# Враги большого леса

Василий Головачёв

Группа военных и археологов застряла в незнакомом мире. Мире, где кажется, что нет ничего, кроме леса, покрывающего собой целую планету. Наши герои начинают потихоньку привыкать к новым и крайне непривычным обстоятельствам. Но у этого леса есть свои законы и даже некая загадочная форма разума. Вскоре становится понятно, что для того, чтобы выжить и выбраться из этого мира, Максиму Реброву с товарищами придётся противостоять врагам большого леса. Удастся ли героям победить в войне с неведомым противником? Или большой лес станет их вечным пристанищем?

© Головачёв В.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

## Глава 1. Утро вечера мудренее?

Бежать было бы приятно, если бы не одно важное обстоятельство: это были не легкоатлетические соревнования и не утренняя пробежка по парку – за ним гнались! Причём гнались не люди, кем бы они ни были, а монстры, облик которых долгое время был неясен, так как Сергей Макарович, оглядываясь, видел изредка то чёрную голову, то полыхающие огнём глаза, то светящиеся клыки, то коленчатые волосатые лапы. И бежал он не по знакомому земному лесу, не по тайге или джунглям, а по колоссальных масштабов Лесу с большой буквы, населением которого были гигантские деревья наподобие американских секвой и фикусов, диаметр стволов которых достигал полусотни метров, а высота – не менее ста пятидесяти.

Подлеска в лесу, свойственного всем лесам Земли, не было. То есть заросли деревьев вдвое-втрое ниже секвой присутствовали, но сравнить их с лесными дебрями тайги, африканского буша или сельвы было нельзя. Никаких завалов, упавших и гниющих деревьев беглец не встретил, лишь редкие стены кустарника, тростника и камыша попались на пути, да трава по пояс. Но именно эта реальность и мешала ему оторваться от погони и спрятаться в чаще: бежать легко было не только ему, но и преследователям.

Оглянувшись в очередной раз, он понял, что за ним гонятся жуткие трёхметрового роста создания, напоминающие пауков с почти человеческими головами! Наддал, понимая, что, если не спрячется или не найдёт оружие – погибнет!

Внезапно светлый, пронизанный солнцем и чистотой исполинский лес кончился, и Сергей Макарович выбежал к болоту, за поясом которого начинался другой лес – сплошной чёрно-буро-красный бурелом. Он простирался в обе стороны на десятки километров, перекинув через болотные протоки и мхи угрюмые побеги лиан, и веяло от него неимоверной нечеловеческой злобой, вызывающей в душе мутный ужас.

Несколько мгновений Сергей Макарович рассматривал препятствие, прикидывая, сможет ли он пересечь болото и стоит ли туда соваться, но из колючих шипастых зарослей на той стороне болота появились такие же псевдопауки, что и догонявшие его. Рука потянулась к поясу, опускаясь на рукоять пистолета.

Вернулась способность оценивать противника и твёрдость духа. Ну хорошо, твари! Подходите ближе! Я просто так не дамся!

Пауки бросились через болото!

Он выстрелил: раз, другой, третий… и проснулся в постели, мокрый от пота, разгорячённый, будто и в самом деле спасался бегством. Но звуки выстрелов не прекращались, превратились в автоматные очереди, пока Сергей Макарович не прислушался и не понял, что звуки доносятся со двора и представляют собой раскаты двигателя мотоцикла, не имеющего глушителя.

Сел на кровати, покосившись на соседнюю подушку. Жены дома не было: она в это воскресенье ночевала у дочери, готовящейся к родам, и Савельев спал один.

Бросил взгляд на часы: половина восьмого, а за окном темно. Конец октября, рассвет наступает поздно. Странно, что никто не звонит, не беспокоит, будто перед каким-то форс-мажором. Или он просто свыкся с ожиданием плохих новостей? Ровно месяц назад всё началось именно с раннего звонка адъютанта начальника 4-го Управления. Потом был Баир, бросок группы Маугли, исчезновение группы, сердечный приступ…

Может быть, на этот раз пронесёт? Всё, что знал и обо всём, что делал, уже доложено командованию. Экспедиция возвращена, хотя и не в полном составе. Его вины в том, что произошло в Баире, нет. И всё же, почему опять ноет сердце? И почему снятся такие неприятные, если не сказать жёстче, сны? Второй за последние три дня…

Зазвонил мобильный.

Сергей Макарович вздрогнул, отгоняя пальцем нечистого: чур меня, чур! Взял с прикроватной тумбочки кодовый смарт.

– Слушаю, Савельев.

Чугунный голос начальника 4-го Управления заставил его невольно расправить плечи.

– Сергей Макарович, это Скорь.

– Понял, Геннадий Дмитриевич.

– Не разбудил?

– Н-нет, – сказал правду полковник.

– Как настроение?

– Рабочее, товарищ генерал.

– Это хорошо, что рабочее. В десять нас ждёт у себя Виктор Дмитриевич. – Скорь имел в виду директора ГРУ.

– Готов прибыть в любой момент.

В голове пронеслось: всё же сон в руку! Неприятности ещё впереди.

– В любой не надо, нас ждут в десять. – Генерал помолчал. – А после встречи с директором, в двенадцать, нас всех ждёт президент.

Сергей Макарович втянул в лёгкие воздух, медленно выдохнул.

– Я думал… обойдётся…

– В связи с чем я прошу тебя взять с собой Егора.

Речь шла о физике Карапетяне, приятеле Савельева, с которым они летали в Баир выручать пропавших членов археологически-ботанической экспедиции и бойцов группы Маугли – майора Максима Реброва.

– Он и так расстроен, – усмехнулся Сергей Макарович.

– Никто не собирается обвинять его в каких-то прегрешениях. Но президент наверняка потребует компетентных объяснений, и лучше Карапетяна никто не сможет внятно растолковать ему тонкости М-теории.

– Я понял.

– В таком случае жду. – Скорь дал отбой.

Сергей Макарович покрутил в руках мобильный, встал, сделал несколько махов руками, отдавая дань воспоминаниям о полноценной зарядке, потом набрал номер Карапетяна:

– Не спишь?

– Работаю, – взял трубку физик; в его суховатом голосе послышалась нотка вины.

– Работаешь? Спозаранку?

– Считаю параметры иномериан, которые могут возникнуть при столкновениях бран с разными константами и другим количеством измерений.

– Не ложился вообще, что ли?

– Нет, поспал немного.

– Собирайся, я заеду за тобой минут через сорок.

– Что значит заеду?

– Нас вызывает главный. В десять мы у него, потом в двенадцать у президента.

Голос Егора Левоновича стал тонким:

– У президента? Шутишь? Мы поедем к президенту?!

– Так что готовься ответить на его вопросы.

– Но я же сорок раз объяснял твоему начальству…

– Он хочет разобраться лично, приведи себя в порядок. – Сергей Макарович выключил канал.

Сборы не потребовали много времени. Он даже успел хлебнуть кофе и съесть ложку творога с мёдом – свой любимый быстрый завтрак. Через пятнадцать минут «Вольво ХС-90» Савельева покинул стоянку напротив дома.

Конец октября в Москве выдался дождливым и рекордно тёплым, что напоминало погоду в африканском Баире, где в октябре начался сезон дождей. Температура воздуха там, конечно, держалась даже по ночам тропическая – до плюс двадцати пяти (ниже экватора на материке в октябре начиналось лето), в отличие от десятиградусной московской, но сходство было разительное.

Пока ехал к приятелю, жившему на улице Виноградова, вспоминал, с чего начиналась эпопея с Баиром.

В конце сентября в Баир, граничащий с республикой Конго, в район срединного течения реки Чуапы, была послана комплексная экспедиция ЮНЕСКО: для изучения найденных древних развалин и автохтонного леса – проще говоря джунглей, ещё не нарушенных дыханием человеческой цивилизации.

Через неделю на лагерь экспедиции напала банда СОА, так называемого Союза освобождения Африки, поддерживаемого американскими спецслужбами, и взяла в плен всех членов экспедиции.

На беду в составе отряда были и российские специалисты: археолог, доктор исторических наук, профессор Малкин Вениамин Витальевич; его коллега Мария Ивановна Колесниченко; ботаник, совсем молодой человек, аспирант МГУ Константин Ливеровский и помощница Малкина, двадцатипятилетняя Вероника Соловьёва, которая оказалась племянницей президента России. Из-за этого и разгорелся сыр-бор, в результате которого было решено для освобождения соотечественников задействовать диверсионно-разведывательную группу (ДРГ) Сил специального назначения ГРУ[1]. Командовал бригадой ССН полковник Савельев, он же и посылал группу майора Реброва, специалиста по Африке, в Баир, заданием которого и было вызволение россиян, в частности Вероники Соловьёвой.

Закончилась эпопея тем, что посланцы ГРУ, загримированные под «мирную делегацию Египетского научного центра и Российского географического общества», обнаружили в районе Чуапы иномериану (название придумал взятый консультантом Карапетян) – тоннель между вселенными (бранами, если пользоваться термином теории суперструн). В этот тоннель удалось запустить беспилотники, записи видеокамер которых позволили обнаружить пропавших членов экспедиции ЮНЕСКО. В иномериану послали вертолёт Ми-8 с группой под командованием Савельева, который вернулся обратно в мир Земли, неся в своём чреве спасённых археологов.

Посадка получилась экстремальной: у Ми-8 отказали двигатели, и он рухнул на берег реки с высоты ста пятидесяти метров. К счастью, обошлось без жертв, никто не погиб, хотя травмы получили почти все пассажиры, но, как оказалось, вернулись из путешествия в иной мир не все похищенные. Остались бойцы группы Реброва (по сути вся группа), а также два российских специалиста: ботаник Константин Ливеровский и археолог Вероника Соловьёва, из-за которой, собственно, и начиналась операция с развёртыванием в Баире группы спецназа ГРУ.

К сожалению, повторить поход в иную вселенную-брану не удалось: тоннель между мирами захлопнулся. Поиски иномерианы ни к чему не привели, тем более что пришлось спешно сворачивать экспедицию из-за вспыхнувшей в Баире межплеменной войны. Разбитый вертолёт пришлось бросить в джунглях, сняв с него всё ценное технологическое оборудование, а «мирную делегацию» эвакуировать в Конго, откуда она перебралась в Европу (иностранные учёные) и в Россию.

Всех участников экспедиции трижды выслушали: глава ГРУ, министр обороны России и директор ФСБ. И вот теперь главного оперативника ССН вызывал к себе президент.

Карапетян ждал приятеля, одетый по этому случаю в строгий тёмно-серый костюм. Галстук завязывать он не умел – узел получился косой, и Сергей Макарович поправил физику узел, хотя сам не стал одеваться торжественно. Удавки, как называл галстуки отец, он носить не любил и под костюм надел белого цвета тонкий джемпер.

Перекинулись парой слов, сели в машину.

Москва по утрам воскресений хотя и не выглядела пустой, но была далека от пробочных рабочих состояний и до «стекляшки», как называли меж собой главное здание комплекса ГРУ на улице Гризадубовой сотрудники, «Вольво» доехала без задержек. Ровно в десять вызванные генералом мужчины вошли в его кабинет, по которому витали запахи кофе и почему-то имбиря.

Скорь выглядел, как всегда, гранитной глыбой, увенчанной глыбой поменьше – головой, поросшей серебристым пухом. Поздоровался, для чего он даже вышел из-за стола (Сергей Макарович счёл этот жест недобрым предзнаменованием), и указал гостям на стулья.

– Садитесь, товарищи.

Гости сели.

Генерал обошёл свой монументальный, дубовый, сохранившийся со времён СССР стол, по легенде принадлежавший ещё первому директору ГРУ и переживший множество владельцев.

– Вы правы, все результаты наших оперативных мероприятий проанализированы, и нет смысла обсуждать их ещё раз. Вы готовы к рандеву с президентом?

Карапетян покосился на невозмутимого Савельева.

– Готовы, – сказал тот ровным голосом.

Скорь перевёл взгляд на Карапетяна.

– Ничего добавить не хотите, Егор Левонович? У вас было три дня на исследование материала, полученного от датчиков на борту вертолёта.

Лицо физика стало виноватым.

– С материалом ещё разбираться и разбираться, товарищ генерал. К счастью, все датчики успели зарегистрировать параметры среды на той стороне, и понадобится не один день, чтобы проанализировать данные и сделать определённые выводы. Я работаю над этим. Хорошо бы подключить к проблеме специалистов по космологии, теории элементарных частиц и физике времени. Есть определённые намёки на то, что время по ту сторону иномерианы течёт иначе, нежели в нашей вселенной.

Сергей Макарович с любопытством посмотрел на приятеля.

– Ты мне этого не говорил.

– Готовлю обоснование, – смутился Карапетян.

– Хорошо, обсудим этот вопрос чуть позже, – пообещал Скорь. – Если у вас ничего не прояснилось, то я введу вас в положение дел. Участники экспедиции ЮНЕСКО наговорили столько, что в Баир кинулись американцы. Им страстно захотелось попасть в потусторонний мир. – Каменные губы генерала вылепили полуулыбку. – По нашим данным, ничего они не нашли, ваша иномериана действительно исчезла. Как вы думаете, она была там одна? Может быть, остались и другие?

– Не знаю, – огорчённо признался Карапетян. – Но даже если они и остались, в чём я сомневаюсь, найти их будет невероятно трудно, если вообще возможно.

– На чём основаны ваши сомнения?

– На эффекте отскока.

– Поясните.

– Столкновение двух физических тел, равных по массе, сопровождается разлётом.

– И разрушением.

– Не всегда, к тому же браны – не просто физические объекты, это сложнейшиесистемы объектов. Тем не менее закон отдачи работает и в случае их столкновения. Они разлетятся рано или поздно, и связывающие их нити…

– Иномерианы?

– «Червоточины», кротовые норы, тоннели – как их только не называли – в конце концов разорвутся.

– Значит, в Баире их можно не искать?

Карапетян в замешательстве пощипал седоватые усы.

– Скорее всего, нет. Но вообще-то искать всё равно надо.

– Где?

– По всему миру, в том числе в России. Браны могут сталкиваться часто, и в местах их взаимодействия могут образовываться тоннели перехода. В связи с чем я хотел бы попросить дать мне допуск к материалам Комиссии ФСБ по аномальным явлениям. Думаю, у нас есть шанс обнаружить и другие иномерианы…

– И найти наших ребят, – закончил Сергей Макарович.

Скорь пожевал губами, разглядывая его лицо.

– Само собой. Это теперь ваша основная задача, полковник. Что ж, идёмте к главному, доложите ему, что и мне.

Директор ГРУ ждал своих подчинённых и гостя из Курчатовского института в своём ультратехнологичном кабинете, углубившись в изучение каких-то текстов на экране компьютера. На столе стояла чашка кофе, распространяя запахи по всему кабинету.

– Проходите, я сейчас закончу, – сказал он, когда дверь кабинета приоткрыл Скорь.

Было воскресенье, двадцать седьмого октября, и адъютант-секретарь генерала отсутствовал, Костюк хозяйничал один.

Наконец, он оторвался от своих занятий, выключил компьютер, оглядел ждущие лица гостей.

– Кофе не предлагаю, извините. Готовы к аудиенции?

Скорь косо посмотрел на спутников.

– Готовы, Виктор Дмитриевич.

– Прошу вас, изложите своё видение ситуации. Что мы имеем?

Начальник 4-го Управления скупо известил директора о тонкостях научного подхода к проблеме и чуть шире – о принятых мерах по её решению.

– Значит, вы надеетесь найти этот портал в другую вселенную не в Баире? – посмотрел Костюк на ёрзавшего на стуле Карапетяна.

Егор Левонович кивнул, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Вероятность мала, но она не нулевая.

– И всё же, насколько она велика?

– Если взять за основу описанные СМИ происшествия… то не меньше двух-трёх процентов.

– Не меньше, – усмехнулся Костюк. – Это ничто по сравнению с реальным положением дел. Вряд ли материалы Комиссии федералов увеличат эту цифру.

– У нас тоже есть база данных по аномальщине, – сказал Скорь. – А если поднять материалы Минобороны в целом…

– Не уверен, что это даст нам основание для дальнейшей работы в этом направлении. Но к президенту идти всё равно придётся, как придётся и объяснять ему причины провала.

– Я не считаю действия наших бойцов и специалистов провалом, – боднул воздух утёсом лба Скорь.

– Главное, как на это посмотрит президент, – отрезал Костюк уже отнюдь не мягким, интеллигентным голосом. Мы не освободили его родственницу, и в этом большая доля вины наших специалистов.

– Это моя вина, – угрюмо сказал Сергей Макарович, вспоминая, что ему говорил оставшийся в «потустороннем» мире Максим Ребров. Он до сих пор ругал себя, что не уговорил майора переправить на борт вертолёта Веронику Соловьёву.

– Это наша общая вина, – сказал Скорь. – Но мы готовы работать и дальше…

– Где Плащинин? – перебил Скоря директор.

– На подходе, – после паузы ответил генерал, проглотив недоброе слово.

В дверь постучали. Вошёл начальник информационного управления ГРУ, держа в руках красного цвета папку.

Выглядел он вполне адекватно ситуации: одетый в модный фиолетовый кауфман с зеленоватым отливом, внимательный и собранный, лишь в карих глазах молодого тридцатитрёхлетнего генерала тлело едва видимое чувство сожаления.

– Разрешите, товарищ генерал-полковник?

– Присоединяйтесь, Виктор Викторович, – сказал Костюк, кинув взгляд на костюм генерала. – Мы обсуждаем, что будем предлагать президенту.

Плащинин развернул папку, положил на стол главы ГРУ.

– Здесь все материалы по данному делу, в том числе отчёт о полёте в Баир.

Костюк пролистал записи, закрыл папку.

– Повезём с собой, хотя вряд ли президент будет это читать. Спускайтесь на парковку, товарищи, поедем на моей машине.

Переглянувшись, приглашённые покинули кабинет.

## Глава 2. Дайте им всё

Ехали на представительском «Аурусе», роскошном во всех отношениях. Машина российского производства получилась отличная, и в нынешние времена её закупали и в других странах для президентов разного рода компаний и чиновников высокого полёта. Насколько знал Сергей Макарович, очередь на «Аурус» была большая и портфель заказов на машину был свёрстан на три года вперёд.

На территорию Кремля (несмотря на воскресенье, президент ждал делегацию в Сенатском дворце, а не в своей резиденции в Завидово) проехали через Боровицкие ворота, открывшиеся после длительного ремонта.

Машину оставили на краю Сенатской площади, где уже стояли три точно таких же «Ауруса», пешком прошлись по площади, ёжась под холодным сырым ветром.

Президент находился в своём рабочем кабинете, которым пользовался для встреч и совещаний с ближайшими помощниками. Кабинет был знаменит своим древним интерьером, дубовыми панелями по стенам, таким же дубовым столом и письменным прибором из малахита.

Как оказалось, кроме руководителей ГРУ были приглашены и другие высокопоставленные функционеры силовых структур. Сергей Макарович со смущением понял, что он в этой компании единственный полковник, так как все остальные были генералами: министр обороны Ковалёв, директор ФСБ Державин и секретарь Совбеза Катрушев. Так как гостей оказалось приличное количество – восемь человек, секретарь президента, молодой человек лет двадцати пяти, постриженный по молодёжной моде «интенсив», принёс дополнительные стулья, и знаменитый дубовый стол владельца кабинета оказался в окружении приглашённых.

Вышедший из-за стола Степан Романович Ровенский, невысокого роста, но по-спортивному энергичный, с большими залысинами (лысеть он начал уже в сорок лет и к нынешнему времени потерял большую часть светлых седоватых волос), с внимательными жёлтыми, как у рыси, глазами, пожал всем руки по очереди, пригласил к столу, сел сам. Одет он был практически в такой же джемпер поверх белой рубашки, что был и на Савельеве, и Сергей Макарович приободрился, подумав, что его вкусы совпадают со вкусами не просто уважаемого человека, а аж со вкусами самого главы государства.

– Я собрал вас, друзья, – начал Степан Романович, бегло оглядев компанию, – чтобы выработать общую стратегию совместных действий в связи с открытием реального прохода в другую, – президент усмехнулся, – вселенную. Как бы это фантастично ни звучало.

– Мы подготовили отчёт по данной теме, – сказал директор ГРУ, показав красную папку.

– Давайте. – Степан Романович взял папку. – В принципе, я ознакомлен с проблемой с достаточной полнотой, и у меня появились вопросы, на которые я хочу получить ответы. Первый вопрос: каково самочувствие вернувшихся из-за… – президент поискал слово, – будем называть её просто Границей с большой буквы. Так вот, как чувствуют себя вернувшиеся из-за Границы?

Взоры присутствующих обратились на Сергея Макаровича.

Он выдержал паузу, подумав, что на этот вопрос мог бы ответить и Костюк.

– Нормально чувствуют, Степан Романович. Переход Границы сопровождается кратковременными отключениями сознания без дальнейших последствий. Все спасённые специалисты находятся под наблюдением врачей, проблем со здоровьем нет.

– У вас тоже? Вы ведь побывали там?

– Всё в порядке, Степан Романович, – смущённо сказал Сергей Макарович. – Готов повторить командировку.

Присутствующие оживились.

Президент улыбнулся.

– Не сомневаюсь в вашей отваге, Сергей Макарович. Но продолжим беседу. Вопрос второй: что из себя представляет этот «потусторонний», так сказать, «заграничный» мир?

Савельев озадаченно глянул на ёрзающего, но не решающегося попросить слово, Карапетяна.

– С научной точки зрения это лучше объяснит Егор Левонович.

– С точки зрения прямого наблюдателя.

Сергей Макарович вспомнил, какое впечатление произвёл на него гигантский «потусторонний» лес, увиденный через иллюминаторы «перевёрнутого» вертолёта.

– Бесконечный, – нашёл он слово, – лес! Мы, если честно, особо ландшафт не разглядывали, не до того было, но по ощущению этот лес имеет колоссальные масштабы.

– Значит, эта планета больше Земли?

– Понимаете…

– Разрешите, Степан Романович? – поднял руку Карапетян, взглядом попросив извинения у Савельева.

– Да, пожалуйста, Егор Левонович.

– Возможно, «потусторонняя» брана вообще не является планетой. Судя по записям с видеокамер, лес простирается на десятки тысяч километров, в таком случае планета должна быть размером с Юпитер, и тогда она из-за большой массы должна иметь соответствующую гравитацию. Но наши специалисты, побывавшие там, этого не ощутили, да и спасённые подтвердили, что сила тяжести в месте выхода иномерианы не превышает земную.

– Что же это за объект в таком случае?

– Иллюзия, – с ноткой шутливости в голосе предположил молодой, широкоплечий, уверенный в себе Державин. Он был самым молодым генералом в структуре спецслужб и самым молодым директором ФСБ за всю историю Службы, к концу года ему должно было исполниться тридцать три года, и стал генералом и директором он не в последнюю очередь в силу дерзости, ощущения превосходства и напористости активного характера.

В таком случае эта иллюзия не менее реальна, – покачал головой Плащинин, – чем наша жизнь.

– Я пошутил, – с улыбкой сказал Державин.

– Это мир с иными физическими параметрами, – сказал Карапетян. – Аппаратура, взятая на борт вертолёта на время эвакуации, записала достаточное количество параметров среды, с которыми надо ещё разбираться. И хотя анализ этих параметров не закончен, я могу сделать предварительный вывод о том, что соседняя брана… э-э, «потусторонний» мир представляет собой бесконечную плоскость с нецелочисленным количеством измерений, замкнутую сама на себя. Отличия от нашей браны… э-э, вселенной небольшие, но именно они создают тонкие эффекты, порождающие межмембранные пробои – каналы взаимодействий с другими вселенными.

– Иномерианы?

– Так точно, Степан Романович. По моим расчётам в том мире даже время представляет собой не прямую стрелу изменений континуума, а спиралевидную.

– Это как? – поднял брови Ковалёв. – То есть оно движется по спирали?

Карапетян смутился ещё больше, развёл руками.

– Вряд ли я могу показать это наглядно.

Министр обороны скептически усмехнулся, но продолжать не стал.

– Понятно, – сказал президент, – что обычному человеку эти материи недоступны.

– Вряд ли они доступны самим теоретикам, – проворчал генсек Совбеза, похожий на президента как старший брат: те же черты лица, те же залысины. Правда, ростом Катрушев, бывший игрок в волейбол, чуть ли не на две головы был выше Ровенского.

– Наука – та же религия, – рассмеялся Державин. – А теоретики, верующие в свои теории, ничем не отличаются от священнослужителей, верующих в своего бога.

– Что-то вы сегодня в игривом настроении, Кирилл Михайлович, – сдвинул брови Катрушев.

– Извините, – посерьёзнел директор ФСБ.

– Вернёмся к нашим бранам, – не менее шутливо сказал Степан Романович, перефразируя известное изречение, сохраняя, тем не менее, задумчивое выражение лица. – Этот ваш лес в «потусторонней» бране… он действительно заполняет всю вселенную? Или вы преувеличили его масштабы? Его можно сравнить с российской тайгой или африканскими и бразильскими джунглями?

– Про африканские джунгли ничего сказать не могу, – мрачно проговорил Катрушев, – однако площадь наших лесов постоянно сокращается. За последние пятнадцать лет мы потеряли почти двадцать пять миллионов гектаров малонарушенных, то есть девственных, лесов по всей России. И это только официальные данные Росстата. Если процесс продолжится нынешними темпами, то к середине века страна вообще может лишиться нашего национального достояния.

– Эк вас заносит, Пётр Свиридович, – хмыкнул министр обороны. – Готовите речь на заседание Госдумы?

– Я думаю о государстве! – отрезал Катрушев.

– Об этом мы обязательно поговорим, – пообещал президент, – на заседании Совбеза в том числе. Вернёмся к моему вопросу.

– Лес в соседней бране не просто велик, – сказал Карапетян убеждённо. – По моим оценкам он действительно заполняет всю равнину на десятки тысяч километров. Даже средняя высота деревьев, составляющих основную его структуру, равна приблизительно сотне метров, а встречаются экземпляры и в полтора-два раза выше.

– Хотелось бы взглянуть.

– Здесь собраны видеозаписи, – потянулся к красной папке глава ГРУ.

– Я имел в виду непосредственно своими глазами. Записи посмотрю позже. Ещё пара вопросов, товарищи, если не возражаете. На чём базируются ваши предположения, Егор Левонович?

Карапетян смешался.

– На М-теории, Степан Романович.

Плащинин хотел что-то сказать, но передумал.

Лица присутствующих выразили в основном снисходительное понимание слов физика, которое можно было выразить фразой: ну, сел на своего конька! Однако президент их не поддержал, сохраняя прежнюю задумчивость.

– Я попытался перед встречей овладеть азами теории суперструн и понимаю, что такое браны. Но теоретики утверждают, что столкновения бран могут иметь катастрофические последствия. Одно такое столкновение якобы и вызвало Большой Взрыв, породивший нашу Вселенную. Я правильно излагаю эту идею?

– Без сомнения, Степан Романович, – поспешил согласиться с президентом Егор Левонович. – Но спектр последствий таких столкновений может быть очень велик. Одно способно вызвать отпочкование новых вселенных, то есть взрывообразное отделение пузырей-бран с родственными или же другими законами, но могут быть и лёгкие соударения, не ведущие к кардинальным изменениям континуумов. Одно из таких и произошло в Баире. Я считаю, что наша брана сталкивалась с соседней не один раз, и прошу дать мне доступ к информации по аномальным явлениям, собранной нашими спецслужбами. Изучив все материалы, можно будет сделать вывод о дальнейших проявлениях взаимодействия бран и выйти снова на мир Большого Леса.

– Вы думаете, это возможно?

Лицо Карапетяна покрылось пятнами; он волновался и не скрывал этого.

– Я… очень надеюсь… Степан Романович… что это возможно.

– Другие идеи есть?

– У меня нет.

– Что ж, подготовьте план работ по данной теме, я рассмотрю.

– Степан Романович, я хотел бы забрать это дело у коллег из Министерства обороны, – сказал Державин. – У нас есть отличные специалисты, физики и уфологи, собран большой материал…

Президент поднял ладонь, останавливая директора ФСБ.

– Не спешите брать на себя ответственность за это дело, Кирилл Михайлович. – У коллег из разведки достаточно компетентных кадров, способных решить проблему.

– У меня вопрос иного плана, – сказал Катрушев. – Разрешите, Степан Романович?

– Без церемоний, Пётр Свиридович.

– Почему эти компетентные кадры, – Катрушев бросил на Плащинина и Савельева недобрый взгляд, – оставили в чужом мире не только своих сотрудников, но и гражданских лиц? Почему нельзя было принять их на борт вертолёта? Не стоит ли руководителей экспедиции в Баир отдать под трибунал?

Сергей Макарович сжал челюсти, сдерживая острое желание ответить генсеку Совбеза грубостью.

Плащинин же, казалось, абсолютно не обратил внимания на тон Катрушева. Обменявшись взглядами с Костюком, он проговорил бесстрастно:

– Во-первых, решение остаться принял не я и не полковник Савельев. Это сделал командир спецгруппы майор Ребров, мотивируя отказ вернуться поиском бойцов своей группы. Во-вторых, гражданские специалисты, члены экспедиции ЮНЕСКО Константин Ливеровский и Вероника Соловьёва, остались добровольно, а уговаривать их долгое время значило рисковать всеми участниками операции. Под трибунал нас, конечно, отдать можно, однако хотел бы я посмотреть на ваши решения в условиях жесточайшего цейтнота в Баире. Кстати, иномериана после возвращения вертолёта с группой спасённых оборвалась, и счёт, наверное, шёл на секунды.

– Успокойтесь, Виктор Викторович, – сказал президент добродушно, – никто не собирается отдавать вас под трибунал. Вы остаётесь руководителем операции по восстановлению контакта с «потусторонним» миром и возвращению оставшихся людей домой. Сергей Макарович будет помогать вам во всём. Надеюсь, наши доблестные воины ССН, – хозяин кабинета перевёл взгляд на Сергея Макаровича, – справятся с экстремальной ситуацией в чужой вселенной и вернутся с победой.

– Можете быть уверены, Степан Романович, – привстал Савельев.

– Сидите, сидите, Сергей Макарович, мы не на чествовании юбиляров. Скажите, вы хорошо знаете майора Реброва?

– Пять лет, с момента его поступления в бригаду ССН.

– Основные его характеристики?

Сергей Макарович помедлил.

– Опытен… выдержан… решителен… надёжен. Спец по выживанию в экстремальных ситуациях. Два десятка рейдов по всему миру.

– Могу показать фото, – неожиданно предложил Костюк.

– Да? – с некоторым удивлением посмотрел на него президент. – Давайте посмотрим.

Сергей Макарович переглянулся с Плащининым. Сам он не догадался взять с собой снимок Реброва, и инициатива директора ГРУ его ошеломила. Костюк хорошо подготовился к рандеву с лидером страны.

Степан Романович взял у главы ГРУ смартфон, с минуту рассматривал видеозапись тренировки Реброва, сделанную в спортзале разведкомплекса.

– Большой парень, хорошо координирован.

– Равных ему мало.

– Возраст?

– Тридцать два года, – сказал Сергей Макарович.

Президент вернул смарт Костюку, оглядел присутствующих.

– Товарищи генералы, я беру это дело под личный контроль. Причина вовсе не в том, что я вам не доверяю. Людей, которым я не доверяю, в моей команде нет. Но и не в том, что гражданка Соловьёва является моей племянницей. Речь идёт о реальном контакте с иной вселенной, в связи с чем я хотел бы попросить вас: дайте им всё! – Степан Романович кивнул на представителей Главного разведуправления. – Информацию в первую очередь. И помогайте, чем можете. Работу комиссии засекретить! Чем меньше народу будет знать о её деятельности, тем проще будет работать. Вопросы ко мне есть?

Никто не пошевелился. Хотя судя по лицу директора ФСБ, какие-то возражения у него остались.

## Глава 3. Метаконтакт

Он стоял на вершине какой-то высокой башни, свитой из древесных стволов, и смотрел на бескрайнее пространство сумеречного леса, уходящего во тьму неизвестных космических далей, в беззвёздную бесконечность чужого мира. Он смотрел на лес, а лес смотрел на него, как войско на командира – не шелохнувшись, в торжественной тишине, ожидая приказа.

Самое интересное, что гигантские деревья, окружавшие башню, и в самом деле походили на воинов в латах, несмотря на форму стволов и обилие ветвей, и Максим отметил это уголком сознания.

Внезапно строй деревянных «воинов» колыхнулся, передние шеренги псевдососен раздвинулись, и к башне вышел великан, в котором Максим с удивлением узнал исполинский псевдодуб, с которым он встретился в первый свой день падения на лес. На сей раз «дуб» походил на могучего предводителя тридцати трёх богатырей из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила», разве что без островерхого шлема и меча. Но образ седого богатыря всплыл в голове майора не зря: этот исполин тоже являлся командиром, только войско его было намного больше отряда из пушкинской сказки.

