# Бизнес-ланч у Минотавра

Антон Валерьевич Леонтьев

Перед самым выпускным на Леру Кукушкину обрушилось огромное горе: ее отца задержали по подозрению в жутких преступлениях – якобы он и есть тот самый маньяк, которого боялся весь их небольшой провинциальный городок. Не выдержав такой новости, бабушка попала в больницу с инфарктом и вскоре умерла. А отец повесился в СИЗО, тем самым как бы признав свою вину. Лера подозревала, что во многих бедах виновата именно она, ведь, поддавшись эмоциям, она сама навела полицию на отца. Теперь весь город ополчился на девушку, и жить дальше ей придется с клеймом «дочка маньяка»… Или в ее силах все изменить? Конечно, родных не вернуть, но она может восстановить их доброе имя и найти настоящего преступника!

© Леонтьев А.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

> «В несчастье судьба всегда оставляет дверцу для выхода…»

> Мигель Сервантес

Самая лучшая неделя ее жизни, начавшаяся столь упоительно, завершилась абсолютной катастрофой, навсегда перевернувшей ее жизнь…

* * *

Проснувшись в тот приснопамятный понедельник середины июня, Лера Кукушкина, выпускница средней школы № 14, потянувшись и сладко зевнув, даже не посмотрела на часы и, чувствуя истому во всем теле, повернулась на другой бок. Однако заснуть так и не удалось – и почему так: экзамены позади (хотя одни-то, выпускные в школе, действительнопозади, но ведь другие, вступительные в вуз, еще впереди, но думать об этом не хотелось), в воскресенье – школьный выпускной, и целая неделя без стресса и волнений в предвкушении этого великолепного дня.

Хоть она ненамного и задремала, но снова провалиться в долгий сон не вышло, поэтому девушка, решительно откинув простыню (температуры на улице давно стояли летние, и одеяла, даже легкие, давно были спрятаны заботливой бабушкой на антресолях), еще с закрытыми глазами, прошлепала к двери.

Отворив ее, Лера ощутила ароматный запах оладушек – ну, конечно же, бабушка уже испекла их на завтрак! Хотя бабушка и знала, что внучка в последнее время буквально помешалась на различного рода диетах и здоровом питании, однако и слышать не хотела, что оладушки к этому самомуздоровому питанию не относятся.

А Лера, выйдя из своей комнаты на кухню, чмокнула сидевшую на табуретке и читавшую газету, помешивая в большой старинной фарфоровой чашке с золотым ободком свой наикрепчайший и наисладчайший чай, седую, но удивительно моложавую бабушку, в честь которой и получила свое имя, и, плюхнувшись на другую табуретку, накрытую вышитой подушкой, Лера произнесла:

– Бабулечка, ты же оладушки испекла?

Бабушка, бросив на нее строгий взгляд из-под очков и быстро перелистнув страницу газеты, произнесла:

– Валерия, во-первый,доброе утро!

Покраснев, Лера пробормотала ритуальное утреннее приветствие, без которого, как считала бабушка, не мог начаться ни один день, а бабушка, чуть смягчившись, продолжила:

– А во-вторых, почему ты босиком ходишь? Сколько раз тебе говорила, чтобы тапочки надевала! Еще простуду подхватишь!

Ну да,говорила! Раз десять тысяч, а то и все сто! Но внучка пошла в бабушку не только своим именем, но и характером – и уж если что-то делала или, наоборот, решала что-то не делать, то оставалась при своем мнении.

– Бабулечка, какая простуда?! На дворе июнь, двадцать три градусов с утра, а днем вообще раскочегарится.

Лера, заметив скупую бабушкину улыбку, прекрасно понимала, что та вовсе не сердится на нее и что все эти замечания и семейные диалоги являются незыблемой традицией их пусть и небольшой (после трагической смерти мамы около трех лет назад), но дружной семьи Кукушкиных.

Такой же незыблемой, как и читающая свежую городскую прессу бабушка, попивавшая наикрепчайший и наисладчайший чай из старинной чашки с золотым ободком. Как и бабушкины вкуснющие оладушки. Как и замечания о тапочках и о вреде хождения босиком по полу.

– А в-третьих? – спросила лукаво внучка, и бабушка, отложив в сторону газету, чинно отпила из чашки и произнесла:

– Что значит«в-третьих», Валерия?

Полным именем называла ее только бабушка, не признававшая никаких таких уменьшительно-ласкательных вариантов. Для папы же она былаЛерочкой. Для одноклассников и друзей: Лерой. А для особо близких одноклассников в друзей – Лерусиком.

Но только не для бабушки, которую Лера очень любила, хотя немного и побаивалась.

– Ну, бабулечка, если ты сказалаво-первых и во-вторых, то, зная тебя, могу исходить из того, что имеется еще и в-третьих!

Вздохнув, бабушка пододвинула внучке тарелку с ароматными, еще горячими оладьями.

– Сначала позавтракай! И не пытайся мне заявлять, что мои оладьи какие-то не такие! Вот поступишь в университет, уедешь в другой город, может, даже в Москву, тогда и сама решай, что на завтрак есть будешь. А пока ты тут живешь, придется питаться моими оладьями!

Лера, схватив сразу два оладушка, со смехом ответила:

– Бабулечка, и как же я без них проживу? Отощаю же! С лица спаду!Непорядок!

Бабушка, которая в свои семьдесят два года была далеко не старушка, а следившая за собой женщина в самом расцвете сил, ответила:

– И не надо полагать, что старшие глупее вас, молодежи, Валерия! Так что кушай!

Она заботливо налила внучке чай и пододвинула блюдечко с вишневым джемом.

Вздохнув, Лера принялась жевать оладьи всухомятку, да и сахара в чай не положила. Ну да, ведь как быстро время летит! Еще несколько недель, и все, она, вероятно, навсегда уедет из родного города. Будет учиться в другом месте, быть может, никогда сюда больше не вернется…

Как же ей будет не хватать бабушкиных оладушек!

* * *

Продолжая завтракать, Лера искоса поглядывала на городскую газету, которую читала бабушка, когда она вошла на кухню. От нее не ускользнул ни броский заголовок статьи, которую просматривала родственница, ни то, как быстро она перевернула страницу.

И это могло означать толькоодно.

– Что,опять? – спросила Лера, и бабушка, вздохнув, отпила из своей чашки с золотым ободком и ответила:

– Это уже третья – за два месяца!

Лера тоже вздохнула, и в ее сердце закрался страх – но только на несколько мгновений. Думать о смерти не хотелось. А ведь получается, что снова кто-то умер: точнее, кто-тобыл убит! Не исключено даже, что тот, кого она знала.

За последние два месяца в их городе была найдены две убитые девушки, причем одна были ученицей из параллельного с Лерой выпускного класса! Другая – из соседней школы, тоже из выпускного. Кто-тозверски изуродовал их ножом.

Падкая на сенсации местная желтая пресса сразу завела речь о том, что в их городе появилсясерийный убийца. Власти все отрицали, заявляли, что между обеими смертями никакой связи нет и что все дело в разгуле бандитизма, но им никто не верил.

