# Подмастерье смерти

Нора Робертс

На катке в Центральном парке Нью-Йорка неизвестный снайпер убивает фигуристку, врача и учителя. За расследование берется лейтенант полиции Ева Даллас.

Опытный следователь, Ева видела много убийств, но с таким запутанным делом столкнулась впервые. Жертвы застрелены из тактической лазерной винтовки, а значит, снайпер находился на расстоянии в несколько километров от зоны обстрела. Список мест, где мог скрываться убийца, кажется бесконечным. А вот совершить такой точный выстрел может не каждый.

Муж Евы, компьютерный гений Рорк, вычисляет местонахождение снайпера. Что скажет Ева, когда окажется, что убийц было двое, а Центральный парк – всего лишь разминка?

Nora Roberts

APPRENTICE IN DEATH


© Макарова Т., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

> Тебе о сущности добра
> И человечьем назначенье
> Расскажут вешние ветра,
> А не мудреные ученья[1].

> Уильям Вордсворт

> Бог на Природу столь сердит
> За то, что зла ее работа?
> О видах столь полна заботы,
> А жизней вовсе не щадит[2].

> Альфред Лорд Теннисон


## Пролог. Первое убийство

Ученик понимал: именно ради этого мгновения он трудился так усердно последние несколько лет. Бесчисленные жертвы, тренировки, дисциплина, обучение – все во имя единственной цели.

Морозный и солнечный январский день две тысячи шестьдесят первого года ознаменовал начало его карьеры.

Ученик знал: ясность ума и хладнокровие не менее важны, чем ловкость, направление и скорость ветра или влажность воздуха, а потому отчаянно старался усмирять свой пыл.

Наставник все тщательно продумал и организовал. Комната в чистеньком отеле среднего класса на Второй авеню выходила окнами на запад, на тихий квартал Саттон-Плейс. Окна открывались. На них были защитные экраны. Вдалеке виднелся Центральный парк.

Этаж наставник специально выбрал повыше – чтобы ветви деревьев не заслоняли вид. Взглянешь невооруженным глазом – и Уоллмен-Ринк кажется маленьким белым комочком, отражающим солнечные блики. А посетители – всего лишь цветные точки.

Учитель с учеником много раз катались на этом катке, наблюдали, как жертва беззаботно кружит, позабыв обо всем на свете.

Они обследовали и другие места – дом жертвы, ее любимые магазины, рестораны, работу, изучили распорядок дня. В конце концов согласились: каток в большом парке – то, что надо. Работали молча, дружно и слаженно. Наставник разместил держатель у западного окна. Ученик закрепил на нем дальнобойную лазерную винтовку.

Из приоткрытого окна в комнату ворвался морозный воздух. Ученик спокойно и уверенно заглянул в прицел и стал наводить резкость. Прямо по курсу замаячил каток. Так близко, что можно разглядеть следы от лезвий.

Множество людей. То тут, то там мелькали разноцветные шапки, перчатки, шарфы. Молодая пара, держась за руки и радостно смеясь, неуверенно двигалась по льду. Девушка с золотистыми локонами в красном обтягивающем комбинезоне и жилете кружилась волчком, раз от раза все быстрее, сливаясь в яркое пятно. Вот еще одна пара. Молодые родители по обеим сторонам держали за руки малыша, а тот радостно улыбался, зачарованный новым развлечением.

Старые, юные, среднего возраста. Новички и позеры. Кто-то стрелой проносится туда-сюда, кто-то едва стоит на коньках. И ни один не догадывается, что все они сейчас у него на мушке, в нескольких секундах от смерти. И эти несколько секунд даны ему, чтобы решить их участь – жить им или умереть.

Ощущение безграничной власти так сладостно!

– Есть жертва?

Минутное замешательство. Слишком много лиц. Слишком много тел.

Наконец ученик кивнул. Жертва на прицеле. Сколько раз он смотрел на знакомые черты в свой прицел? И не сосчитать. Этот будет последним.

– Еще двое?

И вновь бесстрастный кивок.

– В любом порядке. Можно начинать.

Ученик проверил скорость ветра, с минуту прицеливался, затем расчетливо и хладнокровно приступил к делу.

Девушка в красном комбинезоне стала выписывать круги подсечками назад и постепенно набирала скорость, готовясь к прыжку. Она начала вращение, перепрыгнула с правой ноги на левую, поднимая руки.

Смертельный выстрел поразил ее в спину, но она еще несколько мгновений продолжала непроизвольно двигаться в заданном направлении. Умирающее тело, словно реактивный снаряд, с ходу врезалось в семью с малышом, повалило и отбросило их назад.

Поднялся крик.

Люди переполошились. Началась паника. Мужчина на другом конце катка приостановился и обернулся посмотреть, что стряслось.

Смертоносный луч прошил его насквозь. В корпус. Прямо по центру. Он рухнул на месте. За ним следовали еще двое катальщиков. Благо они успели вовремя увернуться и не врезались в него.

Державшаяся за руки парочка неуклюже подкатила к перилам.

– Э-эх, кажется, они… – только и успел сказать парень, махнув в сторону людского месива впереди.

Удар пришелся ему в лоб, прямо между глаз.

Ученик стоял в номере отеля и в звенящей тишине, все еще глядя в прицел, представлял себе крики и шум толпы там, внизу. Можно было бы запросто убрать и четвертого, и пятого, а то и целую дюжину.

Легко, приятно. Как же пьянит чувство власти!

Но вот наставник опустил бинокль.

– Три чистых попадания. Жертва устранена.

В знак одобрения он тронул ученика за плечо, давая понять, что дело сделано:

– Отлично.

Ученик быстро умелыми движениями сложил и зачехлил винтовку. Наставник убрал треногу.

Они ни словом не обмолвились о случившемся, но на лице ученика явно читались и радость, и гордость за проделанную работу. А одобрение ему очень льстило. Наставник заметил все это, и на губах его промелькнула улыбка.

– Надежно спрячем оружие и тогда отпразднуем. Мы заслужили. Отдохнем, и завтра можно приступать к следующему.

Когда, тщательно скрыв все следы своего присутствия, они выходили из номера, ученик уже не мог дождаться завтрашнего дня.

## 1

Лейтенант полиции Ева Даллас только что вернулась в свой отдел по расследованию убийств с очередного нудного судебного заседания. Она очень хотела выпить кофе. Не тут-то было – детектив Дженкинсон явно ее поджидал. Он сразу вскочил из-за рабочего стола и направился к ней, гордо выставив на всеобщее обозрение отвратительный галстук.

– Это что, лягушки? – неодобрительно фыркнула Ева. – Зачем такой галстук надел? Кислотно-желтые лягушки скачут по кувшинкам тошнотворно-зеленого цвета! Господи боже…

– Лягушки приносят удачу. Фэншуй или что-то подобное. Я к вам по делу: новенькой во время задержания на Авеню Б наркоша в глаз засветил. Они с Кармайклом скрутили того молодца вместе с дилером. В спецприемник поместили. Новенькая в комнате отдыха лед прикладывает. Подумал, нужно вам сообщить.

Новенькой была только что переведенная в отдел офицер Шелби.

– Как она?

– Стойко держится. Как истинный коп.

– Приятно слышать.

Еве нестерпимо хотелось кофе. Не бурды, которой заправляют автомат в комнате отдыха, а настоящего кофе. У нее в кабинете на такой случай стоял «Авто-шеф». Надо было только до него добраться. Однако чувство ответственности за новенькую не позволяло оставить ее без внимания. Ведь это она приняла офицера Шелби на службу. И вот в первый же рабочий день девушка получила кулаком в глаз.

Так что Ева, высокая и стройная в своем черном кожаном пальто, отправилась в комнату отдыха.

Шелби сидела перед компьютером, попивая дерьмовый кофе и щурясь в монитор с холодным компрессом на правом глазу. Она собиралась встать при виде начальства. Ева махнула, мол, не нужно условностей.

– Как ваш глаз, офицер?

– Моя маленькая сестренка больней дерется, лейтенант.

Ева жестом попросила приподнять компресс. Кровоподтек начал темнеть. Хороший знак.

– Быстро заживет. Еще немного холод подержите.

– Да, босс.

– Отличная работа!

– Спасибо, босс.

По пути в кабинет Ева заглянула к Кармайклу.

– Доложите по-быстрому, что стряслось.