– Человек! – прогудел он, слепо глядя на Максима средоточием ветвей-глаз. – Мы избрали тебя выполнить миссию – очистить наш мир от завоевателей, уничтожающих наш дом! Мы дадим тебе всё, чем владеем сами, откроем тайны прошлого, дадим доступ к ресурсам и разрешим делать на наших землях всё, что ты пожелаешь! Согласен ли ты повести нас в бой?!

Максим проглотил ком в горле, выпрямился, понимая, что его ответ может стать приговором ему и всем, кто остался с ним.

– Я… согласен! Но мне нужны помощники.

– Твои соотечественники?

– В первую очередь.

– Мы не возражаем. Хотя не все твои соотечественники относятся к нам так же, как ты.

– Это исправимо. По лесу где-то могут бродить бойцы моей группы – трое, поможете их найти?

– Вне всяких сомнений. Нарисуйте их образы, и мы определим их местонахождение. Чёрный человек из числа наших обидчиков тоже с вами?

– Нет, он враг не только вам, но есть шанс изменить его поведение, поэтому я его отпустил.

– Он продолжает охоту на подвижных помощников нашей системы обслуживания, продолжает убивать и движется к ареалу нашего врага.

Максим невольно поёжился. Отпуская вожака боевиков СОА, он надеялся, что тот вникнет в ситуацию и начнёт жить по-новому. Однако надеждам майора, похоже, не суждено было сбыться. Русская пословица – горбатого только могила исправит – точно отражала суть вещей.

– Я проконтролирую его планы.

– Благодарим за понимание и… – Великан не договорил.

Впрочем, речью его общение с Максимом назвать было нельзя, скорее невербальным мысленным внушением, так как ни рта, ни лица в общепринятом смысле «мегадуб» не имел. Но Максим вполне понимал собеседника.

Внезапно в тёмном небе возникла туча, и на лес, на дуб-великан, на башню (которая оказалась скелетом высохшего дерева-гиганта) обрушился ливень из огромных насекомых!

Это были восьмилапые и четырёхкрылые псевдошмели!

Максим отшатнулся от их струи, спикировавшей на него, сорвался с башни… и проснулся, осознавая, что находится в шалаше, один, на мягкой подстилке из приятно пахнущих трав и «тростника», а в щели накидного полога из того же «тростника» в шалаш просачивается утренняя светлень.

Снаружи было тихо: переселенцы в мир леса ещё спали, утомлённые после вчерашней суеты. Так как связь с земным миром могла быть осуществлена только над бывшим лагерем боевиков, решили далеко от него не уходить, выбрали лесок неподалёку от полуострова, напомнивший родной смешанный лес где-нибудь под Брянском: в опоясывающем болотце растительном кольце росли «берёзы» и «ивы», «тополя» и «лиственницы», «сосны», «ели» и «клёны».

Правда, болотце с леском и здесь окружали многоходульные «мангры», которых Костя-ботаник назвал плантоидами, древесными роботами-защитниками, но и к ним «попаданцы» в мир леса уже начали привыкать. Вероятнее всего, Костя был прав в определении функций этих растительных экзотов: они действительно выполняли роль защитников основного населения леса, состоящего из гигантских «секвой», «фикусов», «баньянов» и «пальм». Лес отгородился ими от множества небольших болот, образовавшихся, вероятно, вокруг воронок, оставшихся, в свою очередь, от бомбардировок неких налётчиков в стародавние времена, когда в этих краях шла война, закончившаяся тысячи, а то и десятки тысяч лет назад.

Идею подал тот же Костя, вспомнивший, что в российской Сибири тоже полно небольших озёр и болот, оставшихся после битв древних предков человечества, описанных в индийских хрониках «Махабхараты». Вполне было допустимо, что и в этом мире, заросшем великаньим лесом, тоже когда-то шла война. Максим даже хотел «поговорить» с лесом на эту тему, расспросить об истории возникновения жизни, но всё время мешали какие-нибудь неотложные дела. Теперь же, пережив новый сон, причём, скорее всего, наведённый, превратившийся в метаконтакт с лесом (повезло, что нервная система реагирует на пси-излучение местной фауны), Максим твёрдо решил в ближайшее время возобновить попытки установить с Заповедником (так он назвал лес) настоящий продуктивный контакт.

Костя нашёлся тотчас же, как только улетел вертолёт с членами экспедиции ЮНЕСКО. Из его сбивчивых объяснений можно было понять лишь одно: он не хотел возвращаться в родные пенаты, не изучив жизнь небывалого по масштабам леса. Набранного материала не хватало для диссертации (подтекст заявлений ботаника говорил именно об этом), и упустить шанс стать первым «лесным инопланетным академиком» он не хотел.

Разозлённый поведением парня, Редошкин (сержант невзлюбил его с первого взгляда) буквально приволок его за шиворот через полчаса после исчезновения вертолёта и швырнул под ноги вскрикнувшей Вероники со словами:

– Убить мало! Прятался в кустах у реки!

– Ничего я не прятался! – возмущённо огрызнулся молодой человек. – Я изучал водоросли!

– Исследователь! – фыркнул Редошкин. – А то, что тебя ждали, ежеминутно рискуя, не аргумент?!

– Не кипятись, Жора, – успокоил сержанта Максим (не раз впоследствии пожалев об этом), – оставь его, у парня проблемы с детскими комплексами свободолюбия. Теперь уже поздно устраивать ему порку, да и ботаник нам пригодится – будет испытывать дары местной природы на предмет их съедобности.

– Вот! – мгновенно ожил Костя, вскакивая на ноги. – Без меня вам крышка!

Вероника засмеялась.

Редошкин красноречиво развёл руками.

На том разбор полётов и закончился.

Глянув на часы – утро по местным параметрам отличалось от земного тем, что солнце здесь не вставало из-за горизонта, а возвращалось из кругосветного плавания, и суточный цикл был на полтора часа длиннее (пришлось каждый раз корректировать ход часов), – Максим бесшумно выбрался из шалаша, привычно настраиваясь на дневной ритм движения и контроля обстановки. Но кругом стояла тишина. Лес молчал, птицы не пели, потому что их не было, а спутники майора спали каждый в своём шалаше, вместе с другими образовав квадрат со стороной в пять метров.

Организация быта заняла двое суток.

Лагерь разбили в двадцати шагах от озерца в центре котловины, в окружении округлых «ив» и «ракит», за которыми начинался лес повыше: над «ивами» возвышались белоствольные, с чёрной рябью «берёзы» и голубоватые, высокие, до полусотни метров, «сосны».

Селиться у края болота не испугались: ни комаров, ни других кусачих насекомых в этом лесу не существовало.

После определения места поселения за пару часов собрали шалаши под руководством Редошкина. Костю тоже заставили обзавестись жильём, не обращая внимания на его нежелание трудиться на благо колонии.

Самым трудным делом оказалось оборудование туалета. Пришлось копать довольно глубокую яму на краю леска, в тридцати метрах от лагеря, застилать её досками, вырубленными из корней «вёсельного дерева», и сооружать нечто вроде кабинки. Однако справились и с этим.

Установили дневное наблюдение за воздушной зоной над лагерем боевиков – парами и поодиночке (Максим с Редошкиным), чтобы не пропустить появление вертолёта с «большой земли». Правда, на пятые сутки терпение лопнуло не только у Кости, но и у остальных переселенцев, так как вертолёт не появлялся, а поиски зоны «портала» на аэробайке ничего не дали. То ли она была доступна только с определённого направления, то ли вообще исчезла.

У Вероники родилась отличная идея выложить камнями на берегу реки транспарант для вертолётчиков, если он появится, и переселенцы с энтузиазмом взялись за дело, выложив фразу: «Мы рядом. Сбросьте послание, когда вас ждать».

Трудились долго, так как пришлось собирать камни по берегу реки – в самом лесу они практически не попадались, зато потом с удовлетворением изучили свою работу, поднявшись на высоту двести метров: надпись была видна с воздуха хорошо.

На следующий день «гражданские» – Вероника и Костя – начали походы в лес в поисках пищи. Набрали грибов, ягод, Костя обнаружил дерево с плодами, напоминающими по форме болгарский перец, которые по вкусу действительно напоминали перец, правда горький. Он же первым попробовал синего цвета кубышки, обрадованно заявив, что они съедобны.

Заинтригованный Редошкин откусил острую верхушку плода, но тут же выплюнул со словами:

– Чёрт! Жжётся как крапива! Ешьте сами, я вам не капсикофаг.

Заговорили о рыбалке.

– Хорошо бы рыбки наловить, – заметил Редошкин. – Грибы приедятся быстро.

– Рыбы здесь нет, – сказал Максим. – Я не видел ни мальков, ни головастиков, не говоря уже о крупных экземплярах.

– Может, она прячется?

– От кого? Медведей в этом лесу не видно, рыбаков тоже, прятаться не от кого.

– Ботаник, в чём дело? Почему здесь рыба не водится?

– Я именно ботаник, а не биолог, – огрызнулся Костя, с удовольствием поглощая «перец». – Может, она не водится только в этой реке.

– Почему? Вода отравлена?

– Мы все пили воду из реки и не отравились, – возразила Вероника.

– Поищем в других водоёмах, – пообещал Максим. – Мы сверху пролетали и над реками, и над озёрами. А пока довольствуйтесь тем, что есть.

– Тут другая проблема намечается, – сказал Редошкин. – Моя зажигалка практически перестала фурычить. Что будем делать, когда газ совсем кончится?

– Будем добывать огонь как неандертальцы, – развеселился Костя.

– Может, так и придётся делать, – остудил его веселье Максим. – Будете бродить по лесу, ищите выходы кремня или другого камня.

Пока «гражданские» ходили по грибы, Максим с Редошкиным вскрыли контейнеры, сброшенные с вертолёта, и обнаружили ПЗРК «Вербу» и переносной противотанковый ракетный комплекс «Крюк» с запасом ракет – по две на каждый ствол.

– Живём! – обрадовался сержант. – Можно будет отлично перекрыть периметр в окнах уязвимости! Жаль ракет мало.

– Остынь, – хмыкнул Максим, тем не менее обрадованный не меньше Редошкина. – Воевать с нами некому.

– А вдруг к нам свалится какая-нибудь сволочная артель наподобие негритосов? Если нас сюда затащило, почему не может затащить кого-то ещё?

Слова сержанта заставили Максима задуматься. Он вдруг подумал о чёрном лесе. Вполне можно было допустить, что и лес этот попал в Заповедник тем же путём, что и попаданцы с Земли. С этой точки зрения действительно стоило позаботиться о защите лагеря, чтобы расслабившихся землян нельзя было застать врасплох.

В двух других контейнерах лежали разобранные беспилотники «Ворон» с электрическими движками. Ресурс их аккумуляторов позволял дронам держаться в воздухе всего около шести часов, но и эти небольшие аппараты серьёзно усиливали возможности защиты колонии.

Для оружия и дронов соорудили отдельный шалаш-склад в кустах, недалеко от шалаша командира группы – Максима. Он мог в любой момент воспользоваться им, хотя свой «шёпот смерти» – снайперскую винтовку «Lobaev Arms» – держал под рукой, в своём шалаше.

Точно так же не расставался со своим М4 Редошкин, привычно таская его на плече, куда бы он ни собирался.

От «хамелеонов» пришлось отказаться. Их шлемные рации по-прежнему не работали, выдавая тихий шелест местного эфира, а питающие электронные системы комбинезонов аккумуляторы почти разрядились, отчего маскер-системы начали глючить и преимущества боевых костюмов серьёзно упали. Таскать их на себе не имело смысла.

Переоделись в инопланетные наряды, обнаруженные в яйцевидной ракете неведомых «торговцев космоса», и теперь отряд землян щеголял в костюмах весёлых расцветок, со стороны напоминая группу бродячих актёров, что веселило Костю и расстраивало Редошкина. Впрочем, на его ворчание никто не обращал внимания, и сержант перестал в конце концов жаловаться на слишком просторную одёжку.

Слетали к ракете, уничтоженной залпом НУР американского вертолёта, сбитого впоследствии Максимом. Нашли несколько уцелевших настенных ячеек кормового отсека ракеты, в которых оказались знакомые «фаустпатроны».

Редошкин снова обрадовался, оценив возможности инопланетных гранатомётов, стреляющих каким-то электрическим либо силовым полем. Во время стычек с африканскими боевиками СОА эти невзрачные «мётлы» показали себя мощным оружием, оставляя от противника только неглубокие вдавленности в почве: каждый выстрел буквально раскатывал попадавшие под удар предметы и объекты, в том числе и человеческие тела, в тонкий молекулярный слой, как дорожный каток раскатывает асфальт.

– Надёжная штучка! – повертел в руках «фаустпатрон» Редошкин. – Отвезём домой, спецы её раскрутят, и пиндосы сдохнут от зависти. Как ты думаешь, медальки за это мы заслужим?

– Не о том мечтаешь, – укоризненно качнул головой Максим. – Знаешь, о чём говорит наличие такого оружия в инопланетном звездолёте?

– О чём?

– О том, что не только на Земле идут войны, но и где-то в космосе, на других планетах, в других галактиках и даже в других вселенных.

Редошкин поскрёб в затылке.

– Я об этом не подумал. Интересно, кому везли эти «фаустпатроны» владельцы ракеты?

– Кому-то они были нужны, пока продавцов не вывернуло в наш Заповедник.

– Как ты думаешь, они выжили?

– Вряд ли, иначе вернулись бы к ракете. Может, мы ещё встретим их скелеты в лесу.

– Почему скелеты? Здесь же можно прокормиться.

– Они могли умереть и от старости – ракета лежит здесь много лет.

После обследования остатков яйца оба посетили лагерь боевиков, собрали их оружие и обследовали катер, в трюме которого обнаружились два ящика с патронами для пулемёта и снарядами для автоматической двадцатимиллиметровой пушки. Но больше обрадовала находка двух бочек с соляркой – топливом для двигателей катера. Если пулемёт и пушку нельзя было демонтировать и перевезти в другое место, так как для стрельбы из них нужен был модуль дистанционного управления, расположенный в рубке катера, то солярку можно было отливать в канистры и пользоваться ею при необходимости, хотя идея – для чего нужна солярка в условиях заповедного леса – в голову ни Максиму, ни Редошкину не пришла.

Поиски уцелевших бойцов группы – старшего лейтенанта Леонида Верника (операционная кличка Вера), лейтенанта Мирона Мирадзе (Мир), лейтенанта Иосифа Матевосяна (Софа), старшего сержанта Жени Чубченко (Чуб) – так ничем и закончились. Не помогли и запущенные дроны, обследовавшие лес в радиусе двадцати километров. По мысли расстроенного Редошкина ребят разбросало так далеко друг от друга и от лагеря боевиков, что они не слышали стрельбы во время разборок с боевиками, иначе наверняка стянулись бы к этому району. А так как появился только один Корзоев, не уберёгшийся от гибели, остальные в настоящее время бродили где-то за пределами обследованной лесной зоны.

Если только они уцелели, невесело подумал Максим, не высказывая своих опасений вслух.

– Продолжим поиски, – сказал он.

– Продолжим, – подтянулся Редошкин.

Но до сих пор никаких следов пребывания сослуживцев они не нашли.

Максим выбрался из шалаша.

Воздух в лесу был прохладен и свеж, наполненный знакомыми и незнакомыми, но приятными ароматами. Хотелось пить его как воду и думать только о хорошем. Не давал покоя только утренний сон, полный тревог и угроз. Лес продолжал внушать человеку свои страхи, и отмахнуться от них было нельзя.

Максим обошёл шалаши, прислушиваясь к долетавшим изнутри звукам, но ничего не услышал. Все жители небольшой земной колонии спали бесшумно, даже Костя.

Тогда он спустился к воде, умылся, в очередной раз удивляясь чистоте болотной воды, начал готовить костёр, чтобы сварганить нехитрый завтрак: грибную икру (недоеденную вечером) и компот из ягод.

Как оказалось, все ягоды Заповедника были насыщены эндорфинами (по заявлению Кости) и вызывали у потребителей эйфорический эффект сродни действию морфина, после чего у человека возникало яркое удовольствие от жизни. Их хотелось есть беспрерывно, и Максим в конце концов запретил всем слишком часто наведываться в ближайшие ягодники с «малиной» и «земляникой».

В одном из шалашей, полог которого был украшен гирляндой золотистых коробочек – плодов какого-то растения (как ни странно, об этом позаботился Костя), зашуршало, полог откинулся, и к разгоревшемуся костру вышла Вероника с заспанным лицом. Потянулась, выгнулась дугой, сцепив руки перед собой, отчего её грудь приятных очертаний и размеров туго натянула футболку.

– Доброе утро.

Максим замер на несколько мгновений, вбирая тёплый образ девушки в уголок памяти, где она безраздельно властвовала.

– Доброе. Как спалось?

– Отлично! Как дома на даче, даже спокойней. А тебе?

Он присел на корточки, подкладывая в костёр «полешки».

– В принципе, тоже нормально. Пару раз вставал – ещё не привык к такой тишине. Сон видел. По сути, он меня и разбудил.

Вероника перестала тянуться, подошла ближе.

– Сон? Хороший или плохой?

– Скорее тревожный, нежели плохой.

– Расскажешь?

– Лес предстал в виде войска, а его предводитель – гигантский дуб, похожий на воспетого Пушкиным богатыря, – предложил мне возглавить войско.

– Правда? Это так романтично!

Максим вспомнил атаку псевдошмелей, но говорить об этом не стал. Поднялся на ноги, и их лица оказались напротив друг друга. Наступило хрупкое молчание. Потом она потянулась к нему с непривычнождущим выражением глаз, и он, не раздумывая, притянул девушку к себе и поцеловал.

Она ответила. И миг счастья затмил собой все прошлые переживания, опасения, страхи и надежды.

В уме всплыла строчка из чьего-то стихотворения: судьба дарует поцелуй…

Так оно и было на самом деле, хотя не поцелуи характеризовали их влечение друг к другу, усилившееся в последние дни, а взаимный интерес, вспыхнувший при первой же встрече. Но суть состояния Максима от этого не изменилась: близость красивой девчонки-археологини манила и радовала, и эту близость можно было действительно выразить словами – поцелуй судьбы!

– Пусти… а то увидят…

Огромным усилием воли он расцепил руки.

Вероника освободилась, залилась краской под его взглядом (господи, неужели ещё есть на Руси такие искренние девчонки?!), облизала ставшие пунцовыми губы.

– Пойду умоюсь.

Он кивнул, не желая ранить словами оставшееся послевкусие поцелуя.

Вероника направилась к озерцу.

Из шалаша справа выбрался Редошкин, протирая глаза кулаками.

– Что за шум, а драки нет? Ох, я и разоспался! А ты уже на ногах?

Ответить Максим не успел: из-за кустов послышался тихий вскрик девушки.

Оба отреагировали в режиме боя: Редошкин нырнул в шалаш, выпрыгивая обратно с карабином, Максим выдернул нож, торчащий из полена, – и оба метнулись к водному окошку болотца.

Вероника стояла, сжавшись, прикрыв голову руками, в низинке за пучком «тростника», а над ней кружил, издавая тихое зудящее стаккато, гигантский псевдошмель!

Редошкин вскинул карабин, но Максим опередил сержанта: нож со свистом распорол воздух и рассёк насекомое размером с кулак надвое. Половинки шмеля упали на голову девушки, и она отскочила, попадая в объятия майора.

– Твою дивизию! – выговорил Редошкин, опуская ствол М4 и высматривая, нет ли поблизости ещё шмелей.

– Он… напал, – дрожащим голосом произнесла Вероника.

– Не укусил?!

– Н-нет…

– Первый раз такого зверя вижу, командир! – сказал Редошкин. – Встречал пчёл, муравьёв, тоже кстати немаленьких, но такую громадину вижу впервые! Откуда он здесь нарисовался?

– Из чёрного леса. – Максим погладил пальцами щёку девушки, отпустил. – Кажется, нас обнаружили. Это разведчик.

– Кто?! – изумился Редошкин.

Максим не ответил, обдумывая родившуюся идею навестить чёрный лес, с которым воевал лес Заповедника. Пора было заняться вторжением иного плана, о котором лес намекал уже не первый раз.

## Глава 4. Российская аномальщина

Плащинин, оставшийся начальником особой группы, получившей задание президента продолжить работу с «иновселенским нападением», проявившимся в африканском Баире, собрал команду сразу после встречи с президентом.

В неё вошли те же специалисты и сотрудники Главного разведуправления Минобороны, что начинали решать проблему первыми, ещё в сентябре, когда стало известно о захвате экспедиции ЮНЕСКО боевиками Союза освобождения Африки. Хотя добавились и новые: заместитель директора ФСБ вице-адмирал Левин и доктор технических наук, главный эксперт ГРУ в области космических технологий Рощин. Остальные трое, включая Плащинина и исключая себя, Сергею Макаровичу были хорошо знакомы: начальник управления военно-воздушных операций Гусев, уфолог Кондратюк и физик Карапетян, чья идея о последствиях столкновения бран-вселенных оказалась верной.

Конечно, это были только руководители подразделений, знавшие суть проблемы, но именно они имели возможность привлечь к её решению десятки исполнителей и требующуюся технику, не посвящая служащих в детали операции, и Сергей Макарович испытал немалое облегчение от того, что не он один будет отвечать за успех дела. Однако оперативную составляющую всего комплекса мероприятий Плащинин возложил всё-таки именно на него, полагая, что бригада Сил специального назначения имеет все необходимые средства, и это обстоятельство привело Савельева в уныние. Свободных специалистов и групп у него не было, все имевшиеся профи разведки и диверсий выполняли свои задачи, и снимать их с операций и перебрасывать на другой «секретный» фронт было непросто. Тем не менее пришлось.

К своим помощникам, вместе с ним летавшим в Баир, майору Спицыну и капитану Барышникову, Сергей Макарович присоединил группу полковника Скабеева, готовившуюся к рейду в Афганистан, и теперь у него под рукой были девять мастеров разведывательно-диверсионного дела, за деятельность которых он мог не беспокоиться. Эти хорошо тренированные парни умели всё: следить за объектами и субъектами, воевать, расторопно выполнять деликатные поручения, выполнять любую порученную работу и не выделяться из толпы, что было немаловажно при возникновении тревожных ситуаций, и убедительно молчать.

Карапетян позвонил приятелю во вторник, двадцать девятого октября:

– Сергей, можешь приехать?

– Куда? – спросил Сергей Макарович, бросив взгляд на часы: время двигалось к обеду, и он собирался спуститься в столовую «стекляшки».

– Ко мне в институт, пропуск я закажу.

– Хорошо, буду через час.

Поколебавшись, Савельев оставил намерение пообедать и поехал в Курчатовский институт не мешкая.

Комплекс знаменитого Курчатовского института, занимавшегося проблемами ядерной физики, располагавшего пятью ядерными реакторами разного типа, занимал площадь около двадцати гектаров на северо-западе столицы. Но здание, в котором работал Егор Левонович, стояло недалеко от центральной проходной на площади Курчатова, и Сергей Макарович, оставив машину на стоянке дли ВИП-гостей, поднялся к нему на четвёртый этаж.

Физик сидел в собственной стеклянной клетушке перед компьютером, поглядывая то на экран, то на бумаги на столе. Волосы на голове у него были взлохмачены, рубашка на спине (сидел без пиджака) промокла от пота. Вид у ведущего специалиста центра был возбуждённым.

– Садись, – сунул он руку гостю не оглядываясь.

Сергей Макарович сел рядом на белый пластиковый стул, заметив, что и рабочий стол физика, на котором стоял монитор с объёмным эффектом, тоже пластиковый, и стаканчик с кофе на столе из полистирола, и тумбочки в комнате сделаны из пластика.

– Неэкологично живёшь, – проворчал он.

– В смысле? – не понял Егор Левонович.

– Пластик вреден в любом смысле. Кто бы что ни говорил, он испаряется, и ты дышишь его испарениями и закусываешь кофе пластиком. Знаешь, сколько на Земле производится этой необходимой заразы?

– Никогда не задумывался, – фыркнул Карапетян.

– Триста пятьдесят миллионов тонн в год!

– Я к этому не имею отношения, – отмахнулся Егор Левонович, занятый своими мыслями. – Что дали, на том и сижу, из того и пью. Смотри, что я накопал в базе данных ФСБ по аномальным зонам России. Пришлось делать выборку наиболее интересных для нашего случая мест.

Палец физика коснулся клавиатуры, и на мониторе возникла страница текста с заголовком: «Аномальщина».

– Я тебе почитаю.

– Дай я лучше сам листну, быстрее будет.

Карапетян нахмурился, но сообразил, что гость прав, и уступил место.

– Садись.

Они обменялись стульями.

– Кофе будешь?

– Не хочу.

– Ладно, я принесу себе ещё. – Егор Левонович вышел.

Сергей Макарович начал читать описание мест в России, где были зарегистрированы необычные явления природы, не поддающиеся никакому объяснению, и таинственные пропажи людей и объектов.

Первым в отобранном Карапетяном материале шло описание района Кольского полуострова недалеко от порта Линахамари, где были обнаружены бетонные круги на воде и под водой. По утверждениям исследователей эти «блюда» стояли там с сороковых годов прошлого века, их диаметр сорок – пятьдесят метров, сделаны они немецкими специалистами из бетона хорошего качества и предназначены были в качестве стартовых столов для «летающих тарелок». Запускали немцы с этих площадок «тарелки» или нет, неизвестно, однако в этих местах часто исчезали люди, в основном доморощенные археологи и «чёрные копатели», и многие такие случаи были задокументированы, что и отметил Карапетян.

Вторая запись сообщала о появлении недалеко от Международной космической станции странного объекта в форме призрачного гиперболоида длиной до полукилометра. Камеры МКС бесстрастно зафиксировали, как объект, напоминавший прозрачный смерч, «вылился» из космоса и устремился к поверхности Земли, растаяв через несколько секунд.

Напоминал это явление и так называемый Петрозаводский феномен, проявившийся в небе над городом 23 сентября 1977 года. Наблюдали его сотни горожан. Уфологи впоследствии назвали его катастрофой НЛО, а военные, дабы предотвратить панику среди населения, официально заявили, что в расположенной неподалёку воинской части проходил учебный запуск ракеты, который закончился её взрывом в верхних слоях атмосферы.

– Ну, это когда было, – хмыкнул Сергей Макарович, ткнув пальцем в экран.

– Просто очень похоже на иномериану, – сказал Карапетян, принимаясь пить принесённый кофе. – Присоединил к другим фактам ради признания необычности.

Следующая запись описывала урочище Троице-Чижи совсем недалеко от Москвы, возле Павлова Посада. Этот район уже много лет считался сильнейшей аномальной зоной, был окружён болотами, и пройти к нему мог далеко не каждый желающий. Однако добирались охотники за острыми ощущениями, да и жители деревни с тем же названием утверждали, что не раз наблюдали призраков, в том числе в форме длинных струй, похожих на слабосветящиеся фонтаны.

– Думаешь, это она, иномериана? – спросил Сергей Макарович.

– Читай дальше.

Следом за описанием Троице-Чижей компьютер выдал не менее интересный материал о таинственном Чёртовом кладбище в Красноярском крае, расположенном недалеко от практически исчезнувших деревень Костино, Чемба и Карамышево. По заверениям исследователей, которым удалось разыскать жителей деревень, в Чёртовом кладбище, выглядевшем как голая, безлесная, круглая поляна в окружении дремучих лесов, в центре которой расположена «бездонная дыра», раз в год открывались врата в иной мир, что проявлялось как падение в «дыру» призрачно-огненного сгустка или как выброс из неё призрачного вихря. Экспедиция учёных, организованная в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году, состоящая из историков и физиков, обнаружила, что поляну окружают необъяснимые физические поля, а датчики, фиксирующие электромагнитное излучение, зашкаливают.

Сергей Макарович, дочитавший до этого места, хотел обратить на запись внимание приятеля, потом решил дочитать до конца.

Кроме упомянутых районов России «аномальщина» проявляла себя ещё в десяти местах, где исчезали люди либо появлялись экзотические видения, принимаемые чаще всего за НЛО или описываемые как геопатогенные зоны. Сергею Макаровичу особенно приглянулись три из них.

«Танцующий лес» в Калининградской области был известен ещё с прошлого века и представлял собой сосновую рощу, стволы деревьев которой искривились и свились кольцами по неизвестной причине. По легенде молодая девушка, избранница местного князя Бартия, так сыграла на лире, что лес пустился в пляс. На самом деле он был посажен не так уж и давно – в тысяча девятьсот шестьдесят первом году, а здешняя аномальная зона стала известна сразу после войны, когда над этим районом заметили странный светящийся объект, после чего засветилась и сама местность. Но главное, из-за чего Егор Левонович отметил аномалию, было то, что и гораздо позже над «танцующим лесом» видели светящиеся струи наподобие призрачных смерчей.

Ещё одной такой зоной стала трасса Люберцы – Лыткарино, давно пользующаяся дурной славой. Эта дорога проходила через старообрядческое кладбище XV–XVII вв., и, по мнению учёных, негативная аура этого места представляет собой накопленное информационное поле захоронений, влияющее на людей. По статистике с 1990 года по нынешнее время на протяжении всего полутора километров трассы погибло пятнадцать водителей и двенадцать пассажиров разного вида транспорта. Свидетели говорили о появлении над дорогой призраков и фантомов автомобилей, якобы ехавших по встречной полосе. Но Егор Левонович отметил этот район по другой причине: над трассой не раз видели странное свечение в форме призрачных колонн, и по мысли физика эти светящиеся струи вполне могли быть иномерианами, связывающими земную реальность с мирами сталкивающихся бран-вселенных.

И наконец, третий случай, на который обратил внимание Сергей Макарович, был связан с происшествием на Камчатке. Туристы (существует такой вид экстремальных путешествий), проходившие прошлым летом через мёртвый, засыпанный пеплом лес у подножия вулкана Толбачик, зафиксировали удивительное явление: с неба на землю сквозь тучи упал призрачный расширяющийся луч, и в месте его падения исчез целый участок леса вместе с глыбой камня, представлявшей, очевидно, остывшую вулканическую бомбу. В этом месте образовалась неглубокая впадина диаметром около сотни метров с гладкими стенами и дном, будто их специально шлифовали наждаком.

Сергей Макарович в задумчивости отодвинулся от экрана.

– Камчатка, пожалуй, нас устроит.

– Ещё как! – согласился Карапетян. – Да и остальные места заставляют напрягаться, особенно при появлении светящихся струй над военными базами. Ими надо заняться в первую очередь.

– Ну, военные базы сами по себе нас не интересуют.

– Все случаи задокументированы, поэтому им стоит доверять. Я хотел бы начать поиск иномериан с Камчатки.

Сергей Макарович покачал головой.

– Во-первых, поход на Камчатку потребует немалых усилий и средств.

– Нам обещали предоставить любую помощь.

– Во-вторых, не забывай, что погода на Камчатке совсем не способствует изучению ландшафта даже летом, а сейчас уже конец октября, и полуостров лежит в снегу.

Егор Левонович пригорюнился.

– Чёрт побери! Ты прав. Туда не долетишь. Хотя случай исключительно перспективный. Тогда с чего предлагаешь начать?

Сергей Макарович глянул на экран.

– Нужны самые надёжные ориентиры. Я отметил четыре наиболее интересных с нашей точки зрения района: Троице-Чижи, Люберцы, Калининградский «танцующий лес» и Красноярское Чёртово кладбище. Первые два вообще считай рядом, много времени не потребуется для их изучения. Да и погода пока позволяет. В Калининграде тоже ещё не начались дожди, а вот в Красноярском крае снег.

– Космонавты на МКС видели луч…

– О МКС забудь, никто нам космический транспорт не предоставит для проверки твоих идей.

– Помечтал, – слабо улыбнулся Карапетян. – Значит, советуешь заняться Подмосковьем? Для разминки, так сказать?

Сергей Макарович нахмурился.

– Не ляпни при генералах. Они и так кривятся, считая твои идеи бредом теоретика, а отказаться от выполнения задачи не могут, сам президент дал распоряжение.

– В чём же тут бред, если в Баире мы реально спасли людей, вытащив их из иной вселенной?

– Меньше говори и ни с кем не спорь. Если мы начнём работать и ничего не найдём, истратив огромные средства, на нас повесят всех собак. Поэтому нам нельзя разбрасываться. Хорошо бы найти иномериану в первом же выбранном квадрате.

– Хорошо, я тебя понял. Что посоветуешь?

– Во-первых, поищи ещё, может, отыщется самый убедительный вариант. Если нет – начнём с Подмосковья. Потом Калининград.

