Дом – член семьи
Книга стихов
Павел Владыкин

Иллюстратор Аня Тимганова

© Павел Владыкин, 2020

© Аня Тимганова, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-0051-0451-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Павел Владыкин

Дом – член семьи

Дом стал членом семьи.
Он участвует
в нашей жизни.
Провожает нас дом,
как собака,
встречает, как кот.
То он рад нам, а то и —
глядит с укоризной.
То расплачется окнами.
Тут же согреет. Поймёт.

Только разница есть. Дом —
не одушевлённый.
Эта разница,
к слову сказать,
небольшая совсем.
Только время придёт —
дом родной,
в нас влюблённый,
охнет, нами покинут,
углами осев.

Дом стал членом семьи.
Он участвует
в нашей жизни.
Провожает нас дом,
как собака,
встречает, как кот.
То он рад нам. А то и —
глядит с укоризной.
То расплачется окнами.
Тут же согреет. Поймёт!
* * *

Дом – член семьи.
Вот как пёс и кот!
Деток растит.
Сохраняет род.
Всех собирает
и охраняет.
Не философия
это такая.
Плод размышлений моих.

Дай-то Бог!..

Дай-то, Бог, иметь свой кров!
Дай-то, Бог, познать любовь!
От неладного уйти!
И все беды отвести.
Дай-то, Бог! Дай-то, Бог!

В мир большой шагнуть с крыльца.
И не потерять лица.
В долгом жизненном пути
счастье всё-таки найти.
Дай-то, Бог! Дай-то, Бог!

Дай-то, Бог, нам тёплый день!
В сушь сплошную дай нам тень!
И пойти своим путём.
И вернуться в отчий дом —
дай-то, Бог! Дай-то, Бог!

О простоте мечтает мудрый человек

О простоте мечтает
мудрый человек.
Всё потому,
что чересчур учён.
Лишь дети,
что не знают ни о чём,
счастливы полностью —
так лёгок детский бег.

Не каждый в жизни
может ладить сам с собой.
По линиям гадают на челе.
Не просто
мудрому жить на Земле,
хоть в голову его
вместился Шар Земной.

Всех песен не напишешь
Песня. Текст и музыка Павел Владыкин,
аранжировка, вокал Александр Волченко

Всех песен не напишешь —
велик простор для них.
Утешишь и утишишь не всех —
своих, чужих —
под песенный мотив.

Всех песен не напишешь.
Но больше надо спеть.
Поймать перо жар-птицы,
чтоб песне в даль лететь.
И чтоб в душе гореть.

Всех песен не напишешь,
но надо бы суметь.
Все песни не услышишь.
Их не сумеешь спеть.
Но надо петь и петь.

Всех песен не напишешь —
на семь известных нот.
Но всё ж ровнее дышишь,
когда душа поёт.
Душа летит в полёт!
Всех песен не напишешь…

Слово ценится слогом

Слог по значимости
не уступает Слову.
                              Почти.
Так и у припоя олово – основа.
                              Учти —
распрекрасный день
встаёт с рассветом новым.
Не с той ноги? Слово значимо!
Прекрасны Словом, Слогом
                               стихи!

Сосна качается со сна…

Сосна качается со сна,
морозно-терпким утром.
Над бором солнышка блесна.
Вокруг ни слова.
Мудро
молчит, хоть накопила впрок
в решётках корневых подклетий
природных максим столько строк,
что хватит на десятилетья
всем тем, приходит кто со мной
сюда по тропочке лесной.

Красота спасёт…

Красота спасёт мир!

Ф. Достоевский

Календарь сохраняет лист,
Распрощавшись с минувшим числом.
Новый день перед Господом чист,
как под Пасху яйцо – на слом.
Кокнулся со сферой небес
отдалённый посланник тепла.
Из скорлупок-тучек птенец
показался, на лапки слаб.
Солнце – жёлтый цыплячий комок.
Он проклюнул небесный свод.
Одолел и надземный смог,
зная: ждут от него щедрот.
Грешен каждый – каждый, кто жив.
Только ангелы без грехов.
Не согрев, но уже нагрешив,
День к делам переходит от слов.
Учиним потребительства пир,
понимая всю эту тщету.
Красота спасёт мир…
Если мир спасёт красоту…

Путь

Распять Иисуса грозились раз пять.
В Крещенье на береге Иорданском.
В минуты молитвы в саду Гефсиманском
шептались в кустах в полумраке: «Распять!»
Взгляд ненависти – словно ярлык «Виноват!
Распять!» – по дороге к Иерусалиму —
свинцом ощущал на себе гонимый.
Пилат удалил из своих палат
Христа и в неистовство впавший народ,
ни в чём никогда не имевший меры.
«Распять!» – взглядом Ирода-лицемера
уж воображаемый крест падёт
на плечи Христа. И не будет слов
других, кроме слова «распять» – в поколеньях.
Когда ещё грешным придёт искупленье!
И сколько ещё впереди Голгоф!

