# Дорожный снайпер

Алексей Викторович Макеев, Николай Иванович Леонов

Полковники МВД Гуров и Крячко расследуют серию жестоких убийств. Из раритетной импортной винтовки неизвестный киллер одного за другим застрелил известного хирурга, темнокожего саксофониста и пенсионера. Попытка установить, что может быть общего между этими жертвами, не дает результата. Сыщики начинают искать мотив в каждом отдельном эпизоде. На этот раз Гуров находит важную зацепку. Он уже готов назвать предполагаемого преступника, но в этот момент раздается очередной смертельный выстрел…

> © Макеев А. В., 2020

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

## Дорожный снайпер

### Пролог

Старенький «Форд Скорпио» опасно вильнул на дороге, когда сидящий за рулем Глухов всего лишь на мгновение прикрыл слезящиеся глаза. Справа незамедлительно прилетела хлесткая оплеуха. Юрий Александрович поспешно втянул голову в плечи, нахохлился и крепко вцепился в рулевое колесо.

Благодаря утренней пробке «Форд» двигался со скоростью пятнадцать-двадцать километров в час. Разогнаться выше этого предела не получалось. То и дело в раскаленном от жары воздухе разносились недовольные звуки клаксонов. Народ нервничал, кто опаздывая на работу, а кто и по каким-то своим личным делам.

Глухов не нервничал. Но и сказать, что он совсем никуда не торопился, тоже было бы огромной ошибкой. Юрию Александровичу не терпелось поскорее оказаться дома, спуститься в прохладный подвал и откупорить бутылочку темного пива собственного производства. Вчерашние бурные возлияния давали о себе знать. Голова буквально разламывалась пополам, во рту раскинулась огромная пустыня, на всей территории которой обильно нагадили неизвестно откуда взявшиеся кошки, а в правом боку неприятно потягивало. Руки Глухова слегка подрагивали и потели. Впрочем, последнее обстоятельство могло быть вызвано не только похмельем, но и тридцатипятиградусной жарой, плотно окутывавшей столицу на протяжении всего июля. Лицо Юрия Александровича тоже поблескивало от пота, а пестрая гавайская рубашка дикой расцветки промокла насквозь и прилипла к спине.

Сегодняшняя поездка с женой на рынок в семь утра была совсем некстати, но воспротивиться Глухов не мог – у Галины была тяжелая рука, в чем он в очередной раз только что убедился, едва не прикорнув за рулем.

– Давай еще машину разобьем, Юра! – Сидящая на пассажирском месте женщина злобно зыркнула в сторону мужа и еще плотнее натянула на уши темно-синюю помятую панаму. Из-под полей выбивались неровные кудри плохо выкрашенных в рыжий цвет волос. – Нам же только этого не хватало для полного счастья. Да? Мало нам порванных шлангов, перемотанных скотчем в двадцати местах. Мало повалившегося забора. Мало твоей безработицы. Давай и машину угробим, Юра. А чего? Галька-то семижильная. Ну, повкалывает в два раза больше. С нее станется! Че не пахать на мне, если пашется. Да, Юра? Это ж одно удовольствие! А ты как гнал свою бормотуху, так и будешь гнать. Тихо, мирно… Бизнесмен самогоновый! И хоть продавал бы что, как мы планировали… Нет! Сам все выжрет в одну харю, а под вечер сидит на лавочке, лыка не вяжет да комаров кормит… Вот спасибо, Юрочка! Вот молодец! Дельный мужик из тебя получился! За таким я как за каменной стеной… Комары сыты, и ладно… Че молчишь-то? Головушка бо-бо? Да?

Глухов ничего не отвечал, прекрасно понимая, что Галине только и нужен повод для очередного скандала на ровном месте. Он не собирался доставлять ей такой радости и думал о своем, более приятном. Мысленно представлял, каково это будет – по возвращении домой первый раз приложиться губами к прохладному горлышку пивной бутылки. Один глоток, затем сразу второй… И краски вокруг сразу становятся другими – ярче, насыщеннее, миролюбивее… По телу разливается блаженное тепло, сначала маленьким голубым шаром формируясь где-то в районе грудной клетки, а уже через несколько секунд заполняя собой каждую клеточку. Голова становится легкой, плечи распрямляются, дыхание ровное и насыщенное… Третий глоток, четвертый… И ты уже чувствуешь, как твое сознание растягивается в разные стороны и ты паришь… Это ощущение Глухов обычно предпочитал немного подержать в себе, прежде чем приложиться к бутылке в пятый раз, насладиться величественностью данного момента, осознать его, почувствовать на вкус… И только после этого наступает время для пятого, ключевого глотка, жадного и затяжного, как парашютный прыжок. И мир становится другим, прежним, таким, какой Галке никогда не суждено увидеть и познать…

Глухов облизнул губы и вновь прикрыл глаза. «Форд» опять вильнул на дороге, слева раздался оглушительный, бьющий по оголенным нервам Юрия Александровича автомобильный гудок, а справа прилетела новая, еще более болезненная оплеуха. Идеальный мир рухнул, как песочный замок с первым мощным морским приливом.

– Юра! Ты у меня допрыгаешься с этими фортелями! Если умудришься хоть самую капелюшечку помять машину, я тебя лично придушу. Понял? И никакие «Галочка, милая» тебя уже не спасут. Следи за дорогой, ротозей! Или ты хочешь, чтобы я еще и водить научилась? Вместо тебя… Тогда можно будет зенки круглосуточно заливать, да? А Галька катай его! Не слишком ли тогда все курчаво для тебя будет, Юра?

– Гал, мы не едем почти, – отважился на ответ Глухов. – Эта пробка кого угодно убаюкает.

– Че-то я не вижу, чтобы все вокруг за рулями дрыхли! – Лицо женщины тоже лоснилось от пота. Один из жиденьких локонов прилип к левому виску. Бородавка, расположенная чуть ниже глаза, раскраснелась, как свеженалитый помидор. – Окромя тебя, никто храпаков не давит. Ну, оно и понятно, Юра! Люди ночью спали, а ты у нас до рассвета вагоны с углем разгружал. Трудился в поте лица. Все пытался для семьи лучше сделать. Умница ты наша! Благодаря твоим усилиям теперь и я могу от одной работы отказаться, и больная дочка в Питере голодать больше не будет. Обо всех позаботился! Только не привиделось ли мне все это, Юра?

– Не начинай, Гал… Я же…

– Да хватит уже языком молоть! – отмахнулась женщина. – «Я же… Я же…» Ничего путного от тебя отродясь не слыхала. Кроме твоих «яканий»… Трогай давай, Юра, не видишь, что перед тобой машина оторвалась? Трамвай втиснуться может. Или опять прикорнул, труженик наш? Ой, доведешь ты меня, Юра, до нехорошего. Ой доведешь!

– Уйдешь от меня? – одними губами незаметно улыбнулся Глухов.

– Хуже! Уйду, а потом и тебя с собой заберу! Смотри, чего выдумал! «Уйдешь»… Да как от тебя уйдешь-то, Юра? На кого тебя оставить, блаженного такого? Ты же и дня без меня не протянешь. Чего жрать-то будешь? Чем за дом платить? Накушаешься своим самогоном по самые уши и помрешь сразу. Вот ведь угораздило меня, – сокрушенно покачала головой Галина. – Но был же когда-то человек человеком. Не семи пядей во лбу, конечно, но рукастый, с выдумкой… Куда все это делось, Юра?

– Возраст…

– Да, какой там возраст! Ты на себя посмотри, а потом на меня. Я, между прочим, тебя на три года старше. А разве кто подумает? Кровь с молоком! А ты на ходу разваливаешься. И при чем тут возраст? Вот скажи мне! Следить просто надо за собой, Юра. Следить! Вот ты с утра не побрился – и на кого теперь похож? Вылитое чмо болотное!

Движение на дороге стало интенсивнее, и стрелка спидометра пала до отметки в двадцать пять километров в час. В настежь распахнутые окна «Форда» врывался запах горелой резины. Глухов почувствовал, как его начинает подташнивать. А до заветной бутылки пива еще так далеко! Он машинально оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли где поблизости придорожного продуктового магазина, но уже через секунду понял, насколько бессмысленны эти оглядывания, жена все равно не позволит им остановиться.

– Возникает резонный вопрос, Юра, – продолжала тем временем настойчиво пилить благоверного Галина. – За каким лешим тебе бритва, если ты и забыл, наверное, как ею пользоваться? А если забыл…

Хрустнуло лобовое стекло. От неожиданно образовавшегося в нем маленького круглого отверстия в разные стороны потянулись замысловатые трещины. Глухов уронил голову на руль. «Форд», газанув, стремительно рванул вперед и с неприятным металлическим скрежетом впечатался в задний бампер впереди идущего автомобиля. Галина негромко вскрикнула и тут же прикрыла рот двумя ладонями одновременно.

– Юра! Боже мой! Ты с ума сошел?! Что ты наделал?! Юра…

Она влепила мужу смачный подзатыльник, но тот никак не отреагировал. Галина с силой пихнула его в бок, и тело Юрия Александровича безжизненно привалилось к водительской дверце. Из пулевого отверстия на лбу медленно вытекала кровь.

Истошно заверещав, женщина в темно-синей панаме выскочила из салона старенького «Форда» и, не оглядываясь, понеслась прочь.

