Федор Раззаков
Роковые женщины советского кино

В книге использованы фотографии:

Виталий Арутюнов, Борис Бабанов, Галина Кмит, Анатолий Пашвыкин, Георгий Тер-Ованесов, Б. Виленкин, И. Зотин / РИА Новости; Архив РИА Новости; Валерий Христофоров / Фото ИТАР-ТАСС; Александр Джус, Геннадий Усоев, Лев Шерстенников / Russian Look; Валерий Плотников

Миледи советского кино

Маргарита Терехова родилась 25 августа 1942 года в небольшом городке Туринск Свердловской области в театральной семье. Ее родители – Борис Терехов и Галина Томашевич – была актерами Свердловского театра драмы. Однако уже спустя год после рождения дочери семья Тереховых была вынуждена покинуть Урал и перебраться в более теплые края – в столицу солнечного Узбекистана город Ташкент. С тех пор именно этот город Маргарита считает своим родным городом, поскольку там прошли ее детство и юность. Там она пошла в школу, там пережила свою первую любовь. Правда, мечты пойти по стопам родителей в ту пору ее не одолевали. А передать ей любовь к этой профессии родители особо и не стремились, поскольку расстались задолго до того, как дочь пошла в школу (Борис Терехов попросту бросил семью). И видя, какие скудные деньги получает ее мать за свое актерство, Маргарита решила пойти другим путем – стать «технарем» и получить профессию, которая обещала бы ей куда более заманчивые перспективы. Тем более что точные науки всегда давались ей легко, особенно математика.

Кстати, отношения дочери и матери не были безоблачными. Послушаем актрису: «Моя мама меня не любила. Не знаю почему, но я это чувствовала. Она все время хотела быть с мужчиной, который постоянно приходил к нам в дом. Его звали Семен Михайлович. Опрятный такой был, всегда в чистой рубашке, в начищенных ботинках. Но я никогда не ревновала маму к нему. Когда мама умерла и мы подходили с ней прощаться, я увидела, что в гробу она слегка перевернулась набок. Я очень испугалась!..»

Был у Маргариты еще один талант – спортивный. В старших классах она подавала большие надежды как баскетболистка и даже была капитаном школьной команды, которая участвовала во многих соревнованиях, занимая в них отнюдь не последние места. Пойди она по этому пути, вполне вероятно, достигла бы не меньших высот. Но судьба распорядилась по-своему.

Закончив школу в 1957 году, Терехова пошла учиться на «технаря» – поступила на физико-математический факультет Среднеазиатского государственного университета в том же Ташкенте. Закончи она его, могла бы стать дипломированным инженером с перспективой научной работы. Но терпения девушки хватило всего лишь на два года обучения. После чего она внезапно поняла – из нее такой же «технарь», как из ее мамы летчик. Тем более что та же мама давно разглядела в дочери актерский талант и все последнее время склоняла ее к мысли попробовать себя на актерском поприще. Вот дочь и решилась. Летом 1961 года она покинула Ташкент и отправилась в Москву поступать на артистку.

Маргарита подала документы во ВГИК и благополучно прошла конкурс до самого собеседования. Даже получила место в общежитии ВГИКа. Однако в самый последний момент преподаватели посчитали Терехову не слишком достойной и вместо нее взяли другую абитуриентку. Естественно, Терехова была в шоке. По ее же словам:

«Чуть позже я поняла, какое великое счастье, что я туда не попала. Тот курс во ВГИКе оказался неудачным, его расформировали. Но тогда для меня это казалось катастрофой. Я вышла из здания института в чудовищном состоянии, просто страшном. Верите ли, мимо проезжал грузовик, и водитель, увидев меня, даже притормозил и спрашивает: «Что с тобой?» А я была в каком-то ауте. Хотелось тут же уехать из Москвы…»

Однако судьбе было угодно сделать так, чтобы в Ташкент Терехова так и не уехала. Она уже собралась было отправиться на вокзал за билетами, сунулась в тумбочку – а денег на месте не оказалось. Их украл кто-то из общежитских. Чуть позже выяснится, кто это сделал: девушка, жившая вместе с Тереховой. Воровку выгонят из института, хотя именно ей Терехова должна быть благодарна за то, что она стала артисткой. Впрочем, сказать спасибо она должна не только ей, но и старшекурсникам из того же общежития. Зная о свалившейся на нее беде, они предложили ей подзаработать – сняться с ними в документальном фильме. И хотя роль была массовочная, однако за нее можно было заработать пару рублей, что по советским меркам было очень даже неплохо. Но главным стали не деньги. Именно на тех съемках Терехова узнала от коллег о наборе абитуриентов в студию знаменитого тетрального режиссера Юрия Завадского, возглавлявшего Театр имени Моссовета. Это был редчайший случай (Завадский делал набор раз в десятилетие), не воспользоваться которым было просто нельзя. И Терехова им воспользовалась. Когда она проходила конкурс, актриса Валентина Талызина (она уже три года играла в Моссовете) обронила по ее адресу весьма характерную фразу: «Она или ненормальная, или гениальная».

«Я появилась перед комиссией, когда перед ними выступило уже много абитуриентов. И я увидела, что Вера Марецкая опустила голову и почти засыпает. Мне надо было ее разбудить, понимаете? И я проорала монолог Натальи из «Тихого Дона» (помните, где она в грозу кричит?) – на полную катушку. Завадский послушал-послушал и говорит: у вас есть что-то потише? И я начала тихо читать стихи Кольцова. И меня взяли в студию, хотя конкурс был просто огромный…»

В течение трех лет Терехова посещала театральную студию, где постигала азы актерского мастерства под началом выдающихся театральных педагогов. «Завадский позвал к нам лучших педагогов. С нами эти потрясающие люди даже биомеханикой занимались. На лестнице в фойе Театра Моссовета мы вставали на плечи своих сокурсников, ни за что не держась, – можете себе представить? А когда мы делали самостоятельные этюды, Завадский смеялся до слез. Нас любили. Я считаю, это идеальная была школа. Сейчас ничего подобного вообще нигде нет…»

В студии она считалась одной из лучших учениц, за что уже на последнем курсе Завадский вывел ее на сцену своего театра. Причем не в массовке, а в главной роли: она сыграла Клеопатру в спектакле «Цезарь и Клеопатра» по пьесе Б. Шоу. А ее наставницей была сама Серафима Бирман (она играла в спектакле роль няньки Фтататиты), которая водила дебютантку к себе домой, где читала ей в подлиннике ремарки в пьесе.

В спектакле Терехова была очень пластична, причем этой пластичности она училась у… кошек – ведь они самые грациозные существа на свете. Очень скоро во многом именно эта пластичность приведет Терехову в большой кинематограф. В 1965 году на одном из показов «Цезаря и Клеопатры» в зале оказалась одна из ассистенток режиссера Фрунзе Довлатяна. Он тогда искал испольнительницу роли Тани в фильме «Здравствуй, это я». По сюжету Таня должна была быть не только красавицей, но и очень пластичной девушкой (ей в кадре предстояло танцевать). В итоге, пригласив Терехову на пробы, режиссер утвердил на роль именно ее.

В год выхода фильма на экраны страны (1966) Терехова сыграла свою вторую кинороль, причем на этот раз она была главная, да еще в двойном размере – это были две главные роли. Речь идет о фильме «Бегущая по волнам» режиссера Павла Любимова. Этот фильм снимался в Болгарии, и главную мужскую роль в нем исполнял болгарский актер Сава Хашимов, который стал первым мужем Тереховой. Причем их актерские судьбы на своем начальном этапе почти зеркально похожи. Судите сами.

Хашимов родился в марте 1940 года в городе Плевна. Закончив гимназию с золотой медалью, он, как и Терехова, потом пошел в «технари» – поступил в химико-технологический институт в Софии. Однако затем увлекся актерством и, проучившись два года, ушел в театральный институт.

Работа в «Бегущей по волнам» была его дебютом в большом кинематографе – он играл пианиста Томаса Гарвея, который влюблен в одну из героинь в исполнении Тереховой: она исполняла роли Биче Саниэль – жены капитана, и Фрэзи Грант – девушки из легенды.

Как очень часто бывает в кино, экранная любовь между актерами перекинулась и в реальную жизнь: между Хашимовым и Тереховой случился роман. Причем молодых не остановило даже то, что Сава на тот момент был уже женат. В итоге результатом этого романа станет рождение на свет ребенка. Впрочем, случится это не сразу, поэтому не станем забегать вперед.

После премьеры фильма «Бегущая по волнам» (4 июля 1967 года) к Тереховой пришла настоящая слава. Однако из театра ее тогда едва не выгнали. Почему? Вот как об этом вспоминает сама актриса: «Однажды я опоздала на спектакль «Дальше – тишина». Летела со съемок из Ленинграда, а самолет задержался и приземлился в Москве только в семь часов вечера. А в это время уже начинался спектакль, где я играла внучку героини Раневской. Правда, я по роли появлялась на сцене не в самом начале действия, а чуть позже. В тот вечер меня уже решили заменить моей сокурсницей. Приезжаю в театр, смотрю, она вся в красных пятнах – пытается надеть мои джинсы, а они не налезают – я же худющая была. Это меня и спасло. Я говорю: «Может, все-таки я выйду на сцену?» А мне отвечают: «Да, но не знаем, что теперь будет с Раневской».

Ей, к несчастью, о моем отсутствии сообщили. Мне потом говорили, что она кричала: «Мама!» И когда я все-таки появилась на сцене и она меня увидела, у нее такое сияние на лице было! А потом она спохватилась и практически весь спектакль общалась со мной вполоборота. Но она же тогда настояла, чтобы меня не выгоняли из театра…»

В 1968 году Терехова получила свою вторую большую роль в театре: Мари в спектакле «Глазами клоуна» по Г. Беллю. В кино она взяла паузу, целиком отдаваясь сцене. Впрочем, в 1969 году она «засветилась» на телевидении: в фильме-спектакле «Улица Ангела» исполнила роль Лиины, дочери Голспи.

Параллельно с этим продолжался и ее роман с Хашимовым, который имел возможность беспрепятственно приезжать в СССР. К тому времени он уже развелся со своей болгарской женой и стал уговаривать Терехову стать его женой. Но та колебалась. Все решила ее беременность. Короче, они поженились, а 13 августа 1970 года Терехова родила на свет девочку, которую назвали Аней. Хашимов переехал жить в Москву, однако ничего путного из этого переезда так и не получилось – жили молодые в общежитии, и подобный быт для болгарина оказался тяжелым испытанием. Его звал во МХАТ Олег Ефремов, но это предложение почему-то так и повисло в воздухе. В итоге Хашимов около года промучился в Москве, после чего вернулся на родину. Брак с Тереховой распался.

Еще будучи беременной (на четвертом месяце), Терехова снялась в своем третьем по счету фильме. Речь идет о картине Андрея Смирнова «Белорусский вокзал», где актриса сыграла небольшую роль – Наташу Шипилову. Еще одной киноролью Тереховой в тот период стала роль в короткометражке с поэтическим названием «И эти губы, и глаза зелены…», съемки которой состоялись в те же самые дни, что и в «Белорусском вокзале».

Родив ребенка, Терехова на какое-то время оставила профессию, но длилось это недолго – жить без сцены она не могла. Тем более что именно тогда ей доверили в театре новую роль – Софью Семеновну Мармеладову в «Петербургских сновидениях» Ф.М. Достоевского. А вскоре подоспела и новая роль на телевидении: в фильме-спектакле «Семейное счастье» (Маша). Короче, без работы актрисе сидеть не приходилось.

В 1972 году Терехова снялась сразу в трех фильмах, причем в двух из них у нее были главные роли. Это были: «Монолог» (главная роль – Тася), «Четвертый» (главная роль – Кэт) и «Моя жизнь» (Маша Должикова).

Громче всех прозвучит роль в «Монологе», хотя это была роль с отрицательным оттенком. Терехова играла профессорскую дочь, которая настолько запуталась в отношениях с отцом и дочерью, настолько их не понимает, что почти никакого сочувствия у зрителя не вызывает.

Следующую свою роль в кино актриса сыграла у великого Андрея Тарковского в «Зеркале». А сыграть она должна была в этом автобиографическом фильме две главные роли: мать Автора (под ним подразумевался сам Тарковский) и его жену Наталью. Как отмечают очевидцы, у Тереховой и матери Тарковского было много общего: сильный характер и не проходящая с годами женственность. Говорят, перед съемками Терехова встречалась с матерью режиссера, они вместе уединились в другой комнате и долго разговаривали. В итоге мать была потрясена настолько, что без колебаний согласилась с тем, чтобы именно эта актриса создала ее образ на экране.

До конца того десятилетия Терехова весьма активно снималась в кино в ущерб театру. Впрочем, это неудивительно, если учитывать тот факт, что в Театре имени Моссовета ей после роли Мармеладовой (1971) в течение шести лет больших ролей больше не доверяли. И только в 1977 году в спектакле «Царская охота» по Л. Зорину ей досталась роль Елизаветы. Поэтому ролей в кино у нее было значительно больше – целых 17! Назовем эти фильмы: т/ф «Сергеев против Сергеева» (1974; Таня, сотрудница Аэрофлота), «Бриллианты для диктатуры пролетариата» (Вера), «Доверие» (Александра Коллонтай), т/ф «На всю оставшуюся жизнь» (сельская учительница Фаина) (все – 1975), «Рикки-Тики-Тави» (главная роль – Маргарет Лоусон), «Синяя птица» (Молоко) (оба – 1976), «Дневной поезд» (главная роль – Вера Карцева), «Мама, я жив» (военный переводчик Светлана), «Пока стоят горы» (главная роль – художник-модельер Катя Шалагина) (все – 1977).

В 1976 году Маргарите Тереховой было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

Настоящая слава пришла к актрисе в конце 70 х благодаря телевидению. Она и до этого уже была хорошо известна миллионам почитателей благодаря своим киноролям, однако по-настоящему всенародной любовью все-таки похвастаться не могла. Короче, до звездной славы не хватало всего лишь пары шажков, которые она и сделала, снявшись подряд в трех знаковых телефильмах. А началось все в 1978 году, когда на телеэкраны вышли два фильма: «Кто поедет в Трускавец?» и «Собака на сене». В первом она исполнила роль своей современницы (Она), которая встретила свою любовь в лице обаятельного молодого человека (Александр Кайдановский), во втором ей досталась роль женщины из прошлого (Диана, графиня де Бельфор), в которую влюблен красавец Михаил Боярский.

