O my sweet summer child… (Дж. Мартин)

Запись #1. Зеленая магия

Вообще-то я не собиралась быть ведьмой. Это все родители и их безбашенная юность. Сегодня мне исполнилось тринадцать, и папа все рассказал. Кто там в глухой деревушке стал бы следить, где шляется ватага мальчишек и девчонок. Машин нет, в лес по одному не ходят, и добро. Никому бы не пришло в голову, что жившая на отшибе Крапивница окажется не просто выжившей из ума старухой, а настоящей ведьмой. Одно дело пошучивать о ее причудах, другое дело – всерьез верить в волшебство. Вот и отправились скучающие подростки проверять, жива ли старуха, в чьи заросли крапивы они столько шишек закинули в детстве. Как водится, брали друг друга на слабо, а папа мой будущий больше всех старался произвести впечатление. Понятное дело, он был по оттопыренные уши влюблен в рыжую девчонку с зелеными глазами, на которую я так похожа теперь. В это лето он был настроен решительно, так как ему светил переезд в тот же город, где жила она.

Сначала использовали военный бинокль чьего-то дедушки, потом подкрались поближе, хихикая и перешептываясь. Тайны-то манят, пусть и такие, не особо симпатичные, без романтики и вампиров. Потом всем надоело следить за тихой избушкой в густых неухоженных зарослях, и именно мой папа подал идею зайти и постучать. Во-первых, они уже не дети, чтобы вламываться в дом без приглашения, даже к деревенской сумасшедшей. Во-вторых, не такие уж они изверги, может, она там вообще больная лежит, и помочь надо. «Раз такой смелый, вот и иди!» – услышал он предсказуемый ответ. Ну и пошел красоваться, не забывая расправлять плечи и смотреть прямо. Помедлил долю секунды (прямо вижу эту картину, артист!) и громко постучал. Естественно, ничего не произошло, на то и был расчет. Повернулся к ребятам, пожал плечами, чуть улыбнулся… И тут все пошло не по плану, потому что дверь открылась. Медленно и со скрипом, как положено. Оставалось сглотнуть и войти.

Внутри было темно и пахло травами, но чисто и парадоксально уютно. Саму старуху дети давным-давно не видели, но вблизи она не казалась сумасшедшей. Желтоватая кожа, тонкие губы, длинный нос, морщины, рыжие волосы пополам с седыми как-то хитро заплетены. Разве что платье нарядное неуместно смотрится, ну да мало ли какая мода у деревенских бабушек. А глаза яркие, прямо изумрудные, умные и со смешинкой. Голос у старухи был скрипучий, холодный и крошил слова сухими льдинками:

– Притомился, поди, вокруг дома шастать, да и мне пить охота, жара какая. Раз пришел, принеси воды из колодца, сделай милость. Да шугани своих ребят, надоело мне их сопение слушать. Управишься, угощу настойкой на тархуне. Первый ты гость у меня за тринадцать лет, отметим.

Куда деваться, пошел на улицу, махнул яростно рукой, проводил взглядом. Утешился тем, что они успеют насочинять героических подробностей, а он потом еще приукрасит, и Майя будет слушать и смотреть своими зелеными глазами. Колодец нашел не сразу, заросло все на участке порядочно. Вода стояла низко, а ворота не было, веревка короткая, страшно было наклоняться так низко. Но ведьма не материализовалась сзади и не столкнула, сидела себе смирно в доме, позвякивала стаканами. Настойка эта еще, вроде и отказаться неудобно, и не по себе, что там за дрянь может быть. Хотя можно потом всем хвалиться, а может, и правда вкусно, и вообще в 15 лет алкоголь штука заманчивая, потому что запретная и взрослая.

Старуха ждала его за столом, там действительно стояли две хрустальные стопки на ножках, ну или очень маленькие бокалы. Они были наполнены зеленоватой жидкостью, будто светившейся, хотя весь секрет был в луче солнца, который пробрался между занавесками. Небрежным жестом Крапивница (настоящего имени никто и не знал из ребят) указала на лавку у стены:

– Поставь ведро и получай награду. Вижу, ты добрый парень, да и неглупый, хотя и не верил, что про меня сказывали. А я и правда ведьма, от тебя скрывать не стану, все равно никому не скажешь. Да не смотри так, не злая я, даже на деревенских не обижаюсь. И скотину им лечу, и от саранчи поля берегу окрестные, и спасибо уже не жду, поумнела к старости.

Старуха явно наслаждалась его растерянностью:

– Молчишь, молодец, слова силу имеют, беречь их надо. Вижу, зазноба крепко у тебя в сердце, да и имя красивое у нее. Цвет настойки ты заметил, и у милой такие глаза, верно? Выпей да сорви у меня в саду ландыши, она их любит. Дари ей, да и признавайся смело. Будет твоя навеки, и дочь тебе подарит красавицу. Мией назовете, да ко мне заглянете разок, когда ей тринадцать будет, вот и все условия. Не робей!

Разговоры о детях подросткам чуть ближе, чем космос, а вот представить Майю в своих объятиях было так легко и желанно… Поблагодарил, выпил, постарался не морщиться, да и пошел за ландышами и прочь со двора, пока старухе ничего нового в голову не взбрело. Ведьма, не ведьма, а решаться самое время, а то Антоха тоже лыжи навострил, того и гляди, на него будут глядеть влюбленно зеленые глаза, пока он на гитаре своей играет. А с условиями потом разберемся.