Что творится на Руси

Что творится на Руси —
просто, Господи, прости!
Побросайте, лесорубы, топоры!
Да берите тут же в руки штОпорЫ!
Где летами колосился лес густой,
там угрюмо возлежит пустырь простой.
Где лихачили ребята егеря,
не увидишь ни синиц, ни снегиря.
Что-то, что-то я давненько не слыхал
счёт годам моим кукушкин. Перестал
гриб расти, черёмуха цвести
и рябины рябь алеть в горсти.
И аукаться детишки в гуще чащ.
Лишь пустырь, пустынн, не прибран и молчащ.
Что творится, что творится на Руси!
Просто – Господи, прости!

Год под №2020

Год под номером Двадцать-двадцать
дал нам повод у ёлки собраться.
Под её голубыми ветвями
застучали посудой мы с вами.
Зазвенели боками бокалов.
Ждём того, что ещё не бывало
в нашей жизни. Не в укоризну
нам сказать: ждём-пождём мы от жизни
всё чего-то… кого-то… когда бы
к нам пришли б деньги, слава и ямбы,
что мы ждём всё с ожесточением —
с к а з о ч к у, что зовётся свершением.
Знаем мы: не бывать блаженству,
достижимости и совершенству.

То ли кот линяет, то ли тополь

То ли кот линяет, то ли тополь,
только весь усыпан пухом пол.
Ноту вывел зяблик – выше тоном.
Сойка распушила свой хохол.
Помелом сквозняк поднял пушинку.
Кот набрал очередной разгон.
Помнишь ли – с каким надземным шиком
Прокатил нас счастья фаэтон?
Поскакал за розовым фламинго
Солнца диск. Мы не забыли юг.
Ну а счастье показалось мигом.
Не удержишь – выскользнет из рук.

Верность стилю

Живописец нигде не бывал.
Рисовал он как бы заочно.
Заоконный пейзаж рисовал,
разбивая его на точки.
Кучевые писал облака,
Разграфлённые в раме на клетки.
И, пока не устанет рука,
конструировал он виньетки —
для загадочных миниатюр,
где угадывались то локон,
то изысканнейшие натюр-
морты, то блики из окон.
И какой-то секрет он знавал.
Был ему всякий образ послушен.
В акварелях запечатлевал
поцелуй мимолётный воздушный.
Но в картины земной красоты,
а её в них с избытком было —
каждый раз заносил он черты
давней женщины, что любил он.
Крылья птицы – бровей разлёт
самой лучшей из многих женщин.
Вот глаза – выставляй хоть на лот
взгляд чудесный – ни больше, ни меньше.
Уловил он в рекламе овал
дорогого лица любимой.
Как он прежде его целовал!
И любовь не казалась мнимой.
А когда пол-луны рисовал,
не Ван Гог, но увидел ушко —
то, которое он целовал
на небесной ночной подушке.
Гроздь рябиновая – поцелуй.
Кратковременный он и беспечный…
Расписался в картине в углу,
не догадываясь: путь ей в вечность!
Так наступит ли славы момент?!
Пусть безвестен он будет даже…
«Верность стилю!» – изрёк рецензент.
«Верность женщине!» – ангелы скажут.

Выходил один Он на Голгофу

«Выхожу один я на дорогу…»
Так ведь это, знайте, Млечный путь.
По нему Господь шёл на Голгофу.
Кто пошёл – с пути уж не свернуть.
Кто взошёл – тот падает звездою.
Кто звезда – уж тот не будет тлеть.
Взять кресало и кремень с собою стоит,
палкой друг о друга потереть,
чтоб огонь огнём и оставался,
чтобы изумился Прометей,
чтобы свет во все края раздался,
не ушёл, не отражённый, в тень.

Высоцкий – Лермонтов

Высоцкий – повторённый Лермонтов.
А Лермонтов – предшественник Высоцкого.
Два близнеца, разбросанных во времени.
И оба – дерзкие, талантливые, невысокие.
Да, был Высоцкий в веке девятнадцатом —
характер Лермонтовский точь-в точку.
И с нами Лермонтов, Высоцким названный.
Бунтарь, провидец, одиночка…

Не забудь-ка!