И слухи множились, разрастались, обрастали все новыми, конечно жекошмарными подробностями.

– И кто на этот раз? – спросила тихо девушка, протянув руку за газетой, и бабушка, опять вздохнув, передала ее внучке.

Неужели в самом деле кто-то,кого она знает?

Быстро пробежав статью глазами, Лера почувствовала, как у нее отлегло от сердца: нет, на этот раз не ученица, а молодая преподавательница из колледжа, находящегося в районе центрального ЗАГСА. Это, конечно же, было не лучше.

– Тебе бы хорошо поскорее уехать отсюда,Лерочка!

Девушка, едва не поперхнувшись, уставилась на бабушку. Неужели та назвала ее не полным именем? И не просто не полным, а уменьшительно-ласкательным.Когда такое было? Кажется, никогда еще…

– Бабулечка, ты что, избавиться от меня хочешь? – спросила Лера, и вдруг увидела, что по щекам бабушки текут слезы.

Бабушка не плакала даже в тот ненастный осенний день, когда их настигла весть, что маму сбила машина и что она находится в реанимации городской больницы. И даже на похоронах мамы неделю спустя тоже не проронила ни слезинки, только скорбно поджала губы и смотрела куда-то в пустоту.

Бросившись к бабушке (и при этом задев ногой стол, да так, что чашка с остатками чая грохнулась на пол и разбилась), Лера, присев на корточки перед пожилой женщиной, обняла ее:

– Ну что такое, бабулечка…

Раньше бы бабушка непременно устроила бы ей знатную головомойку за разбитую чашку, но теперь, кажется, ничего не заметила.

Может,действительно не заметила?

Бабушка ничего не отвечала, но Лера и так понимала, в чем дело. Потеряв единственную дочку, бабушка теперь боялась больше всего на свете потерять и единственную внучку.

Лера поцеловала бабушку в щеку и произнесла:

– Ну, ничего ведь не произойдет! Его поймают. Их всех рано или поздно ловят.

А что, если поздно, а не рано? Ведь для кого-товсегда бывает поздно. Неужели для нее самой?

Бабушка, взяв себя в руки, заметила:

– Я говорила с твоим отцом, Валерия, и он пообещал мне, что ты уедешь в Москвусразу после выпускного.

Оторопев, Лера уставилась на бабушку. Ну, раз опятьВалерия, значит, все вернулось на круги своя.

И только потом осознала, что сказала бабушка. Выходит, они с папой уже все решили – причемза нее решили!

– Бабулечка, так не пойдет! Я ведь взрослый человек…

Бабушка перебила ее:

–Пойдет! И раз с нами живешь, Валерия, то никакая ты не взрослая!

Девушка, чувствуя подкатывавшую к горлу обиду, заявила:

– Ну, это, положим, скоро изменится. И вообще, я совершеннолетняя, мне восемнадцать, к твоему сведению, в мае исполнилось!

Бабушка вполне резонно ответила:

– Вот когда изменится, то тогда и будешь сама принимать самостоятельные решения. А пока решения принимаем мы с твоим отцом.

Ну да, скорее, даже не папа, человек мягкий и добродушный, матери своей покойной жены, которую обожал до безумия и чья трагическая смерть едва не свела его с ума, не просто побаивавшийся, как побаивалась ее Лера, а испытывавший перед ней трепет, а сама бабушка приняла это решение.

– В августе мне уж точно надо будет ехать в Москву, на учебу. Обустраиваться, вступать в новую жизнь…

Бабушка, на щеках которой все еще блестели слезы, ответила:

– Вот можешь и начать обустраиваться и вступать в новую жизнь не в августе, после экзаменов, а в июне,до!

Лера, которой крайне не нравилось, что бабушка с отцом (точнее,одна бабушка) уже приняла окончательно решение, заявила:

– Но это же лишние расходы! Да еще какие! И где я буду жить в Москве? Как я там смогу готовиться к вступительным экзаменам! И вообще, как…

Она запнулась, чувствуя, что вот-вот расплачется, а бабушка произнесла:

– Жить будешь на первых порах у моей двоюродной сестры, Зои Андреевны, в Марьино. Валерия, это для твоего же блага. И ты не можешь этого не понимать!

– Но у меня здесьдрузья! – запротестовала девушка.

Бабушка заявила:

– Летом им тоже будет не до тебя. Это не сколько последнее лето детства, Валерия, сколько первое лето взрослой жизни. Тебе пора думать о своем будущем!

– И вообще… – ответила девушка, умевшая быть такой же упрямой, как и ее бабушка, но та безапелляционно заявила:

– Не перечь. Откуда в тебе этот дух противоречия?! Все решено, едешь в следующий вторник. Я тебе уже и билет на московский скорый купила, нижняя, кстати, полка. Вот!

Приподняв клеенку на кухонном столе, бабушка продемонстрировала ей билет на поезд.

Ну надо же, они не только все за неерешили, но и билет купили!

– Никуда я не поеду! – заявила Лера, но бабушка была неумолима:

– Что значитне поедешь? Билет уже куплен, не пропадать же! Поедешь как миленькая!

Но Лера тоже умела быть упрямой –вся в бабушку.

– И пусть пропадает! Это исключительно ваши с отцом проблемы. Будет вам наука. Сказала, что не поеду, значит,не поеду.

Бабушка, строго взглянув на нее поверх очков, пожевала губами:

– И вообще, я уверена, что твоя мать хотела бы, чтобы ты поступила именно так!

Аргумент был в прямом смыслеубийственный.

Чувствуя, что по щекам текут слезы, Лера воскликнула:

– Но вы не можете просто так… Нет, не вы, ты не можешь просто так решать все за меня! Мои друзья…

Ну да,друзья… Речь шла не о друзьях (и бабушка была права: все этим летом куда-то разъедутся, денутся, начнут строить новую жизнь), а об одном-единственном друге.

ОТолике.

О том человеке, который ей недавно признался в любви – и которого она любила. Лера понимала, конечно, что им предстоит принять решение, но до этого было так далеко.

У них впереди, казалось, была куча времени, а теперь выясняется, чтовсего лишь неделя!

– Откуда ты знаешь, чего бы хотела мама?! – заявила в запале Лера.

Бабушка же ответила:

– Знаю, Валерия. Потому что я еемать.

– А я еедочь! И уверена, что она бы поняла меня. И не стала бы отсылать прочь так быстро. Всех этих девиц, конечно же, жаль, и тот, кто это сделал, подлинный зверь. Но я, в отличие от них, по ночам вдоль реки не шляюсь, а их ведь всех там нашли, не так ли?

Бабушка явно не намеревалась вести дискуссию, а Лера поняла: решение было принятоокончательно и бесповоротно.

– Какая же ты все-таки…бессердечная! – вырвалось у девушки, и она сама испугалась того, что сказала. Бабушка же хотела ей только лучшего. Но весь вопрос в том, было ли то, что хотела бабушка, действительно для нее, своей единственной внучки, лучшим?

Заметив, как окаменело лицо бабушки, Лера поняла, что явно перегнула палку, и бросилась к ней, явно желая обнять и поцеловать, но тут послышалась мелодичная трель дверного звонка: кто-то пришел к ним в гости.