### Глава 1

– Безобразие! Форменное безобразие! – Орлов бухнул кулаком по столу, и из стоящего между ним и полковником Крячко стакана вода выплеснулась через край. – Других слов у меня нет, господа сыщики! Хотел бы подобрать другие, но, увы… не нахожу. Бе-зо-бра-зи-е! Вы хоть на секунду можете себе представить, что там творится? – Он поднял вверх указательный палец и ткнул им в направлении потолка у себя над головой. – Мне с утра три раза шею намылили! Мне! Генералу МВД! Это же ни в какие ворота, господа сыщики!.. Как только стало известно об очередном снайперском выстреле на Старогвардейской, тут и понеслось! Звонок за звонком! Головомойка за головомойкой!.. И не чешемся мы, видите ли… И зарплату получаем за то, что штаны просиживаем… И… В общем, чего только не наслушался… А знаете, что самое неприятное в этой ситуации?

– Что зарплата маленькая? – ввернул Крячко.

– Ты мне еще пошути, Стас! Пошути! – коршуном ринулся на него генерал. – Нашел время! Смешно ему, видите ли. А мне вот совсем не смешно, господа… – Орлов прервал свой эмоциональный взрыв, шумно выдохнул и выудил из ящика стола продолговатый пластиковый контейнер с таблетками. Вытряхнул два белых кружочка себе на ладонь и тут же отправил их в рот, запив водой из стакана. – Самое неприятное в том, что они правы. За истекшие двое суток дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Скажи мне, Лева, я прав или ошибаюсь и у нас уже есть какие-то подвижки? – Вопрос был адресован к сидящему с противоположной стороны стола полковнику Гурову.

– К сожалению, нет, товарищ генерал, – покачал тот головой. – Порадовать пока нечем. Мы работаем, но…

– Четвертая жертва за два дня! – оборвал подчиненного Орлов, вновь резко повышая голос. Лицо у Петра Николаевича раскраснелось, вена на лбу тревожно запульсировала. – Работают они! Трудятся, можно сказать, в поте лица. Это я вижу. Все видят!.. Только работаете вы как-то, знаете ли, незаметно. Выяснили, из какого оружия снайпер производит свои выстрелы?

– Еще нет. С минуты на минуту ждем отчета баллистиков.

– А жертвы? Установили связь между жертвами?

– На первый взгляд ее нет.

Гуров был мрачен и, отвечая на вопросы старшего по званию, предпочитал смотреть не на собеседника, а немного выше его головы. И дело не в том, что генерал устраивал им с напарником форменный разнос. Опытный сыщик с многолетним стажем работы в угро прекрасно понимал, насколько обоснованны высказываемые претензии. Дело с дорожным снайпером отчаянно буксовало. И уж точно не относилось к той категории, когда убийцу удается найти сразу, по горячим следам.

– А как насчет второго? – не сбавлял оборотов Орлов. – Расскажи-ка мне о жертвах. Может, я сумею найти связь, если оба моих полковника не в состоянии этого сделать…

Крячко осторожно придвинул к себе бутылку с водой, вскрыл ее и наполовину наполнил стакан. Гуров раскрыл лежавшую перед ним папку и, бросив недовольный взгляд на генерала, произнес:

– Дело не в том, что мы не в состоянии, Петр Николаевич. Зачем передергивать слова? Я лишь хотел сказать, что на это потребуется гораздо больше времени, чем мы рассчитывали. Придется копать глубже.

– Так копайте! – Орлов ловко перехватил руку Крячко, уже поднесшего стакан к губам, забрал его и выпил сам. – Мне вам лопаты выдать? Или лицензию землекопов? Ну, читай уже, что у тебя там накорябано в папочке.

Гуров слегка покачал головой. Спорить с генералом в такой ситуации не имело никакого смысла. Крячко потянулся к новому стакану, но Орлов решительно сдвинул их все в сторону и одарил полковника ледяным взглядом. Станислав тут же вскинул обе руки вверх, демонстрируя безоговорочную капитуляцию.

– Личность последнего убитого мы установить еще не успели, – сдержанно начал Лев. – Этим сейчас занимается старший лейтенант Бурмистров. Как только будет информация, незамедлительно доложу. Предыдущая жертва была убита вчера вечером. Это девушка. Елена Кончалович. Двадцать семь лет. Не замужем. Не москвичка. Профессионально занималась волейболом. Играла в высшей лиге за московский «Метеор». Двухлетний контракт с волейболисткой был заключен клубом три месяца назад.

– Откуда родом? – уточнил генерал.

– Суздаль. Но она уехала оттуда еще в девятнадцатилетнем возрасте, когда ее заметил и подписал харьковский «Буревестник». Потом три года играла в Екатеринбурге за фарм-клуб «Уралочки». И вот теперь «Метеор».

– К сборной привлекалась? Хотя бы в качестве резервистки?

– Ни разу, – отрицательно покачал головой Гуров и тут же добавил: – Мы уже проверяем ее досье, товарищ генерал. На предмет каких-нибудь нечистоплотных историй в прошлом и возможной связи с делом так называемой «Лиги Справедливости», закрытым нами в прошлом году. Но интуиция подсказывает мне, что это совсем другая история.

– Это почему же?

– Как минимум у двух других жертв нет никакой связи со спортом.

– На первый взгляд, – напомнил генерал. – Насколько я помню, в том деле поначалу ее тоже не было. В конце концов, у «Лиги» могли появиться фанаты-последователи. Не сбрасывайте эту версию со счетов.

– Не будем, – заверил Лев и тут же продолжил: – Жертва под номером два, застреленная неизвестным снайпером вчера в районе одиннадцати часов дня, – врач. Практикующий хирург в Восьмой областной больнице. Вернее, теперь уже практиковавший… Заместитель заведующего отделением. Леонид Штурм. Пятьдесят два года. Разведен. Детей нет. Брак распался десять лет назад. Местонахождение бывшей супруги неизвестно. Выясняем.

– Штурм, – задумчиво протянул Орлов, словно пробуя эту фамилию на вкус. – Штурм… Кончалович… Обе фамилии еврейские, насколько я понимаю. Что, если это убийства на фоне национальной неприязни?

– Мы прорабатываем эту версию. Причем как основную на данный момент, – признался Гуров. – Хотя конкретно антисемитские настроения здесь как раз ни при чем. Дело в том, что самая первая жертва, убитая позавчера вечером, – афроамериканец.

– Кто?! – Орлов аж подпрыгнул в своем кресле.

– Афроамериканец, – повторил Лев.

– В просторечье – негр, – ввернул Крячко. – Он, конечно, тоже может оказаться евреем, но… Как-то сомнительно.

– Опять шуточки, Стас? – просверлил его взглядом генерал.

– Никак нет, – живо отрапортовал Крячко. – Элементарная констатация факта, основанная на дедуктивном методе. Если условная прабабушка родом из Израиля могла согрешить…

– Хватит! – раздраженно отмахнулся Орлов. – Щас все мозги заплетешь мне своим балабольством. – Он вновь повернулся к Гурову: – И что там с этим негр… афроамериканцем?

– Ну, к Америке на самом деле он не имеет никакого отношения. Его имя Мэйтата Коджо. Родился и вырос в республике Кабо-Верде. Двадцать один год. Бывший студент МГИМО. В Москву приехал учиться четыре года назад, но бросил учебу уже после первого курса. Устроился на временную работу в культурно-массовый сектор судоходной компании «Москва-река», а позже временная работа как-то сама собой превратилась в постоянную. Коджо играл во время речных круизов на саксофоне, разогревая публику перед основными мероприятиями.

– Не шибко прибыльная работа? Да?

– Это с какой стороны посмотреть, – слегка улыбнулся Гуров. – Пареньку хватало заработанных за круизный сезон денег на то, чтобы безбедно прожигать жизнь на протяжении всего календарного года.

Орлов призадумался, машинально выстукивая пальцами на гладкой поверхности стола гимн Лиги чемпионов. Контейнер с таблетками скрылся в боковом кармане генеральского мундира. Сыщики не торопились прерывать повисшую в кабинете паузу.

– И все убийства идентичны? – наконец спросил генерал.

– Да. Определенно действует один и тот же снайпер. Во всех четырех случаях совпадает только почерк. Выстрелы совершены с дальнего расстояния из снабженного оптикой оружия. Все жертвы в момент смерти находились за рулем автомобиля. Точное попадание. Мгновенная смерть.

– Есть возможность перекрыть все точки, с которых может быть совершено следующее покушение?

– Нереально. Убийца предпочитает дороги с загруженным движением, но таких в Москве тысячи. К тому же не существует определенного времени выстрела. Не существует четкой схемы при выборе снайперской позиции.

– И все-таки нужно найти оружие, – резюмировал генерал после еще одной продолжительной паузы.

– Само собой. Будем искать.

– Ну, а чего тогда сидим? – нахмурился Орлов. Стремительно поднявшись на ноги, он чуть склонился и уперся двумя массивными кулаками в столешницу. – Идите и ищите! Двигайтесь, господа сыщики, двигайтесь! Под лежачий камень вода не течет, как известно. Торопите баллистиков, прорабатывайте связи между жертвами… В общем, делайте что-нибудь! Делайте! Задача ясна?

– Вполне, – хмыкнул Крячко, вставая.

Вслед за напарником поднялся и Гуров.

– И держите меня в курсе, – напутствовал подчиненных генерал. – Двадцать четыре часа в сутки. Это понятно? Звонить в любое время и докладывать о любом прорыве. Я хочу узнавать новости от вас, парни, а не из аппарата президента. Давайте беречь нервы друг друга.