Не забудь ни на год, ни на сутки
тех, кого долго рядышком нет.
Под ногами у всех незабудки —
небом выпавшим памяти след.
Не забудь-ка! Не зря «незабудки»
крохотулечек этих зовут.
Покачнутся и скажут, как будто:
«Отлюбив, ничего не забудь.»
Незабудки… Цветочки-малютки…
Туча, темень… А взгляду светло.
До чего ж голубы незабудки!
Это – низом к нам небо пришло…

Мил-человек
Homo, perfice te¹

Боже, как все в мил-человеке складно, ладно!
Как утончённо устроены эти гибкие руки!
Как крепко сколочены стройные ноги!
Как выточено, будто тонким штихелем, лицо!
Как мудро вылеплена с дивной шеей голова!
Как же идёт всему облику материнство!
Как этот разум полезен, всем интересен!
Как чувства универсально совпадают с миром!
…………………………………………………….
Таким человека наполовину создал Господь.
На четверть делает его таким природа.
Ещё на четверть совершенствует себя он сам.
А мы взаимностями отвечаем миру,
Его любя, природу искренне щадя?

Русские женщины – святые

Русские женщины – инопланетянки.
Вот потому и святые они.
Счастье привалит, беды нагрянут —
Женщины Матери Божьей сродни.
Так же детей до стола поднимают,
чтоб от него в жизнь шагали пешком,
так же и души детей понимают,
с Божьим крестом покидающих дом.
Лица простые – бабы святые!
Молятся пусть же мужчины на вас.
В сердце любовь никогда не остынет
к вам в дни грядущие и сейчас!
Прошлое их – чудо-тройки и санки.
Нынче – в машинах. В заботах – их дни.
Русские женщины – инопланетянки.
Всё потому, что святые они.

Камень

Не споткнись о камень.
Убери его руками.
Чтобы он не помешал прохожим.
А не обойти – себе дороже…

Время птиц

Нашу дачу и дачи соседние плотно заселили птицы.

Редкие соловьи прилетели на свои прежние места

с точностью до дерева – и не к нам. Не к нам,

а ближе к электричке. Там нет рыщущих кошек —

ведь известно, соловьи вьют гнёзда только на земле.

На даче появилась малиновка. По мастерству

пения она идёт вслед за недосягаемым соловьём.

Это – первая и вторая скрипки птичьего оркестра.

В углу огорода на вершине берёзы зяблик – альт.

Первые ноты «Сказок Венского леса» Штрауса – от зяблика.

В соседнем огороде рано утром – виолончели скворца,

они хорошо резонируют со старым скворечником.

Такая крохотная, серенькая и очень летучая (из огорода

в огород) пеночка играет на флейточке мелодию лета —

про сад, про солнечную погоду и про себя, любимую.

Воробьи теперь почти не в счёт – кто их заметит?

Сорока раскачивает хвостом остановившийся воздух.

И трещит, трещит… А трясогузки, маленькие сороки,

Тоже хвостами: неостановимо – вверх, вниз! Вверх-вниз!

Время от времени – трам! трам! – контрабасы ворон.

Они летают поодиночке, в стаю будут сбиваться ближе

к осени, так же, как галки. В огород-сад галки

совершают быстрый взлёт, неся сюда свои цимбалы —

струнный и в то же время ударный инструмент.

В горлышке их явственно бряцает металл: «Киу! Киу!»

Славка-черноголовка отстукивает свои немудрёные коленца.

Чечётки-крохи, весь день носясь с дерева на дерево,

Чёрточками зачёркивают ветки. Не увидишь синиц,

Они удалились в лес. И снегирей. Эти уже ранней весной

подались на север – за уходящим холодком. Хохлатые

свиристели и сойки тоже подались в северную сторону.

Жаворонок ещё не нашёл свою точку в небе, точку,

почти совпадающую с зенитом, чтобы играть на свирельке.

Пока совсем не слыхать кукушки, никому не считает годы.

Скоро услышим трубы дроздов. Когда они затрубят —

Держись, наша ирга! Сыгранный оркестр сюда приехал!

С первым лучом пролетела над крышей самая ранняя птаха.

С первыми птицами появился я в нашем саду-огороде.

В раздумье склонился над грядкой.
……………………………………………………………..
П. С. О, иволга! Прости. Как я забыл тебя,

мастерицу соло в русских лесах и садах?!

Время уходит на Запад

Время уходит на Запад.
Солнце выходит в запас.
Где же цветочный тот запах? —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Человек, совершенствуй себя. Лат.

Вернуться