– Бабулечка, извини, я не хотела… Я вовсе не считаю, что ты бессердечная, просто вырвалось… Я понимаю, что ты хочешь как лучше… Но ведь я тоже взрослая… Ну, почти… ты должна понять, что…

Понимая, что своим несвязанным лепетом она все только усугубляет, Лера снова попыталась обнять бабушку, но та, явно обиженная ее словами, сделать ей этого не дала.

– Валерия, ты же слышишь, что в дверь позвонили!

Трель повторилась.

–Будь добра, открой!

Вздохнув и понимая, что ничего пока что изменить нельзя и что бабушка рассержена, Лера прошлепала в коридор и подошла к двери. Поворачивая торчавший в замке ключ, она вдруг испытала непонятное волнение.

Ведь в их провинциальном городе отродясь не было никаких серийных убийц и маньяков. Откуда же взялся тот, что убивал школьниц и учительниц?

И сделала то, что раньше никогда не делала:посмотрела в дверной глазок.

* * *

Она вовсе не ожидала увидеть на лестничной клетке маньяка (тем более, откуда она могла знать, как маньяк выглядит – вряд ли столь же смехотворно и опереточно, как в дурацких американских фильмах: с рукой, в которую была вмонтирована бензопила, и с невероятной формой головой, покрытой струпьям). Скорее всего, это обыкновенный, даже вполне себе заурядный человек, просто такой, который убивает других людей, не менее обыкновенных и заурядных.

Или нет?

Трель звонка прорезала тишину их квартиры (точнее, конечно же,квартиры бабушки) в третий раз.

Но на лестничной клетке она заметила не маньяка из третьеразрядных фильмов ужасов и даже не заурядного незнакомого типа, который мог вполне оказатьсятаковым, а свою одноклассницу и приятельницу Лариску – в белом сарафане, желтой панаме и ярко-изумрудном шарфике.

Открыв дверь, Лера быстро произнесла:

– Привет! Давай через полчаса внизу встретимся…

Но с кухни раздался громкой голос бабушки:

– Валерия, разве ятак тебя учила встречать гостей?

В итоге пришлось проводить Лариску на кухню, где та, беззастенчиво уплетая один за другими бабушкины оладьи, без умолку трещала то об одном, то о другом, то о третьем – трещать без умолку Лариска умела, как никто другой.

Лера отлично знала, что бабушка Лариску не особо-то жаловала, поэтому и не хотела обострять ситуацию, приглашая подругу на завтрак, однако в этот раз бабушка была крайне любезна и выслушивала потоки информации, изливавшейся изо рта рыжеволосой тощей Лариски, с ангельским терпением.

Впрочем, как заметила Лера, при этом умело манипулируя тематикой беседы и переводя ее в интересовавшее ее русло.

А занимало бабушку все, что было связано с деяниями маньяка. Лариску же было хлебом (вернее, бабушкиными оладьями) не корми, дай только поведать последние сплетни:

– …и это точно какой-то затюканный мужичонка! Ну да, его ищут! Кстати, Лерочка, у твоего же Толика и двоюродный брат, и его отец, дядька Толика, в прокуратуре работают. Отчего бы тебе Толика на откровенность не вызвать? Наверняка он много чего знает!

Лера поморщилась: упоминание Толика, из-за которого, собственно, и разгорелся весь сыр-бор, было в данный момент неуместным, но бабушка даже своей тонкой выщипанной бровью не повела.

– И вообще, все от недостатка секса! Вы уж поверьте моему опыту! Ну, я не в том смысле, что я прямо уж такой эксперт, я девушка честная и порядочная! Но у мужичонки этого наверняка властная жена, которая его затюкала до невозможности! А секса нет! Вот он и реализует свою разрушительную энергию на стороне! Аты как считаешь, Лерочка?

Лера быстро подложила говорливой непрошенной гостье на тарелку последние оладьи и невиным тоном спросила:

– А чай еще поставить?

Бабушка же заявила:

– Дельные вещи говоришь, Лариса. Поэтому Валерия сразу после выпускного уедет в Москву. Будеттам готовиться к вступительным экзаменам.

Лариска активно закивала:

– Ну да, отличная идея! А что тут по городу шляться, ждать, пока маньяк на тебя нападет? Я вот нигде не шляюсь, но все равно ой как боюсь!

Понимая, что разговор с Лариской, пусть человеком осведомленным, но далеко не самым проницательным, все только ухудшит, Лера бросилась в ванную, чтобы привести себя в порядок, одеться и наконец-то удалиться с подругой из дому.

* * *

Мечась по квартире в поисках своей второй босоножки, а также пояска от желтого сарафана, девушка заглянула в родительскую спальню. После смерти жены отец спал исключительно на кушетке в кабинете, оставив в спальне все так, как было до того рокового осеннего дня.

Бросив мимолетный взор на огромную черно-белую фотографию молодой улыбающейся мамы, Лера отвела взор – и заметила, что ящик комода был не до конца прикрыт.

Спальней никтос тех пор не пользовался, даже белье и вещи хранились теперь в другом месте.

Подойдя к комоду, Лера попыталась закрыть ящик, но поняла, что мешает что-то, высовывавшееся сбоку. Она потянула ящик на себя и, тяжко вздохнув, увидела трусики и лифчики – принадлежавшие когда-то ее маме.

Часть вещей так никому и не раздали, отец не желал этого делать, да и бабушка не стала на этом настаивать. Вероятно, по негласному молчаливому пакту вдовца и матери погибшей из спальни был организован своего рода мемориальный музей.

Застежка одного из лифчиков застряла в пазах ящика, поэтому-то он и не задвигался до конца. Вытащив лифчик, желая аккуратно сложить его и разместить на прежнем месте, Лера вдруг увидела, что из того что-то вывалилось.

Это быланебольшая коробочка.

Машинально подняв ее, девушка повертела находку в руках, а потом вдруг поняла: эта коробочка никак не могла остаться со времен мамы, вещи с тех пор перебирали и укладывали. Значит, тут, в нижнем белье мамы, кто-то что-тоспрятал.

Причем, судя по всему, спряталнедавно. Место было надежное: теперь к вещам мамы никто не прикасался, и тайник был идеальный.

Раздираемая любопытством, Лера открыла коробочку и едва сдержала вздох восхищения. Там, на бархатной подушечке лежало выпуклое, соединенное с массивной золотой цепочкой, золотое же сердечко, тускло посверкивавшее тремя достаточно большими, в виде звезды, камешками: синим, красным и зеленым.

И изящной воздушной буквой «Л». Ну конечно же, «Л» как«Лера»!

Вынув украшение, Лера внимательно рассмотрела кулон и быстро поняла: никакая это не бижутерия, а настоящее золото. Выходит, и камни тоженастоящие!

Сколько же это стоило?

Поймав себя на том, что она любуется кулоном, Лера быстро положила его обратно в коробочку, спрятала ее в лифчик, уложила все в ящик комода и задвинула его.

Такого кулона у мамы не было, она точно знала, да и судя по новехенькой коробочке, это было недавнее приобретение. Вряд ли бабушка, купив нечто подобное, стала бы прятать его в нижнем белье погибшей дочери.