– Кто-нибудь подходил к машине после выстрела?

Игнорируя специально предназначенные для таких случаев китайские палочки, Бурмистров захватил жареный ролл с подставки двумя пальцами и макнул его в соус. Отправил в рот, быстро облизал оба пальца и тут же потянулся за новым роллом. Роль скатерти на рабочем столе старлея исполняла вчерашняя газета с многочисленными масляными пятнами. Сидящий напротив пятидесятилетний мужчина в гигантских очках, скрывавших большую часть лица, сопроводил движение Бурмистрова взглядом и кивнул:

– Конечно, подходил. Я! Я первым бросился к его колымаге с намерением незамедлительно набить морду этому остолопу. Я подумал: ослеп он, что ли? Въехать в задницу на скорости двадцать километров в час – это же надо умудриться. Надо быть либо пьяным в дрова, либо первый день за рулем… А еще баба его вопила как резаная. Она рванула прям через дорогу, не замечая машин. Благо дело, пробка не сильно еще рассосалась, а то ведь ее и сбить могли запросто…

– Вы слышали выстрел?

– Да нет… Какой там! Все гудели, нервничали. – Мужчина в очках смотрел не на Бурмистрова, а на то, как он окунает в соевый соус аппетитный ролл. – Плюс жара эта… Она реально сводит народ с ума. Вы не замечали? Сейчас биться на дорогах стали гораздо чаще. Мозги плавятся…

– Я понял, – кивнул старлей. – То есть выстрела вы не слышали, стрелявшего не видели… В чем же тогда вообще заключаются ваши свидетельские показания, Олег Олегович? Извините уж за прямоту.

– Я видел убегающую бабу, – раз уже в пятый, наверное, настойчиво повторил мужчина. – Бесформенную такую. С огромным лошадиным задом и в нелепой синей панаме. Сто пудов, она в этом замешана! Иначе зачем убегать? Согласитесь?

– Опознать ее сможете?

Свидетель ненадолго призадумался. Пожевал нижнюю губу и положил обе руки на стол. Бурмистров невольно отметил, насколько огромными были эти руки, буквально как две лопаты. Кожа между костяшками пальцев Олега Олеговича сильно шелушилась.

– По заду если только… Ну, и по панаме, конечно. А так, на рожу – вряд ли. Да! – радостно и настолько громко, что старший лейтенант едва не уронил ролл в соевый соус, воскликнул мужчина. – По крику еще могу опознать. Если она снова будет так голосить, сто пудов узнаю.

Бурмистров в очередной раз облизал пальцы, сглотнул и, сдвинув немного в сторону свой импровизированный китайский завтрак вместе с газетой, резюмировал:

– Значит, выходит, вы первым обнаружили труп?

– Выходит, так, – не стал спорить свидетель.

– Как это произошло?

– Ну… Говорю же, я кинулся к машине с намерением бить морду. В тот момент я ведь еще не знал, что он – труп. Думал, просто какой-то ханурик. Распахнул дверцу со стороны водителя… И он вывалился прямо мне под ноги.

– Вы прикасались к телу, Олег Олегович?

– Нет! Сто пудов нет! – поспешно открестился от такого дикого, на его взгляд, предположения мужчина. – Что я, дурак? Тем более что я сразу заметил дырку от пули у него во лбу и мгновенно отскочил от… тела.

– В машине что-нибудь трогали?

– Да за кого вы меня принимаете, черт возьми? – Большие глаза под большими очками недовольно вспыхнули. – За мародера какого-то? Я добропорядочный гражданин и уважаю закон! Я сразу позвонил в полицию. И я единственный, кто вызвался дать показания. Остальные тут же разъехались, не желая быть замешанными в историю с убийством. Народ стал черствым. Сто пудов! О себе только и думают… А я вот остался, дождался полицию… А теперь вы подозреваете меня в мародерстве? Хороша благодарность, ничего не скажешь!

– Я ни в чем вас не подозреваю, Олег Олегович. Успокойтесь. – Бурмистров с трудом подавил приступ зевоты. Бессмысленный лепет свидетеля, пусть местами и крайне эмоциональный, убаюкивал его. Он уже прекрасно понимал, что ничего ценного и важного этот человек сообщить не в состоянии. – Просто пытаюсь прояснить картину. А ответственность – это хорошо. Очень хорошо. И как раз с учетом вашей ответственности, я прошу вас, постарайтесь вспомнить… Кроме вас кто-нибудь еще приближался к машине или к телу убитого? Стрелявший мог пожелать проверить лично результат своей работы. Понимаете, о чем я?

Олег Олегович вновь призадумался. На этот раз повисшая в кабинете пауза длилась чуть дольше, но наконец он ответил:

– Народ там, конечно, был. Много народу… Любопытные ведь сначала столпились, а уже потом разбежались, как крысы. Ну, как это всегда бывает… Но к телу никто не прикасался. Сто пудов не прикасался. Я бы заметил, товарищ старший лейтенант. Я ведь ни на секунду не отходил. Вплоть до приезда группы оперативников. А вот совался ли кто-то в машину… – Олег Олегович заколебался. – Вот тут врать не буду, не обратил внимания, не до того было. Вряд ли, конечно, но… двое пацанчиков активно вертелись. Ушлые такие. С хитрыми глазками. Лет по двенадцать-тринадцать. Правда, их больше моя тачка интересовала. Дверцу-то я не закрыл… Шикнул на них… Вроде отбежали. Еще помню бабу, которая все охала и ахала. Но она у меня за спиной все время находилась, вперед не лезла.

– Кто-нибудь произносил вслух, что человек убит? – ненавязчиво гнул свою линию Бурмистров.

– Не помню… Хотя чего там было говорить-то, товарищ старший лейтенант? Все же и без лишних слов было ясно. У старика дырка во лбу. Так что если кто-то и подходил удостовериться в смерти, он или она удостоверились…

Дверь в кабинет распахнулась, и порог решительно переступил полковник Гуров. За ним неотступно следовал Крячко. Бурмистров порывисто вскочил на ноги. То же самое зачем-то проделал и Олег Олегович. Его белоснежная кепка, до сих пор покоившаяся на коленях, упала на пол, но мужчина тут же поспешно подобрал ее.

Гуров остановился по центру помещения, смерил пристальным взглядом неизвестного мужчину с головы до ног, а затем сфокусировал все свое внимание на старшем лейтенанте и спросил:

– Вы можете прерваться, Жора?

– Без проблем, товарищ полковник, – кивнул Бурмистров и, уже обращаясь к свидетелю, добавил: – Обождите в коридоре, Олег Олегович. Мы продолжим беседу через пару минут.

Мужчина послушно покинул кабинет. Гуров тем временем занял свободный стол, раскрыл папку и вооружился шариковой ручкой. Крячко прошел вперед, к рабочему месту Бурмистрова, и, не спрашивая разрешения, угостился одним из жареных роллов. Старлей благоразумно не стал протестовать.

– Кто это был? – качнул головой Лев в направлении двери.

– Свидетель утреннего происшествия на Старогвардейской. – Бурмистров опустился на стул и осторожно, так, чтобы не заметил Крячко, потянул на себя газету с «японскими деликатесами». – Но абсолютно бесполезный, товарищ полковник. Из разряда активистов, которые, по существу, ничего не видели и не слышали.

– А чего ты тогда с ним возишься? – искренне удивился Стас. – Гони его в шею. Если сам не в состоянии справиться, старлей, так тебе всего-то и нужно, что обратиться за помощью к старшим и более опытным товарищам.

– В общих чертах полковник Крячко прав. – Гуров одарил напарника осуждающим взглядом. – Не в такой грубой форме, конечно, но… Закругляйся с ним побыстрее, Жора. У меня есть для тебя ответственное поручение.

– Какое?

– Отправляйся к баллистикам, и я разрешаю в буквальном смысле слова сесть им на шею. Что-то уж больно долго они там возятся. Мне нужен отчет по оружию, Жора. Чем скорее, тем лучше. Не отпускай их, пока не добьешься его. И вообще, возьми на себя эту линию. Сумеем отыскать оружие – сделаем полдела… Что по сегодняшнему инциденту? Убитого опознали?

– Да, тут проблем не возникло. – Заметив, что Крячко вновь тянется к его закускам, Бурмистров подтянул к себе газету еще ближе. Однако подобная мелочь не смогла остановить Станислава. Едва ухватив воздух вместо желаемой снеди, он решительно подался вперед, сграбастал сразу два ролла одновременно и активно заработал челюстями. Старлей обиженно сморщился и продолжил: – У него были при себе документы. На имя Глухова Юрия Александровича. Пенсионер. Шестьдесят два года. Проживает в Подмосковье по адресу: Домодедово, улица Коломейцева, 3. Это частный дом, прямо рядом с лесопарковой зоной, насколько я понял. Приходилось бывать там по службе… Ну, товарищ полковник! Это уже совсем наглость! – вскинулся Георгий, когда Крячко, переработав во рту оба ролла, потянулся за третьим. На подставке оставалось шесть штук. – Я катастрофически недоедаю! У меня девушка – топ-модель, что в переводе на русский означает: безработная без всяких навыков ведения домашнего хозяйства. А мне нужны калории.

– Не ной, старлей! – парировал Станислав. – Бог велел делиться.

– Но он не велел съедать все у ближнего.

– Перечитай Библию.

– Такого в ней не написано.

– В моей написано. Я тебе одолжу на время. Полистаешь, – хмыкнул Стас, и рука его вновь коршуном распласталась над столом, накрывая подставку с роллами.