– Ты сообщишь генералу о нашем предложении или мне позвонить?

– Звони сам, я только подтвержу решение Плащинину. Единственный вопрос, Егор: ты уверен, что мы найдём иномериану и вытащим ребят?

Карапетян застыл с окаменевшим лицом. Пощипал усы. Прерывисто вздохнул, приходя в себя. Взгляд его стал виноватым.

– Я… не знаю… Серёжа… надеюсь, мои расчёты верны. И готов отвечать в полной мере, если надежды не оправдаются.

– Отвечать будем вместе, Егор, – усмехнулся Сергей Макарович. – На каторгу нас не пошлют, не беспокойся. Но хотелось бы закончить нашу эпопею достойно. Пошерсти базу данных Минобороны, могут найтись интересные файлы. А я пойду готовиться к рейду.

Через несколько минут он ехал в Управление, привычно прикидывая план действий на ближайшие пару дней.

* * *

Вертолёт опустился на окраину леска в двух километрах от Троице-Чижей. Гул винтов перешёл в свист, стих.

– Выгружаемся, – скомандовал Плащинин. – Дальше на колёсах. Я пойду встречу проводника, он уже должен ждать где-то неподалёку.

Кто-то открыл дверь грузового отсека.

Вытащив мобильный, генерал спрыгнул на бугорок, поросший пожухлой травой. За ним последовал помощник начальника управления, выполнявший также и роль телохранителя.

Зашевелились остальные двенадцать человек группы, отобранные Плащининым для выполнения первого похода к «аномальщине». Бойцы Сергея Макаровича занялись раскантовкой двух багги и мотоцикла на воздушной подушке, на которых большинству участников рейда предстояло добираться до «ведьминой поляны» недалеко от деревни, окружённой с трёх сторон болотами.

Чтобы за один раз перевезти к месту работ весь багаж и технику экспедиции, Плащинин заказал транспортный Ми-26Т2, в брюхе которого уместились и четырёхместные вездеходы высокой проходимости – багги «Чаборз-М4», и мотоцикл «Лось», и контейнеры с научными приборами, и сами члены экспедиции. А так как габариты Ми-26 имел приличные, посадка точно в центр «ведьминой поляны» была признана слишком рискованной, поэтому винтокрылая машина смогла приземлиться только возле просёлочной дороги, соединявшей Троице-Чижи с Павлово-Посадом.

Спрыгнули на землю и Сергей Макарович с Карапетяном.

Погода благоприятствовала высадке. Температура воздуха не опускалась днём ниже плюс двенадцати градусов, ветер практически отсутствовал, а облака, нарисовавшие в небе «стадо барашков», дождя не предвещали.

Тем не менее все были одеты во всепогодные «сталкеры» и могли не беспокоиться о смене погоды. «Сталкеры», сшитые из трёх слоёв разной ткани и покрытые водоотталкивающей плёнкой «нановелюр», не боялись дождя, были удобны, легки и обладали множеством карманчиков и приспособлений, необходимых для любых спецработ в походных и даже экстремальных условиях.

Карапетян никогда раньше не носил такие костюмы и первое время чувствовал себя в своём «сталкере» стеснённо. Сергей Макарович на своём веку примерил не один десяток боевых и специальных экипировок и к жалобам физика на «твёрдые коленки» относился философски, заявив на аэродроме:

– Если хочешь, лети в своём кабинетном мундире и в плаще, резиновые сапоги мы тебе найдём.

Подумав, Егор Левонович отказался от сапог.

Огляделись.

В полусотне метров от дороги начинался смешанный лес.

По сравнению с великаньим лесом «потустороннего мира» другой браны (Сергей Макарович уже начинал привыкать к терминологии приятеля) он казался жалким и декоративным.

Деревни видно не было, лесные заросли скрывали её дома.

Плащинин на дороге разговаривал с каким-то мужчиной лет пятидесяти, одетым в пятнистый костюм военного образца. Это был местный егерь, найденный службой поддержки ГРУ по своим каналам. Поговорив, оба подошли к вертолёту.

– Знакомьтесь, Павел Митрофанович, наш проводник. Павел, это Сергей Макарович и Егор Левонович, мои помощники.

– Очень приятно, – хрипловатым баском сказал егерь, не решаясь подать руку, и Сергей Макарович первым подал свою.

Проводник посмотрел, как из чрева Ми-26 по пандусу спускается вездеход.

– Вы хотите на этой машине ехать?

– Это багги, – сказал Плащинин. – Машина подготовлена для работы в любых условиях.

Павел Митрофанович с сомнением покачал головой.

– Боюсь, до поляны мы на ней всё равно не доберёмся. Места тут дикие, кругом болота.

– Попробуем. Выбора у нас нет. Не доедем, будем решать, что делать дальше. Надеюсь, дорогу вы хорошо знаете.

Егерь показал короткую снисходительную усмешку.

– Я тут родился, везде бывал. До поляны я вас доведу, главное потом выбраться обратно.

– Не понял?

– То место не зря назвали «ведьминой поляной». В нечистую силу я не верю, но что-то тут живёт нехорошее, сбивает людей с панталыку. Многие плутали по нескольку дней, а кто-то и пропал без вести.

– Мы не заплутаем, – сказал Сергей Макарович. – У нас есть выход на спутник.

– Ну, разве что.

– А призраков над поляной видели? – жадно спросил Карапетян.

Проводник посмотрел на него с прежним сомнением.

– Я не видел. Люди видели, я двоих знаю.

– Расскажите…

– Потом поговорите, – сказал Плащинин. – Работаем.

Выгрузка транспорта и багажа длилась около часа. В начале двенадцатого колонна багги с мотоциклом во главе была готова к походу.

Плащинин сел на мотоцикл, усадив за собой проводника.

– С богом, товарищи! Посмотрим, примет нас «ведьмина поляна» или нет.

Тронулись в путь.

С километр ехали по грунтовой дороге, петлявшей по лесу, обходившей колдобины и низины, потом свернули в лес по заметной тропинке, и скорость движения сразу упала. Началась тряска: колёса вездеходов то и дело переезжали выступавшие из почвы корни деревьев, машины с трудом протискивались между замшелыми пнями, мощными соснами и зарослями орешника, объезжая обрывчики и кочки.

Проехали низину, уходившую справа в мшистое болото. Застряли между полусгнившим стволом упавшей ели и бугром, заросшим кустарником. Но всё-таки нашли обходной путь, минуя край ещё одного болота.

Багги действительно показывали класс, проходя одно препятствие за другим, хотя моторы машин напрягались изо всех сил. Мотоциклу на воздушной подушке в этом плане было легче, потому что ему не приходилось скакать по корням и кочкам, но и он иногда сворачивал с тропинки, вскоре растворившейся в зарослях. Как в них ориентировался проводник, находя одному ему знакомые приметы, было удивительно.

Остановились только один раз, так как путь преградил завал из упавших деревьев.

Егерь слез с мотоцикла, задумчиво обследовал завал, сдвинул кепи, почесал затылок.

– Лесник меня не предупредил, однако.

– А что, у вас тут и лесник имеется? – спросил Сергей Макарович.

– Появился один, совсем молодой. Вроде бы в райцентре начали восстанавливать лесное хозяйство. Да теперь восстановить разрушенное будет сложно, нужны огромные ресурсы. Раньше такого не было, при советах, порядок был, лес чистили регулярно. А сейчас куда ни пойди, одни буреломы да падалицы лежат, не пролезешь.

– Мы пройдём?

– Придётся искать сворот.

Через полчаса двинулись дальше, сделав изрядный крюк, чтобы обойти завал и густые заросли.

Комаров и мошек в это время года уже не было, птичьи голоса раздавались редко, листва с деревьев слетела, и пейзаж вокруг потерял значительную часть красоты и притягательности. Сергей Макарович, едущий в головном вездеходе рядом с Карапетяном, поймал себя на мысли, что он с удовольствием проехался бы по великаньему лесу «потустороннего мира», где остались бойцы группы Реброва. Сердце защемило. Узнать, что происходит в соседней бране, не было никакой возможности. Лишь одна надежда согревала душу – на светлый ум Егора Левоновича и правильность его идей. Надо было во что бы то ни стало найти проход в соседнюю вселенную-иномериану, если только она существовала реально.

Наконец, колонна уткнулась в такие заросли, что обойти их не представлялось возможным. С обеих сторон тропинки (видно было, что здесь ходили люди) появились болотистые низины, из которых торчал сухостой, поэтому объехать их было негде.

– Далеко ещё? – спросил Плащинин, слезая с седла.

– Не больше сотни метров, – ответил проводник.

– Это единственная дорога?

– Если это можно назвать дорогой, – хмыкнул Сергей Макарович, подойдя к мотоциклу.

– Проехать не удастся, так?

– Почему? – Проводник сдвинул пятнистое кепи на затылок. – Можно прорубиться по краешку, но потребуется немало времени.

– Что думаешь? – посмотрел на Савельева Плащинин.

– Прорубимся, – сказал Сергей Макарович. – Слишком много набрали аппаратуры, плюс палатки и всё прочее. Двое суток будем таскать.

– Мы взяли только самое необходимое, – обиделся Карапетян. – Ещё, может быть, придётся запрашивать из Москвы лептонгер.

– Что?

– Электронный ускоритель.

– Это каким чудом мы его сюда притащим?

– Он маленький, не больше колеса вездехода.

– Что ж сразу не позаботился?

– Понял, пока летели.

– Ладно, – кивнул Плащинин. – Я поеду вперёд, посмотрю на поляну, а вы начинайте расчистку тропы.

– Я с вами, – сказал Сергей Макарович.

– Не поместимся.

– Я пойду пешком, вы за мной, – предложил проводник.

Плащинин поколебался, но возражать не стал.

– Хорошо, поехали.

– А я? – жалобно проговорил Карапетян.

– Ещё сто раз успеете, Егор Левонович, мы только на разведку, чтобы убедиться в существовании поляны.

Сергей Макарович жестом отдал распоряжение своим помощникам присоединиться к остальным членам отряда и сел позади генерала.

Проводник направился вперёд, выбирая дорогу.

Оставшиеся сто метров до поляны они преодолели за четверть часа.

Мотоцикл выполз на край довольно большого лога, свободного от крупных деревьев, но заросшего густой травой по пояс, тростником и кустарником. Остановившийся в метре от опушки леса проводник оглянулся, снял кепи, взопрев от напряжения, вытер им красное лицо.

– Дальше я не ходок.

Подошли Плащинин, доставший бинокль, и Сергей Макарович.

– Ничего особенного, обыкновенная поляна, – сказал начальник отряда, ворочая окулярами.

Проводник усмехнулся.

– Похоже, нам повезло.

– В каком смысле?

– Здешний лес редко пропускает людей без происшествий. Сам не раз в ямы проваливался или кругами ходил.

– Мистика.

– Может, и мистика, только очень уж реальная.

– Светящиеся струи над поляной видели? – не отреагировал Плащинин на слова Павла Митрофановича.

– Про струи не знаю, а призраков на поляне видели.

– Призраков? Умерших людей, что ли?

– А бог их знает, мёртвых или живых. Лично я не встречал, однако верю, что было.

Плащинин опустил бинокль, посмотрел на Савельева, и Сергей Макарович вдруг отчётливо осознал, что ничего они тут не найдут.

Бедный Егор, подумал он о Карапетяне.

## Глава 5. Шмели и бабочки

Делиться своими снами с мужчинами Максим не стал, но Веронике пришлось рассказать о последнем, так как он обещал ей раскрыть подробности.

– Костя называет такие сны метаконтактом, – задумчиво проговорила девушка, перестав хлопотать у костра; наступил вечер, и они готовились ужинать.

– Можно назвать и так, – отозвался Максим, возившийся с грибами; на сей раз решили сделать настоящую жарёнку, благо во взорванной ракете нашлось плоское металлическое блюдо, приспособленное под сковороду.

– Как ни назови, но ты всё-таки экстрасенс, – улыбнулась Вероника. – Никто из нас не видит таких снов, только ты.

– Обыкновенная интуиция, – отмахнулся он.

– Необыкновенная, у человека должна быть генетическая предрасположенность к такому контакту. У нас её нет, у тебя имеется. Может, твои дальние предки симбиотировали с лесом.

– Как обезьяны? – прищурился он.

– Не ёрничай, наши прапрадеды действительно жили в согласии с природой и лесом и научились его понимать. Возможно даже, это умение отложилось и в геноме человека.

– Красиво говоришь, товарищ археолог. Термин «симбиотировали» меня вообще сразил.

Вероника шутливо начала душить Максима, и кончилось это затяжным поцелуем.

– Не отвлекайся, – сказал он с напускной строгостью.

– Слушаюсь, командир! – кинула Вероника руку к виску. – Кстати, слово «симбиотировали» не моё изобретение.

– Костино?

– Нет, услышала на симпозиуме в Питере в прошлом году. А о наших предках не раз говорил мой шеф Вениамин Витальевич: он не только археолог, но и знаменитый историк, специалист по славянской истории, берущей начало в Гиперборее. С ним было интересно.

Максим вспомнил вечно озабоченного профессора Маркина, которого удалось переправить на «большую землю» вместе с другими уцелевшими членами экспедиции ЮНЕСКО. Учёный не меньше чем Редошкин невзлюбил Костю и нередко ворчал о «безответственности молодого поколения», не одобряя манеру поведения ботаника. Впрочем, характер Константина не приветствовал и Максим.

– Эх, маслица не хватает, – сказал он. – Надо попросить Костю найти нам замену. Нарежешь перчик?

Вероника с готовностью бросилась выполнять просьбу.

«Перчиком» они называли синие и фиолетовые плоды неизвестного растения, названного Костей капсикором. Эти угловатые коробочки размером с ладонь взрослого человека действительно вкусом напоминали горьковатый болгарский перец, лук и хрен одновременно и заменяли землянам привычные овощи. Вместе с грибами они составляли отличный вкусовой букет.

Максим помешал грибы двузубой вилкой.

Выяснить, какую функцию эти найденные в ракете предметы выполняли для её экипажа, не удалось, но в качестве вилок они вполне годились, и можно было не искать более удобную утварь.

Рука девушки, ссыпавшей нарезанный «перчик» на «сковороду», коснулась руки майора. Она застыла на мгновение, смутилась, встретив его взгляд, но руку не отдёрнула. Он сжал её пальцы, коснулся их губами, и лицо Вероники наполнилось светом.

– Макс…

Он прижал палец к губам.

– Т-с-с!

Она невольно оглянулась и увидела, как из-за вершин ближайших деревьев скользит, опускаясь к лагерю, аэробайк с двумя пассажирами.

Максим отправил Редошкина к лагерю боевиков, чтобы проверить, не появлялись ли над ним земные летательные аппараты, дроны или вертолёт, но Костя увязался за сержантом, и час назад они улетели.

Об отношениях Максима и Вероники ботаник не догадывался, в отличие от Редошкина, и майор не намеревался их афишировать, хотя ничего предосудительного в этом не было. Нельзя сказать, что он потерял от племянницы президента голову, но жизни без неё уже не представлял.

Аэробайк спикировал к поляне с костром.

Редошкин управлял им как заправский автогонщик – ему нравилось лихо маневрировать в воздухе, и, похоже, пассажир за его спиной испытывал не менее позитивные эмоции.

– А мы нашли синелистник! – объявил Костя, соскакивая с седла.

– Что вы нашли? – удивилась Вероника.

Редошкин покрутил пальцем у виска, скрылся на тропинке к «хитрому домику».

– Есть такой вид инвазивных растений. – Костя подскочил к костру, затрепетавшими ноздрями принюхиваясь к аромату жареных грибов. – Ух, как вкусно пахнет! Что тебе шашлык!

– Объясни.

– На Гавайских островах растёт синелистник великолепный – полукустарник родом из американских тропиков. Его во всём мире разводят в качестве живого украшения. Но в Полинезии он стал настоящим сорняком, бичом всей флоры, заполонив чуть ли не все острова. Я был на Гавайях, видел – сплошная сине-зелёная стена, фиг пролезешь. Здесь он тоже растёт: мы летели зигзагами и прошли над зарослями синелистника. Самое интересное, что он выше гавайского раз в десять и гуще, хотя листья такие же по форме. И весь этот синелистный островок диаметром метров под двести окружён «манграми», аж двумя цепями. Что, кстати, является ещё одним подтверждением моей теории локальной защиты. Местные мангры и баобабы на самом деле являются плантоидами, задача которых защищать лес от паразитической флоры.

– Сел на своего конька, – проворчал Максим.

– А что я сказал? Имею полное право на гипотезу.

Вернулся Редошкин, покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Максима.

– Ничего.

Он имел в виду, что никаких следов выхода беспилотников над лагерем боевиков обнаружено не было. Неделю назад они внезапно появились в небе над лагерем, посланные, как оказалось, специалистами ГРУ, каким-то образом нашедшими выход с Земли в мир Заповедника, была организована спасательная экспедиция, и вертолёт под управлением непосредственного командира Максима полковника Савельева забрал домой двенадцать человек экспедиции ЮНЕСКО. Но обратно он не прилетел, и хотя надежда на возвращение спасателей ещё тлела в душе Реброва, с каждым днём она становилась всё призрачней и призрачней. Вероятнее всего, тоннель, соединивший Землю в районе африканского Баира с Заповедником, прекратил существование. Оставшиеся в лесу могли застрять в нём надолго, если не навсегда.

– Африканца не видели? – поинтересовался Максим, скрывая разочарование.

– Нет.

– Видели косуль, – сказал Костя. – И бабочек. Они тут кругами над нашим болотом болтаются, штук пятьсот, наверно.

– Охраняют, – фыркнула раскрасневшаяся Вероника.

– Очень может быть.

– А шмелей? – спросил Максим.

– Не встречали, – пробурчал Редошкин, поглядывая то на девушку, то на командира. – Помочь, Верочка?

– Мы уже всё приготовили.

Максим спросил о появлении шмелей не зря. Утром один из этих полосатых шестилапых и четырёхкрылых созданий упал на Веронику, когда она умывалась, но был разрублен Максимом надвое. Больше шмели в округе новой базы переселенцев не появлялись, однако Максим не сомневался, что посланцы чёрного леса вскоре проявят к ним свой интерес.

– Надо готовиться к встрече, – сказал он.

– Из ПЗРК по ним стрелять бесполезно, – понял мысль командира Редошкин. – Да и «фаустпатроны» тратить жалко. Нам бы огнемётом обзавестись.

– У леса попросите, – развеселился Костя. – Больше не у кого. Кстати, почему бы не использовать солярку из катера? Можно факелы сделать и отмахиваться.

Максим и Редошкин переглянулись.

– Устами младенца… – проговорил сержант.

Максим пошевелил бровями.

– Надо подумать, как сделать простенький огнемёт из подручных средств.

– Подумаем.

– Прошу к столу, – объявила Вероника.

Стол у них был. Мужчины вбили в землю четыре сухих корня, сделали каркас, накрыли сверху слоем жердей, и получился неказистый, но практичный стол. Сделали и табуреточки, использовав сухие ветки и «доски» корней засохшего могучего «фикуса», найденного неподалёку на берегу реки. Поэтому словосочетание «сесть за стол» отвечало процессу вполне.

– Хлебушка бы… – сморщился Редошкин.

– У нас ещё остался сухарь, – с готовностью предложила Вероника.

– Настоящего хочется, свежего.

– Найдём хлебное дерево – будет у вас хлеб, – пообещал Костя, уплетая жареные грибы за обе щеки.

– Откуда здесь хлебные деревья?

– Раз есть ягоды, похожие на земные, и целый арсенал пальм, то вполне могут быть и остальные породы деревьев. Я уверен, мы ещё и бананы найдём, и ананасы, и какой-нибудь дуриан. – Костя издал смешок.

– Дуриан сам ешь.

– А что? Очень даже вкусный плод, только пахнет…

– Как выгребная яма.

– Подумаешь, зато вкусно и полезно. Ещё убедитесь, что я прав. Мы не исследовали и миллионной доли территории леса. Жаль, что у нас только один аэробайк.

– Вот именно, мы и так эксплуатируем его нещадно. Не знаю, на каком топливе он летает, но любое топливо имеет свойство заканчиваться.

– Он антигравитационный.

– Какая разница? Пусть антигравитационный, но его аккумуляторы тоже не вечны. В один прекрасный день они сдохнут, и байк придётся бросить.

– Это ещё когда случится.

– Да в любой момент. Хорошо, если он предупредит нас об этом заранее, чтобы мы успели приземлиться. Не то грохнемся ещё с высоты в пару километров. Я правильно рассуждаю, командир?

Максим кивнул, наливая себе компот. Он и сам не раз задумывался о конечности ресурса аккумуляторов аэробайка, но был готов к тому, что остановка двигателя может случиться в любой миг. Вряд ли это произойдёт внезапно, так как аппарат такого уровня должен был обладать хоть какой-то простенькой системой сигнализации, но перспектива возвращаться к лагерю пешком, в особенности если аккумуляторы разрядятся в десятках километров от поселения, была реальна.

– Надо найти зарядное устройство, – сказал разрумянившийся от еды Костя, отодвигаясь от стола. – В ракете наверняка оно было. В крайнем случае можно поискать запасные аккумуляторы.

От ракеты бешбармак остался, – возразил Редошкин.

– А вдруг что-то уцелело?

Сержант посмотрел на Максима.

– Костя прав, – сказал майор. – Надо будет разобраться в конструкции аэробайка, найти аккумуляторы, чтобы ознакомиться с их формой, слетать к ракете и поискать уцелевшие.

– Нет там ничего целого, мы смотрели.

– Не найдём, тогда и прикинем свои транспортные возможности. Но мотаться по лесу ради его изучения пока повременим. У нас есть более насущные задачи.

– Сбор грибов, – съязвил Костя.

– Захочешь есть, будешь собирать всё, что съедобно, в том числе и грибы.

– Грохнули бы одну косулю, на месяц мяса хватило бы.

– Оставь свои дурацкие замашки! – сердито проговорила Вероника. – Сказано уже: никаких охот устраивать не будем! Переходи на растительную пищу, это полезно, дольше проживёшь.

– Вечно везде побеждает тот, кто сильнее, а не тот, кто умнее, – сказал Костя с кривой ухмылкой. – Тренд однако.

– Ну, насчёт полезности вегетарианской пищи можно поспорить, – сказал Редошкин, не обратив внимания на колкость, также заканчивая ужин компотом. – У нас в генетике заложено есть конкурентов, мясоеды мы, и без животного белка организм слабеет.

– Вот! – вскинул вверх палец Костя. – Веганы намного менее креативны, чем мясоеды!

– И это спорно, – отрезал Редошкин. – Человечество состоит не из одних мясоедов, общего предка у него не было. Я читал, что мы – потомки разных видов высокоразвитых существ, которые когда-то населяли Землю. Существует теория, что мы созданы представителями внеземных цивилизаций. Они смешивали свои собственные ДНК с клетками живущих на нашей планете приматов, что и привело к возникновению всех земных рас. Дарвиновская теория в этом ракурсе отдыхает.

Костя раскрыл рот, глядя на Редошкина как на фокусника, поразившего его ловкостью рук. Удивлённый взгляд ботаника говорил, что он не ожидал от сержанта таких интеллектуальных рассуждений.

Максим усмехнулся в душе. Жора Редошкин заканчивал МГУ, по образованию он был востоковед и африканист, а в спецназ ГРУ попал вследствие своих специфических навыков мастера по выживанию в экстремальных условиях. Эти навыки привил ему с детства отец, инструктор Школы адекватного реагирования при Генштабе Министерства обороны. Но думать Редошкин умел.

– Ну вы даёте! – пришел в себя Костя. – Я знаком с дарвиновской теорией происхождения видов, хотя и не поддерживаю её. Кстати, существует прогноз какого-то забугорного агентства о том, что к 2036 году в обиход войдёт искусственное мясо и убивать животных в массовых количествах перестанет быть необходимостью. Останутся лишь охотники, для которых в кайф будет не потребление мяса, а процесс охоты.

– Тут ты прав, – согласился Редошкин. – Любителей пострелять братьев наших с вертолёта полно.

– А вы разве не из той пор… – Костя споткнулся, потом исправился, – не охотник?

– Нет, – усмехнулся Редошкин. – Мясоед, как и все мои родичи, всю жизнь проживающие в деревне и имеющие своих свиней, коров и кур, но не охотник.

– Я думал…

– Это хорошо, что иногда ты думаешь. Скажи, если ты такой умник, как нас нашли ребята из ГРУ? Даже вертолёт за нами прислали.

– Я уже говорил на эту тему. Нас выбросило в этот лес по какому-то каналу, который соединяет вселенные. Вот и всё.

– А с чего он возник, этот канал?

– Ну, из параллельной вселенной вытянулся…

– Конкретнее.

– Я вам не уфолог, – пожал плечами ботаник. – В Инете много таких фантазёров, что якобы видели порталы из параллельных миров и вообще ходили туда-сюда. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Может, они и вправду существуют в виде своеобразных червоточин. Кстати, космофизики тоже обсуждают такие червоточины, хотя входами в них являются чёрные дыры.

– Думаешь, нас засосало в чёрную дыру?

– Скажете тоже, – фыркнул Костя. – Если бы на Землю свалилась чёрная дыра, она засосала бы всю планету!

– Тогда что на нас свалилось?

– Какой-нибудь блуждающий портал. – Глаза Кости загорелись. – А что? Классная идея! В Инете описываются десятки случаев пропажи людей, так почему бы не существовать блуждающему порталу? Бродит по Земле, засасывает попавшихся на пути аборигенов.

– Если он засосал столько зевак, где они все? Я имею в виду, что по лесу в этом случае должны шататься сотни землян.

Костя поиграл пальцем на губах.

– Ну, портал может быть и не один. Если уж наших спецназовцев, – он кивнул на Максима, – разбросало по большой территории леса, то захваченных на разных материках Земли и подавно разнесёт на тысячи километров.

Редошкин посмотрел на Максима.

– А голова у него иногда варит, командир. Мне его идея нравится. Ты не находишь, что он прав?

– Время покажет, – сказал Максим.

Редошкин встал, глянул на часы: у него, как и Реброва, был многофункциональный хронометр «Слава» отечественного производства, выглядевший брутальным гаджетом, выдерживающий удары о камень и способный работать под водой на глубинах свыше двадцати метров.

– Пойду прогульнусь перед сном по периметру. – Сержант взял в руки карабин. – Дежурим как всегда?

– Сегодня я с вечера, ты после двух-трёх.

– Лады. – Редошкин исчез за кустами.

– Зря вы себя истязаете дежурствами, – блаженно растянулся на траве Костя. – Тут же никого нет, от кого надо сторожиться.

– А тот страшный негр? – передёрнула плечиками Вероника, начиная убирать со стола.

– Он, наверно, давно слинял подальше от нас.

– А если нет?

– Пусть товарищ майор спросит у леса. – Костя хихикнул, погладив себя по животу. – Если они общаются на ментальном уровне, как он утверждает, лес обязательно ответит.

– Не груби!

– А чо? Я ничо, констатирую факт.

Вероника кинула на Максима извиняющийся взгляд, и тот ответил ей успокаивающим кивком. Настоящего мысленного общения с лесом (метаконтакт – самый удачный термин, надо признаться) у него ещё не получалось, однако, возможно, ботаник своей шуткой выразил реальное положение вещей. Заповедник мог ответить на вопрос, хотя и не прямо, как это делает человек, поэтому стоило потренироваться «ментальному метаконтакту» ради обоюдной пользы.

– Идея неплохая, – сказал Максим, – попробую объяснить лесу, чего мы хотим.

Внезапно раздался треск ветвей, топот, и на поляну выскочил Редошкин с карабином через плечо.

– Шмели!

Максим вскочил, невольно хватаясь за нож.

– Где? Много?!

– Рой, штук полсотни точно! Кружат за «манграми».

– Заметили тебя?

– Чёрт их знает. Я особо не прятался…

– Ужас! – прижала кулачок к груди Вероника. Она ещё утром пережила атаку одного шмеля и до сих пор находилась под впечатлением.

– Да что вы их так бои… – Костя не договорил.

Послышалось многоголосое жужжание, и на поляну со стоящими на ней людьми целеустремлённо спикировала туча насекомых размером каждое с хороший огурец.

– Макс! – взвизгнула девушка, закрывая голову руками.

– В шалаш! – рявкнул Максим ей и вскочившему Косте. – Пулей!

Оба кинулись к шалашам.

– Круг!

Редошкин метнулся к нему, поднимая мачете, и они стали спиной к спине, как при групповом бое с превосходящими силами противника.

## Глава 6. Чёрный

Мигомберо никогда не занимался спортом. Природа одарила его такой мощной комплекцией и физической силой, что ни один вид спорта или специальные тренировки оказались ему не нужны. Он мог ударом кулака убить буйвола, а потом протащить его тушу на себе пару километров и не запыхаться. При росте два метра десять сантиметров он имел чудовищные бицепсы, плечи шириной в косую сажень, объёмистую грудную клетку наподобие бампера джипа и глыбистую голову размером с пивной котёл, которая не боялась падения с высоты стометровой скалы и была способна выдержать удар ломом или кувалдой.

Уважать его соплеменники (он принадлежал к племени хуту) за рост и силу, а больше за пренебрежение к морали и каким-либо законам вообще, начали ещё с детства. Школу он не закончил, но благодаря умению выживать в любых условиях (в том числе и в тюрьмах) и амбициозному характеру быстро поднялся по властной иерархической лестнице племён Баира, а к тридцати годам добился получения звания комбезе – генерал-правителя одной из ячеек ультранационалистической организации Союз освобождения Африки.

В середине сентября он получил задание от нкулу – главы Союза (которого собирался вскоре убрать с дороги) – захватить археолого-ботаническую экспедицию ЮНЕСКО, лагерь которой был расположен на реке Чуапа. Все члены экспедиции начальству не были нужны, ценность имели только русские специалисты, за которых американцы заплатили хороший куш. Однако пришлось заниматься всем отрядом (пристрелив нескольких наиболее шустрых археологов), хотя перестрелять их хотелось всех, а потом убраться подальше от места действия, чтобы не навлечь какой-нибудь беды вроде атаки беспилотников.

Однако случилась гораздо более масштабная беда, смысл которой дошёл до самого Мигомберо и его подручных не сразу. Во время передачи пленённых русских учёных американцам все они, в том числе и взвод личной охраны казембе, и лётчики, оказались в другом лесу, разительно отличавшемся от африканских джунглей. Но поняли они это лишь на третий день знакомства с природой нового мира, так до конца и не осознав, что произошло.

Как оказалось, в мир гигантского леса выбросило не только группу сподвижников Мигомберо и пилотов вертолёта, прилетевших за русскими. В этом же районе обнаружились военные люди, причём профессионалы российского спецназа, умеющие бесшумно появляться, так же бесшумно исчезать, великолепно стрелять, драться и избавляться от погони. Именно они помогли бежать с катера троим русским учёным, а потом без особых усилий расправились с отрядом повстанцев, подчинённых Мигомберо, сбили вертолёт американцев и освободили остальных пленников.

Они могли уничтожить и самого казембе, ловко завладев катером, имеющим автоматическую пушку и крупнокалиберный пулемёт, но командир русского спецназа, не уступающий Мигомберо в силе, почему-то распорядился отпустить его, объяснив ситуацию с перемещением в иную вселенную (Мигомберо счёл это дезинформацией, хитрой попыткой скрыть истинное положение вещей) и посоветовав убраться подальше подобру-поздорову. Другой человек на месте африканца был бы благодарен за то, что его пощадили, оставили в живых да ещё и на свободе, но не таков был характер этого злобного отпрыска африканского рода, не останавливающегося ни перед чем, если кто-то преграждал ему дорогу или проявлял волю к победе. Благородство не являлось чертой его личности, как и у всех националистов, хоть чёрных, хоть белых, ремеслом которых было уничтожение инакомыслящих.

Оставшись на воле, Мигомберо затаил в душе ненависть к русским освободителям, решив как-нибудь при случае отомстить им за унижение и пренебрежение. Особенно ему хотелось убить русского командира спецназа, проявившего неслыханную доброту, причём не просто убить, а долго пытать и наслаждаться его мучениями, сломить волю, наблюдая, как он умирает. Но для этого надо было вернуться домой, собрать новую команду и лишь потом вернуться в странный гигантский лес и завершить дело захватом русских в плен.

О том, что будет с ним дальше, после того как он исполнит план мести, Мигомберо не задумывался. Его примитивному интеллекту достаточно было осознавать миг настоящего, не заботясь о будущем. В этом он ничем не отличался от вирусов, таких как вирус рака, не представляющих, что вместе с жертвой, плотью которой они кормятся, умрут и бесчисленные колонии в теле человека.