Кстати, оба фильма породили в народе слухи о любовных романах Тереховой с обоими актерами, хотя сама она этот факт отрицает. По ее словам, у нее были дружеские отношения с этими актерами. Например, вместе с Боярским они во время съемок ходили к маме режиссера Ильи Авербаха (снял Терехову в «Монологе»), которая обучала их аристократическим манерам, которые так были необходимы им для исполнения их ролей.

В самом конце декабря 1979 года слава Тереховой (а также и Боярского) вознеслась еще выше: на телеэкраны вышел трехсерийный фильм Г. Юнгвальд-Хилькевича «Д’Артаньян и три мушкетера», где она сыграла коварную Миледи, а он – обаятельного и храброго д’Артаньяна.

Помимо названных фильмов Терехова в те годы снялась еще в нескольких. Назовем их, тем более что там у нее были и главные роли: «Дети как дети» (1978; Вера), «Расписание на послезавтра» (главная роль – Антонина Сергеевна), «Мужчины и женщины» (главная роль – Надежда Сергеевна) (оба – 1979).

В 1979 году Терехова сыграла новую роль в Театре имени Моссовета: Любовь Сергеевну в спектакле «Тема с вариациями» по пьесе С. Алешина.

Отметим, что в те годы Терехова была замужем за актером этого же театра – Вячеславом Бутенко.

Новых ролей в кино у нее по-прежнему было больше. Назовем их: Донья Марта (главная роль) в т/ф «Благочестивая Марта», Манон Леско в т/ф «История кавалера де Грие и Манон Леско», Клеопатра, Дездемона, Офелия, Катарина и леди Анна (главные роли) в ф/сп «Мне от любви покоя нет» (все – 1981), Изабель в «Санта-Эсперансе» (1981), Елена в ф/сп «Тайна Эдвина Друда» (1982), Дорина (главная роль) в «Все могло быть иначе», Елена Дмитриевна Воронова (главная роль) в «Давай поженимся», Ольга Николаевна (главная роль) в «За синими ночами», Галина (главная роль) в ф/сп «Не хочу быть счастливым».

К тому времени Терехова уже успела развестись с Войтенко и была свободна. 12 июля 1981 года родила на свет второго ребенка – сына Александра. Причем многие люди долгие годы гадали, кто является отцом этого ребенка. Много позже его имя назвала сама Терехова. Это был Сайфиддин Тураев – владелец фабрики в Таджикистане. По слухам, они познакомились, когда актриса снималась в фильме «Кто поедет в Трускавец» (производство «Таджикфильм», 1977 год). Тураев был женат, поэтому их отношения быстро закончились. Но в начале 80 х судьба их снова свела вместе, следствием чего и явилось появление на свет ребенка. Однако до свадьбы дело в итоге у молодых так и не дошло.

В 1983 году Терехова покинула Театр имени Моссовета и создала свой собственный Музыкальный театр Маргариты Тереховой «Под крышей». И там дебютировала как театральный режиссер: поставила спектакль на так называемую «непоставимую» пьесу «Когда пройдет пять лет» (именно так сказали ее автору – Фредерико Гарсиа Лорке). В этом спектакле одну из ролей исполнял певец Игорь Тальков, который еще только стоял на пороге своей славы). Как утверждает молва, между знаменитой актрисой и тогда еще безвестным певцом сложились не только служебные, но и личные отношения. И Тальков даже посвятил своей возлюбленной несколько песен. Однако из этих отношений ничего путного не получилось: у Тереховой сильный характер, и она всегда пыталась подавлять своих мужчин. В итоге и в этот раз все завершилось скорым расставанием.

В 1987 году Терехова распустила свой театр и вернулась в Театр имени Моссовета. А спустя год она стала бабушкой: ее дочь Анна, будучи замужем за актером Николаем Добрыниным, родила от него сына – Михаила.

Кстати, сама Маргарита тогда тоже была не свободна – ее третьим мужем стал режиссер-документалист Алексей Габрилович (сын драматурга Евгения Габриловича). Но этот брак ждала участь всех предыдущих – он быстро распался.

В кино Терехова в те годы почти не снималась. Так, во второй половине 80 х на ее счету были роли в пяти фильмах: «Русь изначальная» (1985; византийская императрица Феодора), «Диссидент» (1988; редактор), «Зеленый огонь козы» (1989; мать), «Оно» (1990; главная роль – Анелька Лядоховская), «Отче наш» (1990; главная роль – мать).

В 1991 году Терехова вновь громко заявила о себе очередной киноролью. Речь идет о фильме «Только для сумасшедших», где ей досталась главная роль – медсестра Рита. Фильм был удостоен Гран-при МКФ авторских фильмов в Сан-Ремо (Италия, 1991), приз МКФ Северных стран в Руане (Франция, 1992) и приз МКФ в Брюгге (Бельгия, 1993).

После этого актриса в том десятилетии снялась еще в четырех фильмах: «Посредине мира» (главная роль – мать Арсения Тарковского), «Сломанный свет» (актриса Катюша) (оба – 1991), «Откровения Иоанна Первопечатника» (1992; Анастасия Садовская), «Запретный плод» (1995), «Тропа» (1996; тетя), «Короли российского сыска» (1997).

В те годы Терехова практически исчезла из поля зрения своих поклонников, не снимаясь даже в российских сериалах, которые со второй половины 90 х встали на рельсы массового производства. Позиция актрисы в этом деле была однозначной: незачем «плевать в вечность» (по Ф. Раневской) – сниматься в заведомо плохих ролях. И то верно – лучше советских сериалов вряд ли что-то возможно придумать. Нет, конечно, и сегодня случаются приятные исключения, но так редко, что на всех хороших актеров и актрис этих исключений явно не хватает. Все остальные вынуждены сниматься в том, что есть. Впрочем, Терехова к этому ряду не относится.

В 1996 году М. Терехова была удостоена звания народной артистки России.

В начале нового тысячелетия актриса сыграла очередную заметную роль в Театре имени Моссовета: Вержини Вальтер в «Милом друге» по Мопассану. Поставил спектакль Андрей Житинкин. Его и послушаем:

«Я и раньше присматривался к Маргарите Борисовне. Вокруг нее особая аура. Когда я предложил сыграть госпожу Вальтер в «Милом друге», она удивилась. Как и многие актрисы, она считала себя героиней, в какой-то степени секс-символом, что было абсолютно справедливо. И вдруг я предлагаю возрастную роль. Она засомневалась, мол, еще не готова к такому переходу.

Но Мопассан без Тереховой все равно что кран без воды – на ходу я придумал это сравнение, которое актрисе понравилось. Я продолжал наседать: – Зрители привыкли видеть вас героиней с потрясающей нервной пластикой. Теперь вы можете предстать в образе женщины, которая не верила, что чувства ее вновь настигнут. Кстати, главного героя Жоржа Дюруа будет играть Александр Домогаров…

И Терехова сдалась.

Она актриса с феноменальной энергетикой. В сцене соблазнения, когда Домогаров обнимает Терехову и оба находятся в очень нервном состоянии, я предложил заменить стеклянную посуду в их руках на металлическую. На всякий случай, чтобы актеры не поранились в порыве страсти. И вдруг реквизитор мне говорит, что металлический бокал Риты Тереховой весь во вмятинах. Она продавила металл, настолько выкладывалась в роли, хотя на вид очень хрупкая женщина. Из зала кажется, что ей все дается легко, что она играет, танцуя. Кстати, эта своеобразная пластика – ее личное изобретение. До спектакля, ни на кого не обращая внимания, Маргарита Борисовна танцует на сцене. В этот момент ей не нужен партнер или режиссер. Безусловно, она актриса психологического театра. Даже когда по роли у нее нет текста, она продолжает играть, это видно по жилке, которая пульсирует у нее на шее…»

А в 2005 году Терехова дебютировала в кино в роли режиссера, осуществив свою давнюю мечту – экранизировала «Чайку» А.П. Чехова и сыграла в нем главную роль – Ирину Николаевну Аркадину.

«Я много лет хотела сделать «Чайку». Заявку в 24 листа подала в Госкино еще в 1996 году, а деньги на постановку получила уже в Службе кинематографии в 2002 году. Кстати, я не подозревала, что снимать кино окажется задачей не из легких, а еще и играть одновременно. Но что-то нас спасало. Мне казалось, что нас курирует сам Чехов. Фильм мы сделали быстро. Съемки проходили в пяти километрах от Переславля-Залесского, на Плещеевом озере, близ знаменитого ботика Петра, в самом чеховском Мелихово. Там прошли все интерьерные съемки. Замечательный актер Андрей Соколов сыграл Тригорина. В фильме также сыграли моя дочь Анна и сын Александр…»

Кстати, сын Тереховой закончил в 2002 году ВГИК, поступил затем в ГИТИС, но бросил его. И обилием киноролей похвастаться не может – у него их всего семь («Кобра. Антиттерор», 2003; «Граффити», 2006; «Адвокат-3» и др.). А в театре он вообще не играет – не любит (потому, видимо, и бросил театральный институт). И с матерью у него сложные взаимоотношения – они мало общаются. По словам Тереховой:

«Мой Саша по гороскопу Рачок, закрывается от меня постоянно. Со мной не разговаривает. А когда был маленьким, мне казалось, что он самый ласковый мальчик на свете – не отходил от меня ни на шаг…

Мне кажется, в том, что у нас с сыном такое недопонимание, виноват один человек. Он приходил и просто окунал бедного Сашу в воду. А я дура была, ничего не понимала. Стояла как столб и не пыталась ему помешать. Может, Саша это запомнил и поэтому теперь не общается со мной…».

У Анны Тереховой ролей в кино почти два десятка, однако большая их часть пришлась до «Чайки». А в период с 2005-го по 2012 год она записала на свой счет всего пять картин. По нынешним сериальным меркам – сущая мелочь. Как сетует ее мама: «Мне так жалко, что Анечку сегодня не снимают в кино. Она – прекрасная актриса и замечательная мама. Своего сына очень любит…»

Сын Анны и внук Маргариты Тереховой – Михаил Добрынин – работает манекенщиком у модельера Вячеслава Зайцева.

Отец Анны, болгарский актер Сава Хашимов, после съемок в «Бегущей по волнам» в кино почти не снимался. С 1964 года он играл в софийском Народном театре «Иван Вазов». Всего на его счету было более 100 ролей в театре и 7 кинофильмов. В 2006 году из-за болезни он вышел на пенсию и прожил после этого чуть больше пяти лет. Он ушел из жизни 11 января 2012 года. Ему шел 72 й год. На момент смерти у него было четверо детей, двое внуков.

В августе 2012 года актриса отпраздновала свой 70 летний юбилей. Правда, никаких особенных торжеств по этому случаю проведено не было, поскольку юбилярша – актриса не тусовочная. О ней в те дни даже в прессе почти ничего не писали. А на ее родине, в Екатеринбурге, в тамошнем министерстве культуры на телефонный звонок одного из московских журналистов, который хотел выяснить, как там собираются отмечать юбилей замечательной актрисы, последовал неожиданный ответ: «Терехова? А кто это?»

Правда, в Москве юбиляршу все-таки отметили. Во-первых, телеграммы с поздравлениями ей прислали президент страны В. Путин и премьер-министр Д. Медведев, во-вторых, на 10 м Московском фестивале отечественного кино «Московская премьера» ей были вручены диплом и почетный приз за вклад в кинематограф. Скажем прямо, иных сегодняшних юбиляров отмечают куда более весомыми наградами, но Терехова не в обиде – в искусстве ее имя все равно останется.

Та самая Лариса, которую хотел Мимино

Елена Проклова родилась 2 сентября 1953 года в Москве. Ее отец был офицером, преподавал в Военной академии программирование и кибернетику, мать – учительница. В роду у последней все были дворянами, актеров же среди них не было. Зато у отца наоборот – актерами были его бабушка и папа Виктор Тимофеевич Проклов (он играл во МХАТе). Именно он и разглядел в своей внучке Лене актерские задатки и в 10 лет привел ее на «Мосфильм». В то время он был помощником режиссера Александра Митты, который готовился к съемкам фильма «Звонят, откройте дверь» и искал исполнительницу на главную роль – Тани Нечаевой. Жребий в конце концов пал на Лену Проклову.

Александр Митта вспоминает: «Помню, как много лет назад ассистент ввел в съемочную группу десятилетнюю девочку с серьезными глазами.

Вскоре оказалось: эта напряженная серьезность происходит оттого, что девочка намерена провести всю встречу, не разжимая крепко сжатого рта. Ответы ее были однозначны: «Да», «Нет», «Не помню».

– Да ты, никак, решила, что мы тебя допрашиваем? – удивился я.

– Нет, – покачала опущенной головой Лена.

– А смеяться ты умеешь?

– Да, – тихо подтвердила она.

– Но сейчас бы не хотела?

– Нет, – потрясла она головой.

– Почему?

Она усмехнулась, не разжимая рта.

– Двойку, что ли, получила?

– Нет.

– А что за беда?

– Зубов мало, – сказала Лена, глядя в пол.

– Это мы вставим, это нам не проблема, – сказал я с фальшивой бодростью.

Тут надо заметить, что процесс отбора исполнителей на роли – весьма трудная операция. Дети идут непрерывной чередой – из сотен складываются тысячи. И почти каждый, переступая порог, волнуется и переживает. Очень хочется сняться в кино, это кажется самым важным делом. А мы улыбаемся, говорим: «Спасибо, мы, вероятно, еще раз позовем вас через пару месяцев». Это значит – никогда. Ужасная процедура.

На мою деланую шутку Лена подняла взгляд, наполненный таким отчаянием…

– А еще раз можешь посмотреть на меня точно так же?

– Пожалуйста, – снисходительно усмехнулась Лена и посмотрела точь-в-точь. Эмоциональна, легко возбудима, способна к самоконтролю. Для нас этого было достаточно, чтобы начать попытки приспособить ее к роли…»

Дебют Лены Прокловой оказался настолько успешным, что во время традиционного опроса, проводившегося на «Мосфильме», она была признана лучшей актрисой 1965 года. Кроме этого, фильм «Звонят, откройте дверь» был удостоен приза на Международном кинофестивале в Венеции (детская программа) в 1966 году.

