1.

Мы стояли на склонах котловины, поросших травой, тысячелистником и диким шалфеем. На дне, на свободном от людей впалом пятачке, женщина зажмурилась и растопырила руки в стороны, словно хотела поймать больше ветра. Обнаженные её плечи покрывали татуировки, алая юбка касалась травы, так что, вероятно, при ходьбе она сбивала подолом цветочную пыльцу.

Внезапно она опустилась на траву и принялась легко поколачивать землю сжатым кулаком, что-то нашептывая.

«Обернись! – прогудел низкий женский голос из толпы. – Оставь землю, лучше обрати свою силу на воздух, который стал таким скудным из-за предков. Они выпили всю его сладость, заполонили его, роятся вокруг, как мухи. Скажи им: пусть расходятся».

Тогда горгулица встала на ноги, долго молчала, застыв взглядом. Мы все, кто были в толпе, тоже затихли. Потом появились звуки. Сначала они капали раздельно, как конденсат с набрякшего потолка. Потом сила их возросла, слова хлынули. Мама крепче сжала мою руку. Всё кругом застыло. Со всех сторон стягивались и смыкались отрицание и недовольство, но это не мы, облепившие впадину, были их источниками.

Я не понимала слов, потому что ни одно из них не имело значение само по себе. Но собравшись в архипелаги они оказывали воздействие на пространство, золотыми стежками прошивали смыслы на ткани континуума. Мне показалось, горгулица выразила состояние каждого духа и каждой души, всем дала почувствовать тот дисбаланс, который уже зарождается в сердцевине мира, медленно нарастает. Потом из её рта выплыла, словно облако, глубокая благодарность, а потом потянулись печальные ленты предстоящего, неизбежного расставания. Вокруг всё расчистилось и посветлело.

2.

Это началось еще в моем детстве: предки перестали уходить. Они теряли свои тела, но оставались на Земле. Помню, как умерла моя бабушка. У нас не было денег на кремацию или место на кладбище. Мама позвала подруг, они пришли в платьях, полностью поглощающих свет, надели венки из черных цветов и принялись за дело. Они ни о чем не спорили, не обсуждали, не советовались, просто двигались в завораживающей тишине – черные фигуры в слабой, мутной заварке осеннего солнца – словно всегда знали что именно и как нужно делать.

Разложили посреди комнаты складной праздничный стол, который обычно доставали только на новые года и дни рождения, застлали его красной скатертью и уложили сверху бабулю. Расчесали обмелевшие, белые ручьи её волос, разлили их по красному. Нарядили в цветочное, девичье платье и вложили в руки букетик садовых ромашек. Истончившиеся бабушкины груди почти стекли с грудной клетки и едва выделялась под легкой тканью, её худые плечи даже сейчас, когда она лежала, смотрели вперед.

Женщины встали кружком вокруг стола и сцепили руки. Мне отчаянно хотелось чтобы мои холодные пальцы оказались в чьих-то теплых ладонях, хотелось войти в круг. Но я оцепенело наблюдала за ними, не могла пошевелиться даже чтобы немного согреться, ни то что о чем-то попросить. И всё таки я заставила себя и открыла было рот, но тут это началось. Тихо, почти шепотом, они монотонно загудели, как будто катали во рту тягучую скороговорку. Я не понимала ни слова. Помню, как страшно мне стало. Словно женщины, включая мою маму, больше не были прежними. Говорили на другом языке. Жили в незнакомом мире. И в тоже время глыба священного, торжественного чувства росла внутри меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.