Кленовый лист и французская лилия
Канада, Квебек, Монреаль: время и люди
Андрей Снегов

© Андрей Снегов, 2020

ISBN 978-5-4498-9714-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От Автора

Если вы читаете этот текст, значит вы скорее всего уже знаете из аннотации, приведенной на обложке книги, что Канада – страна мифическая. И не в том смысле, что страна существует лишь в воображении любознательной публики. Все дело в мифах, до сих пор господствующих в умах как большинства россиян, так и других жителей постсоветского пространства. Ведь несмотря на то, что Канада – одно из немногих государств, ежегодно принимающих значительное количество иммигрантов, она до сих пор остается для россиян и их соседей страной достаточно закрытой. Мифической.

Что за люди здесь живут? О чем думают, что их заботит? Многие ошибочно считают Канаду чем-то вроде США, только поменьше (что само по себе удивительно, поскольку по площади Канада занимает второе место в мире после России). Но похожи ли канадцы на своих соседей – американцев, или они все-таки ближе к европейским предкам? А может и вовсе напоминают наших соотечественников, а если да, то чем именно? Ну и вообще, какова их повседневная жизнь, привычки, традиции?

Цель книги «Кленовый лист и французская лилия» и состоит в том, чтобы рассказать читателю обо всем этом, о самой стране, о ее сходстве с Россией и другими постсоветскими странами, а также о главных отличиях от них. Я постарался как можно ближе познакомить вас с реалиями страны кленового листа – от особенностей канадского жилья и отношения канадцев к природе до спортивных и политических пристрастий, поделиться своим взглядом на самую большую провинцию страны – Квебек, представить самый населенный город этой провинции Монреаль, а также провести читателя по квебекской глубинке и соседним провинциям.

Достоинством книги является то, что это не научное исследование, а срез реальной современной жизни Канады с точки зрения ее жителя. В то же время, в книге, рисующей портрет Канады первых двадцати лет третьего тысячелетия, приведен и значительный объем информации как по недавним событиям и фактам, так и по истории и перспективам этой огромной страны.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, тех, кто по разным причинам интересуется Канадой.

Даже если у читателя до сих пор и не возникала мысль посетить страну кленового листа, входящую в список наиболее развитых государств мира, ему безусловно будет интересно узнать о ней больше. Тот же, кто уже планирует такую поездку, или по крайней мере размышляет о ее возможности, после прочтения книги психологически будет готов к встрече с Канадой в любом качестве: гостя, туриста, иммигранта, делового партнера!

Андрей Снегов

Предисловие

Приехал болгарин из Канады на родину погостить, с друзьями, родственниками пообщаться. Ну, и рассказывает: «Я в Канаде устроился хорошо. Собираю деньги на улицах – кто что уронил. Тем и живу. На квартиру хватает, машину вот купил… В общем, все отлично!» Послушал его приятель и тоже надумал в Канаду податься. Оформил документы, сел в самолет, и привет – только его и видели! Прилетел в Канаду, спускается по трапу, выходит в зал аэропорта. Оглядывается. Все в новинку, все интересно… Вдруг – р-раз! – а перед ним на полу лежит стодолларовая бумажка. Потерял кто-то. Поглядел он на это дело и громко, с возмущением говорит: «Ничего себе! Это что же такое, я здесь с первого дня работать должен?»

Вообще-то в этой шутке главный герой мог быть кем угодно – русским, поляком, греком, татарином, румыном, китайцем. Болгарином он стал лишь потому, что тот, кто рассказал мне этот анекдот, сам был болгарином. Я познакомился с ним в Монреале. Случилось это в 1999 году. К тому времени я уже шесть месяцев жил и работал в этом городе. Впрочем, следует сразу пояснить: приехал в Канаду я не как иммигрант, а по рабочей визе, и вышел на работу на следующий же день после приезда.

Мой новый знакомый, который до приезда в Канаду был профессором университета в Софии, теперь обладал статусом иммигранта. Примерно через месяц после прибытия он принялся за поиски работы. Искал не очень усердно – в течение следующего месяца разослал три или четыре резюме и откликнулся на первое же предложение, которое пришло с Prince Edward Island. Население острова, обладающего статусом провинции, специализируется на выращивании картофеля и поставках его в другие провинции Канады, а также на туристах, приезжающих на остров отдохнуть. Но все это летом. Зимой жизнь на острове замирает, его заносит снегом, и население большей частью впадает в спячку до следующего картофельно-туристического сезона. Вот в этот-то сонный период и оказался там мой болгарин.

Однако он получил приглашение не копать картошку, а работать чертежником на Автокаде в маленькой проектной фирме за деньги, смешные даже по квебекским меркам. Увидел я его вновь менее чем через год, следующим летом, опять в Монреале и услышал примерно следующее (образность выражений я по понятным причинам опускаю): «С меня хватит! Вот уже где мне ваша Канада со всей ее картошкой, Автокадом и прочими „прелестями“ здешней жизни! Я возвращаюсь домой!» И укатил в Софию, где его все еще ждала профессорская должность в университете.

