Елена Калугина
Дело всей моей смерти

Часть 1. Балка

Устал. Поспать толком не получилось, пару часов всего покемарил. Придавить бы ещё минут шестьсот. И лежать невмоготу, и сил нет зенки разлепить. Курить охота, аж скулы сводит. Голова мутная, мысли всякие лезут. Прошлое вспоминается.

Галка-давалка

Вещевой рынок у нас называется барахолкой, по-простому – балка. Как-то раз возились там допоздна, заканчивали разводку сети на новой площадке. Потом, как водится, бригадой в бытовке посидели, хорошо расслабились. Два раза за пузырями бегали. В два часа ночи продавщицы пришли, товар раскладывать, скоро оптовики подтянутся.

Галка заглянула, волосы цвета "вырви глаз", будто в свёкле вымазалась. Ничего так чикса, невысокая, ладная – сиськи, попка, всё при ней. И глаз озорной – сразу видать, долго ломаться не будет. Вышел покурить, и она тут выскочила, свою тонкую коричневую сигаретку достала. Зажигалкой чиркнул, она поближе шагнула, бедром прижалась, невзначай как бы. Намёк понял, за угол затащил, к стенке прижал, оприходовал. Горячая, сучка, стонет на всю площадку, мужики ржут. Да ладно, мне-то что, пусть скалятся, если охота.

Тамара, жена

По утрам, только глаз продрал, жена заводит шарманку: когда тебе зарплату повысят, сходи к Байде, вы же кореша, можешь по-свойски попросить. Томка так-то незлая, нормальный бабец. Дома всё ровно: спиногрызы в поряде, прибрано, постирано-поглажено, сготовлено. Ну, как ей объяснишь, что к Байде подкатывать – надо предлагать что-то, просто так он даже не высморкается, важный стал, в авторитете и всё такое. Что я могу ему предложить? В боевики пойти? Так этого добра как до Берлина раком: молодые, дембеля с десантуры, спортсмены. Реальные, не просто качки. Спасибо, хоть в электрики взял, бригадиром на монтаж поставил. Чего стоило его упросить, вспомнить противно, сроду так не унижался. Деньги невеликие, зато первого числа, как часики, всё чики-пуки. Если надо быстро объект сдать, премию подкинут.

Получка вся жене, а вот премия – отдай и не греши, моё. Мало ли, какие у мужика траты? То же курево, с пацанами бутылочку раздавить с устатку. Снасть рыболовная, опять же. Я до этого дела большой любитель. Можно сказать, профессионал – сызмальства у бабки в деревне с удочкой часам просиживал. Ну, и девочки. Мужик я видный, всё при мне, а у нас на балке девки – огонь! Симпатичные есть, фигуристые, покладистые – куда её положишь, там и лежит, хоть так её ети, хоть эдак – елда-монда и всё такое. Но я же не мужлан какой, обхождение соблюдаю – шампусик, шоколадку поднесу, а то и цветочек. От такого внимания тёлка млеет, шёлковая становится, бери – не хочу. Уж и не хочу, а она всё одно – бери да бери. Вот и бегаю потом в обход, чтобы на глаза не показаться. И такие маршруты извилистые стали, хоть на карте отмечай, где чиксы бывшие обретаются.

А тут ещё Томка взялась чай-кофе возить по рядам. Отговаривал, да куда там – упёрлась рогом, пойду, говорит, работать. Денег не хватает, дочка старшая Валюшка подросла, за братишкой Митюхой приглядит. А сама, значит, с телегой своей туда-сюда по рядам, глазом так и сечёт, куда я направляюсь. Балка, конечно, большая, но Томка хитрая, всё по моим участкам шастает. Знакомства завела, тётки, что постарше, змеюки, в ухо шипят про меня, что было и не было. Пришлось потихоньку сворачивать половую активность на работе. Семья это святое, семью беречь надо. Не то чтобы в тягость узы семейные… Поначалу были к супруге чувства и всё такое. Да пожухла с годами любовь-морковь. Быт заел, что ли.

Как всё отлично начиналось! Поехали от завода по комсомольским путёвкам на десять дней в Ригу. Красотища, дух захватывает! Одно слово – Европа. В соборе орган слушали. Томка рядом сидела. Я её так-то встречал раньше, она в конструкторском работала, инженером. А я слесарем в опытном цеху. Хвастать не буду, да и подписку давал… Короче, если общими словами, собирали мы там хитрые хреновины для управления ракетами. Теми самыми, ага. Работа тонкая, соображалки требует. Конструкторы к нам заходили, помогали с чертежами разбираться. Рабочие отношения.