Выходило, купить и спрятать его могтолько папа, и Лера даже знала, что это такое: подарок от отца ей к окончанию школы.

Чувствуя себя с одной стороны неловко, что, сама того не желая, выведала чужую тайну (которой, однако, оставаться тайной было не так долго), а с другой ощущая эйфорию от такого прелестного ценного подарка, Лера, улыбнувшись фотографии мамы, удалилась прочь, не забыв плотно закрыть за собой дверь родительской спальни.

* * *

Поглощая вместе с Лариской по мороженому (ну да, как и бабушкины оладушки, вряд ли уж здоровая еда, но затотакая вкусная!), они брели по бульвару Мира, и Лера, как водится, слушала монолог Лариски. Впрочем, это ее в данный момент вполне устраивало: можно было подумать о своем.

– …А твоя-то бабулечка – голова! Ну да, завидую тебе, Лерочка! Ты в Москву рванешь, а я тут останусь…

Рванет-то она рванет, но как же Толик? Родители планировали устроить его в вуз, однако в местный. И как же они будут видеться – и как часто? На каникулах? Три раза в год?

– …И отец у тебя такой классный, Лерочка, не то, что мой отчим, эта вечно пьяная скотина! Эх, как бы я хотела, чтобы он маньяком оказался! Может, улики ему подложить, чтобы ему «вышку» за три убийства дали? Хотя вышку сейчас не дают, сейчас пожизненное заключение в какой-то спецтюрьме на Крайнем Севере.

Ну да, выходит, что с Толиком им придется расстаться – велики ли шансы того, что они, живя и учась в разных городах, она – в Москве, а Толик – здесь, смогут оставаться парой?

– …А вот хорошо бы было, чтобы этого нелюдя изловили! Увы, не мой это отчим, а я бы все отдала, чтобы он им оказался! Может, думаешь, анонимку в милицию написать?

Нет, вряд ли. И все потому, что в их городе действует этот дурацкий маньяк! Из-за этого изверга ее и отсылают в Москву раньше времени.

– …Ну нет, наверное, не получится! Но все равно жутко тут веселиться, зная, что где-то рядом этот монстр притаился. Как думаешь, это кто? Может, вот он?

Лера лениво посмотрела в направлении, указанном болтливой подругой. Та выбрала в подозреваемые какого-то неряшливого старца с клочковатой седой бородой и с бутылками в авоське.

А что, если ей не ехать в Москву, а остаться здесь? Или, наоборот, подбить Толика тоже поступать в столице, а не в родном городе?

– Так что ты думаешь, Лерочка? – вторгся в ее размышления пронзительный голос Лариски, и Лера вдруг поняла: ну да, бабушка права, это было уже не последнее лето детства, а первое лето взрослой жизни.

Но почему она, эта жизнь взрослая, такая сложная и проблемная?

– Ну да!Да! – заявила она, желая, чтобы Лариска от нее отвязалась, а та, понизив голос, произнесла:

– Ты в самом деле считаешь, что это маньяк?

Лера, усмехнувшись, проводила старика, явно безобидного, взором, проследив, как он сел в трамвай, и ответила:

– Нет! Да и староват он как-то…

– Ну, это, может, седая борода его старше делает. И вообще, мужчины в возрасте всем сто очков вперед дадут!

Лера рассмеялась:

– Чтоты знаешь о мужчинах в возрасте!

Заметив, что подруга стушевалась, Лера замерла, но педалировать тему не стала. Если обычно такая говорливая Лариска что-то недоговаривает, значит, на то былисвои причины.

Тем временем они, сделав круг вокруг бульвара, прошли мимо того самого колледжа, в котором преподавала последняя жертва. Лера заметила толкавшихся на улице, несмотря на летнее время, молодых людей, которые, куря, живо что-то обсуждали.

И большой портрет молодой, не особо привлекательной женщины, перетянутый черной траурной лентой, перед которым топорщились белые гвоздики.

– Рассуждать надологически, – произнесла Лера и вдруг поняла, что говорит точь-в-точь как бабушка. – Итак, все жертвы имеют отношение к учебному заведению: две ученицы и одна учительница. Это может быть совпадение, а, кто знает, может – и нет.

Лариска ахнула:

– Ну да, понимаю, убийца сам имеет отношение к школе! Так и есть, этопрепод!

Лера, которая унаследовала любовь к классическим детективам от бабушки, обладательницы обширной библиотеки подобных романов, собрать которые в советские времена было делом более чем сложным, парировала:

– Ну почему же сразупрепод! Мой папа, например, тоже препод, но вряд ли ты считаешь, что он причастен к этим злодеяниям…

Отец Леры был, как и ее покойная мама, учителем и преподавал историю в школе, которую Лера вот-вот должна была окончить.

Мама преподавала там биологию.

Лариска залилась краской, что-то бормоча, а Лера поспешила успокоить подругу:

– Нет, я просто хочу сказать, что это необязательно учитель. Хотя не исключено, что и учитель, но сама посуди: почему тогда две ученицы разных школ и учительница колледжа? Ну да, учитель может совмещать работу в двух школах, хотя это бывает не так уж и часто, но чтобы у него была и третья работа еще и в колледже, это уж просто невероятно!

Лариска, уже давно придя в себя, заявила:

– Но кто тогда, Лерочка? Господи, ты такая умна! И почему я не такая!

Так как ответа на сей сакраментальный вопрос у Леры не было, она продолжила:

– Если не учитель, то кто-то, имеющий отношение к системе образования! Только вот кто?

Тем временем они подошли к своей родной школе, и Лариска потянула ее туда.

– Преподы ведь сейчас все там! Ну, пойдем туда! Может, наткнемся на улики!

Мысль была смехотворная, но Лера позволила подруге убедить себя, что можно и в школу заглянуть. Тем более она все равно хотела поговорить с папой без бабушки, хотя понимала, что вряд ли сумеет повлиять на его решение.

Нет, не на его – на решение авторитетнойбабушки.

* * *

Гулкие, нескончаемо длинные коридоры школы были пустынны и выглядели теперь, после выпускных экзаменов, как-то зловеще, несмотря на то, что их через пыльные окна заливало яркое июньское солнце.

Отчего-то Лере сделалось не по себе, она даже поежилась, хотя холодно уж точно не было.

– Ты тоже чувствуешь? – прошептала, словно желая нагнать на нее страху, Лариска. – Этодух зла, который тут витает!

Лера ни во что подобное, в отличие от увлекавшейся эзотерикой и в особенности гороскопами Лариски, не верившая, отрезала:

– Но почемутут? Да, первая жертва была из нашей школы, но вторая – из соседней. А третья вообще из колледжа…

И вспомнила, как читала где-то, что первая жертва маньяка зачастую связана с ним или с его окружением.

Шествуя по неуютным коридорам, по которым разносилось гулкое эхо их шагов, Лариска рассуждала:

– Ну, я просто чувствую, и все тут! А на свои чувства я привыкла полагаться. Маньяк тут окопался!У нас в школе!