– Детективы Кармайкл и Сантьяго задержали наркошу на Авеню Б. Нас туда для усиления вызвали – сдерживать толпу. Вдруг замечаем, как буквально в пяти футах один другому «товар» передает. Мы на это не могли закрыть глаза, как понимаете. Все-таки группа на задании… Пришлось взять их в оборот. Дилер сразу сдался. А у наркоши ломка, похоже, начиналась, вот он и двинул нашей девушке. Не ожидали мы от него такой прыти. Надо признать, быстро Шелби его скрутила. Может, неосмотрительно было вот так с ходу на него бросаться, но она за это и получила как следует. Обоих парней в КПЗ отправили. Теперь им к наркотикам еще оскорбление полицейского при исполнении припаяют.

А она умеет держать удар. Тут ей тоже надо отдать должное, – добавил Кармайкл.

– Пусть поработает немного, тогда и будем делать выводы.

Пока ее не успел перехватить еще кто-нибудь, Ева отправилась к себе в кабинет, прямо с порога, не снимая пальто, подошла и запустила «Авто-шеф».

Она стояла возле узкого окна и, прихлебывая крепкий кофе, цепким взглядом профессионального копа следила за движением на земле и в воздухе.

Как всегда, бумажной работы хоть отбавляй. Волей-неволей приходится заполнять бумаги. Только-только удалось закрыть одно безобразное дело – и пришлось все утро давать показания по другому. Все дела Еве казались отвратительными. Одни более запутанные, другие – менее. Вот и вся разница.

Так что просто хотелось передышки – выпить кофе в тишине и хоть минутку побыть наедине со своим городом, которому она поклялась служить верой и правдой.

Если повезет, ночь сегодня будет спокойной, и они с Рорком проведут ее в тихом семейном кругу. Поужинают, выпьют вина, может, посмотрят фильм, займутся любовью. Когда полицейский из отдела убийств сходится с крупным бизнесменом, тихие семейные вечера превращаются в большой блестящий подарок с сюрпризом.

Слава богу, Рорк тоже очень любил вот такие спокойные вечера. Иногда им удавалось выкроить время, чтобы остаться вдвоем. Это было своего рода ритуалом, входило в «кодекс их семейной жизни». Кроме того, муж, оказавшись дома, частенько приходил к ней в кабинет, чтобы помочь с очередным делом. Да уж, перевоспитавшийся преступник с умом полицейского – адское оружие.

Ну, может, сегодня повезет.

Ева поставила кофе на стол, сняла пальто и бросила его на спинку нарочито неудобного стула для посетителей. «Бумаги», – напомнила она себе, провела ладонью по голове и нащупала вязаную шапочку. Стараясь не позволить этой маленькой неожиданности себя смутить, Ева небрежно швырнула шапку на стул следом за пальто, расчесала пальцами короткие каштановые волосы и села.

– Компьютер, – только и успела она прогово рить, как раздался звонок по внутренней связи. – Даллас.

– Диспетчерская вызывает лейтенанта Еву Даллас.

Еще не дослушав до конца, Ева поняла: подарка от судьбы сегодня можно не ждать.


Вместе с напарницей Ева пешком шла к месту преступления прямиком от Шестой авеню, где ей пришлось припарковать рабочую машину во втором ряду.

Укутавшись в шарф с фиолетово-зелеными зигзагами, Пибоди шагала по расчищенной дорожке, громко топая от возмущения и бросая скорбные взгляды в снежное пространство, окружавшее их со всех сторон.

– Ну, я думала, вызовут в суд. Нам ведь давно разрешили свободную форму одежды. В сороковых еще вышло постановление. Так что ковбойские сапоги вполне годятся. А если по снегу придется пробираться…

– Январь на дворе. И ни один коп не додумался бы надеть розовую обувь, выезжая на убийство!

– Рио однажды была в красных туфлях, – заметила Пибоди, имея в виду помощника окружного прокурора. – Красный – по сути темно-розовый.

Ева задумалась на мгновение, и ей сразу же стало неловко: на повестке дня три убийства, а они тут какого-то черта про обувь спор затеяли.

– Такова жизнь. Смирись.

Когда подходили к первой линии оцепления, Ева на ходу показала жетон и прошла дальше, не обращая внимания на выкрики толпившихся со всех сторон репортеров.

«Кто-то очень грамотно сработал, – подумала она. – Смогли отогнать журналюг подальше от катка. Долго они их не удержат, но, по крайней мере, на какое-то время это упростит дело».

На катке она увидела больше дюжины полицейских (многие то уходили, то возвращались) и около пятидесяти гражданских. Отчетливо слышались чьи-то истерические крики.

– Я думала, гражданских будет больше – нам свидетели нужны. – Ева продолжала оценивать обстановку. – Как только появились трупы, люди в панике начали разбегаться. Пока наши сюда добрались, мы не меньше половины свидетелей упустили. – Она удрученно покачала головой. – СМИ могут не торопиться со своими камерами. Им очевидцы десятки видео пришлют.

Поскольку исправить уже ничего было нельзя, Ева отбросила печальные мысли и перешла за вторую линию оцепления.

Один из полицейских, заметив ее, вышел из толпы и, неуклюже ступая, направился навстречу. Она сразу узнала бывалого вояку и поняла – относительный порядок на месте преступления, несомненно, его рук дело.

– Ферике.

В ответ коп сдержанно кивнул. Он чем-то напоминал бульдога: смуглый, скуластый, ширококостный. Взгляд глаз цвета горького шоколада выдавал в нем видавшего виды бойца, готового к любым неожиданностям.

– Страшный бардак.

– Доложите вкратце.

– Первый звонок из дежурной части поступил около двадцати минут четвертого. Я как раз новичка «выгуливал» – мы с ним пешком патрулировали Шестую авеню. Я сразу отправил его организовывать оцепление, чтоб посторонние сюда не попали. Но весь-то проклятый парк не оцепишь.

– Значит, вы первыми прибыли на место?

– Да. Когда я сюда добрался, уже начали подъезжать спасатели и копы, а вот народ разбегался. Пришлось подключить службу охраны парка, чтобы хоть кого-нибудь перехватить. Есть раненые. С мелкими травмами справился здешний медперсонал, но у нас и посерьезней ранение – у малыша лет шести сломана нога. Еле удалось выпытать у одного из свидетелей, что с ним произошло. Коротко говоря, первая жертва столкнулась с семьей малыша, и при падении у ребенка случился перелом. Мы записали для вас их контактные данные и номер больницы.

– Пибоди.

– Я занесу эту информацию в протокол, офицер.

Полицейский на одном дыхании выпалил свой доклад, даже не вынимая записной книжки.

– Да уж, уборщикам придется здорово повозиться. Столько народу тут побывало – натоптали, и тела передвигали с места на место. Среди посетителей катка нашлись врач и ветеринар. Они осмотрели раненых и убитых.

Первой жертве выстрелили в спину. Это вон та девушка в красном, – Ферике обернулся, указывая на жертву массивным подбородком. – По поводу того, кто был вторым, показания свидетелей расходятся. У нас двое мужчин. Одного убили выстрелом в живот, второму аж между глаз засветили, черт побери. Похоже, лазер, лейтенант, но вам, конечно, виднее. Свидетели чего только не порасскажут. И про разных подозрительных личностей, и про то, что сюда кто-то нож принес, в общем, как обычно – много всякой чуши.

Последнее замечание было лишним – для того и нужен опыт, чтобы уметь видеть главное и отсекать всякую чушь. Лейтенанту Даллас не просто так звание дали.

– Ясно. Врачей опросили?

– Да. Отвели их в раздевалку. Там же еще парочка сидит – они утверждают, что первыми оказались возле одного из убитых парней. Да, и жену убитого тоже задержали. Она уверена, что в ее мужа выстрелили последним, и я склонен с ней согласиться.

– Пибоди, займись ими, а я поработаю с жертвами. Мне нужны записи камер видеонаблюдения. И поскорее.

– Их уже приготовили специально к вашему приходу, – отозвался Ферике. – Спросите Спичера. Один из охранников. Вроде толковый малый.

– Возьму его на себя, – сказала Пибоди и отправилась прочь, осторожно ступая по льду, дабы не угодить в кровавые следы.

– Вам бы шипы надеть, – обратился Ферике к Еве. – Вон там их целая куча. Не к лицу опытному следователю распластаться посреди катка.

– Продолжайте держать оцепление, Ферике.

– Мы здесь для того и собрались.

Ева прошла к выходу, натянула прихваченную по пути пару «кошек», затем открыла полевой чемоданчик и надела перчатки.

– Эй! Вы тут главная? Кто здесь за главного, черт возьми?!

Она обернулась. Прямо у нее за спиной стоял мужчина лет сорока с красным от злости лицом в плотном белом свитере и темных обтягивающих брюках.

– Я.

– Вы не имеете права меня задерживать! У меня встреча назначена.

– Мистер…

– Грейнджер. Уэйн Грейнджер. Я знаю свои права!