Тут как-то всё по-другому, музыка эта неземная, мурашки по коже и всё такое. Глянул на Томку, а она… Копна русая, глазищи серые, стройненькая, вся в музыке. Выходим такие, обалдевшие, и пошли вместе по улочкам бродить. Меня как прорвало, всю жизнь ей рассказал. Томка слушала внимательно, не перебивала, смотрела с сочувствием. Рассказал, как рос без отца, как мать меня одна тянула. Как батя навещал. У него своя семья, он на матери и женат не был, но любил её очень. И меня любил. Только рос я сиротой при живом отце. Мать старалась, конечно, на трёх работах надрывалась, чтобы всё у меня было не хуже, чем у других, чтобы ни в чём не нуждался. Отец таксистом работал. Деньги матери постоянно предлагал, мол, на сына, но она – кремень, ни копейки не приняла, и мне запретила. Тайком мы с отцом виделись. Научил машину водить, в двигателе разбираться. Умер рано, я ещё в школе учился. Инфаркт.

Я когда Томку привёл, она матери не глянулась сразу-то. А потом ничего, приняла. Томка деревенская, из большой семьи. К крестьянскому труду сызмальства привычная, дом вести хорошо умела, не балованная, за младшими братьями смотрела. И в квартире материной верный тон сразу взяла, вроде как дочка. Слушалась мать во всём, не прекословила. А потом детки пошли у нас. Сначала Валюшка, потом Митюха. И как-то завертелось всё, закрутилось – дом-работа-дом. Я и пахал от души, с охотой, и зарабатывал хорошо. Кооператив взял. Митюхе года не было, как въехали в большую квартиру в новом микрорайоне на окраине, возле балки.

А потом всё рухнуло. Советский Союз развалился, заводы стали закрывать. Томкино КБ почти сразу разогнали, наш опытный цех подольше держался. Но тоже перестали зарплату платить, помурыжили и на выход попросили. Жить надо, дети малые, работы нет. Помыкался то тут, то там, своё дело пробовал замутить – охранные сигнализации, да только прогорел быстро, не пошёл бизнес. Вот и двинул я на поклон к старому армейскому корешу по фамилии Байдуков, как знаменитый лётчик, погоняло у него Байда. Только Байда не лётчик, а налётчик. Ну, не буквально, конечно. Бизнесменом заделался, урвал себе большой кусок балки. Вся страна на рынки вышла, кормиться-то надо как-то. И рулят всей торговлей братки бритоголовые. Для разговоров меж собой и со строптивыми чинушами у них "калаши" в ходу, а для просветительских бесед с непонятливыми торгашами – биты бейсбольные.

Огромные деньжищи на балке крутились, каждый день. Заходили ночью, к первой торговле, простые люди с товаром, выходили наутро миллионерами. Где много денег, там всякого отребья хватает. Деньги людей проявляют лучше всякого лакмуса, если школьную химию вспомнить. Иногда посмотришь, с виду человек как человек. Только завелись денежки на кармане, такое дерьмо из него полезет, не приведи господь. Как силу денег почует, так начинает всех вокруг нагибать, и в средствах особо не стесняется. То под машину гранату боевую закинут, то в подъезде пулю в живот всадят, каждый день происшествия.

Я в эти мутные дела до поры – до времени не лез, присматривался. Да и капиталов в загашнике не наблюдалось. Работник по найму, хозяйский холоп. Не пёс цепной, конечно, как бойцы бритые, но тоже по уши зависимый. Каждому куску рад, только хвостом не виляю. Тошно, а куда деваться – терпишь. Жена и дети тебе в рот смотрят. И в руки – что принёс.

И как-то раз случай подвернулся.

Стася, хозяйка

Сижу у Байды в кабинете, он мне задачу очередную ставит. Дверь распахнулась, вплыла барышня – глаз не оторвать. Блондинка, высокая, кудри по плечам, глазищи синие, губки бантиком, ямочки на щеках и всё такое. И упакована неслабо – шубка песцовая короткая, сапожки белые на шпильке, ножки как у балеринки, белыми кожаными штанами обтянуты. Так бы и съел. Да только не нашего поля ягодка, сразу видать.

Оказалось, квартиру купила в старом доме, полногабаритную, евроремонт делает. А электрик запил, все работы встали. Вот она к Байде по старой дружбе и обратилась, чтоб помог со спецами. Байда меня подрядил и на цену хорошую хозяйку сговорил. Вот, думаю, наконец-то свезло, финансы хоть поправлю! Так я и оказался в квартире у Стаси. Это позже она Стасей велела себя называть, поначалу была Станислава Романовна.

Заработался я у неё как-то допоздна, ребят отпустил, сам разводку доделываю, уж немного осталось. Заваливается хозяюшка, пьяненькая, с бутылкой шампанского. И чё-то у неё настроение игривое, давай глазками стрелять, намёки намекать. А мне-то что, когда такая королева прямо в руки падает. Ну, я дураком отродясь не был, там же на полу и показал ей небо в алмазах. Я вообще всё стараюсь делать по высоким стандартам качества – привычка с опытного производства осталась. Стася глазки закатила, сомлела, а потом и говорит: ну что, друг мой электрический, давай-ка мы с тобой установим партнёрские отношения – по-деловому привыкла всё решать. Стала давать мне поручения по бизнесу, сначала по мелочи. А как присмотрелась, в доверие вошёл, так в дело пустила, стал я процент с продаж получать. К Байде сама сходила, я и не знал. Вызвал меня кореш да и отпустил с миром, обещал шабашки подкидывать и, если не сложится вдруг, мол, всегда вернуться сможешь – уж больно ты специалист хороший, руки золотые и голова под стать.

