Андрей Емелин
Остановка на той стороне

Предисловие

Смерть – полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма.

Жизнь – явление, изучаемое в философии, медицине, генетике, психологии, социологии, юриспруденции и других науках. Однозначного и общепризнанного определения не существует.

Глава 1

Тьма.

Свет.

Тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги.

Вижу перед собой стол и горящую настольную лампу. Свет от нее тусклый и теплый, рождающий ощущение уюта, но едва ли способный развеять полумрак в комнате. Моей комнате.

За столом сидит незнакомая мне девушка. Длинные темные волосы, возраст не разобрать со спины, но, кажется, моложе меня.

Странная пустота в голове.

Ничего не помню. Чувствую, что мне становится от этого страшно.

Девушка перелистывает страницу.

– Эй. Ты кто? – говорю я, но звуки вязнут в воздухе, будто перед моими губами оказалась не осязаемая пуховая подушка.

Мотаю головой. Да что происходит, черт побери?! Почему я ничего не могу вспомнить. Может перебрал вчера? А что, если это моя подруга? Пожалуй, будет некрасиво, если я сейчас заговорю с ней, потому как вспомнить ее я тоже не могу.

Осторожно отхожу и сажусь на кровать, чтобы не издавать лишних звуков. Странное ощущение – постельное белье почти не проминается подо мной, но при этом я чувствую его мягкость.

Надо сосредоточиться. Для начала вспомнить свое имя, а уж остальное начнет проясняться само по себе, во всяком случае так мне сейчас кажется.

Антон, Артур, Андрей… Нет, все не то. Как же это странно, не помнить, как тебя зовут. Не помнить о себе ничего.

Впрочем, я точно знаю, что эта небольшая комната три на три метра – моя. Разве что шторы какие-то странные, у меня таких точно не было. Над столом книжные полки – да это мои книги, часть из них я определенно читал. Кресло в противоположном углу тоже мое, рядом шкаф во всю стену – не помню его.

Шелест бумаги. Девушка снова перевернула страницу.

Понимаю, что ощущаю ее духи, смешанные с очень тонким естественным запахом тела, едва уловимый цветочный аромат. Пытаюсь напрячь свою память, но нет – этот запах мне совершенно незнаком.

Девушка закрывает тетрадь и поднимается из-за стола.

Всматриваюсь в ее лицо в тот момент как она останавливается возле кресла и хмурится, шаря глазами по комнате. Должно быть, еще не привыкла к темноте после чтения – она явно не заметила, что я сижу на кровати.

– Привет! – говорю я с улыбкой и мои слова опять утопают в воздухе.

Она мне нравится – симпатичное лицо, стройная фигурка угадывается даже за бесформенной клетчатой рубашкой и просторными джинсами. Серьезный взгляд, что всегда безошибочно выдает неглупого человека или того, кому выпало немало испытаний за его жизнь. При этом на вид совсем молоденькая: семнадцать или девятнадцать, не больше, стало быть, моложе меня лет на шесть.

Настораживает лишь то, что я ее не знаю. Я определенно вижу ее впервые, а вот девушка меня словно не замечает и списать это на полумрак я уже не могу.

Она хмурится еще сильнее и зябко ежится, словно от холода. Затем мотает головой, как делают люди пытаясь отогнать от себя неприятные мысли, начинает расстегивать рубашку.

Смотрю на это как завороженный. Мысль о том, что вежливее было бы отвернуться гоню прочь. Раз эта красотка находится в моей комнате поздним вечером, то мы знакомы с ней достаточно хорошо, чтобы я мог позволить себе увидеть ее без одежды.

Бюстгальтера под рубашкой нет, и я с интересом рассматриваю красивую грудь. Что ж, непонятно, что с моей головой сегодня, но со вкусом и везением у меня явно все в порядке.

Девушка аккуратно складывает рубашку и оставляет ее на спинке кресла. Только сейчас понимаю, что кресло мне кажется таким же не знакомым как шкаф или шторы в комнате, но это сейчас видится неважным, потому как стройная спинка, почти полностью прикрытая длинными волосами, вытесняет все из зоны моего внимания.

Девушка принимается расстегивать джинсы, и вот я уже вижу ее в одних трусиках. Мне все же становится неловко. Нет, я ведь определенно ее не знаю, не может быть, чтобы я ее просто забыл.

Тем временем она кладет джинсы поверх рубашки, подходит к кровати и ложится.

Она не замечает меня!

Мне становится по-настоящему страшно. Продолжаю сидеть и смотреть, как она накрылась одеялом почти с головой. Ей неуютно, даже сквозь полумрак я вижу на ее лице напряжение – глаза раскрыты слишком сильно, бегающий взгляд. Может мы просто в ссоре, и она не хочет со мной общаться? У всего этого должно быть какое-то логическое объяснение.

Поднимаюсь с кровати и подхожу к столу.

Темно-вишневая, словно цвет венозной крови, тетрадь с наклеенным белым стикером. Надпись на нем: «Егоров Арт. Дневник».

Точно!

Меня зовут Артем, а это мой дневник. Улыбаюсь от того, что вспомнил. Ну хотя бы что-то, значит скоро вспомнится и остальное. Отчего-то мне не хочется открывать свой дневник, и я тянусь к выключателю лампы, которую девушка оставила включенной.

Щелчок и комната погружается в темноту.

Громкий вскрик.

Я оборачиваюсь и вижу, как девушка сидит на кровати, закутавшись в одеяло.

– Господи, господи, господи… – шепчет она. Кажется ее напугало то, что я выключил свет. Чувствую себя идиотом – если она и впрямь меня не замечает, то для нее это выглядело жутко. В последний момент останавливаю себя от того, чтобы включить свет обратно, пожалуй, так я только добавлю ей седых волос.

Очень аккуратно, стараясь не издать ни звука отхожу в сторону от стола. Надо дать ей успокоиться и заснуть.

Девушка тем временем читает какую-то молитву, едва различимым шепотом. Не могу разобрать слов и прислушиваюсь. Кажется, это Отче наш, но похоже, что она знает только первые две строчки… Хочу подсказать ей остальное, но конечно не делаю этого, так как не желаю напугать ее еще сильнее.

Все-таки непонятно, почему она меня не видит.

Наконец девушка вскакивает с кровати, оставшись укутанной в одеяло, подлетает к столу и включает лампу. На обратном пути одеяло с нее соскальзывает.

– Бля! – вырывается у нее, и, подхватив одеяло, она снова забирается на кровать.

Морщусь от этого. Уж либо ты молишься, либо материшься. Впрочем, кто я такой, чтобы ее судить, она же перепугана до полусмерти.

Кстати, о «полусмерти».

Странная мысль колет мое сознание ледяным противным жалом, как заноза от которой желаешь избавиться, но пальцами ее не подцепить. Медленно поворачиваюсь лицом к напольному зеркалу, возле которого стою.

Вижу в нем отражение шкафа и кровати, у шкафа большое мягкое кресло… Вот только меня среди этих отражений нет.

Поднимаю к лицу руки, я их вижу и с ними вроде бы все в порядке, начинаю осматривать себя целиком: черная рубашка, рукава закатаны до локтей. На левой руке механические часы, время застыло на без пяти восемь, секундная стрелка слегка подрагивает на месте. На ногах джинсы и ботинки. Интересно, что это я делаю в своей комнате в ботинках? Впрочем, эта проблема кажется сейчас незначительной по сравнению с тем, что я не отражаюсь в зеркале.

Может, я умер? Не знаю почему, но эта мысль ощущается естественной, не вызывающей страха или удивления, как то, с чем давно свыкся, да так, что попросту перестал это замечать.

Опять подхожу к столу и касаюсь рукой дневника. Мои пальцы легко проходят сквозь него, и я ощущаю древесную фактуру стола. Пробую снова и снова, но результат не меняется.

Продолжаю стоять в растерянности.

Что же мне теперь делать? Что вообще может делать человек, если он умер?

Мертвые, наверно, должны лежать и ждать страшного суда. Или я что-то путаю? В индуизме им, вроде как, надлежит отправляться на перерождение по кругу сансары? Только вот что это такое, и где этот круг искать?

Как бы то ни было, я еще здесь. Жаль только, что от осознания своего состояния память не спешит ко мне возвращаться.

Снова пробую открыть дневник и снова безрезультатно.

Что ж, во всяком случае в тетради есть информация обо мне и первое чем можно озаботиться – попытаться ее узнать. Если девушка откроет дневник снова, я смогу стоять рядом и читать.

Киваю сам себе. А даже если она решит убрать его и больше читать не станет, я смогу взаимодействовать с дневником при помощи посторонних предметов, в конце концов, получилось же у меня нажать кнопку выключения на лампе.

После того как ко мне вернется память, нужно будет понять, что делать дальше. Если мертвым полагается что-то делать для продолжения своего пути после жизни, стало быть, этим и озабочусь.

Чувствую, что планирование немного успокоило меня и снова смотрю на девушку. Она – лежит накрывшись одеялом и, как мне кажется, прислушивается.

Улыбаюсь. Ну вот и что ты прислушиваешься? Засыпай уже давай.

Мне хочется извиниться перед ней и за то, что напугал, и за то, что так беззастенчиво ее рассматривал. Но куда уж там.

Сажусь на пол возле стола, и облокачиваюсь спиной о стену. Мысли путаются в голове, а чувства и подавно – сплошная мешанина. Страха нет, зато есть эйфория оттого, что удалось заглянуть за грань жизни, досада оттого, что уже не живу и любопытство – интересно, что я теперь могу и как долго еще буду находиться в этом состоянии?

Если я действительно призрак, остались ли у меня какие-то естественные потребности? А как я умер? Совершенно этого не помню и не исключено, что даже не знаю – может статься, что смерть наступила внезапно. Еще вопрос – как давно я умер? Если в моей комнате живет не знакомая мне девушка, стало быть, квартира уже продана или сдается… Кем продана? Не помню никого из своих близких, но, когда вспомню, пожалуй, стоит их обязательно навестить.

Чувствую воодушевление и понимаю – оно полностью вытесняет все остальные эмоции. Что ж, это хорошо.

Девушка на кровати переворачивается на спину, и в ее руках вспыхивает дисплей смартфона. Снова улыбаюсь. Все же наблюдать за ней будет интересно. Вот на экране мелькает темная заставка с какой-то оранжевой эмблемой, а затем появляются обнаженные мужчина и женщина…

Отворачиваюсь и беззвучно смеюсь. Нет, ну это уж совсем с мой стороны некрасиво – смотреть на такое. Жаль выйти из комнаты у меня вряд ли получится так, чтобы ее не напугать. Хорошо хоть она потом успокоится и быстрее заснет.

Сижу, слушая ее неровное дыхание и понимаю, что начинаю заводиться. Как интересно, может мне все же и есть придется, раз такие физиологические механизмы продолжают действовать? Впрочем, что тут удивительного? Если я испытываю эмоции, было бы странно, чтобы часть из них избирательно отключилась.

Неожиданная мысль заставляет меня вздрогнуть.

А что, если это моя сестра? Я ведь ничего не помню о своих близких.

Дальнейшие несколько минут превращаются в пытку.

Наконец девушка затихает и убирает смартфон под подушку, некоторое время лежит не двигаясь, затем поднимается и идет к креслу. Только теперь замечаю возле него небольшую темную сумочку. Девушка достает оттуда влажные салфетки.

Отворачиваюсь снова и закрываю глаза.

Не знаю, могу ли теперь спать, но надо попытаться, потому что мне кажется – это должно привести мысли в порядок.

Скоро мое сознание и впрямь начинает заволакивать мутная пелена.

Это не совсем сон, я все еще могу мыслить, как раньше, только время ускоряется, ощущаю это явственно, как собственное дыхание. Кстати, о дыхании. Сквозь полог дремоты пробую перестать дышать и понять, как долго смогу оставаться без воздуха. Несколько минут легкие испытывают давящий дискомфорт, но и только. По всему выходит, что дышать мне необязательно, однако делать это все же привычнее.

Слышу трель будильника и открываю глаза. Похоже, прошло уже несколько часов, а не минут. Время возвращается в привычный ритм, и я вижу, как девушка достает из-под подушки смартфон, проводит пальцами по экрану и убирает его обратно.

«Проспит ведь», думаю с улыбкой. Решаю, что она все же не может быть моей сестрой, хоть я и не помню своего прошлого, но уверен, что сестры у меня не было. Зато теперь начинаю испытывать к ней такую симпатию, какая неизбежно возникает между двумя людьми, пережившими вместе что-то интимное. Правда, в нашем с ней случае это случилось в одностороннем порядке, но что поделать.

За окном уже светает, и мне почему-то вспоминаются истории о нежити, которая находит свою окончательную смерть в лучах солнца.

Встаю и осторожно подставляю руку под утренний свет, а затем резко отдергиваю. Немного боязно. Ничего не происходит, и я повторяю процедуру. Лишь на третий раз позволяю себе встать напротив окна. Ничего, даже чувствую легкое тепло, да и только.

Мимоходом размышляю о том, почему мне вспомнилось это, а не что-то о своей жизни.

Качаю головой. Как избирательно работает память.

Снова слышится трель будильника, и история с его отключением повторяется. Меня вдруг охватывает азарт, хочется дернуть за одеяло или погреметь мебелью, чтобы девушка проснулась. Решаю дать ей последний шанс, и через пару минут новый тревожный сигнал смартфона все же заставляет ее подняться.

Встаю возле двери и наблюдаю. Людям обычно не нравится то, как они выглядят спросонья, а наверное, зря, потому что это просто особый тип красоты, очень естественный и безусловный. Девушка потягивается, зажмуривается, замерев с поднятыми руками и зевает. Осматривается в комнате и начинает собираться.

Решаю прогуляться по квартире и когда дверь оказывается открытой – выхожу. Новые обои в коридоре, кажется, старые мне нравились больше, хотя я и не могу их припомнить. Слева кухня и зал. Вроде бы зал был комнатой моих родителей, прежде чем они съехали, и я стал жить здесь один. Воспоминания на уровне едва уловимых ощущений, но уже лучше, чем ничего.

Прямо передо мной дверь в санузел, там сейчас умывается моя невольная подруга, а справа коридор изгибается, превращаясь в прихожую.

Слышу, как с кухни доносятся голоса, осторожно иду туда. Чувствую себя то ли вором, то ли незваным гостем, а еще боюсь, что меня увидят. Не знаю, что я скажу в таком случае.

– Картошку лень было доварить? Саму то не колышет, что на зубах хрустит? – смуглый мужчина лет сорок пять – пятьдесят, коренастый, но крепко сложенный, с почти лысой головой и легкой щетиной сидит в трусах за столом и ест суп. Рядом женщина в зеленом махровом халате, стоит ко мне спиной и что-то режет на столешнице.

– Что ты цепляешься-то с самого утра? – спокойно говорит она мужчине, не отрываясь от процесса. Он со звоном бросает ложку в тарелку.

– Одежду погладила?

– Да, вчера же еще.

Мужчина поднимается из-за стола и идет в мою сторону.

Прижимаюсь к стене, но он тоже не замечает меня и проходит мимо. Чувствую, как от него пахнет потом и сигаретами.

Кухня не вызывает у меня никаких чувств или мыслей, не могу понять отчего. Приближаюсь к женщине и осторожно заглядываю ей в лицо. Около сорока лет, застывшая гримаса раздражения и обиды. Похоже, у новых жителей моей квартиры не все гладко в отношениях. Впрочем, какое мне до этого дело? Мало ли в мире несчастливых семей.

Заглядываю в зал, там переодевается мужчина. Я с минуту осматриваюсь, но обстановка здесь также не вызывает у меня новых воспоминаний.

– Егор, ты нашел? – доносится с кухни.

– Нашел, – недовольно бурчит себе под нос мужчина, застегивая джинсы.

Прохожу в коридор и вижу, как из санузла вышла девушка. Как бы теперь узнать ее имя? Близкие люди часто не обращаются друг к другу по именам, предпочитая сразу переходить к сути вопросов. Впрочем, моя подруга, похоже, и не стремится разговаривать с родителями, она быстро заходит в комнату и захлопывает за собой дверь.

Отлично, и как мне теперь попасть обратно?

Жду несколько минут в коридоре, наконец дверь открывается.

Девушка стоит уже собранная, быстро же она. Черные лосины, голубой свитер и короткая джинсовая куртка. Сумочка на плече.

– Лина, ты есть собираешься? – доносится с кухни.

– Нет, мам, я побежала уже, – говорит девушка и направляется к выходу.

Так, ну с именем более-менее ясно. Не понятно только это сокращение от Алины или Полины? А может, так и зовут.

Возвращаюсь в свою комнату и вижу, что дневника на столе нет, зато вместо него теперь лежит ноутбук, которого раньше я не заметил. На полу он у нее что ли стоял?

После беглого осмотра нахожу на одной из книжных полок заветную бордовую обложку, решаю, что так будет даже проще – я возьмусь за две книги возле дневника и при помощи их перенесу его на стол.

Не тут-то было.

Пальцы проходят теперь и сквозь книги.

Пробую расшатать полку, чтобы с нее слетело все содержимое, уже догадываясь чем это кончится – пальцы вновь проходят насквозь.

Тогда пробую подвигать кресло – все получается, значит, дело в дневнике, а не в моих возможностях контактировать с окружением.

После еще нескольких безуспешных попыток добраться до заветной тетради, решаю, что все бессмысленно и надо ждать Лину.

Но как быть, если она не станет сегодня читать? Не писать же фломастером на зеркале, мол «не бойся меня, я самое дружелюбное привидение на свете». Эффект это вызовет ровно обратный желаемому.

Взгляд снова падает на ноутбук. Что ж, современные призраки решают свои проблемы современными способами.

Вижу загрузку Windows 10 и думаю о том, что это самая не любимая из всех моих операционных систем. Улыбаюсь. Новые воспоминания опять приходят в тот момент, когда я меньше всего этого ожидаю и совершенно не те, которые мне нужны.

Пароль не установлен, отлично.

Чувствуя себя первым в мире приведением-хакером, захожу на рабочий стол.

Ну и завал.

Десятки картинок: фотографии котов и кроликов, несколько мемов, виды Парижа, вроде бы последние фото не ее, а просто сохраненные из сети, уж очень все разные. Может, хочет побывать? Вижу несколько ярлыков компьютерных игрушек и с улыбкой изучаю ее пристрастия. Ну ничего себе, даже третьи Герои есть, вот это раритет. Уважительно киваю, а затем проверяю одну догадку. И, верно, все игры установлены в Program Files на системном диске.

Тяжело вздыхаю и с трудом сдерживаю себя от того, чтобы не навести порядок. Я здесь не за этим.

Скачиваю сторонний браузер, прячу его иконку с рабочего стола, манипуляции с сайтами позволяющими получить «расшаренные» телефонные номера занимают почти три часа времени, наконец мне все удается и вуаля – новый профиль в социальной сети ВКонтакте уже существует. Конечно, такую страницу в скором времени забанят, но я рассчитываю, что она продержится хотя бы недельку.

Пробую найти профиль еще того меня, который был жив. Безрезультатно. Может, близкие удалили? Это они поторопились, конечно. Хотя, вспомнить пароль я все равно не рассчитывал, информация на странице могла бы помочь узнать о себе хоть что-то еще.

Следующая часть плана – найти в соцсетях Лину. Для этого пользуюсь ее собственным браузером. Все удается без проблем.

Бегло изучаю информацию на странице – несколько красивых аватарок, о себе ничего не указано, всего пятнадцать друзей, странно для молодой хорошенькой девчонки. Зато четыре сотни подписчиков, похоже, она не очень общительная.

Нахожу в поиске свой профиль и кидаю заявку в друзья, открываю свой браузер, принимаю.

Впереди самая сложная часть плана. Есть вероятность, что для ее осуществления мне придется раскрыть свое состояние, и если это потребуется, очень остро встанет вопрос о том, как сделать так, чтобы человек поверил в то, что считал до этого невозможным и невероятным, и при этом не сошел с ума. Думаю, что действовать в любом случае нужно постепенно.

Знать бы еще каким временем я теперь располагаю.

Открываю личную переписку, и Лина получает от пользователя по имени Арт Арт сообщение: «Привет! Я парень, который раньше жил в твоей квартире. У меня там осталась одна вещь, хотел бы поговорить с тобой о ней».

Довольно прямолинейно и в то же время легко и ненавязчиво.

Лина не отвечает.

Смотрю на время, уже почти два часа дня. Интересно есть ли у нее какие-то дела после учебы? А то может статься, что скоро она вернется домой.

Словно в подтверждение своих мыслей слышу, как хлопнула входная дверь.

Спешно закрываю все открытые окна и выключаю ноутбук. Сажусь на кровать, которую Лина не удосужилась утром застелить и удивляюсь сам себе. Ну надо же, как разволновался, даже чувствую, как сердце бьется, будто оно у меня все еще есть.

Шаги останавливаются возле двери, и я слышу осторожный стук. Затем ручка медленно поворачивается, и я вижу Егора. Мужчина воровато осматривает комнату. Наблюдаю за ним с интересом, мне кажется, все это неспроста.

– Лина, ты дома? – громко произносит он. – Лина!

Ему никто не отвечает, и мужчина проходит в комнату.

Направляется к шкафу, открывает его дверцу.

Встаю с кровати и подхожу к нему ближе, зная, что он все равно меня не услышит, говорю:

– И чего ты тут забыл, интересно?

Мужчина резко оборачивается, отчего я вздрагиваю. Шарит глазами по комнате.

– Света, ты дома? – кричит он. Похоже, так зовут его жену.

Некоторое время Егор еще прислушивается, а затем открывает выдвижной шкафчик. Тот заполнен нижним бельем.

Морщусь от омерзения. Ну ни хрена себе семейка! Впрочем, отец он ей или нет я не знаю наверняка. Смотрю за тем, как мужчина гладит дрожащей рукой белье и раздумываю не влепить ли ему затрещину, злость и раздражение копятся с минуту и, когда я почти уже решаюсь, где-то в коридоре слышится звук открываемой двери.

Мужчина хватает в руку трусики, спешно закрывает шкаф и выходит из комнаты. Продолжаю стоять в каком-то странном оцепенении и слышу приглушенные голоса:

– Чего как рано явилась?

– Отстань.

– Что за «отстань»? Я тебе вопрос задал.

– Дай пройти, Егор.

– Прогуливаешь опять?

– Нет, у меня пары закончились.

Аккуратно приоткрываю дверь и вижу, как Лина подныривает под рукой мужчины, которой тот перегораживал ей дорогу. Он смотрит девушке вслед, но не препятствует.

Быстро возвращаюсь в свою комнату, как раз вовремя, так как Лина проходит следом и закрывает дверь на защелку, потом прислоняется к ней спиной и зажмуривается. Слышу ее сбивчивое дыхание, и понимаю, что она очень напряжена.

Ну и дела.

Спустя минуту девушка направляется к шкафу и, словно бы зная где искать, открывает тот самый ящик, в котором копался Егор. Медленно отходит от него и, вернувшись к двери, проверяет защелку.

Мне хочется как-то помочь ей, но понимаю, что любое мое действие только усугубит ситуацию, потому отхожу и сажусь возле зеркала.

Наконец Лина немного успокаивается и принимается переодеваться. Снова клетчатая рубашка и просторные джинсы. Я сижу и смотрю на нее без тени эротики в мыслях. Мне ее жаль, и отчего-то начинает казаться, что я не просто так появился здесь и сейчас в этой квартире. Быть может, это что-то вроде моего последнего дела, помочь странной семье решить их проблемы? Впрочем, верится мне в это слабо.

Тем временем Лина берет с полки листы бумаги и карандаш, отключает от сети ноутбук и вместе со всем этим садится на кровать. Взяв ноутбук в качестве подставки начинает что-то отрывисто рисовать.

Спустя минуту я осторожно сажусь рядом и принимаюсь наблюдать за процессом. Получается очень недурно. Девушка супергерой машет руками и с десяток врагов напоминающих черные тени разлетаются во все стороны. Картина все обрастает деталями: вот пространство вокруг битвы превращается в вечернюю улицу, там начинает идти дождь, а в лужах на дороге занимаются танцем блики неоновых реклам.

Спустя час Лина удовлетворенно кивает получившемуся результату и, откладывая карандаш в сторону, делает пассы руками, глядя на картину, словно это от ее действий сейчас разлетаются во все стороны противники.

Я улыбаюсь, глядя на это, выглядит очень мило.

Посидев еще немного, девушка достает смартфон и окунается в него с головой.

Пытаюсь подсмотреть, но это оказывается на удивление неудобно.

– Что еще за Арт Арт? – слышу ее шепот. – И какого фига ты у меня уже в дру… Ух ты! – ее глаза расширяются от удивления, а затем она смотрит на книжную полку. Как раз туда, где лежит мой дневник.

Пальцы Лины набирают сообщение. Затем она стирает его и печатает что-то другое. Это повторяется еще пару раз, и ответ наконец улетает собеседнику. Жаль, что увижу я его теперь только завтра утром.

Девушка решительно поднимается с кровати и подходит к столу, однако против моего ожидания она не достает дневник, а садится в кресло и кладет перед собой ноутбук. Что ж, я и не ожидал, что все случится так быстро.

Прохаживаюсь по комнате, размышляя, чем бы заняться, непрерывно подсматривать за своей невольной подругой скучновато, да и в конце концов, хоть она меня и не видит, но надо дать ей побыть наедине с самой собой.

Знакомая музыка из заставки третьих Героев меняет мои планы.

Лина загружает сохраненную карту, и я принимаюсь с интересом наблюдать за ее игрой.

Родной город у нее – Нежить. Отлично, наши люди!

Захвачена уже треть возможных земель, но впереди предстоит сложная битва с мощным героем противника. Лина атакует, и я вижу, как орды нее немертвых полчищ выстроились для сражения с демонами. Девушка делает первые ходы, и я едва удерживаюсь от того, чтобы закричать «ну кто так ходит?» Она посылает на смерть почти пять сотен скелетов и тех раскатывают церберы и ифриты. Похоже, что Лине изрядно проредили личей в одном из боев и она почти не может помочь своим войскам издали.

– Посылай рыцарей смерти на архидемонов! – советую я, но девушка меня не слышит и отправляет отряд на помощь уже обреченным скелетам. Еще несколько ходов и бой проигран.

– Ну что за дела?! Опять то же самое, – Лина расстраивается и выключает игру. В этот же момент у нее звонит смартфон, и она берет трубку.

– Привет, Лесь… Да нет, еще не начинала, хочу передохнуть… – она поднимается и идет на кровать, садится так чтобы смотреть в окно. – В эти выхи? Да я понимаю, что весь факультет собирается, но пока не знаю… А по сколько скидываемся? – Лина делает удивленное лицо, и одними губами беззвучно произносит «Сколько?!», затем качает головой, однако в трубку отвечает спокойно: – Ну я подумаю, но ничего не обещаю.

Еще какое-то время они общаются с подругой об общих знакомых, и я понимаю, что совершенно не улавливаю нить разговора. Наконец она вешает трубку и отправляется за ноутбук. Похоже, теперь у нее в планах домашнее задание, я сажусь на уже излюбленное место возле зеркала и прикрываю глаза.

Не знаю сколько прошло времени, но меня вдруг буквально выбивает из состояния дремоты.

Вижу, что Лина рассматривает мой дневник. Вскакиваю и оказываюсь возле нее как раз в тот момент, когда она переворачивает страницу.

Читаю.

4 февраля.

Сегодня снова работал с Е. Его навязчивые состояния граничат с клиническим уровнем, но все же попытался использовать метод кататимных переживаний. Хоть я и не любитель символдрамы, мне кажется это поможет вывести нас из тупика.

На этапе предварительной беседы Е снова утверждал, что чувствует взгляд, однако теперь ко взгляду, добавился ночной кошмар, о котором он не говорил прежде. Е утверждает, что видел кошмар и ранее, однако не запоминал его, теперь же, когда запомнил, совершенно уверен, что он снится ему почти каждую ночь. В этом сне Е падает в глубокую пропасть не имеющую, по его ощущениям, дна. Полет сопровождается все нарастающим страхом, граничащим с ужасом, и может продолжаться несколько часов.

Это весьма деструктивный симптом, с парасомнией работать я уже не имею права и, если на следующей нашей встрече подобное повторится, я буду вынужден направить Е к психиатру.

Этап релаксации прошел на удивление спокойно, сегодня нам хватило менее трех минут, а вот случившееся дальше показалось мне очень странным.

Для того чтобы выявить источник прогрессирующих обсессий, я использовал мотив «опушки леса». Е представил густую чащу, из темноты которой ему нужно было дожидаться появления существа, являющегося символическим олицетворением его страхов. Через четыре минуты и тридцать шесть секунд Е увидел существо, однако толком не смог его описать. По его словам, это было «нечто пустое и бесформенное, холодное и не живое, кричащее, но не издающее при этом ни звука». Описанное им «нечто» не пыталось атаковать Е, но при этом требовало подчиняться и «следовать внутрь чащи». Я предложил Е отправиться вслед за существом, и он согласился, несмотря на то что уже был крайне напуган. Он двигался по густым тропам во все утопающий в сумерках лес, «нечто» двигалось перед ним, пока, наконец Е ни осознал, что пути под ним больше нет и он начинает проваливаться в пропасть, не имеющую дна.

Далее у Е случился приступ паники, он прервал работу и не смог участвовать в анализе увиденного. Мне пришлось дать ему дормиплант, чтобы не отпускать его в таком состоянии. Он очень извинялся и просил назначить ему следующую встречу как можно скорее. Договорились на завтра, за этот сеанс я не взял с него оплаты.

Должен признать, что мне с ним очень тяжело. Возможно, мне не хватает опыта, чтобы проработать такую тяжелую ситуацию, но, как бы то ни было, завтра я попытаюсь снова.

– Жуть какая! – шепчет Лина, дочитав запись на странице, и захлопывает тетрадь. – Как это он там называет? Прогрессирующие обсессии? По-моему, они у меня тоже начинают прогрессировать, – она зябко ежится и осматривается по сторонам. Возвращаюсь на свое место и прячу взгляд.

Как странно. Прочитанное не дало мне ровным счетом никаких воспоминаний, все это кажется чужим и незнакомым. И тем не менее я определенно связан с этим предметом – единственным, к чему я пока не могу прикоснуться.

Тем временем Лина выходит из комнаты и направляется в душ. Пользуясь приоткрытой дверью, выхожу следом и понимаю, что не слышу в квартире никаких звуков, кроме плеска воды за стеной.

Может, все спят? Все-таки уже поздний вечер.

Из своей комнаты выходит Егор, движется в мою сторону, и я отхожу, пропуская его. Он останавливается возле двери в санузел, держа в руках смартфон. Затем нагибается и кладет устройство так, чтобы камера оказалась точно напротив щели между дверью и полом, включает запись видео. Я вдруг задумываюсь над тем, что по большому счету поступаю не менее мерзко, когда тайком пялюсь на переодевающуюся Лину.

Что ж, собственные ошибки я исправлю, а вот этому любителю home-видео, похоже, придется помочь.

Толкаю ногой девайс и смартфон падает.

Егор чертыхается, повторяет процедуру.

Снова ему мешаю.

На сей раз мужчина поднимает смартфон и, включив по новой запись видео, продолжает держать его у двери обеими руками.

«Что ж, сам напросился» – думаю я. Замахиваюсь ногой посильнее и пинаю его по рукам. Неожиданно удар легко проходит сквозь тело мужчины, смартфон теперь так же не вызывает преграды, и я бью по двери. Раздается громкий стук, Егор подскакивает и беспокойно озирается, в то время как я потираю ушибленную ногу.

Звук воды в душе тут же стихает. Мужчина спешно отправляется к себе в комнату, и я следую за ним.

Выходит, так же просто как с предметами, с людьми я взаимодействовать не могу. Или как в случае с дневником, причина именно в Егоре? Это еще предстоит проверить, но в любом случае неприятно, что, когда смартфон остался в руках мужчины он сделался для меня неосязаем.

Мужчина садится на кровать и открывает записанное видео. Встаю рядом и наблюдаю. Ему удалось записать несколько секунд того, как Лина моется под душем. У них специально, что ли, там нет никакой шторы или ширмы? Егор нажимает значок в виде трех точек, соединенных парой линий – поделиться. Ого, а у него целый чат в телеграмме. Что-то мне вспоминается про этот мессенджер. Удобный и безопасный. Вот уж действительно.

Егору сразу отвечают, шлют какие-то черно-красные стикеры с надписями. Не могу разглядеть, да и не хочу. Возвращаюсь к себе.

Благо Лина еще в душе, я слышу, как она сушит волосы феном, поэтому без проблем вхожу в комнату, не боясь вызвать у нее испуга. Что ж, хоть с дверью у меня проблем нет. Стою возле зеркала и размышляю.

Мне хочется как-то защитить девочку, ну не дело же ей жить в таком дерьме. К тому же, я уверен, что дальше ее ситуация будет лишь усугубляться. Надо только хорошенько все обдумать, не хотелось бы превратиться в этакого призрачного донкихота. С дневником лучше тоже не откладывать. Добрые дела – это, конечно, хорошо, но и про себя забывать не следует.

Качаю головой. Кто бы мог подумать, что у призраков бывает столько хлопот?

Жаль, что первоначальный план с сохранением инкогнито, или хотя бы медленным выходом из тени, придется творчески переработать. Уж очень высок риск того, что, пытаясь помочь, я раскрою себя и лучше уж в таком случае заявить о себе заранее, в более-менее контролируемой ситуации. Надеюсь, у Лины хватит устойчивости психики, чтобы принять мое состояние как данность и не сойти с ума от такого сюрприза.

Решаю, что завтра, когда останусь один, изучу все свои возможности и ограничения, надо понимать на что я теперь способен. Вспоминаю, что призраки вроде как должны уметь проходить сквозь стены, даже какая-то формула всплывает в голове: видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий. Ну вот и проверим, работает ли она на практике.

Слышу, как открывается дверь, и Лина проскальзывает в комнату, быстро запираясь на защелку.

На ней короткое белое полотенце, волосы чуть еще влажные после душа. Снова думаю о том, что она очень хорошенькая, но отворачиваюсь и иду в свой угол возле зеркала.

Девушка, как и прошлой ночью засыпает при свете, услышав ее изменившееся дыхание, так же прикрываю глаза, проваливаясь в свой странный призрачный сон.

Слышу трель будильника, поднимаюсь, но Лина отключает сигнал и продолжает спать. История повторяется во второй раз, а затем и в третий. Я все жду, однако смартфон, похоже, смирился с готовностью хозяйки не вставать до обеда.

Размышляю как бы так ее разбудить и не испугать слишком сильно. Сажусь напротив и в этот момент Лина приоткрывает глаза.

Она вскрикивает и пятится, упираясь спиной в стену, я от удивления пугаюсь и сам, но девушка уже протирает глаза, быстро успокаиваясь.

– Приснится же, блин, такое, – шепчет она.

Неужели на мгновенье я стал для нее видимым? Очень интересно.

Касаюсь ладонями своего лица, может я выгляжу как покойник? На ощупь, конечно, разобрать сложно, но вроде бы все в порядке. Тогда даже обидно как-то, чего пугаться-то? Впрочем, проснись я при жизни и застань перед собой личико Лины, я бы тоже, наверно вздрогнул.

Решаю, что таким образом мы квиты, поднимаюсь и честно встаю лицом в угол, чтобы не смотреть за тем, как девушка переодевается. Вскоре она идет умываться и приводить себя в порядок, чуть позже собирается и выходит из квартиры. Ловлю себя на мысли, что еще ни разу не видел, чтобы она ела дома.

Открываю ноутбук и захожу на свою страницу. Отлично, еще не забанили.

Одно новое сообщение.

Лина:

– Привет. Очень неожиданно. Ну давай поговорим.

Пишу:

– Предмет о котором я говорил – это тетрадь в бордовой обложке. Она мне очень важна.

Девушка отвечает почти сразу.

– Да я ее находила, она тебе нужна? Могу передать, если что.

– Очень бы хотел, но, к сожалению, я при всем желании не смогу ее у тебя забрать. Может, ты передашь мне информацию из нее?

– Сори, не очень понимаю, что ты имеешь в виду.

Размышляю, как ей сказать. Действительно, предложение вышло каким-то бредовым, но что поделать, варианта лучше у меня попросту нет.

– Видишь ли, там описываются детали психологической работы и мне сейчас важно узнать их в точности, можно сказать, до запятой. Можешь отсканировать тетрадь и отправить мне файлы? Или набрать текстом здесь в ВК. Смотри сама как тебе менее хлопотно.

– Нет, я не буду этого делать.

– Почему? – удивляюсь не столько сути ответа, сколько его форме.

– Потому что это все пипец как странно! Каким боком ты вообще оказался у меня в друзьях? Я тебя не добавляла!

Присылает злой смайлик, после чего долго не отвечает, да и я сам не знаю, что ей теперь сказать. Профиль у нее был закрытым, и если бы я не подружил нас заблаговременно, то, скорее всего, остался бы у нее в подписчиках, как многие другие люди, а значит не смог бы писать. Впрочем, теперь все рискует пойти по тому же сценарию.

Я вздыхаю. Была не была.

– Лина, описанная в тетради ситуация, с человеком которого называют Е, может коснуться и тебя. Скажи, ты чувствовала в последнее время, что-то напоминающее посторонний взгляд?

На сей раз она не отвечает почти двадцать минут. То и дело проверяю, не оказался ли я вдруг забанен. Наконец вижу мигнувший значок сообщения.

– Что ты об этом знаешь?

– Чтобы тебе ответить подробнее, мне нужно, чтобы ты прислала мне информацию из дневника. Главное, если у тебя были похожие симптомы, будь спокойна, для тебя это безопасно и скоро пройдет.

– Спасибо.

Не понимаю, ерничает она или говорит серьезно. Спустя пару минут она пишет снова:

– То есть ты вроде как психолог? Я не представляла с кем можно таким поделиться, чтобы меня не приняли за двинутую. Но откуда ты узнал?

Присылает удивленный смайлик.

– Даже не знаю как тебе объяснить, чтобы не напугать.

На сей раз Лина присылает смайлик, скорчивший скептическую гримасу.

Я ничего не отвечаю, потому, как и впрямь не знаю как ей объяснить. Кажется, я сам загнал себя в тупик.

От девушки приходит новое сообщение:

– Заинтриговал. Но может все-таки попытаешься?

Иду ва-банк.

– Скажем так – я и есть причина того, что тебе мерещится чей-то взгляд.

– Звучит и правда жутковато. Только очень уж напоминает какой-то идиотский розыгрыш. Если это так, надеюсь тебе там пипец как весело.

– К сожалению, это не розыгрыш, Лина.

– Ок. Тогда попробуй меня убедить.

– Как знаешь, но учти – ты сама меня попросила.

Морщусь от того, что собираюсь сделать, но успокаиваю себя тем, что иного выхода у меня нет. Пишу:

– Я в курсе про твоего отчима и про его странные пристрастия, связанные с твоим нижним бельем.

Лина набирает вам личное сообщение…

Лина набирает вам личное сообщение…

Лина набирает вам личное сообщение…

Долгая пауза, минут на пять, наконец от нее приходит ответ:

– Ты тоже двинутый, как и он?! Что он тебе рассказал?!

– Мне никто ничего не говорил. Еще я знаю, что ты никак не можешь пройти карту, в третьих, Героях, вчера ты снова безуспешно переигрывала бой.

Она не отвечает, и я продолжаю:

– А позавчера, перед сном ты испугалась того, что в твоей комнате вдруг выключился свет.

Долгая пауза. Новое сообщение:

– Это все ни фига не смешно! Откуда ты столько про меня знаешь?

– Я объясню тебе, но прежде ответь на вопрос. Как бы ты отреагировала, если бы увидела то, во что раньше не верила, то, что считала невозможным?

– Не знаю, при чем здесь это?

Думаю, что ей нужен более конкретный пример:

– Представь, что ты видишь человека, который, скажем, умеет летать, как супергерой. Ты бы смогла в это поверить?

– Хочется сказать, что да, но на самом деле не знаю. Скорее сошла бы с ума от такого.

– Жаль. Тогда я не буду летать.

Лина набирает вам личное сообщение…

Смеющийся смайлик.

Глава 2

Темно-оранжевые точки и линии на сером фоне превращаются в кляксы и снова обретают свои черты. Похоже на шум старой пленки в видео до цифровой эпохи кинопроизводства. Интересно, выбирал ли я эти обои специально оттого, что они рождают такие ассоциации? Словно ты сам находишься в старом фильме.

А ведь где-то есть дизайнер, создавший все эти декоративные помехи и расположивший их именно в такой последовательности, количестве и отношении друг к другу. Чтобы тысячи людей жили среди них свои жизни, разыгрывая личные мелодрамы и комедии. Актеры и зрители в одном лице.

Сегодня же у нас по планам мистическая фантастика, необходимая для того, чтобы сюжеты в комнате Лины не превратились однажды в фильм ужасов.

Я протягиваю руку и касаюсь пальцами прохладной стены, для меня она такая же осязаемая как собственное тело. Невольно задумываюсь над тем, чем я сейчас являюсь с точки зрения законов физики, если, конечно, таковые ко мне теперь применимы. Сгустком энергии, отпечатком некогда почившего сознания? Неизвестно.

Наваливаюсь на стену всем телом, пытаюсь вжаться в нее, но безрезультатно. Для неодушевленных предметов я будто бы еще жив, и они по-прежнему являются для меня преградой. Вот уже несколько часов после переписки с Линой я изучаю свои возможности: заставлять посторонние предметы двигаться удается относительно легко. Только совсем мелкие вещи, вроде канцелярских скрепок, подцепить отчего-то никак не удается. Долго выбираю на чем испытать свои вкусовые рецепторы. Кажется, я никогда раньше не задумывался какова на вкус кожа тыльной стороны моей ладони. Теперь я знаю ответ, но ситуации это не меняет – может просто чувствительность притупилась. В поле моего зрения попадает какой-то крем на столе Лины.

Откручиваю крышечку и касаюсь основания тюбика языком.

Случайно надавливаю пальцами слишком сильно, и желтоватая масса попадает мне в рот. Принимаюсь кашлять и отплевываться. Какой же мерзкий вкус у этого крема! А ведь на запах был вполне ничего. Замечаю, что несколько капель упало на пол. Прошли сквозь меня что ли? Решаю в будущем провести подобный эксперимент и с едой, хоть я и не испытываю голода, было бы приятно снова попробовать что-то из любимых блюд.

С коридора слышатся голоса. Вот уже пару часов как к Егору пришли гости – двое мужчин его возраста, сидят на кухне и, судя по звукам, пьют. Из комнаты не могу разобрать что они говорят, однако происходящее мне нравится все меньше. Матери Лины нет и не понятно собирается ли она сегодня возвращаться. Что ж у нее за работа такая?

Подхожу к ноутбуку и смотрю на время, уже почти пять вечера. Моя подруга сегодня не спешит идти домой, но может оно и к лучшему в данных обстоятельствах. Мое последнее сообщение в нашей с ней переписке: «Еще раз привет. Тебе есть где переночевать сегодня, если не дома?» Увы, девушка офлайн и сообщение отображается не прочтенным.

Слышу стук в дверь, громкий и напористый. Лина не стала бы так стучать, тем более у нее есть ключ.

Осторожно приоткрываю дверь и вижу, как Егор впускает еще одного человека. Грузный мужчина в очках с толстой оловянной оправой. Ловлю себя на мысли, что очки кажутся мне очень устаревшими, словно бы вышедшими из другой эпохи, жить в которой мне не довелось.

– Я не опоздал, надеюсь? – вкрадчиво, почти шепотом, спрашивает гость.

– Куда ж, мы без тебя? – усмехается Егор. – Заходи.

Протискиваюсь в коридор и аккуратно прикрываю за собой дверь. С кухни тянет сигаретным дымом и алкоголем. Кто-то о чем-то шутит и раздается смех.

Задумываюсь над тем, как много может сказать смех о человеке. Порой он бывает скованным, словно смеющегося держит за горло его страх, а бывает, напротив, грубым, напоминающим собачий лай. Такой смех граничит с насмешкой, им бросают вызов окружающим.

Впрочем, бывает и другой смех – легкий и чистый, стоит его услышать, и ты понимаешь – это смех радости. Так не смеются над кем-то или чем-то, так улыбаются вслух. Но мне кажется, что этого смеха сегодня я не услышу.

Прохожу на кухню вслед за мужчинами и встаю в углу возле плиты и окна.

– Значит, ты Юра? – один из мужчин, коротко стриженный с сигаретой в зубах и холодным взглядом протягивает через стол руку. Он выглядит лишним в этом месте – дорогая рубашка и золотые часы, вроде не бутафория, хотя мне кажется, что я никогда в этом не разбирался. Толстяк отвечает ему рукопожатием и кивает.

– А я Мазут.

– Чего? – не понимает Юра. Похоже, что он чувствует себя не в своей тарелке.

– Ничего, дорогой, – улыбается во весь рот тот, что представился Мазутом. – Просто считай, что ты уже замазался.

Все кроме Юры смеются, а затем молчавший до этого мужчина говорит с ухмылкой:

– Что-то скучно у тебя Егор. Где там гуляет твой прицеп?

– Не борзей, Игнат, – отвечает Мазут вместо Егора и хлопает задавшего вопрос по плечу.

Егор, тем временем, берет со стола двухлитровую баклажку и разливает пиво по бокалам. Осматриваю стол – сухари и вяленая рыба беспорядочно лежат в разорванных упаковках рядом с опрокинутой солонкой перца, в пепельнице, среди вороха разномастных бычков, дымит не затушенная сигарета. Открытая бутылка виски стоит у самого края, похоже, что пьет из нее только Мазут.

Я встаю возле того, кого назвали Игнатом и провожу рукой по его волосам – мои пальцы легко проходят насквозь. Тогда я касаюсь его плеча, но ситуация повторяется, и я проделываю свой маленький эксперимент со всеми в кухне.

Между тем мужчины выпивают и принимаются за снеки, в этот момент я слышу, как в конце коридора открывается дверь.

– Гости, – пренебрежительно бросает Мазут. Все оживляются, но более не произносят ни слова, Егор же поднимается с табурета и выходит в коридор. Размышляю над тем, что могу сейчас сделать, но учитывая то, что контактировать с живыми людьми я видимо не способен, арсенал возможной помощи кажется мне небогатым. По большому счету, чтобы изменить настроение подвыпившей компании, будет наверно достаточно и банального полтергейста, однако неспроста я удивился, еще совсем недавно обнаружив себя призраком. Я все еще ничего толком не помню о себе, но абсолютно уверен, что считал при жизни истории о привидениях выдумками и дремучими суевериями. Что случится, если я начну открыто демонстрировать свои способности людям? Кто знает, быть может, силы, вернувшие меня в мир живых, решат подарить распоясавшемуся приведению его настоящую и окончательную смерть.

– Не хочу я с вами сидеть! – это голос Лины. Похоже, она напугана.

Прохожу чуть в сторону, так чтобы видеть коридор, в этот момент Егор буквально впихивает девушку в кухню.

– Да заходи, не стесняйся! – с усмешкой бросает тот, кого назвали Игнатом. Он сидит ближе всех к коридору, тянется к Лине руками и рывком усаживает ее к себе на колени. Девушка бегает глазами по собравшимся, поправляет волосы, но не сопротивляется.

– Расслабься, малыш, чувствуй себя как дома! – смеется Мазут. – Выпьешь с нами?

Лина опускает взгляд и качает головой, Егор тем временем возвращается на свой табурет и откидывается на нем, принимаясь, словно зритель, наблюдать за происходящим.

– Не хочешь? – деланно удивляется Мазут. – Может тебе не нравится наша компания? – он отхлебывает виски из своего бокала, не отрывая взгляда от лица девушки.

– Я ничего не буду ни есть, ни пить, – тихо, но уверенно отвечает Лина, не поднимая глаз.

– Это ты не спеши с такими заявлениями, – сообщает Мазут и в его голосе сквозит раздражение. Он недовольно смотрит на один из бокалов, в котором уже было пиво еще до того, как я появился на кухне.

– А расскажи нам, как у тебя дела на учебе, Лина? – участливо интересуется мужчина, держащий девушку у себя на руках.

– Нормально.

– А вот Егор нам на тебя жалуется, – с наигранной укоризной произносит Игнат, качая головой. – Говорит, ты занятия прогуливаешь, – его рука скользит по тонкой ткани лосин девушки, поднимаясь от колена все выше. Лина пытается остановить его ладонь, но похоже, что мужчине это даже нравится.

Мазут поднимается из-за стола и не сводя глаз с девушки, берет со столешницы небольшую темную видеокамеру, которую я сперва не заметил, протягивает ее Юре.

– Ты хотела бы сняться в кино, Лина?

Девушка смотрит в сторону и молчит. Она бледна, а в ее глазах застыло отчаяние. Ловлю себя на мысли о том, что никогда еще прежде я не видел ни у кого такого взгляда. И не хотел бы увидеть его вновь.

Странно.

Чувствую, как быстро бьется мое сердце, словно оно у меня еще есть.

Протягиваю руку и вижу, что пальцы чуть подрагивают в напряжении.

Зачем призракам нужен страх? Я не знаю.

– Да убери ты блядь руки! – это голос Игната.

Вспоминаю фразу, что самый сильный страх – это страх смерти. Я не помню успел ли вкусить его в полной мере, когда умирало мое тело. Возможно, темнота коснулась меня прежде, чем я смог что-то понять или почувствовать.

– Ну, раздевай ее уже, хватит лапать, – говорит Юра.

Но можно ли считать мертвым того, кто боится за другого? Я оборачиваюсь к окну и вижу в небе едва проступающую полную луну, она провожает клонящееся к горизонту солнце. День умирает, чтобы возродиться вновь.

– А че, прямо на кухне начнем?

– Хватит! – произношу я, и все, кроме разве что Лины, оборачиваются, глядя в мою сторону. Удивляться поздно и бессмысленно, потому что в моих руках нож, а глаза застилает пелена ненависти.

Удар в лицо.

Егор кричит то ли от страха, то ли от боли.

Напрасно, ему ведь еще повезло – как только лезвие коснулось кожи, я почувствовал, что моя рука проскальзывает насквозь, уже не в силах удержать оружие, сделавшееся вдруг неосязаемым. Впрочем, инерцию никто не отменял. Берусь за ручку увесистой сковороды и метаю ее в Мазута, удар приходится в плечо, и все же мужчина падает со стула на пол.

– Че за хуйня, блядь! – Игнат подскакивает и спихивает с себя Лину. С силой распахиваю дверцу верхней секции кухни, так что ее едва не срывает с петель. Повторяю процедуру с холодильником и оттуда что-то валится на пол. Прекрасно, чем больше шума и неразберихи, тем лучше.

– Сука, мой глаз! – орет с пола Егор, из рук, которыми он зажимает лицо, сочится кровь.

Одним движением смахиваю со стола бокалы, пепельницу и лежащие в беспорядке снеки, все это разлетается по комнате, а я уже переворачиваю стол.

Игнат пытается убежать по коридору и его настигает в спину большой стеклянный бокал. Полагаю не очень больно, но надеюсь, что страшно. Пытаюсь придать ускорение жирному телу, что в ужасе распласталось на полу. Ложки и вилки не слишком массивны, но адресованные персонально толстяку заставляют того засеменить на корточках, точно свинья, по коридору. Мазут опережает его, матерясь и непрерывно озираясь, он сломя голову мчится к двери.