– Мистер Грейнджер, видите, вон там трое лежат?

– Конечно, вижу.

– Их права для нас сейчас важнее.

Ева отвернулась и прямо по льду направилась к первой жертве. Мужчина еще долго кричал ей вдогонку что-то про полицейский режим, грозил судебными исками, но Ева, склонившись над девушкой в красном (ей явно было не больше двадцати), не обращала на крики ни малейшего внимания.

Под телом расплылась алеющая по краям лужа крови. Девушка лежала на боку, и Ева видела вокруг четко отпечатавшиеся кровавые следы других катальщиков и побывавших здесь медиков.

Небесно-голубые глаза, уже подернутые дымкой смерти, были открыты и смотрели прямо перед собой. Одна рука запрокинулась и лежала ладонью кверху, утопая в собственной крови.

А тут этот Грейнджер! Встреча у него, видите ли!

Ева села на корточки, открыла полевой чемоданчик и принялась за работу. Даже когда к ней подошла Пибоди, она не сдвинулась с места.

– Жертву зовут Элисса Вайман. Девятнадцать лет. Жила с родителями и младшей сестрой в Верхнем Вест-Сайде. Время смерти – три часа пятнадцать минут. Причину точно установит медицинская экспертиза, но я согласна с Ферике – очень похоже на выстрел из лазерной винтовки. Оба доктора говорят то же самое. А ветеринар в армии служил санитаром – ему приходилось видеть ранения от лазерного оружия. Они ее только бегло осмотрели – сразу понятно, что шансов никаких. Один попытался спасти раненного в живот, другой – того, что с простреленной головой, но все жертвы скончались на месте. Так что медики взялись за раненых.

Ева, кивая, поднялась во весь рост.

– Мне нужны записи с камер видеонаблюдения.

– Вот они.

Ева вставила один из дисков в свой личный компьютер, перемотала запись на три часа четырнадцать минут и начала внимательно наблюдать за девушкой в красном.

– Хороша, – прокомментировала Пибоди. – Я имею в виду – в хорошей форме. Вот набирает скорость и…

Напарница запнулась в тот момент, когда девушка, на мгновение зависнув в воздухе, бесформенной массой обрушилась на лед, столкнувшись с молодым семейством.

Ева снова перемотала запись, еще на минуту назад, и пронаблюдала за другими катающимися, на чьих глазах все и произошло.

– Люди освобождают ей место, – проговорила Ева себе под нос. – Некоторые любуются ею. Оружия нигде не видно.

Она не стала останавливать запись, и вот вторая жертва, отпрянув назад, с широко распахнутыми от неожиданности глазами упала на колени.

Ева вновь прокрутила запись туда-обратно, отмечая время.

– Между выстрелами – меньше шести секунд.

Люди собрались вокруг первой жертвы и столкнувшегося с ней семейства. К месту происшествия бросились охранники. Двое молодых людей, парень и девушка, катавшиеся вдоль бортика и едва державшиеся на коньках, остановились. Парень оглянулся. И снова выстрел.

– Между вторым и третьим – чуть больше шести секунд. Итого три выстрела примерно за двенадцать секунд, три трупа: первую застрелили в спину, второго – в живот, третьего – в голову. Плохи дела. И ни один из выстрелов не был сделан с катка или прилегающей к нему территории. Скажи Ферике, когда запишет имена и контактные данные свидетелей, пусть отпускает всех, кто дал показания. Кроме медиков и жены третьей жертвы. Всех троих подробно допросить, и свяжитесь с теми, кого назовет жена убитого. Девушку можно отправлять в морг. И нам нужны записи камер наблюдения с постов охраны парка.

– С какого сектора?

– Со всех.

Оставив Пибоди стоять с широко раскрытым от изумления ртом, Ева направилась по льду ко второй жертве.

Разобравшись с телами, она зашла внутрь помещения.

Двое медиков сидели рядышком на скамейке в раздевалке, попивая кофе.

Ева кивком отпустила дежурившую здесь женщину-полицейского и села на скамейку напротив.

– Я лейтенант Даллас. Вы уже давали показания моей напарнице, детективу Пибоди.

Оба кивнули. Тот, что сидел слева, опрятный, гладко выбритый мужчина лет тридцати пяти, сказал:

– Мы ничего не могли сделать для тех, в кого стреляли. Когда мы до них добрались, они уже умерли.

– Доктор?

– Извините, не представился. Доктор Лансинг. Честное слово, я поначалу подумал, что девушка… девушка в красном костюме просто неудачно упала. А потом малыш закричал. Я ведь был прямо там… за ними, когда все случилось. Так что я первым делом попытался подобраться к мальчику. Стал сдвигать девушку, чтобы расчистить себе путь, и тут понял, что ей не больно и она не в обмороке. Потом я услышал, как Мэтт закричал, чтобы все уходили с катка, освободили лед.

– Мэтт.

– Это я. Мэтт Бролин. Я видел столкновение. Девушка прыгнула и с ходу врезалась в ехавшую следом за ней пару с ребенком. Я уже собирался им помочь, как заметил, что еще один парень сначала осел, а затем рухнул на лед. Даже тогда я почему-то не смекнул, что оба падения связаны. Но потом был третий. Я увидел выстрел и сразу все понял. Я санитаром служил. Двадцать шесть лет назад. Такие навыки не теряются. Я понял, что нас намеренно атакуют, и хотел, чтобы люди ушли в укрытие.

– Так вы знакомы?

– Теперь уже да, – ответил Бролин. – Я видел, что третий умер сразу – профессионал стрелял, – и попытался помочь второму. Он тогда еще был жив, лейтенант. Он посмотрел на меня таким умоляющим взглядом! Сложно выдержать такой взгляд. Уверен, парень не собирался давить на жалость – само собой вышло. Нужно было сделать для него все возможное.

– Мэтт заслонил парня своим телом, – вставил Лансинг. – Началась паника, и я уверен, кто-нибудь обязательно бы проехался по нему, но он заслонил его собой.

– А Джек схватил на руки малыша. Родителям, как понимаю, тоже здорово досталось. Правильно я говорю?

– Все случилось так быстро, что они и осознать не успели, как упали, – объяснил Лансинг. – У отца – легкое сотрясение, у матери – растяжение запястья. Жить будут. С малышом тоже ничего страшного, но ему больше всех досталось. У охраны была аптечка. Я дал мальчику обезболивающее. Бригада медиков подоспела минуты через две – молодцы, оперативно сработали. Я пошел помочь Мэтту. Мы попытались реанимировать третьего, но, как вам уже поведал Мэтт, парень умер сразу. Даже упасть не успел.

– Нам оставалось лишь оказывать первую помощь пострадавшим от падения да тем, кто порезался о лезвия коньков, – добавил Мэтт, приглаживая свою всклокоченную седую бородку. – Меня по-настоящему накрыло только после того, как мы уже здесь оказались. Когда работаешь, об этом забываешь.

– Вы о чем?

– О страхе. Ведь ты – открытая мишень и можешь в любую секунду получить пулю в затылок. Кто бы ни был убийца, он действовал профессионально. Кстати, стреляли с востока.

– Откуда вы знаете?

– Это третье убийство у меня на глазах. Я видел, под каким углом стреляли, в каком положении в тот момент был пострадавший. Однозначно с востока. – Мэтт вдруг прищурился, обращаясь к Еве: – А вы ведь уже все знаете.

– Я изучила изъятые у охраны записи с камер видеонаблюдения. Полную картину нам еще предстоит восстановить, но на данный момент я с вами согласна.

– Жена убитого вон там, в офисе, беседует с вашей напарницей. Ее родители приехали только что. – Бролин тяжело вздохнул. – Вот поэтому-то я и решил поступать в ветеринарную академию после армии. С кошечками да собачками возиться полегче.

– Вы и с людьми прекрасно управились. Выражаю вам обоим благодарность за то, как вы сегодня здесь себя проявили. У нас есть ваши контактные данные. В случае необходимости мы с вами свяжемся. Захотите поговорить со мной лично, позвоните в Центральное полицейское управление, спросите лейтенанта Даллас.

– Мы можем идти? – уточнил Лансинг.

– Да.

– По кружечке пива?

– Лучше по две, – ответил Бролин с едва заметной улыбкой.

– Я угощаю. – Лансинг поднялся на ноги. – Люди приходят сюда хорошо провести время в парке, детям устроить небольшой праздник. Или как та девушка – ради удовольствия. На нее так приятно было смотреть! И вот теперь… – Он осекся на полуслове, горестно качая головой. – Да, я угощаю.

Не успели они выйти, как на пороге показались мужчина и женщина с бейджиками охранников.

