ГЛАВА 1

Холодное, морозное утро. Не люблю собираться куда-то в такую погоду. Собираю волосы в небрежный пучок, быстро крашусь…

– Готово, – говорю я отражению в зеркале и спешу на выход.

Меня зовут Адель Уилсон, мне 15 и я больна. Кажется, именно так пишут в грустных книжках.

Шучу.

Я действительно больна, но не редкой неизлечимой болезнью, нет. Я – нелюбимый ребенок.

С моим рождением в семье все изменилось. Сколько помню себя, мама была холодна, как лед, язвительно комментируя каждый мой шаг, а отец… Он всегда был немного отстранен, но нежен ко мне, и от того лишь сильнее я ощущала нелюбовь матери.

Я направилась в сторону школы. В голове калейдоскопом мелькали мысли… Если бы я исчезла из их жизни, то всем было бы только легче… А папа? Наверное, ему будет тяжело. Но у него есть Мелисса, моя сестра, так ведь?

– Милая, чего грустишь?

Вопрос, заданный Марком, вихрем ворвался в мои размышления и рассыпал их, словно карточный домик.

– Да ничего, как обычно, учёба не дает жить.

Он был недоволен моим ответом, его глаза-льдинки посмотрели на меня с укором.

– Стоит ли так расстраиваться из-за школы? Знаешь же, что мы с тобой поженимся, ты родишь мне кучу милых, зеленоглазых детишек, и мы будем счастливы.

Я улыбнулась. Наивный.

– Еще чего, может мне еще и любить тебя до старости?

– А как же, только так и никак больше, – улыбнулся он в ответ.

Нас не связывают романтические отношения. Он не уверен, что вообще умеет любить, а я… для меня он хороший друг, не более.

Знала ли я, что в эти самые минуты рушилась моя привычная жизнь? Едва ли.

– Холодно на улице, пошли быстрее, – поторопил меня Марк, и мы двинулись по направлению к школе.

День пролетел незаметно. По пути домой погода окончательно испортилась, со всех сторон дул холодной ветер, улицы запорошило снегом.

Подходя к дому, я заметила мать, стоящую у окна и провожающую меня взглядом.

– Что-то случилось, – пронеслось у меня в голове. Мама встретила меня у порога, непривычно для меня и себя самой взяла за руку и повела в дом.

– Мам, что такое? – подавленным голосом спросила я.

Мы прошли в гостиную. Мама, наконец, остановилась и отпустила мою руку.

– Я ждала этого момента 15 лет. Не спала ночами, мучилась, съедала себя саму и корила за то, что не могла тебя полюбить. Прости меня. Правда, прости. Возможно, где-то глубоко в душе я люблю тебя, очень люблю. Но никогда не смогу простить предательства того, кто называет себя моим мужем.

Я не понимала. Что за предательство? Причем тут отец?

– Мам, объясни мне, пожалуйста, что происходит?

Она поджала свои худощавые плечи, скрестила руки, словно ограждая себя от меня, и выпалила:

– 15 лет назад твой отец принёс тебя в наш дом. Ты не моя дочь. Он обещал твоей матери воспитать тебя, мне обещал, что до 16 лет ты будешь с нами, – она протянула руки, но я отшатнулась от нее, а она, будто не замечая, продолжила, – сегодня, если ты помнишь, твой день рождения.

С 16-летием, Адель.

ГЛАВА 2

Мои мысли сковал озноб, хотелось просто лечь и ничего не делать…

К счастью, ко мне никто не лез. В моей комнате стало темно, я просидела в ней до вечера. Время, казалось, летит с удвоенной силой. Вот-вот наступит время сна. Впервые за все это время я пошевелилась. Мне вдруг очень захотелось горячего шоколада. Помнится, мы всегда пили его по вечерам. Правда, лишь тогда, когда сестре удавалось собрать всех вместе.

В последнее время такого практически не бывало. Отец в вечных командировках, а мама неожиданно для всех стала художницей, и это отнимало у нее все время и силы.

Затем моя старшая сестра съехала из нашего дома и зажила собственной жизнью. Эти мысли одна за другой прокручивались у меня в голове, пока я лежала, сжавшись в калачик, осознавая собственное бессилие.

Я решила почаще наведываться к своей сестре, именно в ней я отчаянно хотела увидеть поддержку. Но у нее была своя жизнь, в ней уже не было места для меня.

Тогда я и сбежала. Мне казалось, что иначе быть и не может. Я никому не нужна.

Сборы были недолгими. Я помнила, что у матери всегда лежала отложенная на черный день сумма. Деньги были мне нужны, и я взяла все, что там лежало.

Меня не мучили угрызения совести. В тот момент я была разбита и совершенно потеряна. Собрав вещи, я оставила записку на холодильнике и отправилась на остановку. Было поздно, поэтому пришлось изрядно подождать хоть какой-нибудь транспорт.

Наконец, к остановке подъехало маршрутное такси. Я села, даже не спрашивая, куда оно направляется.

За рулем сидела женщина с вьющимися ярко-красными волосами, она дружелюбно улыбнулась и приняла мои деньги на билет. Маршрутка была почти пустой, на последнем сидении сидел симпатичный парень с наушниками в ушах. Я села на переднее сидение и так же, как парень, надела наушники и включила музыку.

Минут через сорок машина остановилась, и парень, схватив свой рюкзак, вышел. Я последовала его примеру и двинулась к выходу. Первое, что я увидела – высокая кованая изгородь. За ней стоял внушительный охранник. Вдали виднелось здание.

Парень, махнув охраннику рукой, прошел через калитку.

Охранник подошел ко мне. Я попятилась, испугавшись его внушительных размеров, и того, что вокруг ни души.

– Ты кто такая? – спросил меня он.

– Адель Уилсон. Куда я приехала?

Охранник удивленно уставился на меня.

– Это пансион.

Я обрадовалась. Идеально. Это то, что нужно.

– А как туда попасть?

Мужчина осмотрел меня колючим, как бритва, взглядом, и сказал:

– Иди за мной.

Он открыл калитку кнопочкой на пульте и прошел во двор. Я следовала за ним, стараясь не отставать. Он провел меня в здание администрации пансиона, это я узнала по табличке снаружи. Внутри все было красиво оформлено, чисто и уютно. За столом сидел мужчина. Он что-то печатал на компьютере, одновременно разговаривая по телефону. Охранник пересекся с мужчиной взглядами и указал на меня. Он кивнул и продолжил свой разговор. Охранник сказал мне сесть и подождать, затем вышел. Вскоре, мужчина закончил свой разговор и представился. Это был директор учебного заведения – пансиона Милосердия.

– Как тебя зовут? И как ты сюда попала?

Я не знала, стоит ли ему доверить мою безрадостную историю, но выбора не было. Мой рассказ была краток.

Мистер Джеймс уселся в свое кресло и сказал:

– Извини, Адель, но без заявления родителей принять тебя в пансионат я не могу.

Я разочарованно вздохнула. Что теперь делать? Я встала и попросила разрешения выйти, на улице мне стало легче думать. В этот момент раздался звонок. Это была мать. Она просила меня вернуться, обещала, что жизнь обязательно наладится. Потом она заплакала. Мне стало жаль ее, но и возвращаться не хотела. Я попросила ее не беспокоиться и прислать заявление, сказав, что должна какое-то время пожить без них, что бы все понять, подумать и вернуться.

Мама успокоилась, согласилась со мной.

Вернувшись в кабинет директора, я протянула все деньги, что у меня были, мистеру Джеймсу.

– Этого хватит на 1 семестр обучения?

ГЛАВА 3

Здесь моя жизнь постепенно наладилась. Я стала стабильно учиться, у меня появились подруги. Близких я не заводила, так как в любой момент меня могли забрать родители. Однако проходили дни, недели, месяцы, а от них не было вестей. Сестра старалась звонить почаще и навещать иногда, но ни отца, ни матери я так и не увидела. Они все ссылались на занятость и нехватку времени.

Я сделала вывод, что своим уходом здорово облегчила им жизнь. Теперь они могли заняться собой и своими отношениями, пока я вдали от дома.

Пансион Милосердия состоит из 5 красиво отделанных корпусов: здание школы, спальные корпуса мальчиков и девочек, столовая и здание администрации. Мне тут очень понравилось.

Активный образ жизни это то, что сейчас мне было необходимо. Я занялась танцами. Стала посещать школьного психолога.

Однако вчерашний день испортил все.

Солнца не было, моросил дождь. Одна контрольная сменялась другой. Учителя, словно сговорившись, завалили нас домашними заданиями. Плюс ко всему я вляпалась в скандал, и тут-то мне позвонила мама, видимо вспомнила о моем существовании.

Я сорвалась и нагрубила ей… Она скрипучим голосом сообщила мне, что я веду себя неподобающе и неуважительно по отношению к ней. Пришлось успокоиться, в конце концов, она была тут не при чем.

Неожиданно, мама поинтересовалась, как мои дела и чем я вообще занимаюсь. Мне было любопытно, чем вызван такой чрезмерный интерес.

Потом, резко переведя тему, она заявила, что они с отцом помирились и переезжают. А я остаюсь в пансионе.

Ошарашено уставившись в стену, я выпалила:

– Это что, шутка такая?

На другом конце провода ответили:

– Нет, не шучу, надеюсь, ты все поймешь…

Я заплакала. Впервые за много месяцев я вновь ощутила щемящую боль. Где-то в сердце или в том месте, которое мы называем душой.

Находясь в пансионе все это время, я задавалась вопросом: правда ли то, что сказала мне тогда мама? И теперь я понимала, что все говорит об этом.

Минут через 10 мне на телефон пришла смс от отца:

«Дочь, мы приедем за тобой завтра. Прости нас. Ты ни в чем не виновата. Собирай свои вещи».

Прочитав ее, мне стало еще хуже.

Если бы не моя истерика, они бы и не сомневались в своем решении и оставили меня тут. Или… может так действительно было бы лучше? Как же я устала от ощущения ненужности.

Незаметно я погрузилась в чуткий сон. Ночь была тяжелой. Часто просыпаясь, подолгу не могла заснуть. Мне снились кошмары.

Наконец наступило утро. Я и соседка по комнате Джесс собирались на занятия.

На улице было тепло и ясно, намного лучше, чем вчера. Мы шли к школьному корпусу на урок французского по чисто выметенным дорожкам.

На уроке болтали о моем переезде. Подруга взяла с меня слово, что я ее не забуду, и каждый день буду присылать ей письма по эл. почте.

Нас прервал голос нашего директора, который внезапно появился на пороге класса.

– Мне нужно поговорить с Адель Уилсон.

Все дружно на меня уставились, а я лихорадочно перебирала варианты того, что я могла натворить. Встав, я проследовала за ним под любопытные взгляды одноклассников.

Мистер Джеймс провел меня в свой кабинет и усадил в кожаное кресло.

– Адель, мне предстоит сказать тебе непростую вещь. Просто выслушай меня.

Я кивнула, ожидая чего угодно. Отчисления, разборок, комиссии… но…

– Дело в том, что твоя семья разбилась на машине сегодня ночью. Подробности мне неизвестны. Звонок поступил меньше получаса назад, сообщили лишь, что Маргарет и Джордж Уилсон скончались по пути в больницу.

Я вскочила, еле держась на онемевших ногах.

– Что? Этого не может быть! Я вам не верю. Они, они… – к глазам подступили слезы – погибли?

Мистер Джеймс утвердительно кивнул.

Его лицо выражало печаль. Он закурил.

– Мне действительно жаль, милая. Есть ли у тебя еще родственники?

Едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться прямо в кабинете директора, я прошептала:

– Да, старшая сестра, она учится в университете, и в Бостоне живет тетя Кейт, родная сестра матери

Мистер Джеймс едва улыбнулся.

– Это замечательно. Значит, права опеки перейдут к ней. Мы напишем ей письмо. Можешь идти в свою комнату, я отстраняю тебя от занятий на неделю.

Мне ничего не оставалось, как встать и пойти по направлению к двери. Мистер Джеймс окликнул меня.

Я повернулась и уставилась на него, чувствуя, как земля все больше уходит из-под ног.

– Все будет хорошо…

ГЛАВА 4

Зачем говорить о том, что было на похоронах? Мне кажется, это бессмысленно.

Это больно, и особенно больно осознавать, что умер кто-то дорогой и любимый.

На похоронах я встретилась с Мелиссой и Марком. Сестра была раздавлена случившимся, на ней не было лица, однако я все-таки решилась и спросила о том, кто моя мама.

Она была искренне удивлена и подумала, что у меня случился нервный срыв. Убедившись, что она действительно ничего не знает, я немного успокоилась.

Приехав в Бостон, я увиделась с тетей Кейт. Она много плакала, я же наоборот не могла выдавить и слезинки. Все, что могла, я уже выплакала.

Несколько дней я провела в обществе тети и ее детей. Николь и София – близнецы, мои двоюродные сестры. Как только их приводили из садика, мы шли с ними на улицу.

Все эти дни падал снег. Хлопья белых снежинок кружились в воздухе, наполняя его морозной свежестью. Мы долго бродили с девочками по заметенным дорожкам, то и дело, играя в снежных ангелов.

Однако сегодня тетя забрала близняшек раньше, оставив меня наедине со своими мыслями. Мои ноги привели меня в скверик у их дома. Я гуляла, снег падал и падал, скрывая мои следы ото всех.

Мои мысли блуждали по этим морозным улицам вместе со мной. Я не знала, стоит ли задаваться вопросом о настоящей матери, не знала, где ее искать. И вообще, как жить дальше?

А снег тихо ложился на землю…

ГЛАВА 5

На следующий день за мной приехали, и я вернулась в пансион. На занятиях я замечала косые сочувствующие взгляды в мою сторону, но старалась их игнорировать. Мне это было неприятно, как будто я слабая и несчастная девчонка.

Шел урок тригонометрии. Я понимала этот предмет с трудом. Честно говоря, все эти вычислительные науки крайне раздражали меня. Я не любила ничего считать и думать, думать, думать.

Дни проходили незаметно. Шли минуты, которые плавно перетекали в часы. Шли дни, которые незаметно переходили в недели. В них была какая то монотонность, то, что заставляло меня их забыть, как только моя голова касалась подушки. Не было никаких вестей и от тети Кейт, никаких посылок, ни письма. Я много раз пыталась с ней связаться, но все тщетно. Это немного напрягало, но в конце концов все позабылось.

Приближалось Рождество. Пансион все больше пустел – все разъезжались домой на каникулы. Я была рада непривычной тиши в холле, моей комнате. Джесс и Ли (девочка классом младше) остались со мной в знак солидарности. У нас не было каких-либо особенных планов, мы гуляли на улице, перебрасывались снежками и веселились, закидывая их в окна соседних домов. Придя в школу, мы смотрели телевизор у мисс Коллинз (она классная руководительница у самых маленьких – первоклашек), которая уехала к себе в Венгрию, оставив нам ключи от своей комнаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.