Лучшие штампы в моем паспорте
Откровения влюбленной в путешествия
Ольга Ярмолович

«Граница – это не только будка пограничника, паспортный контроль и человек с ружьем. На границе все становится другим; жизнь никогда больше не будет прежней после того, как в ваш паспорт поставили штамп».

© Грем Грин

Редактор Екатерина Тишанинова

© Ольга Ярмолович, 2020

ISBN 978-5-0051-0289-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается всем, кого я встретила в своем путешествии.

Я люблю вас!

Если бы к книге можно было бы приложить песни, я бы приложила:

The Windmills of your mind – Sting

Maybe – Brainstorm

Знак водолея – Винтаж

Я свободен – Кипелов

Танцы на стеклах – Максим Фадеев

Desert rose – Sting

Испания. Лето – EMIN

Лететь – Омега

Именно в таком порядке…

Пролог

…Я стояла на крыше Нотр-Дама между двух колоколен собора и смотрела вниз. Внизу был Париж. Слева над крышами домов виднелся шпиль Эйфелевой башни, а справа – шапка Монмартра. Еще внизу была жизнь. Настоящая, кипучая. Машины спешили пересечь мост через Сену, люди шли по своим делам. Туристы, наоборот, не торопились, замерев перед величием собора, они просто смотрели вверх, а я смотрела на них.

Внутри меня в тот момент бушевали пожары, как будто моя душа подверглась бомбардировкам. Я вдохнула поглубже, но на глаза все равно навернулись слезы, вдох получился рваным и прерывистым. Не сдаваясь, я вдохнула еще и еще раз и, наконец, смогла добиться ровного дыхания. Сильно, до боли сжав руками защитную сетку над перилами, я попыталась почувствовать себя живой.

Внизу был мой самый любимый город. Прекрасный, он улыбался сам себе в лучах вечернего солнца, как бы пытаясь сказать: пройдет и это. У меня было ощущение, что прямо в сердце воткнули осколок стекла, и что-то внутри меня умирает, а город жил, словно не замечая моей боли. Все так же неизменно под ним скользили поезда метро, так же неспешно текла Сена, с утра откроются булочные, а вечером город зажжёт огни, потому что жизнь продолжается.

На мое лицо упал луч заходящего солнца, волосы разлетелись от порыва ветра, и я почувствовала одновременно тепло и холод на коже. В этот миг я поняла, что моя жизнь безвозвратно разделилась на «до» и «после», но у меня все еще есть выбор.

Я могла сдаться, так и не поняв, и не сделав того, зачем пришла в этот мир, или же, напротив, я могла довериться Парижу и, пройдя свой отрезок пути по осколкам стекла, снова поверить, что любовь существует, жизнь существует и течет по моим венам, существую я.

Город готовился к ночи, неспешно зажигая огни. Где-то там, на крыше собора внутрь меня залетел маленький неспокойный огонек – возможно, я вдохнула его с ветром. Спускаясь вниз по древним ступеням, я чувствовала, как он мечется внутри меня, согревая. Я сжала руку в кулак, так что ногти больно вонзились в ладонь. Я была способна чувствовать, я была жива. Париж напомнил мне одну простую истину: пока города зажигают огни, все еще может быть…

Болгария – мой первый раз

«Как только подхватываешь лихорадку путешественника, ты уже не можешь от нее излечиться и будешь заражен ей до конца жизни»

Майкл Пейлин.

С того момента, как я себя помню, я мечтала путешествовать. В 16 лет я листала глянцевые журналы о путешествиях. Яркие фотографии не позволяли оторваться, и я не прекращаю мечтать о том, что увижу весь мир без остатка. Тогда у меня был журнал GEO, собравший в себе лучшие кадры с 1998 года по 2005. Я залистала его буквально до дыр. Я водила пальцами по изгибам Амазонки, вглядывалась в снежный лес за башнями замка Нойшванштайн и в острые шпили Стокгольма, пыталась угадать, что прячется под маской для венецианского карнавала. Мне безумно хотелось оказаться там, внутри этих фотографий. Я не верила, что это возможно, но продолжала мечтать, что когда-нибудь смогу погладить настоящего слона и обняться с пандой.

Мне так хотелось собрать большой чемодан и отправиться куда-нибудь, все равно куда, но лучше к морю. Я мечтала и не верила, что когда-нибудь своими глазами смогу увидеть Эйфелеву башню, Колизей и каналы Амстердама. Я завидовала путешествующим друзьям, одноклассникам, затем однокурсникам, слушала рассказы мамы и бабушки о том, как они ездили куда-нибудь каждое лето, но к двадцати годам так ни разу никуда и не поехала.

Это история о моем самом первом разе, практически о том, как я лишилась девственности, только в этом случае тем, что я наконец попробовала, стали путешествия. Мне было 20 лет, и после двух лет с начала моей трудовой деятельности и с тремя курсами юрфака за плечами я всё-таки смогла себе позволить воплотить вожделенную мечту в жизнь: поехать на море за границу.

На свое первое заграничное путешествие я заработала сама. Каждый месяц, понемногу, по чуть-чуть я откладывала деньги и мечтала накопить на билеты к морю. Как сейчас помню, путёвка стоила 17 000 рублей, и я просто безумно гордилась тем, что заплатила за нее без чьей-либо помощи.

Целая неделя на море! Я сгорала от нетерпения. Почему Болгария? Сейчас смешно признаться, но потому, что одобрила мама. Отделение от мамы – это особая часть моего роста и развития, моя дорога, по которой я шла, и это во многом происходило благодаря путешествиям. Однако тогда, 11 лет назад, в самом начале этого пути, мамино мнение было решающим.

«Курица не птица, Болгария не заграница», – сказала мама и дала свое благословение на поездку. Эту фразу потом мне доводилось слышать от разных людей еще не раз, но я не верила совковым предрассудкам и с гордостью сообщала всем, что мы с моим молодым человеком едем на море за границу.

Наверно, уже тогда, в середине двухтысячных, в России были смелые люди, путешествующие самостоятельно, но я к ним точно не относилась. Я помню, на углу Невского проспекта и Большой Морской была авиакасса. Я представляла, как захожу туда, поднимаюсь по мраморным ступеням и гордо покупаю билет у девушки за стеклянной перегородкой.

Тем не менее, это были только иллюзии, я так ни разу в ней и не побывала, и за пределами сладких грёз о самостоятельной покупке авиабилетов и не помышляла. Так что вариантов не было: только турфирма и только по рекомендации. Что такое booking.com, мне еще было неизвестно, и отель мы выбирали, листая цветные глянцевые буклеты.

Бронировали тур за 4 месяца до поездки, а дальше были приятные предвкушения, обратный отсчет, и вот, накануне вылета в офисе турфирмы мне вручили мои первые билеты на самолет. Я имею в виду не электронный билет, а самые настоящие билеты книжечкой, с правилами перелетов, провоза багажа и цветной обложкой.

Огромная железная птица доверчиво впустила нас в свое нутро. Запутавшись в нумерации кресел, я по ошибке отдала свое, так сильно вожделенное место у окна пожилому мужчине. Он же, в свою очередь обрадовавшись, оказался не прочь поболтать. Как выяснилось, он обожал Болгарию и практически жил там. Он рассказывал про красоту Софии – столицы Болгарии, рассказывал про диковинный остров-полуостров Несебр и ласковое черное море. Совпадение ли, но во многих моих путешествиях мне совершенно случайно встречались люди, влюблённые в те места, куда я ехала, и готовые щедро делиться своими знаниями и впечатлениями. Больше одиннадцати лет прошло, а я до сих пор помню того мужчину, создавшего в моей голове яркую картинку страны, в которую я летела.

Я на всю жизнь запомнила тот миг, когда я сделала первый шаг из самолёта на трап и меня накрыло с головой жарким летом, запахом солнца и тёплым ветром. Как по волшебству, из дождливого питерского лета я перенеслась на юг. В дальнейшем со мной такое случалось неоднократно, но каждый раз я вспоминала именно эти ощущения, первые.

По прилету в Болгарии предлагается заполнить анкету с указанием отеля, где вы собираетесь отдыхать. Мы ехали на курорт Золотые пески, а отель наш назывался Золотой рог. Пограничник, претендовавший на знание русского языка в совершенстве, около 10 минут пытался объяснить нам, что мы форменные болваны и все перепутали. Он пытал нас названием нашего отеля и отказывался верить, что он называется Золотой рог. По-моему, он уже был готов пойти за лампой и паяльником, когда я догадалась показать ему ваучер из турфирмы, где черным по-болгарски было написано название отеля и его адрес. Состроив весьма скептическую гримасу, он все же снизошёл до того, чтобы впустить нас в страну официально. Так в моем паспорте появился самый первый штамп.

Пересекая незримую границу между странами, то ли в полете, то ли выйдя на трап самолёта, то ли получив в паспорте тот самый вожделенный штамп, в общем восторге и возбуждении я даже не заметила, как исполнилась моя такая желанная мечта.

Мы вышли из здания аэропорта, и я начала напряженно осматриваться вокруг, искать отличия и особенности. Не знаю, чего я ждала: возможно, драконов, прогуливающихся по улицам, роботов или летающие машины, но я была абсолютно уверена, что различия между привычной российской действительностью и той самой «заграницей» непременно должны быть. Правда, за окном микроавтобуса, везущего нас в отель, был самый обыкновенный асфальт, зеленые деревья, такие же с виду люди, разве что вывески и указатели были на непривычном языке. Так вот ты какая, страна заморская, – думала я.

Первый вечер мы провели, сидя в пляжном баре, и под шум вечернего прибоя отмечали день рождения Дениса.¹ Я пила коктейль «Секс на пляже» с оранжевой пластиковой палочкой, украшенной пальмой. Боже мой, мне кажется, это был мой первый коктейль в жизни, и я никогда раньше ничего вкуснее не пробовала.

Та жаркая неделя на берегу Чёрного моря заставила нас чувствовать себя как никогда более близкими. Мы буквально не могли оторваться друг от друга и не вылезали бы из постели, если бы не такое притягательное море за окном. Это было прекрасное время, мы были так молоды, что в крови еще играли юношеские иллюзии, мы были влюблены и уверены, что впереди целая жизнь, которую мы проведём вместе.

МОЕЙ ПЕРВОЙ ЭКСКУРСИЕЙ в путешествии была поездка на удивительный полуостров, связанный с материком только ниткой дорожного полотна – полуостров Несебр. В первый раз за нами приехал большой туристический автобус и, впустив в свой кондиционированный салон, повез в путешествие по новой для меня стране.

Впервые я оказалась в необычной атмосфере древнего города. Никогда раньше ничего подобного я не встречала. Ах, ну да, ведь я же нигде не бывала. Я увидела мощеные булыжником улочки, оранжевые черепичные крыши, полуразрушенные древние храмы, домики с каменной кладкой первого этажа и деревянным вторым уровнем. Набережные были усыпаны белыми лодочками рыбаков, было тихо и слышался легкий плеск волн. Море было спокойным и безумно синим. Запах соли витал в воздухе, а крики чаек, разогретый на солнце камень и эти лодки создали вокруг меня какую-то особую атмосферу. Ощущения жизни приморского города как будто проникли в меня и потекли по венам. В будущем в некоторых местах это ощущение, словно дежавю, будет настигать меня, перенося в тот жаркий день, проведенный в Несебре.

Перед старым городом, установленный над морем, путешественников встречает памятник святому Николе – покровителю мореходов. Я прилипла к окну автобуса, разглядывая фигуру с поднятыми к небу руками в испещрённой дырами накидке. Мне казалось, что статуя снята с носа корабля, некогда взлетающего над волнами и падающего вниз, в сотни брызг. В накидке застыл ветер, а мое воображение рисовало шторм, в котором, несмотря на страх, он устоял, и вот сейчас, в солнечный день, наконец обрел свой дом в гавани перед Несебром. Я смотрела на эту фигуру, и она безумно вдохновляла меня. Мне хотелось так же поднять руки к небу, оттолкнуться и полететь куда-то вдаль, за своей мечтой.

САМОЕ ЯРКОЕ И СТРАСТНОЕ впечатление от этой заграничной поездки – это первая встреча с ласковым морем, мягкий песок, теплый от утреннего солнца, и бурные волны, разбивающиеся одна за другой, но упрямо продолжающие кидаться на берег. Никаких ограничений и правил, я могу зайти в эту теплую воду, и никто не скажет мне вылезать. Я отчетливо помню, как первый раз, утопая ногами в песке заходила в воду. Волна за волной пытались сбить меня с ног, окатывая брызгами. Я улыбалась, и по телу разливалась приятная нега. Мне кажется, я впервые чувствовала автономию и способность принимать решения сама, пусть и в малом. Я не умела плавать и все, что могла – просто прыгать на волнах недалеко от берега. На море был шторм, и волны с белыми пенными гребешками манили и одновременно пугали. Было страшно, что какая-то из них накроет с головой и унесет в глубину моря, но так хотелось, подскочив, оказаться выше гребня и покорить морскую стихию.

Одну из них мне все-таки не удалось победить. Море отошло, оставляя меня в воде всего чуть выше колена. Неожиданно волна ровной стеной выросла прямо передо мной. За какие-то секунды пришло осознание, что берег за спиной далеко и выскочить туда ни за что не успеть. Прыгать внутрь надвигающейся стихии страшно, плавать все равно не умею, и все что осталось – это сгруппироваться и принять удар. Я приняла. Волна выше моего роста накрыла меня с головой, перевернула, покрутила и с силой выкинула на берег, как будто говоря: «Не умеешь плавать, не суйся в воду».

Охая и потирая ушибленный бок, я с трудом выбралась на берег. В моих волосах был песок и водоросли, создающие образ немного растрепанной русалочки, неожиданно обнаружившей у себя две ноги. Вечером я сидела на полу душевой кабины, а Денис бережно вычесывал из моей головы дары моря. Он трогательно разбирал волосок за волоском, и, не обращая внимания на мое нытье, называл меня котенком, «нечаянно упавшим в канаву».