Успешный дебют в кино юной актрисы привлек к ней внимание и других режиссеров. К примеру, Геннадий Казанский с «Ленфильма» (это он снял «Человека-амфибию») с ходу предложил ей роль Герды в экранизации пьесы Е. Шварца (по мотивам сказки Г.Х. Андерсена) «Снежная королева». Фильм вышел на экраны страны в 1967 году и был тепло встречен юным зрителем. На фестивалях «Алая гвоздика» и в Боготе (1970) он был удостоен главных призов.

В последующие два года Проклова снялась еще в двух картинах, причем опять в главных ролях: у Ричарда Викторова в «Переходном возрасте» (1968; Оля Алексеева) и у своего «крестного отца» в кино Александра Митты в «Гори, гори, моя звезда» (1970; Кристина). Во время съемок в последней картине Лена окончательно определилась с выбором своей будущей профессии – несмотря на то что она была мастером спорта по художественной и спортивной гимнастике и ей прочили блестящее спортивное будущее, она решила идти в актрисы. Сдав экстерном экзамены за 9 й и 10 й классы, она поступила на актерский факультет Школы-студии МХАТ. Причем приняли ее с условием – на время учебы о кино забыть.

Елена Проклова вспоминает: «Когда я поступила в Школу-студию, педагоги первое время относились ко мне скептически: нет ни голоса (говорила очень тихо), ни сценического темперамента, а главное, им казалось, что нет серьезного отношения к делу – я была готова с ходу, без подготовки включиться в любую роль, сыграть какой угодно этюд, наивно полагая, будто актерский труд начинается с режиссерской команды «Мотор!».

Тогда же устроилась и ее личная жизнь – Проклова вышла замуж. Причем это случилось достаточно рано – в 17 лет. При этом двигала ею не большая любовь, а… скука. Дело было в 1970 году. Тогда вокруг Елены увивалось много поклонников, но никого из них она не любила. Хотя их внимание было ей приятно.

Когда ее старший брат Виктор надумал жениться, Елена стала помогать ему и его невесте готовиться к свадьбе. И вот во время тех самых приготовлений ей вдруг тоже захотелось надеть такое же свадебное платье. А как его заиметь? Только если самой выйти замуж. Но за кого? Девушка перебрала в уме всех своих тогдашних кавалеров и остановила выбор на режиссере документальных фильмов, журналисте Виталии Мелик-Каримове.

Однажды в компании Елена спросила Виталия: «У тебя черный костюм есть?» – «Нет, – ответил тот. – А что, нужен?» – «Нужен. Я за тебя замуж выхожу». – «Ч-ч-что, правда?» – не поверил своим ушам Виталий. «Правда, правда», – последовал ответ. «А как же родители?» – «А это ты уж бери на себя. Хочешь, чтобы я стала твоей женой? Вот и придумай, что им говорить. Ведь должен же быть какой-нибудь вариант». Виталий немного подумал и сказал: «Вариант-то есть. Поскольку тебе только семнадцать, надо всем сказать, что мы с тобой уже живем как муж и жена. Тогда нам дадут официальное разрешение». На том молодые и порешили.

На следующий день они пришли к родителям Елены, и дочь с ходу заявила: «Мам… пап… Я должна вам сказать, что тоже выхожу замуж. Потому что мы не хотим больше скрывать – мы с Виталиком давно уже живем вместе». Как ни странно, родители отнеслись к ее заявлению достаточно спокойно. Они тогда были в приподнятом настроении: сын наконец-то женится, перестанет гулять, ну а заодно и дочку можно пристроить в хорошие руки. Короче, родители отправились в исполком и взяли официальное разрешение на брак. Сразу после этого Елена воплотила в жизнь свою мечту: сшила себе в Доме моделей аж два свадебных платья – на первый и второй день. Так Проклова и вышла замуж. А 29 августа 1972 года она родила девочку, которую назвали Ариной.

Вспоминает Елена Проклова: «Виталий хотел иметь много детей, хотел жить в большой семье. Мы и старались так жить: я готовила, стирала, ждали и встречали друг друга после лекций, практики, работы. Мне нравилось это. Но нравилось, увы, только «от сих до сих» – до необходимости жертвовать работой. И если я замуж вышла, мягко говоря, ненормальным образом, то ребенка родила еще того ненормальнее. Я в те годы совсем не стремилась иметь детей, будь моя воля – уж с этим-то я бы не торопилась. Но оказалось, что проще родить, чем каждый день воевать и объяснять снова и снова, почему я не хочу пока заводить детей.

Дочка знает и не обижается, что с ней получилось именно таким образом: «Ты мне так надоел, так надоел!.. Ох, да ну на тебе! На тебе ребенка, только отстань от меня!..»

Но вернемся на творческую «кухню» Прокловой.

Закончив школу-студию в 1973 году, она была принята в труппу Московского художественного академического театра имени А.М. Горького. Тогда же истек срок запрета сниматься в кино и актриса приняла предложение Иосифа Хейфица сняться в главной роли – Тани Фешевой – в фильме «Единственная». Ее партнерами по съемочной площадке были Валерий Золотухин и Владимир Высоцкий. По словам самой актрисы, эта роль на сегодняшний день является ее лучшей ролью за всю карьеру в кино.

Фильм вышел на широкий экран в 1976 году и был тепло принят публикой – 8 е место в прокате, 33,1 млн зрителей. Он был удостоен наград на фестивалях во Фрунзе (1976) и Панаме (1977; премия за исполнение лучшей женской роли). В 1977 году Проклова была удостоена премии Ленинского комсомола.

Из других киноработ Прокловой в то десятилетие назову следующие фильмы: «Сентиментальный роман» (главная роль – Зоя-большая), «Ключ без права передачи» (главная роль – учительница Марина Максимовна) (оба – 1977), «Смятение чувств» (главная роль – Надя), «Мимино» (стюардесса Лариса Ивановна Комарова), «Собственное мнение» (Татьяна Елкина), т/ф «Голубка» (главная роль – Женя Голубева), т/ф «Собака на сене» (Марсела), т/ф «Капитанская дочка» (главная роль – Маша) (все – 1978), «Ищи ветра» (1979; главная роль – Наташа), «Верой и правдой» (главная роль – Клавдия), т/ф «Инспектор Гул» (Шейла Берлинг) (оба – 1980).

В большинстве этих картин Проклова играла своих ровесниц – счастливых и влюбленных женщин. Причем в ее героинь влюблялись мужчины самых разных возрастов и национальностей. Например, в комедии Георгия Данелия «Мимино» таким мужчиной стал жгучий грузин Валико в исполнении Вахтанга Кикабидзе. Там у Прокловой была небольшая, но очень существенная роль. И именно она, кстати, принесла актрисе новую волну популярности, чего не смогли, например, сделать роли в других фильмах – в том числе и главные. А фраза, слетевшая с уст Валико по адресу ее героини: «Ларису Ивановну хочу!» – мгновенно ушла в народ.

По словам самой актрисы, часто в этих фильмах ей приходилось играть любовь через не хочу – к некоторым своим партнерам по съемочной площадке она испытывала отвращение. Кстати, не меньшее отвращение к ним испытывал и ее тогдашний муж-режиссер. Он оказался чрезвычайно ревнивым человеком – даже запрещал своей жене-актрисе целоваться как на сцене, так и на экране. А как обойтись без поцелуев, если Прокловой доводилось играть сплошь роли красавиц, к ногам которых припадает один поклонник за другим?! В итоге однажды, когда муж в очередной раз выставил ультиматум «или я, или театр», Проклова выбрала последнее… Короче, они развелись.

Достаточно успешно развивалась и театральная карьера Прокловой. На сцене МХАТа она играла в спектаклях: «Синяя птица» М. Метерлинка, «Кремлевские куранты» Н. Погодина, «Эшелон», «Валентин и Валентина», «Перламутровая Зинаида» (все – М. Рощина), «Вишневый сад» А. Чехова, «Амадей» П. Шеффера и др.

В конце 70 х у Елены случился очередной роман – на этот раз с неким экстрасенсом. Тот был сильно влюблен в артистку и сопровождал ее повсюду. Летом 1980 года, во время съемок в Сочи фильма «Будьте моим мужем» (у Елены в нем была главная роль – Наталья Костикова), он даже примчался на юг и на два дня буквально «похитил» свою возлюбленную у съемочной группы. Кстати, партнер Прокловой по этому фильму, Андрей Миронов, тоже был влюблен в нее и даже пытался за ней ухаживать. Но она на знаки внимания одного из самых обаятельных актеров страны не ответила.

Зато увлеклась художником фильма. Его сын Филипп играл в картине роль сына героини Прокловой, и художник приехал из Москвы его навестить. Дома у него остались жена-француженка и еще двое маленьких детей. Но это обстоятельство не помешало художнику по уши влюбиться в Елену и начать за ней ухаживать. В итоге актриса порвала с экстрасенсом, а художник – со своей семьей, и после фильма они стали жить вместе. Правда, недолго. Вскоре этот роман тоже исчерпал себя, и художник вернулся в семью. А Проклова вышла замуж в очередной раз.

Со своим вторым официальным супругом актриса познакомилась при следующих обстоятельствах. Однажды заболела ее дочь Аришка, и Елене посоветовали сходить к одному знаменитому доктору-травнику, который ну просто «творит чудеса». Елена выстояла огромную очередь, а когда вошла в кабинет, едва не потеряла дар речи от неожиданности – доктор внезапно бросился перед ней на колени со словами: «Лена, наконец-то ты пришла! Я десять лет жду тебя!» Оказалось, что доктор – Александр Дерябин – был давно уже тайно в нее влюблен, но почти не надеялся увидеть предмет своих воздыханий воочию. И вот сама судьба послала ему такой случай! Упустить его доктор не захотел и стал усиленно ухаживать за актрисой. В итоге та не устояла и вышла за него замуж. Но и эта попытка завести семью закончилась для Елены крахом. По словам самой Прокловой, одной из причин разлада с Дерябиным стала личная трагедия: в младенчестве умерли двое их сыновей-близнецов. Это горе разобщило супругов, из их отношений ушли легкость и теплота.

Вспоминает Елена Проклова: «Мне помогало в то время агрессивное такое делание дел: я грузила и грузила себя всякими проблемами. Очень сказалось и содействие театра. Я бесконечно благодарна всем коллегам – за то, что они так фантастически правильно и полезно отнеслись к тому, что со мной случилось. Чтобы я не зацикливалась на личном несчастье, меня просто завалили работой, актерским трудом – бесконечными вводами, репетициями, учением ролей. Я уходила из дома с утра и приходила около полуночи. На дневное время мне была обеспечена «лечебная повязка» от выжженности внутри. Но оставались ночи… Сколько ни играй в театре, сколько ни разъезжай по фестивалям и Дням советского кино… Оставались несколько часов во тьме, когда я была предоставлена самой себе. И могла, как Пенелопа, распускать все сотканное за день. Только я распускала не покрывало или ковер – что там именно ткала древняя гречанка? – а себя. И чувствовала, как непреодолима эта мания, – так же, как мое одиночество…»

Что касается творчества, то первая половина 80 х годов в этом плане складывалась для Прокловой весьма удачно. Она продолжала активно работать как в театре, так и в кино (на ее счету были фильмы: «Какие наши годы» (1981; Майя), «Мы жили по соседству» (Валя), т/ф «Вот опять окно» (главная роль – Таня), т/ф «Поздняя любовь» (главная роль – Варвара Харитоновна Лебедкина), «Из жизни начальника уголовного розыска» (Наталья Петровна Слепнева), «Будь счастлива, Юлия!» (главная роль – Юлия) (все – 1983), т/ф «Грядущему веку» (1985; главная роль – Лена Назарова).

В 1984 году Елене Прокловой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.

Тогда же произошли изменения и в личной жизни актрисы – в 1984 году (спустя примерно полгода после смерти сыновей-близняшек) она встретила своего будущего третьего мужа. Актриса вспоминает:

«У меня есть старший брат, художник. И его образ жизни – как у настоящего художника. Я, хотя и младше, с детства его стараюсь воспитывать, учить жизни. Периодически я приезжала к нему, чтобы сказать, что хватит пить и гулять, нужно остепениться. Брата я безумно люблю, и сама довольно легкомысленный человек, но кто ж его наставит на путь, если не я? Вот там, у брата, я познакомилась с Андреем…

Я им рассказала, что у меня проблема: нужно ехать в Ленинград за крупным гонораром, но не на что купить билет туда. У брата тоже не было денег. Но Андрей сказал: «Не проблема. Завтра я заеду за вами – и махнем на машине, если вы не против». Я не была против, но решила, что это обычная застольная беседа – не поверила.

Но с утра мой будущий супруг приехал за мной. Всю ночь он, оказывается, что-то делал с колесами: машина была не готова для дальних переездов. Кроме того, в ней не работала печка, но Андрей захватил для меня плед… С тех пор мы вместе…»

К тому времени второй брак Прокловой окончательно развалился и с супругом ее связывала только лишь одна формальность – штамп в паспорте. То же самое было и у Андрея. Поэтому особых хлопот с оформлением отношений у них не возникло. Вскоре у них родился мальчик, однако насладиться родительским счастьем им тогда было не суждено – через неделю сын скончался. Однако в отличие от первой трагедии, с двойняшками, новая не поставила крест на браке актрисы. Наоборот, она только сплотила супругов. Вскоре они повенчались в Новоиерусалимской церкви под Москвой. Проклова признается:

«Венчание для меня – важное таинство, оно случается раз в жизни. К сожалению, воспитана не в религиозной семье, хотя меня и крестили – тайком от родителей. Это бабушка меня покрестила. Но думаю, что соблюдение хороших традиций, которым наши предки следовали в течение стольких веков, разумно».

Целиком поглощенная семейными делами (они с мужем переехали за город – на Клязьминское водохранилище, где у них роскошный трехэтажный дом, а московскую квартиру оставили дочери Прокловой от первого брака Арине). Проклова в те годы мало снималась в кино. Достаточно сказать, что за период с 1987-го по 1997 год она записала на свой счет лишь четыре картины: т/ф «Запомните меня такой» (1987; главная роль – Маша), х/ф «Идеальное преступление» (Одри Ламонт), т/ф «Женщины, которым повезло» (главная роль – Зина Скворцова) (оба – 1989), т/ф «А спать с чужой женой хорошо?!» (1992; Вера).