Бурмистров поспешно подобрал ее и бережно прижал к груди. Взгляды двух сыщиков встретились. Крячко грозно нахмурился. Расправив широкие плечи, он демонстративно расстегнул ремень на наплечной кобуре и процедил:

– Пристрелю, старлей!

Глаза Бурмистрова испуганно округлились. Угроза старшего по званию коллеги показалась ему вполне реальной, и он затравленно оглянулся на Гурова.

– Полковник Крячко шутит, Жора, – скупо улыбнувшись, успокоил новичка Лев. – Что там еще по Глухову? Пропустил его через базу данных?

– Это первым делом. – Бурмистров выдвинул ящик стола и убрал в него оставшиеся роллы. На всякий случай одним быстрым глотком допил остывший чай. – Вполне себе мирный дедушка. Ничего криминального в прошлом нет. Ни разу не привлекался. Живет вдвоем с женой. Есть две взрослые дочери, но они обе замужем и живут в других городах.

– Жмот ты, старлей, – разочарованно протянул Крячко, отошел в сторону и присел на подоконник. – Попросишь у меня как-нибудь закурить…

– Я не курю.

– Это пока.

Стас достал из кармана пачку сигарет. Щелчком выбил одну и прилепил к нижней губе.

– На кого зарегистрирована машина? – записав адрес утренней жертвы, спросил Гуров.

– На него и зарегистрирована. На Юрия Александровича.

– С женой связались?

– Пытались. Телефон выключен или вне зоны…

– Это она была с ним в машине?

– Скорее всего, – пожал плечами Бурмистров. – Но наверняка сказать не могу, товарищ полковник. У нас нет ее описания.

– Не она это, – подал голос Крячко, перекатывая на зубах фильтр неприкуренной сигареты. – Любовница. Поверьте моему опыту в подобных вопросах. Потому и сбежала сразу. Жена бежать не станет. Зачем жене бежать? Я вот в прошлом году встречался с одной замужней дамой… Так уж вышло… У нее, кстати, муж – один известный политик. Но в тот момент я еще не знал этого… Фамилии называть не буду. Сами понимаете, тут все-таки вопрос чести и этики…

– Стас, давай ты расскажешь эту потрясающую историю по дороге, – качнул головой Гуров, поднимаясь со стула.

– По дороге куда?

– В Домодедово. Нанесем визит новоиспеченной вдове по горячим следам. Тем более что на телефон она почему-то не отвечает. – Уже стоя в дверях, Лев обернулся к Бурмистрову: – А ты пошевеливайся, Жора. Заканчивай со свидетелем и дуй к баллистикам. Я жду от тебя звонка.

– Все понял, товарищ полковник.

Рука Бурмистрова потянулась к выдвижному ящику стола.


Крячко потянул носом, словно гончая собака. В помещении отчетливо угадывался запах самогона. Причем не самого качественного. Он неторопливо прошелся по комнате, разглядывая высокие стеллажи с многочисленными запыленными книгами, и в какой-то момент оказался за спиной бледной перепуганной женщины. Окинул ее критическим взглядом, после чего встретился глазами с напарником и сокрушенно покачал головой.

– Что с вашим телефоном, Галина Степановна? – обратился к жене убитого Гуров.

– Я его выключила.

– Зачем?

Плохо прокрашенные в районе корней волосы Галины были растрепаны. Широкое скуластое лицо словно обсыпали мелом, и единственным живым ярким пятном на нем была безобразная бородавка с двумя торчащими в разные стороны короткими волосками чуть ниже левого глаза. Из одежды на женщине красовался только старенький застиранный халат с огромной дырой на правом боку, через которую без труда можно было рассмотреть бесформенные телеса, давно утратившие былую свежесть и упругость.

– Не знаю. Это само собой вышло. После того, что случилось, я запаниковала. Не каждый день ведь происходит что-то подобное. Господи Иисусе! Прости меня, грешную! – Галина быстро перекрестилась и тут же спросила: – Что с Юрой? Он жив?

– Нет, – ответил Лев. Он не отрываясь следил за лицом собеседницы и заметил, как опасно выпучились ее огромные бесцветные глаза. – Ваш муж умер, Галина Степановна. Я сожалею. Но именно поэтому мы и здесь.

– Я видела дырку у него в голове. И из нее текла кровь. Ужас! Как вспомню, так прямо оторопь берет… Но я надеялась, что Юра все-таки… Хотя вы говорите…

– После выстрела в голову люди редко выживают, – негромко произнес Крячко, смещаясь левее и присаживаясь на край дивана рядом с круглым кофейным столиком.

– Откуда мне знать?! – неожиданно резво вскинулась Галина и каким-то образом исхитрилась повернуть голову к Станиславу. Мускулы на ее шее, плавно переходящей в подбородок, напряглись, как канаты. – При мне никогда никто не умирал подобным образом. Я ни разу не видела, как стреляют в людей и что с ними происходит после этого. Разве что по телевизору… Но это кино! Это не настоящая жизнь! Вы нашли душегубца?

– Нет. Если бы нашли, нас бы здесь не было. – Крячко взял со столика колоду карт и машинально перетасовал ее. – Мы надеялись, что именно вы подскажете нам, кто мог убить вашего мужа.

– Я? Почему я?

– Не знаю. – Не глядя на нее, Стас принялся неторопливо и методично раскладывать пасьянс. – Вы скрылись с места преступления, отключили мобильный телефон… Все это наводит на определенные размышления…

– На что это ты намекаешь, охальник? – Галина хотела было возмущенно подняться, но подлокотники кресла, тесно и прочно обхватившие ее филейную часть, удержали ее от этого порыва. – И не стыдно тебе говорить такое! Креста на тебе нет! Это что же получается? Вы считаете, это я убила Юру? Отца своих дочерей? Человека, с которым бок о бок прожила две трети жизни? И как у тебя язык не отсох только?!

Гуров тактично откашлялся, привлекая внимание Галины к своей персоне. Она зло зыркнула в его сторону.

– Не заводитесь, Галина Степановна. Никто вас ни в чем пока не подозревает. Думаю, полковник Крячко хотел лишь поинтересоваться, нет ли у вас предположений, кто мог желать смерти вашему мужу.

– Да кто ему мог пожелать такого? Юрке-то? – От первоначального страха женщины не осталось и следа. Провокация Станислава вывела ее из состояния ступора. Бледность отступила, щеки зарумянились. – Кому он нужен? Юрка мой – тихий мирный алкоголик, за всю жизнь и мухи не обидевший. Он и дитя-то наказать не умел, когда следовало. Поркой занималась исключительно я. Впрочем, как и всем остальным. Дом на мне, хозяйство на мне… Дети тоже на мне. Пока не выросли… Хотя и сейчас тоже… Дочка вон приболела сильно. Танюша… Две операции за последний год перенесла, бедолага. Намаялась уж так намаялась. А муж у нее – не муж, а так, одно название. Художник. Знай себе малюет что-то с утра до вечера, никого и ничего вокруг не замечает… Как за такого вообще можно было замуж выйти? Муж должен быть работящим. Оплотом семьи… С этим нам обеим не повезло. Вот Наташенька, младшенькая наша. У нее муж еще ничего. Архитектор. На хорошем счету у начальства… Тоже выпивает, правда. Куда уж мужику без этого? Но Вадим меру знает. Два-три дня попьет, а потом неделю семью кормит. Денег несет, порядок в доме ценит. И поддерживает его сам…

– Давайте вернемся к вашему мужу, Галина Степановна, – решительно оборвал словоизлияния женщины Гуров. – Значит, вы утверждаете, что врагов и недоброжелателей у Юрия Александровича не было? Я правильно понимаю?

– «Врагов»! – презрительно фыркнула Галина. – Да какие там враги-то? У Юры один самый главный враг – он сам.

– Чем он занимался?

– Да ничем. Пенсионер он. Тунеядец. – Судя по тому, как Галина говорила о своем муже, она до сих пор в полной мере так и не осознала случившееся. – Раньше ничего было… На заводе он трудился. Токарем. И хорошим токарем, скажу я вам. Начальство его ценило. Уважительно относилось. По имени-отчеству, Юрий Александрович. Это ведь самое главное на работе, когда начальство тебя ценит… А я вот всю жизнь уборщицей, то тут, то там. До сих пор на трех предприятиях тружусь… Но ценят не везде…

– Но друзья у вашего мужа были? Приятели? Люди, с которыми он общался?

– Все его друзья – бутылки с самогоном, – снова фыркнула Галина. – Вона внизу они, в подвале. Хотите познакомиться? Там Юрины друзья в полном сборе и сейчас заседают. Все полки забиты, а ему и этого мало… Гонит и гонит бормотуху свою. Разную гонит. Вино, пиво, водку… Правда, водкой он свой самогон не зовет. По-новомодному кличет. Виски там… Или джин… А по мне, самогон так и останется самогоном, как его ни назови. Хоть папой римским. Прости меня, Господи, грешную!

– На продажу он самогон тоже делал? – последовал новый вопрос.