– Лейтенант Даллас, я Карли Дин из службы охраны катка, а это – Пол Спичер. Мы можем еще чем-нибудь помочь?

– Кто начальник охраны?

– Я, – маленькая и хрупкая Карли гордо повела плечами. – Люди часто думают на Пола. Он такой мощный! – произнесла она шутливым тоном с натянутой улыбкой.

– Ясно. Нам придется закрыть каток до дальнейших распоряжений.

– Мы об этом уже позаботились. СМИ осаждают линию оцепления, но мы официально им объявили, что каток закрыт, – все как положено. Один из журналистов умудрился добыть мой личный номер телефона, я его заблокировала.

– Продолжайте действовать в том же направлении. И, пожалуйста, не выходите на лед, пока его не расчистят. И сотрудникам своим передайте. Скоро приедут криминалисты. Вы были знакомы с кем-нибудь из жертв?

– С Элиссой. Элиссой Вайман. Она тут каждый день бывала зимой – хотела поступить в профессиональную команду. И вот… – Карли подняла руки, а потом резко уронила. – Хорошая была девушка. Приветливая. Иногда младшую сестренку с собой приводила.

– А я немного знал мистера Майклсона, – добавил Пол.

«Вторая жертва, – подумала Ева. – Брент Майклсон… доктор… шестьдесят три года, разведен, один ребенок».

– Здесь познакомились?

– Он любил покататься. Обычно приходил днем. Каждый второй вторник. Катался не сказать чтобы уж очень хорошо, с Элиссой не сравнить, но ходил регулярно. Время от времени, вечером или в субботу, приводил с собой внуков. Днем ему нравилось кататься в гордом одиночестве. А вот третьего парня я никогда прежде не видел.

Пол бросил выразительный взгляд в сторону офиса.

– Того, чья жена сейчас у меня в кабинете сидит, – добавила Карли. – Там ваша напарница. Хорошо с ней обращается, поддерживает. Мы можем что-нибудь для вас сделать, лейтенант?

– Предоставьте нам еще ненадолго свой кабинет.

– Конечно, сколько понадобится.

– Моя напарница наверняка уже спрашивала, но я повторю: не замечали ли вы, чтобы кто-нибудь из посетителей проявлял особенный интерес к Элиссе или Бренту Майклсону?

– Ничего подобного. Многие здесь задерживались подольше – посмотреть, как Элисса катается. Время от времени какой-нибудь юнец начинал за ней ухаживать. Но все в рамках приличия. Мы следим за порядком, – продолжала Карли. – У нас редко неприятности случаются. Только если кто-нибудь начнет слишком задаваться, носится и мешает остальным, может произойти конфликт.

– Вечерами тяжелее, но мы справляемся, – пожал плечами Пол. – Вечно какой-нибудь засранец норовит броситься в драку. Извините за «засранца», – добавил он.

– Не стоит извиняться за засранцев, – покачала головой Ева. – Как только все прояснится, мы вам сообщим. Я бы посоветовала вашему начальству сотрудничать со следствием.

– Да их теперь, начальство то есть, по судам затаскают.

– Такова доля любого начальства, – проговорила Ева, направляясь в сторону офиса.

В кабинете на складном стуле сидела молодая женщина лет тридцати. По бокам ее обнимали еще двое – пожилые мужчина и женщина. Пибоди сидела перед пострадавшей на корточках и мягко с ней беседовала.

Когда Ева зашла в кабинет, Пибоди взяла женщину за руку и сказала:

– Дженни, это лейтенант Даллас.

Дженни подняла полные горя глаза.

– Мы фильм смотрели. Алану он очень понравился. Вы выглядите как в том фильме. То есть как актриса из того фильма. Что же мне теперь делать?!

– Соболезную вам, миссис Маркум. Я знаю, детектив Пибоди уже с вами поговорила, но уделите мне, пожалуйста, еще несколько минут.

– Мы катались. Мы ужасно катаемся. Смеялись сами над собой. Решили весь день провести вдвоем. И вечер тоже. У нас годовщина – пять лет вместе.

Она уткнулась в плечо сидевшему рядом мужчине.

– У них здесь было первое свидание. – Мужчина осекся и прокашлялся, но Ева уже успела уловить легкий ирландский акцент, напомнивший ей о Рорке. – Я Лиам О’Делл, отец Дженни. А это Кейт Холлис, ее мать.

– Я предложила пойти на каток. Сказала: «Давай будем делать все как тогда – повторим наше первое свидание». Мы оба отпросились с работы. Собирались после катания поесть пиццы – опять же как на первом свидании. Тогда-то я бы и объяснила, почему отказываюсь от вина, хотя в тот раз мы его пили. Собиралась сказать, что я беременна.

– О, детка! – Мама крепко ее обняла. – Моя девочка!

– Я думала, сначала расскажу ему, а потом вместе сообщим вам и родителям Алана. А весь этот день мы хотели посвятить только нам двоим.

Ева, как и Пибоди, присела перед девушкой на корточки, чтобы можно было смотреть ей прямо в глаза.

– Дженни, кто-нибудь еще знал, что вы сегодня будете здесь?

– Моя подруга Шерри и, наверное, ее парень Чарли. Мы дружим парами. Я маме рассказывала. Мы только недавно решили пойти именно сюда. Я настояла. Когда тест на беременность оказался положительным.

– У Алана были враги? Может, он с кем-то повздорил?

– Нет же! Нет! Детектив Пибоди уже спрашивала, и я ей сказала, что нет. Алан – душа любой компании. Он учитель. Мы оба учителя. А еще он помогает тренировать футболистов… и… и работает волонтером в приюте для бездомных. Его все любят. С чего вдруг кому-то вздумалось причинить ему вред? За что?

– Мы сделаем все возможное, чтобы это выяснить. Можете звонить мне или детективу Пибоди в любое время.

– Не знаю, что мне теперь делать.

– Ступай с мамой. – Лиам наклонился и чмокнул ее в лоб. – Идите домой.

– Папочка…

– Я приду попозже. Обязательно приду.

Он взглянул поверх головы дочери на Кейт. Она, вся заплаканная, согласно кивнула.

– Иди с мамой, дорогая. Я скоро буду.

– Пибоди, – окликнула Ева.

– Пойдемте со мной. Попросим кого-нибудь из офицеров отвезти вас домой. – С этими словами Пибоди вывела мать с дочерью из кабинета, а Лиам остался неподвижно сидеть на месте.

– Понимаете, какое дело: мы с Кейт в разводе. Она второй раз замужем. Уже восемь лет. А может, и все девять? – Он удрученно покачал головой. – Но ведь это пустяки по сравнению с тем, что случилось, правда? – Мужчина поднялся на ноги, снова прочистил горло. – Он был хорошим парнем, наш Алан. Порядочный и надежный молодой человек. Любил мою дочку всей душой. Вы ведь найдете того, кто забрал его у нее, у моей девочки, и кто лишил отца ребенка, которого она носит под сердцем?

– Мы сделаем все возможное.

– Я видел фильм и книгу читал. Про дело Айкоув. Уверен, вы найдете того, кто отнял жизнь у этого прекрасного молодого человека.

Мужчина поспешно вышел из комнаты со слезами на глазах.

Ева села на ближайшее кресло – перевести дух и подождать, пока обстановка немного разрядится. Казалось, горе черной тучей повисло в воздухе.

Собравшись с мыслями, она достала телефон.

– Ловенбаум. – Это был лучший командир спецназа из тех, что она знала. – Мне нужно с тобой посоветоваться.

– Я тут по парку сплетни собираю.

– А я их потом подтверждаю. И мне требуется помощь эксперта.

– Предположим, я смогу ненадолго отлучиться. На катке буду через…

– На каток приходить пока не надо. У меня есть видео с постов охраны. Нужен большой экран. Я тут недалеко живу. Сможешь заглянуть ко мне домой?

– Во дворец Даллас?

– Ну конечно… язви на здоровье, Ловенбаум.

Он рассмеялся.

– Да, я смогу прийти.

Тут же голос его стал серьезным.

– У меня несостыковка по количеству жертв.

– Их трое. И я подозреваю, это еще не все.

– Если может быть хуже, обязательно будет.

– Потому-то мне и нужен твой совет. Думаю, могут появиться новые жертвы. Я должна сделать официальные уведомления. Сможешь прийти через час?

– Так точно.

– Очень тебе признательна.

Ева отключилась. Минуту спустя вернулась Пибоди.

– Поезжай в больницу. Или лучше проверь сначала, там ли еще малыш со сломанной ногой и его родители. Где бы они ни были, найди их, узнай, что они видели, и подробно опиши. Я сделаю официальные уведомления.