Однако проплутав по лесу несколько дней, питаясь сырым мясом пойманных зверьков и ягодами, Мигомберо начал осознавать, что русский прав.

Лесу не было конца. Он стоял чистый и ухоженный, словно за ним присматривала целая бригада лесников. За всё время блужданий африканец не обнаружил в нём непроходимых зарослей или просто упавших и гниющих деревьев. Высохшие стволы попадались, но, во-первых, редко, а во-вторых, он не раз наблюдал, как их истачивают какие-то зубастые зверьки, похожие на белок, а другие зверьки, напоминающие шестилапых дикобразов, а также странной формы термиты растаскивают потом опилки и кусочки деревьев в разные стороны.

Не встретил невольный путешественник ни разу и людей, а также не обнаружил ни одного строения или технического сооружения наподобие антенн или ретрансляционных вышек для мобильной связи, давно шагавших по Африке. Пришлось задуматься, не является ли утверждение русского о другой вселенной истиной и не попали ли все они в иной мир, где действуют свои законы и порядки, отличные от земных.


На пятый день блужданий (дни здесь отличались от ночи незначительно, так как солнце, большее по размерам чем земное, но не такое жгучее, уходило куда-то и возвращалось обратно, сделав круг) Мигомберо, отчаявшись найти дорогу домой, в родные джунгли, решил начать новую жизнь. Для этого он составил план, первым пунктом которого было возвращение к бывшему лагерю повстанцев. Стоило попытаться найти оружие. Вторым пунктом был захват в плен кого-нибудь из русских, допрос и выяснение истины: что здесь происходит и где Мигомберо оказался на самом деле.

О том, что к русским прилетела помощь, он догадался по звуку вертолётных двигателей. Но в тот момент африканец находился далеко от места событий, где остался катер, километрах в пятнадцати, и не успел вернуться, да и побоялся, трезво подумав, что соратники русских просто пристрелят его при обнаружении. Конечно, вертолёт мог принадлежать и американцам, но и с ними встречаться не хотелось. В порыве злости, мстя за погибших коллег-вертолётчиков, они вполне могли пустить ракету, заметив в лесу незнакомца в камуфляже, а это в планы Мигомберо не входило. Он хотел жить и жить так, как привык на своей земле.

Какое-то время он колебался, решая, с чего начать войну с русскими. Потом всё-таки природная осторожность пересилила желание напасть на врага немедленно, и он двинулся в обратном направлении, к полуострову, созданному петлёй реки, как и планировал вначале.

Путь обратно занял около четырёх часов.

К его удивлению, в лагере никого не оказалось. Да и лагерем назвать это место было нельзя. Палатки и шалаши исчезли, как и трупы убитых русскими соплеменников. Позже Мигомберо обнаружил свежую могилу в кустах – продолговатый холмик земли и песка, где, наверно, и были похоронены повстанцы СОА, слепо подчинявшиеся своему вожаку-казембе.

Кроме могилы Мигомберо наткнулся на берегу на выложенную камнями надпись на русском языке, смысл которой остался скрыт от него; по-русски он знал всего несколько слов, что в данном случае не помогло. Хотел было разбросать камни, но вовремя спохватился. Надпись появилась не зря: русские кому-то сигнализировали о себе, а значит, могли контролировать сохранность послания, тем более что у них был летающий байк.

Катер по-прежнему стоял на берегу, наполовину вытащенный из воды на песчаный мыс. Остались на нём и торчащие стволами в небо пушка и пулемёт. Мигомберо обрадовался открытию, так как рассчитывал приспособить это серьёзное оружие для своих целей. Но при более тщательном осмотре он не обнаружил снарядов для двадцатимиллиметровой GAM-BO и слегка расстроился. Несмотря на дистанционное управление пушкой, её можно было использовать в качестве охранной системы, если бы удалось вместе с ней снять с катера блок управления.

Зато ящик патронов к пулемёту калибра двенадцать и семь десятых миллиметра оказался на месте, в трюме катера, и это уже грело душу, потому что пулемёт можно было снять и благодаря исполинской силе африканца носить с собой какое-то время. Весил он не менее ста килограммов, однако Мигомберо таскал и более тяжёлые грузы, поражая силой не только своих соратников, но и врагов.

Час он потратил на попытку снять пулемёт со станины, но так и не смог раскрутить заржавевшие болты крепежа, удерживающие пулемёт на металлической плите. В сердцах стукнул по кожуху модуля, прогнув его как жестяной лист. Потом в голову пришла другая мысль – не попытаться ли спустить катер на воду, что разом увеличивало возможности боевой единицы дать отпор любому противнику, будь то группа спецназа или вертолёт.

Мигомберо слазил в ходовой отсек катера, убедился в отсутствии бочек с горючим и рассвирепел, поняв, что его опередили. Русские уже осмотрели катер и забрали с собой всё, что смогли, в том числе и запас солярки. Зачем им понадобилось топливо, было непонятно, однако от использования катера в качестве плавсредства и временной базы пришлось отказаться.

– Бен зона лех тиффоро кус амак! – выругался он вслух, погрозив кулаком ненавистным русским. Смысл ругательства сводился к угрозе переловить всех белых и жестоко поиметь их.

Оставив попытки обзавестись оружием и базой, он на всякий случай обшарил каюту капитана катера и неожиданно нашёл за радиопанелью нишу, в которой лежали девятимиллиметровый «Глок» с двумя обоймами и прекрасно исполненный «Пасифик» – нож для боевых пловцов производства Великобритании. Капитан посудины так и не смог ими воспользоваться во время схватки с русским спецназом.

– Хо! – выразил Мигомберо свой восторг, выдёргивая нож из чехла. Чувствовать себя вершителем судеб всех, кто осмелился бы ему перечить, было восхитительно.

Интуиция заставила его выбраться с катера и присесть в воде за кормой.

Чутьё не подвело. Над рекой на высоте ста метров появился знакомый силуэт летающего байка, вызвав всплеск чёрной зависти. Имея такой аппарат, он мог вообще стать хозяином положения и перебить всех врагов.

Русских было двое. Одного Мигомберо узнал: это был командир русского спецназа, дважды едва не покончивший с ним и проявивший презрительное благородство, отпустив казембе в безнадёжной для него ситуации. Рука сама подняла ствол пистолета, но громадным усилием воли африканец отказался от боя. Русские были вооружены гораздо более внушительно, имея винтовки, и идти на них с пистолетом, пусть и очень хорошего качества, было бы неразумно.

Летающий мотоцикл сделал круг над бывшим лагерем, завис над берегом (Мигомберо похвалил себя за то, что не нарушил надпись из камней) на несколько секунд и умчался в сторону, противоположную уходящему к ночи солнцу.

Подождав немного, Мигомберо выбрался из воды на берег, прикинул направление движения аппарата и решил проверить, не полетел ли тот на свою базу. Противник должен был основать поселение где-то неподалёку, и вполне возможно, байк полетел именно туда.

Догадка оказалась верной. Прячась за стволами гигантских деревьев, похожих на секвойи и мангры, Мигомберо добрался до небольшого болотца, окружённого поясом мангров и смешанного «русского» леса, и обнаружил лагерь противника, укрытый в зарослях в глубине леса.

Сам лагерь он, конечно, не увидел, боясь подходить к лесу близко (кто знает, сколько там врагов и не прячется ли на опушке боевое охранение), но услышал человеческие голоса, смех, позвякиванье и удовлетворённо кивнул сам себе: русские далеко не ушли, не особенно маскировались (в противном случае не выдали бы себя разговорами) и гостей не ждали.

Рука снова сжала рукоять ножа.

Подождите! – подумал гигант, раздвинув губы в хищном оскале, придёт моё время!

Захотелось есть.

Мигомберо прислушался к желудку и, по-прежнему соблюдая правила предосторожности, двинулся от базы противника прочь. В любом случае идти в атаку открыто он не собирался: сначала надо было определить численность противника, оценить окна уязвимости его базы, разработать план нападения с захватом «языка» и лишь потом привести план в действие, выбрав удобный момент.

К ночи он устроился в трёх километрах от русских, придавив и съев двух «дикобразов» (зверьки были абсолютно непуганые и подпускали к себе человека на расстояние вытянутой руки). Устроился в зарослях синелистного кустарника, оборудовав нечто вроде укрытия из сломанных веток и травы. Обошёл его, убедившись в том, что даже зоркому глазу будет трудно углядеть в сгущении зарослей схрон африканца, и неожиданно заметил летающее насекомое, описывающее над головой круги. Замер, разглядывая нежданного гостя.

Насекомое было размером чуть ли не с ананас, у него было шесть лапок, четыре крыла, как у стрекозы, длинное рыло с внушительным рогом и узкие, горизонтальные зеленоватые глаза, как у крокодила, со щелевидным зрачком.

– Бумбеле! – изумлённо пробормотал Мигомберо. Так в Баире соплеменники называли шмелей.

Однако этот летающий великан шмелём не был, хотя и походил на земное насекомое чёрно-жёлтой полосатой раскраской. До этого момента Мигомберо встречал только бабочек и пчёл, хотя и они были намного крупней земных аналогов, отличаясь формой и наличием «лишних» деталей. При этом все встреченные насекомые выглядели мирными существами, в то время как «шмель» или скорее «шершень» явно нёс угрозу и действовал на нервы пристальным звериным взглядом.

– Пошёл отсюда! – отмахнулся ножом Мигомберо.

«Шмель-шершень» издал скрип, зажужжал сильнее и поднялся выше, по-прежнему не спуская глаз с чернокожего человека, словно изучая его реакцию, потом скрипнул ещё раз и исчез.

Мигомберо расслабился, хотя особого страха не испытывал. Он не раз встречался в джунглях с агрессивными насекомыми и знал, что мускусный запах пота, присущий африканским жителям на генетическом уровне, отпугивает многих кусающихся тварей не хуже репеллента. Возможно, и местные представители мира инсектов реагировали на родичей Мигомберо соответствующим образом. Настораживало лишь одно: вёл себя странный шмель слишком осмысленно, как разведывательный мини-беспилотник, проявляя к человеку нездоровый интерес.

На всякий случай он обошёл лесок вокруг болотца, выискивая скрытых зарослями жителей, опасных тварей не обнаружил и лёг спать, решив поближе к утру сделать разведрейд к лагерю русских. Уснул сразу, будто в мозгу сработал выключатель. Однако спал плохо. Начали сниться какие-то кошмары: пожар, шторм, бегство по чудовищному лесу, фонтаны огня из жерла вулкана и прочее, что не раз заставляло просыпаться и жадно пить воду из фляги, набранную из реки. Вода успокаивала, и он снова засыпал, чтобы проснуться от очередного катаклизма, необъяснимого с точки зрения логики.

В очередной раз, уже под утро, ему приснился совсем другой сон, скорее странный, чем страшный.

Он оказался на краю обрыва в серо-мглистую котловину, заполненную сгоревшим – по первому впечатлению – лесом, основание которого скрывал зернистый, буро-чёрный текучий туман.

Появление человека не прошло незамеченным.

Туман вдруг вскипел фонтанами, один из которых, удлиняясь, потянулся к Мигомберо. Холодея, он понял, что это летит струя насекомых, точки которых через мгновение выросли до размеров теннисных мячей и превратились в бумбеле – шмелей. Мигомберо начал отмахиваться руками, сбил несколько летунов, бросился бежать, но споткнулся и упал. Перевернулся на спину, отбиваясь от пикирующих на него насекомых, пока его не накрыл рой шмелей. В глазах потемнело… и через какое-то время посветлело. Он оказался внутри какого-то светящегося текучего пузыря, обнявшего его со всех сторон. Руки и ноги онемели, не подчиняясь мысленным приказам. Он застыл, беспомощный, парализованный чужой волей.

Пузырь вокруг колыхнулся, и африканец услышал тихий, лишённый эмоций голос:

– Не сопротивляйся…

Он послушался, отдаваясь чужой воле.

– Лежу.

– Будешь выполнять мои команды…

– Буду.

– Иди ко мне…

– Кто ты?

– Всепоглощающий…

– Вождь, что ли?

– Владыка…

– Владыка чего?

– Всего, что движется и не движется…

– Не понимаю.

– Поймёшь позже… иди противоположно солнцу… увидишь лес…

– Я и так в лесу.

– Это другой лес… моё вместилище…

На миг перед глазами Мигомберо родилось видение колючей волны фиолетово-багровой растительности, образующей чудовищно сложную конфигурацию лиан и колючек. Пропало.

– Понял?

– Н-нет…

– Дойдёшь – получишь задание…

– Сначала мне нужно расправиться с врагами…

– Я помогу… дам своих исполнителей… расправишься со всеми, кто противостоит мне…

– Согласен.

– Поспеши…

– Мне нужны ориентиры.

– Мои слуги будут указывать дорогу…

– Что за слуги? Как выглядят?

– Они рядом с тобой…

– Шмели?! – догадался Мигомберо. – Твои слуги – бумбеле?!

– Исполнители моей воли… разведчики…

Мигомберо прошиб пот.

– Понял.

– Вставай и иди…

Светлый пузырь вокруг Мигомберо начал таять, в глазах снова потемнело. Затем зрение восстановилось, и он увидел, что лежит в укрытии, под роем шмелей, издающих жужжащий шелест и звон. Дёрнулся, пытаясь вжаться в слой травы.

Рой шмелей, будто дождавшись этого момента, взмыл вверх, растворяясь в потемневшем небе.

Мигомберо расслабился…

## Глава 7. Сгущение темноты

Первую атаку псевдошмелей они отбили.

Оба закрутили над головами мачете, создавая веера наподобие вертолётных винтов, и на землю дождём посыпались дёргавшиеся останки разрубленных насекомых: головы, тельца, лапки, крылья.

– Отступаем! – скомандовал Максим.

Оба слаженно сдвинулись на метр ближе к шалашу с оружием.

Вторая атака роя была отбита примерно с таким же результатом, что и первая, хотя две пары шмелей всё-таки прорвались сквозь крутящуюся сталь и попытались не то укусить бойцов, не то ужалить. Но Максим, не прекращая вращать над собой мачете правой рукой, левой, в которой был зажат нож, сбил на лету одного полосатого «зверя» и придавил кулаком на груди второго. К счастью, шмель не смог прокусить инопланетную футболку, хотя след от его укуса остался.

Примерно так же действовал и Редошкин, только атаку шмелей он отбил не ножом, а «сковородкой», ухватив её со стола.

– Отступаем!

Сделали ещё шажок к шалашу.

И в это время на деревья и кусты вокруг, на поляну и на шалаши обрушился низкий гул, от которого задрожала земля!

Редошкин не был готов к звуковому удару и невольно опустил мачете.

Максим вращал свой ещё несколько мгновений, но и он замер, увидев, что шмели застыли в воздухе, словно на кадре видео, остановленном кнопкой «пауза». То, что случилось дальше, не ожидал увидеть никто.

На рой псевдошмелей свалился огромный ком… бабочек! И ситуация резко изменилась!

Как оказалось, бабочки, хотя и выглядели безнадёжно хрупкими и беспомощными перед гигантскими псевдошмелями, умели сражаться с противником, используя необычную тактику. Многие из них попадали под удары роговых выступов шмелей и погибали, смятые и покалеченные, с оторванными крыльями, потеряв способность летать. Но выявились бабочки, действующие попарно. Они облепляли шмелей с двух сторон (иногда к ним присоединялись одиночные красавицы), и те переставали сопротивляться, сваливаясь в штопор и падая вниз вместе с «перехватчиками».

Таким образом, шмелям стало не до атак на людей, отступивших к шалашу и с удивлением наблюдавших за необычной воздушной битвой.

Полог соседнего шалаша отодвинулся, оттуда выглянул ботаник, округлив глаза.

– С ума сойти! Они… бьются?!

– Не высовывайся! – страшным шёпотом проскрипел Редошкин. – Полруки откусят!

Но молодой человек не послушался, только приспустил полог, не в силах преодолеть любопытство.

– Наши проигрывают?

Ответа он не дождался.

Поначалу казалось, что шмели действительно побеждают, так как они были быстрее и намного массивнее «авиации» противника. Бабочки гибли десятками, устилая землю трепещущим ковром. Но вот на поляну упал ещё один ворох бабочек, и шмели стали падать чаще. Последний их отряд вырвался из суматохи боя и помчался прочь, сопровождаемый хвостом бабочек и стихающим ворчанием леса.

Через несколько секунд в лес вернулась тишина. Уцелевшие бабочки собрались в зыбкую спираль и унеслись вслед за отступившим агрессором. На траве поляны, на шалашах и близстоящих кустах остались лежать сотни подрагивающих в агонии бабочек и шмелей. Бой насекомых чужого мира закончился.

Максиму пришла в голову мысль, что бились, скорее всего, насекомые разных миров, так как шмели были замечены только у чёрного леса. Но теперь становилось окончательно ясно, что чёрный лес – тоже пришелец в Заповеднике и стремится завоевать жизненное пространство любыми способами, используя не только ползучие лианы и колючий «чертополох», но и подвижные силы – шмелей.

– Холера ясна! – опомнился Редошкин, опуская мачете. – Надо срочно добывать огнемёт!

Полог шалаша распахнулся, выпуская Костю. За ним выбралась и Вероника, преодолевая испуг. Оглядела шевелящуюся поляну, распахнула глаза.

– Боже мой! Мамаево побоище… Они все погибли?

– Феноменально! – воскликнул возбуждённый Костя, с любопытством наблюдая за агонией насекомых. – Вот это был бой!

– Надо прибраться, – сказал Максим, подсознательно прислушиваясь к лесной тишине. Показалось, что где-то не очень далеко прозвучал слабый человеческий крик. Но звук не повторился, и майор забыл о нём.

– Делаем веники и выметаем всю эту насекомью мертвечину за пределы лагеря.

– А они не оживут? – спросила Вероника, опасливо обходя трупик шмеля.

– Дави, – посоветовал Редошкин, наступая ногой на дёргавшего лапками гиганта.

Раздался хруст.

– Я боюсь, – отступила девушка.

– Тогда постой у шалаша, мы сами справимся. Жаль граблей нет, управились бы побыстрей.

Костя примерился, поднял за крыло шмеля.

– Ух ты, какой здоровяк! Посмотрите, какие у него челюсти! И жало! Домой бы его принести, любой биолог тыщу баксов отдаст за такой экземпляр! Можно я его сохраню?

– Помогай лучше, – оборвал восторги ботаника Редошкин. – Потом будешь коллекцию собирать.

Костя постучал ногтем по тельцу шмеля, убедился, что тот мёртв, и отложил его к шалашу.

Наломали веток, сооружая веники, и час потратили на уборку поляны, собрав целую гору насекомьих трупиков. Поразмыслив, вырыли яму и похоронили сражавшихся, многие из которых ещё шевелили крыльями и лапками.

Разожгли костёр, напились горячего компоту, обсуждая недавнюю битву двух разных видов насекомых.

– Я понял, – заявил Костя, разглагольствующий больше всех. – Как ни странно, здесь тоже идёт война. Воюют наш чистый лес и захватчик – чёрный, который каким-то образом управляет шмелями. Но почему они напали на нас? Мы же не жители леса, мы случайные попаданцы.

– Чуют в нас угрозу, – пробурчал Редошкин. – А наш лес по сути встал на нашу сторону, послав своих защитников.

– Бабочек, – хмыкнул Костя. – Какие из них защитники? Плевком сбить можно.

– Не говори, они чудесно расправились со шмелями, хотя и гибли по десять на одного. – Редошкин посмотрел на задумчивого Максима. – Получается лес каждый раз предупреждает нас гулом об опасности. Поговорил бы с ним, командир. Что мы можем для него сделать?

Максим улыбнулся.

– Попробую, если получится. Он и в самом деле ждёт от нас помощи. Чёрный лес понемногу увеличивает свои владения, и это беспокоит Заповедник, а подвижных помощников у него нет.

– Бабочки, – снова хмыкнул Костя с ноткой пренебрежения. – Бабочки – это хорошо, но их возможности ограниченны. Удивительно, что здесь не живут птицы. Они легко отразили бы атаку любых насекомых.

– Да, птиц здесь нет.

– Зато у нас есть солярка, – сказал Редошкин.

– Если площадь чёрного леса так велика, как вы описывали, наших двух канистр хватит только на то, чтобы поджечь пару деревьев. Здесь нужен «Солнцепёк».

Редошкин с удивлением посмотрел на ботаника.

– Ты знаешь, что такое «Солнцепёк»?

– В Инете материал давно выложен, – пожал плечами Костя. – Я почитываю иногда военку.

Редошкин перевёл взгляд на Максима.

«Солнцепёком» называлась российская огнемётная система, способная одним залпом уничтожить всё живое на площади в два гектара. Максим видел систему в действии и знал её возможности, но с чёрным лесом не справилась бы и она.

– Что думаешь, командир?

– Думаю, что пора ложиться спать, – сказал он, подбрасывая в костёр веток. – Утро вечера мудренее.

– Надо слетать к чёрному лесу на разведку.

Максим и сам подумывал о разведрейде, исподволь готовясь к встрече с чёрным лесом. После нападения шмелей стало понятно, что пора и в самом деле перейти от слов к делу и проанализировать ситуацию, можно ли помочь Заповеднику отбить чёрное вторжение.

– Слетаем.

Разошлись по шалашам.

На этот раз даже неугомонный Костя первым отправился спать, намаявшись за день и пережив стресс от нападения псевдошмелей. Максим остался у костра, поглядывая на небо, затянутое облаками. Ему тоже хотелось отдохнуть, но была его очередь дежурить с вечера, и менять очерёдность дежурств он не стал.

Посидев полчаса и дождавшись, когда костёр погаснет, он хотел было взять винтовку и пройтись с ней по периметру леса, когда из своего шалаша вдруг выбралась Вероника. Пригладила волосы, сказала со смущением в ответ на его взгляд:

– Я, наверно, выгляжу как замухрышка… но у меня даже гребешка нет…

Максим остановился.

– Я сделаю тебе деревянный гребень. Разжечь костёр?

– Не знаю… хотела пройтись… так тихо, аж в ушах звенит… а ты куда собрался?

– Осуществлять поставленную командованием задачу, – серьёзным тоном ответил Максим.

– Кем? – фыркнула Вероника. – Разве у нас есть связь с вашим командованием?

– Командование присутствует всегда.

– Кого ты имеешь в виду?

– Себя.

Вероника засмеялась.

– Как командир ты ставишь себе задачу как подчинённому и выполняешь её?

– Так точно. Такова диспозиция.

– А я не вписываюсь в твою диспозицию? В качестве подчинённого?

Он окинул девушку оценивающим взглядом: в этот момент она выглядела исключительно привлекательно.

– Вам требуется подготовка, господин археолог.

Она встала навытяжку, отчего ткань футболки на груди натянулась, открывая взору отличное зрелище.

– Готова пройти любую подготовку!

– Мы подумаем, – после паузы сказал Максим.

Вероника поймала его взгляд, снова засмеялась.

Он приставил палец к губам.

– Тише! Разбудишь ребят!

Она зажала рот ладошкой.

– Ой, извини. Можно, я с тобой прогуляюсь… по периметру?

Он спрятал усмешку.

– Можно, только прошу не шуметь.

– Не буду.

Они углубились в гущу «берёз» и «сосен», окружавших лагерь и болотце в центре ложбины.

Идти спокойно в паре с девушкой, занимавшей в сознании всё больше места, было непросто, но Максим всё-таки сосредоточился на контроле нервной системы и усилием воли вошёл в полусферу тишины, владевшей миром вокруг.

Ожили инстинкты, интуиция и боевые рефлексы, фиксирующие малейшие звуки в леске и на болотце, и дальше, в великаньем лесу. Стали слышны шорохи «ёжиков», прячущихся в траве и кустарнике, и «белок», возившихся в кронах деревьев, далёкие потрескиванья, порождённые, очевидно, копытцами «косуль» и «оленей». Волнами со всех сторон наплывали запахи, чаще всего незнакомые, но вполне мирные и неопасные. Лес готовился к ночи, собираясь провести её тихо и бестревожно.

Вышли на опушку леска, формировавшего ареал «русского» уголка природы в окружении гигантских колонн американских «секвой» и «фикусов». Привычного глазу подлеска в этом глобальном лесу почти не было, и территория перед «русским» лесом просматривалась хорошо.

Что-то шевельнулось в глубине толпы «секвой», но не в звуковом диапазоне, а скорее на ментальном уровне.

Максим замер, максимально концентрируя внимание на движении, недоступном обычным органам чувств. Где-то не слишком далеко, но и не в двух шагах, ворочался, пульсируя недоброй аурой, некто весьма опасный, распространяя призрачную волну угрозы. Но прятался ли в лесу какой-то житель Заповедника или посланец чёрного леса, понять было трудно. Да и в том, что Максиму удалось почуять негативное сгущение, его заслуги не было. Он снова услышал предупреждение большого леса, настроенного помогать землянину и ожидавшего от него того же.

– Что там? – прошептала Вероника, прикоснувшись к его локтю.

Наваждение прошло. Вернулась прежняя тишина, располагающая к приятному времяпровождению. Рядом находилась нравившаяся женщина, и её близость действовала гораздо сильнее, чем какие-то бесформенные угрозы неизвестных сущностей.

– Всё нормально, – повернулся к девушке Максим.

Она не ответила, полуоткрыв рот, не сводя с него загадочно мерцающих глаз.

Повинуясь чувству, он притянул её к себе, губы их встретились…

Что-то мешало, твёрдое и длинное, пока он не догадался, что это винтовка. Выпустил её из рук… и время для обоих остановилось…

Лежали в траве, отдыхая, когда вдруг пошёл дождь.

– Ой! – радостно подставила лицо под брызнувшие капли Вероника. – Дождик! Тёплый…

– Бежим! – вскочил Максим, подхватывая лежащую рядом винтовку.

Взялись за руки, домчались до лагеря, влезли в шалаш Вероники. Максим снова заключил девушку в объятия, но в кустах за шалашами что-то зашуршало, и он вынужден был отвлечься.

– Ложись спать! Я проверю, кто там шебуршит в кустах. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – прошептала Вероника.

Полог шалаша опустился за ним.

Привычно сосредоточившись на зрении и слухе, он обошёл поляну, замирая при каждом шаге, услышал новый шорох и последовал к болотцу, наткнувшись через несколько шагов на самую настоящую ящерицу, только шестилапую, длиной около тридцати сантиметров.

– Привет! – пробормотал Максим, не зная, как поступить. Ящериц они ещё не встречали и не знали, опасны эти создания или нет.

Земноводное повернуло к нему изящную головку, словно спрашивая: чего надо? В сгустившемся ночном сумраке сверкнули изумрудные глаза.

Интуиция подсказала, что зверёк настроен мирно.

Интересно, чем он питается? Неужели насекомыми? Но лес до этого момента не продуцировал хищных животных, питающихся друг другом. Что он демонстрирует землянину сейчас? Допускает охоту? Или существует иной механизм регулирования экологического равновесия?

Ящерица беззвучно канула в траву.

Размышляя о своеобразии жизни Заповедника (отсутствие птиц и рыб наводило на странные мысли: может, прав ботаник и здесь когда-то шла война, уничтожившая пернатых и подводную живность?), Максим умылся, постоял у шалаша Вероники, прислушиваясь к тишине и борясь с желанием навестить девушку, но справился с собой и залез в свой шалаш, пережидая дождь. Редошкин не должен был увидеть, как командир выползает из шалаша Вероники как вор.

Мерное постукивание капель по тростниковой крыше шалаша успокаивало, и перед глазами возникло видение: он и Вероника, обнявшись, стоят на высокой башне, сплетённой из высохших ветвей и стволов деревьев, и смотрят в долину под башней, заполненную россыпями разноцветных огней.

В долине кипела жизнь. Мелкие огоньки плыли вокруг больших, собираясь в струи и спирали, большие то разгорались ярче, то угасали. Между ними сновали живые с виду тёмные струйки, и весь этот пейзаж здорово напоминал земной город, видимый с орбиты спутника. Но город неземной, судя по форме деталей и непрерывной огненной суете.

– Город?! – прошептала Вероника, зябко вздрагивая.

– Не знаю, – ответил он, ощущая невидимое содрогание дерева и пространства вокруг. – Но это точно не лес.

– Надо посмотреть поближе…

– Было бы неплохо. Сядем на мотоцикл и… – Максим не договорил.

С клочковатого сине-зелёного неба упал на долину сияющий огненный столб, превращаясь в раскалённую тучу в форме чудовищного клокочущего гриба!

Вероника вскрикнула.

Волна взрыва в мгновение ока домчалась до деревянной башни, и Максим очнулся. Рывком сел, замерев. Понял, что видел нечто вроде короткого сна. Расслабился, откидываясь на постель и раскинув руки. Не было сомнений, что он поймал парапсихологическую передачу, посланную лесом именно ему, и что видение со взрывом атомной бомбы соответствует какому-то событию в истории Заповедника. Лес когда-то жил в симбиозе с какими-то существами, которых постигла страшная участь. С тех пор он был вынужден опираться только на самого себя и на случайных защитников, создав то, что люди назвали Заповедником – разумную в каком-то смысле растительную систему.

Максиму стало жарко.

Он снял верхнюю одежду, вылез из шалаша, подставил тело под струи дождя.

Позвал мысленно: ты меня слышишь?! Я с тобой!

Лес ответил низким гулом…

## Глава 8. Поиски червоточины

Поскольку Сергей Макарович не надеялся с первого же раза обнаружить таинственный тоннель между мирами – иномериану, он не особенно расстроился, когда приборы Карапетяна подтвердили в районе Троице-Чижей отсутствие какого бы то ни было аномального объекта. Измерили всё, что могли: от радиации и электромагнитных полей до квантовых осцилляций и парафизических эффектов, но все поля на территории урочища не превышали фоновых значений, а попытки разглядеть «червоточину» между мирами с помощью телескопа и специальных оптических умножителей с электронным усилением изображений к положительному результату не привели.

Больше всех переживал по этому поводу Егор Левонович, винивший себя в отсутствии строгих математических формулировок феномена иномерианы и боявшийся, что поиски межмембранного пробоя на этом и закончатся. Однако Плащинин, хотя и был раздосадован неудачей, от плана мероприятий, принятого ещё в Москве, отказываться не стал. Поэтому дождались заказанного переносного линейного ускорителя электронов, убедились, что и он не видит тоннеля наподобие того, что был обнаружен в Баире, и генерал отдал приказ перебазироваться в другое подозрительное место – на Чёртово кладбище в Красноярском крае, расположенное в районе деревень Чемба, Костино и Карамышево.

При отъезде возникла заминка: колонна багги, нагруженная имуществом экспедиции и приборами, неожиданно плутанула и заехала в болото. Дважды головной мотоцикл на воздушной подушке пытался вывести колонну на прорубленную просеку, ведущую к вертолёту, и оба раза неудачно.

Вспомнили о предупреждении проводника, подняли в воздух беспилотники и только с их помощью смогли отыскать дорогу, хотя от урочища до стоянки вертолёта было всего ничего – километр с небольшим.

– Вот вам и сказочки про ведьм и леших, – с облегчением вздохнул Плащинин, едущий в головном багги. – Оказывается, истории про ведьмины поляны так же реальны, как и болото, в которое мы заехали.

Добрались до вертолёта, погрузились на борт, и винтокрылая машина доставила экспедицию в подмосковный Жуковский.

Но Плащинин не отпустил на отдых никого, и уже на следующий день Ил-76 с членами экспедиции и научным оборудованием взял курс на Красноярск.

Весь полёт до столицы Красноярского края Сергей Макарович проспал, благо сиденья в грузовой кабине оказались мягкими и удобными. Проснулся он, когда самолёт уже катился по взлётной полосе.

Конец октября в Красноярске редко выдавался тихим, умиротворённым, безветренным и бесснежным. Климат второй декады XXI века изменился на территории России не в лучшую сторону, и аномальных бурь, гроз, дождей и ураганов становилось всё больше. Но участникам экспедиции под началом одного из руководителей ГРУ повезло: их встретил за Уральскими горами погожий денёк без дождя, с улыбающимся сквозь облака солнцем и температурой воздуха в плюс пятнадцать градусов по Цельсию. Поэтому пересадка с борта Ил-76 на борт вертолёта Ми-8 в военном исполнении прошла быстро, без суеты и задержек, тем более что грузить машины не пришлось. По расчётам Плащинина вертолёт мог сесть непосредственно на край поляны с Чёртовым кладбищем, и нужда в вездеходах отпала. Уже в три часа пополудни вертолёт был в воздухе, направляясь на восток, к Чёртову кладбищу, взяв на борт проводника из местных охотников.

Несмотря на то что Ми-8 МТШ был новеньким, сошедшим со стапелей московского завода имени Миля всего месяц назад, особого комфорта в грузовом отсеке он не обеспечивал. Сидели на жёстких лавках вдоль бортов, где обычно располагаются десантники-парашютисты, и почти не разговаривали, чтобы не надрываться; в кабине было шумновато.