А я остался – работать, жить, попутно пытаясь понять, что это за страна такая – Канада. Правда ли, что так уж похожа она на Россию, как поется в известной песне российского барда Александра Городницкого:

Едва приехав в Канаду, я тут же принялся засыпать письмами с описаниями здешней жизни семью и друзей, оставшихся в Москве. Около года исправно проводил за этим занятием почти все выходные. Процесс, достаточно распространенный среди новоприбывших, тем более что наличие интернета и электронной почты делали его простым, быстрым и не лишенным занимательности.

Прошло время, острота восприятия притупилась, впечатления сгладились. То, что казалось необычным и удивительным вначале, приобрело оттенок повседневности и рутинности. Писать стало почти не о чем – все знакомо и все неинтересно. Перестали удивлять и даже привлекать внимание весьма экзотичные для нашего уха названия типа King’s Highway или Queen’s Street, которых даже в ориентирующемся на Францию Квебеке полно на каждом шагу, и которые поначалу вызывали неподдельный восторг (ибо, как известно, в России с монархией и со всеми ее атрибутами покончили еще сто лет назад). Уже привыкаешь к повсеместно чистым (и бесплатным) туалетам с обилием туалетной бумаги везде, даже в лесу (буквально!). То, что так изумляло поначалу, просто перестало быть заметным, и бурная река писем-описаний пересохла до скромного ручейка.

И все же окончательно она не исчезла. Дело в том, что по мере знакомства с людьми, обычаями, привычками, правилами и законами, наступал следующий этап понимания здешнего уклада жизни со всеми его особенностями, преимуществами и недостатками. На смену эмоциям приходили оценки. Домой летели теперь уже нечастые письма-рассуждения. Но и они основывались все так же на примерах из реальной жизни.

Кроме того, во время поездок домой, в Москву, встреч с родными, друзьями, родственниками у меня сложилось совершенно четкое убеждение: для большинства россиян Канада по-прежнему остается мифической страной. Чего ни коснись – людей, их привычек, образа жизни, деловых качеств, образования и взаимоотношений друг с другом и с государством – везде господствуют мифы! В них свято верил и я до тех пор, пока самому не довелось взглянуть на все глазами очевидца и непосредственного участника. Тогда и возникло желание обобщить накопленный за эти годы материал и написать цельную книгу, в которой отразились бы самые разные стороны жизни Канады, а точнее Квебека (что зачастую далеко не одно и то же). Причем с позиций не канадца, а русского человека, волею судьбы оказавшегося в этой далекой и «так похожей на Россию» стране.

Тот факт, насколько мало россияне знают о Канаде, получил неожиданное подтверждение со стороны одного из моих знакомых. В 2007 году в Новосибирске вышло первое издание этой книги. Естественно, что все мои друзья получили возможность оценить мой труд. И вот летом 2008 года в Монреаль приехал приятель одного из моих московских друзей. Приехал не в иммиграцию, а в качестве официального представителя одной из российских компаний, то есть на работу. В одну из наших первых встреч он неожиданно заявил: «Как же здешняя жизнь отличается от привычного нам уклада! Хорошо, что я прочитал сначала Вашу книгу, по крайней мере, был в какой-то степени готов к этому шоку, хотя при чтении казалось, что многое в ней преувеличено. Теперь же вижу, что никакого преувеличения нет!» Затем, помолчав, добавил: «Жаль только, что прочитал ее слишком поздно. Если бы она попала мне в руки до того, как я дал согласие работать в Канаде, то скажу честно – никогда бы не согласился приехать сюда!»

Не скажу, что читателю следует руководствоваться лишь мнением вышеупомянутого знакомого. Немало других моих соотечественников заявляли, что ничего лучше Канады они не знают. Поэтому полагаю, что читатели сумеют составить собственное мнение, прочитав мою книгу.

Как бы то ни было, при ее написании я не задавался целью непременно кого-то или что-то, так сказать, вывести на чистую воду или же, наоборот, приукрасить! Отнюдь! Я с удовольствием восхищаюсь тем, что того достойно, но и оцениваю все, что меня окружает, с позиций опыта, воспитания и знаний, полученных в другом обществе. Я пытался донести до читателя дух сегодняшней жизни страны, не претендуя на глобальные обобщения и прекрасно понимая, что сегодняшняя Канада – совсем не та, что была двадцать лет назад, и абсолютно не похожа на ту, что будет находиться на этом месте еще через четверть века. Да даже сегодня, спустя всего десять с небольшим лет после выхода первого издания книги, многое из того, о чем в ней рассказывалось, может кому-то показаться несколько устаревшим. Более того, возможно некоторые мои первые впечатления двадцатилетней давности современному читателю покажутся наивными. Однако я полагаю, что именно взгляд в недалекую историю и ее сопоставление с днем сегодняшним поможет лучше понять эту страну, ее людей, дать материал для размышлений думающему читателю.