К концу поездки стихия успокоилась, и вода легла ровной поверхностью зеркала, позволяя небу любоваться своим отражением. Я лениво покачивалась в надувном спасательном круге, когда мое внимание привлекла девушка. Глядя вдаль, она лёгкой походкой зашла в воду, прошла достаточно глубоко, раскинув руки, и легко поплыла. Я наблюдала за ней и думала, что я вот так не умею. Отбросив в сторону надувной круг, я раз за разом предпринимала попытки удержаться на поверхности и при этом не наглотаться солёной воды. Плавать в то лето я так и не научилась, но однозначно не сдалась.

Вечерами мы гуляли по набережной. Прячась в темноте ночного пляжа, мы садились у самой кромки воды и целовались. Я вдыхала запах Дениса, смешанный с запахом моря, и чувствовала, как его теплые руки гладят меня по голой спине. Эти поцелуи казались мне самыми сладкими в жизни, они пьянили без вина и, мне кажется, будь мы немного смелее, мы занялись бы любовью прямо там.

ВО МНОГИХ СТРАНАХ есть забавные особенности. Англичане, например, ездят по левой стороне дороги, а вот болгары в знак утвердительного ответа машут головой из стороны в сторону, а в знак отказа кивают. Я читала об этом в путеводителе, но, когда столкнулась с этой особенностью сама, недоумевала. Одно дело читать об этом, и совершенно другое – видеть, как человек, сообщающий, что воды нет, кивает головой. Так или иначе, через несколько дней начинаешь подстраиваться. Кивать в знак отказа не начинаешь, зато привыкаешь использовать слова «да» и «нет» для того, чтобы внести ясность в ситуацию.

Только в последний день я осознала, что все это время я совершенно не вспоминала о работе и даже не думала о предстоящем учебном годе на юрфаке. В этом первом путешествии мне открылся целый мир, где все дела, работа, учёба и ежеминутные проблемы отступают. Фокус внимания переключился, и я, сама того не замечая, впервые в жизни перезагрузилась, как будто вилку вынули из розетки. Если верить в то, что истинная цель путешествия – не точки на карте, а новый взгляд на жизнь, то в эту поездку она была достигнута.

Вкусно поужинав, мы, не торопясь, гуляли по набережной. Где-то совсем рядом, незаметное в темноте, шумело море, а мы плавно перетекали от лавки к лавке, разглядывая сувениры. Мой взгляд упал не статуэтку кошки, вырезанную из дерева. Я водила пальцами по изгибам шеи и хвоста, а по рукам растекалось приятное тепло.

– Давай купим? Когда-нибудь, если мы будем жить вместе, она будет стоять в нашей квартире, напоминая о сегодняшнем вечере.

Я прижимала фигурку к себе и рисовала в воображении картины о том, как у нас появится свой собственный дом, обустроенный нами, о совместной жизни, наполненной яркими событиями и любовью, и о фигурке кошки, гордо стоящей в гостиной, перенося нас в жаркий южный день.

Чем больше я путешествую, тем больше завидую тем, кто еще не видел всех тех мест, в которых я побывала, кто только строит планы покорения мира, и у кого эти яркие эмоции еще впереди. Эта первая поездка была как первый глоток вина. Терпкий вкус уже играет на языке, но весь букет ещё не раскрылся. Ты заинтригован и немного напуган, до конца не уверен, хочешь ли ты выпить все. Взвешивая все за и против, ты топчешься на месте, но в какой-то момент авантюризм и жажда новых открытий перевешивают, и ты уже готов пуститься на поиски того, что на дне бутылки.

В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ перед возвращением домой мы отправились на морскую рыбалку. Денис был большим фанатом этого дела, и наши желания сошлись: его – порыбачить, и мое – выйти в море. Начиналось все просто прекрасно. В отгороженной волнорезами бухте нас ждала белая лодка с приветливой командой.

Стоило нам только выйти за пределы бухты, как все почувствовали, что море сильно штормит. Я сидела, крепко вцепившись в поручень, чтобы не вылететь с прыгающей по волнам лодки. Дул соленый ветер, морские брызги летели в лицо, и было так классно любоваться бликами солнца на неспокойной воде. Я даже не сразу заметила, что меня укачало.

Мне так резко и так сильно скрутило живот, что я, забыв про все, ринулась на поиски санузла на этой посудине. К счастью, он там был. Тем временем мы встали на якорь, и мужчины приступили к занятию, ради которого мы, собственно, все и собрались в тот день: к рыбалке. Когда я наконец стала готова к тому, чтобы выползти на палубу, они уже достигли успехов в своем деле, и бодрая команда немедленно занялась приготовлением их улова. Запах жареной рыбы окончательно добил меня, я даже не успела добежать до… ну в общем, до какого-то подходящего места, и меня вывернуло прямо на палубу. Так мои фантазии об изящном полете над волнами, стоя на носу лодки, обернулись не вполне эстетичными приключениями для желудка.

На обратном пути Денис, подбадривая меня, сообщил: «Ну что ты переживаешь, не тебя одну укачало. Немцев вон всю рыбалку рвало прямо за борт. Зато рыбу прикормили». Так закончилось мое первое морское путешествие: расстроенным желудком, сгоревшими коленями и твердым убеждением, что, если неотрывно смотреть на волны, это может плохо кончиться.

В тот вечер мы пытались попрощаться с морем. Еще разок пройтись по темному пляжу, согреться в теплых лучах фонарей в прибрежном кафе, надышаться восхитительными запахами южной ночи. Я сняла босоножки и босиком подошла по песку к кромке воды. Легкие волны ласкали мои ноги, а я вглядывалась в огни кораблей на горизонте Черного моря и думала о том, кто же я и какой путь меня ждет.

Мне истово, до мурашек хотелось стать юристом. Я мечтала об этом и не верила, что выйдет. Впереди было все самое сложное: государственные экзамены, защита диплома и самое главное – поиск подходящей работы. В выбранном пути я была совершенно уверена, я боялась, что у меня это не получится. Тот ли человек был рядом? Я обернулась, глядя, как Денис идет ко мне. Он обнял меня за плечи, целуя волосы, а я, по-прежнему уставившись куда-то вдаль, безмолвно попросила: пожалуйста, пусть у меня все получится.

– Мы еще не раз вернемся к морю. Обязательно! – я смотрела на огни кораблей.

– Я тебе обещаю!

МЫ УЕЗЖАЛИ ПОЗДНО НОЧЬЮ. Тошнота еще не прошла, меня знобило, неудержимо хотелось спать и было неуютно от предстоящей поездки по серпантину в темноте. Всю дорогу в аэропорт я проспала на коленях у Дениса. Нас зарегистрировали на последний ряд, что добавило мне напряжения. Наверно, в первый и последний раз в моей жизни мне было действительно страшно лететь.

В моей голове роились убеждения, что в хвосте самолета мне непременно будет плохо, укачает, и я не долечу. Когда началась посадка, я поняла, что потеряла посадочный талон, вместе с приклеенными к нему багажными бирками, но пути назад не было, нас уже везли в сторону самолета. Во время взлета я рыдала, борясь со своими страхами и ощущением несправедливости из-за этого последнего ряда с неоткидывающимися спинками. Однако, вопреки всем страстям, бушевавшим внутри меня, самолет мягко коснулся посадочной полосы, и мы вернулись в холодное лето.

Приехав домой и распаковав чемодан с просыпавшимся кофе (что еще могло пойти не так?) я сразу начала мечтать о новом путешествии, строить планы, думать, куда бы еще я хотела поехать, какую страну увидеть следующей, и что уже пора начинать копить. В этом вихре мыслей и грез я не сразу заметила, но, остановившись на миг, поняла, что я раз и навсегда пропала, крепко подсев на иглу путешествий.

Марк Твен сказал: «Я теперь понял, что самый верный способ узнать, нравится тебе человек или нет, – это поехать с ним путешествовать.» Моя первая заграничная поездка, первая встреча с морем и ночи, проведенные с любимым человеком, заставили меня согласиться с писателем. Опыт становится общим, одним на двоих, и в той поездке мы стали еще ближе друг к другу. Прошло всего несколько месяцев после нашего путешествия в теплое лето, и в самом сердце промозглого, но такого родного зимнего Питера, над Невой, как раз в том месте, где мост по ночам распахивается, разделяя берега, Денис сделал мне предложение стать его женой.

Европа на ладони – сквозь страны и города

«Дороги – самый сильный наркотик, какой только есть на земле, а каждая из них ведёт к десятку других.»

Стивен Кинг

Мы были женаты уже четыре года и заканчивали ремонт в нашей квартире. Болгарская статуэтка кошки стояла на полу пустой гостиной, прислонённая к стене. Тем не менее, это был наш собственный пол и наши стены. В тот год я наконец-то закончила магистратуру юрфака. Семь лет обучения, на протяжении которых со мной рядом был Денис. Он брал на себя работу по дому, готовку, стирку, следил за оплатой счетов в срок и встречал меня по вечерам из университета. Мне было безумно приятно, когда он с гордостью сообщал родным, друзьям и знакомым, что его жена закончила юрфак СПБГУ, еще и в десятке лучших. Каких бы жертв это ему ни стоило, он ни разу не попрекнул меня тем, сколько времени я отдавала учебе и всегда в этом поддерживал.

В Америке есть традиция: после окончания школы или колледжа они покупают билет в Европу и колесят по ней все лето, легко пересекая границы и стремясь побывать во всех странах и крупных городах, попробовать все и насытиться впечатлениями перед взрослой жизнью.

Так вот, в тот год, наконец-то свободные от моих лекций, семинаров, диссертации и экзаменов, мы с мужем решили предпринять такое отчаянное путешествие по Европе, хоть и не на все лето. Душа просила чего-то необычного, а не просто лежать на пляже. За короткий и такой долгожданный отпуск хотелось объять необъятное и увидеть больше, чем одну страну. Денис мечтал об Италии с ее гастрономическими изысками, а я хотела опять увидеть Париж, словно получить подтверждение, что он на самом деле существует. Наш медовый месяц прошёл именно в Париже, и этот город, как наркотик, не отпускал меня, но не буду забегать вперед.

Нас ждало первое настоящее путешествие, листающее города и страны день за днем, словно страницы в книге. Итак, 7 стран, 11 городов и 12 дней. Я была в самом начале своего исследования мира, и такое количество мест и достопримечательностей немного пугало, но нестерпимо манило. Нам предстояло сменить несколько часовых поясов и климатических зон, пересечь множество границ и прикоснуться к разным культурам. Я советовалась с мужем, спрашивала его, сможем ли мы отдохнуть при таком ритме поездки. Его ответ развеял все мои сомнения: я не знаю, сможем ли мы расслабиться, но скучно точно не будет.

Я изучила весь маршрут, главные достопримечательности городов на нашем пути, и приготовилась побывать во всех, или почти всех самых ярких точках Европы, хоть немного и не верила в это. Больше всего мне безумно хотелось увидеть Венецию с высоты. Я рассматривала фотографии в интернете и до дрожи в руках мечтала посмотреть на это своими глазами. Упаковывая чемодан, я не забыла взять с собой и эту мечту.

Я СГОРАЛА ОТ НЕТЕРПЕНИЯ, долго ждала этого путешествия, тщательно готовилась к поездке и не придумала ничего лучше, чем простудиться за неделю до выезда. Я стоически лечилась в ускоренном режиме и, казалось, к выезду была уже здорова. Наконец, первый день путешествия настал. Промозглое сентябрьское утро в Питере, суетливая посадка в автобус, заталкивание чемоданов в багажный отсек, выдох, успели, можно и в путь! Мы столкнулись с целым автобусом совершенно незнакомых людей, с которыми нам предстояло быть вместе 12 дней, зависеть друг от друга, ждать друг друга, поддерживать друг друга.

Беспокойный сон в дороге, и где-то на финской границе я поняла, что теряю голос, и всю грудь закладывает кашлем. Мы стояли в длинной очереди на паспортный контроль. Денис принес мне чай и, не прекращая, гладил по спине, а я старалась не показывать, какие кошки раздирали изнутри мою грудную клетку.

Первой точкой нашего пути был Хельсинки, Финляндия. Это было не первое наше с мужем знакомство с финской столицей, так что мы решили отделиться от экскурсионной группы и погулять в свое удовольствие.

Хельсинки встретил нас прекрасной погодой: еще теплое сентябрьское солнышко, запах моря и громкие крики чаек на набережной, а вдобавок близость воды и гудки паромов, курсирующих в зоопарк на острове Коркеасаари.

Подставляя лицо ярким лучам, я изо всех сил старалась не замечать терку в горле и улыбалась до «треска за ушами». Мы гуляли по набережной, любуясь зеленым куполом Кафедрального собора на Сенатской площади, возвышающегося над домами. Мне захотелось подойти ближе к воде, и мы стояли, обнявшись, и провожали взглядом рыбацкие лодки. Я утыкалась лицом в свитер мужа, он гладил меня по волосам и обнимал. В его объятиях я чувствовала себя защищённой, и на какое-то мгновение действительно становилось физически легче.

Хельсинки проскочил незаметно, словно один глубокий вдох, и мы уже снова были в пути. Легкие сумерки опускались на город, когда мы торопливо проехали по улицам Турку. Мы торопились на паромный терминал, чтобы отойти в сторону Швеции на пароме Silja Line. Я помню, как мы стояли в стеклянном рукаве и смотрели, как неторопливо швартуется громадная черепаха. С одной палубы выходили пассажиры, а через другую на паром буквально забегал клининговый персонал.