В общем, в тот вечер появилась в деревне новая парочка, счастливая до одури, а спустя пять лет родилась я. Медные волосы, зеленые глаза, а раз копия мамы, то почему бы и не назвать похоже. Мия – красивое имя, тогда еще мода была на все необычное. Росла себе обычной девочкой, а оказалась ведьмой. То есть, сама-то я всегда считала себя необычной, например, потерянной принцессой, в общем, все как положено девочкам. Но серьезных поводов поверить в сказки и мечты не было. Ну читать рано научилась и легко иностранные языки запоминала, любопытно же. Ну знала с первого раза названия растений в деревне, где проводила лето с бабушкой – а ей удобно, можно было послать в саду копаться, и полдня не слышно, не видно. Ну бродила по лесу и ни разу не заблудилась, дорогу с закрытыми глазами могла найти, а что там непонятного. Ну выросли у меня удивительно густые и длинные волосы, не требуя никакого ухода, гены же. В общем, немного особенная была, но истории про ведьм трепет в меня не вселяли. А тут день рождения, и папа вываливает эту странную историю. Мама была бы шокирована не меньше, возможно, поэтому папа вызвался погулять со мной один. Мол, такой возраст, разговоры о мальчиках, все дела. Ой, уж лучше бы о мальчиках, чем перспектива идти к древней старухе. Но мы уже стояли перед избушкой.

Запись #2. Амулет и Помощник

– Здравствуй, Мия, вот и дождалась я тебя, – Крапивница говорила одновременно серьезно и насмешливо, – присаживайся, узнать тебе предстоит много, потому говорить буду коротко. Что не поймешь, то запомнишь, а время все на свои места расставит. А слушать да помнить настойка моя поможет, угощайся, и мы с твоим отцом выпьем за встречу.

Куда деваться, я вежливой девочкой была воспитана, да и зачем старухе ждать меня тринадцать лет, чтобы отравить. Выпила из хрустальной стопки нечто, напоминающее мятный тархун, и присела на старинную деревянную лавку, приготовилась внимать. А свалилось на меня такое, что до сих пор не знаю, как выдержала тот поток откровений и не сбежала сразу. Настойка, наверное, успокаивающим действием обладала.

Оказалось, что Марта (так звали на самом деле Крапивницу) была и вправду ведьмой, и в школе магической училась, все по-настоящему. Она всегда предпочитала уединение, но было ей видение о преемнице, вот и оттягивала старость, ждала знака. Его все не было, а вечная жизнь не светит даже самым сильным магам, и тут придумала Марта, как взять все в свои руки, тут и мой отец подвернулся. А прошлой ночью приснился ей вещий сон, где она спасает девочку из темного леса и передает ей свои знания и силу. Раз мы с отцом пришли, теперь она уверена, что я отмечена судьбой. Теперь и отступать некуда, коли тринадцать зим минуло, стала я видимой для всей нечисти. Не научусь защищаться, могу стать легкой добычей, придется от лесов подальше держаться, вечно в людных местах быть да в страхе жить.

А страх для демонов что десерт для людей, питаются они им, да причмокивают. Вообще все наши мысли и чувства на них отражаются. Чем больше злобы, жестокости, жадности и коварства в мире, тем сильнее становится нечисть и еще больше на зло подталкивает. Тем и страшно время, что люди зовут двадцатым веком, что уместилось в нем столько боли и крови, что сила демонов почти сравнялась с защитной магией. А волшебники, оказалось, повсюду живут, пробовали в свое время людям открываться, да только страшными кострами дело кончилось, а демоны тогда прорвались и реяли чумой по странам. Новые колдуны скрытную жизнь выбрали, объединили силы, живут неузнанные среди людей.

У всех в мире своя работа: духовники, писатели, художники, танцоры, музыканты ведут души людские к свету, учат добру и любви к ближнему. А маги защищают от тех тварей, что постоянно рождаются в кипящих страстях человека. Это не значит, что уже и разозлиться нельзя, но не дело долго в себе черное зерно носить, местью дышать, обмана паутину плести. Потому колдуны знают цену словам и желаниям, осторожны в суждениях и сдерживают секундные порывы – видели, к чему гнев и страх ведут. Но не только труд и опасность наполняют жизнь волшебника – есть и дружба самая верная, и важность общей цели, и радость понимания мира, и чудо встречи с магическими зверями и птицами, которых зовут Помощниками. Не говоря уже про удивление от новых открытий и долголетие.

Выслушав эту речь, мне предстояло все взвесить, принять решение в своем сердце и больше не отступать. «Приходи через три дня, и коли решишься, захвати Помощника и защитника. Найдете друг друга, не сомневайся», – напутствовала меня старая ведьма, и в глазах ее мне почудилась теплота. Сказать, что выбор был не простой, я не могу. В первый день его просто не было – я считала все услышанное чушью и дико злилась на отца за испорченный день рождения. Во второй день мне стало страшно, я представляла себе невидимых монстров, которые теперь начнут за мной охоту, снова злилась на отца, потом смеялась страхам в лицо, но получалось фальшиво.