– Хотелось бы! – поморщилась Галина, как от зубной боли. – Когда Юра только начинал этот свой домашний бизнес, мы планировали именно так и поступить. А чего? Желающих выпить в округе с избытком, а самогонка в разы дешевле, чем магазинная продукция. Только затея провалилась. Как и все, за что Юра брался в последнее время. Жаден он стал до выпивки. Все себе и себе… О продажах и думать забыл! Куда там! Уж сколько раз я ему говорила, а он все одно… Праздник скоро, дети приедут, самим мало… В общем, любой повод находил, чтобы не продавать свои несметные богатства. Чахнет над ними и знай себе попивает. Думает, что втихаря, что я не вижу… Если Юра и продавал что, то не больше пары-тройки бутылок в месяц. Разве это дело? Разве ж деньги? Смех, да и только! На мои заработки и жили, почитай. Вот ведь несуразность ходячая…

– Но иногда, значит, продавал? С людьми, стало быть, общался? Может, конфликты какие-то были? Конкуренция?

– Вы издеваетесь, что ли? Или не слушаете меня совсем? – Галина выпятила нижнюю губу. – Я же говорю: тихий, мирный алкоголик. А вы: «конфликты», «конкуренция»! Сразу видно, что Юрку мово не знаете.

– Может, у вашего мужа любовница была? – не отрываясь от раскладываемого на кофейном столике пасьянса, предположил Крячко.

Реакция женщины на эту реплику была незамедлительной. Словно она ее и ожидала. Галина вновь попыталась вскочить с кресла, но оно снова ее не пустило.

– Ты в своем уме, нехристь?! Чего он несет такое? Кака така любовница? Это у Юрки-то у моего? Любовница? Не смеши мои панталоны! Ха! Да, не при посторонних будет сказано, у Юрки с этим делом и так-то жиденько продвигалось, прости меня, Господи. Если вообще продвигалось. Мы уж, почитай, лет десять как забыли, что такое исполнение супружеского долга. И он, и я! А ты говоришь – «любовница», похабник ты эдакий! Ведь ляпнет такое! А подумать головой некогда было? Откуда у него время и силы на любовницу эту найдутся?

– Ну, тут от женщины зависит, – слегка растянул губы в улыбке Станислав. – Если женщина вызывает желание, то непременно и время, и силы найдутся.

– А я что? Не вызываю желания, что ли? – Галина уперлась кулаками в свои бока, причем правый провалился в дырку халата.

– Стас! – поспешно вмешался в дискуссию Гуров, прежде чем напарник открыл рот.

– Что?

– Ты это… Ты сходил бы в подвал, осмотрелся там. Вдруг наткнешься на какую-то зацепку.

– Ну, ладно. – Станислав смешал неполучившийся пасьянс и неохотно поднялся с дивана. – Я только хотел сказать, что…

– Стас!

– Что это дело вкуса. А о вкусах, как известно, не спорят, дамочка.

– Думаешь, я Юркины вкусы не знаю? – буркнула Галина. – Еще как знаю! Досконально изучила их за столько-то лет. Не было у него никакой любовницы. Даже не сомневайтесь! Потому как если б была, я уж непременно прознала бы. А прознав, такое бы устроила! Мало не показалось бы! Ни ему, ни ей! Всем бы волосья повыдергивала. И Юра знал об этом… И побоялся бы…

– Так, может, в этом и дело? – не сдавался Крячко.

– В чем?

– В том, что вы что-то узнали.

– Стас! – снова осадил напарника Гуров. – Осмотри подвал.

– Да иду я, иду!

– Это он чего имел в виду? – нахмурилась Галина, когда Крячко неторопливо вышел из комнаты. – Что я должна была узнать? Вам известно что-то, чего я не знаю? Да?

– Это он гипотетически, Галина Степановна.

– Как? Гипотетически? Это в каком смысле?

– Полковник Крячко только высказал предположение, – вздохнул Лев. – Ни на чем конкретно не основанное. Поймите, Галина Степановна… Дело крайне серьезное. Мы ищем хладнокровного убийцу. Причем убийцу серийного. Ваш муж не единственный в списке жертв… И мы вынуждены прорабатывать все возможные версии. Я искренне надеюсь на вашу помощь. Сосредоточьтесь, пожалуйста. Сейчас я назову несколько фамилий, а вы скажите, не знакомы ли вам какие-то из них.

– Какие еще фамилии?

– Например, Елена Кончалович…

– Это еще кто? – Женщина вновь вытаращила глаза. – Это та самая любовница, на которую намекал ваш друг? Гипотетически?

– Нет. Это одна из жертв, – терпеливо объяснил Гуров. – Ее убили вчера вечером. Точно так же, как и вашего мужа.

– Кто ее убил?

– Этого мы не знаем…

– За что?

– Галина Степановна… – У Льва было ощущение, что он, как баран, ломится в закрытую дверь. – У меня нет ответов на ваши вопросы. Напротив, это как раз я пытаюсь найти ответы. С вашей помощью. Просто скажите, вам знакома Елена Кончалович? Вы слышали когда-нибудь эту фамилию?

– А должна была? – не унималась Галина.

– Да или нет?

– Нет.

– А фамилию Штурм? Леонид Штурм.

На этот раз женщина призадумалась. Гуров терпеливо ждал.

– Через три дома от нашего живет какой-то Ленька. Фамилии его я не знаю. Можа, и Штурм. Мрачный все время такой. Вечерами ходит туда-сюда по поселку и норовит в окна заглядывать.

– Думаю, это не он, – покачал головой Лев, сдерживая улыбку. – А как насчет Мэйтата Коджо?

– Нет, спасибо, – Галина поерзала в кресле. – Я такими вещами не увлекаюсь. И вам не советую. Во всяком случае, не в моем доме. Если уж вам так приспичило, можете выйти на улицу и покурить, что вы там курите. Или нюхаете, я не знаю…

Разъяснять женщине, что речь идет о бывшем студенте МГИМО, Гуров не стал. Из ее реакции и так было понятно, что она не знакома с самой первой жертвой неизвестного снайпера.

– Вам придется проехать с нами, Галина Степановна, – в завершение допроса сказал полковник и первым поднялся со стула.

– Куда это?

– В Управление. Нам необходимо официально запротоколировать ваши показания, а вы… Я заранее прошу прощения, но эта неприятная для вас процедура обязательна… Вы должны опознать вашего мужа. Это тоже часть протокола, Галина Степановна.

– О боже! – Женщина вскинула руки и закрыла ладонями лицо. – Я… Я не могу… увидеть Юру… таким…

– Еще раз сожалею, – искренне посочувствовал Гуров.

В комнату вернулся Крячко, держа в руке бутылку из темного стекла. Замер на пороге и, встретившись глазами с Галиной, с деловым видом проговорил:

– Это мы конфискуем. На экспертизу. – А затем шепотом добавил, обращаясь к приблизившемуся вплотную напарнику: – Надо же попробовать, чего он тут бодяжил. Там реально целый арсенал, Лева. Но остальное меня не впечатлило, а это вроде бы ничего. Запах приятный. Абрикосовый.

– Ты что, пил? – нахмурился Гуров.

– Кто? Я? Нет. Только нюхал. Но ты, если хочешь, можешь глотнуть. Я никому ничего не скажу. Хотя нет… Тебе же машину вести. Я-то без прав сегодня.

Галина с трудом выбралась из тесного кресла. Одернула на себе рваный халат, пригладила широкой ладонью торчащие в разные стороны волосы. Ее большие выпученные глаза наполнились слезами. Было видно, что она еле сдерживается, чтобы не разрыдаться при посторонних.

– Вы… Вы позволите мне переодеться?

– Конечно, – кивнул Лев.

– Это не обязательно, – растянул в улыбке губы Крячко. – Вы и так прекрасно выглядите.

– Стас! – нахмурился Гуров. – Ты не многовато ли там нанюхал?

– А что? Я пытаюсь быть любезным. Мне показалось, что тебе не понравилось, как я общался с ней до этого. Вот исправляюсь… На тебя не угодишь, старик. Что бы Крячко ни делал, все он делает не так. Да?

Галина молча вышла из комнаты.

### Глава 2

– Прошу вас, присаживайтесь. – Главврач Восьмой областной больницы Николай Феликсович Кривоногов, грузный мужчина лет пятидесяти с роскошной седой шевелюрой и гладко выбритым лицом, гостеприимно взмахнул рукой в направлении длинного стола на двенадцать персон, затем прошел к вешалке, снял с себя халат и остался в дорогом шелковом костюме цвета морской волны. Галстук под воротом белоснежной рубашки был того же оттенка. – Хотите чай? Или кофе?

– Нет. Спасибо, – отказался Гуров, занимая одно из свободных мест.

Николай Феликсович опустился в низкое крутящееся кресло во главе стола, выудил из нагрудного кармана пиджака носовой платок и высморкался. Дважды приглушенно кашлянул.

– Простите, – улыбнулся он, обращаясь к сыщику. – Я немного не в своей тарелке сегодня. Суматошное утро. В больнице аврал, все на ногах с шести утра, а меня, как назло, угораздило простудиться. И это в тридцатиградусную жару! Можете себе представить? Уверен, такое только со мной могло приключиться. И это уже не в первый раз. Я частенько подхватываю простуду летом. Хотя сам виноват… Грешен… Люблю, знаете ли, на сон грядущий жахнуть ледяного морсика из холодильника. Да! Представьте себе! Даже среди врачей встречаются такие безответственные субъекты. Скажу вам по строжайшему секрету… Среди врачей таких субъектов даже больше, чем среди остальных. – Кривоногов рассмеялся, но почти тут же его смех перешел в кашель. Николай Феликсович вновь потянулся за платком. Высморкался.

– Зато у врачей есть преимущества, – улыбнулся в ответ Гуров. – Все необходимые медикаменты под рукой. В аптеку бежать не нужно.