Плащинин то и дело вместе с проводником, молодым парнем лет двадцати восьми по имени Алексей, переговаривались с пилотами. Кондратюк и Рощин, главный технический специалист группы, беседовали, наклоняясь по очереди к уху друг друга. Карапетян что-то считал на своём персональном компьютере, потом закрыл планшет и достал книгу. Он всё ещё расстраивался по поводу неудачи в Троице-Чижах и больше молчал, отрывисто отвечая на вопросы и не реагируя на реплики спутников.

– Что читаешь? – спросил Сергей Макарович, глянув на книгу в мягкой обложке в руках приятеля.

– «Времена зверя», – нехотя ответил Егор Левонович.

– Боевик?

– Нет, философия.

– Кто автор?

– Рюриков, журналист, спец по Среднему Востоку.

– О чём пишет?

– О новом мировом порядке.

– О каком порядке? – удивился Сергей Макарович.

– Разве вас не заставляют изучать политические вариации в мире? Ещё Гитлер начал наводить новый мировой порядок, теперь за то же самое взялись политики США.

– Ну, причины войн и переворотов, инициированных американскими спецслужбами, мы изучаем постоянно. Тебя-то данная тема чем заинтересовала?

– За Родину обидно, – грустно сморщился Карапетян. – Я ведь не только физик, но и гражданин России, переживаю за её судьбу, ненавижу предателей из числа либерастов-управленцев, стремящихся унизить и страну, и её народ. А новый мировой порядок – это не только войны, локальные конфликты и госперевороты. Его исполнители и заказчики вон из кожи лезут, тратят огромные средства на переделывание сознания человека, вытесняя складывающуюся тысячелетиями цивилизацию. Мы теряем умение мыслить, особенно молодёжь, с головой нырнувшая в компьютер.

Сергей Макарович с любопытством оглядел лицо учёного.

– Дружище, не хватало ещё нам с тобой вслух вещать прописные истины.

– А кому вещать? – криво улыбнулся физик. – В том-то всё и дело, что все отворачиваются от того, что происходит в России. На Западе культура и искусство давно ушли от реальности, перестав служить духовному поиску, подчиняясь отупляющим развлечениям. Очередь за Россией, народ которой, к моему удивлению, всё ещё сопротивляется ползучей одуряющей либеральной революции.

Сергей Макарович покачал головой.

– Честное слово, Егор, я так глубоко в социальные сети не заглядываю. Давай лучше поговорим о наших проблемах. Ну, не нашли мы эту проклятую «червоточину», вход в соседнюю брану, не расстраивайся, мы только в начале пути. У меня лично возник вопрос: где её следует искать? Я имею в виду в воздухе, на земле, в космосе? А если она образовалась под землёй? Как мы её обнаружим?

Егор Левонович отложил книгу. Лицо его оживилось.

– Под землёй иномериана сформироваться не может. Вернее, может, но тогда она начнёт засасывать материю вокруг себя, горные породы, известняк, песок, воду и так далее. Этот процесс был бы сразу замечен. А так как ни в одной базе данных, которые мне скинули федералы и оборонщики, ничего подобного не описывается, значит, пробой между бранами-вселенными происходит только при отсутствии больших тяготеющих масс. Гравитация мешает ему соединить две браны. Если бы мы могли свободно летать по космосу, обнаружили бы немало спонтанно возникающих иномериан.

– Ты говорил, что в отчётах космонавтов есть упоминания о необычном свечении атмосферы.

– Упоминаний много, но их появление объясняли полярными сияниями и молнии при грозах.

– Да, для наших целей эти наблюдения не годятся. Сам-то что об этом думаешь?

Карапетян поскрёб в затылке.

– Честно?

– Никому не скажу, – поклялся Сергей Макарович.

– У меня такое впечатление, что я упустил из виду какое-то важное обстоятельство.

– Какое?

– В том-то и дело, что не знаю. Дежавю да и только. Ломаю голову уже который день.

– Ладно, всё образуется. У меня почему-то теплится надежда, что мы выполним поставленную задачу.

– Правда? – с недоверием выдохнул Егор Левонович.

– Правда, – улыбнулся полковник. – Моя интуиция меня подводит редко. Появится идея – высказывай, не стесняйся, мы все в одной упряжке и заинтересованы в результате одинаково.

В начала пятого, когда уже начало потихоньку темнеть, вертолёт завис над почти правильным кругом Чёртова кладбища диаметром около трёхсот метров, в центре которого был хорошо виден провал в грунте, похожий на чёрный зрачок птичьего глаза. Сергей Макарович поймал себя на мысли, что поляна в лесу, полностью свободная от деревьев, и яма в центре действительно с высоты напоминают глаз исполинского существа, погружённого в землю. Смотреть на этот глаз было неприятно, будто он, в свою очередь, недобро смотрит на человеческий аппарат, нарушающий покой погребённого исполина.

– Да, не зря это место назвали Чёртовым кладбищем, – со смешком прокричал Плащинин в ответ на взгляд Сергея Макаровича. – Явно геопатогенная зона.

Не угробиться бы при посадке, подумал тот, мельком глянув на проводника, по лицу которого бродили тени каких-то сомнений. Впрочем, эти сомнения могли относиться и к чему-то личному.

Сел вертолёт на опушке леса вполне нормально, слегка накренившись на левый борт.

– За работу! – скомандовал Плащинин.

Начали разгрузку, поставили палатки в полусотне шагов от вертолёта, который должен был оставаться вместе с группой до завершения исследований. С трудом очистили небольшой участок поляны от кустарника и ползучей травы, спеша закончить благоустройство лагеря до темноты.

Участвовали в процессе все двенадцать человек группы, в том числе и сам генерал, и лётчики.

Наконец вздохнули с облегчением, собравшись у костра, у которого хлопотали помощники Сергея Макаровича. Поужинали консервами, выпили все вместе ведро чаю с какими-то травами, собранными проводником.

– Всем спать! – приказал Плащинин.

Не спорили, устав от полёта, суеты и работы, разошлись по палаткам.

У костра остались генерал, Сергей Макарович, Карапетян, продолжавший возиться у развёрнутой многофункциональной станции с кучей датчиков, майор Спицын, поддерживающий пламя, и проводник Алексей.

– Хочу пройтись к провалу, – сказал Плащинин, обращаясь к проводнику. – Можно? Не свалимся в какую-нибудь скрытую под травой яму?

– Я был здесь всего один раз, – виновато ответил молодой человек, – два года назад. Помогал отцу: он проводил экскурсию для Дальневосточного отделения географического общества. Ям тогда не было, кроме той, что в центре. Но была топкая дрыгва.

– Что, простите?

– Земля была топкая после дождей, проваливались по колено.

– Сейчас не провалимся?

– Не, сухо.

– Пошли.

– Я с вами, – торопливо сказал Карапетян.

– Идём вместе, – сказал Сергей Макарович.

Включили фонари, двинулись к центру поляны, заросшей густой пожелтевшей травой и потерявшим листву кустарником. Температура воздуха к ночи упала почти до нуля, но ветра не было. Стояла такая тишина, что люди невольно вертели головами, пытаясь уловить подозрительные шумы.

– Хорошо, что снега нет, – проворчал Плащинин.

– Повезло, – обернулся проводник. – Зимой сюда не добраться.

Идти было недалеко, не более сотни метров, и небольшая группа людей, проделав в траве заметный след, подошла к обрыву, скрытому сгущавшейся темнотой. В яму, диаметр которой достигал не менее тридцати метров, вонзились лучи нескольких фонарей.

Она была глубокой, свет не достигал дна. Слоистые стены отблёскивали кристалликами не то слюды, не то кварца, ничего особенного или мистического в ней не было, однако всем показалось, что провал наполнен текучей субстанцией и оттуда кто-то смотрит на пришельцев: угрюмо и неприязненно.

– Вы что-нибудь нашли здесь? – спросил Плащинин.

– А? – не понял Алексей.

– Экскурсия, о которой ты говорил, обнаружила здесь что-нибудь аномальное?

– Обсуждали какие-то поля. Лес не растёт из-за них. И долго находиться у провала нельзя.

– А из ямы ничего не вылетало?

– Я не видел, а разговоры были. Насколько помнится, в дыру датчики опускали, так они никак не могли измерить глубину. По измерениям со спутника – одна, с борта вертолёта – другая, с приборов в яме – третья. Говорят бездонная дырка.

– Волновая аберрация, – пробормотал Егор Левонович.

– Что?

– Нет, ничего… я о своём…

– Разберёмся, – сказал Плащинин. – Пора возвращаться, товарищи, надо как следует отдохнуть перед завтрашним авралом.

Уходя, Сергей Макарович оглянулся, и ему померещилось, что из гигантского «бездонного» провала в недра земли вылетело призрачное веретено струящегося воздуха и растаяло в ночном небе.

## Глава 9. Поход к чёрному лесу

Утром Максима разбудил Редошкин:

– Бойцы ждут, товарищ майор.

– Чего ждут? – разлепил глаза Максим.

– Завтрак. Уже всё готово.

Максим глянул на циферблат часов, подскочил как ужаленный.

– Чёрт! Девять! Почему не разбудил раньше?

– Больно сладко ты спал, командир, – расплылся в лукавой усмешке сержант. – Как после разгрузки вагона с углём.

Максим обратил внимание на отсутствие щетины у подчинённого, невольно потрогал свою. Было ясно, что Редошкин догадывается о его тайных встречах с Вероникой, но деликатно тему не затрагивает.

– Шутник записной. Чем брился?

– Ножом, товарищ майор. Обмыл морду болотной водичкой и никаких раздражений.

– Ладно, иди, сейчас встану.

Действительно, оказалось, спутники встали давно и самостоятельно приготовили завтрак: жареные грибы, смешанные с последней тушёной говядиной из стрейчпайка Редошкина, и компот из ягод, в который Костя добавил какие-то корешки, объявив, что это натуральные корни девясила, обладающие тонизирующими свойствами и препятствующие старению.

– На Земле они используются даже в фармацевтике, так что можно есть их без боязни. Я проверил.

– Где ты их нашёл?

– Да на краю болотца, – признался ботаник. – Увидел красивый куст, решил посмотреть. У нас это и вправду кустики с максимальной высотой до двух метров, а здесь целое дерево высотой с трёхэтажный дом. В корнях девясила, между прочим, полно токоферола, а он отличный природный антиокислитель.

– Что такое токоферол?

– Обычный витамин Е. Кстати, что удивительно, в этом лесу совершенно нет плотоядных растений, в то время как у нас более шестисот видов.

– Плотоядные – это людей едят, что ли? – пошутил Редошкин.

– Зачем людей? Насекомых разных, а то и мелких зверьков.

Максим сбегал к болотцу, умылся. Дождь кончился ещё под утро, но в воздухе чувствовалась приятная свежесть, только не хватало земных признаков лета – птичьих голосов и раскрывшихся цветов. Но зелени вокруг было полно, яркой и чистой, было тепло, и думать о каких-то недостатках пейзажа не хотелось.

Вернувшись к потухающему костру, Максим застал Костю в процессе вещания о разнообразии биологических видов земных лесов по сравнению с лесом Заповедника. Пока ел, слушал речь ботаника, перескочившего на другую тему – о преимуществе птичьего опыления деревьев по сравнению с местным – через бабочек и пчёл. Потом Костя заговорил о реакции леса на поведение людей, и Редошкин его перебил:

– Кстати, как ты объясняешь гул, который лес издаёт время от времени?

– Это корни, – авторитетно сказал ботаник.

– В каком смысле?

– Корни всех земных растений распознают очень широкий диапазон звуков, а звуковые колебания даже влияют на направление роста корней – это называется фонотропизмом. Нейробиологи производили эксперименты, и было доказано, что корни отворачиваются от агрессивных шумовых потоков, а классическая музыка, наоборот, притягивает их. Также доказано, что они не только реагируют на звуки, но и умеют их издавать.

– Каким образом?

– Они вибрируют, издавая так называемые «клики». По всей видимости, эти слабенькие звуки являются результатом разрыва прочной клеточной стенки, состоящей из целлюлозы. Когда таких кликов много, слышен тихий треск.

– Так то тихий треск, а то такой гул стоит!

– Чему удивляться, если тут такие огромные деревья растут? С мощными корневыми системами. В них и рождаются клики, сливающиеся в общий гул.

– Интересно, – призналась Вероника. – Хорошая гипотеза, Костя.

– Я вообще гений, – скромно отозвался молодой человек.

Редошкин засмеялся.

– Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

– За дело, гении, – сказал Максим. – Действуем соответственно плану. Нам предстоит решить множество проблем, поэтому разделимся. Вам, – он посмотрел на девушку и ботаника, – надо позаботиться о питании на день, мы с Жорой смотаемся к чёрному лесу. Он не зря выслал к нам рой шмелей – что-то затевается, и мы должны определить, что именно.

– А может, лучше я полечу? – разочарованно проговорил Костя. – Я всё-таки ботаник.

– Ну и чем твои знания ботаника помогут нам? – осведомился Редошкин.

– Ну… я посмотрю… что там за лес такой… сильно инвазивный или нет.

– Возможно, нам всем придётся не раз лететь туда и наблюдать за ним, – сказал Максим. – А пока занимайтесь с Викой тем, что я наметил. Вероника, ты старшая. Никаких дальних походов, никаких экспериментов.

– Слушаюсь, товарищ майор! – вытянулась девушка.

– Вот тебе оружие. – Максим отдал ей свой пистолет. – Он на предохранителе, сдвинь, если придётся стрелять.

– Не переживайте, товарищ майор, я учёная.

Костя фыркнул, но ничего не стал говорить.

Закрепили оружие, в том числе один «фаустпатрон».

Аэробайк поднялся в воздух.

Болотце, лагерь и лес вокруг стали стремительно удаляться, ушли за корму.

Сначала Максим сделал круг над петлёй реки, рассматривая, не появился ли на берегу посторонний предмет. Надпись из камней была видна хорошо с высоты километра и казалась нетронутой. Ничего лишнего глаз не заметил, никто над бывшим лагерем боевиков СОА не появлялся.

Потом слетали к могиле Хасика, чтобы убедиться в её сохранности. Как оказалось, свежую песчаную насыпь никто не разрыл: ни звери, ни насекомые, ни черви.

При старте от могилы аэробайк тряхнуло, он не сразу набрал высоту, и Максим, поразмышляв пару секунд, направил аппарат к воронке, окружённой кольцом «мангров», на дне которой лежали остатки инопланетного космолёта.

Редошкин правильно понял решение командира.

– Аккумуляторы? – прогудел он ему в ухо.

– Проверим, – ответил майор.

С высоты разбросанные по дну воронки осколки яйцевидного аппарата выглядели жалкими фрагментами потерпевшего катастрофу воздушного судна.

Сели рядом с развороченным взрывами вертолётных ракет кормовым отсеком аппарата.

– Что искать? – слез с седла Редошкин.

– Подожди, давай разберёмся сами, чем питается двигатель байка, – предложил Максим. – Ясно, что это не бензин, несмотря на наличие бака, скорее всего, аккумулятор – ищи что-то похожее.

Обступили воздушный мотоцикл с двух сторон, начали осматривать.

Максим умел водить практически все виды транспорта, но заядлым мотоциклистом не был и в конструкциях байков особо не разбирался. Тем не менее хорошо знал особенности этого вида транспорта и вполне представлял, как выглядят отдельные агрегаты. Начал он с руля и сложной системы трубочек, обвивающих стойку управления и тянущихся к удлинённой тумбе, похожей на топливный бак, накрытый длинным и широким седлом. Потом подобрался к рычагам под ним.

– Никаких аккумуляторов не вижу, – сказал Редошкин. – Тут стоит какой-то ребристый ящик, и всё.

Максим, ощупывающий станину байка над диском, напоминающим колесо, но стоящим горизонтально, провёл пальцами по спиральке трубочек, подходящих к ребристому швеллеру серебристого цвета, похожему на батарею составленных друг с другом металлических пластин толщиной два-три сантиметра.

– Похоже, это и есть двигатель или генератор байка. Снять бы. Только чем?

– Любой наш мотик или велик имеет сумку для инструментов, по логике такой же должен быть и здесь.

– Мы его уже осматривали и не нашли.

– Потому что плохо искали.

Редошкин подёргал за решётки сзади станины байка, попытался приподнять седло, и ему это удалось.

– Кубыть тебя топором! Я же говорил!

Конец седла неожиданно встал вертикально, и под ним обнаружилась камера хранения размером с десятилитровую канистру, в которой в специальных гнёздах аккуратно были закреплены инструменты, вполне соответствующие тем, какими снабжались земные колёсные машины.

– Ура! – Редошкин поднял над головой замысловатой формы предмет. – Ключи!

После недолгих примерок найденных загогулин к выступам и отверстиям на раме байка они сняли батарею пластин длиной в метр, вскрыли её и обнаружили внутри четыре стержня, на которые были нанизаны круглые шайбы толщиной в сантиметр каждая. Три стержня, изъеденные порами, имели вид облитых кислотой, и шайбы на них рассыпались в серый порошок, стоило до них дотронуться. Четвёртый стержень тоже был тёмно-серым на три четверти, и целыми на нём были только две шайбы, имеющие цвет ртути.

– Ну и ну! – покрутил головой Редошкин. – Остались две батарейки, если это, конечно, батарейки. Хорошо, что ты учуял момент. Далеко до чёрного леса?

– Километров триста.

– Представляешь, если бы заряд кончился и нам пришлось бы возвращаться домой пешкодралом?

– Именно это я и представил.

– Как думаешь, это какой-то вид топлива или электрический элемент?

– Не знаю.

– Сдаётся мне, эти шайбы представляют собой нечто вроде твэлов[2] на ядерных реакторах.

– Потом будем разбираться, давай искать такие стержни.

– А если не найдём?

– Сержант!

– Понял, товарищ майор! – кинул два пальца к виску Редошкин.

Полезли по фрагментам ракеты, которые уже единожды осматривали. Однако на сей раз было понятно, что именно следует искать, поэтому в первую очередь осмотрели кормовой отсек яйцевидного аппарата, который являл собой вместилище груза, перевозимого инопланетными торговцами, и склад разнообразного оборудования.

Уцелевшие ячейки, усеивающие внутренние стены отсека, в которых и хранились вещи, в том числе одежда и обувь, а также какие-то товары, уже были вскрыты переселенцами. Многие из них были забиты непонятными предметами наподобие длинных двузубых вилок и дисков с загнутыми краями, приспособленных землянами под тарелки и блюда, и в хозяйстве лагеря пригодиться не могли. К счастью, нашлись невскрытые соты, и после недолгой возни Редошкин с торжеством высадил дверцы двух ячеек, которые оказались набитыми знакомыми сумками с инструментом и самыми настоящими с виду мячами для большого тенниса.

– А это что ещё за хреновина? – вытащил один шар Редошкин. – Тяжёлая! Не особенно-то ракеткой отобьёшь.

Максим повертел в руках белый пушистый шар диаметром десять сантиметров, действительно весивший не меньше трёх-четырёх килограммов, обнаружил на противоположных боках шара крохотные выступы чёрного и красного цвета.

– Кнопки.

– А вдруг это гранаты? – издал смешок Редошкин. – Почему нет? Возили же они с собой «фаустпатроны»? Может, где-то в галактике идёт война, и пилоты доставляли какой-то из противоборствующих сторон контрабандное оружие. Или неконтрабандное. Давай проверим.

Максим заколебался.

– У нас хватает оружия.

– А гранат всего две штуки осталось.

– Испытаем, но позже, возьмём с собой десяток.

Начали ещё раз тщательно осматривать разорванные взрывами отсеки яйца. Не нашли ничего, что хотя бы отдалённо напоминало аккумуляторы. Затем Редошкину в голову толкнулась полезная мысль.

– Командир, а что если и ракета использовала такие же аккумуляторы? Дюз у неё нет, только расширения на корме. Может, там они и установлены?

Максим присмотрелся к остаткам кормы.

Один из четырёх баков, похожих на обтекатели двигателей земных космических кораблей, был разорван в лохмотья, два смяты, но оставшийся четвёртый сохранил свою форму.

– У нас нет ни резаков, ни сварочных аппаратов…

– А вдруг инструменты в мотике подойдут? Эти парни всё крепили болтами и гайками.

Облазили отсек со всех сторон, обнаружив с полсотни выступов разного размера и формы, напоминающих головки болтов, и столько же отверстий. Примерили инструменты, которые, к удивлению Максима, подошли к ним идеально.

– Как тебе моя идея, командир? – обрадовался сержант. – Видать и за пределами Земли техника пошла по пути стандартизации, типизации и экономии.

Провозились почти час, но всё же вскрыли уцелевший «обтекатель», находившийся на самом верху лежащего на боку отсека. Почти сразу наткнулись на знакомые батареи из пластин, упакованных сложной конструкцией в один пакет. Правда, все они были погнуты, а наборы шайб внутри оказались серого цвета и рассыпались в прах.

– Забодай меня комар! – в сердцах сказал Редошкин. – У этих кончился ресурс. Боюсь, и в остальных блоках будет то же самое.

С большим трудом вскрыли один из помятых «обтекателей», убеждаясь в отсутствии целых «батареек». Однако один из стержней внизу пакета оказался неповреждённым, шайбы на нём блестели как жидкое серебро, и Максим вздохнул с облегчением. Очень не хотелось остаться без такого удобного транспорта, как аэробайк.

– А я уже нос повесил, – признался Редошкин. – Всё-таки везучие мы с тобой, командир.

– Везучие, – подтвердил Максим, вспомнив убитого Хасика.

Редошкин сунулся было внутрь отсека, но Максим его остановил.

– Погоди-ка.

– Чего?

– Во-первых, мы без перчаток, спокойно можем получить удар током.

– Да вроде это не электричество.

– Во-вторых, видно, что шайбы являются некими топливными элементами и хранят энергию. Что если они из какого-то радиоактивного металла? Из кобальта или, что ещё хуже, из плутония? Получим облучение – и кранты.

Редошкин оценивающе глянул на стержни.

– Не похоже на плутоний.

– А ты его видел хоть раз?

– Нет, но тут есть соображения. Батарейки стоят на байке, у которого нет радиационной защиты. Если бы это был кобальт или плутоний, понадобилась бы толстая свинцовая плита, чтобы водила не получил смертельную дозу. А раз так, шайбочки не являются радиоактивными изотопами.

– Твоими устами да мёд пить. Но это не химический реактор и не пирамидки наподобие тех, что использовал инженер Гарин в своём гиперболоиде.

Редошкин сморщился.

– Толстой обрадовался бы, услышав, что в наши времена кто-то читает его романы. Согласен, хитрость какая-то в этих батарейках имеется, но пусть её выявляют специалисты. Главное – мы теперь можем ещё полетать какое-то время, не обращая внимания на ресурс.

Заменили стержни, подсознательно стараясь не касаться контактов (их было немало), оседлали аэробайк.

– Погнали.

Лес распахнулся под ними бескрайней зелёной равниной, уходящей во все стороны к бесконечному горизонту. В глаза брызнули лучи полуденного солнца. Максим слегка повернул аэробайк, чтобы оно не светило в лицо, и поднялся на высоту не менее десяти километров.

В отличие от земной атмосферы давление воздуха Заповедника падало не так быстро, и если на Земле уже с высоты одного километра над уровнем моря ощущалось падение давления, то здесь, хотя температура воздуха и снизилась почти до нуля, его разреженность всё-таки позволяла дышать.

– Давай выше, – азартно предложил Редошкин глухим голосом; только изменение частоты звука и подтверждало небольшое падение давления.

– Не сегодня, – ответил Максим, хотя ему самому иногда хотелось подняться в космос, чтобы оценить размеры этого мира.

Снизились до высоты в три километра, и Максим увеличил скорость аппарата до пятисот километров в час, направляясь «на север», ориентируясь по подсказкам памяти.

Редошкин, не ожидавший такого темпа набора скорости, крепче прижался к спине пилота, обхватив руками его талию. Но в голосе сержанта прозвучало только восхищение полётом:

– Отличный драйв, командир! С виду старенький драндулет, а летает как ракета!

Максим не ответил, борясь с желанием увеличить скорость ещё больше. Если бы он летел один, наверно, так и сделал бы, но пассажир мог не удержаться в седле, и рисковать его здоровьем ради адреналина не стоило.

К чёрному лесу на этот раз домчались всего за двадцать минут с лишним. Сначала зависли перед ним в паре километров, оценивая масштабы вторжения. Потом поднялись до высоты примерно в семь километров и медленно двинулись к центру колюче-закрученной растительной опухоли, кинувшей щупальца-отростки лиан и «чертополоха» на несколько километров от центра.

Сверху эта «опухоль», радиус которой, по оценке Максима, достиг уже полусотни километров, напоминала не то морскую звезду, не то распростёртого осьминога, над головой которого холмообразной выпуклостью поднимался в воздух фонтан сизого редкого тумана. При внимательном рассмотрении становилось видно, что фонтан этот течёт не снизу вверх, а сверху вниз, конусовидно расширяясь с двух концов, образуя фигуру в виде своеобразных песочных часов. Высота его достигала километра, и верхний обрез фонтана с высотой становился всё реже и прозрачней, пока не исчезал совсем.

– Ну и что это за смерч? – поинтересовался Редошкин, прежде никогда не видевший чёрный лес. – Вулкан там, что ли? Или костёр горит?

– Вулкан извергает пепел, улетающий вверх, как и костёр, а этот, наоборот, течёт вниз.

– Что-то падает из космоса.

– Высота фонтана всего один километр, какой ещё космос?

– Не понимаю, что может струиться из воздуха, если там ничего нет? Давай подлетим поближе.

– В прошлый раз на нас с Викой напали шмели.

– На такой высоте?

– Да, сам удивился, земные шмели и вообще насекомые таких высот не достигают.

– Ничего, нападут – поднимемся ещё выше.

– Ладно, будь готов к встрече.

Аэробайк устремился к странному дымному фонтану на горизонте.

Внезапно из-за кормы аппарата снизу прилетел знакомый гул.

Максим остановил полёт.

– Гудит, – озабоченно буркнул Редошкин.

– Лес предупреждает.

– Кого?

– Нас, конечно.

– Уверен? Мы ему никто.

– В данный момент мы его разведка. Кстати, у меня такое впечатление, будто за то время пока мы устраивались на постой, чёрная опухоль прилично увеличилась.

– Тебе видней.

Аэробайк снова двинулся вперёд.

Лес под ним изменился. Стали видны странные завихрения растительности, похожие на пузыри. Там, где фиолетовые и синеватые стебли лиан опутывали кустарник и деревья заповедного леса, происходил как бы нарыв, формирующий отдельные ажурные опухоли. Но чем дальше к чёрной стене чужого леса двигался аппарат, тем гуще становились заросли растений, описывать форму которых мог только художник-абстракционист. Здесь были и гиперболические, и параболические, и спиральные, и синусоидальные петли, опутывающие деревья Заповедника, в том числе и гигантские «баньяны», «мангры», «панданусы» и даже «секвойи», и все они объединялись в единую колючую суперсистему, характер которой можно было определить двумя словами – «упорядоченный хаос»!

– Мускат… – пробормотал Редошкин.

– Где? – не понял Максим.

– В Нижней Калифорнии я видел целое поле шагающих корней дикого мускатного ореха. Эти заросли исключительно похожи.

– Они гораздо разнообразнее, – сказал Максим, который тоже бывал в Калифорнии и видел заросли мускатных орехов и лиан.

Аэробайк пролетел над первой волной лесного фронта.

Лианы здесь только начинали опутывать «мангры» и «баобабы», представляющие собой первую линию обороны Заповедника.

Вторая линия была уже намного ниже, и лиан здесь было больше.

За ней шла полоса абсолютно сухого, потерявшего всю листву леса. Голые вершины засохших «секвой» вырастали из колючей чащи «чертополоха» необычным полем «антенн», взывая к помощи неба. А за ними вставал сплошной бурелом «шагающих корней», пронизанный колючими куртинами «саксаула», «чертополоха» и «соснового частокола». Название «упорядоченный хаос» подходило для этого бурелома как нельзя лучше.

– Джунгли, – сказал Редошкин.

– Хуже! – ответил Максим, ощутивший присутствие чужого враждебного мира, обладавшего чудовищной жаждой завоевания новых земель.

– Наши «Солнцепёки» здесь не справятся, – добавил Редошкин. – Ботаник зря его вспомнил. Здесь нужна хорошая атомная бомба, и не одна.

Максим промолчал. Площадь чёрного леса (цвет растительности этого агрессивного образования не был монохромно чёрным, преобладали мрачные фиолетовые, тёмно-синие тона, хотя встречались и бурые пятна, и багровые, и тёмно-зелёные, но воздействовали они на зрителя таким образом, что создавался эффект темноты, мрака, угрозы) достигала уже восьми тысяч квадратных километров, и уничтожить его бомбардировкой напалма или одной атомной бомбой было невозможно. На самом деле потребовалось бы не менее десятка мощных атомных бомб, чтобы ликвидировать «опухоль» наверняка. Однако и это средство было небезупречно, потому что ядерный удар наносил бы Заповеднику колоссальный ущерб, огромную радиоактивную рану, а смог бы он нейтрализовать последствия, неизвестно.

– Не представляю, что мы можем сделать, – признался Редошкин. – Наш арсенал годится разве что для отпугивания ворон.

– Надо думать.

– Что тут думать? Если бы мы могли поджечь эту свалку, так она гореть не будет. Была бы возможность связаться с нашими ребятами на Земле, ещё что-то можно было бы изобрести.

Максим задавал себе те же вопросы, но ответа не находил. Теплилась надежда, что на ум придёт идея, как справиться с этой бедой, постигшей лес Заповедника, а ещё крутилась в мозгу мысль поговорить с ним, как это уже бывало, и объединить усилия. Отбить вторжение без участия самого леса было нереально.

Что-то сверкнуло внизу, среди ажурных «волдырей», накрывающих целые массивы деревьев и отдельно стоящих гигантов.

– Жора!

– Я! – схватился за приклад притороченного сбоку карабина Редошкин.

– Внизу металл.

Сержант перегнулся налево, чтобы видеть землю под аппаратом.

В этом месте между островками деревьев, опутанных лианами, виднелось открытое пространство, лишённое травы и какой-либо растительности, и на голых трещиноватых буграх стоял какой-то продолговатый угластый объект, отсверкивающий металлом. Понять с высоты в три километра, что это такое, было невозможно, и Максим решился на снижение.

– Держись, посмотрим, что там блестит.

Аэробайк по спирали пошёл вниз, пока не завис над непонятным предметом на высоте двухсот метров.

– Батюшки-светы! – изумился Редошкин. – Мотоцикл!

Максим сделал круг над поляной.

Под ними и в самом деле стоял на земле такой же аппарат, на каком сидели земляне. Он был разбит вдребезги, изъеден дырами и почти утонул в желтоватой, похожей на глину почве, но сомневаться было нельзя – это был инопланетный аэробайк.

– Смотри, левее, под деревом! – ткнул рукой в сторону Редошкин.

В двадцати метрах от разбитой летающей машины, под пологом из лиан и «чертополоха», накрывшим засохший «баньян», лежал ещё один продолговатый предмет, выбросив с торцов вверх по два коленчатых рычага. Но на мотоцикл он не походил.

– Труп! – убеждённо определил Редошкин. – В одном торце торчат руки, в другом ноги. Причём похожи на лошадиные. Я осмотрю?

Максим оглядел поляну и заметил, как из-под стоявших ажурными призраками деревьев, образующих своеобразные островки, поднимаются клубы чёрных дымков.

– Шмели!

– Где? – Редошкин повертел головой. – А-а… вижу… чёрт! Жаль, что нас не снабдили репеллентом против них.

Дымки собрались в струю, устремившуюся к аэробайку.

– Уходим!

– Жалко оставлять…

– Ещё вернёмся.

– Можно будет натянуть наши комбезы, их никакой шмель не прокусит.

– Подумаем.

Аэробайк сделал разворот и вонзился в небо бесшумной ракетой, оставляя позади зудящий клуб жителей чёрного леса.

## Глава 10. Дежавю

Днём дыра в центре Чёртова кладбища выглядела куда более внушительной и загадочной, чем ночью. Осматривали её часа два, ища удобные подходы к обрывам и расставляя приборы. В конце концов с этим делом справились успешно, прорубили в кустарнике и в траве дорожки от палаток, и специалисты, коих насчитывалось шесть человек, включая Карапетяна, принялись колдовать у аппаратуры, стойки которой накрыли лёгкими навесами из прорезиненной ткани и алюминиевых подпорок.