Заметив в конце коридора нескольких учителей, в том числе и своего отца, Лера произнесла:

– Ну, и кто он, по-твоему? Надеюсь, намоего папу не грешишь?

Лариска с жаром воскликнула:

– Ну что ты, как ты можешь такое говорить, Лерочка! Михаил Михайлович – учитель с большой буквы, педагог от Бога!

Учитель с большой буквы, педагог от Бога, сверкнув очками, подошел к ним и, приветствуя девушек, иронично произнес:

– Как убийцу тянет на место преступления, так и вас в родные школьные пенаты?

Сравнение, с учетом последних событий, было несколько корявое, и одна из сопровождавших его учительниц заголосила:

– Ах, Михаил Михайлович, как вы можете такое говорить?! Ведь новую жертву нашли!

Очки отца сверкнули, и он быстро переспросил:

– Ах, в самом деле? Вы правы, приношу извинения за свое крайне глупое и абсолютно бестактное замечание. Я не знал, что нашли новую жертву…

Лера, воспользовавшись тем, что всезнающая Лариска решила поведать учительскому составу подробности последнего убийства, увела отца в сторону и, толкнув дверь, оказалась в классе, где парты были поставлены одну на другую и пахло свежей краской.

– Папа, когда вы намеревались мне сказать, что отсылаете меня в Москву сразу после выпускного? – требовательным тоном спросила Лера.

Отец вздохнул, снял очки и ответил:

– Я уже давно порывался, но бабушка все не позволяла…

Ну да, конечно,бабушка!

– Папа, я очень люблю и ценю бабушку, но не может быть, чтобы она определяла и твою, и мою жизнь.

Отец отвел взор.

– Она пожилой человек, потерявший свою единственную дочь. Я ее понимаю. Потому что не знаю, что было бы со мной, если бы я потерял тебя, Лера…

Значит, отец полностью на стороне бабушки, и ничего поделать уже нельзя.

Ну, разве что до выпускного найти маньяка и, презентовав его общественности, сделать преждевременную ссылку в Москву ненужной.

– Михайл Михайлович, вас можно? – В класс заглянула одна из учительниц, и отец, потрепав Леру по плечу, произнес:

– Дома поговорим. Мне пора.

Ну да,дома! Дома бабушка, и она вместе с отцом обработают ее по полной программе, убедив в том, что расставание с Толиком в ее же интересах.

Главное, чтобы все пошло по разработанному бабушкой плану.

Присоединившись к Ларисе, которая, застращав пожилую учительницу немецкого, смертельно бледную и явно ожидавшую, что маньяк выскочит на нее из-за углапрямо сейчас, Лера попыталась разрядить ситуацию:

– Вам опасаться нечего, вы не вписываетесь в его схему…

Всхлипнув, учительница немецкого ретировалась, а Лариска, давясь от смеха, заявила:

– Ну, я тут шороху навела! Она вся дрожит, как осиновый лист. Кстати, чего реветь начала – неужели из-за того, что она, старая и страшная, не во вкусе маньяка, который убивает молодых и симпатичных?

Они вывернули из коридора и едва не налетели на плотного подтянутого физкультурника, Олега Родионовича, который, как водится, в любимом ярко-красном тренировочном костюме, со свистком на шее, заулыбался:

– А, милые дамы! Как дела, как жизнь абитуриентская?

Физкультурника Лера не жаловала – может, свой предмет он знал хорошо, однако имел слабость приставать к молодым девицам. Тотут как бы случайно притронуться, то там потрепать…

Лера не знала, как отделаться от словоохотливого физкультурника, но тут раздался голос одной из учительниц:

– Олег Родионович! Вас тут жена разыскивает…

Физкультурник дернулся, а Лера и Лариска обменялись знающими взглядами: супруга у физкультурника была не сахар, являлась членом какой-то религиозной секты и не спускала с любвеобильного мужа глаз, то и дело навещая его на работе в подходящее, а в основном в абсолютнонеподходящее время.

Когда физкультурник скрылся, Леру вдруг осенила странная мысль.А что, если…

Лариска, явно подумавшая о том же самом, затарахтела:

– Господи, Лерочка, это же так просто! Если кто и подходит на роль маньяка, так это Олег! Смотри сама: приставучий, всех нас облапал, но ему ничего ни от кого не обломилось. Жена у него на религии повернута, наверное, секса мало илисовсем его нет. А он мужик еще в соку. Ну, и дурочки на него ведутся, подать себя он умеет. Он и есть маньяк!

Последнюю фразу Лариска от возбуждения чуть ли не выкрикнула, а Лера, осмотревшись по сторонам, одернула подругу:

– Не говори глупостей! Мы не можем обвинять Олега в таких страшных делах.

– Почему не можем, если он это и есть? Не говори только, что ты об этом не подумала!

Лариска была права:подумала. Именно об этом и подумала.

– Все в схему укладывается, Лерочка! Ну да, маньяки ведь должны быть людьми обаятельными, чтобы и жертв к себе расположить, и окружающим голову дурить. Вот этот, как его, Чикатило, тоже пользовался авторитетом в своем педагогическом коллективе. Он в каком-то ПТУ, что ли, преподавал…

– Но это не значит, что Олег и есть маньяк! – настаивала на своем Лера, сама не зная, почему – и с каждой секундой убеждаясь, что мысль не такая уж и идиотская.

А если Олег в самом деле убийца трех девиц (или, кто знает, может, даже ибольшего числа!), если его разоблачить, то отпадет повод так быстро уезжать в Москву.

– Он же ключ вечно с собой таскает и спортзал запирает? И не только спортзал, но и свою каморку! Спрашивается только, почему? Хотя при старом физруке та всегда открыта была.

– Ну, вроде потому что там когда-то серия краж была… – произнесла неуверенно Лера.

Лариска отмахнулась.

– Никого же в итоге не поймали, ведь так? Не удивлюсь, что Олег сам и стырил, во-первых, чтобы халявно подзаработать, а во-вторых, чтобы иметь повод всегда закрывать спортзал. Чтобы любопытные нос в его берлогу не совали. В берлогуманьяка!

Что правда, то правда.

– Значит, нам нужны ключи! Он их в кармане треников таскает, это каждый знает, на синем ремешке. Ага, знаю, что делать!

Еще до того как Лера успела что-то сказать, Лариска побежала по коридору вслед за физруком. Лера, последовав за ними, увидела, как подруга, на глазах преобразившись (и кто мог подумать, что она умеет быть такой по-взросломуобольстительной?), окликнула Олега Родионовича и, беззастенчиво строя ему глазки и напропалую кокетничая, завела с ним разговор.

Она так и жалась к физруку, которому явно льстило внимание молодой девицы, а рука Лариски при этом словно невзначай тянулась к высовывавшемуся из кармана тренировочных штанов Олега Родионовича синему ремешку.

Тому самому, на котором был ключи от спортзала и от его каморки.

В самый ответственный момент, когда Лариска уже буквально повисла на млеющем физруке, раздался неприятный женский голос:

– Что это вы тут делаете?

Словно чертик из табакерки, в пустом коридоре из-за угла возникла старомодно одетая, малопривлекательная женщина с постным выражением лица, супруга Олега Родионовича.