Из интервью Елены Прокловой: «Расставание с театром я пережила спокойно. Я очень люблю дом, хозяйство. Так счастлива, что родилась дочка, что первое время никому не давала с ней заниматься – все сама, чтобы не упустить ни минуты общения с ребенком.

Теперь я и дочь приучаю к хозяйству. У нее свои обязанности. Например, после еды она протирает стол. Приносит к раковине чашки, перед чаепитием расставляет их. Каждый вечер перед сном она стирает колготочки, трусики и маечку. Я ведь боюсь, что она вырастет неумехой. Вот старшая моя дочь, художница, совершенно равнодушна к домашним делам. Она очень творческий человек…»

В начале 90 х Проклова едва не погибла в автокатастрофе. К счастью, все обошлось, однако лицо актрисы было травмировано. В институте на Ольховке ей была сделана операция хирургом Руденко. «Передо мной стоит одна задача: чтобы осталось лицо нашей любимой актрисы!» – сказал он. Операция прошла успешно, и теперь Проклова выглядит так же прекрасно, как и прежде (лишь форму носа слегка изменили).

Вскоре после этого – в 1994 году – Елена и Андрей сделали очередную попытку завести ребенка. Будущей маме пришлось тяжело. Было все: многомесячное лежание в клинике (почти весь период от зачатия до родов), семьсот (!) уколов, которые роженица колола себе в живот сама (доверить это дело сестре она побоялась). Однако за все ее муки последовало вознаграждение: в сентябре на свет появилась прекрасная девочка Полина. А спустя еще полгода Проклова стала бабушкой: ее старшая дочь Арина родила ей внучку Алису.

Между тем в новом тысячелетии в ряде отечественных СМИ появлялись публикации, ставящие под сомнение прочность брака Прокловой с ее третьим мужем. Писали, что они часто ссорятся, что соседи по загородному дому якобы не раз слышали, как супруги скандалят друг с другом. Однако, несмотря на эти публикации, брак Прокловой счастливо продолжается по сей день. Как говорится, милые бранятся – только тешатся. Сама актриса отреагировала на те статьи следующим образом (интервью журналу «7 Дней», июнь 2003):

«Я – человек открытого, взрывного темперамента. Дома я безобразно ругаюсь и бросаюсь будильниками. Поскольку все проблемы в нашей семье обсуждаются, как правило, рано утром или поздно вечером, то есть в спальне, рядом поэтому всегда оказывается тумбочка с будильником. Будильник обычно летит в дверь (но не в зеркало или в картину – это не по-хозяйски). Отхожу я буквально за секунду. Закричала, бросила и – все прошло. Кстати, мой Андрей – абсолютно такой же. Темперамент у нас одинаковый. Но он, слава богу, ничем не бросается, а просто хлопает дверью: «Все. С меня хватит! Больше не могу это терпеть!»

Потом происходит примирение. Андрюшка дважды заходит ко мне и осторожно интересуется: «Ну ты как?» И я дважды кричу: «Уйди с моих глаз!» На третий раз говорю: «Извини, что так получилось!»

Что нам делить? Мы обожаем друг друга, обожаем наш дом и нашу семью. У нас ни в чем нет расхождений – взгляды на жизнь абсолютно совпадают. А что может быть важнее? Невычищенная пепельница? Так я давно уже поняла, что об этом мне придется орать до конца своих дней, потому что до конца своих дней я по утрам буду находить на кухне эту пепельницу.

Наши ссоры никогда не мешали нам жить. Я и замуж за Андрея выходила с ощущением того, что делаю это навсегда. Связала себе свадебное платье, а потом сразу его распустила. В этом смысле я – чеховская Душечка: растворяюсь в том человеке, который рядом со мной. А тут еще мне достался не простой, а подарочный вариант мужчины!.. Но скажу вам по секрету, характер у моего «подарка» просто чудовищный! Я никогда не знаю, на кого нарвусь – то ли на дорогого, милого, любимого, то ли на холодного, чужого, противного. Все мои подружки Андрея обожают, но зовут Змеем Горынычем. Много у него «голов», и самая милая чаще всего спит. Бывает, встаем мы утром, и мой Андрюша – сама кротость и обаяние: «Ленуся, любимая, смотри, какое солнце! Пойдем в сад, я тебе сварил кофеек!» Я радуюсь: «Пойдем, мой золотой!» Приходим в сад – туман, соловьи поют. Только расслабишься и зачирикаешь: «Андрюша, солнышко мое!», как слышишь в ответ рычание Змея Горыныча: «Ты что, не видишь? Я по телефону говорю!» Но я понимаю, как нелегко ему приходится с его сумасшедшей работой… (Андрей занимается строительным бизнесом. – Ф.Р.)

Мне кажется, нашу семейную жизнь можно назвать идиллией. Та доля свободы, которая присутствует в нашем доме, – свободы внутренней, когда человек имеет свое собственное пространство и время, чтобы побыть в одиночестве со своими мыслями, – это и есть идиллия. У нас в семье все свободны – мы уважаем одиночество друг друга. Если мне нужно, я могу уехать, и никто не имеет права мне это запретить. Конечно, Андрей может сказать: «Ленуся, мне будет грустно без тебя. Может быть, ты отложишь эту поездку?» Решать буду я. Но и я позволяю ему поехать проветриться на недельку, если он жалуется, что устал…»

Короче, из всех интервью актрисы складывалось впечатление, что сегодня она вполне счастлива и эту жизнь ни на что не променяет. И по молодости своей она ничуть не ностальгирует, как это принято у многих. По этому поводу приведу еще одно интервью актрисы – еженедельнику «Аргументы и факты» (номер от 2 сентября 2008 года, автор – О. Шаблинская):

«У меня молодость была не очень-то счастливая… Хоть и яркая, бурная, страстная. Да, было огромное количество поклонников… Но я настолько страдала от постоянно рвущегося сердца. В моей жизни не получалось так, чтобы любовь приносила только радость… Чаще всего это были трагедии. Кроме мук, не вспоминаю ничего… Я вообще очень долгое время думала, что любить не умею. Меня смущала и смущает до сих пор позиция некоторых женщин: «Я люблю его несмотря ни на что». Получается, можно любить и убийцу, и насильника?! Вспоминая о молодости, думаю: спасибо ей, но как хорошо, что она позади! Вернуть все эти адовы муки? Не дай бог! С ужасом представляю, что в моей семье произойдут какие-то изменения. Зарекаться от чего-то глупо, жизнь непредсказуема. Но мы с моим мужем Андреем прожили почти 25 лет. Неужели эти уже понятные, определенные взаимоотношения можно опять променять на совершенно неизвестное «минное поле»?!»

А вот отрывок из еще одного интервью Прокловой – «Комсомольской правде» (2 сентября 2008 го, автор – А. Балуева):

«Как я отношусь к тому, что меня до сих пор называют секс-символом? Думаю, нужно однажды попасть под это название, а избавиться от него уже невозможно. Надо иметь свою дорогу в жизни. Эротизм – это интерес. Я всегда жила интересно и увлекала людей своими идеями. И не могу сказать, что ставила во главу угла эротику и секс. Хотя я люблю это занятие, но не считаю, что это важнее всего в жизни…»

Что касается творческой «кухни» Елены Прокловой, то в кино она сегодня снимается мало. В новом тысячелетии она пока записала на свой счет три роли, причем две из них «сериальные». Речь идет о фильмах: «Желтый карлик» (2001; главная роль – Аида), «Счастье по рецепту» (2006; главная роль – Людмила), «А мама лучше!» (2010; главная роль – Светлана).

Зато актриса нашла себя в роли телеведущей: за последние несколько лет свет увидели несколько передач с ее участием. Правда, рейтинги у них были разные, но одно несомненно – в каждой из них Проклова старалась быть по-своему необычной.

Кровь с молоком советского кино

Наталья Андрейченко родилась в Москве 3 мая 1956 года. Ее отец – Эдуард Станиславович – был родом из Белоруссии, мать – Лидия Васильевна – коренная москвичка из зажиточной купеческой семьи (у ее деда в Лихоборах был большой двухэтажный дом).

Эдуард Станиславович всегда хотел, чтобы у него родилась девочка. Поэтому, когда его мечта сбылась, он всерьез взялся за ее воспитание (жена тогда работала в Министерстве просвещения и была вынуждена часто уезжать в командировки). Немалую помощь оказывали молодому отцу и товарищи по авиационному заводу, где он работал – при любой необходимости менялись с ним сменами.

Как вспоминал позднее отец Наташи: «У нее все легко получалось. На коньки встала – и сразу поехала. С шести лет плавала. Была очень самостоятельной». О характере Наташи говорит такой эпизод из ее школьной биографии: однажды под Новый год одноклассники выпустили стенгазету, в которой были напечатаны пожелания каждому ученику. Под фамилией Андрейченко было написано: «Желаем тебе уважать интересы всех окружающих детей». Наташу это так задело, что она собрала весь класс, вывела во двор, построила и у каждого спросила: «В чем я не уважаю твои интересы? Что ты хочешь, чтобы я сделала?»

В школе Наташа училась хорошо, и любимым ее предметом была литература. Поэтому ее мечтой было поступить на филологический факультет МГУ или Педагогического. Готовилась она к этому серьезно: ездила три раза в неделю в университет на лекции, вела конспекты. Но в конце 10 го класса ей внезапно попалась на глаза «Комсомольская правда» со статьей Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой «Ищем таланты!», и она надумала стать актрисой. Мама огорчилась, попыталась отговорить дочь, но у нее это не получилось. «Ну что же, попробуй. Во всяком случае, ты будешь знать, как проваливаются на экзаменах», – подвела итог разговору мама.

Первым бастионом, на штурм которого бросилась Андрейченко, было театральное училище имени Щепкина. Еще на стадии подготовки к экзаменам она зашла в училище и увидела, что большинство ее конкуренток выглядят так, будто сошли со страниц модного журнала. И Андрейченко решила не ударить в грязь лицом. На первый экзамен она явилась в кудрях, мини-юбке и накрашенная так, что сама с трудом себя узнавала. Читать она стала басню И. Крылова «Мартышка и очки». И во время чтения внезапно поняла, что недалеко ушла от героини басни. Увидев снисходительные улыбки на лицах экзаменаторов, внезапно расплакалась и убежала из аудитории. Больше в «Щепку» она не пришла.

Но эта неудача не обескуражила юную абитуриентку. Более того, она помогла ей осознать простую истину: надо оставаться самой собой. И на экзамены во ВГИК она пришла в обычной одежде, без косметики, с заплетенной косой. Когда экзаменаторы спросили у нее, какие стихи она собирается им читать, Андрейченко в ответ предложила им выбрать любое поэтическое произведение на свой вкус. Экзаменаторов это удивило: «Вы что, девушка, знаете так много стихов? Интересно, какие?» И Наталья в течение получаса читала Осипа Мандельштама, Михаила Светлова, Веронику Тушнову, Соломею Нерис.

Ее вдохновенное чтение произвело впечатление на всех присутствующих, и ей поставили «отлично». Кроме этого, помогло еще одно обстоятельство. Незадолго до экзамена в кулуарах института ее разглядел некий молодой человек, поступавший на операторский факультет. Для поступления ему необходимо было представить на суд экзаменаторов пять собственных фоторабот. Юноше долго не могла прийти в голову ни одна идея, которая могла бы лечь в основу этих фотографий. И тут он увидел героиню нашего рассказа. Наталья согласилась позировать юному фотографу, и тот в течение часа сделал с десяток ее портретов. Пять из них затем легли на стол Сергея Бондарчука, который принимал экзамен у Андрейченко. На фотографиях она выглядела так фотогенично, что у экзаменаторов развеялись последние сомнения: девушка не только прекрасно читала стихи, но и внешне выглядела достойно.

Дебют Андрейченко в кино состоялся в 1975 году, когда она училась на втором курсе ВГИКа – она сыграла крохотную роль девушки по имени Валя в картине Гавриила Егиазарова под названием «От зари до зари». Но ее роль в фильме была столь маленькой, что широкий зритель ее попросту не заметил (премьера картины состоялась в декабре 75 го).

Между тем уже два года спустя на экраны страны вышли сразу три фильма с участием Андрейченко, которые, собственно, и стали первыми ступеньками для молодой актрисы на ее пути к славе. Началось же все с фильма «Степанова памятка» (по рассказам П. Бажова) Константина Ершова, где Наталья сыграла роль Танюши. Критик О. Сулькин так писал об этой роли актрисы:

«Режиссер оказался снайперски точен в выборе исполнительницы. Андрейченко – сама бажовская Танюша, «красна ягодка», румяная, волоокая, стройная. И все, стоп – этого, внешнего, природно-фактурного и достаточно, словно окоротили ее перед съемкой. В отмеренном пространстве роли, кажется, почти нет места для психологии, драмы. Она здесь эффектная, центральная по реестру ролей, но – статистка…»

Фильм вышел на экраны в феврале 1977 года. А три месяца спустя свет увидели еще две ленты с участием Андрейченко: «Долги наши», которую снял Борис Яшин, где Андрейченко исполнила роль Верки, и «Колыбельная для мужчин» Владимира Златоустовского и Ивана Лукинского, где актрисе досталась роль Вали Крыловой.

В итоге к моменту окончания ВГИКа в 1977 году на счету Андрейченко было уже четыре сыгранных роли в кино. Кроме этого, в дни окончания института молодая актриса снималась еще в трех фильмах: «Поединок в тайге» (роль – Пелагея), «Степь» (роль – девка на снопах) и Настя Соломина в «Сибириаде». Однако несмотря на столь богатый послужной список ни одна из этих ролей не принесла актрисе настоящего творческого удовлетворения. Героини, сыгранные ею, были однотипны и похожи одна на другую: взять ту же Танюшу из «Степановой памятки», или деревенскую девушку в «Долгах наших», или девку на возу в «Степи».

Исключение составляла роль Насти Соломиной в «Сибириаде», однако эта длинная эпопея будет сниматься два года и выйдет на экраны страны почти через три года после окончания Андрейченко ВГИКа. О его премьере мы расскажем чуть ниже, а пока упомянем, что во время работы над ним у Андрейченко случился роман с постановщиком фильма Андреем Михалковым-Кончаловским. О том, как это произошло, вспоминает сам режиссер:

«Когда я стал спрашивать, кого из талантливых вгиковских ребят пригласить ассистентом на «Сибириаду», мне посоветовали студента режиссерского курса Сашу Панкратова. Так он появился у нас в группе. Человек жизнерадостный и наивный…

Саша был и есть дамский угодник. Большой ходок по барышням. Знал весь актерский молодняк в Москве, включая всех абитуриенток. Я озадачил его просьбой найти молодую актрису на роль Насти. Чтобы внешне она была сибирская, ядреная, кровь с молоком.