Сергей Макарович со своими подчинёнными оказался не удел. Если помощники ещё как-то занимали себя, участвуя в запуске беспилотников и помогая учёным переставлять с места на место всевозможные датчики, измерители полей и счётчики, то их командиру ничего не оставалось, кроме как держаться рядом с Егором Левоновичем и терпеливо выслушивать его молчание.

Беседовали они и в самом деле мало, да и то лишь по вечерам, когда заканчивались дневные работы с запусками дронов и обследованием дыры и территории Чёртова кладбища.

Обследование установило, что люди эти места посещали неоднократно. Были найдены остатки кострищ, ямы, выкопанные неизвестно кем, стоянка лагеря с остатками отходов, нетронутых местной живностью вследствие её отсутствия, а также пивные бутылки и пластиковые пакеты.

Никакой наглядной мистикой территория поляны в окружении сухостоя не обладала. По сути слой мёртвых засохших деревьев и являлся единственным свидетельством того, что в этом месте покоятся какие-то невидимые глазу недобрые силы. Однако показания счётчиков частиц и других полевых измерителей отметили наличие у дыры тонких эффектов, которые нельзя было отнести к фоновым значениям данного уголка тайги, и это обстоятельство поддерживало и Карапетяна, и Плащинина, более всех заинтересованных в получении позитивного результата.

Правда, визуальные наблюдения самой ямы и её окрестностей успеха не принесли. Иномериану увидеть не удалось. Не помогли ни специальные оптико-электронные умножители, ни лазеры, ни портативный линейный ускоритель электронов.

На третий день «великого стояния на Чёртовом кладбище», как охарактеризовал деятельность группы Кондратюк, всё ещё надеявшийся узреть НЛО, начала портиться погода. Усилился ветер, и упала температура воздуха.

Плащинин собрал группу на совещание в своей командирской палатке. Выслушал доклады специалистов. Последнему дал слово Карапетяну.

– Здесь был подземный взрыв, – нехотя заговорил осунувшийся физик, отводя глаза. – Взорвался газовый котёл. Все признаки подтверждают это. С другой стороны, полевые характеристики участка указывают на наличие аномальной зоны.

– И всё? – сухо осведомился Плащинин.

Карапетян покраснел.

– Я не бог и не волшебник…

Сергей Макарович успокаивающе положил руку на сгиб локтя учёного.

– Спокойно, Егор, тебя никто ни в чём не упрекает.

Егор Левонович провёл дрожащей рукой по лбу.

– Извините.

– Так есть здесь иномериана или нет? – спросил начальник экспедиции.

– Пока не знаю.

– В таком случае задержимся здесь ещё на сутки. В Красноярском крае обещают дожди, а потом и снег, так что времени у нас нет, да и смысла задерживаться больше не вижу.

Разошлись по своим палаткам.

Сергей Макарович присоединился к расстроенному физику. Карапетян зажёг фонарь, подсел к столику, налил себе холодного чаю.

Сергей Макарович присел на лежак.

– Успокойся, ты ни в чём не виноват.

– Да я не за себя переживаю, – с досадой отмахнулся Карапетян. – Никак не могу вспомнить какую-то важную деталь.

– С чем хоть это связано?

– С возникновением иномерианы в Баире. Почему её портал образовался в такой форме?

Савельев тоже налил себе чаю.

– Давай начнём с главного. Почему образовываются иномерианы?

– Дежавю какое-то! Я тебе сто раз объяснял: чужая брана сталкивается с нашей…

– Не психуй, береги нервы. Итак, чужая брана, то есть вселенная, стукнулась о нашу.

– Моя идея основана на том, что браны могут сталкиваться в других измерениях не один раз, создавая мембранные пробои.

– Они сталкиваются одним и тем же углом? Ну, я имею в виду одним и тем же местом?

– Не знаю. – Карапетян вытер заблестевший лоб платком. – Может быть, не одним, я на это и рассчитывал. Это наш единственный шанс поймать иномериану в других районах земного шара. Вероятность мизерная, но всё же не нулевая.

– Хорошо, я понял. Характеристики иномерианы в Баире нам известны?

– К чему ты клонишь?

– Ты изучал материал ФСБ по аномальным зонам в России. Нужно было смотреть только те, что по характеристикам похожи на баирский феномен.

Взгляд Карапетяна застыл. Он на ощупь достал чайник, хлебнул прямо из носика.

– Идиот…

– Спасибо.

– Ты ни при чём… я идиот… нужно было раньше сообразить.

– Вспомни, где ещё видели конус наподобие баирского?

Карапетян бросился к компьютеру, включил, рухнул на стульчик, побежал пальцами по клавиатуре.

Сергей Макарович понаблюдал за экраном планшета, по которому поползли строчки текста, допил чай.

– Я пока пойду…

– Подожди! – нервно остановил его Карапетян. – Кажется, я вспомнил…

Сергей Макарович сел.

– Слушаю.

– Егор Левонович перестал скакать по клавиатуре.

– Тюмень…

– Что?

– Я ошибся, полагая, что касание бран происходит моноконтактно. Это же вектор!

– Объясни.

– Столкновение бран происходит в четвёртом измерении… или в каком-то другом, не важно. И это действительно пробой, а не физическое столкновение двух тел.

– Дальше.

– Пробой может быть векторным, то есть тоннель может пробить насквозь всю Солнечную систему, в крайнем случае Землю. В Баире был вход, а выход – в другом месте! Ну, или наоборот, опять-таки не суть важно. В Тюмени двадцать третьего сентября видели луч, упавший с чистого неба на лес. Причём в тот же час, когда в Баире пропала группа твоего майора Реброва. Понимаешь?

Сергей Макарович наморщил лоб.

– Ты хочешь сказать, иномериана пробила Землю в Баире, а вышла в Тюмени?

– Скорее наоборот: вошла в Тюмени, вышла в Баире. Вот куда надо было лететь в первую очередь.

– Ещё не поздно пересмотреть наши планы. А где это – в Тюмени?

– На территории Тюменской области бьют горячие минеральные ключи. На базе «Дикий» оборудовали комфортные купальни, в которых температура воды круглый год держится в районе сорока пяти градусов. Вот там луч и видели.

– Прекрасно, – усмехнулся Сергей Макарович. – Заодно примем ванны и омолодимся.

– Я серьёзно.

– И я серьёзно. Если здесь ничего не отыщем, полетим в Тюмень.

– Надо объяснить Виктору Викторовичу…

– Я сам с ним поговорю.

На лице физика отразилось облегчение.

– Буду благодарен, а то мне всё время кажется, что он мной недоволен.

– Он молод, – пожал плечами Сергей Макарович, – и жаждет славы, что вполне естественно в его положении. Работай, я скоро приду.

Сергей Макарович вышел из палатки.

Ветер бросил ему в лицо пригоршню дождевых капель.

## Глава 11. Их было двое

Глаза Кости горели восторгом, азартом и жаждой действий, и Максим почти простил ему природную безбашенность и пофигизм во всём, что не касалось его интересов и ботаники.

– Значит, их было двое! – объявил он своё мнение, имея в виду пилотов яйцевидной ракеты, когда Максим закончил рассказал о полёте к чёрному лесу.

– Может быть, и больше, – заметил Редошкин, уплетая остывшие жареные грибы; как оказалось, он успел проголодаться, хотя путь в оба конца занял у разведчиков всего полтора часа.

– И на кого этот труп был похож? – не унимался Костя.

– На труп, – издал смешок сержант.

– Это понятно, я имею в виду он гуманоид или какой-нибудь рептилоид?

– Мы не спускались к нему, там уйма шмелей.

– Ну что же вы? – расстроился молодой человек. – Хотя бы узнали, как выглядят инопланетяне. Я их ни разу не видел.

– Их никто не видел, – засмеялась Вероника. – Если не считать тех, что показывают в голливудских ужастиках.

– У него были видны руки и ноги, – добавил Редошкин. – Похожи на рычаги. Причём ноги, скорее всего, были лошадиными.

– Кентавр?!

Максим покачал головой.

– Мифические кентавры были четырёхногими, а этот был двуногий.

– Может, плохо смотрели?

– Может, – согласился Максим.

– В мифологии разных народов мира были разные миксантропы, в том числе сатиры – существа с козлиными ногами.

– В следующий раз полетишь со мной. Мне нужна консультация, из каких растений состоит чёрный лес. Лианы мы узнали, но остальное – жуткий набор колючих геометрий.

– Конечно, я вас просвещу, – с ноткой превосходства проговорил Константин. – А гранаты вы испытывали?

Он кинул жадный взгляд на кучку белых пушистых шаров, выложенных Редошкиным из багажника аэробайка.

Максим и Редошкин переглянулись.

– Возможно, это вовсе и не гранаты, – сказал Максим. – Они больше похожи на теннисные мячи.

– Только слишком тяжёлые для мячей, – добавил Редошкин с сомнением.

– Тем более надо проверить.

Максим заколебался, однако находку действительно стоило тщательно осмотреть и испытать, и он кивнул.

– Попьём компотику и поэкспериментируем.

Ходоки к чёрному лесу привели себя в порядок, выцедили по кружке компота, вызывающего восхитительное чувство удовольствия от жизни, и у Максима поднялось настроение.

Заметив это, Костя не преминул показать свои знания.

– Что значит эндорфины! – изрёк он, также выпив кружку ягодного напитка. – Местные ягоды набиты ими под завязку. Недаром спортсмены – бегуны на длинные дистанции – чувствуют второе дыхание: это всего лишь результат выброса эндорфинов в мозг!

– Академик, – проворчал Редошкин, тем не менее с удовольствием опорожнив вторую кружку.

Взяли два «теннисных шара», вышли на край рощицы, прикрывающей лагерь.

– Давайте я брошу! – предложил Костя.

– Встаньте за деревья, – скомандовал Максим ему и Веронике. Повертел в руках шары. – Здесь два штифтика. Как думаешь, для чего они предназначены?

– Красный – взвод типа предохранителя, – сказал Редошкин. – Чёрный – взрыватель.

– Согласен. Вопрос только в том, как быстро срабатывает этот взрыватель. Нажмёшь – он и взорвётся в руке.

Редошкин тоже повертел в пальцах «теннисный мяч».

– По логике вещей метатель должен уцелеть, поэтому взрыватель не должен срабатывать мгновенно. Гранату надо успеть добросить до противника.

– Логично, и всё же риск надо исключить.

Редошкин посмотрел на Костю дурным глазом.

– Пусть он и бросит, раз ему так хочется.

Вероника прыснула.

Костя без всякого испуга протянул руку.

– Запросто!

– Убери крюк!

Максим кинул взгляд на девушку, и та оттащила ботаника от разозлившегося сержанта.

– Нам приказали спрятаться за деревья.

– Я вам не рядовой срочной службы, – огрызнулся Константин.

– Жмём? – спросил Редошкин, подождав, пока отойдёт пара некомбатантов.

Максим прислушался к своему внутреннему голосу. Тот молчал, наверно, находился в раздумьях.

– Присоединись к ним, проконтролируй, чтобы этот анархист не высунулся не вовремя.

Редошкин отошёл к спутникам. Посоветовал оттуда:

– Попробуй нажать сначала одну кнопку и бросить.

Максим так и сделал: вдавил красный бугорок на шаре, упруго поддавшийся под нажимом, бросил подальше.

Пролетев метров двадцать, шар упал в траву и остался лежать.

– Точно, это предохранитель, – прокомментировал Редошкин. – Давай дальше я бросать буду.

– Стой на месте.

Максим осторожно поднял шар, отметив его мягкую шерстистость и переливающуюся внутри жидким ядром массу. Все чувства обострились, лежащий в ладони «теннисный мяч» показался оживающим хищным зверьком, готовившимся укусить человека, и майор, нажав на чёрный бугорок, метнул шар изо всех сил в стоявшую одиноко посреди «секвой» округлую псевдоракиту.

– Ложись! – крикнул Редошкин из-за «мангра»».

Максим упал в траву.

Не долетев до ракиты, шар начал «кипеть», выбрасывая струйки белёсого дыма или пара, а потом вдруг взорвался с оглушительным треском как перегретый сосуд, превращаясь в гигантский клубок прозрачно-зелёных молний. Молнии ударили во все стороны, достигая ближайших деревьев, стоящих в двадцати и больше метров от эпицентра взрыва. Одна из них пронеслась над лежащим Максимом, породив волну чудовищного холода.

Вскрикнула Вероника.

Что-то восторженное прокричал Костя.

Молниеносный катаклизм закончился.

Стало тихо. При этом Максим всем телом почуял неслышимый ментальный вопль: это лес отреагировал на разряд «теннисного мяча».

Максим осторожно поднял голову, разглядывая изменившийся «полигон».

От ракиты, достигавшей высоты пятнадцать метров не осталось ничего, даже пня. Трава вокруг неё превратилась в слой пепла. Стволы «секвой» почернели, изъязвлённые порами диаметром с человеческую голову. Выглядело это место так, будто здесь долго бушевал пожар. Хотя никакой жары и открытого пламени взрыв шара не породил. Наоборот, на землю обрушилась волна дикого холода, и если бы Максим находился к эпицентру взрыва ближе метра на три, он попал бы в зону ударного воздействия мороза.

Он встал.

Вышли из-за укрытий и ошеломлённые масштабом испытаний «мяча» спутники.

– Ни хрена себе! – поскрёб в затылке Редошкин.

– Феноменально! – рассмеялся Костя с дрожью в голосе.

– Ужасно! – проговорила Вероника с отвращением.

– Ничего ужасного, – возразил ботаник. – Это обыкновенная граната, только разряжается молниями.

– Не просто молниями, – покачал головой Редошкин. – Такой волны холода не даёт ни один взрыв. Хорошенькими контрабандистами, наверно, были пилоты яйца, классным оружием торговали.

– Мы не знаем точно, – сказал Максим, – торговали или нет. Может, просто перевозили как курьеры или обыкновенные работяги-пилоты.

– Обыкновенные курьеры не перевозят одновременно оружие и ширпотреб вроде одежды и обуви. Абсолютно уверен, что это были контрабандисты.

– Кому они везли оружие здесь? – спросил Редошкин с сомнением. – Деревьям, что ли?

– Во-первых, повторяю для забывчивых: мы не знаем ничего про лес и что его окружает. Может, это действительно Заповедник, как говорит товарищ майор, и где-то за его пределами, может, в десятках тысяч километров, существует нормальная цивилизация, представителям которой и везли оружие наши кентавры.

– Кентавры были четырёхногими, – робко напомнила Вероника, взглядом ища поддержки у Максима.

– Да какая разница? – отмахнулся Костя. – Я уже предлагал идею, что ракета кентавров попала сюда таким же путём, как и мы – из другого мира, из параллельного измерения. Так что равноправны оба варианта. Будете спорить?

– Кто же отважится спорить с таким специалистом? – язвительно проворчал Редошкин. – Кстати, если ты такой умный и разносторонний, ответь, какой взрывчаткой была наполнена граната?

– Скорее всего, это плазма, – не смутился Костя.

Редошкин посмотрел на Максима.

– Как тебе идея?

– Вполне, – усмехнулся майор. – Мыслить креативно этот товарищ умеет.

– А что если произошёл микроатомный взрыв и нас сейчас круто сквозануло радиацией?

– Счётчиков радиации у нас нет, – сделался серьёзным Максим. – Но что-то меня успокаивает, что к атомным гранатам этот мячик не относится.

– Лес успокаивает? – развеселился Костя.

Максим промолчал.

– Будем второй мяч испытывать? – спросил Редошкин.

– Нет, одного раза достаточно. Будем знать, что у нас теперь есть плазменные гранаты, взрыв которых накрывает площадь в триста квадратных метров.

– А я бы и второй мяч испытал, – заикнулся Костя, – чтобы убедиться.

Внезапно из-за леска, в центре которого прятался лагерь поселенцев, вывернулась туча бабочек и вихрем обрушилась на замерших людей.

– Твою курносую! – удивился Редошкин, отмахиваясь.

Начал махать руками и Костя.

– Стойте смирно! – гаркнул Максим. – Не отбивайтесь! Они не кусаются! Лес просто хочет убедиться, что мы не собираемся его жечь и уничтожать.

– Ага, – оскалился Костя, – эти бабочки даже шмелей уконтропупили.

– Тихо!

Все застыли, позволяя крупным, но хрупким созданиям кружиться вокруг и касаться лица, головы и рук крыльями и усиками.

Костя хихикнул:

– Щекотно, блин!

Бабочки, словно дождавшись этих слов, дружно взметнулись вверх, образовали кильватерную колонну и умчались прочь.

Редошкин расслабился.

– Не люблю, когда меня щекочут… что это было, командир?

– Лес погрозил нам пальчиком, – рассмеялся Костя, – чтобы мы не вели себя как слон в посудной лавке.

– Ты абсолютно прав, парень, – задумчиво проговорил Максим, прислушиваясь к затихающему в голове гулу. – Лес очень подозрительно и нервно реагирует на энергетическое воздействие, включая рубку кустов, а мы только что уничтожили целое дерево.

Все посмотрели на чёрную плешь, образовавшуюся на месте ракиты.

– И это возбудило его интерес к нам, – добавил Максим. – Бабочки – универсальный инструмент изучения возникающих экстримов, а при необходимости и элемент активной защиты.

– Отлично сформулировано, товарищ майор, – одобрительно сказал Костя. – Даже я не сказал бы лучше.

Редошкин закатил глаза.

Вероника осуждающе покачала головой.

– Ты невыносим со своим комплексом превосходства.

Костя поднял брови, не понимая, в чём он провинился.

– А чо я сказал? Я же первый предположил, что здешний лес является если и не разумной, то псевдоразумной системой, способной, несмотря на отсутствие обслуживающего персонала в лице птиц и насекомых, поддерживать комфортный экологический режим.

– Почему псевдоразумной? – полюбопытствовал Редошкин.

– Потому что он мыслит не так, как человек.

– Ну, человек тоже ещё не дорос до стадии полноценной разумности, да, командир?

– Это уж точно, – согласился Максим.

С неба послышался зудящий звон.

Все подняли головы.

На группу землян опускался небольшой отряд шмелей численностью в полсотни экземпляров, поводя носами из стороны в сторону.

– Только их здесь не хватало! – процедил сквозь зубы Редошкин.

– Это всего лишь разведка, – пренебрежительно заявил Костя.

– Как они нас находят? Отсюда до чёрного леса не меньше трёхсот километров.

Максим оценивающе последил за маневрами «разведгруппы»» четырёхкрылых созданий, не вписывающихся в отлаженную экосистему Заповедника. Было ясно, что чёрный лес воспринял появление людей негативно, как угрозу своему существованию, и начал следить за ними, проверив их боевой потенциал.

– Неси соляру.

– Ок! – обрадовался Редошкин, убегая.

– А вы нарвите тростника подлиннее, с метёлками.

Вероника бросилась к зарослям кустарника на опушке рощицы.

– Может, мы их гранатой? – предложил Костя азартно.

– Рви тростник!

Рой шмелей в нерешительности завис над местом проведения испытаний «теннисного мяча», не зная, за кем из разделившихся людей следовать.

Максим пожалел, что не взял мачете. Потом вспомнил о втором теннисном мяче, поднял его из травы. Ну что, мальчики в полосатых пижамах, рискнёте атаковать?

Прибежал Редошкин: в одной руке «котелок» – тот, что поселенцы использовали для варки чая и компота, на треть заполненный соляркой, в другой – два мачете.

– Держи, командир.

Шмели расплылись зонтиком над ними, продолжая наблюдать за действиями людей.

Редошкин крутанул над головой лезвие мачете.

– Что задумались, братва? Ждёте подкрепления?

– Помоги ребятам собрать тростник.

Редошкин метнулся к рощице, где возились Вероника и Костя.

Отделившаяся от роя струйка шмелей сопроводила его до цепочки «мангров».

Максим опустил теннисный мяч и мачете, надеясь на мирное разрешение ситуации. Но у посланцев чёрного леса были другие намерения.

Стоило троице землян с пучками «камыша» появиться из леса, как с десяток шмелей спикировали на них как американские беспилотники на мирных жителей.

Редошкин приостановился, закрутив мачете. Но с неба свалилась ещё туча насекомых, и дело приняло нешуточный оборот.

Вероника взвизгнула, отбиваясь от шмелей пучком тростника.

Максим бросился к ней, хватая «котелок» с топливом.

– Становитесь спина к спине! Камыш!

Вероника сунула ему пучок метровой длины тростника с пушистыми жёлто-коричневыми головками на концах.

Максим макнул в котелок торец пучка, щёлкнул зажигалкой, взмолившись в душе, чтобы та сработала.

К счастью, газ ещё не кончился в немецком изделии, и выросший стебелёк синего огня поджёг пучок камыша.

Максим прицелился и точным ударом вонзил вспыхнувший шар камыша в рой шмелей.

Контратаки они не ожидали.

Больше двух десятков диверсантов мгновенно потеряли крылья и попадали на землю полосатыми гусеницами. Остальные дружно стартовали в небо, не понимая, что произошло.

Не давая агрессивной стае опомниться, Максим поджёг ещё один пучок камыша, обмакнув его в солярку, и метнул вверх как своеобразное огненное копьё.

На землю полетели ещё два десятка обгоревших насекомых, которых с азартом начал давить ногами Костя.

– Вот вам! Вот вам, собаки бешеные!

Рой шмелей поднялся выше.

Максим, готовый поджечь и метнуть ещё один огнемётный пучок, приостановился.

Редошкин перестал изображать из себя барона Пампу из романа Стругацких «Трудно быть богом».

– Понравилось, ребята?! Приходите ещё, встретим хлебом-солью!

– И соляркой, – со смехом добавил возбуждённый Костя.

Изрядно поредевший рой начал спиралью подниматься в небо и исчез.

Редошкин посмотрел на Максима.

– Это называется разведка боем. Долго мы ещё будем терпеть эти вражеские закидоны?

– Готовим свой рейд, – сказал Максим.

## Глава 12. Чёрное к чёрному

Несмотря на свой достаточно богатый опыт жизни в джунглях, Мигомберо далеко не сразу приспособился к жизни в гигантском лесу, свободном от любой формы хищнической агрессивной биологии.

Здесь росли огромные деревья, напоминающие африканские, а также целые рощи деревьев из других районов земного шара (Мигомберо видел их по телевизору), но не было ни птиц, ни кусачих насекомых – пауков, термитов, москитов, ос и шершней, – ни ядовитых змей, ни хищных зверей.

Климат здешнего леса тоже ничем не напоминал родной ад баирских джунглей, что сбивало с толку не меньше чем отсутствие опасного зверья. И питаться здесь тоже можно было вполне комфортно, учитывая, что мирные животные, встреченные африканцем в лесу, дикобразные «хорьки», «белки» и «антилопы», ничуть не боялись человека и легко становились его добычей.

Костры разводить ему было нечем, поэтому Мигомберо просто пил кровь убитых антилоп и ел их сырое мясо, закусывая трапезу ягодами. Грибы ему встречались часто, однако он боялся их есть, помня, что баирские грибы в большинстве случаев ядовиты.

Какое-то время после неудачного сражения с русскими спецназовцами и получения разъяснений от их командира о положении вещей Мигомберо пытался найти истинную подоплёку случившегося, всё ещё сомневаясь в искренности русского. Но по мере изучения обстановки и набора опыта новой жизни он всё больше убеждался в правоте оппонента, а после мысленного общения с посланцами другого леса и вовсе проникся ощущением неизбежности бытия в новой реальности и начал искать способы управления чужим миром, предварительно очистив его от скверны русского духа.

Команду следовать к Господину (кто это такой, Мигомберо не понял, но по этому поводу не горевал) он воспринял как собственное решение и бодро направился в указанном направлении, на время оставив планы мести.

Сутки он двигался в привычном темпе и прошёл, по его расчётам, не меньше сорока миль.

Убил пару длинноиглых шестилапых зверьков, мясо которых оказалось хоть и жилистым, но вкусным, наподобие буйволиного. Заночевал на опушке рощи странных деревьев, листья которых походили на метёлки. Утром направился дальше, но встретил отряд шмелей, вывернувшихся навстречу, и решил «поговорить с их предводителем», попросить транспортное средство. Всё-таки лес, позвавший его, находился далеко, и идти к нему, сбивая ноги, несколько суток не хотелось.

Шмели, или скорее шершни, первыми обратили на человека внимание. Возможно, они искали именно Мигомберо, а не кого-то другого.

Он остановился, разглядывая жужжащий рой чёрно-желтых созданий. Страха не было. В душе даже родилось ощущение, что он встретил своих старых знакомых, готовых служить и подчиняться.

– Чего зависли? – проговорил он снисходительно. – Подлетайте ближе, побеседуем.

Рой шершней расплылся зонтиком, накрывая африканца. Через несколько мгновений он услышал скрипучий костяной Голос:

– Человеческая особь… идти быстрее…

– Ага, поскачу как конь, – скривил губы Мигомберо. – Это вам хорошо, имеющим крылья, а у меня их нет.

– Человеческая особь… идти быстрее… выполнять…

– Иду как могу, – разозлился комбезе.

Один из шершней внезапно кинулся на него и больно укусил в руку. Не ужалил, а именно укусил острыми, как иглы, зубками!

– Дьявол! – шарахнулся в сторону африканец. – Охренел совсем?!

– Человеческая особь… идти быстрее… без возражений…

– Да пошли вы…

Слой шершней загудел сильнее, нацеливаясь на чернокожего человека.

– Э-э, прекратите! – отступил ещё дальше Мигомберо, поднимая на всякий случай руки. – Без мордобоя, чёрт бы вас побрал! Я вас тут всех похороню! Лучше помогли бы добраться до вашего Господина.

Фронт шмелей расширился, продолжая сохранять форму зонтика. Тон Голоса не изменился, равнодушный и механический, будто говорила опора электропередач, но в нём перестала ощущаться угроза:

– Помочь… чего хотеть… конкретно…

– Мне нужен транспорт. Иначе я буду добираться до вашего начальства месяц. Я не железный.

Головы шмелей-шершней завертелись во все стороны, словно они обменивались взглядами, а то и мыслями.

– Транспорт… что есть… конкретно…

– Транспорт – это транспорт: вертолёт, геликоптер, самолёт, ракета – что непонятного? Любое средство для быстрого передвижения по воздуху. – Мигомберо подумал и выговорил по-английски: – Spaceship.

Шмели закружились в странном танце, сломав строй, но снова собрались куполом.

– Средство… быстро передвижение… ждать… – Голос истончился и пропал.

Насекомые собрались в длинный хвост, который рванул в небо, превратился в точку и затерялся в синей бездне.

Мигомберо расслабился, размышляя, правильно ли он понял Голос, последнее слово которого прозвучало как «ждать».

Заныла рука.

Он поднёс её к глазам, рассматривая вздувшийся в месте укуса волдырь.

– Вот дерьмо! Союзничек! Я ж к вам добровольно… скунс поганый! Найду – раздавлю в мокрое пятно!

Захотелось обмыть рану чистой водой.

Мигомберо повертел головой, определяя возможное присутствие водоёма – реки или болотца, выбрал направление и рысцой отправился в путь. Через минуту впереди блеснула излучина реки, и он выбежал к обрыву, чистому от кустарника и травы.

* * *

Ждать возвращения посланцев чёрного леса на одном месте он не стал.

Искупался, поел, забив двух «дикобразов», убедился в отсутствии отравления от укуса летающего паразита (опухоль стала спадать), отдохнул на берегу реки и снова двинулся в путь, уверенный в том, что шмели его найдут.

Вечером оборудовал на краю «арахисовой» рощицы лежак из травы и лёг спать.

Спал без каких-либо тревог и волнений. Память об убитых соратниках из Союза освобождения Африки его тоже не беспокоила. Африканец давно привык жить только в соответствии со своими желаниями, и судьбы окружающих генерала людей волновали его меньше всего. Этим он не отличался ни от чернокожих головорезов Сомали (и Африки в целом); ни от смуглолицых бородачей-исламистов, потомков персов, «освободителей» Ливии, Афганистана, Ирака и Сирии; ни от белых бандитов, собранных в частные военные компании.

Ночью он не раз слышал странный гул, проникающий в глубины мозга назойливым зудом мелких насекомых, но глаза открывал лишь на миг, чтобы убедиться в отсутствии опасности. Гул проходил сквозь голову и растворялся в пространстве снов.

Утром следующего дня его и нашли шмели, разбудившие Мигомберо звонким стаккато крыльев.

Он встал, протирая кулаками глаза, потянулся. Подумал, что на родине, в Баире, он бы так спокойно не спал в лесу и не просыпался бы без автомата под рукой.

– Прилетели, господа вампиры? Чего скажете?

Шмели образовали зонтик над головой.

– Человеческая особь… Господин повелевает… – раздался под черепом знакомый механический Голос.

Он хотел было вспылить, заявив, что никто не вправе отдавать приказы комбезе, однако вспомнил о своей укушенной руке и передумал качать права.

– Слушаю.

– Транспортное средство… будет выделено… ждать недолго… быстро двигаться… совсем быстро…

– Понятно, без проблем, а что за транспортное средство мне предоставят?


– Прибытие транспортное средство быстро… двигаться немедленно…

– Надеюсь, бежать не придётся? – пошутил Мигомберо.

Шмели дружно подались вверх, образуя эллипсоидальной формы сгусток, но не улетели. Рой начал медленно кружить над африканцем, постепенно поднимаясь выше.

Мигомберо хотел было послать ему прощальный поцелуй, и в этот момент из-за кроны ближайшего древесного гиганта свалился на поляну крылатый зверь, словно свитый из жил, чешуй и костяных пластин! Больше всего зверь походил на черепаху с мордой крокодила и четырьмя крыльями – на горбе и под брюхом. Лап у зверя не было видно при полёте, но стоило ему спикировать к земле, как они появились – четыре, похожие на ноги кузнечика.

Мигомберо шарахнулся к кустам, шаря рукой на поясе, где у него висел всего лишь нож в чехле. Вспомнил о «Глоке», вытащил его из кармана штанов.

– Дьявол! Эт-то ещё что за исчадие ада?!

Шмели снова накрыли его зонтиком. Послышался знакомый Голос:

– Транспортное средство… пользоваться… лететь быстро…

– Транспортное средство?! – ошалело повторил Мигомберо. – Вы шутите?! Это же летучий крокодил! Он меня сожрёт в два приёма!

– Транспортное средство… лететь… быстро…

Мигомберо опустил пистолет.

– Чтоб я сдох! Лететь на этой зверине?!

«Исчадие ада» открыл пасть, набитую острыми иглами зубов, зашипел, вытянул в стороны верхние кожистые крылья и, свернув к бокам панциря нижние, обросшие сизой шерстью, шагнул к африканцу.

– Садиться… лететь… – заскребло под черепом.

Мигомберо облизнул пересохшие губы, помедлил, опасливо разглядывая летающего монстра, тело которого казалось ажурным из-за множества жил и чешуй. Впечатление складывалось такое, будто оно состоит из отдельных узлов, соединённых друг с другом пружи-нами.

«Аэрокрокодил» снова разинул пасть, словно улыбнулся человеку, оценив его опасения, опустил крыло длиной около трёх метров.

Мигомберо наконец преодолел родовой генетический страх, обусловленный долгой войной племени с земными крокодилами, ступил на крыло, упруго прогнувшееся под ногами, и влез на горб чудовища.

Тотчас же за воротником головы из туловища выросли два чешуйчатых валика, и он вцепился в них руками, сообразив, что зверь вырастил ему рукояти, за которые следовало держаться во время полёта.

Шмели дружно взлетели выше, образуя стреловидную струю.

«Аэрокрокодил» оттолкнулся от земли своими упругими и очень сильными ногами-рычагами, с треском развернул нижние крылья и стал тяжеловесно подниматься в небо, пока не достиг двухсотметровой высоты. Потом словно включился форсаж: он рванул вперёд с такой силой, что Мигомберо едва не свалился со спины, чудом не разжав руки.

– Полегче, приятель!

Зверь не обратил на его реплику внимания.

Верхние крылья заработали с возрастающей частотой, изредка хлопая по нижним, в то время как нижние больше вибрировали, чем делали взмахи. В ушах наездника и в чешуях спины «аэрокрокодила» засвистел ветер. У Мигомберо, естественно, не было спидометра, но всё же он прикинул, что его «транспортное средство» разогналось до приличной скорости в сто – сто двадцать миль в час. Удивился, подумав о земных птицах, самая быстрая из которых могла двигаться со скоростью не больше восьмидесяти миль в час, да и то лишь благодаря малой массе[3]. Зверь же под ним весил не меньше тонны, а размах его крыльев достигал шести-семи метров, тем не менее он мчался почти как земной вертолёт, не обращая внимания на вес и размеры всадника.

Сначала Мигомберо нравилось чувствовать себя повелителем гигантского создания, исполненного мощи и угрозы.