– Ой! Да бросьте! – отмахнулся Кривоногов. – Какие там медикаменты! Чего ради я стану травить себя неизвестно где изготовленной химией. Сейчас же никакого доверия к фармацевтическим компаниям. Кругом одни жулики! К тому же обычная простуда – заболевание не смертельное. Радикальные меры не нужны, вполне можно обойтись и старыми народными средствами. Вот, – придвинул он к себе стоящий на столе компактный термос. – Лучшее лекарство от простуды. Куриный бульон. Особенно в исполнении моей супруги. За два дня поднимает на ноги. Максимум. А еще настой из плодов шиповника. Он у меня тоже с собой… Простите… Из какого, вы сказали, вы ведомства?

– Главное управление уголовного розыска.

Николай Феликсович сокрушенно покачал головой:

– Это из-за Леньки? Да? – Одной рукой он скрутил крышку с термоса, перевернул и налил в нее бульон. Кабинет наполнился куриным ароматом. Из крышки поднимался едва заметный пар. – Я ждал вашего визита. Убийца еще не найден?

– Еще нет.

– Это крайне неприятная история… – Кривоногов опустил взгляд. Яркий свет из окна за спиной эскулапа серебрил его седую шевелюру. – Я слежу за ней особо пристально. Погиб близкий мне человек. Ведь Ленька был не только моим коллегой и подчиненным. Он был моим другом. Мы вместе учились в школе. Шесть лет за одной партой. А потом он чуть не женился на моей младшей сестре… – Николай Феликсович позволил себе улыбку, потому что воспоминания были из разряда дорогих и приятных. – Полгода они встречались. Сразу, как только Аленка окончила школу. А потом она нашла себе другого. Вот дурочка! Помню, я тогда несколько месяцев с ней не разговаривал. И Ленька тоже… Но простили, конечно. Дело-то молодое было. А с Ленькой мы до сих пор дружим… Дружили. Каждые выходные на рыбалке, да и работали бок о бок… – Он неожиданно громко чихнул и тут же поднес к лицу платок. – Извините.

– У вас есть предположения, кто мог желать смерти Леониду Вениаминовичу? – задал свой первый вопрос Гуров.

– Представления не имею. На мой непрофессиональный взгляд в данном вопросе, это какое-то дикое недоразумение. Ну, сами подумайте! Ленька ведь не был ни наркоторговцем каким-нибудь, ни политиком…

– К сожалению, убивают не только наркоторговцев, Николай Феликсович. Да и политиков, пожалуй, реже, чем кого бы то ни было.

– Это понятно, – протянул Кривоногов. – Но Ленька… Он ведь врач. Хирург. Он нес добро. Спасал жизни людей. Порой в самых критических ситуациях. Вы знаете, сколько благодарных людей обивали его пороги? А тут… – Гурову показалось, что на долю секунды во взгляде Николая Феликсовича мелькнула искра какого-то сомнения, но уже через мгновение он снова потянулся за порцией бульона. – Одним словом, я и представить себе не могу, кто мог сотворить подобное зверство. Стрелял ведь снайпер? Так?

– Да. Именно.

– Стало быть, вряд ли эта пуля случайная. Стало быть, заказуха. Наемный киллер…

– Это необязательно, – ввернул Лев.

– Но очень на то похоже. Верно? – Эскулап собирался было чихнуть еще раз, но мужественно сдержался. – А если это вдруг все-таки заказуха, значит, кто-то желал Леньке смерти. Стало быть, были враги. Стало быть, я, как его близкий друг, должен был знать об этом… Но я не знаю…

– Может, в последнее время с Леонидом Вениаминовичем происходило что-то необычное? – предположил Гуров. – Не замечали? Постарайтесь вспомнить. Он говорил о чем-то? Был чем-то обеспокоен?

– Да вроде бы ничего такого. – Николай Феликсович шмыгнул носом. Рядом с его правой рукой завибрировал лежавший на столе мобильник, но главврач только бросил взгляд на дисплей и отвечать на вызов не стал. – Я бы заметил. Конечно, случались рабочие моменты… Они постоянно случаются. Ежедневно. Определенные вопросы могли беспокоить Леньку, но… Не более, чем в прошлом месяце. Или в прошлом году…

– Конфликты?

– Нет. Совершенно точно – нет. Уж об этом мне доложили бы непременно.

– А что насчет карьерного роста? Насколько мне известно, Леонид Вениаминович занимал должность заместителя заведующего хирургическим отделением…

– Верно.

– А ему было…

– Пятьдесят два. Как и мне. – Кривоногов добавил в крышку еще горячего бульона. Прочистил горло. – Я понял, к чему вы клоните. Обычно люди талантливые и амбициозные к пятидесяти годам уже занимают более высокие места. В особенности если они – близкие друзья главного. То есть мои… Но Ленька-то как раз и не был амбициозным. Скорее наоборот. Я несколько раз предлагал ему более спокойное кресло. Не заведующего хирургическим, правда, но… не менее почетное. А он всякий раз отказывался. Для Леньки важна была практика. Постоянная практика. Без практики он быстро зачах бы. И я понимал его позицию на этот счет.

– А почему не хирургического? – зацепился за случайно оброненную фразу Лев.

– Что? – не сразу понял Кривоногов.

– Вы сказали, что предлагали своему другу спокойное кресло, но не кресло заведующего хирургическим отделением. Почему?

– Ну,… – Николай Феликсович растянул губы в улыбке. – От вас ни одной мелочи не скроешь. Сразу видно, профессионал… Я уважаю профессионалов… Однако тут нет никакого подвоха. На этой должности у нас Большунов Игорь Карпович. Очень-очень давно. Когда я только пришел работать в больницу, Игорь Карпович уже был заведующим хирургическим. Великий человек! Столп! Сейчас ему семьдесят четыре, но он все еще в строю. И будет в строю до тех пор, пока сам не примет решение уйти на пенсию. У меня просто рука не поднимется уволить Игоря Карповича. Слишком велико почтение к этому человеку. Да и дело он свое по-прежнему прекрасно знает. Леня, кстати, тоже разделял эту позицию. И не претендовал.

– То есть конфликта между ними быть не могло?

– Абсолютно верно.

– Уверены?

– Уверен.

– А что насчет личной жизни Леонида Вениаминовича? – пустил беседу несколько по иному руслу Гуров. – По нашим сведениям, он разведен. И давно.

– Здесь все печально на самом деле, – вздохнул Николай Феликсович. – Поначалу личная жизнь Леньки была постоянным предметом насмешек и подколов, но со временем это стало даже некорректным. Его жизнь в браке продлилась меньше года. Все последующие попытки обзавестись семьей тоже терпели фиаско. С какой бы женщиной он ни сходился – полгода, год, пару месяцев… Ничего долгосрочного.

– Почему?

– Работа такая, – пожал плечами главврач. – Постоянные задержки допоздна, экстренные вызовы посреди ночи, бесконечные звонки… Надо быть святой женщиной, чтобы такое выдержать. Ленька святую не встретил. Мне вот повезло, например… Есть и другие примеры, но они крайне редки. Человек так уж устроен, что ему больно делить внимание любимого с кем-то или с чем-то. Тут должна быть по-настоящему великая любовь.

– Понимаю, – кивнул Лев. – А он поддерживал отношения с бывшей супругой?

– Нет. А зачем? Детей у них не было. Общих интересов тоже.

– А с другими бывшими пассиями?

– Та же история. – Николай Феликсович сделал очередной глоток из крышки и бросил взгляд на наручные часы. – Вы извините, у меня обход через десять минут.

– Еще буквально пару вопросов… – Гуров не спешил подниматься из-за стола. – Это не займет много времени. Дело в том, что Леонид Вениаминович был не единственной жертвой неизвестного снайпера, и мы пытаемся найти связь…

– О да! – поспешно перебил его Кривоногов. – Я тоже пытался ее отыскать. И не сумел.

– Прошу прощения?

– Связь. Между жертвами. Говорю же вам, с тех пор как Ленька погиб, я внимательно слежу за новостями по данному делу. Пытаюсь осмыслить случившееся, так сказать… И мысль о том, что жертвы могли быть как-то связаны между собой, тоже пришла мне в голову. Я пытался вспомнить, но не смог… Просмотрел всю нашу базу данных, на случай, если кто-то из убитых мог быть нашим давним пациентом, но… Тоже нет. Могу предоставить вам картотеку.

– Это было бы весьма кстати.

– Не вижу препятствий, – картинно развел руками Николай Феликсович. – Но предупреждаю: зря потратите время. Я лично все проверил. Связи нет. Ни малейшей.

– А если без картотеки?

Главврач покачал головой. Вновь коротко бросил взгляд на часы. Допил бульон и вернул крышку на прежнее место.

– Сожалею, но увы… Коджо работал в судоходной компании. Ленька никак не мог с ним пересекаться. Просто нереально. Поверьте мне на слово. Волейболистка… Ну, тут есть, конечно, варианты… Чисто теоретические… И то… Ленька был заядлым болельщиком, как и я, впрочем. Но мы больше по футболу фанатели. На волейбол ходили раза три-четыре за всю жизнь. Но на мужской. На наше местное «Динамо». А на женский… Причем в высшей лиге… – Кривоногов еще раз покачал головой, сморщился, собираясь чихнуть, сдержался и приложился к платку. – Я считаю, что нет. Ну а по последнему убитому, Глухову… С ходу на ум тоже ничего не приходит… Если что-то вспомню, непременно сообщу.