Разместившись в каюте, мы отправились на прогулку по огромному судну. Я сидела в холле и ждала мужа, когда ко мне подсел молодой финн и начал вести светскую беседу, очень быстро переходящую в комплименты и недвусмысленные намёки. В тот момент у меня это вызвало панику, хотя непонятно, чего я боялась. Я сообщала ему, что замужем и демонстрировала обручальное кольцо, но это почему-то не помогало. Он задорно улыбался и, используя звонкую английскую фразу «come on!», приглашал провести с ним незабываемый вечер. Внутри меня боролись два чувства. С одной стороны, негодование: ну как это он не понимает, что я замужем и продолжает сыпать своими недвусмысленными намеками! Вот нахал-то! С другой стороны, несмотря на мою «несвободу», мне как женщине безумно льстило такое внимание, какие бы намерения у него ни были. Разрядило обстановку появление Дениса. Я сообщила настойчивому ухажеру, что вот он мой husband во плоти, и финн, подняв руки, показал, что сдался. Неужели он подумал, что я просто кокетничаю?…

В 6.30 УТРА ПАРОМ уже подошел к Стокгольму. Столица Швеции встретила нас солнечным зябким утром. Большинство туристических групп еще спит в такое время, и нам достался умытый дождем и совершенно безлюдный город. Можно было сфотографироваться на узких мощеных улочках без сопровождения групп китайских туристов, а чтобы пройтись по самой узкой улице – одной из главных достопримечательностей Стокгольма – не надо было ждать очереди, и все казалось предоставленным только нам.

С самого начала я хочу рассказать о нашем гиде. Есть люди, нашедшие свое призвание. Наш гид Римма Вережинская – гид от Бога, человек, горящий путешествиями, дышащий ими, не представляющий своей жизни без дорог, новых открытий, впечатлений и стран. За двенадцать лет моих путешествий, самых разнообразных экскурсий, гидов, сопровождающих и экскурсоводов, лучше Риммы я так и не встретила.

Вместе с Риммой мы получили комплект из двух водителей, веселых литовцев Видаса и Раминоса. Они неустанно травили разные шутки и байки, при этом виртуозно управляли автобусом и в дождь, и на крутых изгибах горных дорог, и на узких улочках Ниццы.

В автобусе мы с мужем сидели на втором ряду, прямо за ней, что дало нам возможность поближе познакомиться и услышать немало баек, привезенных ею из путешествий. Римма погружала нас в историю каждой страны легко и изящно. Она вела нас лабиринтами старых городов с хитрым переплетением улиц, еще даже не выходя из автобуса. Она делилась чем-то личным, сокровенным, что наполняло ее истории особым смыслом. Я смотрела на человека, горящего делом своей жизни, отдающегося ему целиком, без остатка, и делающего это настолько искренне, что это восхищало. Я смотрела и думала, получится ли у меня достойно пройти по пути, который я выбрала. Единственное, в чем я ни на минуту не сомневалась, так это в человеке, на коленях у которого спала.

Мы петляли по пустынным улицам Гамла Стана, вдыхая наполненный утренней свежестью воздух. Магазины и рестораны были закрыты, город был только наш. Мы вышли к набережной, с которой открывается самый лучший вид на озеро Меларен и Стокгольмскую набережную – место вручения нобелевских премий. Тонкий миг пробуждения города был прекрасен. На улицах появлялись первые прохожие, спешащие по своим делам, маленькие паромчики готовились заскользить по воде, официанты летнего кафе расставляли стулья. Город готовился спокойно и размеренно провести воскресный день.

Я уселась прямо на камень набережной, свесив ноги над водой. Издалека доносились крики чаек, а тяжелое серое небо создавало какую-то особую атмосферу. Было так уютно и прекрасно сидеть там, над озером, и предвкушать поездку, в которой откроется целый мир. Я начинала перебирать в голове города и страны, которые ждали впереди, но в какой-то момент осеклась, притормозила и оказалась там, где была: на набережной, над бескрайним озером Меларен.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как облака разошлись, и по моему лицу забегали солнечные лучики. Я обернулась, ища глазами мужа, и увидела, как вся наша группа толпой рванула к воде. Денис протянул мне руку, помогая подняться. Я недоуменно спросила его:

– Куда все побежали?

– Ты что, не заметила? Смотри, там лебеди!

Две прекрасные белые птицы доверчиво тянули к нам свои длинные шеи. Все остатки привезенных еще из Питера бутербродов достались им. На запах угощения слетелись чайки и небольшой стайкой кружили прямо над берегом. Я подставила лицо теплому солнцу и смотрела на лебедей, как будто парящих между небом и водой. Красота момента не требовала слов.

Мы ехали сквозь город. Наши ближайшие соседи по автобусу, мама с дочкой, приехавшие в Питер из Новосибирска, разглядывая окна домов, обратили внимание, что в каждом стоит лампа. Я тоже залюбовалась шарами света на подоконниках. Выяснилось, что в Швеции есть традиция: вместо штор они ставят на окна лампы с красивыми абажурами. Традиция эта появилась в то время, когда на улицах Швеции еще не было освещения, фонари и лампы в окнах освещали дорогу прохожим, помогая не сбиться с пути.

Попрощавшись со Стокгольмом, мы устремились через всю страну в следующий порт. Густая ночь уже сковала город Треллеборг. Я говорила «Телеборг», и муж, подшучивая надо мной, называл меня «мой маленький Телеборг». Мы стояли в терминале в ожидании, когда загорится зеленая стрелочка, приглашающая на паром, а Римма поделилась тем, что дома ее ждет муж и шестилетняя дочь, совсем еще малютка.

– Я приезжаю домой, максимум месяц наслаждаюсь покоем и общением с семьей, а потом начинаю метаться, как тигр в клетке. В какой-то момент муж не выдерживает и просто говорит: «Езжай уже! Куда бы ты ни ехала!»

Такое глубокое взаимопонимание в семейной паре просто восхищало.

Наконец зеленая стрелка призывно замерцала в темноте, и мы вместе с автобусом загрузились на паром. Утром я чувствовала себя гораздо лучше и высаживалась в порту немецкого города Росток в прекрасном настроении. Мы ехали по территории Германии, по их отличным, но вечно находящимся в ремонте автобанам. Разбавляя время в дороге, Римма поведала одну из дорожных историй.

– У нас был ночной переезд из Италии в Германию. Ночь, едем, все хорошо. Один водитель за рулем, второй спит в спальном мешке на первом ряду. Техническая ночная остановка, все сделали свои дела, нашли своих соседей. Я в микрофон шепчу: все на месте? В ответ согласный шёпот. Поехали дальше. Не успели отъехать от заправки, водитель за рулем говорит: нам на хвост села полицейская машина с мигалками. Это в Германии-то?! Ну все, думаю, сейчас начнут проверять пломбы на руле, считать туристов, перебудят всех. Не дай Бог еще у кого краденый антиквариат, оружие или наркотики.

Полицейская машина обогнала нас и остановилась. Открывается дверь и тут… из нее выходит второй водитель! Я сначала вообще не поняла, что происходит. Вроде же он спит на первом ряду, но при этом почему-то катается на полицейской машине.

Оказалось, что мы не заметили, как на остановке он вылез из мешка, и мы уехали без него. Так он, когда помахал вслед уезжающему автобусу, оставшись без телефона, денег и документов, не нашел ничего лучше, как попросить местных стражей порядка нас догнать. Собственно, цели своей он достиг на 100%.

ЗА ОКНОМ БЫЛА ЕВРОПА. Пролетев Германию, затем Бельгию (как шутила Римма, главное – не пропустить момент, когда ты был в Бельгии), мы торжественно въехали в Нидерланды. Главной целью того дня было посещение Амстердама. На календаре пылал конец сентября, и под рассказ Риммы мы, разрабатывая воображение, представляли, как весной поля, проплывающие за окнами автобуса, наполняются тюльпанами.

Мы устремились в Амстердам, то догоняя дождь, то убегая от него. Где-то почти в самом начале нашей экскурсии он все-таки нас настиг, захватив с собой ветер. Холодные струи дождя били по ногам, но кусочек Амстердама нам все-таки удалось урвать.

Постепенно, на третий день пути, мы начали ближе знакомиться с некоторыми нашими попутчиками. Выходя из автобуса совсем рядом со старым городом Амстердама, мы познакомились с Григорием Ивановичем и его дочерью. В свои семьдесят с лишним лет он скопил на путешествие, и перед смертью решил показать дочери мир. Путешествовал он в сопровождении тележки на колёсиках, которую исправно сдавал в багажный отсек автобуса. Гулять без неё, и уж тем более слушать экскурсию, он совершенно не мог, и объяснения, что в европейских городах просто-напросто запрещено открывать багажник, на него ну никак не действовали.

Спасаясь от стихии, мы скрылись под стеклянным куполом кораблика, отправляющегося в путешествие по водным улицам Амстердама. Мы шли по городским каналам, разглядывая арки мостов и чёткие ряды домиков, выстроившиеся на набережных в красную линию. В один момент кораблик остановился, я повернула голову и не смогла сдержать восхищенного вздоха. 14 мостов, каждый точно напротив предыдущего, выгнули дуги своих спин над водой, образуя буквально сказочную перспективу.

Выходя на пристань, я невольно залюбовалась домами, вырастающими прямо из воды. Некоторые из них имели двери-причалы с пришвартованными к ним лодочками. У многих городов есть своя визитная карточка, и для Амстердама это как раз такие домики. Шириной не больше, чем в три окна, разных уровней и с разными крышами, они плечом к плечу стоят вместе, поддерживая друг друга. Я крепче взяла мужа за руку: он был для меня такой опорой в жизни.

Самым необычным и экстравагантным приключением в Амстердаме стала, пожалуй, прогулка по кварталу красных фонарей. Нас строжайшим образом предупредили, что от фотографий лучше воздержаться, если, конечно, мы не хотим посмотреть со стороны, как разбиваются наши фотоаппараты.

– Их не видно – говорила Римма, – но они точно есть. Прячутся по углам и следят. Если вы попытаетесь сделать фотографии, точно останетесь без фотоаппарата, и никакая полиция вас не спасет. Я сама видела, как разбиваются камеры!

Выглядело это примерно так. Мы скучковались, прижались друг к другу и, словно мини-группа китайских туристов, гуськом за Риммой, глядя по сторонам во все глаза, приготовились к прогулке по самой знаменитой улице Амстердама. Улица красных фонарей, плотно прилегающая к Старой Церкви, представляет собой заполненный витринами первый этаж. Собственно, предполагается, что именно в этих витринах должен предлагаться «товар» под чутким присмотром любителей разбивать фотоаппараты.

Я вцепилась в руку Дениса, другой рукой крепко прижимая к себе сумку, в которой прятался фотоаппарат, и навострила все органы чувств. Было ощущение, словно мы приготовились к драке, а не осматриваем достопримечательности.

Нам повезло. В тот пасмурный день в одном из окон сидела чернокожая барышня в откровенном наряде и с весьма и весьма пышными формами, но это все, что мы видели. Мы медленно уходили, поворачивая головы ей вслед. Было ли это представлением для туристов, или же она действительно была «на работе» – загадка. Может быть, иногда гораздо заманчивее не знать всей правды, оставляя место для интриги.

Мы торопились в автобус, но я не смогла пройти мимо и остановилась на мосту. Дождь немного притих, и вода в каналах была безмятежна. Каменные набережные были усыпаны жёлтой листвой, оттеняющей серо-коричневые краски домов над каналами. Денис положил руки мне на талию, прижимая к себе, и мы мечтали вслух, как вернёмся в Амстердам на подольше.

Беглый взгляд на ряды домиков, колонны велосипедов и лучевую систему каналов, словно сосудистой сеткой пронизывающую город – и мы скрылись в автобусе, спасаясь от вновь начавшегося дождя. Григорий Иванович с дочкой потерялись и все, что могли сообщить о своем местоположении, это то, что они на мосту. В Амстердаме приблизительно 1280 мостов, но каким-то своим профессиональным чутьем Римма нашла нужный, и мы с триумфом отправились в сторону Франции.

Я запустила холодные ноги под ноги Дениса и, пригревшись в автобусе, смотрела в окно на сгущающиеся сумерки. Мимолетные мечты и настроения роились в моей голове. Было так волшебно просто ехать в автобусе навстречу приключениям, новым странам, новым открытиям, и держать любимого человека за руку на этом пути. Мы пересекли ещё одну границу и оказались в небольшом французском городке – Лилль. Все, что я помню из событий того вечера, это огромную кровать, куда мне пришлось залезать, как ребёнку, с колена, и нырнув в которую, я утонула, оказавшись во власти Морфея.

– А как же секс?…

– Zzzzz…

НАСТУПИЛО СВЕЖЕЕ УТРО с запахом кофе, звоном колоколов городской церкви и предвкушением волшебного дня – дня, когда я вновь окажусь в Париже!

Дорожные указатели вели обратный отсчёт, и безгранично любимый город становился все ближе и ближе. В полной тишине мы двигались к центру, автобус свернул на Елисейские поля, где-то впереди обозначился контур Триумфальной арки. Волшебную негу предвкушения в один миг разорвал возглас Видаса. Ничего конкретного, толи вздох, толи крик, толи стон:

– Бааааааа….

Римма, вскакивая с места, схватилась за сумку:

– Что, где? Мы кого-то сбили? В нас кто-то въехал?

Не прекращая движения, он выдержал драматическую паузу и выдал с придыханием:

– Кааакааая краааасотаааа!!!

– Нет, ну ты издеваешься?! У меня сердечный приступ чуть не случился! Ну как ты можешь-то?!

– Что ты начинаешь, смотри, это же Париж! Ну красота же! Всем нравится!

Я вышла на улицу и оказалась в таком до боли знакомом Париже. На каждом углу мне хотелось спрашивать Дениса: а помнишь, помнишь, помнишь, мы были тут в наш медовый месяц?

В сгущающихся сумерках мы отправились на смотровую площадку Трокадеро над Сеной, с которой открывается, пожалуй, самый лучший вид на Эйфелеву башню. Гвоздём вечера должно было стать ее мерцание, которое включают каждый час, в то время начиная с 22.00, но всего на несколько минут.

Мы шли по гладкому мрамору площади, когда совершенно без предупреждения яркие огоньки, словно мурашки, забегали в темноте по железным изгибам башни. О Боже, казалось бы, ничего особенного, но я не смогла сдержать крика, таким неожиданным и прекрасным было то зрелище.

Это был восторг, ощущение волшебства и полной нереальности происходящего! Я просто захлебывалась от эмоций и была переполнена счастьем, там, на отделанной мрамором площадке, возвышающейся над Сеной, в толпе людей, в Париже, с мужем, крепко обнимающим меня за плечи.

