бок о бок с почти равными скоростями. Они мерялись друг с другом своей силой притяжения. Медленная Луна стремилась к перигелию, беря верх над Землёй, которая двигалась к афелию. Но запас движения Луны был слишком мал, чтобы разорвать невидимые путы, уже охватившие её. Отстававшая Земля тянула маленькую планету назад. Луна продолжала двигаться, но теоретическое продолжение её планетарной орбиты было новым, став итогом действия параллелограмма сил её собственного орбитального момента и земного притяжения. Она сдвинулась «вперёд и влево» вокруг Земли и таким образом начала своё движение по новой орбите – орбите спутника, который вращается вокруг Земли по несколько волнообразной траектории. Эти колебания лунной орбиты столь незначительны, что даже у «новой Луны» её движение продолжает зависеть от Солнца. Хотя Луна привязана к нашей планете и с геоцентрической точки зрения вращается «вокруг Земли»[40], с гелиоцентрических позиций можно сказать, что она продолжает следовать по изначальной траектории, хотя и несколько искажённой.

Приведённое описание, возможно, не очень-то волнующе выглядит, с точки зрения читателя, поскольку воспринимается как описание бесстрастной и слепой игры космических сил. На протяжении почти пятисот поколений наши предки-астрономы, надо думать, наблюдали некоторые изменения и, наверное, рассчитали даже предполагаемую дату, когда приходящая и уходящая планета Луна станет вековечным партнёром нашей Земли. Они и их коллеги, специалисты в других областях науки, очевидно, вычислили и высоту, которой могут достигнуть при этом морские приливы, а властители тогдашних империй постарались эвакуировать людей из опасных зон и захватить новые безопасные территории.

Рассчитали учёные и перспективу того, что Луна проскользнёт постепенно и не причинит особого вреда. На бумаге эта возможность представлялась весьма вероятной. Однако древние звездочёты не смогли предвидеть того, что Луна действительно окажется «захваченной», что возникнет реальное противостояние, космическое «перетягивание каната» между двумя космическими телами перед тем, как меньшая планета станет спутником большей. Это было, как сказал Блаженный Августин о своём споре с Варроном, обсуждая ссылки на событие, которое может быть понято как захват Луны, «сделано путём нечестного нарушения правил астрологов», которые косвенным образом доверились «законному и установленному порядку движения в небесах».

Смена безлунной эпохи на эру наличия спутника сопровождалась ужасным всемирным катаклизмом. Первый час нового эона породил столкновение, которое откликнулось потрясением всей Земли.

Простые люди, ставшие очевидцами захвата Луны, видели, как планета Луна, маленький яркий диск, начала внезапно становиться всё больше и ярче; воистину ошеломляющее зрелище. Но астрономы заметили нечто более тревожное: увеличивающаяся планета изменила скорость и направление движения. Они видели то, что видел слепой Мильтон своим внутренним взором: «Планета неслась от недоброго аспекта свирепой оппозиции в открытом небе»{31}.

А затем случилась катастрофа. Гравитационная тяга нового спутника, чьё первое прохождение по новой орбите могло произойти на куда более близком расстоянии от нашей планеты, нежели нынешнее, которое составляет около шестидесяти земных радиусов, придало земному шару новые, более сглаженные очертания. Землетрясения невероятной мощи сотрясали мир. Земная кора покрылась глубокими трещинами. В линиях напряжения возникали вулканы, испускавшие языки пламени.

Джон Мильтон, английский поэт (1608–1674)

Великие перемены, вызванные новыми гравитационными условиями, видимо, изменили направление тока океанских течений. Новый спутник всколыхнул громадное количество воды с высоких широт и оттянул их к низким. При первом же заходе вода, двигаясь к тропикам, перескочила все физические препятствия и покрыла все расположенные у экватора земли слоем несколько тысяч футов.

В этом время погибла десятая часть человечества, в критических широтах целые народы, даже расы прекратили своё существование и многие из них совершенно исчезли из людской памяти.

На короткий миг вселенская «адская сковорода» создала тропики на всей Земле, оставив в виде островов лишь несколько высочайших вершин. Лишь когда воды земных океанов перестали перекатываться между экватором и полюсами, в тропическом поясе вновь появилась суша. Бо́льшая её часть, надо думать, оказалась похоронена под намывами грунта, возникшими вследствие гравитационного удара Луны. И Атлантида была одной из культур, существовавших на этих погибших землях. Эти остаточные отложения в тропиках, достигающие семи-восьми тысяч футов, до сих пор не упоминаются в учебниках. Не важно, существуют они или нет. Я лишь хочу обратить внимание на ряд фактов, подтверждающих сказанное.

На Новой Земле древнее побережье найдено на высоте 3000 футов относительно современного уровня моря. Это, на мой взгляд, самый северный случай обнаружения изменения береговой линии{32}.

Архипелаг Новая Земля. Современная геологическая карта

Чем южнее мы будем двигаться, тем мельче будет прибрежная полоса. Примерно на 45 или 40° северной широты древняя и современная береговые линии встречаются, или, скорее, пересекаются, поскольку первая с очевидностью тянется к экватору ниже современного уровня моря.

Хотя мы не можем, конечно, проложить древнюю береговую линию внутри «сети», ограниченной примерно 40° северной и 40° южной широты, мы имеем полное право принять во внимание, что имевшее место затопление, как уже было сказано, сопровождалось и поднятием земель относительно уровня моря. То же накатывание вод, которое вызвало затопление низин, повлекло за собою и поднятие высоких участков[41].

Наиболее важным тому подтверждением является река Конго. В месте её впадения в море (это примерно 6° северной широты) она имеет около трёх миль в ширину и милю в глубину. Однако всего в двадцати милях от устья глубина этой могучей реки достигает всего лишь 90 футов. Этот единственный в своём роде феномен может быть объяснён, лишь если принять, что Конго изначально протекала по своего рода каньону, имевшему в нижнем течении реки незначительную глубину, и что он был «затоплен». Корректность этого заключения подтверждается двумя малоизвестными или мало обсуждаемыми фактами, свидетельствующими о том, что этот затопленный «западноафриканский Гранд-Каньон» продолжается далеко в море. На расстоянии сорока миль от устья Конго глубина подземной промоины составляет уже 6 миль, тогда как береговой шельф имеет глубину лишь около 3000 футов. Расселина, в конечном счёте ставшая мельче, возможно, тянулась в море более чем на тысячу миль[42].

Река Конго на снимке с космического спутника, сделанном в 2009 году

Ни одна река не может промыть такое русло за пределами своего впадения в открытое море, поскольку текущая в ней чистая и пресная вода легче, нежели вода солёная, в которую она вливается, а затем растекается над ней, пока не смешивается окончательно. Нам остаётся только заключить, что земля, в которой образовался каньон, должна была затонуть, или, с точки зрения космологической теории Гёрбигера, море должно было затопить её. Это затопление подняло уровень воды примерно на семь или восемь тысяч футов, если не больше, и должно было произойти сравнительно недавно.

Таким образом, Гёрбигер ввёл космический фактор в историю изменения очертаний поверхности Земли и рассмотрел северное (и южное) «поднятие» суши из моря как следствие ухода воды, а, соответственно, некое тропическое «затопление» суши как следствие прилива вод в этих областях[43]. Внешние космические причины – фактически захват планеты Луна и возникшая вследствие этого система постоянных гравитационных воздействий (стрессов) – вызвали эти ужасающие изменения вселенских масштабов, чем и объясняется их «внезапность» и относительная недавность. Внутренние планетарные силы могут действовать только «локально», даже участие внешних факторов не всегда способно вызвать их с лёгкостью.

Анаксагор, античный философ. Древнегреческий бюст

Греческий философ Анаксагор{33} в начале V века до н. э. утверждал, что первоначально у Земли не было Луны, а память о безлунной эпохе содержится в мифах разных народов мира и ряде упоминаний о захвате нашего нынешнего спутника. Наша Луна, несомненно, ведёт себя так, как описывает теория Гёрбигера. Солнечное затмение сейчас происходит несколько раньше, нежели должно быть по расчётам, сделанным столетия назад. Иногда это приписывают изменениям скорости вращения Земли, но, возможно, это связано с ускорением перемещения Земли по орбите. По прошествии нескольких веков это изменение скорости станет существенной проблемой, и тогда Гёрбигер будет полностью реабилитирован.

5. Новый синтез

Вступление

Здесь я собираюсь защитить переданный Платоном миф, основу наших знаний об Атлантиде, который должен быть признан исключительно достоверным.

Для этого я проанализировал его содержание и убедился, что изложенное Платоном сказание об Атлантиде может быть смоделировано посредством мифологической системы, основанной на космологической теории Гёрбигера.