Гуров все же поднялся, собираясь уходить. Николай Феликсович незамедлительно последовал его примеру, прошел к вешалке и надел белоснежный халат. Аккуратно застегнул его на все пуговицы. Затем извлек из бокового кармана и надел защитную трехслойную маску, под которой скрылась нижняя часть лица.

– Где и как я могу взглянуть на картотеку? – поинтересовался Лев.

– Пойдемте. – Кривоногов указал рукой на дверь. – Моя секретарша вам поможет. А я еще раз прошу прощения… Суматошное утро…


– Арестовать? Меня? За что?

Невысокого роста, коротко стриженная брюнетка с рвущимся наружу аппетитным бюстом удивленно заморгала длинными пушистыми ресницами. Тоненькая бумажная папка выскользнула у нее из пальцев и едва не приземлилась на пол, но Крячко проворно подхватил ее на лету. Попутно успел заглянуть в вырез белоснежного медицинского халата. Девушке было около двадцати пяти лет, а на бейджике с правой стороны груди красовалось давно забытое исконно русское имя Евдокия.

– Дусенька, – выдал он одну из самых своих лучезарных улыбок. – Вы ведь позволите называть вас Дусенькой?

– Так меня зовет только мама. Но если вам угодно, товарищ полковник…

– Ну что вы! – Крячко бережно взял девушку под руку и неторопливо отвел ее в сторону. Бросил взгляд через плечо в направлении столика дежурной сестры. Тоненькая папка по-прежнему была в его руках, и он не спешил отдавать ее своей прекрасной юной собеседнице. – Какой же я вам «товарищ»? Друг! Только друг, Дусенька, и никак иначе. И зовите меня просто Стас. Это ведь я на вид такой грозный и умудренный опытом… А на самом деле в душе… В душе я все тот же безусый юнец, каким был… эээ… лет десять-пятнадцать назад. Надеюсь, мы договорились?

– Да… Стас… Но… За что же я все-таки арестована?

– А вы сами не догадываетесь?

Они остановились возле окна. Девушка подняла голову, еще раз взмахнула ресницами, и ее взгляд встретился с теплым взглядом Станислава.

– Нет.

– За нарушение общественного порядка, конечно. Своей красотой вы повергаете окружающий вас мир в хаос и смятение…

– Ой! Перестаньте! – Евдокия глупо захихикала. – Что за нелепые розыгрыши?

– Ну, почему же розыгрыши? – не согласился Крячко. – Я всегда очень ответственно подхожу к своим обязанностям. Заслужили – получите… Я ведь, Дусенька, давно за вами наблюдаю.

– Правда?

– Да. Вы ведь здесь работаете уже… эээ…

– Третий год, – живо подсказала Евдокия.

– Не может быть! – присвистнул Стас. – Третий год! Как время летит! Это же страшно представить. А мне казалось, только вчера я бродил бессонными ночами вот под этими самыми окнами, вздыхал, лелеял надежду увидеть хоть на мгновение вашу тень, Дусенька…

– Вы опять шутите? – недоверчиво прищурилась девушка.

– Если бы! – вздохнул Станислав. – Я ведь, знаете ли, по природе очень скромный человек и никогда не решился бы заговорить с вами, если бы не оказия… Печальное стечение обстоятельств. Жаль… Жаль, что нам пришлось познакомиться с вами при таких обстоятельствах.

– О чем вы?

Крячко выдержал театральную паузу. Рука словно сама собой легла на тонкую талию девушки.

– Я здесь по долгу службы, Дусенька. В связи с недавней гибелью вашего босса Леонида Вениаминовича Штурма. Заместителя заведующего хирургическим отделением, в котором вы, как мне известно, денно и нощно трудитесь медсестрой. Все верно?

– Да. – Евдокия мгновенно погрустнела, но не отстранилась от него. Она как будто не замечала теплой ладони Крячко, медленно и плавно заскользившей по ее бедру. – Я слышала. Это кошмар! Когда ты знаешь человека, общаешься с ним каждый день… А потом вдруг узнаёшь, что его больше нет. Прям мурашки по коже… И кому понадобилось совершать такое? Дикость! Леонид Вениаминович был всегда таким добрым, обходительным…

– Так-то оно так, – согласился Крячко, присаживаясь на подоконник и увлекая за собой собеседницу. В какой-то момент Евдокия осознала, что уже сидит на его колене. – Но если бы все было так просто, Дусенька, меня бы здесь не было. Я ведь, невзирая на молодость, большая «шишка» в угро. Очень большая, Дусенька! Мелочовкой обычно не занимаюсь… Для этого у меня есть помощник. Младший лейтенант Гуров. Способный малый, способный, но… не того полета. Он сейчас общается с вашим главным. А я тут… так сказать, осматриваюсь. Изучаю обстановку. И знаете, к какому я пришел выводу?

– К какому?

– Попахивает международным заговором.

– Заговором?

– Именно, именно. Я этот запах уже на профессиональном уровне чувствую.

– Вы хотите сказать, что Леонид Вениаминович был замешан в международном заговоре?

– А что, информация уже просочилась? – нахмурился Крячко. Он вручил-таки девушке ее оброненную папку и освободившейся рукой нежно обнял за плечико. – Враг не дремлет, Дусенька. Это нехорошо… Вся надежда теперь на вас. Больше мне довериться некому.

– Я… Я помогу, чем могу. А что нужно делать, Стас?

– Информация, Дусенька! Кто владеет информацией, тот владеет миром. Это еще Тютчев сказал…

– Поэт? – удивилась Евдокия.

– Это для вас он поэт. А для Европы!.. Я как-нибудь расскажу вам на досуге. За чашкой утреннего кофе, например. А сейчас не об этом. Сейчас мы должны спасать страну, Дусенька. Вы обязаны стать здесь моими ушами и глазами. Это как минимум. Задача номер один для вас: узнать, какие отношения были между покойным Леонидом Штурмом и его коллегами по работе. Не случалось ли каких-то конфликтов? Не было ли угроз со стороны родственников пациентов? А главное, что скрывал от всех покойный… А он ведь скрывал! Верно?

– Я не знаю, – растерянно пролепетала Евдокия.

– Узнайте, – напутствовал новоиспеченную «Мату Хари» Крячко. – В этом деле важна каждая мелочь, Дусенька. Без мелочей нам никуда.

– Я знаю, что Леониду Вениаминовичу много носили, – встрепенулась Евдокия. – Ну… благодарные клиенты.

– Кто носил? Сколько? Имена? Фамилии? Мне нужна конкретика, Дусенька. Во всем. Как в этих вопросах, так и в наших возможных отношениях. Понимаете?

– Понимаю. – Евдокия таяла, как эскимо под палящими лучами солнца. Голос ее сделался томным, дыхание прерывистым. – Но конкретики у меня нет. Относительно ваших вопросов… Стас… Впрочем, это можно выяснить, заглянув в картотеку. Я вспомню фамилии, если сопоставлю даты.

– Это было бы прекрасно, Дусенька. – Крячко чуть склонился, и его губы легко, как дуновение ветерка, коснулись мочки правого уха медсестры. Девушка блаженно закатила глаза. – Вы и представить себе не можете, как много это будет для меня значить. И насколько велика будет моя благодарность… А вы ведь знаете, если человек счастлив, то счастливы и все, кто находится рядом с ним. Это еще Бисмарк сказал.

– Кто?

– Не забивайте голову ерундой. Это ведь он не вам сказал. И не мне. А одному своему грозному политическому оппоненту. Но тут важна суть…

Звякнул лифт, возвещая о прибытии на этаж очередного пассажира, и в общем коридоре хирургического отделения появилась полная, преклонных лет дама в небрежно накинутом поверх пестрого балахона белом халате. Компактная кожаная сумочка прижата к огромной груди.

– Извините, – обратилась она к Евдокии. – Как мне найти ординаторскую?

– Направо, и третья дверь с левой стороны. Там написано.

– А Григорий Романович там?

– Не могу сказать наверняка… – Евдокия поднесла ладони к пылающим щекам. – Он в больнице, но… Скоро плановый обход… Вы спросите…

Не утруждая себя словами благодарности, дама круто развернулась и поплыла прочь. Едва ее добротная фигура скрылась за поворотом, девушка почувствовала, как Крячко прильнул к ней всем телом. С уст медсестры сорвался негромкий стон.

– Я поняла, Стас, – ответила она, не оборачиваясь. Их пальцы переплелись. – Постараюсь узнать о Леониде Вениаминовиче как можно больше. Благодарности… Конфликты… Улики, указывающие на возможность международного заговора… Не упущу ни одной мелочи.

– И немедленно звоните, Дусенька. – Свернутый трубочкой клочок бумаги проворно опустился в вызывающее декольте медсестры. – В любое время суток. Я буду всегда рад услышать ваш чарующий голосок…

– А как насчет моего голоска? – неожиданно раздалось слева. – Я могу звонить тебе в любое время суток?

Крячко отпустил девушку и обернулся. Его взгляд встретился со взглядом напарника.

– Это ты? – изобразил на лице неестественную улыбку Станислав. – Уже освободился?

– Простите, если помешал…

– Все в порядке. Мы уже закончили. Не правда ли, Дусенька? – Стас склонился и нежно поцеловал девушку в щеку. Шепотом добавил: – Это мой папа. Проходит у вас ежемесячное плановое обследование. У проктологов. Он грубый, как дикарь, но я люблю его. Родная кровь как-никак. Святое дело. Сами понимаете.