Потом встречный ветер стал пронизывать африканца насквозь, и он начал мёрзнуть. Крикнул, дёрнув за «рукояти»:

– Эй, помедленнее, чёрт побери! Мне холодно!

«Аэрокрокодил» повернул к нему голову, сверкнул длинным выпуклым козырьком над пастью, похожим на очки, заменявшим зверю глаза (ни человеческих, ни звериных, ни фасетчатых глаз у него не было), но скорость не сбросил.

– Медленнее, скотина! – Мигомберо дёрнул рукояти сильнее.

Узкое рыло «крокодила» едва не ткнулось пилоту в лицо, клацнули зубы. Он отшатнулся.

– Полегче, дерьмо летучее! Ты всего лишь средство доставки, Господин тебя в асфальт закатает, случись что со мной!

Едва ли угроза «закатывания в асфальт» подействовала на адскую тварь, но полетела она медленнее. И всё же через два часа продува в «аэродинамической трубе», уже при подлёте к резиденции Господина (кто это такой, Мигомберо до сих пор даже представить не мог), он едва не окоченел. Ожил лишь в тот момент, когда «аэрокрокодил» снизил скорость и впереди, на горизонте, показалась тёмная громада какого-то образования, похожего не то на взгорье, не то на угрюмые буро-фиолетовые вересковые заросли.

«Крокодил» спустился пониже, и у Мигомберо перехватило дыхание: перед ним простиралось колоссальное растительное море, мрачный, состоящий из чёрных, багровых и фиолетовых лиан и колючих кактусов лес, какого он прежде не видел.

Казалось бы, он и сам родился в африканских джунглях и на себе прочувствовал все прелести жизни в горячем и парком аду, полном ядовитых растений и опасных хищников. Но заросли, возникшие перед ним, сменившие чистый, ухоженный великаний лес, выглядели чудовищным нагромождением колючек и шипов, и веяло от них угрюмой злобой, угрозой и ненавистью.

Впрочем, для африканца эти ощущения новыми не являлись и пугали несильно. Он сам воспитывался в такой же атмосфере, а по части ненависти и презрения к природе и к людям мог дать фору даже дьяволу. Поэтому чёрного леса он не испугался. Наоборот, почуял тягу к нему, как если бы его пригласили к пиршеству и предложили место во главе стола.

– Давай ближе! – крикнул Мигомберо, забыв о своих неприятностях, предчувствуя встречу с неведомым Господином. – Вези к главному!

«Аэрокрокодил» увеличил скорость.

Заросли чёрного леса легли под зверем шипастым ковром невероятной сложности.

Впереди показался необычный дымный фонтан, струившийся с небес на землю.

Носитель африканца спикировал к его подножию на небольшую проплешину в сплошном ковре колючей растительности, сбросил с себя Мигомберо и… рассыпался на десятки отдельных пластин, чешуй и лент, оказавшихся живыми существами! Пока ошеломлённый комбезе приходил в себя, растирал окоченевшее лицо и руки, эти существа пронырливо разбежались в разные стороны и попрятались в сплетениях зарослей. Последней исчезла крокодилья голова, также распавшаяся на более мелкие фрагменты, вырастившие усики и ножки.

– Чтоб я сдох! – повторил Мигомберо заклинание, отражавшее в данный момент его изумление. Из вала ближайших зарослей всевозможных колючих форм взметнулись тучи шмелей, собираясь в купол над озиравшимся человеком. Некоторые из них даже едва не сели ему на голову.

– Но-но, – пробормотал он, не решаясь, однако, сбить или отогнать наиболее наглых насекомых, – потише, я мёдом не намазан.

Шмели образовали зыбкий зонтик.

В голове Мигомберо родился скрипучий Голос:

– Человеческая особь… стоять неподвижно… Господин намерен смотреть… твой мозг…

– Это ещё зачем?

– Дурность вопрос… стоять неподвижно…

– Мне нужно отогреться…

– Быть предоставлено… позже… стоять тихо…

– Чёрт бы вас побрал! Где этот ваш Господин? Пусть выйдет сюда, познакомимся.

– Мы… есть… Господин…

– Что?! – не поверил ушам Мигомберо. – Он… вы?! Шмели?!

– Оглянись… мы… есть… лес…

Шмели взлетели вверх, не меняя форму купола, как бы открывая вид на сплетения лиан, шипов, колючих метёлок, лопастей, клубов чёрного кустарника и возносящихся к небу мачтами мобильной связи стеблей.

Мигомберо почувствовал на себе пристальный, тяжёлый, полный угрозы и силы, множественный – при полном отсутствии глаз – взгляд. Передёрнул плечами. Воздух в лёгких застрял камнем. Сердце гулко бухнуло в груди. Стало жарко. По телу побежали ручьи пота…

Взгляд растаял в скоплениях растительных форм.

Мигомберо судорожно выдохнул, дрожащей рукой согнал с лица влагу.

– Чтоб… я… сдох!

Шмели растеклись над ним зонтиком.

– Господин повелевает… выполнять приказы… стоять неподвижно… не думать… не говорить…

– Да понял, понял, – прохрипел африканец, окончательно осознав, что он бессилен перед коллективной волей чёрного леса.

## Глава 13. Искупаться в минералке

До базы отдыха «Советский» (до 2014 года он носил название «Дикий»), расположенной в тридцати пяти километрах от Тюмени, можно доехать на машине из города по Салаирскому тракту всего за полчаса. Шоссе недавно отремонтировали, расширили и облагородили новым асфальтом, бензозаправками и кафешками, что увеличило поток туристов, желающих и зимой искупаться в горячих минеральных источниках, благотворно влияющих на организм человека.

Но команда Плащинина, увеличившаяся до четырнадцати человек, добиралась до базы от местного аэропорта на вертолёте, что не потребовало организации транспортного коридора и не заняло много времени. Квартирьеры Минобороны подсуетились, и база к моменту прибытия спецгруппы ГРУ была свободна от посетителей и отдыхающих. Остались только работники сферы обслуживания базы и охрана – пятеро пожилых мужчин, старожилов этих мест, неплохо знающих окрестности «Советского».

Сама база не произвела на Сергея Макаровича какого-то особого впечатления. Её комплекс на берегу реки Туры был создан ещё в конце XX века, а к настоящему моменту здесь уже стояли два стационарных кирпичных корпуса и три десятка палаток, трейлеров и кунгов, в которых могли останавливаться на отдых до ста человек единовременно. Кроме того, комплекс имел парковку, шатры, пункт проката лодок и рыбацкие беседки. Главной его достопримечательностью являлись бассейны с горячей минеральной водой – для взрослых и детей, в которых можно было купаться даже зимой.

Природа в середине октября в районе базы, конечно, увяла, готовясь к зиме. Берёзы, клёны, ортилии, майник и другие лиственные растения потеряли листву, и даже кедры утратили свой зелёный цвет, став серыми и невзрачными.

В день прибытия группы в Тюмени прошёл дождь, температура воздуха упала до нуля, и по прогнозам синоптиков скоро должны были начаться снегопады. Поэтому посланцы ГРУ торопились, разгружая оборудование и осматривая местность с точки зрения наибольшей эффективности системы обследования и обнаружения эффектов иномерианы.

Так как призрачный луч, по свидетельствам очевидцев, был виден из многих уголков базы, селиться в палатках отдельным лагерем не пришлось. Всех участников экспедиции расселили в одном из стационарных корпусов, а для совещаний предоставили актовый зал на сто мест, где часто выступали заезжие коллективы региональной самодеятельности, а то и звёзды из Тюмени, Екатеринбурга и Москвы.

Суеты не было. Все члены группы хорошо знали свои обязанности, представляли, что нужно делать, что искать, где размещать аппаратуру, какую технику использовать, какие вопросы задавать персоналу базы и доставленным из разных селений свидетелям.

Их, свидетелей, набралось аж семнадцать человек, в том числе трое из обслуживающего персонала базы. Это были двое мужчин, работающих в пункте проката лодок и рыбацкого инвентаря, и девушка – инструктор базы по лечебным процедурам.

Все трое уверяли, что двадцать второго сентября видели над заливчиком реки странное явление: в конце дня из воды в двух десятках метров от противоположного берега, заросшего берёзовым леском, бесшумно вырос призрачный луч и образовал настоящую башню, сужавшуюся к небу и впоследствии растворившуюся в воздухе на высоте примерно двухсот метров. Эта странная ажурная световая конструкция держалась, пульсируя, всего несколько секунд, затем из воды внутри неё пронеслись к небу тёмные клочья, сорвавшиеся с вершины луча-башни и рассыпавшиеся облачками не то пыли, не то пепла, не то чёрных крошек.

– Высоко было, я не разглядела, – виновато призналась девушка-инструктор по имени Дарья.

Зато парень из команды прокатчиков инвентаря по имени Ульян заявил, что точки этих облачков не упали в воду, а разлетелись в разные стороны как мошки.

Луч вскоре растаял, точнее, стёк в небо призрачным ручьём, оставив полупрозрачное грибообразное облако, расплывшееся гигантским зонтом. Этот зонт и успели сфотографировать некоторые свидетели явления, купавшиеся в бассейне. По их словам, облако напоминало выброс вулканического пепла, только почти невидимого и светящегося.

– А через два дня в лесах вокруг базы появились странные гигантские шмели, – добавил один из свидетелей по имени Сеня, охранник базы, старожил-охотник из деревни Рощино, наблюдавший за появлением луча с другого берега реки.

– Шмели? – с недоверием переспросил Плащинин. – Здесь, в октябре, под Тюменью?

– Их встречали и местные жители, – простодушно ответил охранник. – Настоящие монстры величиной с мой кулак. У них по четыре крыла и морды как у носорогов.

– Может, мутанты? – предположил участвующий в допросах свидетелей уфолог Кондратюк. – У вас тут нет поблизости химического производства или ядерного могильника?

– Кто ж знает? – пожал плечами Сеня. – Может, и есть. Может, и мутанты.

Впрочем, необычного вида шмели Плащинина не заинтересовали. Главным выводом специалистов группы после всех встреч со свидетелями явления стала констатация факта: на территории базы отдыха «Советский» действительно видели некий энергетический канал, напоминающий иномериану, и несмотря на его исчезновение, стоило этот канал или его след поискать.

Запустили дроны с установленными на них автоматическими фиксаторами осцилляций плотности воздуха и датчиками электромагнитных полей. Установили два телескопа с электронными умножителями изображений. Запустили катер с наблюдателями, снабдив их мощными биноклями. Карапетян лично установил на берегу и настроил линейный ускоритель электронов, напоминающий не то растопырчатую пушку, не то лазер класса «Пересвет», способный сбивать вражеские беспилотники на расстоянии до ста километров.

Кстати, доставили на базу на второй день после прибытия и два лазера оптического диапазона с разными наборами рабочих частот. Оба использовались военными для наблюдения за спутниками «дружественных» государств.

В общем, группа принялась за дело основательно, хотя не чуралась и отдыха. Во всяком случае, в бассейне с горячей минералкой не преминули искупаться все члены экспедиции, в том числе и Сергей Макарович с Егором Левоновичем.

За два последующих дня группа обследовала всю базу, берег реки, заливчик и принялась изучать воздушное пространство над ними.

На всякий случай всю территорию источника оцепили прибывшие из тюменского военного управления солдаты, так как слухи о поисках НЛО быстро распространились по округе и к «Советскому» начали прибывать доморощенные уфологи, любители экстрима и просто любопытные.

Помощники Сергея Макаровича участвовали в большинстве мероприятий наравне со всеми, после чего занялись эксплуатацией беспилотников. Сам он чаще всего проводил время с Карапетяном, помогая ему решать житейские проблемы вплоть до своевременного кормления.

Егор Левонович похудел, перестал бриться и стал походить на опереточного злодея, о чём ему и сообщил полковник, проворчав, что учёному такого ранга следует не только вовремя есть, пить и спать, чтобы быть в форме, но и вести себя интеллигентно, подавая пример окружающим.

Физик смутился и впервые за несколько дней побрился, обнаружив, что серьёзно спал с лица.

– Ты прав, – пробормотал он, озабоченно разглядывая себя в зеркальце несессера для бритья. – Не лицо, а рожа! Испугаться можно!

– Перестань нервничать, – посоветовал ему Савельев. – Нервы делу не помогут. Если здесь торчит иномериана, мы её непременно отыщем.

– А если нет?

– А если не отыщем – пойдём под трибунал! – рассердился Сергей Макарович.

Карапетян сдвинул брови, изучая друга.

Сергей Макарович невольно улыбнулся.

– Пошутил я, никто никаких претензий нам не предъявит. Делаем всё, что можем. И я почему-то уверен, что мы скоро получим результат. Сколько аномальных явлений ты насчитал?

– Не я…

– Пусть не ты, федералы, уфологи, учёные, любители и так далее. Я имею в виду базу данных по России, да и по Земле в целом.

– По России за сто лет наблюдений более полусотни тысяч случаев. По Земле на порядок больше, и это без учёта скрытых спецслужбами фактов.

– Значит, наблюдается некий устойчивый процесс проявления на планете необъяснимых наукой сил. Так?

– Ну, так.

– Значит, соседняя брана постоянно сталкивается с нашей, что и приводит к появлению НЛО и наших мембранных пробоев – иномериан.

– Ну-у…

– Вопрос: почему наши браны сталкиваются так часто? И попутный вопрос: может быть, с нашей вселенной сталкивается не одна, соседняя, а множество других?

Егор Левонович выпятил губы, размышляя. Спрятал бритву в несессер, протёр лицо ваткой с одеколоном.

– Ты меня озадачил… то, что браны сталкиваются…

– Мы доказали ещё в Баире. Группа Реброва так и осталась в чужой вселенной. – Сергей Макарович хмыкнул. – Хотелось бы мне ещё раз там оказаться. Интересно, планета, где они оказались, вся заросла лесом или это всего лишь какой-то лесной ареал? Почему столкнулись наши браны, ты говорил, я помню.

– Они расположены невероятно близко, и разделяет их лишь тонкий слой взаимодействия разных измерений.

– Я понял. То есть и стучатся они часто вследствие того, что находятся впритык друг к другу.

– Это ещё требуется доказать.

– Вот у меня и возникло подозрение: что если с нашей сталкивается не одна такая брана, а несколько?

– Ты гений! – серьёзно изрёк Егор Левонович.

– А то, – скромно согласился Сергей Макарович.

– Даже мне не приходила в голову такая идея! Хотя и её придётся каким-то образом проверять.

– Найдём иномериану и проверим.

– Как?

– Слетаем туда на вертолёте, дело привычное.

Егор Левонович не нашёлся, что ответить.

– Пошли завтракать, – сказал Сергей Макарович, первым выходя из номера физика.

Погода в этот день испортилась окончательно.

С утра зарядил мелкий, противный дождик, сменившийся к обеду снегопадом. Землю накрыла белая пелена.

Москвичи скинули дождевики, сменив их на утеплённые куртки с капюшонами.

Сергей Макарович понаблюдал за действиями операторов беспилотников, расположившихся рядом с опустевшим бассейном, над которым поднимался парок. Несмотря на дождь и похолодание, температура воды в источнике держалась в пределах плюс сорока двух градусов, и над бассейном с минералкой всегда скапливалась паровая дымка.

Беспилотники улетели в низкую серую муть облаков. Они должны были обследовать слой воздуха над базой до высоты в полкилометра, раскручивая маршрут по разворачивающейся спирали.

Сергею Макаровичу пришла в голову мысль засеять воздух над бассейном какой-нибудь аэрозолью, чтобы проявился канал иномерианы, и он поделился соображениями с Карапетяном, который в кузове пикапа возил по территории базы свою страшную ускорительную «пушку».

– Вряд ли это поможет увидеть канал, – буркнул Егор Левонович, раскрасневшись от возни с ускорителем; температура воздуха упала до минус четырёх градусов, с неба вместо дождя посыпался мелкий снежок, но физику было жарко. – Снег мешает, видимость уменьшилась почти до нуля, наши бинокли и телескопы не пробивают эту пелену.

– А когда снег кончится?

– Тогда попробуем.

Сергей Макарович потоптался возле своих помощников, долго рассматривал толщу облаков над бассейном с помощью бинокля, ничего не заметил и ушёл к себе в номер, переживая неуютное чувство ненужности. По натуре он был человеком деятельным и энергичным, а по должности – организатором тайных спецопераций, и не любил сидеть без дела и ждать, пока кому-то понадобится его опыт руководителя, специалиста по выживанию в экстремальных условиях. В Баире этот опыт пригодился, позволив нырнуть на вертолёте в пробой между мирами и спасти уцелевших участников археологической экспедиции ЮНЕСКО. Поэтому командование ГРУ и после возвращения спецотряда Плащинина в Россию не сняло с командира бригады спецопераций ответственности за развёртывание поисков выхода в иную реальность, в надежде на возвращение группы майора Реброва. И вместе с тем освободило полковника от выполнения обязанностей главы ССН лишь на время работы с Карапетяном. Сдав дела заместителю, полковнику Кучеру, Сергей Макарович, тем не менее, не считал себя свободным от решения поставленных ранее задач и вынужден был постоянно держать связь с Кучером, чтобы быть в курсе событий.

Он и здесь, под Тюменью, по нескольку раз в день звонил в Москву, выслушивал доклады подчинённых и давал ценные указания, надеясь в душе, что скоро его вынужденные командировки, инициированные обстоятельствами (не предложи он руководству ГРУ услуги Карапетяна, никакой поездки в Баир не случилось бы), окончатся и он вернётся к выполнению рутинных занятий по подготовке к работе за рубежом диверсионно-разведывательных групп.

Пообщавшись с замом в очередной раз, Сергей Макарович в столовой базы напился горячего чаю, поразмышлял, чем он может быть полезен приятелю, решил прогуляться по свежему воздуху с датчиком радиации и с биноклем, и в это время его вызвал по мобильному Карапетян:

– Серёжа, быстро ко мне!

Ёкнуло сердце.

– Ты где?

– На КП.

– Иду.

КП – командным пунктом – называли один из кунгов на территории базы, где установили мощный компьютер последнего поколения «Эльбрус» и периферию операционной системы, связывающей всю включённую в единую сеть аппаратуру. Сюда сводились все линии связи с датчиками, исследовательскими комплексами и беспилотниками, что позволяло руководителям экспедиции следить за процессами поисков иномерианы в режиме реального времени.

В отсеке кунга, приспособленном для отдыха двух человек, уже толпились люди. Кроме Карапетяна и Плащинина здесь присутствовали Кондратюк, распаренный от бега (ему только что сообщили о случившемся), технарь Рощин и ведущий специалист радиоцентра ГРУ Трапезников. Сергей Макарович втиснулся в кабину, не рассчитанную на такое количество людей, расположившихся вокруг аппаратных стоек и стола с монитором.

Его пропустили к столу.

– Похоже, нашли! – оглянулся на Савельева бледный от волнения Карапетян. – Смотри!

В глубине экрана с эффектом объёма на фоне серо-синей клочковатой мути дрожал язычок более светлого образования, формой напоминавший перевёрнутый трезубец.

– Что скажешь? – спросил заметно нервничавший Плащинин.

– Где? – хрипло выговорил Сергей Макарович.

– Между бассейном и столовой, – ответил Егор Левонович.

– Высоко?

– От земли до трезубца – около ста метров, общая высота канала – почти триста. Диаметр основания у трезубца – сорок с лишним.

– Странная форма.

– Это, скорее всего, помехи синтезирования изображения.

– Думаешь…

– Иномериана, без сомнений!

Сергей Макарович встретил взгляд Плащинина, в котором плавились сомнения, тревога, надежда и ожидание.

– Похоже, пришёл твой черёд, полковник? – проговорил генерал.

– Кто бы сомневался, – обозначил улыбку Сергей Макарович, чувствуя нарастающее возбуждение. С плеч словно гора свалилась, потому что уже не раз на ум приходила мысль, как они будут оправдываться перед командованием ГРУ, если и в Тюмени ничего похожего на иномериану не найдут. Теперь же можно было не переживать по этому поводу и спокойно готовить бросок в иной мир.

Если обстановка в африканском Баире была напряжённой из-за межплеменной войны, то дома, в России, никто посланцам ГРУ помешать не мог, даже чиновники.

## Глава 14. Экстремальная консультация

Приняли решение стартовать сразу после обеда.

Максим объявил, что полетит к чёрному лесу вместе с Костей, и смутил остальных поселенцев. Редошкин даже попытался было изменить расклад сил, предложив полететь на разведку вместо Максима, но майор на это не поддался. Ему важно было самому уточнить масштабы вторжения инвазивной флоры (выражение Кости) и прикинуть способы борьбы с ней. А так как аэробайк, хотя и мог нести на себе сразу четверых седоков (было проверено во время схватки с боевиками СОА), катастрофически терял скорость и манёвренность, Максим скрепя сердце взял с собой Костю.

– Запусти дрон, – приказал он сержанту. – Следи за подходами к лагерю и за берегом, где мы выложили указатель для наших спасителей.

– Само собой, – кивнул Редошкин.

– И укрепи шалаши, чтобы никакая летучая тварь не смогла проникнуть внутрь.

– Сделаю.

– Макс, – проговорила Вероника с заговорщическим видом, – можно тебя на минуту?

Редошкин шевельнул уголком рта.

Максим ответил ему ледяным взглядом, и сержант промолчал.

Зато отреагировал Костя, ухмыльнувшись:

– Вечные девчоночьи секреты.

Редошкин показал ему кулак, и ботаник притих.

Пара отошла от воздушного мотоцикла на несколько шагов.

– Слушаю тебя.

– Ты обещал мне сделать гребень…

– Вернёмся – сделаю.

– Я беспокоюсь… – девушка запнулась, смущённо отвела глаза, – за Костю. Он такой безалаберный.

– Знаю, – усмехнулся Максим.

Она подняла взгляд, и он понял, о ком на самом деле беспокоится Вероника. Взял её за руку, сжал.

– Всё будет хорошо, я ни на грамм не собираюсь рисковать. Просто осмотрим чёрный лес и вернёмся.

Вероника смутилась ещё больше, но преодолела себя, быстро чмокнула его в щёку, не обращая внимания на взгляды товарищей, толкнула майора в грудь рукой.

– Возвращайтесь быстрее.

Перед стартом загрузили байк всем необходимым.

Из оружия Максим взял свой «шёпот смерти» – лобаевскую снайперку, один «фаустпатрон» и два «теннисных мяча». От солярки в качестве топлива для факелов отказался, так как канистр или закрытых ёмкостей у них не было, а везти открытый котелок с горючим было небезопасно.

– Возьмите противотанковый комплекс, – предложил Костя. – Как он там называется? Косяк?

– Не дури, советчик, – укоризненно качнул головой Редошкин. – Вы не в диверсионную вылазку собираетесь. Да и негде его пристроить, и так байк обвешан оружием со всех сторон. А ПТРК называется «Крюк», запомни.

– Да я просто для верности, – не смутился молодой человек.

– А вот аккумулятор запасной я бы взял, – глянул Редошкин на Максима.

Тот подумал и осторожно запрятал в багажник аппарата один стержень с тройкой блестящих цилиндриков – топливом для аэробайка. Каким образом машина использует эту «аккумуляторную батарею» для энергопитания двигателя, было неизвестно до сих пор, но это никого не смущало. Главное, аэробайк с помощью этих коробочек летал.

– И ещё я бы надел костюмчик, – деликатно отвёл глаза Редошкин.

Максим понял: сержант имеет в виду боевой «хамелеон».

– Но у костюмчиков сели батареи.

– Всё равно это лучшая защита, чем наши инопланетные наряды. Во всяком случае, шмелям они не по зубам.

Максим критически глянул на оживившегося пассажира.

– Если надевать костюмчики, то обоим, но в твой влезут двое таких, как он.

– Вы же не соревноваться по бегу по пересечённой местности летите.

– Ладно, уговорил, неси.

Редошкин сбегал на склад и приволок спецназовские костюмы, в которых бойцы Максима месяц назад начинали операцию по вызволению экспедиции ЮНЕСКО.

Максим натянул свой «хамелеон» за минуту.

Костя возился минут пятнадцать, да ещё столько же выслушивал инструктаж Редошкина, объяснявшего, как пользоваться костюмом, потерявшим компьютерное обеспечение, и привыкал к новой одежде.

Шлемы, пусть и лишённые гаджетов и связи, решили взять с собой, откинув их на спины наподобие воротников. При необходимости прозрачные забрала можно было опустить, увеличивая степень неуязвимости владельца костюма.

Наконец оба «киборга» взгромоздились на воздушный мотоцикл.

– С богом! – сказал Редошкин, почему-то отказавшись от привычного «ни пуха ни пера».

– Вика, остаёшься за главного, – хихикнул Костя.

Редошкин посмотрел на него с хмурым недоумением.

Вероника рассмеялась.

– Не подведу.

Максим послал ей взглядом отнюдь не воздушный поцелуй и «дал газу».

Аэробайк сиганул в небо как застоявшийся заяц, отчего вцепившийся в талию пилота Костя ойкнул и захохотал.

– Ура! Летим!

В очередной раз у Максима захватило дух от картины бескрайнего гигантского леса, границ которого они до сих пор не разведали. Лес казался бесконечным, исключительно светлым, наполненным сонным покоем и дружелюбием, но майор отчётливо уловил в этом внушённом людям покое нотку напряжённого ожидания и постарался мысленно передать ментальному собеседнику (воображение рисовало гигантский дуб с очертаниями человеческого лица) свои уверения в поддержке.

Путь до чёрного леса занял у «спецназовцев» почти два часа.

Один раз Максим поднимался на высоту в десять километров (до тех пор, пока разреженность воздуха не начинала сказываться на дыхании), чтобы сориентироваться. Ещё раз они опустились практически на кроны «секвой», так как глазастый ботаник увидел ранее не встречающийся вид растительности и попросил пилота снизиться.

Зависли над озерцом с бирюзовой водой, окружённым густыми зарослями какого-то кустарника (ни одного высокого дерева в этих зарослях не было видно), и Костя воскликнул с удивлением:

– Батюшки-светы! Да это же чистой воды эхиноцистис шиповатый!

– Да ну? – равнодушно отозвался Максим, не понимая, что взволновало ботаника.

– Ну да, форма кустов, листья, ветвление… В Америке эхоноцистиса полно, но, оказывается, он и здесь прекрасно себя чувствует.

– Чем же он знаменит?

– Это злостный сорняк! По инвазивности он занимает третье место после клёна ясенелистного, кстати, тоже американского происхождения, пыльца которого является сильнейшим аллергеном, и мелколепестника канадского. Забивает насмерть сады и берега рек.

– Странно…

– Что странного?

– Зачем нашему райскому лесу такая агрессивная растительность?

– Если это действительно Заповедник, то в нём могут произрастать любые формы растительности. Тем более что лес, защищая основное население, каждое такое семейство окружает своими роботами-охранниками.

– Ты имеешь в виду «мангры» и «баньяны»?

– По сути это плантоиды, призванные блокировать инвазивные очаги флоры.

– Но они окружают и, так сказать, мирные ареалы, такие как наш березняк вокруг болотца.

– Все эти болотца когда-то были воронками от бомб, я уже говорил об этом. Абсолютно убеждён, что здесь тысячи лет назад шла война и лес вырастил вокруг воронок, впоследствии ставших болотцами, цепи защитных растений – баньянов, баобабов и мангров. Он и сейчас продолжает контролировать лесное население, выращивая цепи плантоидов вокруг новообразований. И ракету-яйцо он заблокировал, и ваш чёрный лес пытается остановить плантоидами, если верить вашим рассказам.

– Увидишь сам.

– В общем, я полагаю, что наш лес – мощная экосистема, обладающая зачатками интеллекта. Вы даже общаетесь с ним, так что могли бы спросить напрямую, прав я или не прав.

Максим промолчал. Его общение с лесом нельзя было сравнить с общением двух людей, так как прямого диалога пока не получалось. Но ботаник был прав: стоило достучаться до сознания леса и выяснить, что предшествовало созданию экосистемы Заповедника и что в конце концов представляет собой этот мир.

Оставив «инвазивную поросль» в окружении толстопузых плантоидов за кормой, аэробайк устремился «на север», где располагался ещё один агрессивный пришелец – чёрный лес, наступавший на лес Заповедника, и через час достиг цели.

Зависли перед гигантской растительной опухолью на высоте полукилометра.

Максим уже дважды любовался «армией вторжения» чужого леса и то невольно поёжился, ощутив дыхание жуткого растительного монстра.

Костя же был просто потрясён увиденным.

– Отпад! – пробормотал он прерывающимся голосом. – Феноменально! Я думал, вы преувеличиваете…

– У нас мало времени, – потянулся к прикладу винтовки Максим. – Можешь определить наиболее опасные виды растительности?

– Да их тут до фига!

– Ну хотя бы самые выделяющиеся.

– Во-первых, лианы, смотрите, как они душат завитками нормальные деревья на краю зарослей. А лианы, как известно, почти все являются самыми настоящими паразитами. Прицепляясь к деревьям, они высасывают из них соки. Вон ещё петли, похожи на корни дикого муската, – мы такие уже видели. А это, по-моему, родич буджума. – Костя ткнул кулаком вниз. – Видите, деревья в форме перевёрнутой морковки с двумя-тремя отростками наподобие щупалец на макушке? Листьев у него нет, вместо них ствол и ветки усеяны колючками, как у фагары.

– Как у кого?

– Фагара – дерево в Южной Африке, его ещё называют «лихорадочным». Весь его ствол усеивают шишки с острыми шипами.

– Ты видишь эти шипы с полукилометрового расстояния?

– Вижу, – радостно признался Костя. – А там вон скопление кустов – точь-в-точь юкка, только помассивнее. У нас она растёт в калифорнийской пустыне. А это пальма астрокариум. Видите высокие жерди с канделябрами? И у этой пальмы весь ствол покрыт щетиной шипов. А там дальше, по-моему, родственница бумажной шелковицы. Видите заворот кишок?

Максим снизился на добрых сто метров и увидел самое настоящее гигантское кружево, сотканное из переплетающихся, как багровые кишки, древесных стволов, своеобразным хоботом вонзившееся в пояс из многоходульных «панданусов».

– Копьё… такое впечатление, что эту поросль натравили на деревья нашего леса.

– Направленное ветвление, – важно сказал Костя, чувствуя себя в своей стихии. – Земная флора тоже демонстрирует подобные эффекты, только в меньшей степени.

– Интересно, ведь кто-то же управляет этим процессом?

– Не обязательно, – передёрнул плечами Костя.

Максим заметил под аппаратом сгущавшуюся дымку из чёрных точек, поднял машину повыше.

– Шмели проснулись. Сделаем облёт, потом спустимся к найденному трупу инопланетянина.

– Хорошо.

Аэробайк поднялся на километровую высоту, потом ещё выше, так как Максиму захотелось увидеть сразу всю территорию «лагеря агрессора». Однако рассмотреть «опухоль» не удалось ни в деталях, ни как единое образование. Со времени последнего визита к нему хотя и прошли всего сутки, чёрный лес успел продвинуть свои «полки-щупальца-копья» на несколько километров вглубь заповедного леса, и его площадь выросла. Судя по скруглению «опухоли» – ну чисто морская звезда с полусотней (а то и больше) щупалец, – она составила уже больше пяти тысяч квадратных километров и продолжала расти.

– Мне кажется или на самом деле там в центре стоит какой-то пуп земли? – спросил Костя.

– Пуп?

– Ну фонтан… полупрозрачный.

– Это столб дыма… или пара.

– Давайте слетаем, посмотрим.

– Не вижу надобности.

– Мы же должны всё оценить как разведчики?

– Успеем. Нашёл хотя бы одну нормальную поросль, разведчик? – поинтересовался Максим, останавливая аэробайк над границей чёрного леса.

– Смотря с какой точки зрения смотреть, – развеселился Константин. – Лес как лес, только неухоженный.

– Его не упорядочишь и ничем не вычистишь. – Максим подумал и добавил: – Кроме разве что напалма. Повторить вопрос, шутник?

– Если рассматривать лес под вашим углом…

– Короче.

– Все эти виды растений – родственники наших сорняков, только в гипертрофированном масштабе.

– Это я и хотел услышать. Как ты думаешь, профессор, кто его обслуживает кроме шмелей?

– Ещё надо доказать, что шмели служат ему.

– Тут и доказывать нечего, видно невооружённым взглядом. Но достаточно ли ему шмелей? Они могут использоваться всего лишь в качестве разведчиков, в то время как такие образования должны иметь более серьёзных помощников и слуг.

– Чёрт его знает, – почесал в затылке Костя. – Пока что нам никто больше не встречался. А было бы интересно познакомиться.

– Исключительно интересно, – согласился Максим, – особенно если встретится какой-нибудь голодный динозавр.

– Динозавры все вымерли.