Для усиления позиций Платона я предположил, что ряд параллельных мифов, которые с очевидностью указывают на гибель Атлантиды, должны быть рассмотрены в совокупности и оценены аналогичным образом.

Таким образом, я показал, что гибель Атлантиды была событием местного значения в рамках всемирного катаклизма, вызванного повсеместными геофизическими изменениями сходной природы.

Читатели моих предыдущих книг хорошо знакомы с доктриной мифологической школы, опирающейся на учение Гёрбигера относительно спутников Земли при объяснении тех мифов, которые рассказывают о драматических событиях на планете, явно имеющих космические первопричины. Для тех же, кому незнакомы эти подходы, я должен пояснить следующее. Существуют так называемые «космогонические мифы», которые повествуют о таких событиях, как сотворение Земли, «конец света», потоп, о рождении героев из грязи, о «рае» и его «утрате». Вплоть до наших дней такие народные предания воспринимались как сугубый вымысел, рождённый в сумрачных закоулках дописьменной истории человечества, дополненный яркими характерами, их славными деяниями и свершениями.

Подобный подход стал неприемлем после того, как Гёрбигер изложил свои космологические идеи в начале этого [двадцатого. – Пер.] века. Вскоре ряд исследователей мифов заметили, что все вопросы, которые затрагивал Гёрбигер, например, захват Землёй внешней планеты-спутника меньших размеров, а также различные катастрофические последствия для нашей Земли, которые повлекло за собою это событие, находят подтверждение во множестве мифов разных народов, которые независимо друг от друга рассказывали о подобных катаклизмах, зачастую никак не упоминая их причины. В моих работах упомянуты многие сотни типичных мифов такого рода, созданных народами всех уголков планеты, а настоящий труд рассматривает ряд других вопросов.

Предположение о правомерности такого подхода к космологическим мифам, конечно, требует, чтобы в них видели не плод человеческой фантазии, а результат реальных наблюдений наших далёких предков и их действительный опыт. В самом деле, такие мифы никогда не говорят о чём-то, что нельзя объяснить геофизическими явлениями или усилиями людей.

Если подобное объяснение действительно правомерно, то космогонические мифы приоткрывают для нас волшебную замочную скважину, сквозь которую мы можем уловить отблески подлинного мира, который существовал давным-давно.

Легендарная традиция человечества фактически имеет характер доисторических летописей. Сопоставление их с теорией Гёрбигера убеждает, что нет необходимости осуждать «степень точности» подобных сообщений. Хотя они передавались из уст в уста на протяжении необозримых временны́х промежутков, они, наверное, никак не менее «точны», чем современная историография.

Таким образом, миф об Атлантиде, на мой взгляд, представляет собою страницу реальной истории человека в определённой части мира. Платон не выудил рассказ об Атлантиде из глубин своего собственного воображения, точно так же, как и Солон и египетские жрецы. Тот, кто выдумывал бы подобную историю, непременно столкнулся бы с множеством трудностей. Миф об Атлантиде даже внешне не похож на вымысел: скорее, во всех деталях его проступают черты подлинно глубокой древности. Когда мы подробно разберём текст Платона, это станет вполне очевидным.

Солон, один из «семи мудрецов» античных греков

Труды Платона содержат главным образом философские рассуждения, которые, как он говорит, преимущественно принадлежат ему, а частично состоят из отредактированных высказываний Сократа. В них также имеются исторические свидетельства, доказать которые уже невозможно. Миф об Атлантиде является одним из них. Полностью вымышленный, чисто фантастический материал в сочинениях Платона вообще отсутствует.

Ссылку на рукописные заметки Солона, которые хранились в семье Крития, то есть в собственной семье Платона, не следует рассматривать как чисто литературный приём обращения к «старинной рукописи», который часто с таким успехом используют современные романисты. Впрочем, если бы это было правдой, тогда Платона, по моему глубокому убеждению, следует считать самым первым человеком, который применил его, но всё восстаёт против идеи поместить великого философа в один ряд, скажем, с Горацием Уолполом{34}.

Кроме того, на протяжении жизни Платона писатели и учёные мужи охотно обсуждали все его произведения, а после его смерти дебаты Академии были сосредоточены почти исключительно на них. Если бы он просто выдумал историю, рассказанную в диалогах «Тимей» и «Критий», реакция его современников и последователей, несомненно, была бы гораздо более критической. Возражения против истории об Атлантиде появились значительное время после смерти Платона, но ни «Тимей», ни «Критий» не были тогда единственными объектами критики. Видимо, память о легендарном противостоянии афинян и атлантов была ещё смутно жива в то время, подобно тому как мы сами до сих пор дорожим слабой народной памятью о подвигах мифических героев, таких как Беовульф, в далёкие и почти забытые эпохи.

Саис, в котором Солон, как говорят, познакомился с историей Атлантиды, во времена Платона, то есть около двух веков спустя, во многом был почти греческим городом{35}. В Навкрате{36}, на западном, или канобском, берегу Нила, была ещё большая греческая колония, а при жизни Платона во многих районах Нижнего Египта находились мощные силы греческих наёмников. Если бы рассказ Платона не был достоверным и дошёл бы до Саиса, о нём непременно услышал бы кто-нибудь из жрецов храма Нейт; кроме того, ни один из многочисленных живших в Саисе греков или эллинизированных египтян не опроверг эту историю и не сообщил, что о ней ничего не известно в учёных кругах. Как предполагают, сам Платон посетил город в ходе своего путешествия в Египет и, следует полагать, уточнил у местных жрецов различные детали сообщённого около двух веков назад Солону предания. Как бы то ни было, в то время предание должны были всё ещё помнить, поскольку о нём упоминалось в надписях на обелисках, которые существовали в Саисе во времена Платона и его последователя и комментатора Крантора, который, очевидно, дал себе труд проверить поразительное повествование своего учителя[44]. Хотя эти столпы были утеряны и до сих пор не найдены, нет никаких оснований сомневаться в том, что они существовали.

Древний Египет глазами современного художника

Ещё один момент, на который стоит обратить внимание, заключается в том, что Сократ, самый значимый участник философского «праздника речей», на котором был впервые рассказан миф об Атлантиде, представлен слушающим повествование Крития в полном молчании. Впрочем, это можно истолковать как подтверждение того, что затронутая тема находится вне пределов его обычных интересов. Но, с другой стороны, можно увидеть в том и свидетельство, что Сократ оказался под большим впечатлением от услышанного. Когда Сократ «Диалогах» выступает как одна из спорящих сторон, он всегда представляет «искателя истины». Литературный памятник, воздвигнутый Платоном своему старому учителю, очень реалистичен, это не вымышленная идеализированная словесная картинка, как делали некоторые сочинители меньшего масштаба, которые включали Сократа в свои произведения в качестве драматического персонажа. Если миф об Атлантиде был всего-навсего «философской фантазией» Платона, он, конечно, изобразил бы Сократа, приводя какие-либо образцы его знаменитой иронической диалектики или возражения. Однако Сократ, в сущности, выслушивает первый рассказ Крития как «подлинный исторический отчёт, а не вымысел». Если эта оценка предания об Атлантиде принадлежит самому Платону, а не Сократу или собственное мнение Сократа утаено, её следует рассматривать в качестве весьма своеобразного и сомнительного самовосхваления со стороны великого философа. На самом деле это будет единственный подобный пример, который нам известен, и к тому же лишённый смысла, поскольку рассказ почти не рассматривается с точки зрения философии. Конечно, сама мысль о подобном должна быть отставлена. Сократ не оставил записанных сочинений, и практически всё его учение, взгляды, мнения и даже случайные замечания известны только через Платона или его изложение каких-то случаев. Их «аутентичность» не вызывает сомнений. Тогда и приведённая реплика тоже должна считаться подлинной. Тщеславию в голове Платона не было места.

Один из самых замечательных моментов, на которые обращаешь внимание в связи с платоновским мифом об Атлантиде, это довольно своеобразная настойчивость, с которой он вводится. Когда Тимей вот-вот должен начать свою речь «О происхождении вещей» Гермократ останавливает его и предлагает, чтобы Критий мог выступить вне очереди, так как его сообщение выходит из ряда вон. Я могу, конечно, недооценивать Платона в целом, но у меня нет ощущения, что это лишь литературный приём, предназначенный для привлечения внимания к выступлению Крития, которое должно последовать после некоторых предварительных ухищрений. Хитрость подобает незначительным писателям, но я постеснялся бы подходить с подобными мерками к одному из величайших философов, которых знал мир, который был тогда на пике своего расцвета и всегда был прекрасным стилистом и тщательно продумывал свои сочинения. Кроме того, если посчитать, что рассказ Крития в «Тимее» на самом деле лишь литературный трюк, то подобный приём неудачен, поскольку в «Критии» обещание остаётся невыполненным. Видимо, его и не предполагалось выполнять: как утверждают некоторые исследователи, Платон оставил этот текст незавершённым и нарочно оборвал его на полуслове. Какую цель преследует подобная литературная мистификация, остаётся совершенно неясным. Нет! Пусть другие считают Платона шутником: после тщательного собственного изучения источника у меня сложилось твёрдое убеждение, что речь Крития звучит вне очереди именно в силу того, что сообщаемым им фактам придаётся очень большое значение.