Насколько мне это удалось, судите сами.

«Над Канадой небо синее.
Меж берез дожди косые.
Так похоже на Россию.
Только все же не Россия!»

У канадцев собственная гордость!

Что же такое Канада?

В первую очередь поражают размеры: занимая площадь почти в десять миллионов квадратных километров, страна является второй в мире по величине после России. В то же время население ее составляет 37 миллионов человек – в 1.8 раза меньше, чем в Великобритании или Франции! Берега Канады омываются водами сразу трех океанов: Атлантического, Тихого и Северного Ледовитого.

Самый большой город – Торонто (Toronto) – с населением чуть менее 3 миллионов человек (хотя в так называемом Greater Toronto Area живет почти шесть с половиной миллионов) находится в провинции Онтарио (Ontario), которая, однако сама не является крупнейшей по площади. Это почетное звание носит другая провинция, Квебек (Quebec), занимающая более полутора миллионов квадратных километров. Зато в Онтарио проживает наибольшее количество населения – более 14 миллионов человек, или почти две пятых всего населения страны.

Можно вспомнить также несколько рекордов Канады из разряда «самое-самое».

Например, на севере Квебека установлен самый большой и мощный в мире экспериментальный ветряной генератор Éole с вертикальной осью вращения. Генератор высотой 96 метров и диаметром ротора 64 метра был построен в 1984 году как совместный проект с США и находился в эксплуатации с 1987 по 1993 годы. За шесть лет турбина произвела 12 миллионов киловатт-часов электроэнергии. Здесь следует упомянуть, что 98% электроэнергии в Квебеке получают из возобновляемых источников (вода, ветер и солнце), что позволяет ее стоимости для потребителей быть самой низкой не только в Канаде, но и во всей Северной Америке. К примеру, стоимость электроэнергии в Эдмонтоне (Канада, провинция Альберта) в два раза выше, чем в Монреале, а ее стоимость в Нью-Йорке и Бостоне (США) выше монреальской в 4,27 и в 4,42 раза, соответственно.

В Торонто в 1976 году была построена на тот момент самая высокая в мире телевизионная башня (553 метра).

Самый старый университет Британского Содружества вне Британских островов был открыт в провинции Новая Шотландия, или Нова Скошия (Nova Scotia), кому как нравится, в 1789 году. Назывался он в то время Университетом Королевского Колледжа (University of King’s College). Сейчас он носит название «Королевский Колледж» и входит в состав Университета Далхаузи (Dalhousie University) в Галифаксе (Halifax).

Кстати, сам город Галифакс печально знаменит тем, что в его порту во время Первой мировой войны, 6 декабря 1917 года, в результате взрыва, произошедшего от столкновения бельгийского вспомогательного судна и французского грузового корабля, перевозившего боеприпасы, оказалась полностью разрушенной часть города площадью в три квадратных километра. Из-за возникшего пожара в 50-тысячном городе погибли более полутора тысяч человек, девять тысяч получили ранения. Двести человек лишились зрения от разлетевшихся во все стороны осколков стекол. Столб огня от взрыва поднялся на высоту около мили, а стекла от ударной волны дрожали за сто километров от места катастрофы в городе Труро (Truro). Столь крупное бедствие осталось в истории как самый мощный «рукотворный» взрыв в «дохиросимский» период.

В ряду грандиозных «достижений» можно отметить самый большой гидроэлектрический комплекс в Северной Америке, построенный в районе Залива Джеймса (James Bay). Возводить его начали в 1971 году и длилось строительство несколько десятилетий. По плану, при завершении строительства, девять рек должны были изменить направление и оказаться перегороженными плотиной, затопив таким образом территорию, равную Бельгии! Так это на самом деле или нет, сказать не могу, но сегодня любой желающий может отправиться в автомобильное путешествие на север от Монреаля, к берегам Залива Джеймса, и примерно через 1400 километров оказаться в городке Рэдиссон (Radisson). То есть там, «где кончается дорога», как называют эти места их коренные жители. Основное население Рэдиссона составляют вахтовые рабочие, технический и инженерный персонал, обслуживающие более десятка мощных гидроэлектростанций, построенных в регионе. Постоянных жителей в Рэдиссоне всего около 300 человек. Любознательные же туристы могут поехать на экскурсии, организованные «Гидро Квебеком» (HydroQuebec), главной энергетической компанией провинции, в том числе на уникальную подземную электростанцию.

К слову, электроэнергия, вырабатываемая в Квебеке, является экспортным товаром и поставляется не только в соседнее Онтарио, но также и южному соседу Канады – США; ГидроКвебек – самая большая энергетическая компания страны, а стоимость электроэнергии для квебекских потребителей, как уже говорилось, самая низкая во всей Северной Америке.