– У нас, на Земле, если кто-то забыл, что мы сейчас не на родной планете. Кстати, не понимаю, как лес может управлять представителями фауны. Ведь шмели подчиняются ему.

– На Земле полно примеров симбиоза флоры и фауны. По большей части это соседство животных и человека с бактериями, но есть примеры и крупного сосуществования.

– Поконкретнее.

– Грибы, к примеру, управляют насекомыми с помощью спор, выделяющих химические вещества. Стреляют спорами и некоторые виды цветов и лиан. Так что вполне вероятно, что этот лес тоже внедрил в шмелей своих нанороботов и спокойно управляет ими.

– Ладно, пора возвращаться. – Максим хотел добавить: у меня нехорошее предчувствие, но пугать спутника не стал.

– Вы же хотели посмотреть на останки пилота яйца, – напомнил Костя.

– В другой раз.

– Да кто его знает, когда этот другой раз предоставится! – возмутился молодой человек. – Может, мы больше сюда не попадём.

– Не переживай, мы вернёмся сюда не раз.

– Всё равно можно глянуть на труп одним глазком ради научного интереса.

Максим усмехнулся в душе, представляя, каким трусом в глазах спутника он выглядит. Подумал: почему бы и не посмотреть на инопланетянина, в конце концов? По крайней мере узнаем, как он погиб.

– Хорошо, завернём на пару минут. Но там полно шмелей, поэтому команды выполнять мгновенно!

– Слушаюсь, товарищ майор! – хрюкнул Костя.

Аэробайк развернулся, следуя воле пилота.

Место упокоения инопланетянина нашли через полчаса. Память у Максима была профессиональная, ориентировался он в незнакомой местности отлично.

Аппарат нырнул к окну среди зарослей ненормальной флоры, где в ложбинке стоял разбитый вдребезги аэробайк, точная копия воздушного мотоцикла, на котором летали земляне, и где поодаль лежал на спине, согнув коленчатые ноги и руки, мёртвый инопланетянин.

Соскочив с аппарата, Костя вытащил свой лэптоп, до сих пор находившийся в рабочем состоянии, бурча что-то себе под нос.

– Рептилоид! – донеслось до Максима. – Как пить дать! Ноги как у козла, руки почти человеческие, но с двумя локтями… блеск!

– Заканчивай, – сказал Максим, обойдя высохший за много лет нахождения на воздухе труп и кося глазами на ближайшие заросли; стал слышен тихий звон – это неподалёку зашевелились шмели.

– Сейчас, сейчас, я только сниму с него медальончик, если позволите.

– Какой медальончик?

– Да вот этот. – Костя сковырнул с грудного панциря «рептилоида» некий предмет шестиугольной формы, напоминающий почерневший от времени орден. – Тут ещё на поясе под ним какая-то штуковина торчит.

– Не трогай.

Но Костя уже вцепился в сизую пупырчатую рукоять, выглядывавшую из-под трупа, дёрнул и вытащил самый настоящий револьвер с толстым гранёным дулом.

– Отпад! Пушка! «Смит-и-Вессон», блин!

Максим отобрал у ботаника «пушку», ощутив ее холодную металлическую тяжесть, отметил, что в барабане револьвера осталось три патрона – красного цвета цилиндрики, осторожно ощупал, стараясь не задеть курок – замысловатой формы скобу, расположенную не по центру конструкции, под стволом, а сбоку. По-видимому, создавалось оружие под физиологические особенности владельца, ладонь которого должна была иметь оттопыренный под девяносто градусов палец.

– Дайте пальнуть! – азартно предложил Костя.

– Я те пальну, – отвёл его руку Максим. – Дома будем экспериментировать. Спрячь пока в багажник.

Загудело со всех сторон.

Из-за волнистых пузырчатых скоплений «кишок» взметнулись вверх тучи насекомых.

– Бежим!

Прыгнули в седло мотоцикла, причём Костя промахнулся, и его пришлось подсаживать, на что ушло несколько секунд. Пара шмелей успела-таки атаковать мотоциклистов, но к счастью, не попала на открытые участки лиц и рук.

Аэробайк взлетел.

И в этот момент из стены зарослей буджума и лиан выпрыгнул вслед за аппаратом удивительный четырёхкрылый зверь, напоминающий помесь черепахи, крокодила и гигантского грифа.

Тело зверя, всё в дырах и щелях, просвечивало в разных местах, отчего казалось ажурным и рыхлым, но крокодилья пасть, набитая острыми иглами вместо зубов, впечатляла и внушала страх.

Костя вскрикнул, съёжившись за спиной пилота:

– Бафомет![4]

Максим утопил рукоять газа, форсируя двигатель.

Аэробайк круто вонзился в небо, закрытое тучами.

Но удивительная тварь отстала ненамного, демонстрируя хорошую реакцию и прыть.

– Стреляйте! – пискнул Костя.

– Держись!

Максим сделал пируэт, освобождая винтовку из петли. Не переставая вести машину одной рукой, вскинул другой «шёпот смерти» к плечу, выстрелил.

Но ажурный монстр словно не заметил пули. Впечатление было такое, будто пуля насквозь пронзила ажурное тело твари, не задев жизненно важных органов.

– «Фаустпатрон»! – донёсся голос Кости, изо всех сил цеплявшегося за пилота.

Максим увеличил скорость аппарата, удивлённый тем, что четырёхкрылое чудовище почти не отстаёт. Подумал о «фаустпатроне», но выбрал другое оружие.

– Мяч!

– А?!

– Достань мяч!

Костя сообразил, что от него требуется, поелозил на седле, открывая багажную сумку, передал майору тяжёлый пушистый шар.

Максим сманеврировал, прикидывая траекторию полёта преследователя, вдавил одну за другой красную и чёрную кнопки, швырнул «гранату» таким образом, чтобы монстр сам налетел на неё.

Ни глазомер, ни инопланетная граната не подвели.

Взрывом процесс её расширения назвать было нельзя, скорее объёмным электрическим разрядом, вызывающим мощную волну холода. Молнии в точке разряда сплелись в неистовый зелёный клубок огня, пробили воздух в радиусе двадцати метров, а когда растаяли, оказалось, что от четырёхкрылого монстра не осталось ничего! Только вниз редкой струйкой просыпалась сажа.

– Получил?! – ликующе вскричал Костя, оживая. – Как мы его, товарищ майор!

Максим притормозил, сделал круг, вглядываясь в угрюмое колючее плоскогорье чёрного леса под аппаратом. Показалось, заросли задымились, словно там подожгли мусор. Дымки стали плотнее, струями устремились ввысь.

– Сколько их! – пробормотал притихший Костя.

Но это были не шмели. Струи чёрных точек собрались в плотные хвосты и замахали крыльями.

Костя присвистнул, округляя глаза.

– Драконы!

Это были такие же «птицекрокодилы», какой только что потерпел поражение.

– Ни фига себе, товарищ майор! Их тут целая армия!

Не отвечая, Максим погнал аэробайк прочь от чудовищной растительной цитадели…

## Глава 15. В тылу врага не расслабляйся

Будучи дисциплинированным воином Редошкин не стал откладывать в долгий ящик задание, выданное командиром группы. Запустил над территорией вокруг лагеря беспилотник, научил Веронику управлять им, а сам занялся аудитом инвентаря и оружия, выложив его на поляне перед шалашом «арсенала».

Вероника отвлеклась на его манипуляции, что едва не послужило причиной потери аппарата, вылетевшего за пределы зоны управления. Редошкину пришлось спешно покинуть лагерь и искать дрон, но всё закончилось благополучно. Беспилотник пролетел над «полуостровом», где когда-то располагался лагерь боевиков СОА, передал изображение речной петли и берега, на котором была видна не потревоженная никем надпись из камней, и снова пошёл по кругу, бдительно обозревая окрестности «базы» переселенцев.

Поскольку ресурс беспилотника был ограничен запасом энергии аккумулятора, Редошкин решил поднимать его в воздух не чаще одного раза в час. Что они будут делать после того как закончится ресурс, он не думал, справедливо полагая, что такими проблемами должен заниматься командир группы.

Чтобы Вероника не обиделась и не чувствовала себя виноватой (её статус для сержанта изменился в связи с интересом командира к девушке), он послал её за грибами и ягодами, а сам продолжил инвентаризацию имущества, доставшегося переселенцам после всех их мытарств и приключений в чужом мире.

Оружие порадовало, хотя для войны с чёрным лесом оно по большому счёту не годилось. Тем не менее Редошкин с удовольствием проверил работоспособность российского противотанкового гранатомёта «Крюк», способного одним выстрелом поразить современный танк (двухконтурная кумулятивная ракета РПГ умеет пробивать и динамическую защиту, и броню танка), поносил трубу на плече, ловя прицелом цели. Потом точно так же вскрыл контейнер с ПЗРК «Верба», способным сбивать воздушные цели в радиусе пяти километров.

Кроме этих комплексов, сброшенных с вертолёта, прорвавшегося в этот мир с Земли и забравшего почти всех членов экспедиции ЮНЕСКО, переселенцы имели три автомата «Калашников» (добытых у боевиков) с небольшим запасом патронов, два карабина М4 (личное оружие Редошкина и убитого Хасика), снайперскую винтовку Реброва, два пистолета – «Зигзауэр» Редошкина и «Беретту» майора, две гранаты немецкого производства, ножи, мачете, а также инопланетное оружие, уже проверенное в действии. Особенно понравился Редошкину «фаустпатрон», хотя его неудобно было носить и целиться: предназначался он явно не для применения человеком.

Но и электрическая граната в форме теннисного мяча впечатляла. Она тоже использовалась не людьми, а по мощи воздействия на объекты превосходила все известные виды гранат, и оставалось только пожалеть, что этих мячей у землян было мало, не больше десятка.

Вернулась Вероника, притащив рюкзак грибов и котелок суперземляники. С интересом осмотрела арсенал группы, уделив земным образцам оружия больше внимания, чем инопланетным.

Редошкин понял её чувства: земные изделия выглядели более технологичными, сложными и внушали уважение.

– Я нашла гриб, каких раньше не видела. – Девушка вывалила содержимое рюкзака на инопланетную клеёнку, игравшую роль скатерти. – Вот, посмотри.

Редошкин достал из груды необычной формы – в виде пятипалой человеческой руки розового цвета – гриб. В месте среза толстой ножки выступил белый млечный сок.

– Ты уверена, что это гриб?

– А что? – округлила глаза Вероника. – Пахнет приятно, как и другие грибы.

– Пахнет, – усмехнулся сержант. – Некоторые яды тоже пахнут приятно. Существует гипотеза, что все растения и животные на Земле – выродившиеся потомки неких могущественных предков. Особенно это касается грибов, семейство которых представляло собой разумное существо.

– Смеёшься?

– Ничуть. За миллионы лет это существо – разумная грибница – деградировало, а современные земные грибы являются его недоразвитыми потомками. Недаром же они способны выживать даже в местах ядерных испытаний и в открытом космосе.

– Костя об этом тоже говорил.

– Ну, он ботаник, ему положено знать такие вещи.

– Но ты-то не ботаник?

– Я просто любознательный, – ухмыльнулся Редошкин.

Вероника начала разбирать и чистить грибы.

Редошкин убрал оружие в шалаш, зажёг костёр.

– Помочь?

– Я уже почти справилась. Сегодня сварим суп с добавлением «чеснока» и «перца», что нашёл Костя, и сделаем жарёнку. Жаль хлебное дерево мы так и не нашли. Как ты думаешь, наши разведчики скоро прилетят?

В голосе девушки прозвучало скрытое беспокойство – она переживала за своего любимого человека, – и Редошкин постарался ответить ей предельно убедительно:

– Думаю, будут через час.

Она передёрнула плечами.

– Этот чёрный лес… как адская кухня! Неужели его специально выращивали обитатели Заповедника?

– Не сомневаюсь, такие заросли сами по себе не возникают. Их могли создать в качестве оружия или же он вырос после неудачного эксперимента. Хотя наш профессор предложил другую идею: чёрный лес прорвался в наш лес из другого мира.

– Не понимаю, как такое возможно.

– Возможно, раз мы с тобой оказались здесь.

– А ты к какой версии склоняешься?

Редошкин подбросил в костёр веток.

– Мы здесь болтаемся уже месяц и ещё ни разу не встретили ни одного обитателя Заповедника, обладающего такими же характеристиками, что и человек.

– А пилоты из ракеты?

– Они тоже здесь гости, как и мы, и, судя по всему, попали сюда вопреки своей воле.

– Не слишком ли много попаданцев? – засмеялась Вероника.

Он пожал плечами.

– Пока что мы можем только предполагать, что произошло. Идея с другими попаданцами мне нравится больше. Если нас легко выбросило в этот грандиозный лес, то и других могло выбросить с такой же лёгкостью. Командиру надо связаться с лесом, как он это умеет, и допросить его со всей строгостью.

Вероника прыснула.

– Допросить? Это совсем непросто. Он рассказывал мне свои сны…

Она замолчала, сообразив, что проговорилась о своей близости с Максимом, но Редошкин сделал вид, что не понял.

– Лес посылает ему мысленные образы, – продолжила девушка. – Но разобраться в них трудно.

– Так помоги ему.

– Как? – удивилась Вероника.

– Объедините мысленные усилия, у вас получится.

– Мы не пробовали… – смущённо проговорила она, – но попробуем.

Какой-то странный звук, долетевший из-за границ «берёзовой» рощицы, привлёк внимание Редошкина. Показалось, где-то захлопала крыльями ворона.

– Ничего не слышишь? – спросил он.

– Нет, – ответила девушка, хлопоча у костра.

Редошкин напряг слух, ощущая растущее беспокойство, хотел запустить тетракоптер и подсесть к монитору, но в этот момент из-за крон деревьев на поляну свалилась громадная птица, резко захлопав четырьмя (!) крыльями.

Вероника взвизгнула, роняя в костёр котелок с водой.

Редошкин застыл на мгновение, рефлекторно прокачивая в голове сценарий разновекторных действий: бежать, схватив девчонку за руку, толкнуть её за шалаш, схватить карабин, метнуться к арсеналу, чтобы завладеть адекватным ситуации оружием. Выбрал самый простой вариант.

– За шалаш! К деревьям!

Вероника послушалась, проявляя хорошую реакцию и владение собой, несмотря на испуг.

Он прыгнул к карабину, прислонённому к стенке шалаша; находясь «в тылу врага», что бы это ни значило, он никогда не расставался с оружием, что уже не раз спасало жизнь.

Секунда, в которую уложились все его расчёты и маневры, истекла.

Крылатый зверь, потерявший эту секунду на оценку действий целей – на кого первого напасть, – прыгнул вслед за девушкой, но получил пулю в голову, и хотя это его не остановило (пуля пробила крокодилье рыло как решетчатый муляж), но притормозило. Редошкин сделал ещё пять выстрелов с полусекундным интервалом, ища глаза на морде монстра (их не было видно), и выругался: рожок М4 опустел.

Надо было поменять вовремя! – прилетела мысль сожаления.

Грохнуло сбоку. Раз, другой, третий!

Редошкин ошеломлённо повернул голову налево, увидел за кустами «ивы» пёстрый силуэт комбеза и ствол.

– Беги! – раздался полузабытый, но знакомый голос. – Я прикрою!

Но Редошкин не побежал вслед за скрывшейся за деревьями Вероникой, продолжая держать концентрацию боевого режима. Прыгнул к арсеналу, ударом ноги сорвал тростниковую дверцу, схватил трубу «Крюка», одним движением воткнул в неё гранату и кинул ствол на плечо. Не выбегая из шалаша, навёл гранатомёт на четырёхкрылое чудище, повернувшееся мордой к появившемуся стрелку.

– Падай!

Силуэт бойца в камуфляже исчез.

Редошкин нажал на пусковую скобу «Крюка», ныряя на травяной пол шалаша.

Расстояние до монстра – не более пятнадцати метров – ракета преодолела за долю секунды.

Взрыв разнёс чудовище на куски!

Ударная волна снесла все шалаши, в том числе и арсенальный, вынесла за пределы поляны остатки костра и готовый к полёту беспилотник.

Во все стороны полетели странные зубчатые осколки, гнутые полосы, детали, трубки и зазубренные ошмётки! Один из осколков упал прямо перед лицом Редошкина, и он ошалело дёрнулся назад, увидев, что выпуклый «мускул» вдруг вырастил ножки и попытался юркнуть в траву.

Не вставая, сержант шлёпнул по нему тубусом гранатомёта, пригвождая к земле. Вскочил, отбрасывая тубус.

По всей поляне разбегались дымящиеся, ожившие чудесным образом куски летучей крокодилоподобной твари, не все, но многие. Поляна со снесёнными шалашами и столиками выглядела так, как и должна была выглядеть после взрыва гранаты. Ближайшие кусты были ободраны до корней, с деревьев слетела листва, а стволы их были испещрены шрамами.

Куст «ивы» на противоположной стороне поляны шевельнулся, и оттуда выбрался человек в спецкостюме «хамелеон» с неработающей маскер-системой, откинул забрало шлема. На Редошкина глянули карие глаза заросшего щетиной лейтенанта Мирона Мирадзе.

– Мир! – хрипло выговорил Редошкин, не веря самому себе.

– Дом, – заулыбался Мирадзе. – Как же я рад тебя видеть!

– Ты как тут оказался?!

– Стреляли, – скривил губы лейтенант. – Что тут у вас происходит? Откуда взялась эта тварь? Где командир?

Редошкин опомнился, позвал:

– Вероника!

В зарослях по другую сторону болотца послышался голос девушки:

– Я здесь…

– Выходи, всё кончено.

Мирадзе опустил карабин, заметил ползущий по траве бурый «корень», с отвращением раздавил его ногой.

– Дерьмо!

Появилась Вероника, глаза на пол-лица, оглядела поляну, остановила взгляд на незнакомом для неё человеке.

– Знакомьтесь, – сказал Редошкин. – Вероника Соловьёва, археолог. Вика, это Мир, то есть Мирон, боец группы товарища майора, как и я.

– Рад, – неуверенно сказал Мерадзе.

Вверху свистнуло.

С неба на поляну выпал «астероид», превращаясь в аэробайк.

– Что тут у вас… – начал Максим, соскакивая с седла, и запнулся. – Мир?!

– Он, – снова заулыбался лейтенант.

## Глава 16. На ощупь и вслепую

Суета, возникшая в связи с обнаружением объекта, похожего на иномериану, захватила и Сергея Макаровича. Он подключился к обслуживающей экспедицию бригаде и по своим каналам помог доставить к «Советскому» недостающее оборудование, а главное – экспроприировать на время у тюменского отделения ГРУ, закамуфлированного под воинскую часть № 10507, новенький Ми-171Ш. Вертолёт мог понадобиться уже в ближайшие часы для прорыва в канал «межбранного» пробоя, соединявшего, по мысли Карапетяна, Землю и соседнюю брану-вселенную. Распоряжение президента обеспечить всяческую поддержку экспедиции работало, и никаких трений с командованием региональных воинских частей у Плащинина не возникало. Транспорт и всё необходимое оборудование группе выделялись по первому требованию.

Вертолёт прибыл на базу через два часа, финишировав на берегу реки.

Сергей Макарович лично проинструктировал пилотов, не углубляясь в детали теории суперструн, и лётчики прониклись важностью предстоящих походов «в потусторонний мир». Оба были молоды, энергичны, прилично подготовлены и опытны, хотя, разумеется, о полётах за пределы России, а тем более Земли, до сих пор не думали.

Воспользовавшись паузой в подготовке первого пуска беспилотника в канал иномерианы (хотелось верить, что Карапетян не ошибся), Сергей Макарович поговорил с Плащининым и добился разрешения взять на борт «вертушки» кое-какое снаряжение.

– Оружие, что ли? – усмехнулся спавший с лица генерал, на котором по-прежнему лежала полнота ответственности за успех поисков.

– В том числе, – не смутился Савельев, улыбнувшись в ответ.

– Бери всё, что считаешь нужным, тебе разбираться с ситуацией по ту сторону. Хотя что там происходит, живы ли наши ребята, мы не знаем.

– Зато мы знаем, что туда кинуло и бандитов СОА, а у наших ребят патронов на один бой.

– Ты же сбросил им в Баире оружие.

– Один ПЗРК, один ПТРК и два дрона – это практически ничего. Я возьму что-нибудь посерьёзнее.

– Составь список, обмозгуем, и я свяжусь с главным.

Плащинин имел в виду директора ГРУ.

Сделав всё возможное на данный момент, Сергей Макарович нашёл Карапетяна, колдовавшего с экспертами группы над программой беспилотника.

Снегопад кончился, и группа подготовки дрона возилась возле открытого парящего бассейна, установив мониторы управления и контроля среды на его бордюре.

– Как дела? – спросил полковник, обменявшись взглядом со своим помощником Ильёй Спицыным.

– Голова пока цела, – буркнул Егор Левонович, не отрываясь от дела. Капюшон куртки он откинул, хотя температура воздуха не поднималась выше минус трёх градусов и было видно его распаренное лицо.

– Помочь?

– Помощников у меня хватает.

– Я тут подумал…

– Поздравляю.

Сергей Макарович рассмеялся, не обидевшись.

– Оторвись на минуту, есть разговор. Если канал иномерианы пробил Землю, он должен был на всём протяжении захватить породы планеты?

Карапетян не обратил внимания на вопрос приятеля.

– Закончу – поговорим.

Сергей Макарович понаблюдал за запуском дрона, хотел было ещё раз поговорить с пилотами вертолёта, но передумал, решив дождаться возвращения беспилотника.

Вокруг Карапетяна собралась толпа специалистов группы, прислушиваясь к разглагольствованиям Кондратюка. Уфолог рассказывал, как он участвовал в экспедиции на плато Путорана в поисках следов НЛО и с помощью беспилотника нашёл древнюю пирамиду.

– Никогда не надо сомневаться в древних сказаниях, – закончил он. – Мифы всегда отражают реально произошедшие события, хотя зачастую и приукрашивают их.

Беспилотник плавно поднялся в воздух.

Разговоры стихли. Толпа сдвинулась теснее, поближе к экрану, отражавшему передачи с видеокамер аппарата.

Помня прошлый опыт с запуском дронов в Баире, на этом тетракоптере установили целых шесть камер, две из которых смотрели вверх и вниз, со спины дрона и из-под брюха.

Долгое время он маневрировал, не попадая в створ канала иномерианы, видимого на отдельном мониторе как призрачный световой конус. Если в Баире канал был иногда виден даже визуально, особенно во время моросящего дождя, то здесь, над горячим источником, его смогли оконтурить только лазеры и лучи ускорителя, поэтому оператору приходилось по десятку раз заходить в конус, пользуясь подсказками Карапетяна. Длилось это маневрирование до тех пор, пока Сергея Макаровича не осенило.

– Попробуйте зайти в него сверху, – предложил полковник.

– Но в Баире мы заходили снизу, – неуверенно сказал оператор; им был второй помощник Савельева капитан Барышников.

– Там иномериана вошла в землю, а здесь вышла. Ты ведь так утверждал? – Сергей Макарович посмотрел на физика. – Может, в этом всё дело?

– Спасибо, Сергей, – повернулся к нему красный от напряжения Карапетян. – Хорошая мысль, я не подумал о таких нюансах.

– Ничего, идём на ощупь и вслепую.

Дрон запустили сверху вниз, чтобы он вошёл в узкий конец конуса и двинулся к широкому.

Через несколько секунд аппарат исчез, вызвав в толпе хор восклицаний. В воздухе осталась висеть бечева, связывающая его с лебёдкой на земле.

– Ч-чёрт! – сказал Плащинин, глянув на Сергея Макаровича как на волшебника. – Честно говоря, я сомневался.

– Я тоже, – простодушно признался Карапетян, вытирая струившийся по лицу пот.

– Не сомневаются в своих заявлениях только уфологи, – проговорил кто-то.

К счастью, Кондратюк это замечание не услышал.

– Пойду готовить «вертушку», – сказал Сергей Макарович Плащинину.

– Не торопитесь, – сказал Карапетян, кусая губы, – дождёмся возвращения дрона. Ещё неизвестно, куда он попадёт и попадёт ли вообще.

– Что ты имеешь в виду?

– Есть соображения… потом обсудим.

Возвращения аппарата ждали недолго. Он был запрограммирован вернуться через четверть часа после запуска, но выскочил из невидимости всего через четыре минуты, причём с работающими винтами. Впечатление было такое, будто его вытолкнула какая-то сила. Мало того, вместе с ним выпала из воздуха струйка чёрных точек, оказавшихся гигантскими четырёхкрылыми насекомыми, похожими на шмелей и трёхсекционных гусениц. Облачко этих странных созданий тут же распалось на отдельные экземпляры, которые понеслись к лесу и исчезли.

Беспилотник подтянули к земле и посадили.

Началась возня с осмотром аппарата и его камер. Кто-то обратил внимание на неприятный запах, исходящий от дрона.

Действительно, принюхавшись, Сергей Макарович уловил необычную горечь, несвойственную изделию из металла и пластика. Он потрогал корпус аппарата, понюхал руку, хмыкнул:

– Горчица не горчица, но что-то едкое.

Понесли диск с видеозаписями в кунг Карапетяна, где физик вывел их на экран компьютера. Его обступили со всех сторон, Плащинину даже пришлось кое-кого отодвинуть.

Сначала экран показал парящий бассейн, здания кругом и людей, провожавших беспилотник в полёт. Потом на несколько секунд стал тёмным, посветлел от начавшегося «снегопада» помех, и на нём проступило изображение пейзажа с неопределённой глубиной и плохой резкостью.

– Горы… – неуверенно проговорил Кондратюк.

– Море, – добавил кто-то. – Волны внизу…

Ему возразили сразу двое:

– Какое же это море? Волны не движутся.

– Лес! – выдохнул Спицын.

Это действительно был лес, видимый нижней камерой беспилотника с высоты примерно в двести метров. Только он совсем не походил на лес, какой видел Сергей Макарович во время своего визита на вертолёте в «потусторонний мир». В Баире, а точнее на другом конце баирской иномерианы, соединившей африканский лес с каким-то гигантским лесом в другой реальности, всё было другое, и лес был другим, чистым и светлым, несмотря на наличие огромных секвойявидных деревьев. Лес в глубине экрана представлял собой хаос диких зарослей тёмных тонов, от фиолетового до багрового, и казался сплошной косматой колючей шкурой какого-то апокалиптического зверя.

– Что молчишь, Макарович? – посмотрел на Савельева с прищуром Плащинин. Лицо у него стало озабоченным.

Сергей Макарович помедлил.

– Это не тот лес.

– В смысле.

– Наши парни остались в другом лесу. Этот какой-то совершенно дикий, слов не могу подобрать, наподобие джунглей.

– Может, мы увидели другой участок «потустороннего» леса? Иномериана-то не баирская, до неё десять тысяч километров.

Сергей Макарович молча покачал головой.

– Егор Левонович?

Карапетян очнулся.

– Мне надо подумать… я рассчитывал, что это одна и та же иномериана, пробившая Землю от Баира до Тюмени. Вполне возможно, что я ошибся.

– Ладно, посмотрим. – Плащинин стал выбираться из кунга. – Запускаем дрон ещё раз. Всем заняться своими делами.

Кунг опустел, остались только Карапетян и Сергей Макарович. Физик помял лицо ладонями, расслабился, не спуская взгляда с экрана, с которого на него угрюмо смотрел чёрный лес.

– Что ты хотел мне сказать?

– Сейчас это не имеет значения, – сказал Савельев, тоже не спуская глаз с экрана компьютера.

– И всё же. – Егор Левонович налил себе в кружку остывшего кофе из заварного чайника, сделал глоток.

– Я подумал, что, если канал иномерианы пробил Землю насквозь, он должен был на всём протяжении захватить горные породы и перебросить в другую брану. Нет?

У Карапетяна проснулся интерес к собеседнику.

– Полковник, тебе следовало бы идти в науку, а не в разведку. Мысль хорошая, хотя доказать её будет сложно. Межбранный пробой проявляется в основном в других измерениях, наши три он затрагивает частично.

– Ничего себе частично. Сгинула наша группа, африканский катер, банда СОА, американский вертолёт…

– Взаимодействие бран было сложным, – согласился Карапетян. – Это мы видим канал, а на самом деле прореагировали целые галактики. Если там, конечно, есть галактики. Очевидно, туда переместились какие-то объёмы и массы нашего континуума и оттуда к нам.

– Шмели.

– В том числе, – кивнул Егор Левонович. – Надо бы отловить пару экземпляров и передать биологам.

– Это отдельная история. У нас другая задача. А ты что хотел сказать, когда мы запускали дрон?

– Да вот как раз о попадании в другую брану, – слабо улыбнулся Карапетян. – С одной стороны, вряд ли столкновения нашей вселенной с соседней происходят слишком часто: на отскок и новое сближение требуется время. С другой – статистика аномальных явлений по всей Земле очень велика. То есть могут быть и другие взаимодействия нашей браны с разными бранами, плавающими в общем инфлюирующем континууме Мультиверса.

– Чего?

– Большой вселенной. Наша брана является лишь одной из бесчисленного количества пузырей-бран метавселенных, населяющих Мультиверс. Я серьёзно над этой проблемой не работал, теперь позанимаюсь.

Зазвонил мобильный Сергея Макаровича. Он достал айфон.

– Мы готовы, – доложил Спицын.

– Идём, – позвал Сергей Макаровича Карапетяна, – дрон готов.

Вышли из тёплого кунга на холодный и сырой воздух снаружи. С неба снова посыпались редкие пока снежинки.

Однако ухудшение погоды не помешало запустить беспилотник внутрь призрачного конуса иномерианы. Операторы уже приноровились к сюрпризам тюменского климата, и запуск прошёл успешно. Через несколько минут тетракоптер нырнул в белёсую туманную муть над бассейном и пропал из виду.

Снова собрались возле бассейна, накинув капюшоны.

Сергей Макарович подумал, что пилоты вертолёта могут не справиться с задачей входа в канал иномерианы с первого раза и посочувствовал им, себе и Плащинину. В любом случае задачу надо было выполнять, и никакое ухудшение погоды не должно было стать причиной неудачи.

На этот раз возвращения дрона-разведчика пришлось ждать дольше. Сам он спустя отпущенных ему пятнадцать минут после исчезновения не вернулся, и операторы запустили лебёдку, вытаскивая аппарат из невидимой ямы «потустороннего мира». Как оказалось, двигатель беспилотника отключился, и пропеллеры не вращались.

Снова группа собралась вокруг компьютера Егора Левоновича.

Экран сформировал изображение, записанное видеокамерами дрона, и собравшиеся увидели тот же чудовищный лес со всех ракурсов – нагромождение разнообразных колючих и лиановидных растений. Стали отчётливо видны кольцевые структуры растений вокруг отдельно стоящих деревьев в виде высоких колонн, покрытых щетиной шипов. Больше всего структуры напоминали воздушные корни земных тропических деревьев и лианы, образующие спутанные клубки и валы.

– Та же картина, – пробормотал кто-то.

– Джунгли Мадагаскара, – добавил Кондратюк.

– Эти джунгли намного сложнее, – возразил Рощин.

Головы присутствующих повернулись к Плащинину. Он, в свою очередь, посмотрел на Савельева.

– Ну что, Сергей Макарович, твоя очередь?

– Я с вами! – торопливо проговорил Карапетян.

– Это не твоя проблема, Егор Левонович.

– Я хочу это увидеть! – упрямо повторил Карапетян. – Своими глазами! Это поможет мне в дальнейших расчётах иномериан. Обязательно нужно будет взять с собой измерители полей и датчики.

Плащинин открыл рот, собираясь возразить, но Сергей Макарович опередил его:

– Он прав, Виктор Викторович, профессионал должен всё оценить самолично. Пусть идёт с нами.

Генерал выдохнул набранный в грудь воздух.

– Только под твою ответственность!

– А то под чью же, – проворчал Сергей Макарович.

## Глава 17. Разговор с лесом

Весь вечер и следующий день потратили на переезд и благоустройство нового лагеря в трёх километрах от старого, пострадавшего от взрыва «теннисного мяча» при ликвидации атаковавшего лагерь монстра. Не раз обсудили и сравнили обе ситуации с нападениями чудовищных тварей – в лагере и в чёрном лесу. Сошлись на едином мнении, что монстров породил и послал «на разведку боем» (термин Максима) чёрный лес, усиливающий своё влияние в мире Заповедника.

# Примечания

1

ГРУ – Главное разведывательное управление Генерального штаба Министерства обороны России.

2

Тепловыделяющие элементы, трубочки, внутри которых находятся урановые или плутониевые стержни.

3

Самой быстрой птицей в мире считается стриж (в горизонтальном полёте). Масса птицы – от 50 до 150 г, скорость – до 160 км в час.

4

Бафомет (имя Сатаны) – дьявол, символ сатанизма.