Более того, оказывается, есть ещё один момент, который ранее, кажется, всерьёз не рассматривался. «Диалоги» Платона, как предполагается, были написаны самим философом как действенное средство изложить свои взгляды и имеют значение не большее, нежели обычный философский трактат. Форма диалога позволяет представить различные точки зрения на затронутый вопрос и ответить на возражения. Многие диалоги действительно могли быть облечены в подобную литературную форму именно по указанной причине, и только диалог «Критон» рассматривается как изложение, если не вообще как дословная передача действительно имевшей место беседы. Хотя я не могу сказать это о прочих «Диалогах» Платона, думаю, у меня есть веские основания утверждать, что, во всяком случае, «Тимей» и «Критий» также следует рассматривать как записи действительных бесед.

Существует ещё одна жизненная деталь, которая наводит на мысль, что мы имеем дело именно с повествованием о подлинном разговоре. Все мы знаем, что даже специально созванное для обсуждения заранее подготовленных тем собрание часто держится на тех, кто считает, что у него есть ценное и важное сообщение, которым следует поделиться. Это именно то, что произошло в Афинах в день, о котором идёт речь в первой главе.

Такой подход к проблеме поможет ответить на спорный вопрос: почему речь Крития, которая вызывает у нас столь большой интерес, представляет собою «фрагмент», лишь примерно вдвое больший пассажа в «Тимее», и, по приблизительным оценкам, содержит лишь треть или половину ожидаемой истории? Как правило, предполагается, что Платон решил, будто трилогия диалогов – «Тимей», «Критий» и «Гермократ» (из которых последний явно не был написан) – являет собою слишком амбициозный проект, а потому прервал работу на середине, но эта теория не очень убедительна.

Статуэтка богини Нейт (фрагмент). Лувр, Париж

Позвольте мне предложить другое объяснение. Обычно при публикации отчётов о выступлениях предварительные или последующие дискуссии печатают на основе стенограммы, сделанной секретарём собрания, тогда как собственно доклад берут непосредственно с редактированной или изначальной рукописи лектора. Первый рассказ Крития был, очевидно, импровизацией, набросков текста не существовало, и он изложен по записям писца, присутствие которого я предположил. Действительно, он содержит только соображения общего характера, никаких подробностей или цифр, так как разговор начался неожиданно. Второй рассказ, в свою очередь, был подготовлен заранее, в нём приведено множество деталей и статистических данных, а рукописные заметки были «положены на стол» после того, как выступающий завершил речь. Продолжительность двух рассказов также вписывается в эту идею: первый, хотя и «обтекаем», занимает около пяти страниц в пагинации Стефана, что вполне соответствует продолжительности спонтанной «речи». Второй же занимает около пятнадцати страниц, по Стефану (не стоит забывать, что перед нами всего лишь обрывок речи), а полный объём рукописного текста должен достигнуть примерно между двадцатью и сорока страницами, по Стефану. Отчёт о встрече наряду с рукописью в конце концов перешёл во владение Платона, который и отредактировал его при обработке. Эта рукопись, очевидно, создана на основе записей Солона, сделанных в священных архивах в храме Нейт, которые хранились как реликвия в семье Крития, если наброски речи и сами записи вообще не были идентичны, в пользу чего, на мой взгляд, может быть несколько причин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Предполагаемая дата встречи – 29-й день месяца Гекатомбейон{89} 421 года до н. э. – основана на том соображении, что Критий и двое его друзей были свидетелями шествия с пеплосом на Больших Панафинейских играх, которые традиционно проходили в 28-й день месяца на третий год после очередной Олимпиады. 421 год до н. э., третий от 89-й Олимпиады, будет практически единственным, в котором состояние этой части мира позволило встретиться всем четверым. По логике рассуждений это было обсуждение изображений на пеплосе, в результате которого Критий сообщает своим гостям о предметах, которые прежде рисовали на пеплосе, использовавшемся на ежегодных Малых Панафинеях, и который, в свою очередь, напомнил ему воспоминания о предании об Атлантиде, хранящемся в его семье.

Некоторые авторитеты поставят дату беседы на 22-й день месяца Таргелион{90} 422 года до н. э., то есть примерно за год до указанной даты, если сочтут, что встреча четырёх философов состоялась в связи с Малыми Панафинеями, воспоминания о которых, как предполагается, побудили Крития рассказать об Атлантиде.

Дата, конечно, не имеет никакого практического значения. Это, однако, может быть интересно отметить, что, согласно «Симпозиуму» Ксенофонта, Сократ присутствовал на банкете в доме некоего Каллиаса в Пиреях, когда тот принимал целый ряд знаменитостей по случаю праздника Больших Панафиней в 421 году до н. э.

Панафинейская амфора времён Солона (около 560 года до н. э.). Лондон, Британский музей

Вернуться

2

Тимей («Славный», или «Некто достойный») был родом из города Локры (Locroi Epizephyrioi), расположенном в греческом поселение на «носке» Апеннинского полуострова.

Вернуться

3

Гермократ («Могучий благодаря Гермесу»). В диалоге «Тимей» Сократ говорит о Гермократе, что он «по своей природе был предназначен, чтобы принимать участие в философских дискуссиях». Он вступает в беседу лишь дважды и то произносит только несколько слов. Он должен был выступать последним из собеседников, но явно никак не связан с Платоном. О нём известно немного. Гермократ был лидером сиракузцев при сражении афинской экспедиции на Сицилию в 415–413 годах до н. э., где потерпел поражение. Тем не менее после этого он был сослан и погиб в 407 году до н. э. при попытке вернуться и восстановить свою власть в Сиракузах.

Вернуться

4

Критий («Судья», или «Критик»), сын Каллаэкра, внук Крития-старшего, правнук Дропида, троюродный брат Платона. Впоследствии был изгнан из Афин за свои политические интриги, В 404 году до н. э. он снова появился в Афинах как член назначенного спартанцами Правления Тридцати, когда принял решение жестоко отомстить своим старым противникам. Погиб в битве при Муникии в том же году. Критий был учеником Сократа и выделялся как оратор, поэт и драматург. Одним из пунктов обвинения Сократа была его связь с Критием.

Вернуться

5

Сократ («Могучий защитник»). Родился в 469 году до н. э. близ Афин. Один из величайших греческих философов, хотя никогда не излагал своё учение в письменной форме. Его доктрины известны только из многочисленных сообщений Платона и в меньшей степени из диалога «Симпозиум» историка Ксенофонта. Хотя Сократ ставил силу выше знания, его враги объяснили влиянием его учения случаи с Алкивиадом, Критием и др. Сократу было предъявлено ложное обвинение в развращении молодёжи и богохульстве, и он был приговорен к смерти в 399 году до н. э.

Вернуться

6

Малые Панафинеи отмечались ежегодно 20 и 21 Таргелиона («месяца урожая»), который предшествует Гекатомбейону («месяцу гекатомб»). Большие Панафинеи проводились раз в четыре года, в третий год каждый Олимпиады, с 21 по 29 Гекатомбейона с кульминацией в 28-й день, в новолуние, когда великолепная процессия, состоявшая из девочек, несущих корзины с фруктами и цветами, мальчиков, несущих кувшины с маслом, стариков с оливковыми ветвями, а также кавалькады колесниц и всадников, несла пеплос на Акрополь. Боги, изображённые на пеплосе, иногда представали похожими на определённых людей, и считаться «достойным пеплоса» было выдающейся честью. Большие Панафинеи были своего рода ионическими соперниками дорических Олимпийских игр. Месяц Гекатомбейон был первым месяцем греческого гражданского года, который начинался с первого новолуния после летнего солнцестояния. Он получил своё название от ста волов, обречённым на жертвенное заклание в конце месяца. В то время, когда, как предполагается, собрался философский кружок, причины появления праздника Панафиней уже забылись.

Вернуться

7

Солон («то, чем «стреляет» праща», то есть железный шар, σολος) – афинский политик, поэт и мудрец, жил между 640 до 558 годами до н. э. Его визит в Египет и общение с «очень образованным жрецом Сончисом в Саисе» (по Плутарху) или со жрецом Патенеитом (согласно Проклу), как предполагается, имели место около 570 года до н. э., во время царствования фараона XXVI династии Амасиса.

Вернуться

8

Дропид («тот, кто ищет» или «выбирает»). Неоплатоник Прокл из Византии (411–485 гг. н. э.) сообщает, что Солон и Дропид были братьями, но формулировка Платона не указывает на столь близкие родственные отношения.