– Я до сих пор собираю видеозаписи с постов охраны. Парк-то большой.

– Разошли мне их домой и в офис. Начнем с секторов к востоку от катка. И себе тоже отправь. Изучите записи вместе с Макнабом. Отмечайте все подозрительное: люди, объекты. Если стреляли с территории парка, нужно искать человека с сумкой или чемоданом.

– Если?

Ева выглянула из кабинета, окинула взглядом пустую раздевалку.

– Готова поспорить, стреляли не из парка. Проверим все здания, выходящие окнами на восток. Начнем с Шестой авеню и будем продвигаться на восток, пока Ловенбаум не скажет, где остановиться.

– Ловенбаум?

– Он придет ко мне обсудить дело. Хочу просмотреть видео с катка у себя дома. Мне там с техникой легче управляться.

– Ловенбаум такой милашка! – Под ледяным взглядом Евы Пибоди втянула голову в плечи. – Мы-то с Макнабом давным-давно вместе, но красоту видеть не запретишь. Да и мой внутренний радар прекрасно работает. Стоит признать, радар мой здорово на него среагировал.

– Милашками обычно детей и щеночков называют. Если ты пытаешься причислить его к той же категории, спешу напомнить, что он довольно суровый мужчина.

– Абсолютно согласна. Я продолжу собирать видео и попробую разузнать, что там с малышом и его родителями, – не закончив фразы, Пибоди начала разматывать свой длинный шарф. – Нам горы свидетельских показаний разгребать, помимо всего прочего.

– Принимайтесь за первые десять, я возьму на себя остальные. Посмотрим, удастся ли найти еще связь между жертвами, кроме посещения катка. Будем надеяться, что удастся. Если они окажутся просто случайными незнакомцами – плохи наши дела.

Выйдя из офиса, Ева окинула взглядом уборщиков, расчищавших место происшествия, и посмотрела на восток.

И снова у нее промелькнула мысль, что тремя жертвами дело не ограничится.

## 2

«Сложно сказать, – думала Ева, возвращаясь домой после затянувшегося рабочего дня, – что тяжелее: уведомлять семью погибшего лично или по телефону». Как ни крути, своим сообщением она только что «разделила» жизнь людей на две части. С родителями Элиссы Вайман Ева встретилась лично, а вот дочери Брента Майклсона, улетевшей по делам в Филадельфию, пришлось сообщить печальную новость по телефону.

Она знала: их жизнь никогда не будет прежней. Смерть наложила свой отпечаток. А то, что это были убийства, лишь делало утрату еще горше. Приходилось отгонять печальные мысли – они застят сознание, мешают сосредоточиться.

Ни врагов, ни угроз, ни конфликтов. Никаких оскорбленных бывших партнеров. И большим капиталом, которому можно было бы позавидовать, никто из убитых не обладал. Как выяснилось, все три жертвы – самые обычные законопослушные граждане.

Просто оказались не в том месте не в то время.

Но почему эти трое? Да к тому же двое из них – постоянные посетители катка. Почему из толпы катающихся именно они?

Ева напомнила себе, что на все всегда есть причина. Даже если поначалу она кажется абсолютно идиотской.

Перебирая в голове все возможные причины, она въехала в ворота и покатила к дому по извилистой подъездной дорожке.

Вдруг ей вспомнилось язвительное замечание Ловенбаума.

Дворец Даллас? Вот, значит, как коллеги его называют.

Скорее он напоминал замок (разве замок и дворец – одно и то же?), особенно когда первые лучи ярких зимних звезд отражались от его массивных каменных стен. Дом был окружен башнями и башенками и на фоне простиравшегося вокруг снежного полотна, на котором то тут, то там блестели заиндевевшие кроны деревьев, казался перенесенным сюда из другого времени.

Или, точнее, из другого мира.

На самом деле это было творение Рорка – его личная крепость в сердце города. Сначала дом поразил Еву и даже напугал своей внушительностью. Не сразу смогла она к нему привыкнуть. Но теперь… теперь он стал родным гнездом.

Где для нее всегда горит очаг, где любимый мужчина одним взглядом мгновенно дает ей почувствовать, как много она для него значит, где кот, встречая, приветливо трется о ноги хозяйки.

«И где Саммерсет маячит в полумраке передней, словно вурдалак», – подумала Ева, останавливаясь у центрального входа.

Он будто нарочно ждал, когда она войдет и оставит на вычищенном до блеска полу следы своей перемазанной в крови и глине обуви. И, откровенно говоря, такое частенько бывало. Но сегодня – исключено.

Ева на всякий случай осмотрела ботинки, выходя из машины.

Сегодня ей некогда препираться с дворецким.

Не успела она переступить порог, как он тут как тут – поджарый, в темном костюме, с каменным лицом. У его ног примостился дородный кот.

– Даже и не думай что-нибудь сказать, – с ходу произнесла Ева, предваряя наверняка уже заготовленную колкость. – Ко мне коп зайдет. Ловенбаум. Пусть сразу поднимается.

– А гость останется на ужин?

Она уж решила, что елейный тон – явный признак капитуляции, однако сам вопрос ее смутил.

– Я…

Сколько же, черт возьми, времени? Ева усилием воли подавила желание взглянуть на часы. Такого удовольствия она ему не доставит.

– Это не гость, а полицейский. Он зайдет по делу.

Чтобы немного успокоиться, она прошла мимо кота, тут же начавшего тереться о ноги, легким движением плеча сбросила пальто и оставила его на перилах лестницы.

– Конечно.

Не обращая больше внимания на дворецкого, Ева в сопровождении кота поднялась наверх, в свой кабинет. И резко остановилась, увидев там Рорка. От одного взгляда на него сердце замирало, а потом начинало неистово колотиться. Они женаты больше двух лет. «Разве не пора бы страсти поутихнуть?» – подумала Ева. Разве не это провозглашалось в ее неписаном «семейном кодексе»?

Однако такие красавцы, как Рорк, словно созданы, чтобы нарушать все правила. Невероятно привлекательное лицо, осененное блеском пронзительных голубых глаз ирландского божества; идеально очерченный рот античной статуи. Темные шелковистые волосы (мягче, чем голос Саммерсета) забраны в строгий пучок. Какой же он высокий и стройный! Весь в черном. Ни пиджака, ни галстука. Рукава рубашки закатаны до локтя.

Значит, давно пришел. Работает.

Да, мимолетного взгляда на мужа хватало, чтобы все правила развеялись как дым, а сердце перестало биться. На один короткий миг их глаза встретились, и сердце Евы уже готово было выпрыгнуть из груди.

Любовь жила в глубине этих прекрасных голубых глаз. Вот так просто. И так мучительно.

– Ты как раз вовремя, – произнес Рорк с легким ирландским акцентом.

– Я… ты о чем?

Он молча протянул ей руку.

Ева подошла ближе, и он одним движением обнял ее. Умелые руки заскользили вверх по ее спине, а губы их слились в нежном поцелуе.

«Я дома», – снова подумала Ева, и события последних часов тяжелой волной схлынули с плеч. Она крепко обняла Рорка, прильнула к нему всем телом. Ева знала: здесь она может быть нежной и слабой и при этом не потерять достоинства.

– Новое дело наклюнулось? – еле слышно прошептал муж. – Убийства на Уоллмен-Ринк? В новостях передавали. Я сразу подумал, оно тебе достанется.

– Да. Я только что оповестила родителей первой жертвы и ее четырнадцатилетнюю сестру. Они совершенно раздавлены горем.

– Самая тяжелая часть твоей суровой работы. Мне очень жаль, что тебе приходится этим заниматься.

– Мне тоже.

Рорк слегка приподнял ее лицо, нежно поцеловал в лоб.

– Ты мне все подробно расскажешь. Может, для начала бокал вина? Знаю, потом будет много кофе, но сейчас-то у нас есть чуть-чуть времени расслабиться.

– Боюсь, почти нет. Ловенбаум вот-вот приедет. Хочу, чтобы он посмотрел видео с камер охраны. Мне нужен его совет. Он ведь спецназовец, – стала объяснять Ева.

– Да, я хорошо его помню. Он в прошлом году помогал расследовать дело террористической организации «Красная лошадь». А почему именно он?

– Лазерная винтовка. По одному выстрелу на каждую жертву. Все трое умерли на месте. Думаю, стреляли не с территории Центрального парка, а откуда-то извне.

– Хм, не из парка, значит? Ясно.

Рорк умел понимать ее с полуслова, и это освобождало от долгих и ненужных объяснений.