Тот при появлении своей унылой второй половины тотчас отпрянул от Лариски и пробормотал:

– Тебе чего надо? Я же сказал, в школу ко мне не шастать!

Супруга, явно игнорируя физрука, ринулась к Лариске, еще не успевшей вытащить из кармана Олега Родионовича ключи, и, оттолкнув ее от физрука, проскрипела:

– Нас соседи топят, вот и пришла. И вовремя, потому что туттакое. Руки прочь от моего мужа! А то так много развелось вас, блудниц вавилонских! Ну ничего, падут на вас за это кары небесные, призовут вас к ответу за свои прелюбодеяния небесные силы!

Лариска, фыркнув, ретировалась:

– Вы выражения-то выбирайте! Очень-то мне нужен ваш муж! Берите и наслаждайтесь!

Ну да, не ее муж Лариске требовался, аключи от спортзала из кармана ее мужа!

Лариска, присоединившись к ожидавшей ее за уголком Лере, покрутила пальцем у виска – мол,тетя того! Подруги, зажав рты ладонями, прыснули, наблюдая, как ревнивая жена отчитывает физрука, титулуя Лариску то «вавилонской блудницей», то «продажной девкой», то «юной греховодницей».

Тот, прервав ее излияния, схватил за локоть.

– Угомонись! И не неси чушь и попридержи, прошу, свой поганый язык. Мы не у тебя в секте. Никакая это не вавилонская блудница, а ученица выпускного класса, Лариса Пыпина.

Тронув Лариску за руку, Лера, давясь от смеха, произнесла:

– Пойдем,вавилонская блудница! Или тебе больше нравится обращение юная греховодница? Надо придумать какой-то другой план!

* * *

Они покинули выяснявших отношения физрука и его женушку и вернулись в коридор, где стали перебирать один за другим иные возможные варианты.

Взломать? (Опасно, да и как?) Сделать дубликат ключа? (Но для этого нужно сначала заполучить этот самый ключ в руки, а если его заполучить, то зачем тогда делать дубликат?) Пролезть через окно? (Все окна в спортзале была зарешечены внутри и снаружи, а в каморе физрука окон вообще не было).

Гениальная идея в голову как-то не приходила.

Лариска, на что-то отвлекшись, припала к окну, которое выводило во внутренний двор школы. Там можно было наблюдать апофеоз семейных дрязг в семействе физрука, такую сцену: Олег Родионович быстро шагал, буквально таща за собой свою супругу, явно ее костеря и отчитывая.

– Посмотри, как он жестоко ведет себя с ней! – заявила Лариска. – Она хоть и дура набитая, но так же нельзя, честное слово! А он мужик спортивный, такому всадить нож тридцать раз в тело жертвы, как это было в последний раз, ничего не стоит. И не такой он и весельчак и хохмач. Нет, тывидела?

Да, Лера отлично видела, как физрук, не подозревая, что за ними наблюдают, затащив свою, как они сами имели возможность только что убедиться, занудную и действовавшую ему на нервы жену за стоявшую на постаменте клумбу, со всего размаху дал ей сильную пощечину. Женщина схватилась за лицо, а когда отняла руку от щеки, то та пылала багровым цветом, как будто к ней приложили раскаленный утюг.

– Вот ведь садюга! – заявила в сердцах Лариска.

Лера была согласна с подругой. Она порывалась прийти жене физрука на выручку, но та уже исчезла, а сам физрук, насвистывая, двинулся к зданию школы. Лера инстинктивно отпрянула, утягивая за собой Лариску: ей крайне не хотелось, чтобы физрук их увидел и понял, что они лицезрели его разборки с женой.

– Это он,точно он! – зашептала Лариска, которую Лера затащила в тот самый класс, где несколькими минутами ранее пыталась добиться от отца честного ответа.

– Ну, а если даже так? – спросила Лера в раздумье. –Как нам это доказать?

– Подключи Толика, у него же дядька и двоюродный брат в прокуратуре…

Лера отрицательно качнула головой и после короткой паузы произнесла:

– А представь себе, что мы возводим напраслину на пусть и малоприятного, но к убийствам не имеющего ни малейшего отношения человека? То, что он бьет жену, не значит, что он маньяк. Хотя то, что Олег мерзавец, это однозначно.

Лариска заявила:

– Все равно надо на него стукнуть! Пусть проверят, пусть прощупают его, за жабры возьмут или как это там называется…

– И, не исключено, тем самым мы разрушим жизнь и карьеру Олега?

– Мне его в любом случае не жаль! – отчеканила Лариска. – Такой же скот, как мой отчим. Тот тоже маму бьет…

Она смолкла, а Лера, обняв подругу, сказала:

– Но ты же сама сказала, что это не значит, что твой отчим маньяк. Так же дела обстоят и с Олегом. Нам нужныулики!

– Улики? – протянула в сомнении Лариска. – Но что именно ты имеешь в виду? Окровавленную одежду? Наверняка, когда он жертв убивал, кровищи было ужас как много…

Лера кивнула:

– Да, нечто в этом роде. Хотя вряд ли он хранит окровавленную одежду. А вот нож, которым жертв убивал, может и хранить…

– Но где? – зашептала в исступлении Лариска. – У себя дома? На даче? В гаражах? Втайнике?

Тут раздались голоса, и около наполовину прикрытой двери класса возник физкультурник. Лера и Лариска быстро метнулись к стене, не желая, чтобы он их увидел.

– Олег Родионович! Вас директор к себе требует! Там опять светомузыка искрит!

Речь шла о подготовке актового зала школы к выпускному – физрук, помимо всего, был одаренным технарем.

И, кто знает,серийным убийцей?

Физрук удалился, а Лера, выглянув в коридор и убедившись, что никто их не подслушивает, произнесла:

– Твой вопрос вполне резонен. Если маньяк – это профессия, ну, илихобби, пусть и кошмарное, и кровавое, и совершенно ненормальное, то убийца все равно должен где-то хранить свои причиндалы.

Лариска порывалась что-то сказать, но Лера продолжила:

– Да, он может хранить это дома. На даче. В гараже. В тайнике, до которого нам никогда не добраться. Но три убийства произошли не так далеко отсюда, что наводит на мысль, что убийца держит свой инструментарийпод рукой, на тот случай, если на него снова накатит и потребуется принять быстрое решение.

Решение лишить жизни новую жертву.

– На рабочем месте! – выдохнула Лариска. – Тут,в школе! Ну да, так и есть, Лерочка! Он хранит это у себя, в своей каморке в спортзале! Где же еще?! Туда все равно никто, кроме него самого, не заглядывает. – И не без апломба добавила: – Я тебе с самого начала твердила, что тут, в школе, витает дух зла! Так оно и есть! – Она уставилась на Леру и добавила: – Но если это так, то нам надо…

Лера знала, что им надо. Сейчас или никогда – Олег на ближайший час, а то и более, занят в актовом зале. А это значит, что путь в спортзал был открыт.

Точнее, конечно, закрыт, так как по причине наличия там ценного инвентаря и имевших место несколько лет назад краж спортзал всегда закрывался на ключ, если в нем не шли занятия.