Утром третьего дня я долго валялась в кровати, вспоминая чудесный сон. Там были какие-то невообразимые краски и звуки, и образы всех волшебных созданий, которые рисовались мне в детстве. Я вспомнила, как всегда радостно и спокойно мне было в лесу, как я искренне верила, что он дышит магией и оберегает меня. И вот фантазии прошлого и мечты об удивительном и прекрасном будущем пришли в мое настоящее и потребовали услышать себя. Как отчаянно я мечтала в глубине души оказаться особенной и совершить что-то чудесное и героическое!

Я заткнула рассудительную и сомневающуюся Мию и доверилась Мие волшебной. Просто пошла в лес, нимало не заботясь запоминать дорогу – я просто не могла заблудиться теперь. По пути я разрешила практичной Мие порассуждать, каким же должен быть мой защитник. Про Помощника я даже не сомневалась: опять пришли на помощь детские мечты завести ручного лисенка вместо кошки (родители все равно бы не взяли в съемную квартиру никого). Защищать меня, наверно, должен амулет, и это точно не волшебная палочка.

Очевидно ведь, что это не удобно: она может сломаться или сгореть, ее неудобно хранить и легко потерять, и она всегда занимает целую руку. Значит, я хочу иметь что-то небольшое, закрепленное на теле, не очень броское и в то же время моментально доступное. Перед глазами уже рисовался переливающийся камень в оправе, как браслет, кольцо или кулон. Кулон можно спрятать под одежду, но в случае опасности его может оказаться слишком долго доставать. Крупное кольцо с камнем привлекает внимание, да и мешает. А вот браслетом никого не удивишь, и всегда на руке, достаточно открыть рукав.

Решено было искать магический камень. А раз я зашла далеко в старый лес, там мог найтись и клад в дупле или под корнями, почему бы и нет? И тут меня словно потянуло в густой ельник, посреди которого умудрился вырасти раскидистый дуб. Ему было не меньше сотни лет на вид, и да, чуть выше моей макушки там виднелось дупло. Я закрыла глаза и протянула руку, доверившись удаче. Пальцы сразу сомкнулись на чем-то гладком и круглом, и я удивилась, как легко нашла то, что искала – это точно был необычный камень, весь в рыже-зеленых разводах.

«Осталось найти к нему рыжую лису под зеленой елочкой», – улыбнулась я своим мыслям, как вдруг услышала какой-то шум. Осторожно двигаясь между елей, я приближалась к его источнику. Звуки стали четче и разделились на тонкий жалобный писк, раздававшийся из-под корней очень старой ели, и приглушенное рычание чуть поодаль. Затем к нему прибавилось тихое сопение и какой-то жуткий шепот-хрип, от которого я мигом похолодела. Каким-то чутьем я знала, что это та самая нечисть, что не осмеливалась приближаться к людям в деревне, но решила напасть на лисье семейство.

Судя по всему, мама бросилась на защиту последнего лисенка, но враг оказался сильнее – послышался короткий визг, а потом мерзкое чавканье. Не раздумывая, я метнулась к корням, схватила дрожащий комок рыже-бурого меха и бросилась бежать. Я не знала, есть ли за мной погоня, и не решалась оглянуться. Лес будто сам указал мне тропинку, но я все бежала, а знакомые места не появлялись. Паника растекалась ледяной пульсацией в голове, за спиной снова чудился тот шепот. Прижав покрепче лисенка, я сделала последний отчаянный рывок, резко свернув влево.

Нечто догоняло меня: холод начал охватывать мой затылок, и шепот звучал все явственнее. Меня спасла Марта – она вышла из своей избушки, которая оказалась совсем близко, и что-то громко говорила нараспев, держа в руках высокий посох. Он переливался оранжево-желтым светом, прогоняя холод и страх. Больше всего боясь споткнуться и упасть, я практически пролетела последние метры, и Марта быстро захлопнула за мной дверь. Вся дрожа, я упала на лавку, переводя дух, морщась от боли в боку. Лисенок затих у меня на коленях, а камень впился в руку, так я его сжимала.

Марта взглянула мне в глаза пронзительно, словно все мысли и лесные приключения увидела. «Теперь уж никто тебя не тронет», – успокоила она и накинула мне на плечи теплый шерстяной плащ, словно от всех бед укрыла. Он был весь пропитан ароматами трав, и цвета был такого же. Марта заметила лисенка, хмыкнула одобрительно, молча плеснула молока в плошку и поставила на лавку рядом со мной. Пока он осторожно нюхал угощение, а затем с жадностью пил, она взяла у меня камень и кинула в пустой котел, стоявший на огне.

«Экий камень ты нашла, давно таких не видала. Не злой и не добрый, а сильный и с характером. Ну сейчас поглядим, чего он стоит», – сказала она. Камень засиял ярко-оранжевым светом, рассыпал зеленые искры, которые отразились от стен котла, закрутились вокруг камня сверкающими росчерками. Сияние нарастало, и когда я прикрыла глаза, последовала вспышка и раздался громкий треск. Я испугалась, что камень рассыпался, но старуха улыбалась. Щипцами она достала его со словами:

– Теперь тебе надо его коснуться, он подумал, да и согласился защищать, теперь как признает тебя хозяйкой, так и навеки твой. Смело бери, тогда не обожжет!