– Возможно, одна из жертв была намечена, остальные – прикрытие. А может, мне удастся выявить связь между всеми тремя. Но… – Ева удрученно покачала головой. – Теперь нужно составлять схему расследования и заводить дело.

– С этим я могу тебе помочь.

– Да, спасибо. Может, ты бы… – Она вдруг резко обернулась, и сердце снова замерло в груди. Правда, на сей раз от ужаса.

С экрана настенного монитора на нее смотрело изображение какого-то жуткого безобразия в розово-фиолетовых тонах. Комната. Розовые стены усеяны фиолетовыми завитками. Дальше – хуже. Посередине – нечто похожее на диван странной изогнутой формы. И снова фиолетовые завитки на розовом фоне. Сверху – гора подушечек всех возможных и невозможных цветов, размеров и форм. И на каждой – бахрома.

Под углом к этому шедевру стоял стул. Тоже розовый, в зеленый горох. А из спинки веером торчали самые настоящие перья, разукрашенные всеми цветами радуги.

У окна, тоже весь утыканный перьями, возвышался яркий, блестящий зеленый стол. Перед ним – еще два розовых стула. В фиолетовый горох. А на столе красовалась огромная ваза со странными цветами.

Сердце Евы снова робко забилось, но екнуло при виде изогнутой полумесяцем рабочей зоны нежно-розового цвета с фиолетовой каймой.

– Только не говори, что это настоящая комната.

– Шармейн спроектировала. Пошутить решила. – Рорк придвинулся ближе, взял в ладони лицо Евы. – И мы бы с тобой вместе от души посмеялись над этой шуткой, если бы у тебя голова не была занята убийствами.

– Хм, шутка, значит.

– Она нарочно изобразила полную противоположность тому, что тебе бы хотелось видеть в своем кабинете после ремонта.

– Так это противоположность?

– Полная. Скажу больше: когда она отправляла этот эскиз с тремя настоящими, добавила, что шок от первого должен смягчить восприятие всех остальных. – Муж улыбнулся и нежно провел пальцем по ямочке у Евы на подбородке. – Это займет всего минутку. Давай быстро пролистаем остальные. Одним глазком посмотрим. И тебе потом в случае чего не придется упрекать меня, мол, я уговорил, а ты смотреть теперь не можешь…

– Ты бы при всем желании не смог на такое меня уговорить. Но я не знаю…

– Компьютер, открываем проект номер один. Мы же условились: твой кабинет – тебе и решать, как его переделать.

Ева уже намеревалась поспорить, однако взглянула на картинку и умолкла. Приглушенные тона, простые линии. Особенно ее впечатлила большая и просто сногсшибательная рабочая зона.

– Ни капли розового. Ни пера, ни оборки, – прокомментировал Рорк. – Открываем проект номер два.

Здесь цвета были ярче или скорее насыщеннее. Несколько закруглений, плюшевые сиденья. Впрочем, все в меру и совсем не раздражает.

– И проект номер три.

Нечто среднее между первым и вторым. Приглушенные тона, более плавные очертания мебели.

– Так-то лучше?

– Еще бы! После розового кошмара…

– Рассмотри их попозже, когда голова не будет забита.

– Хорошо. Сверни, пожалуйста, картинку. Кто-то идет. Наверное, Ловенбаум.

Рорк прекрасно понимал: его жена-коп будет страшно раздосадована, если другой коп застанет ее за разглядыванием дизайна интерьера. Он закрыл изображения, а Ева направилась к двери встречать гостя.

– Лейтенант Ловенбаум, – объявил Саммерсет и попятился обратно за дверь.

Коллега вошел, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он по-прежнему казался ей суровым, но вспомнился радар Пибоди, и Ева решила присмотреться.

– Да уж, слов нет! Шикарный дом! – Ловенбаум огляделся, подмечая каждую мелочь своими светло-серыми глазами. – Тут и потеряться недолго. Бывает с вами такое?

– Иногда.

– Так я и думал. Приветствую, Рорк.

– Здравствуйте, Ловенбаум.

– Я сама только вошла, – сказала Ева. – Еще ничего не подготовила.

– Не торопись. А это кто у нас такой? – Ловенбаум присел и стал гладить настороженно кравшегося за ним следом кота.

– Галахад.

– Да-да. Я о нем наслышан. Тот самый кот, который отвлек напавшего на тебя ублюдка. Здорово тебе тогда досталось.

– Ты знаешь эту историю?

– Говорят, ты действующего сенатора на рабочем месте скрутила. А у котика-то глаза разноцветные. Грозный зверь.

– Он умница, – ответила Ева.

– Я-то больше собак люблю, но кот и правда замечательный. – Ловенбаум поднялся во весь рост. – Приступим к делу?

– Хотите пива или бокал вина? – обратился к нему Рорк.

– Мы вообще-то работать собираемся, – нахмурилась Ева.

– Думаю, бокал пива вам не повредит. Ловенбаум, что скажете?

Коп смущенно улыбнулся. На щеках у него показались ямочки.

– От одного бокала я бы не отказался.

– У нас как раз новенькое сегодня. Помощник шерифа Баннер прислал, как договаривались, – обратился Рорк к Еве. – Сами варят. Семейная пивоварня.

– Коп из Арканзаса, – пояснила Ева Ловенбауму. – Помог нам задержать одну кровожадную парочку.

– И про это дело я тоже слышал. Так давайте выпьем домашнего пива и посмотрим, что там у вас…

– Секунду. – Ева подошла к столу, а Рорк отправился в располагавшуюся по соседству кухню.

– Записи с камер охраны катка. Пибоди собирает их со всего парка, но на этом кусочке четко видны все три выстрела.

Она вставила диск, махнула в сторону настенного монитора:

– Я сейчас запущу видео. Как остановлю запись, смотри на экран. Видишь девушку в красном?

– Ее трудно не заметить. Красавица. И катается мастерски.

– Каталась.

Ловенбаум кивнул, не отрываясь от видео, а Элисса в это время на экране сделала свой последний прыжок. Когда последовал второй выстрел, а затем и третий, лейтенант прищурился.

– Прокрути еще раз помедленнее.

Рорк вернулся с тремя бокалами пива. Он приостановился, взглянул на экран.

– Хорошо. Теперь увеличь картинку во время третьего выстрела, точнее, лучше за несколько секунд до, и еще немного замедли.

Ева сделала увеличение, замедлила скорость. Вдруг ей показалось, что на экране промелькнула слабая вспышка. Она даже прищурилась от напряжения.

– Гнездышко вашего убийцы находится к востоку от катка. А какая точность! Это не просто удачное совпадение. Он хорошо натренирован. С востока и сверху стреляли.

– Сверху?

– Медэкспертиза подтвердит. Надеюсь, я еще не совсем того. Спасибо, – обратился он к Рорку, принимая бокал. – Я сильно удивлюсь, если на видео с камер охраны удастся обнаружить что-то особенное. Если кто-то решит залезть с винтовкой на дерево, его сразу заметят даже на оживленной улице. И в любом случае, мне кажется, снайпер сидел выше. Отмотайте назад. Посмотрим еще раз.

– Кажется, я видела вспышку, красную… искру.

– Луч. Извините, – добавил Рорк.

– Нет, вы правы, – согласно кивнул Ловенбаум, не отрываясь от монитора. – Лазерная винтовка испускает луч. Он очень быстро распространяется, поэтому трудно различим. Отнеси запись в лабораторию. Эксперты подчистят изображение – будет четче видно. Вот тут останови-ка.

Ева нажала на «стоп». Картинка замерла.

– Да, вот он. Вижу. И угол могу точно определить. Выстрел был с востока и сверху.

– По-моему, даже если этот ублюдок залез на самое высокое дерево в парке, стрелял он из тактической лазерной винтовки.

– Какова их предельная дальность?

– Зависит от типа винтовки, ну и, естественно, от того, кто стреляет тоже. Если предположить, что наш снайпер хорошо натренирован и оружие у него новое… мили полторы-две, а то и больше.

– Такое оружие только полиция да военные имеют право использовать. В первой попавшейся лавочке не найдешь. Может, черный рынок – с рук у торговца купил. Но стоить будет нехило.

– Двадцать с лишним кусков запросто, – подтвердил Ловенбаум. – Даже лицензированному коллекционеру было бы трудно добыть такую официальным путем.

– Да, заморочек много, – проговорил Рорк, – но все же это осуществимо.

Ева обернулась к нему:

– У тебя ведь есть такая.

– Вообще-то, три. Винтовка Stealth-LZR…

– У вас есть LZR? – Глаза Ловенбаума засверкали, как рождественская елка. – Первая ручная лазерная винтовка… импульсного действия. Выпускалась с двадцать первого по двадцать третий год. Тяжелая, громоздкая, но умелый стрелок мог бы с легкостью попасть в десятицентовую монету с расстояния мили.