Я в это время болел, перенес на ногах воспаление легких. Жил у родителей, в моей квартире жила Вивиан (тогдашняя жена режиссера – француженка. – Ф.Р.). Саша привел Наташу Андрейченко: высокая, статная, круглая, вся, как яблоко, крепкая – укусить невозможно. Она мне понравилась, я начал нести какую-то ахинею, тут же решили выпить водки – болезнь этому не помеха. Она стояла, готовила яичницу; я смотрел на ее икры, плотные, сбитые, – сразу понял: она – настоящая и, наверное, сможет сыграть Настю…

У нас с Наташей стало даже намечаться что-то романтическое. Я пригласил ее съездить со мной в Ленинград. Она пришла в малиновом бархатном берете. Берет мне как-то не очень понравился, но поездка была приятной. Правда, наши отношения быстро завершились. У меня начался роман с Лив Ульман. Я вернулся из Норвегии. Пришла Наташа. Я сказал ей:

– Очень сожалею, но…»

Съемки «Сибириады» начались в самом конце июля 1976 года под городом Калинин, но наша героиня включилась в них с 17 августа и пробыла там до 7 сентября. Затем вернулась в Москву, чтобы продолжить учебу во ВГИКе, а в середине декабря вновь вернуться на съемочную площадку «Сибириады» – но уже в павильонах «Мосфильма». А в начале июня 1977 года Андрейченко участвовала в пересъемках снятых ранее эпизодов в Калинине. О том, как это происходило, вспоминает Андрей Михалков-Кончаловский:

«Роль свою Наташа сыграла прекрасно. Правда, по ходу съемок было несколько шумных историй. Накануне съемок она исчезала, найти ее было невозможно, где, по каким загульным компаниям ее носило, никто дознаться не мог – даже Саша Панкратов. Потом она, так же нежданно, как и исчезала, возникала в группе, замечательно работала…

В одну из бурных июльских ночей, проходивших вне пределов моего внимания, Наташа Андрейченко, Саша Панкратов и Павел Петрович Кадочников, народный артист СССР, были арестованы милицией за то, что купались голыми в реке – посреди Калинина, нарушали общественный порядок, громко кричали и пели. Подъехала милицейская коляска, их выудили из воды и, мокрых, доставили в участок. Но у Павла Петровича была с собой волшебная бумага, заботливо упакованная в целлофан, о существовании которой я тогда не знал.

Происхождение этой бумаги таково. «Подвиг разведчика» очень понравился Сталину. Был банкет, Сталин сказал Павлу Петровичу:

– Вот это настоящий чекист! – И спросил: – Что я вам могу сделать приятное?

– Не могли бы вы это же самое мне написать на бумаге? – сказал Павел Петрович.

В результате из кремлевской канцелярии Кадочникову прислали бумагу с Гербом СССР, где было написано: «Павлу Петровичу Кадочникову, артисту киностудии «Ленфильм», присваивается почетное звание майора всех родов войск СССР. Сталин. Ворошилов».

Эта бумага была для Кадочникова палочкой-выручалочкой и «Сезамом, откройся» многие годы. Даже спустя двадцать с лишним лет после смерти Сталина, когда снималась «Сибириада», ее магическое действие не иссякло…».

Но пока снималась «Сибириада», на экраны страны выходили другие фильмы с участием Натальи Андрейченко. Так, в 1979 году в прокат одна за другой вышли сразу три ленты: «Жнецы», где наша героиня сыграла роль комбайнерши Маши, «Уходя – уходи», где молодой актрисе досталась роль Любы, и «Торговка и поэт» по прозе И. Шамякина. Выделим последнюю ленту, снятую Самсоном Самсоновым, поскольку именно в ней героиня нашего рассказа сыграла свою первую главную роль в кино – Ольгу. В этой роли в Наталье раскрылось и амплуа трагической актрисы. Собственно, этот фильм и открыл глаза другим режиссерам на истинный талант Андрейченко.

Тем временем в январе 1980 года на экраны страны вышла «Сибириада», с которой и взяла свой старт всесоюзная слава Натальи Андрейченко. Фильм имел огромный успех как на родине, так и за рубежом (он был удостоен призов в Каннах (1979) и в Хьюстоне (1982). Сама актриса считает эту роль одной из лучших в своем послужном списке.

Итак, «Сибириада» триумфально прошла по советским и мировым экранам. В том же году Андрейченко умудрилась сняться сразу в пяти (!) новых фильмах. Назову их все: «Дамы приглашают кавалеров» (Раиса), «Коней на переправе не меняют» (Алла), «Мужество» (Тоня), «День на размышление», «Свадебная ночь» (главная роль – Маша).

Но не стоит считать, что все складывалось гладко в судьбе молодой актрисы – были у нее и проблемы, в том числе и алкогольные. На этой почве порой с актрисой происходили весьма неприглядные вещи. Много позже в журнале «Тайны звезд» один из ее тогдашних загулов описывался следующим образом:

«Наталья так пристрастилась к спиртному, что стала пить как запойный алкоголик. Во время бурных застолий она не раз падала лицом в салат, буянила по ночам и устраивала пьяные истерики. Неизвестно, к чему бы это привело, если бы не вопиющий случай с отцом.

В тот вечер актриса выпила очень много. Отец попытался уложить дочь спать, но она в ответ устроила дикий скандал. Наталья была до того невменяема, что набросилась на пожилого мужчину с кулаками и стала выгонять из дома.

– Кто это такой? Гоните его отсюда! – истошно кричала Андрейченко на родного отца.

– Этот человек – ваш отец!!! – возмутились разбуженные посреди ночи соседи. В тот миг Наталья прозрела. Она поняла, что алкоголь постепенно превращает ее в настоящее чудовище. С тех пор Наталья держит себя в руках…»

Благотоворное влияние на актрису оказало ее тогдашнее замужество. Причем замуж она вышла за человека известного – композитора Максима Дунаевского, который в те годы также переживал пик популярности (она началась после премьеры по ЦТ в декабре 1979 года телефильма «Д’Артаньян и три мушкетера» с его музыкой). Вспоминает Дунаевский:

«Мы с Наташей познакомились в 1981 году на съемках фильма «Мэри Поппинс, до свидания!» в Ленинграде. Ей было 25, мне – 37. Поздней ночью после съемки встретились в буфете. Посмотрели друг на друга, и я пригласил ее в номер (у меня всегда номер с роялем), где всю ночь играл ей свои сочинения. Тогда уже вышли на экран «Три мушкетера», «Карнавал». Наташа была очень удивлена, что все это написано мною. И вот так, не переставая удивляться, вначале влюбилась в меня, а потом вышла замуж. Мы были не только мужем и женой, но и очень хорошими друзьями и творческим дуэтом…»

В ноябре 1982 года на свет появился мальчик, которого назвали Дмитрием.

Еще будучи беременной, Андрейченко в 1982 году умудрилась сняться сразу в четырех картинах: т/ф «Инспектор Лосев» (главная роль – Варвара Глотова), «Нам здесь жить» (главная роль – Арина), «Людмила» (Зина), «Человек, который закрыл город» (Нина Лазарева). А когда ее сыну было всего лишь два месяца, она начала сниматься в одной из лучших своих ролей – в картине Петра Тодоровского «Военно-полевой роман» она сыграла Любу Антипову. Вспоминает Петр Тодоровский:

«Андрейченко я еще до картины знал и только ее хотел в «Военно-полевом романе» видеть. Я позвонил Наташе, а трубку снял ее тогдашний муж – Максим Дунаевский. Выслушал меня и говорит: ничего не получится, Наталья на девятом месяце. Я с тяжелым сердцем начал комплектовать другой состав. А тогда были длинные подготовительные периоды, по полгода. Я мысленно все возвращался к Андрейченко, и в какой-то момент подумал: если она была на девятом месяце, значит, уже родила. Еще раз позвонил. Трубку сняла Наташа, я предложил прочесть сценарий. Через какое-то время она перезванивает и соглашается! А как же ребенок? А это, отвечает, не ваша проблема. В результате ребенок жил у бабушки, а она снималась, а потом летела к нему кормить…»

Фильм «Военно-полевой роман» собрал в прокате 14,7 млн зрителей и был удостоен целого букета призов на фестивалях на родине (на Всесоюзном в Киеве и Жданове) и за рубежом (в Западном Берлине, Вальядолиде, в ГДР).

К 1984 году Андрейченко была уже одной из самых известных актрис советского кино и вправе была рассчитывать на официальное признание своих заслуг. И оно не заставило себя долго ждать: ей присвоили звание заслуженной артистки РСФСР. Но если бы министерские чиновники чуть-чуть задержались с этим присвоением, в дальнейшем оно вряд ли бы состоялось. Дело в том, что актриса внезапно влюбилась в иностранца – в американского актера австрийского происхождения Максимилиана Шелла, который был старше ее на 26 лет!

Наталья Андрейченко вспоминает: «В фильме «Петр Великий» я должна была играть первую жену Петра Евдокию Лопухину, но сниматься абсолютно не хотела, сильно переживала и безумно плакала. А потом актриса Наташа Архангельская сказала: «Ты что, дура, что ли? Елки-моталки, первое в истории американское кино снимается на территории России с такой темой, и ты играешь царицу, жену Петра Великого, вместе с таким артистом!»

Шелл играл самого Петра, его имя мне говорило не многим больше, чем рядовому зрителю, – как режиссер он тут совсем неизвестен, как актер – едва-едва… (Шелл начал сниматься с 1955 года, и советскому зрителю был знаком по фильмам «Нюрнбергский процесс» (1961, премия «Оскар»), «Симон Боливар» (1969) и др. – Ф. Р.). Но, когда мне впервые показали его на площадке, я уважительно подумала: да, этот может, это вполне русский царь… Я приехала на одну из съемок «Петра» – очень красивую. Как сейчас помню, 3 сентября. И был такой солнечный день, Суздаль, красота, желтые деревья, лошади, огромное поле, царь Петр… Я его увидела издалека и подумала: «Ой, какой интересный мужчина! Нужно с ним познакомиться, все-таки я играю его жену». Я набралась смелости, подошла к нему и сказала по-английски: «Я очень зла на тебя. Ты почему сослал меня в монастырь?» Он, конечно, ничего не понял: кто эта женщина, о чем она говорит?.. Но внимание на меня обратил. А фраза, которую я сказала на английском, была единственной, потому что это был текст из моей роли. Он ничего не понял, но, видно, такую чувиху забыть не мог. И сразу пригласил меня на ужин. А я ему: «No, мистер Шелл, без переводчика – no». Он стал бегать в поисках переводчика, никого не нашел. Я тоже пыталась найти, но безуспешно. Пьяные, наверное, все были. И мы пошли ужинать вдвоем. Вот тогда я пожалела, что не слушала режиссера фильма Лэрри Шиллера и не учила английский язык. Общаться нам пришлось посредством рисунков на матерчатых салфетках…

По графику Макс не присутствовал на съемках постоянно. Но, когда он приезжал, мы все вечера проводили вместе. И между нами всегда лежал маленький оксфордский словарь, который он мне подарил. Шелл мне тогда признался, что я – из тех, кого он прежде видел, – была первой русской, которая всегда улыбалась. И его это настолько потрясло, что он был просто загипнотизирован мною и хотел разобраться в подобном феномене. Шелл никогда не был женат. В свои 53 года он был заядлым холостяком и безумно боялся связывать себя узами брака. У него и так все было хорошо в жизни. Масса домработниц, две секретарши, свой офис по производству фильмов, любая женщина на земле, которую он хотел. И никакой потребности заводить семью, детей. Поэтому Максимилиан хотел бы и со мной продолжать отношения без штампов. Но в нашей стране в то время это было невозможно…»

В те годы отношения между СССР и США переживали не самые лучшие времена, поэтому связь советской актрисы с американцем выглядела чуть ли не предательством. Тем более официально Андрейченко была замужем. Однако в силу своего характера (она женщина сильная и всегда брала то, что ей нравится) Андрейченко отступать не собиралась. Но страхов и унижений им пришлось натерпеться изрядно. К примеру, в Москве за ними везде следили чекисты: на улице, в гостинице. Один раз Наташу даже выгнали из гостиницы, поскольку гостей разрешалось пускать только до одиннадцати.

Это случилось 3 мая 1985 года, когда Шелл специально приехал в Советский Союз, чтобы поздравить Наталью с днем рождения (ей исполнилось 28 лет). Но едва они расположились в гостиничном номере Шелла (он остановился в «Космосе»), как раздался громкий стук в дверь. На пороге застыли администраторша и несколько мужчин представительного вида. Администраторша заявила: «Гостям в номере у нас положено находиться до 23.00! Поэтому покиньте номер!» Шелл пытался договориться с непрошеными визитерами по-доброму, но те ничего не хотели слушать. Тогда Шелл заявил: «В таком случае я уйду с ней!» На что администраторша рассмеялась: «Да ради бога!» И влюбленные ушли на улицу. А следом за ними следовали… милиционеры на мотоциклах. Таков был приказ КГБ. Всю ночь Наташа и Максимилиан ходили по Москве, жутко замерзли. А 4 мая Шелл улетел на родину.

После нескольких подобных случаев, которые происходили с влюбленными каждый раз, когда они пытались уединиться, они приняли решение оформить свои отношения официально. Поход в загс был запланирован на сентябрь 85 го, но сорвался по вине Шелла, который не смог приехать в Москву. Он объявился лишь в конце октября и неожиданно заявил Андрейченко: «Я не готов, я холостяк, я боюсь брака больше всего на свете». Услышав это, Андрейченко решила с ним расстаться. Она проводила его в аэропорт и посадила на самолет. И с того момента перестала снимать телефонную трубку, когда раздавались междугородные звонки.

Так продолжалось до тех пор, пока в Москву не приехала сестра Шелла, Мария, которая часто посещала Москву по личным делам. Далее послушаем рассказ самой Натальи Андрейченко:

«Мария позвонила мне из Москвы, я подошла к телефону. Она сказала, что заедет ко мне по очень важному делу. Вечером у меня в гостях была моя лучшая подруга. Раздался звонок в дверь, я открываю, а там стоит Максимилиан. Я побежала от него по своему длинному коридору, крича только одно: «Нет, нет, нет!» А он – за мной. Так мы вбежали на кухню, и… он меня обнял. Подруга смотрела на меня как на предательницу: мол, что же это я опять делаю. А я взглянула на него, у меня потекли слезы, и я сказала, по-моему, самую гениальную фразу на земле: «Запах родной». И прильнула к нему. Все! После этого он сказал: «Я готов. Буду жениться». Это было 5 декабря…»

Поскольку Андрейченко тогда еще была замужем за Дунаевским (правда, вместе они уже не жили), она немедленно сообщила ему об этом. Тот оказался джентльменом и сразу же согласился на развод. Их развели в течение одного дня. А в феврале 86 го в Москву приехал Шелл со всеми бумагами со своей стороны. И они подписали брачный контракт. На всякий случай первым пунктом в нем был предусмотрен развод через две недели, чтобы Шелл чувствовал себя свободно. Второй пункт гласил, что Андрейченко будет жить в России, третий, что дочь – а они хотели только дочку – непременно наравне с русским паспортом будет иметь швейцарский… (В 1988 году у них действительно родится дочь Настя. – Ф. Р.).

Советские власти были рады тому, что этот вопрос наконец-то разрешился. Правда, они настаивали, чтобы Андрейченко уехала за границу к мужу. Но она этого не хотела. Актриса написала письмо на имя Егора Лигачева, одного из идеологов перестройки, в котором сообщила, что никуда уезжать не собирается, а намерена работать в СССР постоянно. Она просила помочь ей с постоянными визами в три страны – Германию, Австрию и Швейцарию. Ей повезло: времена тогда уже менялись в сторону потепления отношений с Западом, поэтому ее просьбу удовлетворили.

Расписались Андрейченко и Шелл 11 июня 1986 года в Грибоедовском дворце бракосочетаний в Москве. По словам невесты, жених трясся от страха как сумасшедший. Рядом были его сестра Мария Шелл, крупнейший продюсер Запада Карел Дирка, посол Швейцарии в СССР Карл Фриччи с супругой и другие. Когда Шелла попросили поставить свою подпись под брачным документом, он внезапно завопил: «Господи! Что я здесь подписываю? Я же ничего не понимаю. Я боюсь». Но пути назад уже не было. На помощь жениху пришел посол, который перевел ему текст. А сотрудница загса с важным видом произнесла: «Эта бумага означает, что вы, Максимилиан Шелл, женитесь на на-а-ашей Наташе!» И гордо постучала себя в грудь. После этого Шелл поставил свою подпись. В Москве он пробыл до 12 сентября, после чего улетел на родину. Молодожены не виделись друг с другом полгода, поскольку каждый был занят своими делами: они снимались в разных фильмах.

Стоит отметить, что, несмотря на то что Дунаевский согласился на развод легко, их с Андрейченко отношения испортились донельзя. Он понимал, что из-за брака его бывшей жены с иностранцем он может потерять своего сына, и потому нервничал. В результате во время одного из скандалов Андрейченко запретила ему видеться с Митей. Но их помирил… Шелл. Он приехал в Москву на день рождения Мити и спросил у мальчика, какое у него самое большое желание. А тот возьми и ответь: «Я хочу поговорить со своим папой». Услышав это, Андрейченко взвилась: мол, что за блажь в два часа ночи?! А Шелл ее перебил: «Ты что, с ума сошла? Ну-ка, Митя, звони папе». Но Андрейченко продолжала возражать. Тогда Шелл сам позвонил Дунаевскому и передал трубку мальчику. Спустя час композитор приехал к ним и забрал мальчика к себе. После этого у них начались нормальные отношения.

Брак Андрейченко с Шеллом был заключен в годы либеральной горбачевской перестройки. Именно это обстоятельство сыграло свою роль в дальнейших отношениях официальных властей к актрисе – ее никто не притеснял. В результате она около трех лет жила в Москве, получила возможность продолжать свою творческую карьеру как в театре (со спектаклем Анатолия Васильева «Серсо» она объездила полмира), так и в кинематографе. В период с 1985-го по 1988 год Наталья снялась в главных ролях в трех картинах: у Александра Белинского в «Марице» (1986; главная роль – Марица), у Эрнеста Ясана в «Прости» (1987; главная роль – Мария; 4 е место в прокате, 37,6 млн зрителей) и у Романа Балаяна в «Леди Макбет Мценского уезда» (1989).

Наталья Андрейченко вспоминает: «Мне не нравится, как я сыграла Измайлову в «Леди Макбет», это только моя вина, и дело здесь в том, что я не представляла себе целый фильм с самого начала. Мне Янковский и другие говорили: слушайся во всем Балаяна, он всегда прав. Очень может быть, но я так играть не могу, мне надо представлять картину и мое место в ней…

Фильм я заканчивала, по-русски говоря, уже с пузом, о чем никто, кроме режиссера Балаяна, не знал. Почти на девятом месяце я вовсю отплясывала на плоту, прежде чем броситься со своей соперницей в воду. Танец длился очень долго… Но Балаян однажды проговорился оператору Паше Лебешеву, который буквально завопил: «Что ж ты мне, так-перетак, не сказал, я бы на нее другие фильтры поставил, никто бы не просек. Всегда мне везет – то Соловей в «Рабе любви» беременной снималась, то Андрейченко…»

Закончив работу в этом фильме, Андрейченко улетела в Мюнхен, где вскоре и родила дочь Настю. Когда дочке исполнилось два месяца, Наталья с мужем и несколькими актерами из СССР начали гастроли с лучшим симфоническим оркестром Германии (исполняли литературно-музыкальную композицию «Евгений Онегин» на музыку Прокофьева). В роли Онегина был Олег Янковский, Ленский – Игорь Костолевский, Татьяна – Наталья Андрейченко, генерал – Алексей Петренко…

Спустя месяц Андрейченко, Шелл и Настя вернулись в Москву (Митя остался в Мюнхене учиться), где Шелл делал постановку спектакля «Вера, Любовь, Надежда» крупнейшего австрийского драматурга Едена фон Хорварда в Театре-студии Олега Табакова. Когда Насте исполнился год, в семье Шелла встал вопрос о постоянном совместном проживании. В итоге была выбрана нейтральная территория – столица кинематографа Лос-Анджелес. Вспоминает актриса:

«Я уговорила Макса купить в Лос-Анджелесе дом. Хотя он объяснял, что этого не стоит делать, что дом – это большая ответственность, ограничение свободы и т. д. Но я, как русская женщина, слышать ничего не желала. Замучила бедного, самолюбивого швейцарца уговорами и заставила купить дом, который сейчас отдан под полную мою ответственность, хотя я там практически не бываю. Это такая головная боль, что передать невозможно. Макс об этом знал изначально. А мне все надо было испытать на собственном опыте, чтобы понять: самое удобное – это снимать жилье. Приехал на полгода, взял дом в аренду и живи себе спокойно. И никакой ответственности…»

Именно в Лос-Анджелесе Андрейченко едва не умерла по вине тамошних врачей. Дело было в 1989 году. А началось все с пустяка – у Андрейченко разболелся зуб. Шелл нашел лучшего врача – доктора Готье, который был личным дантистом президента Рейгана. Но то ли этот Готье растерял к тому времени все свои навыки, то ли еще что-то, но зуб он удалил, как коновал, и вдобавок внес инфекцию. У актрисы началась газовая гангрена, общее заражение крови. У них в доме гостил тогда Никита Михалков, который, увидев распухшее лицо Натальи, первым забил тревогу. Андрейченко повезли в госпиталь. А тамошние врачи вынесли убийственный диагноз: мол, они могут прооперировать больную, но часы ее все равно сочтены. Спасло Андрейченко чудо. Перед самой операцией она из последних сил поднялась, подошла к зеркалу и, увидев свое отражение, дала себе установку: все будет хорошо. И выжила.

Наталья Андрейченко вспоминает: «Первые полтора года в США я прожила никому не нужная, никому не известная, ничего не делая. Это очень трудно пережить человеку с именем. Но сейчас, оглядываясь назад, я поняла, насколько тогда мне было хорошо.

Впервые в моей жизни у меня появилось свободное время, а до этого и после – только одна сумасшедшая профессия. В Америке я работала с лучшими педагогами по произношению, по преодолению акцента. Я занималась вокалом – у меня была очаровательная, сумасшедшая, лучшая на Бродвее и во всем Нью-Йорке учительница Джоан Кобин. Она учила меня… по телефону! Три раза в неделю, в определенный час мы с ней пели по телефону. Естественно, за мой счет…»

А что же творчество? В начале 90 х Андрейченко должна была сниматься в американском фильме «Сталин» – ей собирались отдать роль жены вождя народов Надежды Аллилуевой.

Однако решение затягивалось, и в это время бывший учитель актрисы Сергей Бондарчук предложил ей роль Дарьи в своей телевизионной экранизации «Тихого Дона» Михаила Шолохова. Наталья согласилась. Надо же такому случиться, но через несколько минут после того, как актриса поставила свою подпись под контрактом у Бондарчука, ей позвонили из съемочной группы «Сталина» и подтвердили ее участие в фильме. Но поезд уже ушел. По словам актрисы, она не сильно об этом пожалела.

Андрейченко рассказывает: «Один фильм стоил другого. У Бондарчука была команда не слабее – один только Ф. Миррей Эбрахам чего стоит! Тот самый, что получил «Оскара» за роль Сальери в фильме Милоша Формана «Амадеус». Я давно мечтала поработать с Бондарчуком. Кроме маленькой роли в фильме «Степь», он мне ничего не предлагал…

Мы снимали не хрестоматийный «Тихий Дон», а того Шолохова, который заклеймил кровожадную, вонючую революцию за истребление такого свободного народа, как казачество. Мы снимали антибольшевистский «Тихий Дон» – позиция Бондарчука была абсолютно четкой и ясной…» (Отметим, что это личная точка зрения актрисы – сам Бондарчук ничего подобного не говорил, хотя мог бы – времена на дворе уже стояли демократические. – Ф. Р.)

Между тем поначалу в Голливуде спрос на Андрейченко был минимальный. Если ей и предлагали сниматься в кино, то в основном это были или телесериалы или фильмы не самого высокого качества. К примеру, малобюджетная картина «Аврора: операция «Захват», где она сыграла ученую.

В середине 90 х актрисе предложили сыграть одну из ролей в телесериале «Вавилон», однако она от этого предложения отказалась. В актерском агентстве все были в шоке от такого поступка – там актеры хватаются за любую работу. Но Андрейченко знала, что этот сериал обязательно будут показывать в России (и она оказалась права), а ей не хотелось, чтобы зрители, которые помнили ее как Мэри Поппинс или Любу Антипову, вдруг увидели актрису с зелеными ушами или фиолетовыми линзами.

В те же годы с Андрейченко случилось несчастье – ее сбил автомобиль. Причем за рулем его сидела агентша актрисы Одри. До этого они сходили в ресторан, и Одри умудрилась в течение вечера несколько раз вколоть себе наркотик. Когда Андрейченко поняла это, она тут же решила покинуть заведение. Однако Одри увязалась за ней. В тот момент, когда Андрейченко направлялась к своей машине, агентша уже успела сесть в свою и резко сдала назад – прямо на Наташу.

Наталья Андрейченко вспоминает: «Лежу я плашмя, не двигаясь, состояние крайне «великолепное» – по мне проехали катком, но я не умерла. Напрочь забыла все английские слова и хриплю подбежавшему ко мне Годунову (балетный танцор, в 1979 году сбежавший из СССР. – Ф. Р.): «Саша, милый, ноги есть?» Он отвечает: «Есть». Я ему: «Как ты думаешь, они переломаны?» Он: «Лежи, девочка, лежи, милая, не двигайся!» Меня начинает колотить, и я прошу кого-то укрыть меня, потому что холодно, безумно холодно… И тут слышу сквозь пелену шепоток такой по толпе: «Не подходите к ней, не трогайте ее – вы берете на себя ответственность!..» Как вам это нравится? Но там свои законы.

Короче, приехала машина «Скорой помощи». Меня тут же определили в такой твердый панцирь, потому что врачи были на 150 процентов уверены – шея и позвоночник у меня сломаны напрочь. Со мной в госпиталь поехал Саша Годунов. По дороге эти эскулапы раз двадцать спрашивали – у вас есть страховка, у вас есть страховка? У меня страховка точно есть, но не в кошельке же – я ведь не собиралась умирать! В приемном покое меня бросили где-то в углу в этом дурацком корсете и напрочь забыли о моем существовании.

Битых три часа я пролежала без движения, трясясь и задыхаясь. Пока не приехал директор моего агентства и не сказал, какая у меня страховка и какие гарантии! Тут вся эта братия наконец зашевелилась, забегала вокруг, и наконец-то я получила долгожданный успокаивающий укол…

В рентген-центре мне сделали снимок, и в палату сбежалась масса врачей, посмотреть, так сказать, на «русское чудо». Потому что у меня не было ни одного перелома, ни од-но-го. Хотя на фотографии, снятой в те дни, отчетливо видно, какая я вся синяя-синяя, вся спина, и даже следы от колес там видны…»

Однако вернемся на творческую «кухню» Натальи Андрейченко. В 1997 году актриса снялась в трех новых фильмах: «Русской рулетке» (немецкий фильм о русской мафии в Швейцарии, где актриса сыграла таинственную Елену), в американском телесериале «Доктор Куин – женщина врач» (сыграла принцессу Марию Низамову) и в фильме «Возвращение» (роль вампирши Пантеи).

В 1998 году актриса впервые снялась у российского режиссера. Речь идет о Григории Константинопольском и его фильме «8 с половиной долларов», где героине нашего рассказа досталась роль Ксении.

Из интервью Натальи Андрейченко: «С детьми у меня хорошие отношения. Я, например, горжусь своими отношениями с Митей. Мы настоящие друзья. С Настей немного сложнее, может, оттого, что мы две женщины. Она такая папина дочка, он ей все разрешает, она такой тиран с детства, но я не хочу в ней это давить. Во мне мою личность давили с раннего детства, а я все хорошо помню. Настя сильная личность, иногда это действует на нервы, но пусть развивается, почему нет?..