Вернуться

9

Апатурии, «Сбор родов» – трёхдневный афинский праздник в честь бога Диониса, который проходил в месяц сбора урожая Пианепсион («Месяц зерна»), что примерно соответствовало нашему октябрю. Первый день называли Дропейя – «Сбор»; второй – Аннаррисис – «Спасительный», но церемонии, которая проводили в эти дни, забыты и могут быть выведены из названий. Третий день Апатурий был кульминацией праздника и именовался Куреотис{91}. В этот день детей, которые родились в предыдущем году (или, по мнению некоторых авторитетных источников, в возрасте от трёх до четырёх лет) представляли старейшинам и вносили в реестры их фратрий, или родов. Слово «Куреотис» буквально означает «День пострижения». Он получил название от ритуального пострижения волос принятых в род детей. Во время Крития-старшего это действо уже было полузабытым.

Вернуться

10

Имя Аминандр означает «человек боя».

Вернуться

11

Нейт. Будучи богиней-хранительницей Саиса, очень космополитичного города, эта богиня впитала признаки многих других божеств, и трудно, если не невозможно, определить её первоначальный облик. Смысл её имени неизвестен. Была выдвинута и отклонена (отклонена, на мой взгляд, несправедливо) гипотеза, что Н(ей)т и А-ф(и)н-а – параллельные метасинтетические формы. Как и Афина, Нейт была воинственной и мудрой богиней, защитницей своей земли от посягательств воды и культурной героиней.

Рождение Афины. Прорисовка античного изображения из изданной в Германии в XIX веке книги, посвящённой древнегреческой мифологии

Отличие её от Афины было в том, что она рассматривалась как существовавшая «сама по себе, с самого начала» и считалась «матерью богов».

Вернуться

12

Афина. Как и большинство других греческих богов, Афина являет нам сочетание очень древних космогонических черт и более поздних качеств культурной героини. В связи с этим может быть интересно отметить, что миф о рождении Афины имеет космический и катастрофический подтекст. Метида («Премудрость»), дочь Океана и Тетис и самое мудрое из всех живущих существ, будь то божественные существа или смертные, была первой женой Зевса, «Сияющего». Зевс по совету Урана и Геи проглотил её, когда та забеременела, дабы предотвратить рождение ею после Афины сына, который свергнул бы Зевса. Через некоторое время Зевс почувствовал страшную головную боль. Гефесту (или Прометею) пришлось разбить череп Зевса топором, чтобы избавить его от боли, после чего возникла Афина, одетая в сияющие доспехи, вооружённая копьём и щитом-эгидой, и издала пронзительный боевой клич, которому в ужасе вторили небо и земля. Это «рождение» произошло на реке Тритон на крайнем западе{92}. Значение имени Афина неизвестно, но я уверен, однако, что оно вовсе не означает «подобная цветку». Скорее всего, оно в конечном счёте происходит от той же этимологической основы, что и «Аттика» – земля, в защите которой её роль была столь велика.

Горельеф работы Джотто с изображением Форонея (первая половина XIV века)

Вернуться

13

Фороней был сыном Инаха («быстротекущий»){93} и Мелии («ясень»){94}. По словам греческого историка Акусилая (V век до н. э.){95}, в его время произошёл Огигов потоп, и, действительно, имя, которое означает «тот, кто родился после», будет знаковым для героя потопа. Не менее важным являются его происхождение, имена его отца, связанное с характерным аспектом потопа, и его матери, обозначающее материал, из которого был сделан «ковчег» Форонея. После этого наводнения, говорят, он собрал рассеянные остатки человечества и дал ему культуру, а также огонь. Его подопечные должны были быть пеласгами, представителями известного древнейшего племени Греции, и он упоминается в качестве их «первопредка», который, хотя и не рассматривается как автохтон, должен считаться «культурным героем» или «царём». Через своего отца, который был «сыном Океана» («быстротекущий») и Тетис («подательница» или «кормилица») – иными словами, происходил от морских божеств, – он сохранил рудименты предания о потопе. Про Инаха говорили, что он привёл аргивян с гор на равнину после великого потопа и стал их первым царем. Фороней стал царём Аргоса после него. То, что это не согласуется с мифом, упомянутым в первой части настоящей записки, не следует осуждать слишком строго: многие греческие мифы запутаны, потому что, когда многочисленные мелкие группы постепенно объединились в несколько больших племён, их традиции накладывались друг на друга и перемешивались.

Вернуться

14

Ниоба, дочь Форонея и Лаодики («светящаяся в земле), или, по словам Павсания, Сердо («жадный», олицетворение хтонических сил){96}. Она понесла от Зевса и стала матерью Аргуса («равнина»), впоследствии преемника Форонея на троне правителя аргивян (см. Примечание 15), а также Пеласга («болотного человека», «глиняного человека» или «морского человека»), который стал «первым человеком» в Аркадии. (По фрагментам других мифов, цитируемым древними авторами параллельно с вышеизложенным преданием, Ниоба была женой Форонея, а по другим – его матерью.) Смысл имени Ниоба неизвестен, но, по словам Макса Мюллера, его можно объяснить примерно как «Снегурочка». Это будет действительно перекликаться с изменением климата после захвата Луны, когда и должна была родиться дочь Форонея. Её имя может означать, что она была первым ребёнком, родившимся в этом регионе после катастрофы.

Горельеф работы Джотто с изображением Форонея (первая половина XIV века)

Эта Ниоба не совпадает с известной «персонификацией печали» дочерью Тантала и Дионы, супруги Амфионы, который хвастался, что имел больше и лучше, чем дети Лето, и чьи потомки были убиты Аполлоном и Артемидой.

Вернуться

15

Девкалион, сын Прометея и Климены, бежал с женой Пиррой («красная»), дочерью Эпиметея и Пандоры и, следовательно, своею кузиной, когда Зевс, разгневанный преступным поведением человечества, решил уничтожить людей с помощью наводнения. Предупрежденный заблаговременно своим отцом (имя которого, что примечательно, означает «предвидение», а имя её матери, соответственно, «гонящее волны море»), он построил судно, в котором со своей женой дрейфовал в течение девяти дней и ночей, пока не высадился на горе Парнас (или на горе Офрис в Фессалии). Желая по новой быстро заселить Землю, они вняли совету оракула «бросить кости своей матери через плечо себе за спину». Истолковав это как камни, кости Матери-Земли, они так и сделали. Притом из камней, брошенных Девкалионом, появлялись мужчины, а от брошенных Пиррой – женщины. Пирра в конечном итоге родила Девкалиону сына Элинна («человек места», вероятно, имя должно означать «первенец на новой родине»; Эллада здесь является «Местом»), который и стал родоначальником эллинов. (Подобные же предания о «бросании камней» можно найти в моих книгах «Луна, мифы и человек» и «В начале был Бог».)

Смысл имени Девкалион неизвестен, но три возможных и существенных толкования напрашиваются сами собой. Производное от δεύώ, имеющего значение «влажный», имя означает нечто вроде «тот, кто прошёл через воды»; δευ-καλια(ς) – «жилище бога», что объясняет имя как «строитель святынь», а также выводимое из δευκσϛ – «сладкое вино», придаёт значение, близкое слову «винодел». (Сравните эти три фактические мифологические характеристики Девкалиона с другим героем преданий о потопе, Ноем, который также прошёл через воду, возвёл алтарь после своего спасения и насадил после потопа виноградник.)

Вернуться

16

Фаэтон, «сияющий», сын Гелиоса и Климены. Он попросил отца позволить ему управлять солнечной колесницей в течение одного дня, но оказался не в силах справиться с лошадьми, отчего в самом зените упряжка сошла с пути и прошла слишком близко к Земле. Весь мир мог погибнуть от пожара, когда Зевс вмешался и убил Фаэтона молнией. Упал он в реку Эридан (см. Примечание 48).

Фактически миф о Фаэтоне, очевидно, тесно связан с планетой Луна или с её захватом – такова же была и точка зрения египетских жрецов (22d). «Огонь», «молнии» и «падение в «реку» в такой интерпретации становятся извержениями вулканов, метеорологическими возмущениями и делювиальными явлениями, сопровождающими близкое прохождение или захват. Факт наводнений подчеркивается также значением имени его матери, которое может быть интерпретировано как «волнующееся, брызгающее море». Солнечные черты, вероятно, были добавлены лишь значительно позже, когда первоначальный смысл мифа оказался подзабыт. На деле же они, кажется, основаны главным образом на происхождении, которое приписывают Фаэтону.

Вернуться

17

В древности все «города» располагались в низинах у рек или на берегу моря.

Вернуться

18

На самом деле греческая мифология знает по крайней мере три «Великих потопа». Кроме того, существует множество местных вариантов, а также многочисленные рудименты мифов о потопе, реальность которого в прошлом может быть выведена из сравнения героя предания с чертами определённых мифологических персонажей.

Потоп, которые греки считали «первым» и который, вероятно, действительно был самым ранним, называли Огиговым потопом. Огиг (имя означает что-то вроде «самый древний человек») – местный житель, который был царём эктенов, изначальных обитателей Фив Беотийских. Этот потоп, как говорят, оставил Фивы целыми и невредимыми, а поэтому позднее считалось, что он коснулся только озера, которое вышло из берегов. На самом деле Огигов потоп, вероятно, был одним из частных проявлений катаклизма, который мы называем «образованием Средиземного моря». По словам греческого историка Акусилая{97} (как цитирует Евсевий), это был тот же потоп, который пережили Фороней и его отец Инах (см. Примечание 15). Неизвестно, на чём основано это древнее утверждение.

«Второй» греческий потоп называют Девкалионовым (см. Примечание 17). Его считают «величайшим из всех», что, вероятно, справедливо. Этот потоп, конечно, случился в одно время с Огиговым и разница между ними в том, что Девкалион и Пирра спаслись от воды на корабле, тогда как Огиг искал спасения на высотах.

Ещё один потоп связан с именем Мегаруса («человек из священной рощи»). Когда сын Зевса и нимфы спасался от подъёма уровня воды, он последовал за летящими воронами на гору Герания у Мегары и таким образом спасся. Уже мифографы древности считали, что Мегарусов потоп, вероятно, тождествен с Девкалионовым.

Миф, который, как кажется, сообщает о других и, вероятно, более поздних проявлениях катаклизма, является «третьим» греческим мифом о потопе и рассказывает о Дардане. Этот сын Зевса и дочери Атласа Электры уплыл из Дардании, мифической «земли» в Эгейском море, позже, как «остров», названный Самофракией, и спасся на плоту в Трое на азиатской стороне Геллеспонта, или Дарданелл. Этот миф явно повествует о потопе, в результате которого была затоплена северная часть Левантийского бассейна.

Вернуться

19

Выражения «Афины» и «Аттика» у Платона практически синонимичны, хотя первое может относиться также и к «столице» последних. Выражение «афиняне» относится и к гражданам Афин, и к жителям Аттики (к последним даже чаще). Слова «Афины» и «Аттика» кажутся несвязанными, но пока вопрос следует оставить открытым. Старые формы слова «Аттика»: Aktiké, Akté и Aktaia. Область стала называться так после Актея, «первого царя Аттики», при чьём приёмном сыне Кекропсе между Афиной и Гефестом, с одной стороны, и Посейдоном – с другой, произошёл спор за власть над Афинами: то есть когда, в соответствии с нашей теорией, последствия захвата Луны стали ощущаться в восточном трети Средиземноморского бассейна. Одним из таких последствий стал Огигов потоп, после которого, согласно мифу, цитируемому афинским историком Филохором (III век до н. э.){98} и упоминаемому епископом Евсевием Кесарийским из Палестины (265–340), «прокатившийся потоп оставил Аттику без царя на 189 [или 190] лет». По другому преданию, цитируемому Евсевием по утраченной работе его предшественника Секста Юлия Африкана, одного из наиболее образованных раннехристианских писателей, «всё прежнее население Аттики погибло в Огиговом потопе, и страна оставалась необитаемой 270 лет». Реальная длительность этих «мифологических» периодов не может, конечно, быть установлена, но нельзя сомневаться, что эти предания сохраняют фактическую правду о том, что, несмотря на катаклизмы, люди погибли не полностью, ибо легенды всегда рассказывают о выживших героях.

По словам греческого историка Александра, прозванного Полигистором (I век до н. э.){99}, которого цитирует Евсевий, Аттика тогда называлась Akté. В исторические времена название Akté было дано только небольшому полуострову к югу от Пирейских гор. Название Akté означает «берег» или «побережье»; Aktaia может быть переведена как «Низинная земля». Имя «первого царя Аттики» Актея означает «человек с берега», и вполне возможно, что в нём звучит отголосок предания о потопе, героем которого он был. «Афины» вроде бы означают «город цветов», что кажется довольно маловероятным и, конечно, очень негероичным. Название, несомненно, «мифологическое», то есть восходит к тем далёким временам, когда вещам давали «крепкие» имена.

Вернуться

20

Гея, «подательница» или «держательница», – богиня Земли, одна из самых старых богинь. У неё не было родителей, она появилась сама, из хаоса. Автохтоны были её «детьми»: это были люди, пережившие катаклизм в своих родных местах.

Вернуться

21

Гефест, «пламенный», один из старейших богов, как правило, считается сыном Зевса и Геры. Первоначально, вероятно, он являлся не столько «богом огня», сколько богом вулканической и сейсмической активности. Эту интерпретацию подтверждает тот факт, что его «кузница» находится под вулканом (например, под Этной) и что походка его была неустойчивой, прихрамывающей из-за слабых ног или потому, что одна нога была короче другой. Гефест, таким образом, был «естественным аналогом» Посейдону.

Вернуться

22

Азия эквивалентна Малой Азии, Леванту, части Аравии и Египту. Это слово означает «болотистая местность, болота или болото» и, весьма вероятно, характеризует часть этой территории в «доисторические» времена.

Вернуться

23

Ливия в древности соответствовала Северной Африке. Её имя, вероятно, означает «суша» (Liphye), а происходит не от обозначения пустыни, которой практически не существовало в начале «истории», но от того, что это плато никогда не затапливалось водами катаклизма, которые создали Средиземное море. (Следует помнить, что в древности Египет не считался частью Северной Африки, но относился к Азии.)

Вернуться

24

Тиррения. Мифическая делювиальная земля, «остаток» которой позже стал известен как Этрурия, а в конечном итоге как Тоскана. Согласно Геродоту, страна получила своё название от Тиррена, или Тирсена, сына лидийского царя Атиса. Он оставил Лидию («болотная земля»), а также половину населения из-за голода, чтобы отыскать новое обиталище за морем. Это выглядит как сильно завуалированная ссылка на одно из последствий изменения климата, которое было вызвано захватом Луны. Мнение, что о происхождении Тиррении и Лидии ничего определённого неизвестно, едва ли справедливо. Не осталось сведений о связях между лидийской и этрусской культурами. Греческий летописец Хелланик Митиленский, живший в V веке до н. э., вероятно, гораздо ближе к истине, когда он пишет о тирренцах Этрурии как о пеласгах, которые в далёком прошлом эмигрировали из Фессалии. Историк Дионисий Галикарнасский, живший в I веке до н. э., подчёркивал тот факт, что этруски полностью отличались от всех других известных народов языком, обычаями и религиозными обрядами, и рассматривал их как автохтонов. Греки, конечно, считали этрусков «варварами». Слова «Тиррения», «Этрурия» и «Тоскана», а также название народа этруски являются производными от корня turs, который также присутствует в названии нордической расы турсов. (В конце концов, корень turs означает «умелый строитель», наше слово «башня»{100} – производное от него.) Некоторые эксперты действительно считают, что тиррены, которые когда-то обитали также на Корсике и Сардинии, прибыли откуда-то из северных стран. Скорее всего, они были смешанной расой, происходящей от выживших автохтонов с погибших земель (сейчас частично затопленных Тирренским морем) и иммигрантов из других стран.

Вернуться

25

Судя по тексту, можно ожидать услышать больше о Кекропсе{101} и других людях, которые упоминаются или на которых сделаны намёки, но в сохранившемся фрагменте диалога «Критий» этого нет. Мифические деяния этих героев предлунной эпохи, конечно, должны были отличаться от свершений их тёзок. В (109а) также было обещано, что по ходу повествования мы узна́ем больше о «различных варварских народах и греческих общинах». Эти рассказы также должны находиться в потерянной второй части диалога «Критий».

Вернуться

26

Эрехтей, мифический царь Афин, сын Эрихтония (см. Примечание 31), с которым его часто отождествляют. Говорят, что он научил афинян сеять хлеб, за что те сделали его своим королём. Его имя означает «землепашец», что придаёт ему черты культурного героя.