– Ну, с тех пор они здорово улучшились. У меня есть модель Tactical-XT – ваши ребята ими пользуются – и Peregrine-XLR.

– Да ладно! – Ловенбаум порывисто обернулся к Рорку: – Что, правда у вас есть Peregrine?

– Ну да.

– Эти штуковины поражают цель с расстояния в пять миль. В умелых руках, может, и дальше. Их только в прошлом году выпустили. И то исключительно для военных. Как вы… – Ловенбаум осекся, хлебнул пива. – Не мое дело… я понимаю. Меньше знаешь – крепче спишь, да?

– Все законно, – заверил его Рорк. – Пришлось, конечно, кое с кем договориться, но по документам все чисто.

– Очень хочется посмотреть…

– Без проблем.

– Правда?

– Как считаешь, мог наш снайпер таким воспользоваться? – вмешалась Ева.

– Если бы… тогда ему впору было бы из королевского дворца стрелять. Не терпится взглянуть на это чудо!

– Вам бы все в игрушки играть… Ладно уж.

– Давайте поднимемся на лифте, – предложил Рорк, жестом указывая дорогу.

– Тебе тоже не помешает взглянуть, – сказал Ловенбаум Еве. – Калибр сравнишь.

– Я видела твое служебное оружие, Ловенбаум. Да и самой довелось пару раз стрелять из лазера.

– Скорее всего, ваш стрелок пользуется тактической винтовкой. – Ловенбаум последним зашел в лифт. – Три точных попадания за такой короткий промежуток времени… Вы имеете дело с хорошо обученным мастером, умеющим профессионально обращаться с дальнобойной лазерной винтовкой.

– Кто-то из правоохранительных органов или военный. Может, в отставке. Плюс я добуду список всех официальных коллекционеров.

Ева в задумчивости сунула руки в карманы. Двери лифта тем временем распахнулись, и троица оказалась у массивных, снабженных особым защитным механизмом дверей оружейной комнаты Рорка.

Он поднес ладонь к пульту управления.

Когда открылись двери, Ловенбаум присвистнул, словно перед ним вдруг предстала обнаженная красавица.

Что и неудивительно: коллекция Рорка являла собой воплощение всей истории оружейного дела. Чего тут только не было: палаши, пневматические пистолеты, тонкие серебряные рапиры, мушкеты, револьверы, булавы, бластеры, пулеметы, боевые ножи.

В стеклянной витрине красовались образцы веками совершенствовавшихся орудий убийства.

Ева дала коллеге минуту – побродить, поудивляться.

– Вы с Рорком потом еще успеете наиграться со всеми этими колюще-режуще-стреляющими причиндалами. А сейчас надо делом заняться. – Она махнула на стенд с лазерным оружием.

Рорк отключил сигнализацию, отодвинул стекло и достал заветную винтовку Peregrine.

Ева никогда прежде не видела ничего подобного и, если быть уж совсем откровенной, с удовольствием опробовала бы это чудо-оружие, однако, когда Рорк протянул винтовку Ловенбауму, и бровью не повела.

– Заряжена?

– Нет, нет. Что вы… Не положено, – улыбнулся Рорк.

Ловенбаум со счастливой улыбкой поднес оружие – черное, как сама смерть, гладкое и скользкое, будто большая змея, – к плечу.

– Облегченная. Наши тактические винтовки весят до пяти целых трех десятых фунта. Да еще восемь унций, если оптический прицел использовать. И запасная батарея три унции. А эта на сколько потянет? Небось фунта три с небольшим?

– Три целых две десятых. Можно синхронизировать с КПК или использовать инфракрасный порт. – Рорк вынул ручной коммуникатор размером с ладонь. – Вот эта штука ловит сигнал на расстоянии в пятнадцать миль. Заряда батареи хватает на семьдесят два часа. Но меня предупредили, что, если работать без перерыва, через сорок восемь часов начнет нагреваться. Заряжается меньше двух минут.

Ловенбаум опустил винтовку, покрутил ее в руках.

– Уже испробовали?

– Да. Есть отдача. Мне сказали, это вполне нормально – так уж она устроена.

– Куда-нибудь попали?

– Только в искусственную мишень. На милю с четвертью стрелял. Дальше не получалось.

Ловенбаум с явной неохотой вернул оружие Рорку.

– Красавица. Но в вашем случае, скорей всего, вот из такой стреляли. – Он махнул в сторону витрины, где был выставлен более массивный экземпляр. – Тактическая винтовка. Выпущена специально для полицейских и военных нужд. За последние пять-шесть лет они почти не изменились. Думаю, вероятнее всего, это личное оружие. Служебным не так-то просто воспользоваться, его положено сдавать после каждой командировки. И, учитывая промежуток времени, за который были произведены выстрелы, вероятней всего, снайпер воспользовался какой-нибудь опорой – двуногой или даже триподом. Все жертвы были в движении. А первая к тому же развила высокую скорость. Если стрелять, скажем, с расстояния в милю, луч поразит жертву через две с половиной секунды. Нужно принимать во внимание скорость ветра. И, по-видимому, с этим справились мастерски.

– Такой выстрел нужно точно планировать – учитывать расстояние, скорость ветра, угол наклона… скорость движения жертвы. – Ева согласно кивнула. Становилось понятно, что стрелок какое-то время наблюдал за своими жертвами, оценивал их относительную скорость.

– Мне ни разу не приходилось пользоваться подставкой, ну, или если только во время учений. Сколько она может весить? Большая?

– Пару фунтов. И ножки опускаются до земли.

– А винтовка разбирается?

– Конечно. – Ловенбаум взглянул на Рорка: – Могу показать.

Рорк протянул ему оружие.

Ловенбаум проверил датчик заряда, убедился, что винтовка разряжена, однако перевел выключатель на минимальную мощность.

– Безопасность прежде всего.

Затем повернул маленький рычажок и ловким движением рассоединил ствол, зарядное устройство и прицел. Каких-то десять секунд, и винтовка была разобрана на четыре небольшие части.

– В таком виде она поместится в самый обычный чемодан, – заметила Ева.

– Верно. Но тот, кто ценит свое оружие, будет хранить его в специальном чехле с отдельными отсеками для каждого фрагмента.

– В государственное учреждение с таким не пройдешь. В музей или еще какое-нибудь общественное здание. Охрана задержит.

– Безусловно, – кивнул Ловенбаум.

– Значит, скорее всего, многоквартирный дом, отель, магазин или какое-то арендованное помещение.

Размышляя, она ходила взад-вперед по комнате, а Ловенбаум тем временем заново полностью собрал винтовку.

– Кто из лаборатории лучше всех проводит реконструкцию? – спросила Ева.

– Дикхэд, – ответил Ловенбаум.

– Да брось! Прямо так уж он хорош?

Неспроста тут имя главного лаборанта вспомнили.

– Ну да. Вы его уволили, так что обратиться к нему за помощью не получится.

– Своего решения я не отменю. Спасибо за подсказку.

– Не стоит, потому что, если я не совсем еще сбрендил, вы имеете дело с ДСУ, Даллас.

– ДСУ?

Ева обернулась к Рорку:

– Серийный убийца, стреляющий с дальнего расстояния.

– Копы, – процедил тот. – Никто другой бы не додумался с ходу такое сокращение выдать.

– И не пришлось бы его выдумывать, если бы люди не были такими отморозками в большинстве своем. Кто-нибудь из твоих знакомых смог бы сделать три настолько точных выстрела?

Ловенбаум шумно выдохнул.

– Я бы мог. Пара ребят в моей команде тоже справились бы. Понимаю, вам нужно их проверить, но это ни к чему. Я и еще нескольких человек знаю… список составить, черт побери? Понимаешь, что я имею в виду? То, что эти парни смогли бы выстрелить, не значит, что они бы это сделали.

– В любом случае имена знать не помешает.

– А еще это мог быть профессионал, Даллас. А уж тут ты и сама без моей помощи список можешь составить.

– И обязательно составлю. Но кому придет в голову нанимать профессионального киллера, чтобы убить студентку, подрабатывающую в местной кофейне, акушера-гинеколога и школьного учителя истории?

– Люди напрочь отморожены, – напомнил Ловенбаум.

– Это да.

– Ты ведь расследованием убийств занимаешься. Вот и делай свое дело. А я займусь тактической стороной вопроса. Это мой профиль. Три таких метких выстрела? – Он покачал головой, на лице его появилось выражение восторга и беспокойства одновременно. – Наш стрелок сейчас очень собой гордится.

– И захочет вновь испытать это чувство.