По пути в отель Римма рассказала, как однажды с Трокадеро уехало несколько больше людей, чем вмещает автобус. В Париже просто толпы чернокожих с огромными железными кругами, на которые нанизаны сотни Эйфелевых башен всех возможных размеров, от брелоков до полуметровых сувениров. Они ходят, позвякивая своими связками, и беспрерывно бубнят что-то вроде «Файф фо ван евро!»

– Так вот, парочка таких предпринимателей, не успев завершить сделку, ничуть не огорчилась, а просто по-тихому загрузилась в автобус вместе с клиентами. Главное, никого из туристов совершенно не смутило, что они едут с нами, и они преспокойно выбирали башни. Мы уже практически выезжали из города, когда подошли, намекая, что неплохо бы их высадить. У меня просто дар речи пропал! А если бы нас полиция остановила?! Сейчас лишних точно в автобусе нет?

Мы от души посмеялись, но мы ещё не знали, какие приключения ждали нас в тот вечер!

Вымотанные долгим днём, новыми впечатлениями и эмоциями, все хотели побыстрее оказаться в своих номерах. По пути в отель выяснилось, что наша группа разделяется, причем наша часть группы жила в некоем автоматизированном отеле. Нам выдали код от входной двери и сообщили, в каком номере лежат списки и ключи от всех номеров, и высадили на улицу. Автобус мигнул стоп-сигналом и растаял во тьме. С вводом кода мы худо-бедно справились, и даже комнату с нужным номером нашли, но – вот незадача – она оказалась закрыта.

Уставшим женским коллективом мы сидели на ступенях лестницы и через открытую дверь наблюдали за курсирующей по коридору группой наших мужчин. Немного шума, попытки куда-то позвонить, суета, и в какой-то момент я поняла, что они под предводительством моего мужа собрались выламывать дверь того самого номера. Мы наблюдали за тем, как двое мужчин, в том числе Денис, выставив вперед одно плечо разбежались с полной готовностью осуществить задуманное, глаз горел, желание обеспечить своим женщинам ночлег бурлило в крови. Они уже начали движение, как вдруг двери совершенно другого номера распахнулись.

На пороге стоял заспанный мужик в трусах, и ворчал себе под нос что-то по-французски. Он многозначительно помахал стопкой ключей и, издав что-то вроде «Эээ», исчез за закрытой дверью. Помимо прочего, ирония того вечера состояла в том, что номер, дверь в который собирались ломать, оказался нашим.

Надо сказать, что пережитые приключения взбодрили нас. Денис возбужденно бегал по номеру, а потом кричал из душа:

– Нет, ты представляешь, ну а если бы мы действительно сломали дверь?! Нормальное у них гостеприимство!

Я повернула замок многострадальной двери, глядя на мужа, выходящего из душа. Я провела рукой по его взъерошенным, еще мокрым волосам, обнимая за шею. Он моментально забыл про все приключения, поднимая меня на руки. Его теплые пальцы бегали по моей спине, спускаясь все ниже и ниже, унося на волнах белых простыней к морю блаженства. В ту ночь в Париже мы с мужем занимались любовью не в первый раз, но впервые с целью завести ребёнка. По всему моему телу разливалась приятная нега, на соседней подушке лежал Денис и, легонько поглаживая меня по груди, блаженно улыбался. В тот момент я была наполнена чем-то совершенно волшебным, предвкушением чего-то большего и нового. Я была совсем молода, находилась рядом с любимым человеком, и меня ждал еще один день в Париже. Я была уверена, что задуманное у нас получилось!

К экскурсиям на следующий день мы не присоединились. Мы знали Париж настолько хорошо, что могли гулять по городу практически без карты. Конечно же, нам хотелось провести этот день только вдвоем. Мы углубились в лабиринт его улиц, наполненных домами со скошенными крышами и коваными решётками, витринами кафе с соблазнительными круассанами и, конечно, незримым духом города, словно переносящего на полотна импрессионистов.

Из свадебного путешествия я привезла себе пару туфель, купленных в магазине Лайзы Миннелли. В этот раз я тоже не собиралась отказывать себе в таком удовольствии, так что наш путь лежал именно туда! Изящные, утонченные, красные лакированные туфли на высоком каблуке, лежащие у меня в пакете, переносили на вершину блаженства, заставляя ощущать, что я гуляю по Парижу в них и в шикарном платье в придачу.

Тем временем погода над городом показывала, на что она способна. Дождь вначале накрапывал, а потом полил самый настоящий ливень. Пара порывов ветра, пробирающих до костей, мокрые ноги – и, несмотря на планы, нам пришлось закруглиться с прогулкой и поспешить в кафе.

Промокший Париж, накрытый сентябрьским дождём. Мы идём, пытаясь спрятаться под одним зонтом, по улице Риволи, а впереди величественно поступает силуэт Лувра. В один миг бумажный пакет разрывается, и мои прекрасные туфли оказываются прямо на тротуаре улицы Риволи. Печально и некрасиво. Я ползаю в луже, а Денис пытается затащить меня поскорее под крышу пешеходной галереи, сохранив сухим хоть что-то.

В том же кафе мы встретили половину нашей группы, такой же мокрой, как и мы, предающейся безмятежному созерцанию дождя, похлюпывая водой в ботинках. Вот тут хочу поделиться одним лайфхаком. Этот фокус я проделывала много раз, и он всегда действовал безотказно. Потребуется один женский туалет (как вариант, можно и мужской, по ситуации) и одна сушилка для рук. Именно к этому приёму я и прибегла в тот день, насухо высушив толстовку. Плоды своих трудов я продемонстрировала мокрым коллегам по путешествию, и они с застывшим восхищением на лицах выстроились в очередь к сушилке.

К тому времени, когда за нами приехал автобус, дождь, как назло, кончился, и сквозь свинцовые облака проглядывало солнце. Я смотрела сквозь сад Тюильри на силуэт Лувра и думала о том, что этот город разделил со мной один из самых счастливых моментов в моей жизни. Я обернулась к Денису и, вдыхая его запах, прошептала на ухо: «Я люблю тебя». В ответ он крепко стиснул меня в объятиях и, целуя волосы, ответил: «И я люблю тебя, больше жизни». За окном мелькнула Сена и шпиль Эйфелевой башни, а мы так и сидели, обнявшись и глядя в окно. С собой я увозила в сердце кусочек этого города, оставив ему часть меня взамен.

ВПЕРЕДИ НАС ЖДАЛ НОЧНОЙ ПЕРЕЕЗД В НИЦЦУ. Засыпала я в дождливом осеннем Париже, а проснулась в наполненном солнцем, еще по-летнему тёплом Грассе. Утро началось с экскурсии в музей духов Фрагонард. Мы смотрели на огромные машины для дистилляции и тонули в веренице самых разных ароматов. Это были настоящие французские духи, сделанные на их родине, в Провансе. На Лазурном берегу нас встречала красавица Ницца, её пальмы и море, искрящееся на солнце. Однако вначале мы отправились на экскурсию в Монако.

Города проплывали мимо. Мы каждый день распаковывали чемоданы по мере продвижения нашего маршрута, укладывая теплую одежду вниз и перекладывая поближе летние вещи, и запаковывали все вновь, но это нас не напрягало. Большой, один на двоих, чемодан в пути раздувался, и со временем мне приходилось сидеть на нем, пока Денис застегивал молнию. Мы вместе наслаждались этим путешествием, беря от него все, что оно могло предложить нам. Когда после ночи в автобусе, без душа и без возможности переодеться, нам предложили поехать в Монако, мы с энтузиазмом отправились и в это приключение.

Прогулка по мини-королевству началась с парка на скале. Оттуда, сверху, открываются просто умопомрачительные виды на море и яхты. Когда мы петляли по дорожкам, утопающим в зелени, меня не покидало ощущение полета. Наконец-то кожа начала ощущать ласку мягкого солнца, пахло кипарисами, хотелось улыбаться и дышать полной грудью.

Поднявшись к городу, оказываешься в мире роскоши. Дорогие машины, одно из самых известных в мире казино, вид на вереницы яхт, мирно покачивающихся на волнах, и кажется, даже поводки у собак сделаны из чистого золота. Это было настолько шикарно, что даже немного неуютно.

Мне хотелось надеть легкое, развевающееся на ветру платье, шляпу с широкими полями и томно поправлять солнечные очки, попивая коктейль из трубочки. К сожалению, в наличии была только простая рубашка-поло, немытая после ночи в автобусе голова и лишь намек на макияж. Впрочем, получать удовольствие от происходящего это никак не мешало.

Осмотрев дворец и самый крутой поворот трассы «Формулы-1», мы неожиданно оказались в японском садике. Резные домики и мостики, пруд с кувшинками и своеобразные фигурки драконов – в жизни не представишь, что можно, просто моргнув, перенестись в Японию. В Монако настолько роскошно, что возможно даже это!

ВЕЧЕР МЫ ПРОВЕЛИ В НИЦЦЕ, предоставленные сами себе. Прогулявшись немного по улочкам, мы осмотрели собор Богоматери Ниццы, похожий на уменьшенную копию Нотр-Дама, одну из площадей, и прошлись по набережной.

Мы оказались на шахматной площади Массена в сумерках. На шестах, разбросанных по всей площади, зажглись разноцветные фигуры. Семь фигур символизируют части света: Азию, Европу, Африку, Америку (Южную и Северную), Австралию и Антарктиду. Я остановилась у фонтана «Солнце» центр которого венчает скульптура Аполлона, и почувствовала руки Дениса у себя на талии. Запах теплого вечера пьянил, тело наконец-то чувствовало свободу в лёгкой одежде. Поддавшись порыву, я обвила руками шею мужа и, не обращая внимания на толпы людей, гуляющих по площади, мы самозабвенно целовались.

С площади, в проеме между терракотовыми домами в генуэзском стиле, видно море. Мы поддались его пленительному шуму и оказались на Английской набережной, подсвеченной огнями дворцов, отелей и казино. Лазурный берег заполнен крупной белой галькой обтекаемых форм. Было безумно тепло, и море призывно манило окунуться в ласкающие берег волны. Я подошла к самой воде и потрогала ее рукой. Вдалеке покачивались яхты, над моей головой шуршали листьями пальмы, а крики чаек растворялись в гаснущем закате. Тогда я не решилась искупаться, побоявшись заболеть, но сейчас я бы непременно поддалась зову стихии. Я достала из сумки монетку, размахнулась и бросила ее в воду, загадав желание вернуться.

Ниццу окутала уютная вечерняя тьма. Мы с Денисом сидели в ресторане, немного пьяные от такого теплого вечера и яркого вина в наших бокалах. Мы ели нечто невообразимо вкусное и любовались горами, подсвеченными тысячами огней. Играла легкая музыка, и в воздухе пахло свободой. Муж положил свою руку поверх моей ладони и, заглянув в глаза, спросил:

– О чем ты думаешь?

– Я мечтаю о том, что у нас будет ребенок.

Он улыбнулся.

– Кого ты хочешь больше?

Он откинулся на спинку кресла и мечтательно посмотрел на звёздное небо.

– Наверно, девочку. Такую же рыженькую, как ты.

– Ммммм. Я люблю тебя!

– А я тебя!

– Мне всё же немного грустно от того, что, когда родится ребенок, на долгое время с путешествиями придется распрощаться.

– Что есть, то есть. Но у нас будет ребенок! Разве это не прекрасно?

Вернувшись в номер отеля, наполненный ароматами Грасса, мы, не отрываясь друг от друга, утонули в объятиях мягкой кровати. Я вдыхала ароматы апельсина и жасмина и растворялась в руках мужа. Через открытое окно долетали порывы теплого ветра и радостные крики прохожих. Ницца жила ночной жизнью, а мы, совершенно без сил, распластались поперек кровати, разглядывая блики огней на потолке. В тот момент я чувствовала себя совершенно счастливой.

УТРОМ НАС ЖДАЛ ПЕРЕЕЗД ЧЕРЕЗ АЛЬПЫ, в Италию. Автобус петлял по горам и отлипнуть от окна автобуса было просто выше моих сил. Живописные склоны, заполненные россыпью городишек, то и дело обрывались, открывая виды на море, как будто плавившееся на солнце. Мы кружили по серпантину, проезжали туннели прямо в скале с какой-то немыслимой скоростью. Временами закладывало уши, то ли от высоты, то ли от восторга.

Первой точкой на элегантном сапоге была Пиза. По пути Римма рассказала нам историю знаменитой падающей башни и показала небольшой фильм о ее спасении. Вывод из всего услышанного был один: медленно, но верно, Пизанская башня перестаёт падать. Усиления и уплотнения фундамента не прошли даром, так что новости состоят в том, что исчезновение этой достопримечательности в ближайшее время не планируется.

В нашей группе была дама по имени Наталья. Она была эталоном настоящей русской женщины, которая и коня на скаку остановит и в горящую избу войдет, и перл какой-нибудь выдаст, такой, что все лягут от смеха. Туристическим автобусам, таким как наш, подъезжать к башне запрещено. Километров за пять до неё оборудована парковка, от которой отправляются специальные местные шаттлы. В попытке успеть запрыгнуть на подножку отъезжающего автобуса, наша группа организованным галопом бросилась к шаттлу. Вскочив на ступеньку в последний момент и осмотревшись, мы поняли, что, помимо нас, автобус заполнен одними китайскими туристами. Тут-то Наталья и выдала громко, четко и по-русски: «Блин, ребята, вы везде!». Теперь я частенько ее вспоминаю, гуляя по миру.

Мы шли по широкой площади перед башней. Впереди уже маячил узнаваемый силуэт. Колокольня Пизанского собора прославилась благодаря тому, что чуть не исчезла. Сейчас наклон башни составляет около 10 градусов, что позволяет делать забавные фотографии в стиле «типа я на нее опираюсь». Если сфотографировать это действо со стороны, то получится забавный кадр, изображающий десятки людей, разбросанных по зеленой лужайке перед собором, и все немного наклонены, примерно градусов на 10.

