Софья Петрова
Петра и Квитко

Выражаю благодарность своим хорватским товарищам: Дарье, Марину и Саре! А всем читателям желаю приятного времяпрепровождения за чтением книги!

Автор

Бороздят любые воды

      Корабли сынов свободы!

Мавро Ветранович

***

I

1667 год.

– Пе́тра, собирайся! Скоро повозка будет.

– Да, мама.

– Не грусти, милая! Так будет лучше. А вдруг всё сложится? Езжай. Ну, ты же к тётке в конце концов едешь! Не грусти. Будешь приезжать к нам, – с этими словами мать поцеловала Пе́тру в макушку. Её мама – Вла́ста – и сама не рада отправлять дочку к сестре, но выбора нет. В семье Вла́сты 3 ребёнка, а живут они бедно. Пе́тра растёт, и расходы растут. И как бы не хотели они – родители – оставить дочь, а всё не могут.

Пе́тре 14 лет. Она – старший ребёнок. До Пе́тры были дети, но все умерли от болезней. В семьях простолюдинов так часто бывает. А поскольку Пе́тре 14, она уже достаточно взрослая, чтобы учиться жить самой. Поэтому она едет к Си́львии – так зовут сестру Вла́сты. Она живёт одна, её муж умер лет 10 назад, а сын уехал куда-то в поисках лучшей жизни. Уже семь лет Си́львия не получает от сына писем, и, надо сказать, уже привыкла к этому.

Она согласилась принять Пе́тру сразу. Сильвии скучно одной, да и помощница нужна. А зарабатывает она нормально, так что прокормит и себя, и девочку. И сестре заодно поможет.

– Ну, пора, – услышав ржание лошадей, сказала Вла́ста. – Вла́до, Катари́на, Ста́нко!

Все вышли на крыльцо. Отец, державший Ста́нко, мать и стоящая рядом семилетняя сестра Катари́на. Все по очереди расцеловали Пе́тру, дали наставления и объяснились с ней. А затем она села в повозку и помчалась вдаль по дороге.

Конюх, к счастью, оказался понимающим мужчиной, и не задавал лишних вопросов. Лишь спросил раз:

– Хочешь молока?

Но Пе́тра не ответила ему. Она не слышала вопроса. Девочка была ни жива, ни мертва. Впервые в жизни она надолго покидала свой дом…

II

Через 3 дня Пе́тра была на месте. Первое, что увидела она – это огромная, мощная крепость с откидным мостом.

Преодолев препятствие в виде проверки, Пе́тра и извозчик оказались внутри города. Он был прекрасен, и в нём кипела жизнь.

– Ну, здравствуй, Дубро́вник… – тихо произнесла Пе́тра. Она понимала, что этот город должен стать её домом, в этом городе ей надо будет жить. И девочка вздохнула. Тяжело вздохнула. Хотя она и была очарована красотой Дубро́вника, но тоска по дому и тяга к семье были гораздо сильнее и заставляли её сердце биться чаще. Ведь никакая красота никогда не заменит семьи. И Пе́тра это слишком хорошо понимала, и от этого ей было ещё тяжелей.

– Дальше-то как?

– А? – переспросила Пе́тра, погружённая в свои мысли и не услышавшая вопроса.

– Дальше-то как, говорю. Сама доберёшься, али подвезти? Улицу-то знаешь?

– А. Да, да. Сама доберусь. Знаю.

– Ну, как знаешь. Я поехал.

– А Вы что, отдыхать не будете? Может, у нас остановитесь?

– Нет, спасибо! – улыбнулся извозчик. – Я к сестре заеду. Недалеко тут живёт. Ца́втат, знаешь?

– Нет, не слышала.

– Ну, теперь знаешь, – извозчик внимательно посмотрел на Петру. – Удачи тебе, девочка. Сложно по началу будет. Ну да благославит тебя Господь, – с этими словами мужчина перекрестил Пе́тру. – Ну, в добрый путь! Эх, – вздохнул он.

– В добрый! Как будете в Во́чине, передайте моим, что у меня всё хорошо! Счастливого пути!

Они расстались.

Извозчик. Это был единственный человек, связывающий Петру с родителями, домом и родной деревней, и это был последний знакомый ей человек, который только что уехал и оставил её одну посреди незнакомого города. Нет, она никого не винила. Она просто чувствовала одиночество.

«Где-то здесь живёт моя тётя. Где-то здесь я должна найти себе дело и жить дальше. Теперь это мой… Нет, это не дом. Это просто Дубро́вник. Просто город, где живёт тётя» – подумала Пе́тра и зашагала по центральной улице города – Стра́дуну.

Пе́тра не без усилий нашла нужную улицу. Дубро́вник оказался не таким уж и безобидным городом. Он казался красивым и маленьким, как из сказки, но стоило свернуть со Стра́дуна, как Пе́тра уже заблудилась. Все улочки, казалось, были похожи одна на другую: узкие и длинные – и каждая из них незаметно перетекала в другую. Так, Пе́тра шла и думала, когда же кончится эта улица, но сама не знала, что эта улица уже давно закончилась, и началась другая. Ещё, что с удивлением отметила девочка, было то, что каждая улочка кишела людьми. И Пе́тре было странно, что на такой узкой улице, шириной с небольшую повозку, умещалось столько людей! И главное, каждый был занят своим делом. Это понравилось Пе́тре. Она чувствовала, как особенный воздух окутал и наполнил её.

Так вернёмся к Пе́тре. Девочка стояла на перекрёстке с бумажкой в руке, на которой кривым почерком было вычерчено название улицы и номер дома. Уже не одного горожанина спросила она, и каждый улыбался ей и с радостью объяснял. И она шла туда, куда говорили, но дойти никак не могла – уж слишком похожи были друг на друга эти улочки, по крайней мере, так казалось Пе́тре. Девочка расстроилась, – она была испугана и растеряна, и не знала, как быть дальше, – и из глаз её уже хотели закапать еле сдерживаемые слёзы.

– Отчего ты здесь стоишь? – спросил какой-то женский голос.

– Я не знаю, куда мне идти. Я приехала к тёте, но не знаю, где дом её. Вот, на бумаге написан её адрес. Но где это? – с этими словами Пе́тра протянула обрывок бумажечки, Бог знает откуда добытый отцом.

– Прости, я не умею читать. Но как помочь тебе?

Тут Пе́тра по памяти произнесла слово, которое повторяла мать, провожая дочь свою. Это слово должно было служить названием улицы.

– А, да. Да. Знаю. Идём за мной. Я проведу тебя, – тут женщина улыбнулась. – Да ты совсем близко была. Смотри, вот эта улица. Какой номер крыльца?

– Третий.

– Ну вот, мы и пришли. А ты совсем раскисла, – и с этими словами незнакомка задорно дёрнула Пе́тру за нос. – Устала, должно быть? Долго добиралась до нас?

– Устала. Мы с господином Вла́до 3 дня ехали.

– Это же откуда так долго?

– Я из Во́чина.

– Отличается ли град твой от нашего?

– Во́чин – это деревня. Отличаются, конечно, – усмехнулась Пе́тра. – Я сразу заметила разницу. Здесь улицы слишком узкие и жизнь кипит так, что пар идёт. И пахнет в Дубровнике совсем по-другому, пылью. А у нас росой да травой. Воздух пряный-пряный такой, и свежий.

Тут госпожа вновь улыбнулась:

– Так как я могу величать тебя, незнакомка?

– Пе́тра.

– Приятно познакомиться, сеньорина* Пе́тра! – и женщина поклонилась, пытаясь повторить поклон принцев. Пе́тра засмеялась. – А меня Ви́шня.

– Спасибо, что провели меня! Я не знаю, сколько ещё бы блуждала по городу…

– Не за что! Отдыхай!

Девочка зашла внутрь дома и, найдя цифру, схожую с загагулиной на бумажке, постучалась в дверь. Послышались шаги, и дверь открылась.

– Пе́тра? Здравствуй! Проходи.

– Добрый день, госпожа Си́львия!

Женщина засмеялась:

– Называй меня просто Си́львия. Так лучше.

– А можно тогда просто тётя?

– Можно, – улыбнулась Си́львия. – Ты голодна?

– Да.

– Смотри. Здесь кухня. Вот прямо – уборная. Это спальня. А ты будешь жить здесь, – тут женщина показала на комнату достаточно большую, с двумя выходящими на улицу окнами.

– Здесь?! – Петра явно была удивлена. – Она такая большая!

– Я рада, что тебе понравилось. Ну, иди, мой руки и за стол!

Девочке очень понравилась квартира. Ещё никогда она не видела таких красивых домов. И никогда не ела с таким великим аппетитом. А Си́львия сидела напротив, внимательно смотрела на Пе́тру и расспрашивала о деревне и о родителях. Племянница напомнила ей своё детство, когда она так же, как и Пе́тра, жила в деревне. Только в семье их было не трое, а двое – она и Вла́ста. Ещё Си́львия вспомнила, как встретила Го́рана – своего мужа. И как он привёз её в Дубро́вник. Тогда она, молодая госпожица*, была поражена размерами и красотой города. «Какая худая, – пронеслось в голове у женщины. – Когда-то и я такой приехала сюда». Сейчас Си́львия не была худой, просто стройной. Питаться вдоволь она стала недавно, когда осталась одна. Возраст, нервы и работа, конечно, тоже сказывались на её фигуре, но всё же Си́львия была хороша и достаточно свежа.

– Спасибо большое! Так вкусно!

Си́львия лишь улыбнулась.

– Пе́тра, каждый день я ухожу на работу с утра и возвращаюсь вечером. Поэтому, ты будешь одна. Я найду тебе наставника. Подучиться надобно. А там посмотрим.

– Хорошо.

– Я вижу, ты устала. Пойдём, покажу, что и где лежит в дво́ране*. И ты отдохнёшь, – с этими словами они вышли из кухни, как вдруг раздался стук в дверь. Пе́тра мимолётно посмотрела с любопытством на дверь, а затем на тётю. Девочка ждала, что та откроет дверь, и наконец, она – Пе́тра – узнает, кто там. А Си́львия и не медлила, открыла дверь, и тут же в квартиру как вихрь залетел какой-то мальчишка.

– Здравствуйте, тёть Си́львия! Мать спрашивает, нет ли у вас соли?

– Здравствуй, – спокойно ответила женщина. – Мама спрашивает соль? Сейчас посмотрю, может и есть.

– Ага, – и мальчишка смело вытер нос рукавом. В этот момент он увидел девочку, которую совсем не заметил, влетая в квартиру. – Привет! – то ли удивлённо, то ли несколько сконфужено произнёс он и принялся разглядывать Пе́тру.

– Привет!

– О, вы уже познакомились? А, Пе́тра? – улыбнувшись, спросила только что вошедшая Си́львия. – Держи, – она обратилась к мальчику, – надеюсь, вам столько хватит.

– Ага, спасибо! До свидания!

– Всего доброго! Родителям привет!

– Хорошо, тёть Си́львия, – сбегая вниз по ступеням, выкрикнул мальчик.

« Значит, её зовут Пе́тра. Какое красивое имя! Пе́т-ра. Пе-е-ет-ра… – как бы пробуя на вкус, протянул мальчик. – А какая она красивая! Вот бы познакомиться с ней! Интересно, откуда она взялась? И захочет ли вообще со мной общаться… Пе́тра!»

А Пе́тра тоже думала о мальчике. У них – в родной её деревне – не водились такие.

«Какой он высокий! И смелый… Наверное… А… может, мне показалось? Хм… Нет, всё-таки есть в нём что-то такое… такое… Ну… – она сама себя не понимала. – Он навряд ли захочет со мной общаться. Я же девчонка! – с горечью отметила Пе́тра. – Ну и ладно. Мы всё равно будем видеться. Он будет ходить к тёте, а я буду смотреть на него. Он же когда-нибудь всё равно придёт? За солью там, или ещё за чем-нибудь…» А сон уже сковывал глаза, и усталость охватила всё тело.

III

На следующее утро Пе́тра проснулась рано, одновременно с тётей, которая собиралась на работу.

– Ты уже проснулась? – ласково спросила Си́львия. – С добрым утром!

– С добрым утром!

– Я работаю прачкой в семье одних торговцев. Семья хорошая, и относятся они ко мне с добром. В этой семье 4 детей. Один из них учится на лекаря. Я поговорю с ним, может, он согласится позаниматься с тобой.

– Хорошо. Спасибо, тётя!

– Пока не за что! Ты же приехала сюда, всё же, чтобы учиться. Поэтому будем искать гувернёра. А пока умывайся и садись за стол завтракать.

Провожая Си́львию на работу, Пе́тра спросила:

– А что делать мне пока Вас не будет?

– Ммм… Что делать? – задумчиво произнесла тётя. – Ну, я не знаю. Изучи квартиру получше, а там и дело и найдётся, – и она закрыла дверь. Так Пе́тра встретила своё первое утро в новом городе.

Было утро, и солнце ещё не пробралось в узкие улочки города. Пе́тра взяла в руку свечу и отправилась изучать комнаты. Она пересмотрела вылепленные фигурки человечков, нашла какие-то рисунки и немного книг, рассмотрела там картинки, добралась до газет. А когда оторвалась от занятия, то поняла, что вся комната освещена ярким мартовским солнцем. Тогда девочка прибралась во всех комнатах, постирала одежду и приготовила обед. И ещё 4 часа пронеслись незаметно.

Настал полдень. И вдруг кто-то постучал в дверь. Пе́тра по своей деревенской привычке, не задумываясь, открыла её. За порогом стоял уже знакомый ей человек.

– Привет! – сказал он.

– Привет! – ответила Пе́тра.

– Тётя Си́львия дома?

– Нет, ты же знаешь.

– Почему ты думаешь, что я знаю?

– Не знаю… – смутилась девочка. – Просто у нас в деревне все друг про друга всё знают.

– Дубро́вник – это не деревня! – мальчик многозначительно поднял указательный палец вверх. – А двери ты тоже всем открываешь?

– Не знаю, но когда я жила в деревне, мы никогда не закрывали их. И открывали всем… – озадачено произнесла Петра.

– Мда… Это же город! Здесь столько всего может произойти! Тут столько людей живёт! В квартиру могут войти люди, ошибившиеся дверью, но могут попасть и грабители! Тут надо быть осторожным!

– Грабители?

– Да, в городах такие есть. Но к нам никто не вламывался. А вот мама рассказывала, что когда она была маленькой, к ним кто-то пытался войти, чуть дверь не выломал! Но, к счастью, подоспели городовые*.

– И что было дальше?

Мальчику явное нравилось произведённое им впечатление на Пе́тру:

– Ну… Наверное, его забрали, – как-то небрежно произнёс он. – Вообще, я не спрашивал у мамы. А, может, пойдём погуляем?

– Пошли, – улыбнулась Пе́тра. – Только скажи, как тебя зовут?

– Кви́тко.

– А я – Пе́тра.

– Я знаю.

– Но откуда? – спускаясь по ступеням, спросила девочка.

– Я слышал, как вчера обращалась к тебе тётя.

– Ммм… – протянула Пе́тра. – А ты покажешь мне город?

– Конечно!

И они пошли. А у Пе́тры всё прыгало внутри. Она была рада, что они вместе пошли гулять. И, что мальчика зовут Кви́тко, и что он общается с девочками, и что сам пришёл и предложил погулять, и что так просто они идут и общаются. И, казалось бы, общаться-то не о чем, но они идут и разговаривают, и новые вопросы появляются в их головах.

– Пе́тра, сколько тебе лет?

– 14, а тебе?

– 15.

– А что у вас делают дети?

– В смысле?

– Ну, у нас, то есть, в деревне, дети работают в огороде или в хлеву, помогают взрослым по хозяйству. А что делают дети в городе, если взрослые уходят на работу, да и хозяйства у вас вовсе нет?

– Смотря, каких детей брать. Вот я, например, сейчас учусь в специальной морской школе. У меня папа – моряк, он меня обучать всем морским премудростям стал, когда я только ходить научился, наверное. А мама, она домохозяйкой была. Готовила там, убиралась, нас растила. А сейчас мы подросли, и она пошла работать служанкой, кажется. К каким-то богачам. А вот, если взять детей из состоятельных семей, то чуть они подрастут, у них сразу гувернантка. Вот она их обучает, обучает, они вырастают, а потом поступают в какое-нибудь училище или, скажем, институт. И всё. Учатся.

– Ого! А ты давно учишься?

– 3 года уже, как поступил. Сейчас у меня каникулы, но скоро снова вернусь.

– А что вы там делаете?

– Ну, разные правила учим, как корабль построен, тоже изучаем. Потом сами тренируемся. Время от времени плаванья совершаем. Всегда находим, чем заняться. Мой учитель говорит, что дисциплина – это главное. Мы там вообще строго по плану всё делаем. А если нарушишь, то наказывают. Порка там, или на кухне работать заставляют, или вообще посадят карцер – маленькая тёмная комната такая, для нарушителей. Но это зависит от того, что ты натворил.

– А что такое дициплина? Ты как-то так сказал.

– Дисциплина-то? Ну, это, когда все слушаются кого-то главного, у нас, например, это учитель. Поняла? – с улыбкой спросил Кви́тко.

– Да. А ты что, прямо в открытое море плаваешь?

– Да, но не только я, а ещё мои друзья, учитель. Без этого не стать настоящим моряком!

– И тебе не страшно?

– Нет. А чего бояться? Воды разве что. Но я не боюсь её, поэтому если корабль будет тонуть, я спасусь. Только вот далеко в море такие рыбины огромные водятся, которые человека могут съесть. Эти рыбины больше самого большого корабля, говаривают.

– Ммм… А ты говорил, что у тебя есть брат или сестра, верно?

– У меня 2 сестры и 1 брат, который самый старший, а потом я иду по старшинству. А у тебя?

– У меня есть младшие брат и сестра, а я самая старшая. Мои родители потому и отправили меня сюда, к тёте, чтобы я грамоте обучалась.

– О, грамота – это дело хорошее. А какое у вас хозяйство в деревне?

– Ну, огородик небольшой есть. Мы там выращиваем огурцы, помидоры, зелень всякую. Оливковое дерево есть. На лето еды хватает, а вот зимой голодаем. Из животных – 2 курицы да петух. Да ещё коза. У нас сосед уезжал, а козу нам отдал. Благо, животные травкой питаются…

– А ты-то что делала там?

– Как что? – удивилась Пе́тра. – По хозяйству помогала. То в огороде, то дома маме, то с животными, а бывает и за малы́ми присмотреть надо. Весь день заботы-хлопоты. Иногда кажется, что не успею ничего сделать, а сама всё делаю и делаю, работаю и работаю, и справлялась как-то. Мама сильно устаёт. Всё хозяйство домашнее на ней. Поэтому помогать надо. Где можно, там и малы́е помогают. Вон Ста́нко 4 годика, а уже в огороде возится. Конечно, не всё умеет, но то, что у него получается, то хорошо делает. А Катари́на так вообще доить недавно научилась. Умница!

– Скучаешь?

– Да. Я не знаю, как они там одни без меня будут. С одной стороны, расходов меньше будет…

– А с другой?

– А с другой? Эх… А с другой, как же мама без меня? Я так научилась, что и тут и там работаю. А Ста́нко и Катари́на ещё малы, они так не научились.

– Не грусти. Я уверен, они справятся без тебя. А ты выучишься, и к ним вернёшься.

– И то верно, – улыбнулась погрустневшая девочка.

Они гуляли до вечера. Кви́тко показал Пе́тре почти весь город. Он шёл и рассказывал, в какой магазин лучше ходить за покупками, где хорошо гулять, а чего надо поостеречься. Они зашли в церковь, в какой-то магазинчик. Ребята всё шли, шли и шутили. Шутили, шутили и шли. И как-то незаметно дошли до конца города. И когда обернулись, то поняли, что стоят на холме, а перед ними весь Дубровник.