И Олег таскал этот ключ в кармане своего неизменного спортивного костюма.

– Вот бы его каморкусейчас обыскать! – протянула мечтательно Лариска. И сразу же уныло добавила: – Но даже если Олег сейчас и не там, нам все равно в спортзал не попасть, там замки такие…

Лера же, усмехнувшись, сказала:

– Ну, не зря же мой отецпрепод! Думаю, настала пора проведать его в учительской. Меня знают, меня пустят, меня прочь не выставят.

И добавила с легкой улыбкой, точной такой, как у бабушки:

– А ведь там в шкафу имеется доска, на которой висят запасные ключи, в том числеи от спортзала, и от каморки физрука…

* * *

У Леры предательски тряслись руки, когда искательницы приключений, удостоверившись, что около спортзала нет ни единой живой души, приблизились к заветной двери и остановились перед ней. Девушка даже выронила ключи на пол – надо же, когда только что, зайдя в пустую учительскую и открыв нужный шкаф, просто взяла ключ с деревянной биркой «Спортзал» и висевший рядом же с пластиковой биркой«Комн. физрук.», то испытала не страх, а, скорее, какое-то странное веселое наваждение.

Но теперь, спустя всего каких-то пять минут, видимо, осознав, чтоодно дело – стырить ключ, и совершенно другое – открыть им дверь, тряслась от непонятного, внезапно на нее накатившего ужаса.

А вот Лариска, наоборот, была сама безмятежность, как будто открывать чужие двери ей приходилось по десять раз на неделе.

Может, в самом делеприходилось?

Поэтому подруга, подняв ключ, одним щелчком вставила его в замок и повернула его. А потом еще раз. И, толкнув громко скрипнувшую дверь, произнесла:

– Ты чего так боишься, Лерочка?

Та сама не могла сказать, чего она боится. Поэтому, следуя за взявшей инициативу в свои руки Лариской, девушка пробормотала в ответ:

– А ты что, ни чуточки?

Лариска, пожав плечами, заявила:

– Ну, Олег же в актовом зале.

Тем временем, миновав стопку пыльных матов, обогнув старого ободранного спортивного «козла» и свисавший с потолка канат, девушки оказались в углу спортзала, перед дверью каморки физрука.

– А вдруг он вернется?

Лариска, фыркнув, ответила:

– Что, как в дешевом фильме ужасов или глупом триллере? Убийца непременно возвращается в тот момент, когда кто-то проник в его берлогу?

И, повертев второй ключ в руке, ответила:

– Мы же вдвоем. Он хоть и сильный мужик, но сразу с нами обеими не справится. Да и у него в каморке, кажется, имеются гантели. Если что, мне без проблем его по кумполу шандарахнуть.

Просвещая все еще трясшуюся от страха Леру, Лариска отомкнула дверь каморки и, нащупав рукой на стене выключатель, щелкнула им. Неприятный резкий свет залил обиталище Олега Родионовича.

Лера, немного освоившись, произнесла:

– Ну что же, думаю, нам надо методично обыскать его каморку…

И уставилась на металлический ящик с гантелями. В самом деле, если физрук их застукает и попытается избавиться от свидетельниц, то придется прибегнуть к физической силе.

Не застукает.

– А что значит –методично? – спросила Лариска, подходя к шкафчику и раскрывая его.

Пару секунду спустя раздался ее восторженный голос:

– Нет, ты только посмотри!

И она извлекла на свет божий завернутую в трусы солидную упаковку презервативов. Абитуриентки прыснули, и эта находка разрядила ситуацию. Взявший Леру в плен страх вдруг отступил, и девушка произнесла:

– Ну, методично – значит, не просто абы как все обыскивать!

Лариска, продолжая копошиться в шкафчике физрука, заметила:

– А почему бы и нет?Абы как, не исключено, тоже метода!

Не найдя что возразить, Лера оглянулась.

Лариска же, давясь от смеха, показал ей найденную в шкафчике пустую бутылочку с этикеткой«Илья Муромец. Потенция+++».

– Длячего ему это надо? – пожелала знать Лариска и принялась хохотать, и Лера залилась смехом вслед за ней.

Они содрогались от веселья, даже слезы на глазах выступили, и вдруг Лариска остановилась столь же внезапно, как и начала.

И произнесла:

– А что, если это он для жертв использует?

Лера, взяв у подруги бутылочку и запихнув ее обратно вглубь шкафчика, ответила:

– Ни одна из жертв не была подвергнута сексуальному насилию. Наверное, у него с этим проблемы, поэтому и использует нож, типичный фаллический символ. И наносит так много ударов, потому что…

Лариска подхватила:

– Потому что свой «кинжал» никуда приткнуть не в состоянии. Да он же импотент!

И девицы принялись снова заливисто смеяться, хотя Лера понимала, что вели они себя крайне глупо, однако поделать с собой ничего не могла. Наверное, смех помогал разрядить ситуацию.

Наконец она произнесла:

– Хорошо, пусть каждая из нас работает по своей методике. Только важно ничего не пропустить и положить вещи на свои места. Иначе он поймет, что в его каморке кто-то провел обыск…

– И пусть поймет! – заявила Лариска. – Может, тогда перепугается и решит свести счеты с жизнью?

Лера была уверена, что маньяк не перепугается, а очень сильноразозлится. И решит покарать тех, кто проник в его святая святых.

* * *

Лариска копошилась в шкафу, с фырканьем демонстрируя то заграничные порножурналы с грудастыми красотками, узкие алые плавки сособой выпуклой подкладкой, позволявшей физруку в крайне льстивом для себя свете обозначать размеры этого своего «кинжала», то какие-то азиатские таблетки для увеличения этого самого «кинжала».

Олег Родионович был определенно помешан на этом своем «причиндале».

Находки были многозначительные, но по большей части забавные или постыдные, однако ни одна из них не изобличала физрука в причастности к убийствам.

Но позволяли понять его подлинный характер и его тайные прихоти.

На ум девушке пришла новелла Эдгара Алана По «Похищенное письмо». Это важное послание похититель прятал у себя в доме, и никто не мог его найти там, несмотря на регулярные обыски. Но хитроумный детектив понял, что то, что надо скрыть ото всех глаз, лучше всего схоронить на самом видном месте – и письмо было обнаружено висевшим на самом видном месте, правда, в замаскированном виде.

Вряд ли Олег Родионович читал новеллы Эдгара Алана По – судя по глянцевым порноизданиям, он предпочитал литературуиного рода.

Первым делом Лера обыскала небольшой стол, не веря в то, что там находится что-то важное и компрометирующее.

Так и есть, содержимое стола изобличало в Олеге Родионовиче посредственного педагога, который, судя по нескольким потрепанным книжкам, предпочитал читать на досуге ужастики Стивена Кинга.

Кроме стола и шкафчика имелась еще открытая полка, на которой валялась масса спортивной литературы, стояли запыленные спортивные кубки, лежали небольшие гантели. А вдоль стены, на которой висел большой плакат с изображением немецкой сборной, болельщиком которой, судя по всему, и был физрук, вповалку лежали разнообразные физкультурные и спортивные принадлежности, начиная от крошечных мячей и заканчивая огромной поломанной гимнастической тумбой.