РАССМАТРИВАЯ ИТАЛИЮ, словно просматривая быстро меняющиеся сюжеты фильма, мы направлялись во Флоренцию. По столице Тосканы мы пробежали бегом, проведя на улицах города не больше 3-х часов, 1,5 из которых заняла экскурсия. Теплый вечер окутывал город. Сотни ресторанов расставляли столы прямо на площади Синьории перед палаццо Веккьо, заманивая туристов ярким аперолем в бокалах. Мы стояли перед Лоджией Ланци, но часть экскурсии я просто не услышала, потому что все мое внимание было приковано к одной из скульптур.

Похищение сабинянок… Столь чувственной скульптуры я никогда в жизни не видела. По легенде, римляне пригласили сабинян посмотреть на спортивные соревнования, а потом похитили их женщин. Однако… мне она кажется очень сексуальной. Сабинянка, откинувшись, лежит на плече римлянина, как будто даже совсем не сопротивляясь, а он крепко держит ее за талию и, кажется, вот-вот положит руку на обнаженную грудь. Страсть и сила в этой скульптуре будоражит воображение.

Я пришла в себя от того, что Денис взял меня за руку, увлекая за остальной группой. На соседней площади я в один миг почувствовала себя маленькой песчинкой. Прямо надо мной возвышался огромный собор Санта-Мария-Ди-Фьоре, а рядом с ним небо стрелой разрезала колокольня Джотто. Словно огромный корабль, он поднимался над морем домов, безмятежный и прекрасный. Собор с колокольней отделан белым, зеленым и розовым мрамором, и от этого он выглядит сказочно. Я смотрела на венчающую собор шапку купола под оранжевой черепицей, согревающую своими красками, и думала, как человек в XV веке смог создать нечто столь фундаментальное.

Солнце уже почти село, когда мы подошли к одному из самых известных в мире мостов – Понте Веккьо. Меня безумно влекло то, что прямо на нем построены дома, и мост становится как будто продолжением улицы. Охристого оттенка стены, контрастируя с зелеными ставнями, отражаются в воде. По второму этажу проходит тайный коридор Вазари, соединяющий Палаццо Питти и Галерею Уфицци. Глядя на него, я как будто перенеслась в фантастический мир с придуманной архитектурой и поверила в сказку. Мы взяли один стаканчик мороженого на двоих и, вернувшись на набережную, смотрели, как уходит день. В нём было удивительно вкусное мороженое, теплый ветер с запахом солнца и губы мужа, нежно слизывающие лакомство с уголков моих губ.

Опьяненные красотой города со вкусом мороженого, немного утомленные насыщенным днем, мы проводили взглядом уплывающую Флоренцию. Ночь нас застала в небольшом городке Монтекатини Терме.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ нас ждал самый что ни на есть первый, настоящий, древний Рим! Заезжать в Рим автобусам, впрочем, как и машинам с неитальянскими номерами, запрещено, так что передвигались мы на метро.

В общем-то обыкновенная и ничем не примечательная подземка доставила нас в центр города. Я проталкивалась в толпе за спиной мужа, и уже через стеклянные двери метро увидела такие узнаваемые контуры арок. По венам начал растекаться восторг: я здесь, я вижу своими глазами Колизей!

Немного поискав и с успехом обнаружив потерявшегося в метро Григория Ивановича, мы вынырнули в Рим. Экскурсия провела нас по Вечному городу, от широких проспектов и огромной площади Венеции к узким, мощенным камнем улочкам, приводящим к Пьяцце Навона.

Я стояла, напротив того самого фонтана четырех рек, из плена которого герой Тома Хэнкса в нашумевшем фильме «Ангелы и Демоны» спасает одного из кардиналов. От голубой воды веяло спасительной прохладой. Я смотрела на образы 4-х великих рек, застывшие в камне, и всего на миг почувствовала себя по другую строну экрана. Однако мы торопились, у нас было всего несколько часов на Рим.

В нашей группе была весьма своеобразная девушка Светлана. Выделялась она тем, что постоянно терялась и неизменно опаздывала. Перед отправлением автобуса Римма уточняла:

– У всех соседи на месте? Света на месте? Точно?

Только после того, как Света отзывалась, Римма давала отмашку водителям:

– Можем ехать!

Наверно, в каждой туристической группе есть своя Света, но мне было невдомек, как у нее это получается. Секрет открылся в Риме. Мы бежали за гидом, стараясь не потерять нить экскурсии, и немного отстали. Пока мы догоняли группу, нашему взору предстала картина: Света стоит у сувенирного лотка и безмятежно выбирает шарфики. Вокруг нее ходит Римма, призывая догонять группу. Но шарфики! Шарфики перевешивали все аргументы! Складывалось ощущение, что звук окружающего мира в этот момент у нее был просто выключен.

Жаркий день клонился к концу, а мы стояли на площади перед собором святого Петра в очереди. Минуту назад мы пересекли незримую границу без виз и таможни, впускающую туристов в Ватикан, и теперь намеревались побывать в его столице – соборе святого Петра.

Я вошла внутрь сквозь огромные двери и почувствовала себя безумно маленькой. Вокруг царил полумрак, и потолок терялся из виду. Мои шаги отдавались лёгким эхо, отскакивая от мраморного пола. В глубине зала призывно мерцали огни лампад, подсвечивая балдахин работы Бернини. Меня поразила его искусная резьба, отделанная позолоченными листьями, обвивающими колонны. Я стояла, высоко запрокинув голову, чтобы рассмотреть потолок, и даже не заметила, как слетели очки, гулко стукнувшись об пол.

Все вокруг наполнилось мягким свечением, проникавшим сквозь окна купола, и в лучиках света были видны танцующие пылинки. Я чувствовала, как от запаха ладана кружится голова, наполняя каждую мою клеточку чем-то особенным. Медленно ступая, я, разглядывая рисунок пола, и ощущала, как от энергетики места по всему телу бегают мурашки. У дверей я обернулась, пытаясь охватить взглядом эту особую атмосферу: золото потолка, белый мрамор стен, шум в ушах и дрожь в теле, а в самой глубине, за балдахином, пылающее яркое пятно алтаря.

Мы вышли на площадь перед собором, солнце уже шло к закату. Я сидела на тёплых камнях, и мне было так хорошо, что совершенно не хотелось вставать, хотелось растаять в этом вечере и навсегда остаться в Риме. Не верилось, что на календаре октябрь – все органы чувств ощущали лето.

НАМ ОСТАЛСЯ ПОСЛЕДНИЙ ГОРОД в Италии, Город в море, город-остров, город-загадка – Венеция. Мы ехали по мосту, соединяющему Венецию с материком. Из воды виднелись узнаваемые столбики, как бы намекающие: вы у цели.

Мы приехали на подземную парковку, с которой гуськом поспешили на причал. Мы шли на катере, любуясь огромными паромами. Все пространство вокруг было заполнено водным транспортом: яхты, лодки и, конечно же, черные гондолы, нос которых увенчан характерным железным набалдашником – «ферро» с шестью выступами, символизирующими количество районов Венеции. У меня создалась иллюзия, что Венеция никак не соединена с материком, кругом только вода, и мы на острове, полностью оторванном от большой земли.

Мы подошли к городу со стороны площади Сан Марко и словно оказались в другом мире, переносящем в параллельную реальность. Нас ждал целый день в этом удивительном, медленно тонущем городе.

Когда Римма сказала, что перед началом экскурсии у нас есть свободное время, чтобы подняться на колокольню Сан Марко, я физически почувствовала, как внутри меня растекается восторг. Все вместе мы стояли в длинной очереди, давая возможность каждому ненадолго отойти, чтобы пройтись по площади, которую называют гостиной Европы. Маша руками всем отбившимся от очереди, мы наконец подошли к лифту. Быстрый подъем вверх, и, выходя, я зажмурилась перед моментом, когда моя маленькая мечта сбудется.

Это был абсолютный восторг – Венеция с высоты птичьего полета. Море оранжевых черепичных крыш расстелилось у нас под ногами. Белые купола собора Сан Марко сверху напоминали огромный торт. Остров Сан-Джорджо Маджоре с одноименной церковью и колокольней был как на ладони, словно мираж, поднявшийся из воды. Во всём великолепии перед нами предстал и острый нос Морской таможни, словно стрела разрезающий воды залива, и Санта-Мария Делла Салюте, одетая в белоснежные кружевные одежды.

Я держалась руками за прутья защитной решетки и просто не могла перестать смотреть. Окружающая красота была так необычна и вместе с тем так реальна, что поднимала внутри меня совершенно новые эмоции. Я любовалась городом внизу и думала, как много всего смогу сделать в этой жизни, о странах, где хочу побывать, о сильной и настоящей любви, которая мне досталась, о том, что вместе у нас обязательно все получится, чем бы ни было это самое «все».

– Пойдем, нас ждет Венеция! – Денис мягко взял меня за руку, и мы устремились в глубь одного из самых прекрасных городов на земле.

Автомобильное движение в Венеции полностью отсутствует, впрочем, как и асфальт. Наша экскурсия петляла по узким улочкам мимо десятков церквей, проходила через арки мостов под пение гондольеров, эхом отражающееся от стен домов на узких каналах. Наконец мы вынырнули из этого лабиринта на широкую набережную Гранд Канала у моста Реальто. Там же мы ели вкуснейшую пиццу, первую за три дня в Италии. Эта прогулка, безусловно, показала нам множество красот города, но это был лишь небольшой кусочек от всего, чем может удивить Венеция, как первый вздох или предисловие к книге.

Туристы приезжают в город на воде на один день, бегом проносятся по лабиринтам его улиц, делают стандартное фото с гондолой и уезжают прочь на покорение других уголков Италии. Однако мне кажется, чтобы понять Венецию, полностью погрузиться в атмосферу этого места и почувствовать этот город внутри себя, нужно провести в нем хотя бы одну ночь. Тогда можно не спеша насладиться его необычной красотой, покататься на вапоретто (водный общественный вид транспорта), пообедать на канале, у самой кромки воды, слушая ее плеск, съездить на острова Мурано и Бурано, похожие на Венецию, но такие разные, встретить закат на площади Сан Марко, увидеть рассвет и то, как город просыпается, и почувствовать тот момент, когда все однодневные посетители уезжают и все вокруг немного затихает, атмосфера меняется и начинается волшебство. Венеция словно смывает макияж и снимает нарядное платье, становится сама собой в объятиях теплого заката. Всего через 1,5 года я именно так и сделаю.

Я стояла на мосту Риальто, еще одном, на котором сохранились дома, и смотрела, как вапоретто проворно курсируют по Гранд Каналу. Было так удивительно оказаться в этом необычном уголке земного шара и увидеть Венецию, пока она еще не утонула. Мне кажется, что дома вокруг были чуточку красивее, вода в каналах немного прозрачнее, а гондольеры пели самую малость романтичнее, и все только от того, что рядом со мной был любимый человек.

Уютными улочками, пытаясь не заблудиться, мы возвращались на Сан-Марко, любуясь сотнями ярких карнавальных масок в витринах магазинов. Чем более потертым был фасад дома, тем больше в нем было венецианского шарма. Я застывала на каждом мостике на нашем пути, разглядывая туристов в непрерывно курсирующих гондолах, порой даже собирающихся в пробки. Не сейчас, не в этот раз, говорила я себе, отчаянно мечтая оказаться на их месте.

Мы гуляли по площади Сан-Марко, наблюдали за китайскими туристами, застывшими в странных позах, по их мнению привлекающих голубей, и, кажется, в первый раз за это путешествие никуда не торопились. Теплый вечер, Венеция и мы вдвоем – для счастья в тот момент было ничего больше не нужно.

Сумерки уже начали переходить в густоту ночи, а торговцы сувенирами запускали в небо маленькие светящиеся вертушки. Пианист кафе «Флориан» создавал мелодию этого вчера и некоторые пары кружились в танце. Мы, обнявшись, стояли посередине площади и смотрели, как сотни светлячков взлетают в иссиня-черное небо, безмятежно паря в воздухе.

Сквозь колонны Старых Прокураций мы шли к воде. Бросив взгляд вперёд, я увидела многопалубный паром, проходящий по лагуне прямо напротив площади. Зрелище было настолько сюрреалистичное, что я даже не сдержала крика. Громадное судно, выше всех окружающих построек, казалось, вытеснило собой море, и волна вот-вот должна была накрыть площадь. Это было соединение истории и современности. Странным образом не нарушив царившей атмосферы, паром прошел мимо, мигая сотнями лампочек на палубе, а гондольеры, казалось, вообще не заметили ничего необычного.

В крепких объятиях ночи мы шли по набережной мимо Дворца Дожей и любовались, как огни от фонарей танцуют на поверхности воды. Десятки гондол выстроились в ряд, все как одна затянутые синим брезентом, и приготовились к ночёвке. Мы сели на катер и, сохраняя иллюзию оторванности от суши, отплыли. Все болтали, хвастаясь покупками и делясь впечатлениями. Мне говорить не хотелось. Я пыталась сохранить то особое состояние, которое подарила мне Венеция, некое волшебство и магию этого города, его частичку. Мне казалось, что в тот день я узнала нечто очень важное.

ВПЕРЕДИ БЫЛ НОЧНОЙ ПЕРЕЕЗД в Германию. Готовясь к нему, мы посещали уборные на парковке. Я умылась, почистила зубы и ждала Дениса на выходе. Вдруг двери мужского туалета с шумом распахнулись и из них, словно спасаясь от пожара, врассыпную повалили люди. Зажимая нос рукой и давясь от смеха, муж поведал мне историю, ставшую причиной этой экстренной эвакуации.

Наш многоуважаемый Григорий Иванович, будучи человеком бережливым и наслышанным о дороговизне Европы, выезжая из Питера, по максимуму запасся продуктами, в целях экономии и дабы не умереть с голоду. Его запасы путешествовали с нами в том же режиме, что и мы, то есть в автобусе, без холодильника, жарясь на итальянском солнце без особой вентиляции.

Именно в тот момент, на 9 день нашего пути, проводя инвентаризацию, он пришел к однозначному выводу, что «панночка померла», и, не задумываясь о последствиях, выкинул свой НЗ прямо в мужском туалете. Распространяемый при этом аромат делал просто невозможным нахождение с ним в одном помещении, и всем пришлось поспешно сливаться, не успев даже толком умыться. Последним в череде эвакуировавшихся был уборщик, потряхивающий пакетом и кричащий что-то по-итальянски.

ОСТАВАЛОСЬ ЕЩЕ ТРИ ДНЯ ПУТЕШЕСТВИЯ, но при отъезде из Венеции меня не покидало ощущение, что оно уже подошло к концу. В той или иной степени умытые, уморенные Венецией, мы сели в автобус, приготовившись провести так ночь. Люди потихоньку сворачивались калачиками на своих сиденьях, пытались уснуть. Ночь уже вступила в свои права, автобус выехал на автобан и, ритмично покачиваясь, убаюкивал. Прижавшись головой к стеклу, я почти заснула и уже видела первые картинки сновидений, когда громко и четко, на весь автобус, Наталья поинтересовалась:

– Григорий Иванович, может, мы свет все-таки выключим, или почитаем до утра?

Судя по дружному смеху, проснулись все.

Ночь в пути, транзит по территории Австрии и всего 2-хчасовая пауза в Дрездене. В бешеном ритме мы пробежали по городу, любуясь восстановленными зданиями. Глядя на альбомы с фотографиями города после бомбежки, я просто зажала рукой рот от ужаса. Там были сплошь руины, город был, без преувеличения, практически сравнен с землей. На этих фото скелеты домов пустыми глазами смотрят на хаос из проволоки, арматуры и бетона. Жалобно торчит затонувший в Эльбе мост, и от прекрасной Фрауэн Кирхе осталось только четыре оконных проема. После бомбежки 1945 года город отстроили заново, но очень тонко сохранили память о тех днях. Все камни, оставшиеся от взорванных зданий, которые можно сохранить или отреставрировать, использовали вновь. Теперь, глядя на фасады нового города, их можно отличить от новых по черной копоти, оставшейся с тех дней.

При входе в Хофкирхе прямо на ее фасаде сквозь копоть на русском языке нацарапано: «Замок проверен, мин нет». Перед моим взором сразу встал советский солдат, совсем еще мальчишка, волею случая нагруженный бременем быть сапером, и его взгляд на дрезденскую архитектуру.

Буквально на ходу съев немецкую сосиску, я купила миниатюру с дрезденским фарфором, и мы поспешили в автобус. Разграбив «дьюти фри» в порту Ростока, мы отправились в сторону Стокгольма, где до вечера предавались праздным прогулкам и ничегонеделанью. Мы ждали паром до шведской столицы. В этот раз нам удалось погулять и полюбоваться видами на суровое северное море.

СТОКГОЛЬМ СТАЛ ДЛЯ НАС ОТЛИЧНОЙ ПАУЗОЙ в конце пути. Путешествие еще не закончилось, но появилось время, чтобы все немного осознать. Мы гуляли по городу в свое удовольствие, наслаждаясь солнечным днем, пробивающимся в самые укромные улочки Гамла Стана. Я нежно люблю Стокгольм с его шведской элегантностью и лаконичностью, и мне нравится просто быть там. Мы вышли к набережной в который раз посмотреть на выстроившиеся в ровную линию дома, обнимающие Гамла Стран, на подъемник Катаринахиссен, с которого открываются лучшие виды на город, на начало нашего путешествия и его конец. Под крики чаек, пытающихся отнять добычу у рыбаков, мы вышли к королевскому дворцу, где нас должен был ждать автобус.

Он уже был на месте, но время отъезда еще не наступило. Половина группы нежилась в последних осенних лучах солнца, обсуждая поездку. Водители, Видас и Раминос, обменивались рабочими байками и пытались перещеголять друг друга в знании потайных мест в автобусах, где можно что-то спрятать и про которые не в курсе пограничники.

Я смотрела на людей, с которыми я провела в одном автобусе почти две недели. Нет, друзьями мы, конечно, не стали, но общей цели, несомненно, достигли. Я вспоминала, шуточки Натальи и огромную коробку с пивом, которую она надеялась спрятать на таможне, запах лапши Доширак, которую так любили наши соседи сзади, день рождения, с которым мы поздравляли всем автобусом Григория Ивановича, от которого можно было ждать, все, что угодно, но который прошел весь этот длинный путь с нами, Свету, ради которой мы не раз задерживали отправление автобуса, историю Виктора Васильевича, который служил на атомной подводной лодке, утренние переклички, места в очереди для всей группы, и, конечно, Европу, ради исследования которой мы все собрались.

В сумерках мы входили в рукав паромного терминала. Разрисованный цветными животными паром «Европа» готовился принять нас к себе на борт. Как чемоданы, мы шли к входу на палубу, а вокруг безмолвно растекалась атмосфера легкой грусти.

В ФИНЛЯНДИИ ЦЕЛЬ У ВСЕХ БЫЛА ТОЛЬКО одна: поскорее вернуться на родину. На границе нас ждал неоценимый подарок – разрешили проходить таможню без багажа, и Римма только коротко попросила всех:

– Пожалуйста, вы хотя бы чем-нибудь прикройте перебор по алкоголю, чтобы в глаза не бросалось.

Дочка Григория Ивановича в который раз потеряла его в ожидании посадки, но неутомимый старичок все-таки нашелся, и все вместе мы бодро двинулись в сторону Питера. Мы проделали огромный путь, в какой-то момент стали единым целым в нашей общей цели исследования этого мира. Мы поддерживали друг друга, ждали, помогали, а потом приехали в Питер, и где-то на углу Греческого переулка рассыпались, словно стеклянные шарики, спеша каждый по своим делам.

Мне так хотелось обнять каждого, попрощаться, от души поблагодарить и, может быть, даже обменяться телефонами. Однако люди суетились вокруг своего багажа и, рассеянно кивая на прощание, разбегались каждый в своем направлении.

Завидуя сама себе, я закрыла эту главу бешеного тура по Европе с твёрдым намерением вернуться и познакомиться со всеми этими уголками земного шара поближе. Тогда я только начинала понимать, какой подзарядкой стали для меня путешествия. Две недели открытий, исследований и впечатлений – и я уже готова к целому году продуктивной работы. Однако, словно наркоман, со временем я начала привыкать к этому волшебному эффекту, и чем дальше я двигаюсь по жизни, тем больше новых мест и открытий мне нужно.

Автобусные путешествия, безусловно, не располагают к расслаблению, это жизнь на чемоданах, с бесконечной чередой заселений и выселений. Зато какая веселая и насыщенная жизнь! Групповые экскурсии, где кто-то потерялся, кто-то напился, а кто-то не успел купить сувениры, и вечный ритм: успеть все за полчаса. Тем не менее, несомненный плюс таких поездок – это просто океан впечатлений, который обрушивается на вас. Каждый день новый город, смена стран, людей вокруг, климата, как будто даже смена времен года, и Европа, проплывающая за окном. Эта поездка позволила за маленький промежуток, пусть и бегло, прикоснуться к множеству стран и понять, какой город зовет меня вновь. Такой наплыв впечатлений и всего нового позволяет вырваться из серой рутины, оказаться наедине с собой и, поддавшись общему потоку, несущему вперед, расслабиться. Из таких путешествий всегда возвращаешься немного другим: более мудрым, более спокойным, немного более самим собой!

Приехав домой, я первым делом поставила на окно лампу, словно маяк, напоминающий о полете над Европой сквозь ее страны и города.

Израиль, или прогулки по Святой Земле

В Изpaиле, чтобы быть реалистом,

нужно верить в чудеса.

Давид Бен-Гурион

Первый год попыток забеременеть подходил к концу. Какого-либо успеха достигнуто не было. Видимые причины тоже не были обнаружены. Все разводили руками и говорили мне, что я много работаю, и все неудачи из-за этого. Я ходила к психологу в поисках причин бесплодия и, конечно же, исправно посещала врачей всех возможных уровней квалификации. Мне казалось, что я живу от цикла к циклу, ежемесячно давясь слезами и пытаясь проглотить комок в горле. Сказать по правде, я была близка к нервному срыву.

Руки я не опускала и изо всех сих старалась отвлекаться, находя отдушину в работе и обустройстве квартиры. Я продиралась сквозь бесконечные подсчеты, графики и секс по расписанию, но мы практически полностью обставили квартиру, и болгарская статуэтка кошки гордо заняла свое место на моей новенькой прикроватной тумбе.

Думая о том, что, возможно, мне действительно стоит меньше работать, а моему организму нужна передышка и подзарядка, я уговорила мужа занять у его родителей денег и улететь туда, где море и тепло, прямо из питерской весны. Прочитанные на форумах истории о том, как после поездок на юг долгожданные две полоски на тесте наконец-то появлялись, особенно вдохновляли.

Где же тепло в мае? Это был следующий вопрос, ответ на который мне предлагалось найти. Об азиатских странах я тогда не помышляла, да и не полетишь туда на неделю. Зато мои еврейские коллеги подкинули отличную идею: Эйлат, южный город на Красном море, в Израиле!

За две недели до нашего вылета я листала новостную ленту, как вдруг споткнулась о заметку о том, что на Эйлат упала бомба, предположительно прилетевшая со стороны Египта. Обошлось без человеческих жертв, но я напряглась. Не отменят ли тур, стоит ли ехать, не пожалею ли я, и еще тысяча и один страх забурлили внутри меня.

Я не знаю, чего я боялась больше: того, что поездка сорвётся, или же того, что с нами может что-то случиться. Успокоил меня коллега Антон. Его родители и старший брат постоянно жили в Израиле, и он считал, что опасаться нечего:

– Брось, все будет хорошо. Сейчас, после падения этой бомбы, Эйлат стал самым охраняемым местом в мире. Бдительность и вся система безопасности приведены в 24-х часовую готовность, и если где-то сейчас можно не переживать по поводу бомб, так это в Эйлате.

Мы приземлились на военном аэродроме, где в тот день ожидался только наш самолет. Люди подходили к окошкам пограничников семьями. Всех ждали долгие и подробные расспросы: цель поездки, состав семьи, есть ли родственники в Израиле, кто собирал наши сумки. Кажется, этот экзамен мы сдали, потому что в наших паспортах появилось по характерному круглому штампу, с которым не пускают в арабские страны.

Пейзаж за окном напоминал съемки фильма про высадку на необитаемых планетах: сухая пустыня, барханы песка и люди с автоматами в небольших будках. Это все, что можно было увидеть по пути в Эйлат.

Оказалось, что выбранный нами отель находится не в самом городе, а в нескольких километрах от него на коралловом рифе и почти на границе с Египтом. Что ж, кто-то хотел моря и роскоши – все было в наличии, как-то: шикарный номер, балкон с видом на Эйлатский залив и частный пляж.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, проснувшись в огромной мягкой постели, первым делом мы… Нет, на море мы отправились немного позднее. Я мягко потянулась, вдыхая запахи лета, залетавшие из открытого окна. Мой сладкий зевок закрыл горячий поцелуй Дениса, и я почувствовала, как он подхватывает меня под поясницу, переворачивая и крепко прижимая к себе. Неторопливо, медленно, предвкушая целую неделю на море, мы наслаждались только друг другом, отбросив все лишние мысли, и, что самое важное, совершенно не по графику.

Кинув вещи на лежаки, я поспешила окунуться в море. Из-за кораллового рифа песчаный пляж отсутствовал, и под ногами было много камней. Мне, не умеющей плавать, это доставляло немало неудобства, но само море стоило того. Я стояла по колено в воде, а прямо вокруг плавали цветные рыбки, такие разные и яркие, от просто белых до ярко-фиолетовых, жёлтые, с синими полосками, прямо под ногами.

На коралловом рифе есть целая подводная обсерватория, погружающая в жизнь Красного моря. Там можно увидеть цветные кораллы, водоросли самых разных форм, рыбок, скатов и даже акул. Посетители как будто оказываются в ожившем мультфильме «В поисках Немо».

Мы проводили чудесные безмятежные дни, перемещаясь от моря к бассейну, от завтрака к ужину и из постели в душ. Вечерами, сидя на балконе с Денисом, я смотрела, как солнце медленно прячется за горами, и пыталась заставить себя не думать о том, что болело больше всего.

В один из таких вечеров мы пили ликер, а я, погрузившись в свои горестные размышления, совсем загрустила.

– Ну ты чего, зая? Прекрати, все у нас будет! Надо иметь терпение, – он взял меня за руки, пытаясь заглянуть в глаза.

– Да, да. Я знаю, но каждая неудача так больно бьет по мне.

– Я с тобой. Не думай об этом сейчас! – он сделал музыку погромче и, затащив меня в номер, закружил в танце.

Ритмично двигая бедрами, он нежно целовал меня в шею, и я расслабилась. В какой-то момент я по-настоящему расслабилась, выкинув из головы совершенно все. Ликер, танец, руки мужа, или его игривый настрой, а может быть, все вместе – что-то заставило меня как будто почувствовать себя живой несмотря ни на что.

В полумраке номера, не расцепляя рук, мы оказались в объятиях огромной постели, расплёскивая по сторонам возбуждение. Постельное белье отправилось на пол, а мы двигались в ритме собственных тел, растворившись в учащенном дыхании.

Накинув на плечи простыню, я вновь вышла на балкон. По всему телу разливалась приятная нега. Сделав глоток ликера, я глубоко вдохнула запахи ночи и расплылась в улыбке. В тот момент я искренне верила и ни минуты не сомневалась, что у нас все получится.

ОДНАКО ГЛАВНЫМ СОБЫТИЕМ путешествия стала поездка в Иерусалим, этот древний город, хранящий сотни тайн и загадок, услышавший миллиарды просьб и молитв. Я верила, что среди всех других он сможет услышать и мою.

Израильские гиды почему-то упорно читали нашу фамилию как Лармолович, но мы уже практически привыкли и даже в 5 утра отозвались на перекличке. Ранний подъем, большой автобус, а впереди нас ждал необычный и очень длинный день.

Первой остановкой была река Иордан, по которой проходит граница с Палестиной. Наш многословный гид предостерег нас от того, чтобы переплывать эту узкую речку. «Нет, никто вас не пристрелит на середине, таки не переживайте» – говорил он. – «Вас с распростертыми объятиями примут, помогут выбраться, дадут полотенце, нальют чаю, а потом очень долго и очень подробно будут спрашивать, зачем вы таки это сделали и шпионом какой страны вы являетесь!» Желания принять участие в таком чаепитии как то совершенно не возникло.

Весь аттракцион реки Иордан заключается в том, чтобы окунуться, смыть грехи, попросить прощения, ну и кому чего еще надо таки попросить. Тем не менее, место-то святое, так что купание в купальниках не приветствуется. При желании можно окунуться прямо в одежде, но учитывая, что потом еще ехать в Иерусалим, такого желания тоже, как правило, не возникает. Предприимчивые израильтяне, вместо того, чтобы предложить туристам взять с собой смену одежды, организовали бизнес по продаже белых балахонов с изображениями святых на груди и неплохо преуспевают в их реализации. Нам достались балахоны, которыми торговал наш гид прямо из багажника автобуса.

Итак, мы, наряженные для православного купания, приблизились к реке. Цвет ее воды не вызывал желания купаться. Серо-зеленая, мутная, наполненная травинками и не пойми какими букашками, она была далека от прозрачной морской воды. Если бы это не была святая река Иордан, то вряд ли бы у меня возникла даже мысль в нее окунуться.

Однако у меня была совершенно конкретная цель, и я была готова на все. По правилам предполагалось погружение три раза подряд под воду с головой, а еще с чистыми помыслами и покаявшись.

Отстояв небольшую очередь, я подошла к специально сооруженному деревянному помосту со ступенями и перилами. Дно оказалось тоже деревянным, так что прощупать почву не удалось. При всём этом место, отведённое для действа, достаточно небольшое. Крики, болтовня, подбадривание и призывы поторопиться сильно сбивали и побыть наедине со своими мыслями и настроиться у меня не вышло. Моментально выключать звук у окружающего мира я, к сожалению, не научилась.

Я немного сжульничала и окунулась без головы, не из недоверия, а, скорее, ради сохранения макияжа. Возможно, поэтому волшебство святой реки не сработало. Денис, зажав нос рукой, добросовестно три раза исчезал под водой, и его волосы потом пахли тиной.

Окунаются, кстати не все. Китайцы, гуляющие с зонтиками от солнца, подходят, смотрят, фотографируют ненормальных русских и уходят.

Я уезжала одухотворённая, глядя, как река Иордан исчезает за поворотом. Немного переживала, все ли я сделала правильно, но верила, что моя просьба будет услышана.

Тем временем мы, уже совершенно легально, пересекли границу с Палестиной и по вымощенным камнем улицам отправилась в храм Рождества Христова. Вход в храм – самый удивительный из всех, что я встречала. Внутрь ведёт каменная лестница с высокими ступенями, уходящая вниз, словно в кроличий лаз, и надо очень напрячься, чтобы не стукнуться головой.

Самое вожделенное место, к которому хотят попасть все посетители – то, где появился на свет Иисус Христос. К нему выстраивается огромная очередь из желающих прикоснуться к христианской реликвии. Прячется оно где-то под землёй. Углубление в стене мне напомнило камин, именно там Мария произвела на свет младенца.

Целый час мы самоотверженно простояли в очереди, наконец спустились вниз и, встав на колени, целовали то место, где находились ясли с младенцем Христом. Положив руки на пол, я закрыла глаза и в который раз искренне и от всей души попросила послать мне ребенка.

Сзади, как водится, поторапливали. Очередь-то вещь циклическая и никогда не заканчивается. Вырванная из своих мыслей, я резко дернулась и приложилась головой об потолок, как будто кто-то, дав мне подзатыльник, спросил: «Ты вообще хорошо подумала, о чем просишь?» Однако тогда такой мысли в голову мне не пришло.

В конце концов мы все-таки добрались до Иерусалима. О его приближении в первую очередь сообщает пейзаж за окном. Инопланетные виды сменяются зеленью, по сторонам начинают мелькать кипарисы и становится прохладнее.

Каждую пятницу после захода солнца евреи отмечают шаббат. Они говорят друг другу «Шаббат шалом», что означает «Мирной субботы». Суббота начинается как раз в пятницу, после захода солнца. Это день отдыха, в который евреям запрещено трудиться. Меня поразили правила пользования лифтом. Ортодоксальные евреи даже не могут утруждать себя нажатием на кнопку лифта, потому что контакт с электрическими предметами – это тоже труд.

Если дом невысокий, они пользуются лестницей, а вот если речь о небоскребе, то в шаббат лифт будет останавливаться на каждом этаже и придется запастись терпением. Нельзя пользоваться телефонами, писать, включать свет, да практически ничего нельзя. Считается, что этот день следует посвятить молитве, провести время с семьей и с Богом.

Вот именно в пятницу мы и прибыли в Иерусалим. Солнце пока еще не садилось, и у нас было какое-то время. Нам раздали наушники, с помощью которых было слышно гида, и предупредили, что если мы потеряемся, то это уже один раз и на всю жизнь.

В попытках все-таки не кануть в Лету мы бежали за гидом по узким улицам Иерусалима, не успевая толком даже смотреть по сторонам. Всю дорогу перед нами шел мужчина в высоком черном цилиндре и его пейсы при ходьбе развевались за плечами.

Я как будто бы даже бежала за ним, а не за гидом. Всем, что я успевала отметить и увидеть, были узкие улицы древнего города, мощенные булыжником. Слева и справа были сотни лотков, торговавших всем, что душе угодно на религиозную тематику. Там и иконы, и подвески с ликами святых, четки, крестики, ладан и, конечно же, связки из тридцати трех свечей. 33 свечи – это самый популярный сувенир из Иерусалима. 33 свечи, по количеству прожитых Христом лет, продаются в связке, и развязывать их нельзя. Самыми настоящими считают подпаленные в день схождения Благодатного огня, но подойдет и просто поджечь в день посещения Храма Гроба Господня от того самого Благодатного огня, который горит целый год не потухая.

Наш путь лежал в храм Гроба Господня, где мы хотели прикоснуться к гробу и, конечно, попросить отпущения грехов и исполнения желаний. Вход в храм зажат между древними стенами, купола есть, но их не видно с улицы. Мы бегом устремились внутрь и встали в огромную очередь, выстроившуюся к гробу.

Бывали ли вы когда-нибудь в метро в час пик? Причем летом, когда очень душно, все кругом потные и одежда липнет к телу? Если бывали, то вы хорошо можете себе представить, как нам стоялось в той очереди. Тяжело было даже поднять руку, чтобы почесаться, так близко ты был прижат к другим людям. Наш гид подбадривал нас в наушниках, иногда травил шутки и обещал, что, несмотря на очередь, к Стене Плача мы непременно успеем до шаббата.

Мы стояли 3 часа, без преувеличений. Очередь двигалась медленно, а в момент, когда начиналось богослужение, вообще останавливалась на какое-то время. К тому же, это самое богослужение начиналось каждые полчаса, от всех конфессий по очереди.

Мне, однако, было очень надо, я собиралась попросить о самом главном для меня на тот момент, так что я самоотверженно стояла. Денис стоял вместе со мной. Он не ныл, не просил уйти, не говорил, что мы страдаем фигней. Он стоял и поддерживал меня, обнимая за плечи, и выставляя свой локоть, чтобы меня совсем не затолкали, он ждал вместе со мной и держал меня за руку, когда очередь, наконец подошла. Наши цели совпадали, мы пришли в этот храм за одним и тем же.

Вот и он, вход к гробу, низкая дверь, пройти в которую можно только сильно нагнувшись, и мраморная плита того самого гроба. Каких-то несколько секунд, и голос, на непонятном языке, но все равно узнаваемо, сообщает, что время вышло.

Смешно, но факт: когда я проходила к гробу, я снова нагнулась недостаточно, и изо всех сил приложилась головой о каменный проход. Служитель храма, контролирующий весь этот туристический бум, запричитал надо мной, интересуясь, как я. Как я могла задерживать очередь? Конечно же, я заверила его, что со мной все в порядке, и со стуком в висках прикоснулась лбом к холодной крышке гроба. Так я два раза за один день получила по голове от религиозных святынь.

Выходя от гроба, я смело провела рукой над Благодатным огнём, который действительно не обжигал, и подпалила те самые 33 свечи, чтобы привезти их домой и освятить благодатным дымом квартиру.

Храм мог предложить еще одну очередь – на Голгофу, где был установлен крест, на котором распяли Христа. Может быть, я устала, может, не чувствовала потребности, или просто боялась за голову, но в эту очередь я не вписалась, и мы вышли на улицу в теплый вечер.

Стена Плача находится буквально за углом от Храма Гроба Господня. Это сохранившийся фрагмент древнего ограждения, окружавшего город. Стеной Плача она называется потому, что к ней приходят с просьбами и молитвами, к ней приходят оплакивать утраты.

Мужчины и женщины могут прикоснуться к стене по отдельности, и мужчины обязательно должны надеть кипу – специальный головной убор. Денис казался мне очень забавным в этой маленькой шапочке на макушке.

Поворачиваться спиной к стене строго запрещено. Люди пишут записки со своими сокровенными просьбами, скручивают их в рулончики или складывают до размера, не превышающего 1 сантиметр, и засовывают в щели кладки. Возвращаться нужно задом наперед.

Я заранее написала свое желание и целый день возила его с собой, скатав в рулончик. Мы с мужем разошлись на мужскую и женскую части, и я устремилась к стене. Наконец-то я оказалась в месте, где никто не торопит и можно вдоволь побыть наедине со своими мыслями, наедине с собой. Я просила от всей души, уже в четвертый раз за этот день, со слезами на глазах просила послать мне ребенка. Я плакала и улыбалась. Кто-то как будто гладил меня по спине, обещая, что все непременно случится.

Если вы думаете, что засунуть записку легко, то глубоко ошибаетесь. Все щели буквально забетонированы бумагой. Ни в коем случае не хочется нечаянно выковырять чью-то записку, но и свою засунуть страх как важно. Так или иначе, у меня получилось, и возможно, она до сих пор хранится где-то в кладке Стены Плача.

На душе стало легко. Появилось ощущение, что мои мольбы услышаны. Я повернулась и отправилась на поиски мужа. О том, что поворачиваться нельзя, я вспомнила, только выйдя на площадь перед стеной. Впрочем, небо не разверзлось и не обрушило на меня все горести этого мира, но было очень обидно совершить такую досадную осечку.

Послышался звон колоколов. День уходил, наступал шаббат. Наша группа быстро ретировалась в автобус. Нас ждала пятичасовая дорога в Эйлат. Ноги гудели, и было совершенно непостижимо, как нам удалось отстоять столько очередей за один день. Мы вернулись в отель ночью, совсем без сил. Мыслей в голове не было никаких, но на душе было легко, несмотря на все допущенные промахи.

ВСКОРЕ, НО ЕЩЕ НЕ НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, нас ждал самолет, один из последних, который должен был улететь с того военного аэродрома. Мы проспали завтрак и, с удовольствием пообедав в кафе, отправились на пляж. Рыбки по-прежнему сновали в воде. Я, спотыкаясь на камнях и морщась от боли, заходила в воду. Солнце высоко в небе любовалось своим отражением на поверхности гладкого, словно зеркало, моря. Я обернулась, нашла глазами мужа на берегу и улыбнулась ему, пусть даже он этого не видел. В какой-то момент ветер бросил выбившуюся прядь волос мне в глаза, я зажмурилась, наступила голой ногой на острый край, оттолкнулась, раскинула руки и поплыла, в первый раз в жизни.

Испания, лето

«Никогда не бойтесь уехать прочь

от морей, границ, стран и мыслей»

Амин Маалуф.

В Питере была ранняя весна. Тяжелое серое небо висело над городом, под ногами хлюпала грязь и то, что осталось от некогда белого и пушистого снега. Мы с мужем валялись в теплой кровати и фантазировали о лете.

Этими фантазиями я однозначно пыталась отвлечься от мыслей, которые беспокоили больше всего, от темы, которая болела. Месяц за месяцем мы совершенно безуспешно пытались зачать ребенка. Раз за разом я ревела в подушку, задаваясь безмолвным вопросом: почему это происходит со мной? Я смахивала пыль с болгарской кошки, вспоминая, как была полна надежд и верила, что все выйдет. Однако череда неудач заставила меня очень сильно усомниться в успехе этого предприятия.

Мы ездили к всевозможным иконам, искали у меня аденому гипофиза, я часами не вставала с постели после секса и пила таблетки, которые понижали уровень каких-то там гормонов и напрочь убивали во мне желание жить. Я могла, вернувшись домой с работы, просто несколько часов лежать, уставившись в стену, ничего не желая, ни о чем не думая, ничего не чувствуя. Мое желание забеременеть становилось попросту маниакальным, тесты на овуляцию – предметом первой необходимости, а если в течении пары недель у меня не было какой-то очередной консультации с врачом, мне казалось, что я ничего не делаю ради своей цели. Жизнь делилась на равные отрезки по 28 дней каждый. Все это действительно переходило разумные границы, но я этого не видела.

Подливала масла в огонь мама, любившая заводить одну и ту же пластинку о том, что нужно было рожать ребенка в 20 лет, когда мы только поженились. Мне было почти 25, особой разницы я не видела, но нервы мама мне трепала мастерски.

Внутри меня боролись противоречия. Я хотела и одновременно очень боялась делать ЭКО. Я не боялась боли, скорее, глядя на чужие примеры, боялась нанести непоправимый вред здоровью. Еще я боялась неудачи и того, что с таким ударом я не справлюсь. Врачи в один голос говорили, что никакого ЭКО не нужно, никаких показаний к этому нет, и нужно пробовать традиционным методом и ждать. Мы пробовали и ждали, но сомнения черными тучами бродили в моей голове.

Единственной вещью, которая могла вырвать меня из этого болота боли и страха, была мысль о путешествиях. Мне кажется, планирование путешествия – это тоже его часть. Пусть не всегда все планы сбываются, но если их нет вовсе, то и чемоданы паковать незачем. Денис хотел в Испанию, туда, где тренируется его самая любимая футбольная команда «Барселона». Он говорил еще что-то про паэлью, сангрию и Леонеля Месси, но я уже не слушала, я была согласна.

По-моему, это была единственная поездка, в организации которой я практически не принимала участия. Я только кивала и со всем соглашалась. Даже отель муж выбрал сам, как и место, где мы будем отдыхать. Мне просто хотелось уехать куда угодно.

Маленький городок Калелла – один из сотни, раскиданных по побережью Коста Брава. От моря он отрезан веткой железной дороги, тянущейся вдоль воды от Барселоны до самого Бланеса.

Это настоящий испанский городок, наполненный пешеходными улочками, двухэтажными домиками с яркой черепицей и миленькими магазинчиками, с церковью, окутывающей пространство звоном колоколов, и маленькими семейными ресторанами с клетчатыми скатертями, замирающими во время сиесты. Смотришь на кованые решётки балконов, деревянные ставни, и воображение так и рисует толпы народа, с шумом и криками убегающие от черного быка в день Энсьерро².

Это был последний раз, когда я бездумно слушала отельных гидов и соглашалась на их предложения, не до конца понимая, куда вписываюсь. Меня захватил рассказ о монастыре, примостившемся на вершине горы Монсеррат, и мы отправились в это приключение.

На большом туристическом автобусе мы поднимались в гору по серпантину. Укутанные зеленью склоны не давали оторваться от окна. Мы забирались выше и выше. На поворотах закладывало уши и замирало дыхание от такой необычной красоты. Когда автобус вилял на очередном изгибе, казалось, что земли под колесами нет, и мы просто висим над пропастью.

По пути мы узнали, что монастырь славится хором мальчиков. Сразу представляешь себе чистые детские голоса, поющие в акустике храма. Люди со всего мира съезжаются, чтобы услышать это вживую. Как только голос начинает «ломаться», мальчику приходится покинуть хор, но память о его голосе сохраняют, пусть и в записи, и он будет звучать в стенах монастыря вечно.

Однако, безусловно, главное, что привлекло мое внимание, – это рассказ о Черной Мадонне монастыря Монсеррат. К покровительнице Каталонии выстраиваются огромные очереди, чтобы просто прикоснуться к ней и попросить, о чем мечтаешь. Главное, зачем приезжают к Черной Мадонне, – попросить о ребенке. Тут же, совершенно не задумываясь, я приняла решение отстоять любую очередь, какой бы длинной она ни была.

Хвост этой самой очереди стоял на площади перед монастырём. Именно с нее открывается вид на гору, возвышающуюся над постройками. Вид этой горы настолько необычный, что у всех он вызывает разные ассоциации. Мне издалека он напомнил людей, одетых с головой в мантии и стоящих группой, очень близко друг к другу.

Под палящим солнцем на этой площади было жарко. По мере продвижения очереди мы дошли до внутреннего дворика, и жару сменил пронизывающий ветер. Тем не менее, я стояла и твердо решила ни на минуту не отлучаться и не присаживаться. Я была готова идти за своей мечтой, пусть даже тернистыми путями.

На пару минут оставив Дениса в очереди, я вышла во внутренний двор. От взгляда вокруг у меня начала кружиться голова. Со всех сторон окруженный фасадами, он хранит прохладу. Белый мраморный пол с прожилками рисунка выглядит как лед на замерзшем пруду. Фасад церкви, выходящий во двор, своей каменной кладкой, круглым окном и множеством скульптур святых напомнил мне церкви Венеции, с той только разницей, что окружают ее горы, а не вода. Над одним из фасадов нависает все тот же горный склон необычной формы. Это место со своей особенной энергетикой и такими видами, что даже не верится, что все это наяву, а не фантазия художника-сюрреалиста. Я стояла там в самом центре, а по телу бегали мурашки, я закрыла глаза и подумала: вот бы хватило времени отстоять очередь!

Я отпускала мужа погулять, посидеть и развеяться, сама же настойчиво стояла в очереди. Нам было отпущено 1,5 часа на прогулку по монастырю, и все это время я провела в бесконечном ожидании, до последнего сомневаясь, успеем ли мы зайти и не придется ли танцевать и петь на месте, где стоял автобус.

Черная мадонна была уже видна и оставалось человек 10. У некоторых коллег по очереди сдавали нервы, они разворачивались и уходили. Я безумно не люблю опаздывать, особенно в путешествиях. Однако я твердо стояла и, по-моему, была готова опоздать на автобус и пойти обратно в Калеллу пешком, только бы добиться своей цели.

Денис поддерживал меня, и в какой-то момент мы оказались перед небольшой скульптурой Мадонны с чёрным ликом. Держась за руки, мы попросили того, за чем пришли. Вдох, выдох, снова вдох, прикосновение лба к холодному стеклу, а дальше гонка по темным коридорам монастыря, назад на улицу, на парковку. В какой-то момент залы, по которым мы бежали, наполнило пение хора мальчиков, звонким рикошетом отскакивающее от стен. Это было как иллюзия, как наваждение. Мы должны были 10 минут назад быть в автобусе, мы бежали бегом, не разбирая ничего вокруг, но у меня в сердце был необычный покой и уверенность, что все непременно получится, что это все было не зря.

От разреженного горного воздуха все плыло пред глазами и дышать было тяжело. Когда мы наконец добежали до автобуса, оказалось, что мы не последние. В этот момент я наконец-то вдохнула, успокоилась, обернулась и чуть не утонула в открывшейся мне красоте, в панораме, расстилающейся у подножья горы Монсеррат. Мир как будто обрел краски и включил звук. Я успела, я успела загадать мое заветное желание, попросить о том, чего мне хотелось больше всего в жизни!

В ЭТОМ ОТПУСКЕ Я СОБИРАЛАСЬ отметить свое двадцатипятилетие. Хорошей идеей мне показалось отправиться в этот день на экскурсию. Единственной предлагаемой экскурсией была поездка в Жирону и Музей-Театр Сальвадора Дали в Фигейросе.

– Берем! – сказала я и полезла почитать хоть что-то о Жироне.

С утра я надела красивое платье, и с ощущением, что наступил особенный день, мы отправились за новыми впечатлениями. Уютная Жирона переносила в декорации к фильмам о средневековье: узкие улицы, мощеные мостовые, дома из неотесанного камня. Кстати, так и есть: один из самых популярных сериалов современности «Игра престолов» снимали как раз в Жироне. Однако это произойдет уже после нашего путешествия. В тот день звёздный час Жироны еще не настал, и можно было гулять по ее улицам, просто наслаждаясь, без необходимости проталкиваться сквозь толпы фанатов.

Главное, что меня впечатлило – это яркие домики, выстроившиеся цельным полотном над рекой Оньяр. Желтые, красные, оранжевые, терракотовые, с синими и зелеными ставнями – было сложно поверить, что в них живут люди. Пейзаж казался картинкой из детской книги.

Мне, как влюбленной в Париж беззаветно и без памяти, было очень любопытно посмотреть на дело рук Эйфеля, хранящееся теперь в Жироне, словно в музее. Еще до создания своего самого известного и самого скандального творения, Гюстав Эйфель перекинул через реку Оньяр красный железный мост без единой опоры. Если бы одну из самых известных башен в мире положили на бок, отрезали шпиль, а затем перекинули через реку, это было бы очень похоже на тот мост. Я, безусловно, шучу.

В названии «Музей-театр Сальвадора дали» меня привлекло прежде всего слово «театр». Я представляла себе зрительный зал, по которому можно будет прогуляться и заглянуть за кулисы. Как же я ошибалась!..

Темно-розовые стены в золотую крапинку и вереница яиц на крыше явно заявляли претензию на неординарность. Издалека кажется, что башню венчает корона, но приближаясь, понимаешь, что это опять-таки… яйца. На стенах яйца чередуются с золотыми фигурками, выполненными Дали лично и напоминающими статуэтку Оскара, если бы ее руки были подняты вверх.

По секрету нам сказали, что сам Сальвадор Дали был против проведения организованных экскурсий в его музее, он считал, что каждый должен увидеть, что он увидит, а не то, на что ему укажут. Сказали и продолжили нашу организованную экскурсию.

Загадка упоминания театра в названии музея достаточно проста – домом для своих творений художник выбрал сгоревшее здание старого театра. При входе внутрь нас встречал круглый двор с висящим высоко над головой кораблём. С его остова грозили сорваться большие темно-синие капли, как будто он взлетел над водой совсем недавно. Так вот, капли эти Сальвадор Дали сделал при помощи презервативов с синей краской… Ну, а почему бы и нет?

Стены внутреннего двора испещрены нишами с такими же статуэтками, как на крыше, и густо увиты плющом, так что создается впечатление, будто корабль, взлетев, как бы застрял в джунглях. В центре установлена инсталляция «Дождливое такси». Вдохновением к ней послужил дождь в Париже, под которым Дали вымок до нитки. Посчитав совершенно несправедливым то, что люди в такси сухие, в его инсталляции внутри машины идет дождь, если бросить монетку.

Экспонаты музея пронизывает история любви художника к его музе, вдохновительнице, к его жене Гале. Как доказательство важности этой женщины, в самом центре Театра-музея висит ее обнаженный портрет «Обнаженная Гала, смотрящая на море», написанный со спины. Секрет портрета в том, что в нем можно увидеть как силуэт Галы, так и профиль президента США Линкольна, если отойти от картины на 18 метров. Кстати, корабль из внутреннего двора до того, как стать экспонатом, был подарен художником жене и имеет имя: «Gala – Milagros», что переводится как «Чудеса».

Так во всем: ни один экспонат не был просто картиной или скульптурой, все было с двойным дном и тайным смыслом. Например, в большой комнате с приглушённым светом установлен диван с прикроватным столиком, на стене висят картины, изображающие глаза, но если подняться по лестнице над залом и посмотреть на экспозицию с определённого ракурса, то совершенно однозначно увидишь женское лицо.

Самый узнаваемый экспонат – инсталляции на тему картины Дали «Постоянство памяти». Часы, как будто расплавленные, стекают с ветки дерева. Я смотрела на растёкшийся, словно восковой, циферблат и думала, как коварно время. Когда мы чего-то ждем, оно идет медленно, когда наслаждаемся моментом, – бежит. Я ждала беременности и вместе с тем не хотела, чтобы годы уходили. Вот ведь парадокс, от времени мне хотелось и того, и другого одновременно.

Мы бродили по музею, рассматривая картины и инсталляции, созданные с тайным смыслом, над которым ломают голову посетители. Само преподнесение экспонатов – целое представление и именно в этом я нашла свой ответ на загадку с первого взгляда неочевидного, но искусно созданного театра. Становится понятным, почему Дали не хотел, чтобы его посетителям объясняли суть происходящего. Действительно, каждый увидит во всем что-то свое, что будет отражением смотрящего, его пониманием и впечатлением. От того, что увидит каждый, без подсказок и предысторий, и зависит то, что он унесет с собой из этого музея.

По пути в автобус мы удивительным образом встретили коллегу мужа с работы, которую он был просто несказанно рад видеть. Вот так совпадение!

– Смотри, это же Саша! – Денис резво рванул вперед.

– Кто? – я пыталась не отстать.

Возгласы, обнимашки, чмоки в щеку… При виде красивой блондинки, расплывшейся в улыбке, во мне заговорила ревность. Тут, как будто вспомнив о моем существовании, Денис неуклюже улыбнулся и представил меня:

– Это Оля, моя жена.

Он как будто бы извинялся за свою компанию, и мне стало неуютно. Я смотрела, как они мило щебечут, обсуждая не знакомых мне людей, и гнала от себя нехорошие мысли. Нееет, только не мой муж, он же так сильно меня любит, и вообще! Тем не менее, сколько бы я себе это все ни внушала, червячок сомнений продолжил деловито копошиться где-то внутри меня. При этом времени за восторженным разговором мы провели как будто бы больше, чем этого требовало приличие.

– Как-то ты был слишком уж рад этой Саше… Она тебе нравится?

– Котенок, ну ты чего? Она замужем, мы просто друзья. Ну это же забавно – вот так встретить коллегу в другой стране!

Я верила. Нет, честное слово, верила.

Все групповые экскурсии в Испании традиционно заканчиваются на винодельне. На входе всем раздают маленькие стаканчики, и можно смело подходить к пузатым бочкам и, покрутив маленький краник, приступать к дегустации.

Настоящее испанское вино не бывает «полу»: либо сухое, либо сладкое, а если сладкое, то крепленое, градусов до 17. Именно такое, крепкое и душистое, я и выбрала для своей деньрожденческой дегустации. Когда мы наконец вышли из здания винодельни, мне требовалось предпринимать нешуточные усилия, чтобы дойти до автобуса по прямой.

Мы ехали в отель, и в моей крови бурлил хмель. Хотелось смеяться и плакать одновременно, и именно в этот момент и в этом неоднозначном состоянии меня посетила неожиданная мысль, страшная и болезненная, но при этом отрезвляющая. Мысль о том, что исполнения мечты стать матерью я могу и не дождаться, – это, конечно, не повод от нее отказываться, равно как и не повод не жить в ожидании ее исполнения.

Как раз наоборот, это повод осуществить что-нибудь другое, чего просит душа. В тот момент, я впервые за долгое время почувствовала себя по настоящему живой, с сердцем, учащенно бьющимся в груди, и лихорадочно работающим мозгом. Время сыграло со мной злую шутку, и я как никогда ясно поняла, что хожу по кругу, но не живу, а существую. Подчинив свою жизнь одной цели, я зациклилась на ней, не замечая происходящего вокруг, не желая отвлечься, не пытаясь переключить внимание. Сразу вспомнилась чудесная поговорка: все сбудется, стоит только расхотеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В моих путешествиях почти всегда со мной были попутчики, и некоторые их имена изменены. Настоящее имя или придуманное, я благодарна им всем за уроки, которые они мне преподали.

Вернуться

2

Развлечение заключается в том, что быков выпускают из загона, а люди убегают от них по улицам города.

Вернуться