У Стаси по городу несколько бутиков – джинса, меха, кожа. Ключи от своей "девятки" дала, стал я по точкам ездить, товар развозить, продавцов проверять, выручку собирать. Ну и, по первому требованию ублажал Стасю. Хоть с виду нежная блондиночка, а на деле железная женщина, хватка, как у бульдога. И так во всём, не только в бизнесе. Условие поставила: чтобы с другими бабами, особо с торгашками, ни-ни. Ей по здоровью, мол, проблемы не нужны. А если что не так, только свистнет, на моё место толпа набежит, выбирай любого. Покрикивать на меня стала, личико кривить, если что не по ней. И в постели, как я ни старался, всё недовольна. Видать, привыкла мужиков менять, с одним скучно ей. Думаю, вот я попал, как кур во щи! Чую, как холод по спине, что-то случится плохое.

Оно и случилось: пропала сумка с выручкой. Точно помню, что машину запер, и отскочил на минуту всего – в магазин за газировкой. Выхожу – дверь открыта, сумки нет. Кинулся людей спрашивать, а у нас как – я не я и хата не моя. Никто ничего не видел. В ментуре только руками развели, даже заяву не взяли, зачем им висяк. Деньги для Стаси невеликие, а мне что – квартиру продавать, с детьми на улицу?.. Я уж совсем на стенку лез, когда смягчилась хозяйка, дала рассрочку на год. Подозреваю, по её поручению сумку выкрали – дверь-то не взламывали, ключом открыли. Но разве кому что докажешь? Сила там, где деньги, а значит, у неё, у хозяйки. Само собой, все отношения на этом закончились.

Ишачил я, как проклятый, за любую шабашку брался, месяцами не спал нормально. За полгода отдал долг, только сухомяткой и недосыпом желудок посадил. А Стася себе молодого качка взяла в помощники. Красивый, на стриптизёра похож.

Тамара, жена

Пока я со Стасей хороводился, Томка с ума сходила от ревности. В доме всё по-прежнему – еда на столе, одежда постирана и отглажена, дети ухоженные и всё такое. А как мелких спать уложит, так начинает мне мозг выедать чайной ложкой с тупым краем. Где был? Почему поздно? Опять духами женскими провонял! Трусы почему наизнанку? Хоть я и большой виртуоз в смысле езды по ушам, заманался, если честно, небылицы сочинять, а приходится. Томка старой закалки баба, ей про измены мужа слушать, как нож острый. На работе каждая лярва в уши жужжит про меня со Стасей – на балке тоже точка появилась у моей хозяюшки.

Жена ходила на неё смотреть. Подружка Кузьмы – пацана из моей бригады – рассказывала, что Томка совсем с катушек съехала, собиралась Стасю подкараулить и глаза ей выцарапать. Я перекрестился, что кончилось у нас всё. Конечно, когда на стороне у тебя елда-монда и всё такое, жить очень весело и увлекательно. Но дома нужны тишина, мир и покой. Уж не помню, сколько раз я Томке клялся здоровьем, что никаких шашней со Станиславой Романовной у меня нет, и не было. Грех, конечно, но боженька умный, понимает, что это не взаправду, а во благо – чтобы жену успокоить.

Лада, полюбовница

После истории со Стасей я стал искать нормальную спокойную работу. Подрядился в сервисную контору ремонтником, освоил электронику всякую, оттуда зазвали в институт, в лабораторию, компьютерным железом заниматься. Скорифанился с доцентом одним, умный мужик и ходок по бабам такой, что я по сравнению с ним, можно сказать, монах. И стали мы на пару девочек кадрить. Ничего серьёзного, чисто елда-монда и всё такое. Учёный я стал, с бабьём на стороне по-серьёзке связываться зарёкся. Только не зря говорят, что зарекаться не надо.

Как-то доцент в гости зазвал к девчонкам, обхаживал он одну красотулю, а подружка её, вроде как, для меня. Пришли к подружке на хату, всё, как всегда, шампусик-водочка, конфетки-бараночки. Вышел на кухню покурить. А там эта стоит, которую доцент для себя застолбил. Лада зовут. Кудрявая, улыбчивая, фигурка и всё такое. Заговорили вроде ни о чём, о погоде, что ли. И глаза в глаза. Как удав и кролик, только кто есть кто, не разберёшь. Оторваться не могу, как будто в омут с головой, и язык к нёбу прилип. Самое умное сказал, умнее не придумать, что я женатый, и дети есть. Она посерьёзнела, но взгляда не отвела. И в ту минуту я пропал, весь, как есть, с потрохами. Не заметили, как доцент с подружкой оделись и гулять упороли. Поняли, значит, что к чему. А мы с Ладой до утра так на кухне и простояли. О чём говорили – не помню, хоть убей. Как некоторые говорят, "в ту минуту я понял, что моя жизнь уже не будет прежней". Вот это самое я и понял, утром уже, когда рассвело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.