Вернуться

27

Эрихтоний, сын Гефеста и Геи. О нём очень мало известно, но не может быть никаких сомнений, что он пережил катаклизм. Он обязан своей жизнью «земной» силе, проявленной в её «вулканическом» аспекте, на это указывает его имя, «сотрясающий землю», наделённое явными сейсмическими характеристиками. После своего «рождения» он был помещен в «ящик» и поручен уходу трёх дочерей Кекропса: Аглавре («сияющая»), Герсе («рождённая во влаге») и Пандросе («утренняя роса»), имя первой из них и отца Эрихтония (см. Примечание 29) указывают на новый спутник, а имена двух её сестер – на делювиальную и дождевую катастрофы. Это, если угодно, рудимент мифа о ковчеге. Согласно одному варианту мифа, Эрихтоний был «защищён змеёй», то есть хвост нового спутника оставил его целым и невредимым. Согласно другому мифу, его ноги имели форму змеиных хвостов (ср. с формой тела Кекропса и его интерпретацию в Примечании 29). Эрихтоний стал царём Афин после Кекропса, чей единственный сын (см. Примечание 32) умер молодым. Он должен был быть основателем праздника Панафиней.

Вернуться

28

Кекропс, сын Геи (и Гефеста), то есть автохтон, женился на Аглавре («яркой»), дочери Актея («человека берега»), первого царя Аттики, и стал править после него. (См. также Примечания 31 и 32.) Несмотря на то что он рассматривается как автохтон, он также демонстрирует признаки владения иной культурой, черты героя, поскольку, как предполагается, говорил «на двух языках» и дал афинянам законы, которые были основаны на обычае, ранее принятом у «варваров». Как считается, ссора Афины и Посейдона за власть над Аттикой имела место в царствование Кекропса.

Кекропс. Древнегреческое краснофигурное изображение

Эта история также коррелирует со значением его имени, которое означает что-то вроде «некто с серпом», а о нём самом рассказывали, что «ниже пояса он имел змеиный хвост»; эти черты поддерживают гипотезу, что он жил в время захвата Луны: хвост змеи прекрасно иллюстрирует «хвост» нового спутника, а «серп» указывает на одну из ярких фаз, которые стали видны только после захвата; имя его жены может быть описанием внешнего вида сверкающей Луны, а имя его отца напоминает о том, что он благополучно добрался до берега после катаклизма.

Вернуться

29

Тесей, «основатель», мифический царь Афин, сын Эгея, «человека волны», имя которого звучит так же, как и имена героев мифов о потопе.

Вернуться

30

Эрихтон, сын Кекропса и Аглавры, дочери Актея (см. Примечание 29). Он умер молодым, возможно, во время «битвы богов в Афинах». Его имя, которое означает что-то вроде «раскалывающий землю», содержит отсылку к сейсмическим возмущениям, которые произошли впоследствии.

Вернуться

31

Миф об Атлантиде здесь содержит следующий обманчивый пассаж: «То был третий до великого Девкалионова потопа». Это просто спекуляция, если имеется в виду территория Греции, но если же фрагмент достоверен, то упоминание о Девкалионовом потопе может быть неуместной ссылкой на одно из многочисленных наводнений, которые параллельно происходили на территориях, расположенных в пределах или на внешних берегах допотопного моря.

Вернуться

32

Слово «варварский» здесь следует понимать в том значении, которое оно имело в греческом, а не в английском языке, то есть «негреческая речь, или раса, не обязательно «дикая».

Вернуться

33

Я убрал здесь слова: «и, более того, в настоящее время у меня». Не должно быть никаких сомнений, что такая рукопись на самом деле существовала при жизни Крития (и Платона). Очевидно, она не была легко доступна в то время, когда впервые был рассказан миф об Атлантиде, так как Критий неоднократно говорит, что полагается на свою память. В конечном счете она могла оказаться у Платона (отсюда и интерполяция), который использовал её, когда редактировал рассказ Крития, но некоторое время спустя она вновь исчезла.

Вернуться

34

Посейдон, «тот, кто приходит бушующим», – очень древний бог всех движущихся вод, особенно беспокойного моря. В платоновском пересказе Посейдону уделяется много внимания. Его ссора с Гефестом (и Афиной) за власть над Афинами-Аттикой носит характер описания катаклизма, вызванного заполнением бассейна Средиземного моря после захвата планеты Луна. Атланты, видимо, избрали его своим главным богом, потому как думали, что таким образом они могут отвести от себя гнев «производителя наводнений» и «сотрясателя земли» (два из его многочисленных титулований). Бога Посейдона и Посейдона – основателя царского дома Атлантиды следует рассматривать как двух совершенно разных мифологических персонажей.

Вернуться

35

Имя Эвенор означает «мужественный».

Вернуться

36

Левкипп означает «белый конь». По поводу, казалось бы, повсеместного использования слова «лошадь» в женских именах ср. Розвита, Розамунда, Ксантиппа и т. д.

Ссора Афины и Посейдона. Прорисовка античного изображения на чернофигурной вазе

Вернуться

37

Клито означает «далеко известная».

Вернуться

38

Хотя можно с уверенностью сказать, что орихалк (óρειχαλκοϛ) был сплавом, его состав неизвестен (ροϛŏ – «горы»; χαλκοϛ – «медь», действительно, «красноватый металл», наше слово gold («золото») также ему родственно). Это, безусловно, не бронза (сплав меди с оловом) и, конечно же, не электрум (сплав золота и серебра). Поскольку его часто называют «красно-блестящим», возможно, это был сплав серебра и меди. Согласно Феопомпу Хиосскому, состоял из φενδαργυος («ложное серебро», неизвестный белый металл) и меди{102}. Слова о том, что его изобрёл некий Орихалкос (имеется в виду «обработчик [цветных] металлов, который жил в горах»), можно сбрасывать со счетов.

Вернуться

39

Грубо говоря, коэффициент инволюции зависит, с одной стороны, от поперечного сечения и массы планеты, а с другой – от плотности межпланетной среды, умноженной на расстояние планеты от Солнца. Таким образом, если коэффициент инволюции Земли принять за единицу, то для нашей Луны он будет примерно около 5,773. Пока она в качестве самостоятельной планеты двигалась между орбитами нашей Земли и Марса, она имел коэффициент инволюции, который был несколько меньше.

Вернуться

40

Это, конечно, только очень грубое описание. На самом деле Земля и Луна вращаются вокруг общего гравитационного центра, который расположен примерно в трёх четвертях земного радиуса от центра Земли. Отсюда и орбита Земли, то есть, строго говоря, путь, описываемый её центром, на самом деле представляет собою довольно сложную волнистую кривую.

Вернуться

41

В Южном полушарии Земли редко кто опускается ниже сороковой параллели, а поэтому дальнейшая проверка моих аргументов не представляется возможной. Единственно, Южная Америка тянется дальше к югу на приличное расстояние, а огромные месторождения гальки в нижней части Юго-Восточной Патагонии действительно могут быть упомянуты в качестве доказательств. Антарктида слишком мало изучена, но следует ожидать, что и там в конечном итоге будет обнаружена древняя береговая линия. Она, вероятно, будет находиться тремя тысячами футов выше нынешнего уровня моря.

Вернуться

42

Воды реки Конго несут сравнительно мало осадков, и это причина того, что подводная борозда и «утонувший» каньон в прибрежной зоне ещё не заилились на протяжении тех 13 000 лет, которые, возможно, прошли со времени их погружения. Причину отсутствия осадков следует искать прежде всего в наличии Заводи Стэнли{103}, которая служит в качестве своего рода ловушки или местом очистки бассейна реки.

Вернуться

43

Тропическая «волна-выпуклость» на глубине около 8 футов в экваториальных широтах кажется невероятно большой. Однако когда мы представим себе шар диаметром около 42 футов, то есть в одну миллионную природного диаметра нашей Земли, пропорциональный выступ океана на экваторе будет размером лишь в 1/12 часть дюйма. (На глобусе обычных размеров можно легко понять, какова пропорциональная глубина океана, если подышать на него в холодный день. Чтобы сымитировать постоянные тропические приливы, достаточно лишь нежного лёгкого выдоха.)

Заводь Малебо на спутниковом снимке

Это может успокоить критиков и примирить их с нашими взглядами. Это также объясняет, почему этот постоянный поток, эта выпуклость, до сих пор не «открыт» и не отмечен должным образом в учебниках по физической географии. Его реальное существование можно оценить только теоретически, поскольку измерить его любым мыслимым способом нельзя.

Вернуться

44

Интересно и важно, что, как сообщают, предание об Атлантиде было записано и на столбе, а не только на папирусе. Это показывает, что его рассматривали как древнее и значительное. Очевидно, что знания об Атлантиде сохранялись исключительно в школе жрецов богини Нейт в Саисе и не передавались последователям других богов или в другие места. Подобное часто происходило с традиционными знаниями в Древнем Египте.

Вернуться

Вернуться

Комментарии

1

Гекатомбейон (гекатомбеон) – первый месяц аттического года – длился с 15 июля по 15 августа. Название восходит к др.-греч. ἑκατόμβη, «сто быков» – торжественное жертвоприношение 100 голов скота. – Здесь и далее примечания переводчика и редактора.