Самое дорогое здание Канады – монреальский Олимпийский стадион. В начале его строительство оценивалось в 120 миллионов долларов и должно было быть завершено к летним Олимпийским играм 1976 года. На деле же стройка затянулась до 1983 года, а окончательная стоимость составила около трех миллиардов! Долги за эту «ударную стройку» выплачивались до середины 2000-х годов, то есть через 30 лет после Олимпийских игр!

Что же знают европейцы о Канаде? Не так уж и много, по крайней мере, так было еще в начале этого века, то есть всего 15 лет назад. Даже для французов она оставалась загадкой, они практически ничего не знали о заокеанской стране, где тоже все еще говорят по-французски. Исследование по этому вопросу проводилось в преддверии планировавшейся выставки «Экспо 2004» в Париже. Кстати, саму выставку, в конце концов, отменили из-за отсутствия интереса к ней со стороны иностранных государств. Из 80 приглашенных стран откликнулись всего четыре!

Говоря о Канаде, французы не могли вспомнить даже замусоленные стереотипы вроде конного полицейского в шляпе «боливар», лосей, хоккея и индейцев. Для большинства из них Канада – это безграничные пейзажи (это вам не тесная Европа, смахивающая на перенаселенную коммуналку) и франкоязычные артисты: Люк Пламондон (Luc Plamondon), Селин Дион (Celine Dion), Гару (Garou), Изабель Буле (Isabele Boulet), Феликс Леклерк (Felix Leclerc). Кто-то из опрошенных вспомнил Пьера Трюдо (Pierre Trudeau). Практически никто не назвал англоязычных канадцев, хотя «проскочили» Нейл Янг (Neil Yang) и Дональд Сазерленд (Donald Sutherland), но почему-то упустили Леонарда Коэна (Leonard Cohen). Вопросы по географии и экономике, о техническом прогрессе и значении Канады в мире вызывали у французов странную реакцию. Один из опрошенных так и сказал: «Канада – загадочная страна». Часто Канаду путали с Квебеком, заменяя одно другим: при упоминании о Канаде французы начинали говорить о Квебеке и его жителях, а англоговорящих канадцев регулярно «отправляли» жить в США.

И все же социологи считают, что жители Канады в чем-то больше напоминают американцев, а в чем-то – европейцев. Как свидетельствуют результаты опросов, проведенных в Канаде, большинство жителей страны придерживаются американского подхода к бизнесу. Однако в социальных вопросах, культуре и искусстве они больше следуют европейским традициям. Иными словами, ориентация на США уступает таковой на Европу: лишь 13% опрошенных выразили желание, чтобы Канада больше походила на Штаты, в то время как 16% выступают за то, чтобы их страна была ближе к Европе. И все же абсолютное большинство – 67% – посчитало, что Канада должна идти своим путем. «У канадцев собственная гордость!» Для этого имеются все предпосылки, особенно уникальные природные ресурсы, огромные запасы древесины и полезных ископаемых. К примеру, Канада находится на третьем месте по добыче алмазов (15% мирового объема) после Ботсваны и России, опережая ЮАР.

Впрочем, дело не только в экономике, но и в уровне исторического и культурного развития страны, но об этом у иностранцев имеются весьма смутные представления. Особенно что касается Квебека. И это несмотря на то, что сами квебекуа, при каждом удобном случае подчеркивающие свою близость к Франции и французам, стремятся быть бóльшими французами, чем сами жители европейской страны. Чего стоит один только пример с дорожными знаками: если в самой Франции на стоп-знаках написано общепринятое и понятное всем «STOP», то в Квебеке на них красуется краткое французское «ARRÊT»!

Хотя, если говорить серьезно, то квебекский французский язык заметно отличается от классического французского – и в произношении, и в выстраивании фраз, и в употреблении отдельных слов. Забавная история произошла с одним моим знакомым, студентом из Франции, когда он только-только приехал в Монреаль. В один из первых дней пребывания здесь к нему на улице с каким-то вопросом обратился прохожий, судя по всему, местный житель. Обратился, естественно, по-французски, однако Пьер (так звали студента), земляк Бальзака, обоих Дюма, Гюго и Руссо, несмотря на столь солидную культурную поддержку, не разобрал, увы, ни слова. Увидев, что его не понимают, прохожий повторил вопрос, с тем же успехом. Безрезультатно задав вопрос в третий раз, прохожий, наконец, потерял терпение и несколько раздраженно перешел на другой язык: «Ну, хоть по-английски ты говоришь?» «Да!» – обрадовался мой знакомый. Так коренной квебекуа, потомок французских переселенцев, и урожденный француз нашли в Монреале общий язык – английский!

На самом деле, и английский, и французский вряд ли могут претендовать на роли исторических языков страны, поскольку задолго до прихода на континент европейских переселенцев местные индейцы вполне обходились без них. Более того, само название страны пришло не из Старого Света, а родилось именно здесь – на берегах реки Святого Лаврентия. Легенда рассказывает, что в один прекрасный день, когда французский путешественник и мореплаватель Жак Картье (Jacques Cartier) плыл вглубь континента, моряки заметили на берегу группу туземцев, приветливо махавших руками и что-то кричавших на незнакомом языке. Прислушавшись, пришельцы разобрали: «Каната! Каната!» Наверное, так называется эта страна, мудро решили они и столь же приветливо помахали в ответ. Первый контакт был установлен! Лишь значительно позже выяснилось, что на языке одного из местных племен слово «каната» означает всего лишь «группа хижин, селение» – гостеприимные индейцы пытались тем самым зазвать в дом гостей! Таким образом, страна и получила свое название, трансформировавшееся из «Канаты» в «Канаду».

Но помимо имени, у Канады имеется кое-что еще, что знакомо почти каждому жителю планеты Земля. Это знаменитый Кленовый Лист —канадский флаг, узнаваемый во всех странах и на всех континентах. Он красуется повсюду – от форменных свитеров канадской сборной по хоккею до уникального космического манипулятора, установленного на Международной космической станции!

Вообще-то, я не собирался писать исторических обзоров – пусть этим занимаются профессиональные историки. Однако по мере работы над книгой я понял, что нельзя рассказать о стране, нравах, привычках ее жителей и их жизненном укладе, не вспоминая о прошлом и не знакомя читателей с историческими событиями, предопределившими облик современной Канады. Ну и, кроме того, в истории каждого государства столько любопытного, что читателю, надеюсь, будет небезынтересно открыть для себя что-то новое.

Итак, Кленовый Лист… Он так хорошо знаком людям во всех уголках планеты, что кажется, будто существует вечно! Тем не менее, это далеко не так. Более того, современному канадскому флагу всего-то чуть больше 50 лет!

На первом канадском флаге был изображен крест Святого Георгия. Появился он благодаря находившемуся на английской службе итальянскому мореплавателю Джону (Джованни) Каботу (John (Giovanni) Cabot), высадившемуся на восточном берегу Канады в 1497 году. Позже, в 1534 году француз Жак Картье объявил о присоединении страны к Франции, и символом Канады почти до конца XVIII века была лилия (об этом цветке расскажу чуть позже). В 1763 году, в соответствии с Парижским договором, Канада вновь отошла к Британии и с того момента стала использовать флаг Соединенного Королевства вплоть до выбора собственного.

Государственная независимость Канады была провозглашена 1 июля 1867 года (сейчас 1 июля – День независимости, национальный праздник). Называлась страна Доминион Канада (Dominion of Canada) и включала в себя провинции Нью Брансуик (New Brunswick), Новая Шотландия (Nova Scotia), Верхняя Канада (Upper Canada) и Нижняя Канада (Lower Canada). Любопытно, что если смотреть на карту, то Верхняя Канада находится ниже, включая в себя основные территории современной провинции Онтарио, а Нижняя Канада, наоборот, выше, на территории современного Квебека. В то время флаг новой страны назывался Союзный Флаг (Union Jack) – поначалу Канада снова приняла британский национальный флаг, который символизировал ее связь с Великобританией. Именно под этим флагом в годы Первой мировой войны канадские солдаты сражались на фронтах в Европе.

В 1921 году английский король Георг V пожаловал Канаде новый собственный государственный герб, включавший в себя официальные цвета – красный и белый, которые на протяжении сотен лет ассоциировались с Францией и Англией. Поначалу, еще в XII веке рыцари Франции изображали на своих эмблемах красный крест, а англичане – белый. Позднее все перевернулось, и французские короли избрали белый цвет для королевского флага, а английский король для своего выбрал красный. Той же Королевской прокламацией 1921 года, которой доминиону было разрешено использовать красный и белый цвета, было предоставлено право и на военную эмблему. Новый герб добавили к английскому торговому флагу (Red Ensign), к тому времени ставшему также канадским морских флагом, под которым канадцы воевали во Второй мировой войне. В 1945 году, Парламент Канады одобрил этот флаг для государственных зданий, но только временно, до тех пор, пока у страны не появится свой собственный флаг. В то время Union Jack и Red Ensign развевались рядом.

После окончания Второй мировой войны снова встал вопрос о том, чтобы обзавестись, наконец, собственным, уникальным флагом, который представлял бы именно Канаду, а не Британскую империю. Национальные дебаты по этому вопросу достигли своего пика в 1963—1964 годах, незадолго до празднования Канадой своего 100-летия (1967 год). В 1964 году, когда до юбилейной даты оставалось три года, тогдашний канадский премьер-министр Лестер Пирсон (Lester Pearson) (кстати, его имя носит сейчас Международный аэропорт в Торонто) окончательно и бесповоротно решил, что откладывать дольше нельзя и дал старт официальной кампании. Пирсон организовал Флаговый комитет из 15 членов парламента, представлявших в палате общин пять различных политических партий. Задачей этого комитета было найти такой дизайн флага, который, в первую очередь, представлял бы Канаду, а также был поддержан всеми канадцами. Комитет обратился не только к специалистам по геральдике, но и выступил с призывом ко всем канадцам присылать свои предложения.

Начался настоящий бум! Сотни, тысячи людей отправляли свои идеи. Было прислано более трех с половиной тысяч предложений. Помещения комитета чуть ли не до потолка были завалены мешками с корреспонденцией. Не только люди, жившие в Канаде, но и канадцы со всего мира присылали рисунки, коллажи, фотографии и наброски на бумаге, салфетках, картонках. В посылках были целые флаги, сшитые из ткани, и даже одна 100-килограммовая модель флага, украшенная мигающими лампочками.

Самой излюбленной оказалась тема кленового листа, она была предложена 2136 отправителями. 408 проектов взяли за основу Юнион Джек, 389 идей включали в себя изображение бобра, 359 предлагали использовать французскую лилию. Некоторые проекты были выполнены из двенадцати листиков разных цветов, символизировавших каждую провинцию или территорию. Среди других изображений преобладали бобры, конный полицейский, разнообразные религиозные знаки, бизон, а также, как считалось, менее типичные символы – кролики, орлы, канадские гуси и даже хоккейные клюшки. Хотя последние, на мой взгляд, очень даже типичны в качестве канадского символа. Многие авторы дополняли проекты стихами, песнями и целыми сочинениями, написанными в поддержку своих идей. По сей день все это историческое богатство (от простого карандашного наброска до профессионально выполненного живописного произведения) хранится в Национальном архиве Канады как важная часть ее исторического и культурного наследия.

В течение нескольких недель Флаговый комитет вел кропотливую работу, рассматривая проекты и выслушивая советы экспертов. Было решено выделить три основных направления, соответственно разделив проекты на три группы. В первую группу вошли вариации на тему Red Ensign и других исторически сложившихся символов, вроде французской лилии (fleur-de-lis). Вторая группа включала флаги с многолистными (не менее трех) изображениями кленовых листьев. Третья – состояла из флагов с одним кленовым листом, причем самых разных цветов, с бордюром, без оного и так далее.

В самый последний момент в комитет поступило предложение от историка Джорджа Стэнли (George Stanley), профессора Королевского Военного Колледжа Канады (Royal Military College of Canada) в Кингстоне. Его идея флага для Канады основывалась на флаге колледжа, в котором имелось три вертикальные полосы – красные по бокам и белая между ними, и герб колледжа в середине. В проекте Стэнли в центре белого поля размещался кленовый лист того же красного цвета, что и боковые полосы, и такое сочетание цветов было ясно видно издалека. Предлагая свой проект, Стэнли писал, что «крайне нежелательно создавать флаг, который включал бы в себя Юнион Джек или цветок лилии», а также, что флаг «должен избегать использования национальных или расистских символов, которые разделяют людей».

Когда же, наконец, многопартийный комитет проголосовал, к немалому удивлению его членов оказалось, что большинством голосов была выбрана одна и та же категория – одиночный кленовый лист! Тогда комитет представил проект на рассмотрение Парламента, и теперь уже пришлось попотеть народным избранникам. Дискуссии в зале заседаний длились пятнадцать дней, и это были одни из самых длинных дебатов в истории Канадского парламента!

Премьер-министр в своем выступлении призвал парламентариев выбрать такой флаг, который нельзя было бы спутать ни с каким другим. Впрочем, свои предпочтения он не скрывал – ему самому нравился дизайн с тремя листочками. Лидер же оппозиции выступал за Red Ensign, подкрепляя свои доводы ссылками на историческую связь Канады с Великобританией. На забитых до отказа публичных галереях в парламенте народ тоже волновался и активно сопереживал.

Но вот, наконец, в третьем часу ночи 15 декабря 1964 года дебаты завершились, и сразу было проведено голосование. Когда же огласили результаты, депутаты и зрители встретили их криками «Ура!», аплодисментами, а также хлопаньем крышек столов – традиционным способом выражения горячего одобрения: Кленовый Лист получил подавляющее большинство голосов! Именно этот день считается общегосударственным праздником – «Днем канадского флага» (Canada’s Flag Day). Через три дня Сенат направил предложение Королеве Великобритании (и Канады), и 31 декабря 1964 года Елизавета II дала свое высочайшее одобрение. Наконец, официально, после почти столетней истории над Канадой развевался собственный флаг!