Изучив полку, Лера вздохнула: нет, никакого тайника там не имелось, ни в одной из брошюр не было пустот, где бы хранился нож, при помощи которого маньяк кромсал жертвы.

Может, зря они физрука подозревали?

– Ой, а это что? – спросила Лариска, вдруг извлекая из запыленной коробки, стоявшей среди ей подобных и заполненных всяким хламом,наручники.

Девушки стали изучать сей предмет, и Лариска вдруг пробормотала:

– Смотри, они ржавые, что ли?

Лера же, проведя пальцем по темному пятну на внутренней стороне наручников, сдавленно ответила:

– Думаю, этокровь!

Паника, казалось бы, давно улегшаяся, вдруг снова охватила ее. Девушки принялись требушить все прочие коробки, уже не заботясь о том, чтобы не оставить следов. И обнаружили еще одну пару наручников, правда, в отличие от первых, с кокетливой розовой опушкой.

– Зачем они ему? – пробормотала Лера, а Лариска, кашлянув, ответила:

– Думаю, для сексуальных утех.

Лера качнула головой.

– Так-то оно так, но только для добровольных или для тех, в которых жертвы принимают участиепротив своей воли?

В глаза ей бросился устроенной ими в каморке физрука беспорядок. Тот сразу же поймет, что кто-то устроил в его отсутствие шмон, и что тогда?

Лариска же, усевшись на грязный баскетбольный мяч, произнесла:

– Значит, так! Олег, вероятно, черт знает чем занимается, причем явно не со своей помешанной на религии малахольной женушкой, тогда бы не имело смысла хранить все эти секс-причиндалы на работе, а с кем-то другим. Причем, судя по всему,некоторые любят погорячее…

Она беспомощно взглянула на Леру, и та завершила ее мысль:

– Но это вовсе не значит, что он убийца. Да, думаю, мы сели в лужу. Весь вопрос в том, что нам теперь делать с этим хаосом?

Лариска же, желая что-то сказать, сделала неловкое движение, баскетбольный мяч выкатился из-под нее, и девушка плюхнулась на не менее грязный, чем сам мяч, пол.

– И почему он так ненавидит порядок! Это же ненормально! – заявила она и в сердцах, явно раздосадованная их поражением, схватила баскетбольный мяч и пульнула им в стену, прямо в плакат с изображением немецкой сборной.

Тот, отскочив от стены, издавший странный гулкий звук, срикошетил в полку, где и застрял, сбив несколько жалобно звякнувших спортивных трофеев.

Лера же, подойдя к стене, произнесла:

– Ты слышала?

– Что слышала? – спросила Лариска, а Лера кулаком постучала по плакату, точнее, по скрытой за ним стеной.

Только звук был не как от монолитной бетонной стены, а как от деревянной доски, за которой скрывалась пустаяполость.

Так и есть, на самом виду – и пусть не как у Эдгара Алана По в «Похищенном письме», зато как у столь любимого физруком Стивена Кинга в «Побеге из Шоушенка», где главный герой, отбывавший пожизненное заключение в американской тюрьме за совершенное не им убийство жены, долгие годы кропотливо долбил в собственной камере подземный ход, прикрывая лаз постерами с различного рода голливудскими дивами.

Олег Родионович же выбралнемецкую сборную.

* * *

Плакат был надежно прикреплен к деревянной рамке, которая держалась на вмонтированных в бетонную стену штырях. Не оставалось ничего иного, как, воспользовавшись найденной в столе отверткой, осторожно поддеть плакат и высвободить его из рамы.

Глазам девушек предстала стена, в которой кто-то, навернякасам Олег Родионович, мастак на все руки, обустроил сейф-нишу, используя в качестве дверцы деревянную перегородку.

Лере и Лариске пришлось потрудиться, чтобы понять, как отодвинуть ее в сторону, и когда это наконец удалось, их глазам предстал тайник физрука.

Запустив в него руку, Лариска извлекла плетку с металлическими шипами.

– Вот он, значит,какой, наш Олег Родионович! – заявила она и сунула руку в стенную нишу. А затем, вытащив что-то массивное, продолговатое, красное, с визгом отбросила это от себя.

Девушки склонились над этим предметом, лежавшим на пыльном полу каморки, и Лариска, судорожно хохотнув, произнесла:

– Это то, на что оно похоже?

– Да! – завопила Лера, а подруга добавила:

– И это то, о чем я сейчас думаю?

Лера снова подтвердила ее мысли.

На полу перед ними лежал гомерических размеров резиновый фаллос.

– Нозачем он Олегу? – спросила Лариска, а Лера, запустив руку в тайник, не без иронии в голосе произнесла:

– Вопрос, конечно, интересный, но поставлен неверно. Не зачемон Олегу, а зачем они Олегу!

Ну да, в тайнике имелсяцелый выводок резиновых изделий разного цвета и поистине устрашающих размеров.

–Что он с ними делает? – спросила Лариска, и Лера прыснула.

Вслед за этим девушки снова принялись судорожно хохотать, а затем, схватив каждая по резиновому другу физрука, правда, разных цветов, принялись, словно мушкетеры шпагами, дуэлировать друг с другом.

Устав, Лера откинула тайного любимца Олега Родионовича и сказала:

– Кажется, там еще что-то есть!

На этот раз они вместе запустили руки в тайник и извлекли видеодиски в цветных обложках. На этот раз смеха не было, Лариска только сдавленно произнесла:

– Ничего не понимаю…

Как и журналы в шкафчике, видеодиски были непотребного содержания, только изображены на них были не знойные красотки, а молодые спортсмены.

– Он что, «голубой»? – спросила недоверчиво Лариска. – Но ведь он пристает только к девицам и никогда к парням!

Лера, вздохнув, ответила, запихивая диски обратно:

– Может, он и вашим, и нашим.Физрук-многостаночник, так сказать. А к девицам пристает, да еще так агрессивно, наверняка специально, чтобы никто не узнал о нем всей правды. Понятно теперь, почему он хранит эти вещицы вне дома.

Завершив обыск, девушки, как могли, навели порядок, хотя полностью следы их пребывания в каморке физрука ликвидировать не удалось, и ретировались из спортзала. И вовремя – потому что, снова вернувшись в пустой класс, где уже были до этого, и обмениваясь впечатлениями, увидели через полуприкрытую дверь, как по коридору в сторону спортзала прошел физрук.

Словно по команде, девушки подскочили и, выждав несколько секунд, буквально полетели по коридору в обратном направлении, к выходу.

Завернув за угол, Лера налетела на своего отца, и тот не без удивления произнес:

– О, вы все еще тут? А что вы тут, собственно, делаете?

* * *

Лера замялась, так как не нашлась что ответить, а Лариска более чем убедительно ответила:

– Со школой прощались, ностальгировали, так сказать…

Черты лица отца смягчились, и Михаил Михайлович сказал:

– Да, понимаю… Кстати, Лера, ты ведь хотела со мной поговорить…

Лариска, явно поняв намек, пропела: