Марианна Маню
ОХОТА ПУЩЕ НЕВОЛИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
МОИ ЛЮБИМЫЕ ПИТОМЦЫ

Посвящается

Яне, Ладе, Варе, Бартику, Мишке, Дине кыргызской борзой тайган, Бойчику вельштерьеру, Дэнни, Светке, Амуру, Амуру, Амурчику, который прожил два года, Варе, Кузе, Пупсику, Ладе маме Амура 3, Нике, Яне, Джине, Тигре кошке, Стелле кошке, Беленькому кот, Марте кошке, Тарзану собаке дворняге, Мусе морской свинке, лайке Байкалу, лайке Тайге. Итого 22 собаки, 4 кошки и одна морская свинка.

Семья охотника

Маленький черный носик высунулся из-под шкуры и, тщательно принюхиваясь, выполз на белый свет крохотный щенок.

Неуклюже сев на задние лапы, он стал прислушиваться, что творится вокруг.

Вокруг всё шумело и жизнь била ключом. Вот прошли рядом чьи-то ноги, как две огромные колонны, как-будто землю встряхнуло под лапами. Прошла большая мохнатая собака, вдруг кто-то подбежал, схватил щенка, и теперь он парил в воздухе, то взлетая, то поднимаясь ввысь, с замиранием сердца смотря на весь этот огромный мир.

Мир представлял собой квартиру, в которой жила семья страстного охотника.

Сам охотник, его жена, девятилетняя дочка и целая маленькая стая собак, которая состояла из статной, мохнатой лайки Лады, храброго и преданного фокстерьера Бартика, таксы Вари, матери четырех прелестных щенков. Они появились на свет меньше месяца назад. Это был сплоченный коллектив, в котором каждый знал своё место и роль, как в доме, так и на охоте – самом важном мероприятии в их жизни.

Лайка Лада была негласным лидером, она не подчинялась и не признавала никого выше себя, конечно кроме самого Охотника. Но и тут Лада показывала свою независимость и исключительность. Хотя её родиной и была эта же квартира и, как сейчас щенки таксы, она также когда-то пищала и ползала не смело здесь. Потом на непослушных ногах делала свои первые шаги по этому деревянному полу и, в конце концов, была продана другу охотника, который не смог приручить, найти ключ к её собачьему сердцу, открыть потенциал охотницы лайки и смелого вожака. Лада была отдана Охотнику назад. Но и тут не захотела сдаваться, терять своей свободы и сбежала. Всю осень и зиму провела лайка в лесу, живя охотой, как ее древние предки-волки, пока в лютые морозы не прибилась к селу, где была поймана.

Да, в Ладе, в этой гордой и независимой собаке было много от волка. Охотник даже подозревал, что в жилах лайки Яны, матери Лады, течет волчья кровь. То ли бабка Яны, то ли прабабка в таежных лесах погуляла с волком.

Совсем другим был Бартик. Благороднейший и смелейший из всех когда-либо рождавшихся на свет фокстерьеров. Происхождение его было генеральским. Хозяин мамы Баритика был самый, что ни на есть настоящий генерал. Бартик считался породистее Лады, так как имел родословную, документ, подтверждающий его достойное происхождение, чем и был, похоже, неописуемо горд. Порода у фокстерьера сквозила во всём – как он спал, положив голову на белые лапки, как он гордо гулял на улице с женой охотника, и как ел, считая ниже своего достоинства кушать кусок, если он упал на пол. Бартик кушал исключительно из собственной миски. Но, с другой стороны, это был верный друг. Его преданность охотнику не имела границ. Сердце Бартика, было переполнено любовью к охотнику и его семье. Фокстерьер не представлял свою жизнь отдельно от жизни охотника. Оставшись в лесу, или потерявшись, он бы наверное умер от разлуки, так по крайней мере считал сам.

Дина – киргизская борзая тайган

Дина к нам в Киев прилетела с папой летом из Киргизии, самолётом.

Помню звонок в дверь и на пороге папа, странная собака. В руках у папы, огромная дыня, таких я в жизни у нас на Украине не видела, она была белая, длинная и здоровенная. Дина, так звали нашу борзую, оказалось ну уж очень необычной как на вид так и на слух.

Как все борзые – с высокими длинными лапами, серым аккуратным телом, короткой шерстью, с длинной мордой, с красивыми миндальными глазами. Единственными пушистыми у нее местами были уши, лопоухие как у таксы, покрытые нежно бежевым пухом – шерстью, а также длинный, немного пушистый хвост.

У нашей красавицы-собаки оказался непривычный характер. Прямо как у настоящей девушки. Когда ее ругали за что-нибудь, например, гадила в квартире, не дождавшись выгула на улице, Дина забивалась под стол в гостинной, и оттуда, на все попытки вытащить ее или поговорить, отвечала длинным трубным: «Бу, бу, бу». Именно такие звуки: «Бу, бу, бу». Громко, протяжно и обиженно, она издавала букала из-под стола и отказывалась выходить от часа до целого дня, смотря на степень ее на нас обиды. В это время ничего не ела, что для охотничьей собаки, да еще живущей в стае, было неслыханно. Тем более, кроме Дины, у моего отца в тот период насчитывалось еще пять собак. А наша Дина сидела под столом, и время от времени букала, тем самым обращая на себя внимание, мол видите, какая я бедная несчастная, обиженная Вами.

Тайган – порода Дины, была почти вымирающей. Больше на Украине таких собак не было. Да и в Киргизии она считалась редкой и дорогой. Эти собаки очень быстро бегают и их используют в охоте за быстрым зверем, например, зайцем. Папа возил Дину на наш киевский ипподром для натаски за механическим зайцем. Вместо настоящего, устраивают гонки собак за чучелом на тросу, которое развивает максимально возможную скорость для зайца. Дина там выступила прекрасно, обогнав всех остальных собак, включая больших белых русских гончих и афганских борзых.

На охоте Дина была сущий зверь. Хищница! Благодаря ей собаки в стае папы смело охотились на крупных копытных, таких как олень и лось. У Дины, несмотря на хрупкое сложение и тонкие ноги, был длиннющий щипец и острые длинные зубы, особенно клыки. Так, однажды летом, в пору перемирия, когда все животные в лесу растят свое потомство, мы с родителями и собаками после пляжа на реке Десна, решили заехать в лес. Там недалеко было поле с горохом. У нас был план набрать гороха и прогуляться немного по сосновому лесу, посмотреть, может есть летние грибы. Собаки тогда с нами были полным комплектом: лайки Лада, Амур, Света, борзая Дина и такса Дени. Заехав в лес и выпустив собак, мы прошлись по лесу. Мама и я умудрились натолкнуться на стадо диких кабанчиков с поросятами. Собаки от нас убежали в другую сторону, а мы ничего не подозревая о злом нраве дикой мамы-свиньи, умиленно наблюдали за полосатыми поросятами до тех пор, пока из кустов не выскочила их разгневанная до предела их кабаниха. С громким хрюканьем она ринулась на нас через поляну, ну а мы, естественно, с такими же громкими визгами кинулись врассыпную. Причем в разные стороны. Я к дереву – тоненькой сосне, забравшись с быстротой молнии, а моя бедная мамочка растерялась в стрессовой ситуации и приняла весь пыл разъяренного кабана на себя. Убегала и кричала истошно: «Миша!». Так она пыталась сказать моему папе: «Скорее на помощь!». И тут он появился, наш герой! С громким криком он выскочил на поляну, размахивая толстенной палкой, которую нашёл на бегу. Свинья оценила свои перспективы в битве и решила отступить, а собаки так до сих пор и не появились.

Однако на этом приключения в тот день не закончились. Вдруг со стороны болота, которое как раз начиналась у границы леса и горохового поля, мы услышали протяжный трубный зов. Папа замер – трубный клич какого-то копытного повторился. Отец, крикнув нам с мамой на бегу, что это зов благородного оленя, побежал по направлению этих звуков. Мы кинулись за ним через лес, через поле, по болоту, которое в конце июня было сухим, но высокая трава не давала быстро двигаться. Олень трубил уже реже. Наконец папа, который бежал впереди, крикнул маме, мол меня не подпускать. Как оказалось, наша стая собак во главе с Диной загнала и загрызла благородного оленя-самца. Лайки вдвоем никогда не смогли бы этого сделать сами. Но тайган, с его быстротой и острыми длинными зубами, был гибельным концом для оленя. Папа отогнал собак, когда было уже поздно.

Другой случай на охоте показал, какая Дина у нас была характерная.

Дело было на утиной охоте. Папа с товарищами всё ходил, но ни утки, ни зайца за целый день так никому не удавалось подстрелить. Тут папа со злостью подскочил к Дине и давай на неё ругаться: «Ах ты, не можешь выследить зайца, только кормлю тебя попусту». На что Дина, посмотрев ему в глаза долгим и печальным взглядом, развернулась и побежала в противоположную от нас сторону, на наши крики даже головой не повела. Мы ходили сами по лугам без нашей киргизской борзой около часа, и уже начали беспокоиться. Но тут я обернулась, и на пределе видимости за нами, на лугу, угадала силуэт Дины. Мы стали ее ждать. Тайган подошла к нам и где-то в метрах ста остановилась, в зубах у нее был заяц. Дина положила его на траву и, посмотрев на папу долгим осуждающим взглядом, разразилась своим протяжным: «Бу, бу, бу».

Мол говорила: «Видишь хозяин, я такая умница, принесла тебе зайца. Сама его нашла и догнала, не съела, а тебе в зубах принесла. Километра три наверное. А ты, неблагодарный, меня куском мяса попрекаешь». Так она букала минуты три.

Папа не выдержал, подошел и давай Дину хвалить и гладить: «Хорошая девочка, умничка». Дина, со своим хрупким нервным характером, давай ещё больше букать и, завалившись на спину, подставлять животик для ласки.

Вообще Дина у нас была самая, как бы так сказать, эмоциональная, из всех охотничьих собак. На всё очень остро реагировала и моему отцу с ней было трудно найти общий язык. Как все мужчины, он не любил истеричек. Бедный тайган, очень любила закатывать истерики по разным поводам. Так у них не могли наладиться отношения, что даже когда папа ее хвалил, она то ли от страха, то ли от радости, прижималась к полу, как кошка, и могла под себя нажурать в этот момент лужу. А так как Дина борзая крупная, то и лужи получались большие, на что отец сразу начинал на нее кричать и всё повторялось.

Всем борзым, для хорошего самочувствия, Дине нужно много и часто бегать. Мы ездили со всеми собаками регулярно не на охоту, а так, чтоб собаки развеялись на природе. Обычно мы ездили к речке Десна. Папа всех наших собак на прогулки перевозил в багажнике «Москвича». Во дворе они по очереди в него запрыгивали, вначале лайки, потом Дина и иногда таксы, хотя обычно таксу брали в салон. Первых минут пять, пока машина трогалась, в багажнике происходила грызня, наши собачки, самым простым и доступным способом – зубами, добивались себе лучшего места в тесном и темном багажнике. Потом, всю оставшуюся дорогу, лежали друг на дружке, душа в душу.

И когда наконец их выпускали, вылетали, как пули, одна за другой. И давай сразу по лугу круги наматывать. Причём Дина, развивала такую скорость, что при взгляде на неё, казалось, что задние лапы впереди передних, а уши не хлопали как у таксы на бегу, а от скорости прижимались к голове, и столько радости было в глазах! Ведь бег для борзых жизненно необходим!

Так как Дина была одна такая на всю Украину, мальчика для пары было найти нереально. Когда Дине подошло время для материнства, мы ей нашли очень породистого и красивого самца афганской борзой. Тогда, в начале девяностых, эта порода собак была очень модна на Украине. Дина забеременела в мае. А в июне подошло время маминого отпуска. Мы с ней каждый год примерно в одно и то же время ездили по путевкам на Азовское море. На время нашего отсутствия было решено отдать Дину в семью моей школьной подруги. Там уже проживал Дениска такса, которого я ей со своей легкой руки пристроила. Папа остался в Киеве с остальными четырьмя нашими собаками, мы с мамой на 22 дня уехали на море, а Дина к Свете в семью. Через три недели мы приехали ее забирать, и тут из подъезда вышла наша беременная борзая, толстенькая, кругленькая как колобок.

Конечно, во время беременности она раздалась в ребрах, но на спинке, где у Дины всегда торчали кости хребта, был толстенный слой жирка, а возле хвостика ямка (Дина часто махала хвостом, вверх вниз, вправо влево, и жирок в этом месте на хребте не образовывался).

Наша Тайган родила двенадцать прекрасных щенят. Половина мальчиков и половина девочек. Мамой Дина была очень заботливой, и молоко все щенки получали исправно. Все были тщательно вылизаны, накормлены, и спали, пока не открылись глазки, по 20 часов в сутки. Так как с такой оравой в квартире было бы нереально справиться, а дело было летом, мы всей семьей переехали на дачу. Дача у нас было добротная, двухэтажная. Первый этаж представлял собой открытую веранду. Крыша есть, а стен нет. Ты кушаешь, спишь, прямо как дома, только вокруг свежий воздух и дождь не помеха, всё лето быть на свежем воздухе. Там мы разместили борзую со щенками.

Всё было чудесно, пока они не начали подрастать, сначала ползать, потом и бегать. Спали теперь щенки значительно меньше и за ними нужно было постоянно присматривать, чтобы не расползлись, а потом не разбежались. Мы их стали прикармливать кашами на молоке, так как смотреть, как они сосут Дину, было просто невыносимо. Фактически, это были пытки, на которые любая здравомыслящая собака, по доброй воле, пойти была не в силах. Поэтому мы с мамой вынуждали ее, и были немецкими полицаями. А происходило это так: утром, днем и вечером мы с криками гонялись за ней по участку, вылавливали на кусочек вкусненького и заваливали бедную на бок, а щенки тут как тут. Увидев, что мама оказалось в зоне досягаемости, с собачьими криками: «Ура!», устремились на штурм мамы. О, это было ужасное зрелище, тело Дины по под слоем щенков дергается в такт как они сосут, и что она жива мы угадывали по конвульсиям задних лап. Мы каждый раз боялись, что всё, предсмертная агония, и наша собака не выдержала радостей материнства.

Но это были еще цветочки, когда детки подросли нам уже не нужно было гонятся, они сами на ходу скопом заваливали мамочку и начинали неистово сосать. Силы мамы и потомства уже были неравные, только пересилив основной инстинкт и пустив в ход зубки, Дина с криками убегала от сыновей и дочерей. А детки были прекрасны! Точная смесь короткошерстной бежево-серой Дины и красно-коричневого длинношерстного афгана. Все двенадцать до месяца были здоровы и крепки как быки. Но вот, вдруг один щенок, мальчик, перестал расти, а потом стал очень быстро худеть, и буквально за неделю превратился в ходячий скелет. Мы любовно называли его Дистрофиком. Дистрофик чах на глазах, и каждое утро, спускаясь на веранду, мы ожидали худшего, но его маленькое тельце боролось за жизнь. Он вылезал из под груды спящих братьев и сестер, и на лапках-ходулях, медленно, пошатываясь, брел к миске с едой. У нас был сосед, мальчик, и однажды придя к нам, он спросил: «Может дать Дистрофику моё лекарство?». Не знаю, от какой болезни пил «Бактрим» наш сосед, но когда он принес баночку с «Бактримом», там оставались буквально пару капель, мама добавила воды и дала выпить Дистрофику. На следующий день он начал пытаться играть и ел со всеми. С этого дня перестал худеть, скоро догнал остальных щенят. Мы отдали его в семью моей подруги. Они очень привязались к Дине, пока она у них три недели жила во время беременности. Подружка с братьями назвала Дистрофика Ремом и он вымахал в здоровенного, веселого кобеля и дожил в любви и заботе до глубокой собачьей старости.

Дину, после этого лета, папа таки продал, не смог найти с ней общий язык, видно продать ее было выгодным делом. Другого тайгана на Украине не было. Что с ней сталось потом я не знаю. Больше, после этого лета, я ее не видела. Вот такая была тайган киргизская борзая Дина. С одной стороны ранимая обидчивая натура, а с другой, грозная охотница и любящая мама.

Бойчик

Единственный в своем роде вельштерьер. Он был комок нервов, не собака, а сплошное недоразумение. Если говорить о характере, Бойчик был безразборный драчун. Кидался на собак, котов, диких зверей и не смотрел на их рост и вес. Он был безрассудно храбр.

Мне тяжело писать о Бойчике. Сразу скажу, что из всех наших собак у него была самая трагическая судьба.

Попал Бой к нам видимо случайно, на тот момент кроме него у отца, было уже четыре собаки, и он заменил погибшего на охоте фокстерьера Бартика. Но если тот был вершина собачьей благодетели, то Бой оказался совсем другим. И с размаху не вписался в слаженный коллектив наших собак. Место под солнцем в старой квартире панельного дома ему с первых дней пришлось добывать зубами.

Кобель таксы Мишка воспринял Боя в штыки и как только мой отец отворачивался на охоте между ними сразу начиналась драка. Не простая грызня- возня, а сразу бой на смерть. Так эти два кобеля возненавидели друг друга с первого взгляда. Бедный Бойчик так и ни с кем не сдружился в нашей семье. Ни с одной собакой, да и мы люди, мама папа и я не баловали его лаской и вниманием.

Когда случился взрыв на Чернобыльской АЭС и все уезжали из Киева, Бой накануне умудрился подцепить на себя столько радиации, что когда нас всех проверяли на выезде из Киева, на нём счетчиком Гейгера трещал на весь салон нашего старого «Москвича».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.