Как оказалось, создание государственного флага невозможно без научного подхода. Причиной того, что канадский флаг настолько узнаваем и признан во всем мире, послужил его великолепно продуманный дизайн, который явился результатом большой работы, проделанной экспертами-дизайнерами, взявшимися за дело, едва был утвержден эскиз проекта. Как только этот проект был одобрен парламентом, член Флагового комитета Джон Мэтесон (John Matheson) продолжил его разработку. Он поработал над формой листа. В Канаде растет несколько десятков видов кленов, и Джон Мэтесон выбрал наиболее узнаваемую для всех канадцев форму – лист сахарного клена (Sugar Maple), из которого получают знаменитый канадский кленовый сироп. Однако лист этого клена имеет 23 конца, а на флаге изображено только одиннадцать – это стилизованное изображение было разработано художником Жаком Сен-Сир (Jacques Saint-Cyr). Причина разночтения проста: разработчики флага протестировали несколько его моделей в аэродинамической трубе Национальной научно-исследовательской лаборатории в Оттаве, чтобы оценить, как флаг будет выглядеть, развеваясь на ветру. В процессе тестирования выяснилось, что одиннадцатиконечный лист смотрелся визуально наименее расплывчато!

Впервые свой новый государственный флаг канадцы смогли увидеть 15 февраля 1965 года. Холодным и облачным, а затем и снежным, днем на Парламентском Холме в Оттаве народ стал собираться уже с раннего утра. К полудню собрались более 15 тысяч взрослых и детей. Хор школьников исполнил гимн «О, Канада!», генерал-губернатор и премьер-министр произнесли торжественные речи, и в небо Канады взметнулся новый государственный флаг. Теперь тот самый стяг хранится в кабинете премьер-министра Канады.

Таким образом, Канада обрела свой оригинальный флаг. Однако на территории страны остался и древний символ французской монархии – цветок лилии. Украшает он теперь флаг франкоязычной провинции государства – Квебека, о которой далее и пойдет речь.

«Квебек» в переводе с одного из индейских языков означает «Там, где сужается река». Впервые это название было использовано французскими поселенцами для обозначения места, где впоследствии вырос город, а ныне столица провинции, которая до 1763 года носила название Новая Франция, а уже английские поселенцы переименовали ее в Квебек.

У Квебека есть свой праздник независимости – День Жана Батиста (Jean Baptiste), где за красивым иностранным именем скрывается хорошо знакомый нам Иоанн Креститель. Впервые костры в честь святого в Квебеке зажглись в 1638 году. Этот языческий обычай был привезен в Северную Америку первыми жителями Новой Франции, а древний языческий герой, воин Хлодвиг, стал основоположником французской символики. В 496 году от Рождества Христова он отправился в Реймс и со всеми своими воинами-франками, их женами и детьми принял святое крещение. По преданию, Хлодвиг получил от ангела ветвь лилий, которая помогла ему одержать победу над врагами, и благодаря которой он и решил принять христианство.

В XII столетии Людовиг VII, отправляясь во Второй крестовый поход, избрал лилию своей эмблемой. Причинами такого выбора стало, во-первых, созвучие названия цветка («лои») с его именем – Луи, а во-вторых, память о том, что король Хлодвиг именно с помощью лилии одолел врагов христианства. Кроме того, лилии должны были напоминать воинам геройский подвиг короля, изгнавшего из своей страны римлян и ставшего основателем французской монархии. Именно тогда впервые появилось белое знамя с тремя золотыми лилиями, которое впоследствии стало эмблемой королевской власти и преданности папскому престолу.

Спустя много лет Людовиг XI Святой изобразил лилию на своем гербе. Однако, как истинный француз, не удержался и присоединил к ней маргаритку в память о любимой жене Маргарите. Но уже наследник Людовика XII, Филипп III Смелый, устранил все излишества и стал первым французским королем, печать которого состояла просто из трех лилий. За свою многовековую историю лилии пришлось пережить и тяжелые времена: при Великой Французской республике 1793 года якобианское правительство старалось всячески унизить эмблему королевской власти и приказало клеймить изображением лилии каторжников (читатель наверняка помнит образ миледи с клеймом лилии на плече из знаменитого романа Дюма «Три мушкетера»).

Тем временем в Квебеке лилии сопутствовала более счастливая судьба. 24 июня 1834 года, в День Святого, журналист Людже Дюверней (Ludger Duvernay) основал Общество Иоанна Крестителя, считавшегося покровителем франко-канадцев, и объявил этот день праздником, желая простимулировать национальный дух соотечественников. Это ему удалось, и с 1922 года этот день стал официальным праздником. С того же времени начались ежегодные парады в честь святого. В 1977 году по предложению премьер-министра провинции Рене Левека (René Lévesque) Национальная ассамблея Квебека утвердила 24 июня национальным праздником. Французская же лилия заняла достойное место на сине-белом флаге провинции.