Вернуться

2

Ссылки на примечания автора отмечены квадратными скобками, а сами примечания приведены в конце книги, подобно тому как сделано в оригинальном издании. Некоторые из даваемых Х.С. Беллами пояснений и толкований отличаются от принятых в настоящее время – не только в силу его приверженности определённой теории, но и в части дат или мифологического контекста, поэтому переводчик счёл возможным частично повторить некоторые сведения в постраничных сносках. Кроме того, туда же помещены справочные пояснения и уточнения к тексту.

Вернуться

3

Пелопоннесская война (431–404 до н. э.) – военный конфликт в Древней Греции, противостояние Делосского союза во главе с Афинами и Пелопоннесского союза под предводительством Спарты.

Вернуться

4

Фукиди́д (др.-греч. Θουκυδίδης) – великий греческий историк (470/50 – 399/96 до н. э.).

Вернуться

5

Гермократ, сын Гермона (Ἑρμοκράτης;? – ок. 408 до н. э.) – сиракузский политик, оратор, полководец и флотоводец, лидер аристократической партии Сиракуз.

Вернуться

6

Тимей из Локр (др.-греч. Τίμαιος Λοκρός; ок. 400 до н. э.) – древнегреческий философ-пифагореец. Занимал в своём городе высшие почётные должности. Гермократ (др.-греч. Ἑρμοκράτης? – 407/08 до н. э.) – сын Гермона, тесть Дионисия Старшего, происходил из аристократической сиракузской семьи; прославился как патриот, умелый оратор и искусный стратег. Критий (др.-греч. Κριτίας; 460–403 до н. э.) – значительнейший из так называемых Тридцати тиранов в Афинах, дядя Платона.

Вернуться

7

Панафинеи, Панафинейские игры (др.-греч. Παναθήναια) – самый крупный религиозно-политический праздник в античных Афинах, проводившийся в честь покровительницы города богини Афины. По преданию, празднество Афинеи учредил мифический царь Эрехтей, Тесей же, объединив аттические поселения в единое государство, дал празднику название Панафинеи, то есть «праздник для всех афинян». При архонте Гиппоклейде в празднествах уже принимали участие соседние государства. Различали Большие и Малые Панафинеи. Малые Панафинеи проводились ежегодно, а Большие, более продолжительные, – один раз в четыре года, в третий олимпийский год. Малые Панафинеи проходили с 25-го по 28-е число месяца гекатомбейона, Большие – с 21-го по 29-е число того же месяца. Во время празднеств совершались жертвоприношения, проводились шествия, театральные представления и состязания.

Вернуться

8

Пеплос (пеплум, пеплон) – в Древней Греции и Древнем Риме – верхняя женская одежда с отворотом, спускающимся на грудь и спину, из лёгкой ткани в свободных складках до земли, без рукавов, которую надевали поверх туники. Она застёгивалась на одном плече, оставляя свободными другое плечо и руки.

Вернуться

9

Текст диалогов Платона приведён нами в классическом переводе С. Аверинцева (по изданию: Платон. Диалоги. М.: Мысль, 1986). Г.Ш. Беллами использует свой собственный перевод, который местами весьма разнится с привычным русскоязычным читателям вариантом. В нескольких местах на это вынужденно обращено особое внимание, однако мы не сочли возможным искажать текст первоисточника двойным переложением – с греческого на английский и затем с английского на русский.

Вернуться

10

Дошедшие до нынешних дней сочинения Платона принято приводить с указанием пагинации (то есть последовательной нумерации страниц или столбцов издания цифрами) по первому английскому изданию, подготовленному выдающимся французским филологом-эллинистом XVI века Стефаном. Этьен (Эстьен), Стефанус Робер (1503–1559), французский деятель Реформации, типограф, учёный-филолог, основатель французской лексикографии, издатель Библии. В 1539 году он стал типографом короля Франциска I. Под его эгидой опубликовал ряд античных классиков и раннехристианских Отцов Церкви, в том числе и Платона. Им была введена практика билингвальных изданий, в которых Стефан ввёл разделение текста, остающееся общепринятым и поныне. В научной литературе платоновские тексты цитируют с указанием именно этой пагинации, которая сохраняется на полях любого новейшего академического издания сочинений Платона, независимо от принятого в том или ином варианте порядка расположения отдельных трудов и языка публикации.

Вернуться

11

Здесь перевод Г.Ш. Беллами сильно разнится с переводом C. Аверинцева, ср.: «…Оно сначала встало во главе эллинов, (c) но из-за измены союзников оказалось предоставленным самому себе».

Вернуться

12

Вновь существенное разночтение в переводах. У С. Аверинцева так: «Обитали в нашей стране и разного звания граждане, занимавшиеся ремеслами и землепашеством, но вот сословие воинов божественные мужи с самого начала обособили, и оно обитало отдельно. Его члены получали все нужное им для прожития и воспитания, но никто ничего не имел в частном владении, (d) а все считали всё общим и притом не находили возможным что-либо брать у остальных граждан сверх необходимого; они выполняли все те обязанности, о которых мы вчера говорили в связи с предполагаемым сословием стражей. А вообще о нашей стране рассказывалось…»

Вернуться

13

И вновь разночтение: в переводе С. Аверинцева в данном месте этой фразы нет. Тождественная по смыслу «Все они и их потомки в ряду многих поколений обитали там, властвуя над многими другими островами этого моря и притом, как уже было сказано ранее, простирая свою власть по эту сторону Геракловых столпов вплоть до Египта и Тиррении» завершает предшествующий абзац. Почему Беллами позволяет себе так переносить текст, непонятно.

Вернуться

14

Данайцы – древнегреческие племена, населявшие Арголиду; согласно Гомеру, они – участники Троянской войны, хитростью (с помощью деревянного коня) взявшие Трою; отсюда широко известное выражение: «Бойся данайцев, даже приносящих дары», а словосочетание «дары данайцев» означает подарки, гибельные для получающего их.

Вернуться

15

Посидониус (др.-греч. Ποσειδώνιος, 139/135 год до н. э., Апамея – 51/50 год до н. э., Рим) – древнегреческий историк, географ, астроном и философ-стоик, известный своими небезуспешными попытками определить радиус земного шара и расстояние от Земли до Луны. Страбон (др.-греч. Στράβων; ок. 64/63 до н. э. – 23/24 н. э.) – древнегреческий историк и географ, автор не дошедшей до нас «Истории» и почти полностью сохранившейся «Географии» в 17 книгах, которые являются одним из важнейших источников по древней истории. Плиний (имеется в виду Плиний Старший, лат. Plinius Major; между 22 и 24 годами н. э. – 24 или 25 августа 79 н. э.) – древнеримский писатель, более всего известный как автор «Естественной истории».

Вернуться

16

Лонгин – имеется в виду Кассий Лонгин, или Дионисий Кассий Лонгин (др.-греч. Λογγίνος, 213–273) – греческий философ-неоплатоник и ритор.

Вернуться

17

Козьма Индикоплов (греч. Κόσμας Ἰνδικοπλεύστης) – уроженец Александрии, византийский купец, путешественник и географ VI века н. э., автор «Христианской географии», чрезвычайно популярного в Средние века сочинения, отрицавший шарообразность Земли.

Вернуться

18

Феопомп (др.-греч. Θεόπομπος) – древнегреческий историк и оратор IV века до н. э. В древности был одним из наиболее читаемых авторов. До нашего времени из написанных им 72 исторических книг сохранились лишь фрагменты.

Вернуться

19

«Афинская школа» (ит. La Scuola d’Atene) – позднее название фрески, созданной выдающимся художником итальянского Возрождения Рафаэлем Санти в 1509–1510 годах в Риме, в Ватиканском дворце, в комнате «Станца делла Сеньятура» («Зал указов»), по заданию римского папы Юлия II. Предполагают, что первоначально фреска называлась «Философия».

Вернуться

20

Франсиско Лопес де Гомара (исп. Francisco Lopez de Gomara, 1511? – 1566?) – испанский священник, гуманист, историограф Конкисты, автор труда «Всеобщая история Индий».

Вернуться

21

Имена сыновей Посейдона и Клито: Атлас («сторонник, центральная опора царского дома», не следует путать с сыном титана Япета и дочери Океана Климены, который поддерживает небо); Эвмел («тот, кто богат крупным и мелким скотом») или Гадир (вероятно, эхо его первоначального атлантского имени); Ампер («тот, кто включает в себя»); Евемон («тот, чья проницательность бросается в глаза»); Мнесей («тот, кто созерцает»); Автохтон («тот, кто происходит из почвы, коренной»); Эласипп («погонщик лошадей»); Местор («советник»); Асес («пересохший один»), а также Диапрер («тот, кто ярко светит»).