Нахожу в себе силы взглянуть на Лину. Она выглядит в этом царстве хаоса будто вырванный с корнем цветок – одной рукой прикрывает лицо, второй живот, стоит чуть ссутулившись и ее плечи непрерывно вздрагивают.

Прости меня, девочка. Наверняка существовали иные способы помочь тебе, но я уже сделал то, что сделал.

Что я теперь, могу, кроме как двигать предметы и нагонять этим жути? У тебя молодое гибкое сознание, найди объяснение тому, что ты увидела, придумай его, главное – не замыкайся в себе.

Девушка медленно поворачивается и робко делает шаг в сторону своей комнаты. Стою, не шелохнувшись и боюсь неосторожным движением издать какой-либо звук. Она делает еще шаг и еще. Медленно иду за ней следом.

Вот мы уже в моей комнате. Запоздало вспоминаю, что я не скрыл следы своей активности в ноутбуке – он так и стоит на столе открытым, благо хоть перешел в режим ожидания. Лина все еще двигается словно на автомате – запирает дверь на защелку, затем забирается с ногами на кровать, как обычно не застеленную с самого утра, и накрывается одеялом, завернувшись в него словно в кокон. Я сажусь перед ней.

Звуки в коридоре давно стихли, похоже, что даже Егор поспешил в ужасе убраться из квартиры. Надеюсь, надолго. Впрочем, когда он все же вернется, в чем я не сомневаюсь, у меня уже припасена масса идей по погружению этой мрази в волшебный мир полтергейста.

Замечаю, как из глаз девушки беззвучно катятся слезы, затем она начинает всхлипывать и наконец заходится рыданиями, уткнувшись лицом в одеяло. Правильно, выбрасывай из себя эмоции, не копи это в голове. Хочется обнять ее словно сестру или дочь, которых, как мне кажется, у меня никогда не было, но вместо этого сажусь в свой угол к зеркалу и принимаюсь за единственное, что мне сейчас остается – ждать.

Лина плачет почти час, то успокаиваясь, то снова заходясь слезами. Один раз у нее звонит телефон, но она лишь бегло смотрит на экран и сбрасывает вызов.

Я, в свою очередь, размышляю над тем, что может произойти дальше. Для, любителей домашнего видео все происходившее, выглядело, скорее всего, донельзя странным и пугающим, однако, что они решат теперь делать мне совершенно неясно. Поставить себя на их место я не могу, и все же, мне кажется, что от девушки они пока отстанут. Жаль только забыть свое приключение они смогут еще не скоро, и вот это уже мешает мне построить какие-либо прогнозы.

Наконец Лина немного успокаивается и некоторое время просто сидит, подперев голову коленями. Берет в руки смартфон, хмурится. Может, прочла мое сообщение в ВК? Думаю, что в данном случае фраза «лучше поздно чем никогда» не уместна.

Затем она поднимается, подходит к двери и, приложив к ней ухо, прислушивается. Я уверен, что она сейчас в квартире одна, но также напрягаю слух. Слышно лишь шум машин за окном, да голоса играющих возле дома детей. В моей голове вдруг рождается воспоминание, как я еще при жизни сижу за столом в этой комнате, играю во что-то на компьютере и слышу за окном разговоры подвыпившей компании. Еще удивляюсь, что несмотря на то, что квартира на восьмом этаже, а на окнах хорошие стеклопакеты, слышно все будто бы совсем рядом.

Лина осторожно открывает защелку на двери и высовывается в коридор. Постояв так немного, она выходит из комнаты, и я следую за ней. Первым делом девушка запирает входную дверь на дополнительный замок, а в замочную скважину основного засовывает ключ.

Молодец.

Киваю ее находчивости.

Затем она отправляется в кухню и, остановившись в дверях, рассматривает учиненный мною погром.

– Как я все это сделала? Это что-то вроде телекинеза?

Я улыбаюсь.

Постояв еще немного в задумчивости, Лина открывает одну из нижних секций кухни и достает оттуда тряпку и ведро.

Я готов ей сейчас аплодировать, потому как мне кажется, что это очень хороший знак. Если она найдет в себе силы прибраться, принять душ, а затем уснуть, я буду за нее спокоен. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не начать помогать ей с уборкой, даже чувствую себя немного неловко из-за учиненного мной бедлама.

Через час она уже заканчивает, и кухня выглядит как ни в чем не бывало, разве что большой мусорный пакет, хранит в себе следы произошедших недавно событий.

Лина открывает морозилку, единственным содержимым которой оказывается изрядно покрытая инеем полупустая пачка пельменей. Девушка скептически их рассматривает, вздыхает и принимается за готовку. В ход идут соль, перец, лук и несколько лавровых листов. Лина стоит возле плиты, помешивая содержимое кастрюли и вдруг я слышу ее голос, слишком громкий, чтобы быть обращенным к самой себе:

– Или все это сделала не я? – она резко оборачивается и начинает шарить взглядом по комнате. Размышляю, стоит ли теперь себя выдавать, вроде как впечатлений у нее и без того на сегодня хватает.

– Если ты где-то рядом, дай о себе знать, – просит девушка, а затем качает головой. – Пипец. Чувствую себя идиоткой.

Чуть помедлив, я решаю все же отозваться на ее просьбу, подхожу к столешнице и приподняв на пару сантиметров ложку заставляю ее со звоном упасть обратно.

Лина вскрикивает и пятится назад, пока не упирается в стену. Наклоняет голову набок, рассматривая ложку. Хоть мне и не хочется ее пугать, вынужден признать, что смотрится она сейчас забавно.

– Так… мне не показалось? – спрашивает она и я снова заставляю ложку издать стук.

– Афигеть! – Лина протирает руками лицо, как делают люди спросонья, а затем уточняет: – Ты, что какой-нибудь домовой?

Любопытно, старославянский фольклор ей вспомнился первым. Ну и что мне ей на это ответить? По-видимому, догадавшись о том, что у нас с ней есть проблемы в коммуникации Лина предлагает шифр:

– Окей, стукни один раз ложкой если да, два раза, если нет. Хорошо?

Стук, стук.

– Мне стоит тебя бояться?

Стук, стук.

– Это ты мне помог сегодня?

Стук.

Она все еще не отходит от стены, но я слышу ее шумный выдох, словно она чуть расслабилась. Впрочем, вопросы еще не закончились.

– А ты поможешь, если снова произойдет… что-то такое?

Стук.

Мне кажется или в уголках ее губ промелькнула улыбка?

– Спасибо тебе… А ты случайно не связан с сообщениями в ВК от Арт Арта?

Удивленно качаю головой, а она сообразительная.

Стук.

– То есть это ты отправлял мне эти сообщения?

Стук.

Она касается ладонью лица и стоит в задумчивости, пытаясь сложить кусочки пазла, что раскинулись в ее жизни столь сложной и замысловатой головоломкой. Я решаю, что гораздо эффективнее будет продолжить наш разговор в виде электронной переписки. Поднимаю ложку и принимаюсь помешивать ей пельмени.

Смотрю на Лину. Она удивлена, все еще напугана, но при этом… улыбается.

Хорошо.

Достаю ложку из кастрюли и машу ей в сторону коридора, после чего и сам направляюсь туда.

Через пару минут Лина заходит с дымящейся тарелкой в руках, говорит извиняющимся тоном:

– Извини, я просто давно ничего не ела. Последний раз только вчера в обед.

Ноутбук уже выведен мной из ждущего режима, и я набираю текст:

– Все хорошо. Поешь, конечно, я подожду.

Девушка слышит стук по клавишам, а затем смотрит в смартфон. Начинает набирать ответ, и я ей пишу:

– Ты можешь говорить голосом. Я отлично тебя слышу, – затем отправляю улыбающийся смайл.

– А, ага! – отвечает Лина, – Просто это пипец как странно. Я не понимаю кто или что ты такое. Если бы сама не разобрала сейчас все на кухне, решила бы, наверно, что сошла с ума.

– Тогда давай расскажу о себе все, что могу, – пишу я и принимаюсь описывать события с того момента, как впервые увидел Лину. Времени на это уходит довольно много и когда я присылаю последнее сообщение, девушка уже расправляется с ужином.

– Это все вообще невероятно! А ты еще каких-нибудь призраков видел?

– Нет, я даже не выходил еще из квартиры.

– Ну да, точно, – Лина устроилась теперь в кровати полулежа на подушке, смотрит за тем как я печатаю, и, кажется, приходит от этого в легкий восторг, все еще не до конца веря в происходящее.

– Арт, а как ты выглядишь?

– Я сейчас не отражаюсь в зеркалах, так что не могу сказать наверняка. Но вроде как и при жизни. Чуть выше тебя ростом, короткие темные волосы, – я трогаю свое лицо и дополняю ответ. – Щетина на лице. Надеюсь, что волосы и ногти у меня теперь не растут.

– Прикольно. Жаль ты не смог отыскать свои профили в соцсетях. Блин, у меня к тебе, на самом деле, миллион вопросов в голове, даже мысли путаются, и кажется, что спрашиваю всякую несущественную фигню, – она улыбается.

– Спрашивай то, что приходит на ум. На твоем месте я бы, наверно, чувствовал себя точно так же.

– Кстати о чувствах! – оживляется девушка. – А ты ощущаешь холод или усталость, можешь чувствовать вкус и все такое?

– Вроде бы все как и при жизни, но надо еще проверять. Для меня ведь и самого мое состояние пока не понятно, может что-то теперь и ограничено. Зато с эмоциями полный порядок – я очень переживал за тебя сегодня. Иначе бы наверно и не стал себя выдавать.

Лина читает сообщение, но вместо ответа чуть меняется в лице и смотрит в сторону, она долго молчит, и я уже собираюсь написать ей что-нибудь еще, но, наконец, слышу ее тихий голос:

– Хотя бы призраки за меня переживают. У некоторых, возможно, нет и такого.

– Расскажи о себе, где твоя мама? – пытаюсь сменить тему, не желая рассуждать сейчас на темы вселенской несправедливости.

Она слышит, что я закончил печатать, но не спешит читать текст. Продолжает смотреть в одну точку и о чем-то думать. Я догадываюсь о направлении ее мыслей, потому как быть в ее возрасте одинокой и без поддержки родителей в принципе нелегко, а уж испытывать при этом регулярные домогательства отчима и подавно. С деньгами, похоже все также не гладко, зато ее богатство в другом. Молодая, красивая и явно неглупая. Она еще не понимает этого, но у нее впереди целая жизнь, чтобы как следует разобраться в том, что действительно ценно. В отличие от меня, потому как мой хрупкий путь может оборваться так же внезапно как начался и, что бы ни ждало меня впереди, помочь ей потом я уже не смогу. Вот только сейчас помочь ей все-таки надо.

– Кстати, у тебя очень красивые глаза. Даже когда ты грустная.

Лина наконец смотрит в смартфон. Прячет улыбку и начинает печатать. Вскоре я получаю ответ:

– У меня сегодня было неудачное свидание, потом меня чуть не изнасиловали пьяные мужики, а потом я узнала, что призраки существуют. В общем, настроение у меня фиговое, так что подкат не засчитан!

Смайл, показывающий язык. Я не обижаюсь, ведь я сделал то, что хотел – вырвал ее из дебрей жалости к самой себе.

Вижу, что она спешно набирает еще одно сообщение:

– Но за комплимент спасибо, на самом деле мне приятно.

Говорит вслух:

– Слушай, я как-то все о себе думаю, но надо бы и тебе помочь с этим дневником. Почему ты, кстати, сам его не прочел?

– Он почему-то для меня неосязаем. Давай завтра, я думаю тебе надо поспать и отдохнуть.

– Вряд ли смогу уснуть сегодня, – задумчиво произносит она. – Как ты думаешь они не вернутся?

Лина смотрит в мою сторону, и я вздрагиваю, скорее всего это получилось случайно, но она посмотрела мне прямо в глаза.

– Сегодня нет. Завтра, скорее всего, вернется Егор, пока ты будешь на занятиях, но я сделаю так, что он будет бояться даже смотреть в твою сторону.

– Вообще-то я думала не ходить завтра на пары, – она произносит это извиняющимся тоном, словно бы отпрашиваясь у меня. Мне кажется это милым.

– Нет, Лина, лучше иди на учебу.

– Какое-то ты скучное приведение! – с иронией произносит девушка. – Нет бы предложил гулять ночью по крышам и пугать прохожих.

– Полегче с юмором, юная леди, не то примусь стенать и греметь цепями.

Она тихо смеется и чуть смутившись отвечает:

– Не надо, если честно ты и так жуткий… Вернее, нет, извини, в смысле не ты, а мне как-то жутко, от того, что я тебя не вижу и все такое. А еще у тебя ситуация ведь пострашнее моей.

– Знаешь, я так беспокоился о тебе, что на мысли о себе времени почти не осталось. Но мне было приятно тебе помочь, от этого я почувствовал себя живым.

Лина смотрит на экран смартфона, как-то жалостливо и пристыженно. Да, что-то я разоткровенничался, надо бы закругляться на сегодня с сантиментами.

– Все же попытайся сегодня поспать.

– Ладно. А чем займешься ты? Честно говоря, если я буду знать, что ты бродишь где-то по квартире… мне даже от одной мысли об этом не по себе.

– Тогда посижу в углу возле зеркала до утра. Я так обычно и делал, когда ты запиралась.

Лина поднимается с кровати, улыбается и уже было собирается что-то сказать, но останавливает себя и говорит явно не то, что планировала:

– Тогда я пойду в душ, – она смотрит в смартфон, но я ничего ей не отвечаю.

Вскоре из санузла доносится плеск воды, а я задумываюсь над тем, что делать дальше.

Вроде как говорят, если ты помог человеку, то он становится тебе за это обязан? Возможно. Однако, взяв на себя ответственность за чью-то жизнь, особенно если тебя об этом прямо не просили и особенно если ты сделал это не ради личной выгоды, относишься к последствиям своего поступка несколько иначе. Я понимаю, что не могу теперь просто так уйти из жизни Лины, разве что она сама не попросит ее оставить. Стало быть, вопроса – помогать ей дальше или нет, для меня не стоит. Для меня теперь стоит иной вопрос – как сделать так, чтобы моя помощь оказалась действительно полезной, или, как минимум не навредила. Жаль только, я не знаю, что именно следует предпринять и с чего начать, значит, как и в любом новом деле, надо сперва определиться с тем что имеешь и наметить цели.

Лина живет в квартире, в которой она теперь будет непрерывно чувствовать опасность. Я, конечно, успокоил ее, сказав, что любителей съемок домашнего видео можно не бояться, однако, не знаю, что они в действительности могут предпринять. Особенно настораживает меня тот, кто назвался Мазутом, как-то слишком уж он выделялся, его манера говорить и то как он вел себя с остальными – словно руководил разворачивающимся действом, был своего рода неформальным режиссером, в то время как другие являлись для него актерами, способными исключительно на те роли, которые он им подготовил.

Возможно, мне это показалось, но я бы, на всякий случай наведался к нему в гости, чтобы проверить, не представляет ли он теперь опасности. Для этого мне требуется выяснить его адрес, в чем любезно сможет помочь Егор, если конечно удастся задать ему правильные вопросы.

Следующей проблемой, связанной отчасти с предыдущей, является то, что Лина живет в моей бывшей квартире с очень странной семьей – матерью, пропадающей на несколько дней непонятно куда и отчимом извращенцем. В ее возрасте вполне можно съезжать и жить отдельно, вот только, что-то мне подсказывает, с деньгами у нее все не так чтобы хорошо. Надо будет поразмыслить над вопросом, как я могу поспособствовать улучшению ее благосостояния.

И наконец третья проблема, которая пока выглядит самой простой – дневник и его связь с моим прошлым. Завтра Лина прочтет мне его, и я очень надеюсь вспомнить о себе хоть что-то новое.

– Арт, ты тут? – девушка заходит в комнату и осматривается. Она уже одета в домашнее – неизменная рубашка и джинсы. Поднимаюсь и набираю текст:

– Ага.

Лина не смотрит на смартфон, подходит к ноутбуку и читает.

– Оу, ты про маму спрашивал, я как-то пропустила. Она в детском лагере работает, через месяц первая смена и она надолго уезжает, ну подготавливают там все. На выходные думаю приедет.

– Как у вас с ней отношения? Это кстати ваша квартира или Егора? – пока набираю текст замечаю перед глазами странное мельтешение. Оборачиваюсь и вижу, как Лина водит рукой над креслом в районе моей головы. Пишу следом: – Что ты делаешь?

Она отдергивает руку.

– Сорри, тебе не больно? Мне было интересно смогу ли я до тебя дотронуться.

– Увы, с людьми я контактировать напрямую не могу.

Лина ложится на кровать, но продолжает смотреть на экран. Делаю в браузере увеличение элементов страницы до пятиста процентов.

– Так видно?

Она кивает, некоторое время молчит.

– Только ты отправляй все равно, ладно? Я, может, перечитаю потом. Отношения у нас, ну так… Мы вообще в Краснодаре раньше жили с мамой, своего настоящего отца я не знаю. У мамы были мужчины, пока я росла, но ничего серьезного. А год назад она в интернете познакомилась… с Егором. Ну и сразу мне сказала, что мы будем переезжать сюда в Севастополь. Мне надо было поступать как раз в институт. Слушай… А ты не мог бы? – она замолкает, и я пишу «что?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.