– Да… Понимаю…

– Я буду ждать вашего звонка.

– Обязательно, Стас.

Евдокия быстро засеменила к дежурному посту. Крячко обласкал взглядом ее тоненькую фигурку и протяжно выпустил воздух из легких.

– Мы договаривались, что ты пообщаешься с персоналом, – нахмурившись, напомнил Гуров.

– А я с кем, по-твоему, общался? – искренне обиделся Крячко. – С троюродной сестрой из Днепропетровска? Вот что ты за человек, Лева?! Вечно ко мне цепляешься… Я, между прочим, тут вербовкой занимался. И вербовкой успешной.

– Это я заметил, – скупо улыбнулся Лев. – Только почему-то все твои вербовки носят личностный характер. Ты сам не замечал?

– Какая разница, какой характер они носят? Лишь бы приносили плоды. И под плодами я имею в виду информацию, а не то, что ты подумал… Нам нужна агентурная сеть, Лева, если мы хотим что-то выяснить… Не вот так вот в лоб, напрямую, бесхитростно, как ты это делаешь…

– Ладно. Я тебя понял, Штирлиц, – отмахнулся Гуров, прекрасно зная, что переспорить и переговорить напарника ему не удастся. – Поехали дальше.

– Поехали? Куда? Ты узнал что-то у главврача?

– Пока ничего конкретного. Я же бесхитростный и прямолинейный. Куда мне? – хмыкнул Лев.

– Вот давай только без этого! Я же так… Образно…


Бурмистров долго и пристально смотрел в экран монитора с застывшим на нем документальным кадром времен Корейской войны. На какое-то время старший лейтенант даже умудрился забыть о своих пончиках в компактном бумажном пакете с фирменной надписью «Пекарня Лидии». Половинка одного из недоеденных пончиков торчала у него изо рта. Сидящий за компьютером шестидесятитрехлетний лысый, как бильярдный шар, баллистик, не спеша снимать видео с паузы, поднял взгляд на Бурмистрова. Георгий дважды моргнул и, быстро прожевав пончик, спросил:

– И что я должен здесь увидеть?

Баллистик вздохнул.

– Вы спрашивали меня, почему отчет составлялся так долго, молодой человек, – вздохнув, пояснил баллистик. – И вот ответ перед вами. Прямо на экране.

– Какой ответ?

– Это Корейская война.

– Я вижу, что не афганская, Казимир Ильясович, но по-прежнему не понимаю, при чем тут…

– Вы видите, что в руках у этого человека? – Желтый морщинистый палец баллистика с обгрызенным ногтем ткнулся в экран.

– Винтовка. С оптическим прицелом.

– Это не просто винтовка, молодой человек, – нравоучительно прошамкал Казимир Ильясович, поджимая губы при каждом слове. – Это и есть искомая нами с вами винтовка. «Спрингфилд – М1903» американского производства. Модификация А4, что, собственно говоря, и означает дополнение к стандартному виду оптического прицела. Состояла на вооружении американской армии с 1903-го по 1957-й. По неподтвержденным данным, «Спрингфилд» использовался отдельными частями морской пехоты США вплоть до 1969 года, но, повторюсь, прямых доказательств тому нет. Последний раз «Спрингфилд» видели именно в Корее в 1953 году. Что и показано на этом видео… То есть я хочу сказать, что эти винтовки давно уже никто не использует, хотя присущий ей калибр 7,62 довольно распространенный. И крайне популярный, я бы сказал. Это и завело нас в тупик при составлении отчета. Пришлось изрядно попотеть, дабы докопаться до истины. Так и передайте полковнику Гурову.

– Я передам, – кивнул Бурмистров, отправляя в рот новый пончик. – Но вы гарантированно уверены, что нам нужна эта самая винтовка?

– Вне всяких сомнений, молодой человек. – Казимир Ильясович протянул руку и свернул на экране монитора файл с документальным видео. Взорам мужчин теперь предстала картинка рабочего стола, изображавшая бескрайнюю пустыню. – Об этом свидетельствуют характерные нарезы на пулях… В итоге основные характеристики таковы: масса винтовки с патронами – 3,95 килограмма, общая длина – 109,8 сантиметра, ствол – 61 сантиметр, калибр – 7,62 миллиметра, как я уже и говорил ранее, прицельная дальность – 550 метров. Есть еще множество дополнительных характеристик, но они все детально представлены в нашем отчете. – Баллистик сдвинул на край стола заранее приготовленную для Бурмистрова папку. – Это определенно та самая винтовка, из которой были застрелены все четыре жертвы. Но знаете, что еще вызвало у меня первоначальное сомнение?

– Что же? – Георгий вытер руку о штанину, взял папку и, не раскрывая, сунул ее под мышку.

– «Спрингфилд» – большая редкость в нашей стране. Ее использовали многие страны, от США и Великобритании до Кубы и Никарагуа. Но никогда в России. И никогда прежде в СССР.

– А купить? – предположил Бурмистров.

– Купить у нас сейчас можно практически все, – согласно качнул головой Казимир Ильясович. – В том числе и «Спрингфилд – М1903». Однако… Только маркировки А3. Маркировки А4 вы не найдете нигде.

– Но где-то же киллер ее раздобыл…

– Именно, молодой человек. – Баллистик удобно откинулся в кресле, заложив руки за голову и с загадочной улыбкой взирая на старшего лейтенанта снизу вверх. – И я не поленился сделать за вас вашу работу. Мне просто стало крайне любопытно… Я позвонил одному моему знакомому коллекционеру, помешанному на оружии. Обрисовал ситуацию. И знаете, что он мне сообщил?

– Если скажете, узнаю. – Бурмистров извлек из фирменного пакета пекарни очередной пончик.

– Такая винтовка была ввезена в СССР в единственном экземпляре, – победно произнес Казимир Ильясович.

– Да неужели? – Рука старлея замерла в воздухе, в нескольких сантиметрах ото рта, так и не доставив пончик по назначению. – Это же невероятная удача! Вот новость так новость! Прямо порадовали.

– Не забудьте и об этом упомянуть в разговоре с полковником Гуровым, – расплылся в улыбке баллистик.

– Не забуду. И где сейчас эта винтовка? У кого?

– Ее владелец – отставной генерал армии США Джеймс Хейвуд. Приехал в Россию в 1961 году, влюбившись в молоденькую уроженку Белоруссии. Они поженились, переехали в Москву… Однако сам генерал Хейвуд давно уже мертв. Сердечный приступ в 1987-м.

– А его жена?

– Не слишком ли многого вы хотите от простого баллистика, молодой человек? – покачав головой, нараспев протянул Казимир Ильясович. – Я и так предоставил вам информации больше, чем следовало. О вдове Хейвуда я ничего не знаю. Попробуйте поработать сами. Хоть иногда.

Бурмистров не обиделся. Отправив-таки пончик в рот, он энергично заработал челюстями, сияя при этом, как начищенный самовар. Георгий уже видел себя в чине капитана, к званию которого его непременно представят в случае быстро и успешно раскрытого дела.

– Я вас понял, Казимир Ильясович. Спасибо. – Тут в боковом кармане пиджака старлея зазвонил мобильник, и он, выудив аппарат, бодро ответил на вызов: – Да, Ирунчик! Слушаю тебя… Ну, прости… Я работал. У тебя что-то срочное, милая? Какой документ? Зачем мне содержание, Ирунчик? Просто скажи, как он назывался… А если ты не помнишь, как я могу помнить?… Подожди, без паники… Сейчас подскажу. Давай для начала включи компьютер. Хорошо?…


Автомобиль под уверенным и спокойным управлением Гурова плавно закатился на одно из свободных парковочных мест перед зданием физкультурно-оздоровительного комплекса «Звездный». Асфальт буквально плавился от жары. В воздухе нещадно парило. Он выключил двигатель и промокнул шею платком.

– …я не виноват, что вся моя агентурная сеть состоит исключительно из представительниц женского пола, – продолжал монотонно вещать на соседнем сиденье Крячко. – Ты думаешь, я к этому стремлюсь, Лева? Вовсе нет… Оно как-то само собой выходит. Как предначертание свыше. Я же не виноват в своей неотразимости! Женщин тянет ко мне, как… мотыльков на свет. Это мой дар… И мое проклятие…

– Ну да, – усмехнулся Лев. – Ты еще скажи, что с большой силой приходит большая ответственность. Пошли уже, супергерой!

Лев первым выбрался из салона, подставляясь под жгучие лучи солнца. За ним неохотно последовал и Крячко, продолжая бубнить себе под нос что-то неразборчивое. Пиджаки обоих сыщиков остались на заднем сиденье автомобиля.

Они миновали стеклянные двери «Звездного» и направились в сторону спортивного зала. У местного «Метеора» шла тренировочная «двухсторонка». На трибунах располагалось не более десяти человек. Женщина-тренер в красном облегающем спортивном костюме, заложив руки за спину, нервно прогуливалась вдоль края площадки. Казалось, она не замечала действий своих подопечных, погруженная в какие-то собственные размышления, но стоило одной из волейболисток, худенькой девушке с выкрашенными в ярко-синий цвет волосами, исполнить «скидку» за спины блокирующих, как резкий громоподобный крик тренера взвился под самый потолок помещения:

– Ты че творишь, Костина?! Кого ты пытаешься обмануть таким детским финтом, соплей тебе в рыло?! На школьной олимпиаде так будешь играть! Я что только что сказала? До пола пробиваем! До пола! С высокой подачи!