Я зажмурилась на секунду, но тут же разозлилась на себя и открыла глаза, с вызовом глядя на камень. Теперь он преобразился и стал еще красивее, рыже-золотые переливы мерцали крохотными изумрудными искорками внутри, словно двигавшимися в замедленном танце. Камень упал в мою протянутую ладонь, теплый и тяжелый, и ясно стало, почему я слышала треск – в середине камня появилось аккуратное отверстие.

Тем временем ведьма взяла явно припасенный заранее кожаный ремешок, продела сквозь камень, обвязала хитро узлами, как в рамку заключила, и закрепила вокруг запястья. Браслет обвил руку так естественно, словно всегда там был. Лисенок оживился, сунул мордочку к камню и довольно фыркнул. Затем свернулся калачиком у меня на коленях и уснул, а Марта задержала на нем взгляд, и вдруг отвернулась и стала теперь глаз, словно туда попала мошка. Но уже через несколько секунд она ровным голосом подвела итог дня:

– Поздравляю, справилась. Вот у тебя и амулет, и Помощник будущий. А остальное наживешь, впереди учеба.

Запись #3. Первые шаги

Так, без напыщенных клятв, зато со смертельной опасности началась моя жизнь ведьмы. В тот вечер Марта отпаивала меня чаем с мятой, рассказывая о прошлом и будущем. Ее голос стал мягче и спокойнее, будто появление преемницы действительно сняло с нее груз ответственности, кому передать знания. Маска деревенской сумасшедшей была сброшена, и осталась мудрая, многое повидавшая лесная колдунья. Нас объединяла любовь к зеленому ковру травы и древесным коридорам, дававшим дом зверям, птицам и насекомым. Она подтвердила мои догадки о нечисти, что почуяла меня и пришла в лес, но отвлеклась на лису. Это был демон, осмелевший от голода, так как в округе жили люди простые и добрые, у них не поживишься затаенной злобой и жаждой наживы. То, что я смогла найти свой талисман и защитника в одном месте, да еще и почувствовала темную силу, говорило об интуитивной магии и обещало быстрое обучение. А моя способность к языкам должна была помочь с заклинаниями, для которых использовался безумно древний язык. Чтобы маги со всех концов света могли общаться между собой, они веками хранили память о праязыке и до сих пор общались на нем, а с помощью специальных интонаций и концентрации мысли на нем же читали заклятия.

Марта явно хотела приободрить меня и заговорила о ближайшем будущем: поскольку магия не передалась мне от родителей, и я не знала про мир волшебников, нужно было многое наверстать. Остаток летних каникул наставница собиралась готовить меня к обучению в Чарлес. Волшебные школы приглашали учеников в зависимости от особенностей их магии. Очевидно, мне передалась связь с лесом, а были еще стихии (да, дети с чарами Воздуха умели летать и учились в школе на гигантском облаке), и абстрактные силы, например, прорицания. Именно в тринадцать лет магия открыто проявляла себя в детях, и им следовало учиться управлять ей. Демоны всех мастей чуяли в них набиравших силу врагов, поэтому школы были самыми безопасными местами, а учителями становились самые сильные волшебники. Пока я оставалась в деревне, мне ничто не угрожало, но ходить одной по лесу уже не следовало. Мне предстояло изучить с Мартой основы взаимодействия с новообретенным браслетом-защитником, а также наладить контакт с Помощником (который весь разговор проспал у меня на коленях).

С этой охапкой новостей я отправилась домой, радуясь, что отец догадался зайти за мной к Марте. Память о хрипящем шепоте была слишком свежа, чтобы идти в одиночку по спящей деревне. Родители в эти три дня тоже многое перечувствовали, и к третьей ночи, похоже, примирились с грубым вторжением чудес в их жизнь. В конце концов, они ценили дары старой ведьмы – взаимную любовь и мое рождение – и моя принадлежность к миру магии не означала, что они меня теряют. Подростки так и так взрослеют и уходят жить свою жизнь, волшебную и не очень, и родителям остается только любить их на любом расстоянии и в любом обличье. Примерно такой разговор состоялся в нашем деревенском домике на следующее утро (ночью у меня хватило сил только налить еще молока лисенку, и мама с папой мудро отложили расспросы). Мне было сразу волнительно, неловко, тревожно и радостно от перемен, ожидавших нашу семью, и как никогда я ценила своих удивительных родителей. Сколько я себя помню, они сначала поддерживали меня, а потом разбирались. Вот и сейчас они многое не понимали, в остальное с трудом верили и, конечно, боялись за меня, но излучали только безграничную веру в свою дочь.

И так незаметно моя жизнь перевернулась. Я ходила к старой Марте на занятия, лисенок ходил за мной следом, а вечером я делилась тем, что получалось выразить, и вместе с мамой (папин отпуск закончился) распутывала клубок эмоций. Мы становились близки как никогда, и в то же время я отдалялась, стремительно погружаясь в новый мир. Волшебство захватило меня, да и как иначе, когда Марта передала мне частицу своей магии через отца, и я не столько учила с нуля, сколько вспоминала. Амулет постепенно открывал свою силу и поддавался контролю. Но самым волнительным в учебе было все, связанное с Помощником. Это ведь не просто зверь, выполняющий поручения, как почтовая сова (при всем уважении к их скорости и аккуратности) –это друг, который по своей воле участвует в борьбе с демонами. Магические Помощники обладают своим непостижимым разумом, который рождается из заклинаний и личности волшебника и встраивается в инстинкты животного. Если кратко, то колдуны создают и укрепляют связь, как бы отдавая частицу себя и приобретая что-то взамен.

Мне было страшно приступать даже к самым безобидным заклинаниям, ведь лисенок был такой маленький и беззащитный. Но Марта была неумолима и велела перебороть свой страх и начать колдовать. Первые манипуляции были стандартными для всех Помощников: крепкое здоровье, долголетие, сила и выносливость. Они прошли гладко, и дальше начиналось самое интересное. Спустя месяц рыжий малыш подрос, и пора было устанавливать настоящий контакт: зажечь первую искорку сознания, которая однажды вырастет в полное понимание друг друга.

– Пора выбрать имя Помощнику, это само по себе одно из мощнейших заклинаний. Ты изучила весь талмуд магических имен и знаешь, как их сочетать, – встретила меня Марта одним утром.

И тут я неожиданно для нас обеих твердо ответила:

– Он сам скажет мне свое имя. Научи меня, как говорить с ним.

Наставница покачала головой:

– Опасное дело ты задумала, отправлять свое сознание в пока еще дикого зверя, пусть и ребенка, от этого не легче. Ты читала, что случалось с волшебниками, которые слишком доверялись контакту без должной подготовки?

– Почему-то мне кажется это очень важным. Может, со мной все будет иначе? Я же тоже не совсем обычная ученица, – усмехнулась я.

После первой встречи я не возвращалась к теме практически насильного превращения меня в ведьму, и Марта посмотрела своим пронзительным взглядом на секунду дольше, чем обычно. Приняв решение, она кивнула и молча раскрыла книгу в черно-желтом переплете на нужной странице, а я впилась глазами в руны – древний язык давался мне все легче.

В заклинании я должна была создать максимально уютное пространство для встречи двух наших сознаний. Я вообразила прочный деревянный мост над неглубокой прозрачной речкой, мысленно услышала ее журчание, почувствовала тепло солнечных лучей в безоблачный день. Поместила свой образ на шелковистую траву с одной стороны моста, а лисенка – с другой стороны, где начинался лес. Читая вслух заклинание, я положила руку с браслетом на пушистый загривок, а второй рукой накрыла амулет, чтобы его свет не отвлекал лисенка. С последним словом я закрыла глаза и почувствовала, как магия подхватила меня, и пространство вокруг словно расширилось за пределы избушки. Открыв глаза, я увидела тот самый мост, соединявший луг и лес, и лисенка на другом его конце. Он любопытно озирался по сторонам, и мне стоило больших усилий не запаниковать. Если бы он убежал на разведку в воображаемый лес, его сознание потерялось бы в незавершенной магии, и больше на роль Помощника он бы не смог претендовать. Я глубоко вдохнула и ласково позвала его. Да, заметил, подошел к мосту!

Я сделала шаг навстречу, продолжая звать его и рассказывать ему, что происходит и зачем. Я доверилась интуиции и была так откровенна с ним, словно он уже мог понять каждое слово. И эта тактика сработала, он шел мне навстречу, внимательно глядя на меня, не обращая внимания на речку (а я уже боялась, что слишком хорошо и звонко ее представила). На середине мы встретились, и я присела на корточки, чтобы коснуться лбом его головы. В моем сознании взорвались сполохи оранжевого огня, но я уже читала в одной книге Марты о подобном. Я стала воображать, как огонь унимается под белыми пушистыми облаками, они обнимают его, и все становится бежево-белым и мягким. Концентрация стоила мне больших усилий, но это помогло, и наконец я почувствовала ту самую связь. Лисенок мог слышать меня, и я спросила: «Как твое имя?» Какое-то время он пытался сообразить, как отвечать мне, я ощущала эти попытки и терпеливо ждала. Наконец я услышала то, ради чего пошла на риск: «Аргис». Выдох, благодарность, и горячая симпатия в ответ. Получилось. Невероятно. А теперь назад, в избушку.

Запись #4. Проверка боем

После потрясающей встречи со своим лисом я вернулась уже немного другая. Такова магия Помощников – мы сближаемся, обмениваемся частичками самости. Обострилось чутье, как на запахи, так и на неприятности, и бегать по окраине леса я стала значительно быстрее. Аргис, чье имя призывало силу провидения и скорость реакции, вовсю наслаждался охотой с их помощью. Наше понимание росло день ото дня, и если до чтения мыслей было далековато, то уж настроение друг другу мы передавали уже запросто, а эмоции в бою могут направить точнее ума.

Да, темы магических битв Марта касалась регулярно, но без прикрас или запугивания, просто давала дельные советы. Почти все чары, кроме имен Помощников, непостоянны, и их нужно накладывать повторно, усиливать или поддерживать. Поскольку нечисть перчатками в магов не бросается, а нападает внезапно и любит засады, первейший навык волшебника – постоянная готовность к бою. В пределах разумного, конечно, но даже в защищенных местах безопаснее спать, наложив парочку охранных заклинаний. Марта старательно прививала мне привычку не выходить в лес, не проверив три базовых уровня защиты: «Все равно что одежду надеть».

Не буду скромничать, я оказалась способной ученицей и усвоила всю программу наставницы, которая была серьезнее, чем выпускные экзамены первого года. Хитрая ведьма пользовалась моим энтузиазмом неофита и элементарным незнанием, что парочка заклинаний была вообще для старшекурсников. Лето стремительно кончалось, я все крепче привязывалась к лису и все лучше договаривалась с амулетом. Марта решила устроить подобие учебного боя для проверки моих навыков, и прекрасное имя моего Помощника уже начало помогать мне.

Я должна была начинать без защитных чар, имитируя застигнутую врасплох добычу. К моим радости и удивлению, за долю секунды до каждой атаки я угадывала ее тип и лихо выдавала одну из связок чар начала боя. Провидение и скорость реакции Аргиса помогали и мне, ведь наша связь окрепла настолько, чтобы он хотел меня защищать даже в учебной переделке. «То ли еще будет», – довольно думала я, посылая ему теплые лучики благодарности и нежно касаясь меха.

«Рано расслабилась! Даже побежденный враг опасен, пока не уничтожен, а ты всего лишь удачно уклонилась от удара. Все симпатии после победы, Мия!» – от Марты ничто не укрывалось. Она была отличным напарником, собранная и проницательная. Пусть строгая, но в ее придирках я видела внимание и заботу, незаметные снаружи. Старая ведьма искренне хотела, чтобы я выжила и пошла по ее стопам и еще дальше, и готова была заругать меня до дымящихся ушей, лишь бы я по неопытности не попала в переделку, едва начав магический путь.

31 августа мы с родителями пришли к Марте, чтобы попрощаться на целый учебный год. Мои вещи уместились в обычном рюкзаке, так как в Чарлес ученикам разрешали носить любую удобную одежду. Среди прочих дисциплин нам предстояло научиться колдовать над внешним видом, чтобы становиться незаметными в лесу, ходить тише кошки и никогда не мерзнуть. Я уже предвкушала, как приеду на каникулы и удивлю родителей превращением кроссовок в мягкие кожаные сапожки, не оставляющие следов, и заклинанием, которое заменяет стирку и глажку.

Путешествие в школу дети совершали со всех концов земли, поэтому перемещаться обычным способом было бы затруднительно. Накануне школьная сова принесла мне первую в жизни посылку: там было письмо с инструкциями и Перемещатель, работавший только в одном направлении и только один раз. В письме настойчиво просили не отпускать его в процессе и не терять по прибытии, а сдать учителю. План действий был прост: обнять Помощника, взять в руку Перемещатель (мне досталась вешалка) и произнести короткое заклинание. Рекомендовалось закрыть глаза, чтобы меньше мутило, а открою я их уже на большой поляне, где дежурят учителя.

Итак, все слова сказаны, а самые важные застряли в горле; я обняла по очереди маму, папу и Марту, смахнула слезы, поправила рюкзак, подхватила Аргиса, который спокойно ожидал путешествия. «Отко махр!» – мир закрутился смерчем, сдавил, вышиб дыхание и стал кружить, кружить… Закрыть глаза! Поспешно зажмурилась, а уже не больно, разве что рюкзак в спину давит. Осознав, что лежу, я осторожно осмотрелась. УХ! Нет, УХХХХ! Это была самая огромная и невероятная поляна в самом удивительном лесу на свете! В Чарлес я влюбилась за секунду.

Раскиданные по шелковистой голубовато-зеленой траве лежали и сидели такие же ошалелые новички. Выглядели они глуповато, и я решила поскорее подняться. Аргис оправился быстрее и уже сосредоточенно принюхивался, запоминая запахи. Когда деревья по краям поляны перестали танцевать, я решилась сделать несколько шагов. Тело ныло, но слушалось, и я направилась к шатру, оказавшемуся деревом, крона которого широким пологом спускалась с верхушки ствола. Тонкие веточки были усеяны мелкими белыми цветочками, источавшими легкий аромат, напоминавший лимонную цедру и сирень.

Среди первогодок выделялась высокая фигура учителя, и я явно почувствовала силу, сквозившую в нем. Он как раз повернулся и махнул рукой, чтобы я подошла поближе. Приятное смуглое лицо с белым шрамом поперек носа мне сразу понравилось. «Маос Кин, куратор первого курса и учитель боевой магии», – представился он. На удивление я не выпустила из рук вешалку, поэтому смогла выполнить инструкцию и заодно представиться. Маос улыбнулся и уже собирался что-то сказать, но внезапно его взгляд стал отрешенным, словно он что-то вспоминал (или проверял защитную магию, подумалось вдруг).

Вдруг он метнулся к одному из свежеприбывших и поднес к лицу парня свой амулет – кольцо с крупным бело-зеленым камнем. Последовала вспышка яркого света, и поляна наполнилась треском, воем и испуганными криками. Я успела увидеть, как тот парень осел, и Маос уложил его на землю, а затем крутанулся на месте, выставив вперед руку с кольцом. Сгустки бело-зеленого магического огня летели во все стороны, сплетаясь в сеть, но на дальнем краю поляны они опоздали. Черная дыра дымилась посреди травяного ковра, и из нее выползали, выбегали, выпрыгивали и вылетали жуткие гротескные фигуры.

Я оцепенела, ожидая от первого дня в школе чего угодно, только не этого: на моих глазах три твари накинулись на ближайшего ученика, который впал в ступор и даже не пытался защищаться. Жуткие вопли бедняги прервали стрелы все того же магического огня учителя, и демоны отступили, рыча и шипя. Бело-зеленая сеть тем временем закрыла кошмарную дыру, превратилась в сплошную стену там и стала постепенно сжиматься к центру поляны. Демоны пытались увернуться, но попадали в сеть и вспыхивали зеленым огнем. Шум становился невыносимым, а Маос Кин все продолжал стягивать ловушку.

Незамеченный мной ранее орел промчался над головой учителя и с воинственным кличем кинулся на крылатых демонов. Я догадалась, что это его Помощник, и тут вспомнила об Аргисе. Он был рядом и смело издал ответный клич, похожий на короткий лай. Я наконец стряхнула оцепенение, и быстро, но четко произнесла все три известных мне связки. Вовремя! Один из летающих демонов увернулся от орла Маоса и с хриплым воем спикировал на меня. Браслет будто бы отозвался на опасность пульсацией и послал огненную молнию прямо в раскрытую пасть врага – я даже не успела осознать, как произнесла заклинание из программы старших курсов.

Аргис подбадривал меня, посылая даже не образы, а ощущения: напряжение, концентрация, настороженность. Благодаря ему я не упивалась секундной победой, а сразу послала еще три молнии вслед первой: две в крылья и одну в правый глаз монстра. Какое счастье, что заклятие опиралось на образ цели и могло менять направление, поэтому удары сами находили нужные места, пока демон крутился, пробуя на зуб первые слои моей защиты. Я чувствовала, как она слабеет, и, пока он отвлекся на новые ожоги, поставила дополнительный круг охранных чар.

И зачем-то сразу добавила сигнальные – это была явно инициатива Аргиса. Умница, он почуял неладное: все это время ползучий демон медленно подкрадывался к нам, скользя в густой траве. Скорость реакции в настоящем бою оказалась сильнее, чем в учебном, и я развернулась к новой опасности, послав целый дождь из молний, которые приобрели красноватый оттенок. Не слушая визгливые вопли побежденного врага, я повернулась добить крылатого, но того уже схватил орел Маоса и бросил прямо в объятия смертельной сети хозяина. Демон рычал и хрипел три долгих секунды, а затем вспыхнул.

Сам Маос Кин уже расправился с последними прорвавшимися демонами и уже был рядом со мной. Его орел поднял дымящегося после моих молний гада и швырнул его вслед собратьям. Последняя вспышка, шипение, и стена бело-зеленого света прекратила сжиматься.

– Ты цела, не ранена? – быстро спросил учитель.

– Я в порядке, но вы с Помощником вовремя подоспели, – ответила я и улыбнулась лису. – Без тебя я бы не справилась, Аргис. Спасибо тебе.

Маос Кин положил мне руку на плечо:

– А лихо ты их, будто два года у меня поучилась. Кто тебя тренировал?

Я с благодарностью и восхищением выдохнула: «Марта». И наконец разрешила коленям подкоситься.

Запись #5. Слушай, доверяй, действуй

Похоже, я перестаралась с заклинаниями – глаза слипались, в голове шумело, тело устроило забастовку с единственным требованием поспать. Голоса встревоженных учеников сливались в гул, смешивались с шумом листьев, и земля словно качалась под мной, баюкая. Вспомнилось путешествие на море в десять лет: мы плыли на лодке, и голубой мир неба и моря танцевал вокруг. Я следила за чехардой солнечных бликов, пока не закружилась голова, а потом лежала с закрытыми глазами, слушая, как волны шепчут свои песни. Видение становилось ярче – сон овладевал мной. Внезапно голоса волн злобно зашипели, лодка затрещала в их объятиях и начала разваливаться. От испуга я резко села с громким вдохом-всхлипом и наконец проснулась.

Аргис сидел напротив и пристально смотрел мне в глаза, словно хотел передать что-то крайне важное. Я пыталась одновременно оглядеться, оценить свои силы и сообразить, что означал этот странный сон. В сочетании со взглядом Аргиса он очень походил на предупреждение, вот только море далеко, мы в зачарованном лесу, что может здесь шипеть и скрипеть? Лис перевел взгляд на колонны деревьев, окружавших поляну, и повернулся ко мне. «Деревья в опасности? Сейчас?» – предчувствие опасности заставило меня вскочить на ноги. Наплевав на головокружение, я стала искать взглядом нашего учителя. Маос стоял на коленях, положив руку на грудь того парня, с которого началась вся суматоха.

Я направилась к ним, краем глаза заметив, что остальные ученики явно расступаются передо мной и перешептываются. Не иначе как сделала что-то крутое или глупое, то ли монстров побила, то ли позорно отрубилась. Ладно, репутация – дело наживное, а вот тревога внутри нарастала и вибрировала тихим звоном. Куратор кивнул, удовлетворенный состоянием ученика, заметил меня и кратко пояснил: «Похоже, могущественный демон успел захватить тело парня за секунду до перемещения сюда и изнутри снять сигнальные чары. Пока я проверял защиту, он успел открыть портал монстрам, отдав всю свою силу, поэтому я легко изгнал его из мальчика. Когда парень проснется, то не вспомнит ничего после касания Перемещателя».

– Маос, то есть… куратор Кин? А что с тем, которого схватили демоны?

– О, Карл просто счастливчик, хотя он так не считает, – усмехнулся учитель. – Я успел набросить на него защиту, подобную броне, поэтому кричал он от ужаса, но других повреждений не получил.

– У меня было видение, точнее, сон, то есть, в общем, мне кажется, опасность еще не миновала, – выпалила я сбивчиво, чувствуя себя идиоткой.

– Хмм, все защитные заклинания сейчас работают, я проверил, и Окс спокоен, – Маос кивнул на своего орла и осекся: тот внимательно смотрел в глубину леса, где между деревьями угадывалось одно поистине исполинских размеров. Даже на таком расстоянии оно словно излучало силу и спокойствие, и мне немедленно захотелось оказаться поближе к нему.

– Не знаю, что за чутье у вас с лисом на двоих, но там действительно что-то не как обычно. В любом случае, мы должны были идти к Хранителю. Атака демонов нас задержала, но я вижу, что учителя закончили перекличку. Выдвигаемся! – зычно позвал Маос и махнул рукой коллегам.

Я и не заметила, что среди учеников появились новые фигуры, одетые в разнообразную одежду всех оттенков и сочетаний зеленого, желтого, коричневого, белого и оранжевого. Три женщины, два мужчины и один… нет, это правда КЕНТАВР! Кажется, я бесстыдно глазела и еще и рот распахнула, но это было так невероятно, что даже тревожный звон внутри на секунду умолк. Правда, тут вмешался Аргис с коротким тявком (вот бы найти заклинание, дающее ему голос), и я поспешно отвернулась, кусая губы от стыда. У моей репутации сегодня явно плохой день.

Наша процессия двинулась в лес: ученики вертели головами, вовсю знакомились и болтали. Я же не могла стряхнуть беспокойство, да еще этот странный звон, будто я внутри колокола. Понимая, что при всем потрясающем чутье Аргиса и молниях амулета новичок и есть новичок, я не лезла в первые ряды, зато туда стянулись почти все учителя. Поразивший меня кентавр и вовсе сорвался с места с галоп (интересно, прилично ли говорить об аллюрах у кентавров) – видно, тоже почувствовал неладное. Очевидно, дерево-исполин и было Хранителем, к которому мы направлялись. Уже можно было различить его огромный витой ствол и корни, расходившиеся в воздухе так, что на земле под ними помещался целый зал.

Я уже мысленно касалась могучих опорных корней и мечтала подняться до самой кроны, усыпанной нежно-голубыми то ли цветами, то ли листьями, и вдруг звон внутри оборвался на высокой ноте. Раздался оглушительный треск, и с душераздирающим скрежетом по стволу поползла трещина. Отвратительно черная на бело-зеленой коре, она расширялась, и края ее дымились, словно политые едкой кислотой. Из щели появились язычки черно-синего пламени, они жадно терзали дерево, росли и сливались в гигантский гудящий костер. Кентавр издал вопль, в котором слышались боль и ярость, и бросился вперед.

Все учителя, кроме одной женщины, левитировавшей все еще спящего бедолагу-демоносца, последовали за ним. Цветные сполохи магического огня летели в трещину, на первый взгляд, не оказывая на нее никакого эффекта. Демоны могут призывать огонь, который не только уничтожает, но и заражает, а дым его опасен для всего живого, Марта рассказывала мне о таком. Для этого тварь должна быть невероятно сильна и самое главное – демон должен пожертвовать собой, что вообще-то им не свойственно. Ярость и хитрость их нарастали на протяжении двадцатого века по людскому летосчислению, и вот я своими глазами увидела, что они умеют строить сложные планы.

Этот демон, захвативший тело мальчика и напустивший на нас собратьев попроще, вовсе не потерял всю силу, а использовал отвлекающий маневр, чтобы незаметно подобраться к Хранителю. Он сумел сохранить шлейф человека-носителя и обмануть охранные чары, не выдавая своих намерений. Затем он произнес заклятие и превратил себя в черное пламя, что и было его сущностью – вечно горящая жажда, разрушительная и неутолимая. Я не смогла бы так точно все угадать сама, но Хранитель словно обратился ко мне: перед внутренним взглядом закружился вихрь голубых листьев, и в нем каким-то образом я прочитала, что произошло.

Боль пылающего дерева распространялась волнами, наполняя сердца учеников печалью и ужасом, я видела это в их лицах. Что до меня, то я злилась, только это слабо сказано, я была в бешенстве, что демоны посягают на лучшее, что есть в мире! Заклинания учителей остановили трещину, и мучительно медленно края ее стали сходиться. Потусторонний огонь бесновался и гудел еще громче, не желая упускать единственный шанс уничтожить ненавистного Хранителя. Несмотря на общие усилия магов и кентавра, пламя не унималось. Повинуясь порыву, я встала на колени и положила руку на спину Аргиса, направив вторую на дерево, призывая всю силу амулета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.