Митя говорит на трех языках без акцента, у него сильная русская база. Настя говорит по-русски хорошо, но с акцентом, а понимает больше, чем способна сказать. Я с ней занимаюсь, каждый вечер читаю Пушкина. Я так считаю: пусть не все слова ей понятны, но через магию русской речи она многое впитает. Благодаря тому, что мы много путешествуем, дети знают, что такое Европа, европейская культура…

Американский тип жизни совершенно сумасшедший. Не могу понять почему. У нас у всех разный режим. Митя встает в шесть утра, школа очень хорошая, но далеко, в Санта-Монике. За ним, к счастью, приезжают. Увы, я соответствовать этому режиму не в состоянии. Я ложусь очень поздно, потому что единственное время, когда я могу сконцентрироваться несколько часов на себе, – наступает после того, как дети легли спать, это ночь. Днем – профессиональные дела, неизбежные деловые встречи, или, как говорят здесь, пати, которые я ненавижу, но – надо: это как работа. Макс, натура творчески бурная, тоже требует много времени. С ним безумно интересно, но и трудно. Да и ему со мной нелегко. Ему памятник надо поставить – десять лет прожить со мной!

Я догадываюсь, что многим хотелось бы прочитать, как утром я выхожу в роскошном халате к бассейну, вокруг бегают собаки и прислуга… Это – миф, и я не знаю, кто так живет…»

Между тем в августе 2000 года Максимилиан Шелл едва не умер. Дело было в Риге, где его сразил внезапный приступ панкреатита. В семь часов вечера Андрейченко срочно вызвали в больницу. Там ее встретили врачи, которые заявили, что у ее мужа начался отек, что необходимо хирургическое вмешательство. А она знала, что у него диабет, что его ни в коем случае нельзя вот так наскоро оперировать. Но врачи торопят, кричат: «Принимайте же решение, время идет!» Тогда Андрейченко отправилась к мужу в реанимацию. А он лежит без сознания, ни на что не реагирует. Тем не менее она стала с ним советоваться: «Макс, ты меня слышишь? Они хотят тебя оперировать. Скажи мне, что ты хочешь?»

Шелл вдруг очнулся и прошептал: «Домой, в Мюнхен». Андрейченко вышла к врачам и объявила волю мужа. На нее посмотрели как на идиотку: «Вы кого слушаете? Что он может решать?» Но она была непреклонна. Короче, Наташа организовала самолет, и в полвторого ночи Шелл улетел в Германию. А она осталась в Риге, поскольку у нее не было визы. Прилетев позже в Мюнхен, она два месяца каждый день ходила к мужу в реанимацию.

«Его нельзя было сразу оперировать. Поэтому Макса сначала вылечили, а потом уже прооперировали. Я сидела в реанимации часами, хотя это было запрещено. Он не мог говорить, у него были закрыты глаза, температура держалась под сорок. Но он знал, чувствовал, что я с ним. И это ему помогало. Как-то подходит ко мне один злодей, по-другому его не назову, хотя он и врач, даже профессор. Стал на меня кричать: «Ну что вы здесь сидите? Вы же всем мешаете. Вы не понимаете, что это смертельная болезнь, что только пять процентов выживают?» Я зарыдала… Месяц спустя я с цветочками вошла в лифт госпиталя, и этот же самый профессор случайно оказался в том же лифте. Он знал, что Макса уже перевели в нормальную палату, и сказал: «Ой, какая вы сегодня счастливая!» А я ответила: «Видишь, чувак, в этом наша разница. Ты веришь в науку, а я верю в чудо». И вышла из лифта. А он остался, явно очумевший…»

Тем временем весной 2002 года в России грянул новый скандал вокруг имени Андрейченко. Она тогда зачастила в Москву, долго жила здесь без мужа, на что немедленно отреагировали досужие сплетники. Причем не в России, а в Германии. В газете «Билд» так и написали: Андрейченко разводится с Шеллом, получает положенные ей 17 млн долларов и переезжает в Москву к своему новому возлюбленному Стасу Намину. А Шелл, мол, нашел пристанище в «гавани» своей старинной подруги, 38 летней историка-искусствоведа Элизабет Михич.

Актриса отреагировала на эту публикацию оперативно, сделав официальное опровержение следующего содержания:

«Мы с Шеллом по-прежнему любим друг друга. Вся эта шумиха в прессе – развод, раздел мифических миллионов, мой грядущий брак со Стасом Наминым – неслыханное хулиганство. Ассистент Шелла Маргит Шукра, на которую ссылается немецкая газета, запустившая «утку» о разводе, всерьез подумывает подать в суд на это издание…

Я испугалась, что Намин действительно развелся с женой, моей подругой, ради того, чтобы жениться на мне. Сразу позвонила Стасу. Он был в Берлине вместе с моим другом, с которым мы знакомы больше 20 лет, – послом Владимиром Паленовым. Они вдвоем хохотали. Оказалось, Стас ничего не знал, что о нем написали в газетах, и, когда ему позвонили с вопросом обо мне, он решил, что над ним подшучивают, и тоже пошутил в ответ. Мы посмеялись: «Не знаем, как нам теперь – втроем или вчетвером – спать придется?» Короче, без меня меня и женили, и развели…»

В сентябре 2003 года газета «Московский комсомолец» опубликовала очередное интервью с Андрейченко. Из него выяснилось, что актриса по-прежнему живет с Шеллом и разводиться с ним не собирается. Ее сын Митя учится в престижной парижской школе гостиничному менеджменту, а Настя – в актерском институте в Америке.

В течение последующих нескольких лет российские СМИ неоднократно будоражили общественность слухами о том, что звездная пара разводится. Поводом к этому служило то, что Наталья периодически уезжала от мужа и детей в Россию и жила здесь безвылазно месяцами (иной раз по восемь месяцев), снимаясь в кино («Очень русский детектив», «Жизнь взаймы» и др.). Живет она в Москве, где у нее есть трехкомнатная квартира с большим балконом, откуда открывается прекрасный вид на Кремль и храм Христа Спасителя (до этого актриса жила в менее комфортабельной квартире в Дегтярном переулке). Однако сама Андрейченко информацию о разводе категорически опровергает. По ее словам:

«Любовь – это свобода, а не обладание. Иногда мы с Максимилианом живем одним домом, когда начинается работа – разъезжаемся… Не знаю, хорошо это или плохо. Каждый должен выбирать подходящую структуру отношений. Многие нас не понимают, сплетничают…»

И все же в 2005 году было объявлено, что звездная пара действительно развелась и живет на два разных дома (рядом с Шеллом тогда появилась венская галеристка Элизабет Михич).

Летом 2009 года Андрейченко и Шелл стали бабушкой и дедушкой: их дочь Анастасия подарила им внучку, которую назвали Леа-Магдалена. Настя – актриса, много снимается в Австрии и Германии, за некоторые фильмы даже призы получала. Как рассказывает Наталья (интервью «Телеантенне»):

«Не знаю, как будет дальше у Насти. Актрисе же надо «актрисить», а тут ребеночек маленький… Не знаю и того, где она в конце концов предпочтет жить. Вот сын Митя недавно стал магистром экономических наук, сейчас ищет работу, в том числе и в России. Он, хотя и живет за границей с пяти лет, душой абсолютно русский человек. Митя говорит, что, если найдет работу тут, с удовольствием будет жить на родине. А дочь вобрала в себя культуру трех стран. С одной стороны, Настя похожа на мою героиню из фильма «Сибириада», такая девушка в теле, с длинной косой. Кстати, мы назвали дочку в ее честь. Но в то же время есть в Насте и немецкое, и американское…»

Что касается творчества, то в новом тысячелетии Андрейченко вернулась в российский кинематограф и записала на свой счет несколько фильмов. Среди них: «Формула счастья» (2000; главная роль – Ника), «Даун Хаус» (2001), «Подари мне лунный свет» (2002; главная роль – Ирина Куприянова), «О’кэй, или Дело в шляпе» (2003; Эльвира Синихина), «Грехи отцов» (Мария Андросова), «Моя большая армянская свадьба» (Ирина) (оба – 2004), «Жизнь взаймы» (главная роль – Людмила Адамова), «На крыше мира» (главная роль – Елена Наумова) (оба – 2008), «Очень русский детектив» (2009; мать-настоятельница).

Незабвенная Анфиса

Тамара Семина родилась в городе Льгове Курской области 25 октября 1938 года. Ее отец – Петр Федорович Бохонов – был командиром танкового взвода, мама – Тамара Васильевна – домохозяйкой. Однако своего отца героиня нашего рассказа почти не помнит: в начале войны он ушел на фронт и вскоре погиб. Вскоре после этого мать собрала двух своих детей и эвакуировалась в Брянск, к матери. Там Тамара пошла в школу. А в 1946 году в ее жизнь вошел отчим – тезка отца Петр Васильевич Семин, который оказался золотым человеком. В память о нем Тамара взяла его фамилию и носит ее до сих пор.

В конце 40 х Семины переехали в Калугу, где Тамара закончила 8 классов. Дальше обучение было платным (оплачивались старшие классы), чего Семины позволить себе не могли – зарабатывали они скромно. Но Тамара очень хотела закончить десятилетку, поскольку только она позволяла надеяться на поступление в институт. Тогда она устроилась в школу рабочей молодежи № 2, где была не только ученицей, но еще библиотекарем и секретарем. Литературу там преподовал будущий знаменитый бард Булат Окуджава.

После окончания ШРМ в 1956 году Семина поступила в Калужский педагогический институт. Однако проучилась там недолго – всего несколько недель. После чего проявила поистине тигриный характер – поступила вопреки мнению большинства окружающих, в том числе и родителей. Вот как об этом вспоминает сама Тамара Семина:

«Меня приняли в пединститут без экзаменов после вечерней школы. И мама радовалась, что я никуда не уеду. И тут! Подружка – совершенно случайно, за компанию – привела в драмкружок, я что-то прочитала вслух. Преподаватель вдруг и говорит: «Девочка, тебе бы учиться на актрису!» Недолго думая, забираю документы из пединститута, занимаю 100 рублей у соседки, пишу записку маме: мол, не ищи. И – в Москву!..

А дальше началось «очевидное-невероятное». В Москве села в первый попавшийся троллейбус и приехала к… ВГИКу (не догадываясь даже о его существовании), потому что заснула в троллейбусе, а это конечная остановка. Но документы уже не принимали – был перебор. Что делать? Иду по коридору и думаю: «Заберусь на Дальний Восток, буду ловить рыбу. Маме потом напишу». А навстречу Ким Аташетович Тавризян – декан актерского факультета. Увидел меня, бредущую по коридору грустную, мятую, лохматую. Узнал, в чем дело, привел обратно в приемную комиссию: «Возьмите у этой несчастной документы, на нее же без слез смотреть невозможно!» И взяли…

Первое время в общежитии без матраса в уголке на полу спала. Во кайф! Соседкиных денег почти не осталось. Я покупала большой батон, разрезала на тонюсенькие ломтики – ломтик на день и много воды. И все время искала объявления – завербоваться, чтобы денег заработать. Ну дура полная! А вступительный экзамен – это песня. Голосок у меня был тоненький-тоненький, писклявый-преписклявый, и говорила я очень быстро, почти скороговоркой. Поэтому басня «Осел и соловей» и одиннадцать строчек прозы так рассмешили комиссию, что меня… приняли».

Семина попала на курс, которым руководила Ольга Ивановна Пыжова.

Дебют Семиной в кино состоялся уже спустя два года – в 1958 году: ее, студентку 2 го курса, заметил режиссер Марлен Хуциев и пригласил на главную женскую роль (Наташа) в картине «Два Федора». Ее партнером стал Василий Шукшин, игравший ее киношного возлюбленного – демобилизованного солдата Федора-старшего. Любовь, разыгранная ими в фильме, получилась самая что ни на есть захватывающая, из-за чего картина и вошла в сокровищницу советского кинематографа. В длиннющем списке любимых фильмов моего детства эта картина тоже занимала свое достойное место.

Успешный дебют молодой студентки ВГИКа не остался незамеченным. После «Двух Федоров» Семина получила еще несколько предложений от режиссеров сняться в новых ролях. В 1958 году она выбрала эксцентрическую комедию «Человек за бортом». Правда, успех у зрителей этот фильм имел минимальный и практически ничего не принес в копилку славы нашей героини. А ведь во время учебы во ВГИКе Семиной почти все преподаватели прочили прекрасное будущее именно на комедийном поприще. А она сделала карьеру прежде всего как драматическая актриса. И первым, кто открыл ее в этом амплуа, стал режиссер Михаил Швейцер, который в 1959 году пригласил ее на роль Катюши Масловой в экранизацию романа Л. Толстого «Воскресение». Сама актриса так вспоминает об этом:

«Режиссер Швейцер что-то во мне уловил, зацепил и настойчиво пробовал меня на эту роль. Это вообще целая история, потому что конкурс среди претенденток на главную роль был почище, чем на нынешние конкурсы красоты. Пробы шли целый месяц каждый день. Я бегала на них с удовольствием, потому что тогда за пробы платили и для меня это был хороший приработок. Я нисколько не верила, что меня возьмут на эту роль…

Пробы были очень сложные. Швейцер все старался меня подловить, давал задания этюдного порядка, например, как бы Катя себя повела в этой ситуации или в той. Я все играла, он смотрел, вроде хорошо, ну а вдруг это случайно? И опять все сначала. Одних Нехлюдовых у меня было в партнерах такое количество, что я со счету сбилась. Однажды прихожу на пробы, а в гримерной еще восемь актрис сидят. Это хуже всякой пытки! Они все белее полотна, разглядывают друг друга, ищут изъяны, да еще и характеристики дают друг другу невероятные, вплоть до того, что у кого-то одно ухо выше другого. Со мной пробовались настоящие звезды. На последние худсоветы мы вышли втроем: Зинаида Кириенко, Татьяна Самойлова и я. Выбрали меня. Так как за меня переживал весь институт, то, когда это произошло, там даже занятия отменили и педагоги ликовали вместе со студентами…

По роли мне надо было поправиться, я весила всего сорок три килограмма, пацанка какая-то, а Катя – девушка, женщина. Вся группа ждала, когда я наберу эти килограммы, меня спасло тогда только то, что я начинаю поправляться со щек…»

Фильм «Воскресение» вышел на экраны страны в два этапа: первая серия – в ноябре 1960 года (когда Семина уже закончила ВГИК), вторая – в марте 1962 го. Лента тут же стала лидером проката: так, 1 я серия заняла первое место, собрав на своих сеансах 34,1 млн зрителей. Сразу после этого Семину стали сватать разные столичные театры.

«Меня пригласил МХАТ. Алла Константиновна Тарасова сказала, что ее сменит только Тамара Семина. А Тамара Семина… не пошла. Приглашали в Малый. Главный режиссер Борис Равенских говорил: «К ногам этой актрисы брошу весь репертуар. Пусть играет все что хочет». Меня звали сразу после первой серии. Я встретилась с Михаилом Царевым и сказала, что мне нужно два-три года, чтобы войти в репертуар, а впереди у меня вторая серия. Приду и буду «Фигаро здесь, Фигаро там?» Я так не могу, слишком серьезно отношусь к театру…»

В итоге Семина оказалась… в штате Театра киноактера. А потом свет увидела 2 я серия «Воскресения». Случилось это в 1962 году. Именно тогда на фестивалях в Локарно и Мар-дель-Плата Семину удостоили главных призов как лучшую актрису. Так наша героиня впервые оказалась за границей.

Тамара Семина вспоминает: «В Аргентине я получила первую премию. Мы были с Изольдой Извицкой, ее фильм «Сорок первый» показывали вне конкурса. Ко мне все приставали, разглядывали и спрашивали, почему у меня лицо «голенькое». Я ведь и по сей день почти не крашусь. Им было в диковинку, что актриса без косметики. Как уж они меня не называли: и персик, и цветочек, и русская Брижит Бардо почему-то. Второй раз я в Аргентину поехать не смогла, снималась, хотя они именно меня и приглашали. Василий Ливанов, приехав оттуда, помню, налетел на меня: «Как тебе не стыдно, это же политический скандал! Там все газеты трубят, что Семина один раз была, ей не понравилось, поэтому она во второй раз не приехала. Ты себе представляешь, что ты там натворила!»

После ошеломительного успеха в «Воскресении» Семина стала буквально нарасхват – приглашения сниматься в других фильмах посыпались на нее со всех сторон. Правда, чаще всего играть предлагали… падших женщин. Вроде гувернантки, соблазненной барином в картине «Гулящая». Но актриса подобные предложения отвергала. И вообще она не разбрасывалась, поскольку еще была студенткой и надо было учиться – снималась по одному фильму в год. Так, в 1962 году на экраны страны вышел фильм «Коллеги», где она сыграла роль Даши Гурьяновой (именно с этой картиной Семина должна была поехать в Аргентину). Но там у нее была роль второго плана.

Зато в год выхода фильма на экран (все в том же «именном» 62 м) она сыграла очередную главную роль – учетчицу в леспромхозе Арину в картине Владимира Венгерова «Порожний рейс». В следующем фильме – «День счастья», который снимался в 1963 году, героиня нашего рассказа опять играла главную роль –Александру Николаевну.

Заметим, что в личной жизни актрисы дела обстояли хорошо. На тот момент у Семиной уже был любимый мужчина: актер Владимир Прокофьев (1937), с которым она училась во ВГИКе на одном курсе. Еще в институте он начал за ней приударять, о чем актриса вспоминает со смехом:

«Первый год я его терпеть не могла. У него со слухом было не очень, ему медведь на ухо наступил, а нас поставили в пару на танцах. Я все просила, чтобы мне партнера поменяли, а то он все время мне на ноги наступал…

Первый раз по-настоящему я обратила на него внимание, когда мы поехали на целину. Я приехала позже, пошла гулять по степи и на каком-то обрыве увидела Прокофьева, который стоял в развевающемся плаще. Фигура атлета, весь из себя хорош. И вот с этого все началось…»

Свадьбу молодые сыграла на втором курсе.

Но вернемся на творческую «кухню» актрисы.

В том же 63 м Семина сыграла еще одну главную роль – в музыкальном историческом фильме «Крепостная актриса» режиссера Романа Тихомирова она перевоплотилась в актрису крепостного театра Анастасию Батманову. В прокате 1964 года фильм «Крепостная актриса» занял 6 е место, собрав на своих сеансах 31,8 млн зрителей.

Как ни странно, но после этого Семина в течение пяти лет не играла в кино главных ролей. Хотя фильмов с ее участием было достаточно – они выходили практически каждый год. Назову эти ленты: «Чистые пруды» (1965; Анна Самохина), «Время, вперед!» (Оля Трегубова), «Совесть» (Валя) (оба – 1966), «Человек, которого я люблю» (1967; Саша), «Они живут рядом» (Тата), «Золотой теленок» (комсомолка в поезде), «Про чудеса человеческие» (Граня) (все – 1968).

Помимо кино, актриса играла и на театральной сцене – в Театре-студии киноактера. Там ею были сыграны несколько ролей, среди которых самыми заметными были: Катерина в «Грозе» А. Островского, Валя Онищенко в «Русских людях» К. Симонова и др.

В 1968 году Семина вновь вернулась к исполнению главных ролей в кино. Режиссер Семен Туманов пригласил ее на роль возлюбленной главного героя (его играл Леонид Куравлев) Анастасии Силиной в картину «Любовь Серафима Фролова». Затем в послужной список актрисы попали следующие фильмы: т/ф «Сохранившие огонь» (1970; Феня), «Один из нас» (1971; немецкая шпионка Таня), «Расскажи мне о себе» (1972; главная роль – Ксения Калугина), «Инженер Прончатов» (Настя), «Черный принц» (Наталья Ямцова) (оба – 1973).

Событие из разряда эпохальных произошло с Семиной в 1973 году: два режиссера – Владимир Краснопольский и Валерий Усков – пригласили ее на одну из главных ролей в телесериал «Вечный зов» по одноименному роману Анатолия Иванова.

Съемки первого сезона длились до конца октября 1973 года. За роль Анфисы Семина была удостоена гонорара в 1800 рублей, что было неплохим заработком, учитывая, что у актрисы было около 20 съемочных дней (получилось по 300 рублей в месяц при средней ежемесячной зарплате по стране в 150 рублей).

В июле следующего года (1974) съемки фильма возобновились. Снимали опять же на «Мосфильме», а также под городом Белорецком в Башкирии (села Узян, Отнурок, Черновка). Работа длилась до июня 1975 года. В этот раз у Семиной было меньше съемочных дней – всего 13, однако получила она за свою работу хорошие деньги – 1648 рублей.

С июля 1975 года начались съемки 9–12 й серий, которые длились до начала октября следующего года. У Семиной там уже было не так много съемочных дней, однако гонорар она вновь получила приличный – 982 рубля 34 копейки.

В разгар последних съемок состоялась премьера первых шести серий. Случилось это 2–4, 8–10 июня 1976 года. Сказать, что фильму сопутствовал успех, значит, ничего не сказать. Во время трансляции сериала улицы советских городов буквально вымирали – так людей захватили события, показанные в фильме. Все актеры, занятые в главных ролях, мгновенно стали национальными кумирами. Правда, к Семиной отношение людей (особенно женщин) было самым неоднозначным. Ведь она воплощала на экране весьма неоднозначный образ: мужа, который ее боготворил, она не любила, предпочитая крутить любовь на стороне, тем самым внося разлад в другую семью. Однако и сочувствующих ее героине среди зрителей тоже было предостаточно. По словам актрисы:

«Я просто почувствовала Анфису такой, какой ее создал автор (писатель А. Иванов. – Ф. Р.). Однажды на встрече со зрителями ко мне подошла женщина и говорит: «Слушай, Анфиса (она меня так назвала), ты такая маленькая и хрупкая, но как ты тогда прошла, а! Как на мужа посмотрела: «Убей! Все равно к нему пойду!» Вот что сказал мой зритель, и что бы я сейчас ни говорила о фильме, мною уже все сказано на экране…»

Поскольку съемки «Вечного зова» длились два года, Семина попутно успела сняться еще в двух картинах: «Матерь человеческая» (главная роль – Мария) и «Безотцовщина» (Тамара). Обе вышли в январе 1977 года, однако наибольший резонанс был у «Матери».

В 1978 году Т. Семину удостоили звания народной артистки РСФСР. Хорошую службу сослужила роль Анфисы в «Вечном зове», а также проникновенно сыгранная драма Марии в «Матери человеческой». А год спустя фильму «Вечный зов», в котором наша героиня сыграла одну из главных ролей, была присуждена Государственная премия СССР (тогда как раз вышел второй сезон фильма – в января 79 го).

Однако не стоит думать, что Семина была приговорена к исполнению ролей исключительно положительных героинь. Да, в том же 78 м она сыграла еще две подобные роли – Ольгу Муравьеву в фильме «А у нас была тишина» и учительницу литературы Марью Николаевну Струженцову в «Доброте». Однако третьим фильмом с ее участием, вышедшим в 1978 году, оказался детектив «Трактир на Пятницкой», где актриса весьма неплохо исполнила роль уголовницы Ирины – подруги главаря банды Серого.

Отметим, что в том же 1978 году Семина и ее муж Владимир Прокофьев вместе снялись в одном фильме. До этого подобное случилось лишь однажды – в картине «Время, вперед!» (1967), где у Семиной была роль второго плана, а у Прокофьева – небольшой эпизод. Десять лет спустя ситуация поменялась. В картине «Опасные друзья» Семина сыграла небольшую роль (тюремного врача Анну Ивановну), а ее супругу досталась роль второго плана – уголовник Ильин по кличке Франт.

Вообще в их тандеме знаменитой была, конечно же, Семина. Это был как раз тот случай, когда мужей обычно называют не по имени или фамилии, а по их принадлежности к более именитой супруге: в нашем случае – «муж Тамары Семиной». Вполне вероятно, Прокофьеву это не нравилось, однако семья после этого все-таки не разрушилась. Свою малую занятость по основной профессии Прокофьев замещал работой в «озвучке» – он дублировал иностранные фильмы.

До середины 80 х она снялась еще в нескольких фильмах. Это были: «Дым Отечества» (Авдотья), «Тайна записной книжки» (Татьяна) (оба – 1981), «Найди на счастье подкову» (1983; главная роль – Илинка), «Одиноким предоставляется общежитие» (1984; Лариса Евгеньевна), «Особое подразделение» (Настя), «Еще люблю, еще надеюсь» (главная роль – Агнесса Захарова) (оба – 1985).

Во второй половине 80 х ролей у Семиной в кино стало еще меньше. Что было закономерно – советский кинематограф (вместе со страной) шел к своему развалу, и бывших звезд старались к этому процессу не привлекать – здесь нужна была энергия сошедшей с катушек молодежи. Среди фильмов, в которых тогда снялась Семина, значились: «Вера» (1986; Анна), «Загадочный наследник» (1987; Клавдия Еремина), «Прощай, шпана замоскворецкая» (мать уголовника Гавроша), «БОМЖ. Без определенного места жительства» (Тоня) (оба – 1988), «Серая мышь» (1989; Серафима), «Молодой человек из хорошей семьи» (1990; Светлана), «Кошмар в сумасшедшем доме» (Ксения Мухина), «Убийство свидетеля» (Татьяна Янкина) (оба – 1991).

Свои частые простои тогда актриса компенсировала частыми гастрольными поездками и работой по дублированию зарубежных фильмов (ее голосом говорили Анни Жирардо, Биби Андерсон и другие звезды западного кино).

Тамара Семина вспоминает: «Я тогда просто запуталась. Предлагали сценарии, а там сплошная чернуха, тюрьмы и нары. Я говорю: «Ребята, у меня вся юность «прошла» в тюрьмах, сплошные этапы, «Кресты», лагеря особого назначения, пощадите». Когда снималась картина «Вера», где я играла роль надзирательницы, я иду по коридорам тюрьмы, а из камеры голос: «Тамара, бедолага, опять ты с нами!» Режиссер желто-зеленого цвета стал, оборачивается ко мне и спрашивает: «Откуда они тебя знают?» – «Господи, – говорю, – я для них уже своя». В «Воскресении» меня отправляли по этапу, и арестанты, приговоренные к смерти, кричали: «Катюша! Ты ни в чем не виновата, мы тебе верим, мы с тобой, на твоей стороне!»

После развала СССР, когда многие ее коллеги оказались выброшены на обочину жизни, Семина умудрилась остаться на плаву. Она продолжала периодически сниматься, хотя роли, которые ей предлагали были уже не главные, да и в художественном плане были из разряда «ниже плинтуса». Но приходилось в них сниматься, поскольку иной профессии у Семиной не было. В период 1991–1994 годов актриса снялась еще в восьми фильмах: «Непредвиденные визиты» (Маргарита Петровна), «Резиновая женщина» (пьянчужка с аккордеоном), «Вверх тормашками» (Мариночка), «Звезды на море» (мать Наташи) (все – 1992), «Стресс» (мать), «Твоя воля, Господи!» (Нина) (оба – 1993), «Маэстро вор» (1994; Нина).

С 1994 года приглашения сниматься прекратились. А тут еще и у мужа, Владимира Прокофьева, начались проблемы со здоровьем, и он вынужден был уйти с работы (дубляж картин). Как рассказывала в ту пору сама актриса:

«Люди пишут мне домой, знают мое жуткое положение, особенно последние полтора года (1994 – 1995), когда заболел муж. Он 33 года проработал на студии Горького, заболел и стал никому там не нужен. У нас ведь, только когда человек умирает, все начинают сожалеть: «Ах, кого мы потеряли!»…

Дружу я с некоторыми сокурсниками. Но самая крепкая и хорошая дружба с соседями, с людьми совершенно другой профессии…

Я люблю слушать музыку. Очень люблю романсы в исполнении Валерия Агафонова, у нас пять или шесть его пластинок дома, Елену Камбурову обожаю, еще люблю слушать Шаляпина. Он очень хорошо успокаивает… Недавно печь научилась, с детства не умела, а тут и печенье, и пирожки…»

Более семи лет Семина оставалась за бортом съемочного процесса. Но в новом тысячелетии в России начался сериальный бум, и наша героиня вновь оказалась востребованной. В 2002 году она снялась сразу в двух сериалах: «Две судьбы» (тетя Дуся) и «Пятый ангел» (мать Тельнова). Затем в течение нескольких лет актриса снялась еще в нескольких «мыльных операх»: «NEXT-3» (сумасшедшая), «Участок» (Зоя Павловна Синицына» (оба – 2003), «Даша Васильева – 3», «Сыщики-3» (Берестова) (оба – 2004).