После ухода Ловенбаума Ева принялась за схему преступления. Повесила доску, села перебирать заметки и наблюдения.

– Сначала поешь, – категорично заявил Рорк.

– Да. Мне все равно что.

– Твое любимое жаркое. – Он буквально силой стащил Еву со стула. – Можешь есть и думать одновременно. И рассказывать мне обо всем, что тебе известно, ну и о своих догадках.

Такое предложение помогло ее уговорить. Да и жаркое пахло просто изумительно.

– Знаешь, перед тем как меня отправили на это дело, я сидела у себя в кабинете, мечтала провести тихий, уютный вечер дома. Выпить вина, поужинать, посмотреть фильм, сексом заняться.

Рорк пододвинул ей стакан воды, знал – следующие несколько часов жена литрами будет поглощать кофе.

– Ну, мы сможем выкроить немного времени между делом и для чего-нибудь приятного, да?

– Девушку звали Элисса Вайман. У меня на ее счет сразу появилось нехорошее предчувствие, а записи камер видеонаблюдения только подтверждают мои догадки. Ведь как она приземлилась… Ее же явно отбросило ударной волной. И никто на катке при этом не заметил никаких отблесков от лазерного луча. Да такого быть не может! А уж коп-то явно должен бы разглядеть… Но я пересмотрела запись по секундам – и ничего. Предложи мне кто-нибудь поспорить, что я сумею распознать, откуда исходили выстрелы, я бы на себя не поставила.

Он потянулся к Еве, накрыл ее ладонь своей.

– А я бы поставил.

– Да, но ты состоятельный человек и неравнодушен ко мне. Надеюсь, Ловенбаум поможет сузить область поисков, но даже тогда…

Она удрученно покачала головой и начала есть. Жаркое оказалось не только ароматным, но и очень вкусным. Каждый кусочек.

– Ну, а девушка… девятнадцать лет, жила с родителями. Семья среднего класса. На момент гибели в отношениях не состояла. Бывший парень учится в колледже во Флориде. Неприязни друг к другу они не испытывали. С год пытались поддерживать отношения на расстоянии, потом пути разошлись, и они расстались, впрочем, общались по-приятельски. Элисса время от времени ходила на свидания, но ничего серьезного у нее не завязалось. Каталась в свое удовольствие, надеялась попасть в профессиональную команду. Начала в восемь лет и на всю жизнь заболела этим видом спорта. Была постоянной посетительницей катка. Так что у меня есть все основания считать ее намеченной жертвой.

– Она выделялась из толпы, – заметил Рорк. – Изяществом, привлекательной внешностью.

– Да. Чего не скажешь о первом из мужчин. Брент Майклсон. Внешне самый обычный человек. Ничего примечательного. Но он тоже регулярно приходил кататься. Не так часто, как девушка, но тем не менее. Разведен, правда, много лет назад. Поддерживал приятельские отношения с бывшей женой, был близок с дочерью. Настолько, что они все вместе собирались за одним столом в доме бывшей жены на праздники и дни рождения. Ни конфликтов, ни истерик. Любил время от времени приводить с собой внуков. Он катался годами, но без фанатизма. Говорил, это помогает держать форму и снимает эмоциональное напряжение.

– А последний? – спросил Рорк. – Тот, что погиб, держа жену за руку.

– Какой ты внимательный! Запоминаешь детали. У них сегодня годовщина. Пять лет вместе. Решили воссоздать свое первое свидание. Кое-кто из близких знал, что они собирались пойти на каток, но, насколько мне удалось выяснить, немногие. Для них это было очень личное событие. Хотя точное время парочка не оговаривала.

– Значит, третий парень тебе кажется случайной жертвой. В общем-то, возможно, все трое случайные… но ты думаешь, что он – наверняка. Если целенаправленно хотели убрать одну из жертв, выходит, двое других послужили прикрытием, а иначе получается, в них стреляли наобум.

– Одно из двух. Но я очень надеюсь, что двое все же были прикрытием, потому что тогда дело у нас в кармане. Скорее всего. Ловенбаум ведь говорит, убийца сейчас очень воспрянул духом. Скажу больше: если жертва была специально намечена, я смогу вычислить, кто это сделал и почему, но если во всех троих стреляли без разбору…

– А если так, то почему именно на катке?

Рорк рассуждал как истинный коп. Ева не стала говорить об этом вслух, чтобы не обидеть мужа. Ведь он так ей помогал!

– Большое скопление народа, шумиха в СМИ – весомые мотивы для серийного убийцы. Может, с ним случилось что-то плохое на этом катке. Жена, подружка или друг именно там его бросили. Может, он раньше и сам катался, получил травму и поэтому злится на всех, кто способен стоять на коньках.

Ева умолкла в глубокой задумчивости. Уж слишком много тут возможных вариантов.

– Она беременна. Жена третьей жертвы. Только-только об этом узнала. Даже не успела ему сообщить. Хотела обрадовать сегодня на романтическом ужине.

Рорк вздохнул в ответ.

– Вот так всегда. Словно камушек в воду бросаешь, правда? Рябь кругами. Всегда приходится думать не только и не столько об ушедшем в мир иной, сколько об оставшихся.

– Отец у нее ирландец. Акцент как у тебя, только чуточку сильнее. Думаю, они с бывшей женой сохранили цивилизованные отношения, но праздники вряд ли справляют вместе. Тем не менее в трудную минуту смогли сплотиться, чтобы поддержать дочь. И он… отец… отозвал меня в сторону на минуту – поговорить о зяте. По нему было видно, что он любит молодого человека.

Это очень важно, – продолжила Ева, протягивая руку за стаканом воды, – потому что я в последнюю очередь стала бы его рассматривать как специально намеченную жертву. Если на двух других еще можно подумать, то этот… вряд ли. Просто вспомнилось вдруг.

– Тебе просто так ничего не вспоминается, дорогая.

– Девушку в красном застрелили первой. На нее трудно было не обратить внимания, как уже сказал Ловенбаум. Почему бы сразу не убрать намеченную жертву? Чтобы быть уверенным, что выполнил свою работу. Это первое, что хочется предположить, но потом я думаю: каким же надо быть самонадеянным ублюдком?! Нет, для того, кто способен на такое серьезное преступление, кто занимается таким темным делом, это было бы чересчур дерзко.

– Значит, по-твоему, настоящая жертва должна быть посередине: один случайный труп до, один – после.

– А может, и еще есть.

– Чем я могу помочь?

Ева окинула его взглядом.

– Ты ведь работал, когда я пришла.

– Вообще-то, нет. Я как раз закончил дела, и мне прислали фотографии с дизайном. Я их уже во второй раз просматривал, когда ты вернулась. Я свободен.

Рорк снова взял ее за руку.

– Мне очень жаль вдову, родителей и всех-всех родственников погибших. Но девушка в красном… до сих пор стоит перед глазами. Как она радовалась… как легко порхала над катком. Кто-то посмел навсегда прервать ее веселье. Я хочу помочь тебе найти того, кто это сделал.

«Дома, – снова подумала Ева, – можно прильнуть к родному плечу и не потерять при этом собственного достоинства».

– Узнать бы имена коллекционеров тактических винтовок. Ловенбаум считает, скорее всего, стреляли именно из такой. На самом деле меня интересуют владельцы любого оружия, из которого можно было бы совершить такие меткие выстрелы с дальнего расстояния.

– Слишком просто. Дай-ка мне задание посложнее.

– Хорошо. Нужна помощь со зданиями к востоку от парка. Скажем, между Пятьдесят седьмой улицей и Шестьдесят первой. Все дома по пути к набережной. Часть отсеется в ходе общей проверки. Большой список получится. Как сказал Ловенбаум, искать нужно выше четвертого этажа. Если его команда сможет поточнее определить, под каким углом стрелял снайпер, область поиска сузится и мы сможем ее тщательно обследовать.

Ева съела еще немного жаркого, потом вдруг резко вскинула голову:

– Сколько приблизительно из них принадлежит тебе?

Рорк с улыбкой поднял свой бокал.

– Пусть это будет сюрпризом.


Рорк отправился к себе в кабинет, находившийся тут же за стеной, а Ева приступила к рутинной следовательской работе. Хотя, надо отметить, монотонностью в привычном смысле слова ее работа никогда не отличалась. Ева проверила личные данные жертв, свидетелей, персонала катка, прокрутила в голове все возможные причины случившегося.

# Примечания

1

Стихотворение «The Tables Turned, an Evening Scene on the Same Subject». У. Вордсворт, перевод И. Меламеда. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Стихотворение «In Memoriam A. H. H.». А. Теннисон, перевод Э. Соловковой.