Вернуться

22

Улоф Рудбек-старший (швед. Olof Johannis Rudbeck d.ä.; лат. Olaus Rudbeckius) (13 сентября 1630 – 12 декабря 1702) – шведский учёный-анатом, ботаник и атлантолог, автор трёхтомного труда «Атлантика» (Atland eller Manheim, Atlantica sive Manheim, vera Japheti posterorum sedes et partia, 1675-1698 (лат.), в котором отождествляет древнее готское (то есть, по мнению Рудбека, шведское) государство с Атлантидой. Развивая эту идею, Рудбек пришёл к выводу, что именно Швеция является колыбелью человечества.

Вернуться

23

Иоанн Эврений – шведский автор, пытавшийся сблизить предание об Атлантиде с библейской традицией, автор сочинения «Atlantica Orientalis sive NHO, Atlantis a multo retro annis a M. Ioanno Evrenio Svecana idiomate descripta, jam autem Latine versa (a Olao Bidenio Renhorm)». Berol, 1764.

Вернуться

24

Игнатиус Лойола Донелли – американский политик-популист, также известен как писатель, оккультист, атлантолог, автор знаменитых книг «Atlantis: The Antedeluvian World» (1882) (в русском переводе «Атлантида: мир до потопа», Самара: Агни, 2004) и «Ragnarok: The Age of Fire and Gravel» (1883) (в русском переводе «Гибель богов в эпоху огня и камня». М.: Вече, 2007).

Вернуться

25

Справедливости ради следует указать, что в настоящее время критики утверждают, будто Донелли «ничего не доказал, а только привёл несколько неубедительных аргументов, чтобы продемонстрировать возможность существования такой земли» (Камп де С. Потерянные континенты / Пер. с англ. О.О. Дмитриевой. М.: Центрполиграф, 2007. С. 49), а также что практически все факты, которыми оперировал Донелли, были либо ложными уже во время формулирования темы книги, либо были опровергнуты последующими открытиями.

Вернуться

26

Лео Фробениус (Leo Frobenius, 29.96.1873-9.06.1938) – знаменитый немецкий этнограф-африканист, археолог, автор теории «морфологии культуры». В его честь назван этнологический институт Франкфурского университета. Сторонник существования южнее Сахары працивилизации, которую он называл Африканской Атлантидой.

Вернуться

27

Джеймс Льюис Томас Чалмерс Спенс (J.L.T.Ch. Spence; 25.11.1874 – 3.03.1955) – шотландский журналист, поэт, оккультист. Автор знаменитых сборников шотландского фольклора, переведённых на множество языков, в том числе и на русский. Написал, помимо этого, и семь трудов, посвящённых погибшим цивилизациям древности.

Вернуться

28

Если быть точными, то следует признать, что концепция, предлагаемая ниже Г.Ш. Беллами, основана на достаточно вольном переосмыслении идей Г. Гёрбигера.

Вернуться

29

Солнечные приливы – полусуточные приливы с периодом, равным половине средних солнечных суток, то есть 12 часам. Они ниже лунных примерно в 2,5 раза из-за значительно большей удалённости дневного светила.

Вернуться

30

Зодиакальный свет (также известен как «ложная заря» – слабое свечение неба, простирающееся вдоль эклиптики, то есть в области зодиака (с чем и связано название). Его можно видеть лишь в ясные безлунные ночи вдали от городских огней. Визуально он обычно обнаруживается на угловом расстоянии от 30 до 90° от Солнца. В экваториальных областях Земли свечение становится заметным в западной части неба вскоре после наступления темноты, примерно через час после захода Солнца. Оно имеет вид конуса, сужающегося с удалением от горизонта, постепенно теряющего яркость и переходящего в зодиакальную полосу – слабо светящийся пояс шириной около 10°, едва различимый на фоне ночного неба и тянущийся вдоль всей эклиптики, соединяя собой обе ветви зодиакального света – западную и восточную. Оптические исследования совместно с наблюдениями в инфракрасном диапазоне показали, что пылевые частицы концентрируются около Солнца в виде эллипсоидоподобного облака (зодиакальное облако), плотность пыли в котором падает по мере удаления от Солнца и от плоскости эклиптики.

Вернуться

31

Имеется в виду Джон Мильтон (англ. John Milton; 9.12.1608 – 8.11.1674) – знаменитый английский поэт, политический деятель и мыслитель; автор памфлетов и религиозных текстов. В 1652 году Мильтон потерял зрение, но занятия поэтическим творчеством не прекратил. Беллами цитирует его прославленную поэму «Потерянный рай».

Вернуться

32

По современным представлениям, острова архипелага Новая Земля образовались при движении континентов в период, отдалённый от нас на 26 миллионов лет. Их считают ровесниками Уральских гор, с которыми они образуют единую систему.

Вернуться

33

Анаксагор (Ἀναξαγόρας) из Клизомеи – греческий философ, родился около 500 года до н. э. в Анатолии, скончался в Лампсакусе в 428 году до н. э.

Вернуться

34

Гораций Уолпол (англ. Horace Walpole, 1717–1797) – 4-й граф Орфорд, знаменитый английский писатель, основатель жанра готического романа.

Вернуться

35

Саис (др.-греч. Σαίς) – город на западе дельты реки Нил, был главным городом 5-го нома Нижнего Египта, центром культа богини Нейт (покровительницы охоты и войны в Древнем Египте) и научным центром, жрецы которого славились своими знаниями. Их посещали многие греческие философы и общественные деятели, в том числе Солон, Платон, Геродот. Современное название Са эль-Хагар.

Вернуться

36

Навкрат, ныне не существующий город у канобского рукава Нила, – некогда единственное место в Египте, где было разрешено торговать грекам.

Вернуться

89

То есть между 15 июля и 15 августа.

90

То есть между 15 мая и 15 июня.

91

Названия дней даны по оригиналу. Видимо, имеется в виду Дорпейя (от др.-греч. δορπία), то есть «ужин». Второй день (ανάρρυσις) в русских источниках переводят как «Принесение жертвы», а третий называют Курдотис (κουρδω̃τις), то есть «Постриг».

92

Титанида Метида, богиня мудрости, по аттической версии, дочь Геллении – от Зевса; нимфа реки Тритон (в случае отцовства Посейдона). Здесь автор смешивает разные версии не всегда родственных мифов в одну, наиболее удобную с точки зрения предлагаемой гипотезы, что для него вообще довольно характерно. Версий происхождения Метиды, как и места рождения Афины, имеется значительно большее количество. Например, Тритон часто считают озером в Ливии.

93

Инах (др.-греч. Ἴναχος) – бог одноимённой реки в древнегреческой мифологии.

94

Мелиями называли нимф Ясеня – самых древних и единственных смертных нимф. Были порождены Геей от крови Урана и считались кормилицами Зевса.

95

В русских научных источниках жизнь и деятельность Акусилая датируют между 575 и 525 годами до н. э. либо второй половиной VI века до н. э.

96

Ниоба, дочь Форонея и Лаодики (др.-греч. Νιόβη κόρη του Φορωνέα) – в древнегреческой мифологии первая смертная, с которой возлёг Зевс.

97

Акусилай Аргосский (др.-греч. Ἀκουσίλαος) – древнегреческий логограф и историк VI века до н. э. Автор «Генеалогий», первого исторического сочинения, написанного прозой, которое не сохранилось до наших дней.

98

Филохор (др.-греч. Φιλόχωρος; ок. 345 до н. э. – 260 до н. э.) – древнегреческий историк, один из крупнейших авторов по истории Аттики, по совместительству жрец-прорицатель, автор «Аттиды».

99

Луций Корнелий Александр Полигистор/Полиистор (др.-греч. Ἀλέξανδρος; 100 до н. э. – 40 до н. э.) – греческий учёный, сумевший освободиться из рабства, в которое попал во время Митридатовых войн, стать римским гражданином и писателем. Энциклопедист, снискавший славу полигистора (от др.-греч. πολύς, polys – много и ἱστορία, historia – исследования). Большинство его книг известно лишь по цитатам.

100

Tower (англ.). В оригинале стоит именно это слово, а факт перевода книги с немецкого не указан, хотя нем. Turm тоже ему родственно.

101

Кекропс, сын Эрихтея (др.-греч. Κεχροψ) – легендарный древнейший царь Аттики, мифический основатель Афинского государства и собственно Афин.

102

Ложным серебром в древности называли платину, само название которой переводится с испанского как «серебришко». Не зная её истинной ценности, фальшивомонетчики добавляли платину вместо серебра в подделываемые монеты. Возможно, речь идёт о цинке. Этот фрагмент Феомпомпа известен нам благодаря Страбону, который и называет таинственный сплав «oreichalcum» (орихалк) или «pseudargyros» (ложное серебро).

103

Ныне – Заводь Малебо; мелкое озерообразное расширение реки Конго, предваряющее водопад Ливингстона, расположенный ниже по её течению. Выше Заводи Малебо начинается судоходный участок реки.