Что же касается других атрибутов государственной символики, то здесь будет уместно добавить, что, несмотря на фактическую независимость Канады, главой государства формально является английская королева. Ее профиль отчеканен на канадских монетах и напечатан на канадских банкнотах. Вот уже четыре столетия королеву в Канаде представляет генерал-губернатор (Governor General of Canada) и в ее отсутствие осуществляет верховную власть: подписывает законы, распускает парламент и назначает выборы, а также представляет страну в поездках за рубеж. В свое время на этой высокой должности находился этнический украинец Рэй Гнатишин (Ramon John Hnatyshyn). Первоначально, правда, обсуждали кандидатуру бывшего посла Канады в ООН графа Джорджа Игнатьева, но, с учетом того, что в разгаре была холодная война, посчитали, что это будет выглядеть слишком вызывающе, и остановили выбор на Гнатишине. Что интересно, 26-м по счету генерал-губернатором стала китаянка, приехавшая в страну в качестве беженки. С октября 2017 года пост генерал-губернатора занимает Жюли Пайет (Julie Payette), бывшая астронавт.

Еще в 1973 году правительством Пьера Трюдо была предпринята попытка отмены монархического строя в стране и замены его монархической республикой. «Революция» планировалась мирной, так сказать «бархатной», а посему ни к каким практическим результатам не привела. Хотя королева и отнеслась к поступившим из Оттавы предложениям серьезно, и даже согласилась принять некоторые из них, однако план введения президентского поста отклонила. Трюдо, будучи опытным политиком, вовремя осознал, что его настойчивость может привести к печальным для него и его кабинета последствиям, и спустил инициативу на тормозах. Тем не менее, постепенно на некоторых денежных купюрах портрет английской королевы заменили портретами канадских политических деятелей. Но о полной отмене монархии речь все же не идет.

Что пока не подвергается опасности упразднения, так это институт «придворных поэтов». В Канаде существует должность парламентского поэта (Canadian Parliamentary Poet Laureate), так же, как и в Англии и США. Должность была учреждена в 2001 году с целью пропаганды литературы, культуры и языкознания в канадском обществе, а занимать ее может только человек, являющийся постоянным жителем или гражданином Канады, имеющий поэтические награды, множество публикаций, в том числе с канадской тематикой, а также опыт работы с начинающими авторами. Зарплата поэта составляет 20 тысяч долларов в год, к тому же предусмотрены различные пособия и компенсации, которые в сумме могут достигать еще 13 тысяч в год, не считая административных трат. Утверждают же поэта совместно спикеры Сената и палаты общин. С января 2018 года эту должность занимает квебекская поэтесса Жоржетт Леблан (Georgette LeBlanc).

Итак, Монреаль…

Итак, я оказался в Монреале. Этот мой визит в Канаду не был первым. За год до того, в мае 1998 года, я уже приезжал в Торонто, где проходила научная конференция по близкой мне тематике. Но тогда был десятидневный визит, а теперь я приехал на работу, которая должна была продлиться без малого четыре года.

Гостеприимные хозяева поселили меня в так называемый «Bed and Breakfast» – домашнюю гостиницу, полностью отвечающую своему названию и предоставляющую постояльцам кров и завтрак каждое утро. Таких гостиниц по Монреалю и всей Канаде пруд пруди. Располагаются они в частных домах, хозяева которых решили заняться гостиничным бизнесом и приспособили для этого свои собственные апартаменты. Очень часто это пожилая пара, дети которой выросли и живут самостоятельной жизнью отдельно от родителей, поэтому большой дом становится слишком велик для хозяев. Велик и обременителен с точки зрения налогов. Гостиницы же в таких домах получаются весьма уютными, здесь гость чувствует себя не постояльцем, а родственником, приехавшим навестить дядюшку и тетушку.

Завтрак мне понравился: апельсиновый сок, кофе, различные хлопья с молоком, круассаны и кексы, арахисовое масло, джем, вареное яйцо, фруктовый салат. В качестве фруктового салата выступали банан, одну половину которого хозяйка порезала дольками на всех постояльцев, а вторую убрала до следующего завтрака, а также ломтик яблока и долька апельсина.

На следующее утро завтрак мне снова понравился. Апельсиновый сок, кофе, различные хлопья с молоком, круассаны и кексы, арахисовое масло, джем, вареное яйцо, фруктовый салат.

И еще через день. И на четвертый. И на пятый…

Сок… кофе… хлопья… кексы… масло… яйцо… долька…

В один из дней за столом объявился новый постоялец – канадец, художник, кажется, из Альберты. Он доверительно сообщил: «Я езжу сюда уже двадцать лет. Останавливаюсь в Монреале всегда в этом доме. Уютное местечко! Но представь себе: завтрак – все тот же!»

На восьмой день подобной кормежки я уже с трудом дожидался благословенного момента, когда смогу, наконец, покинуть сей гостеприимный дом.

В первые дни пребывания в Монреале мне пришлось заниматься одновременно несколькими вещами: знакомиться с лабораторией и коллегами, втягиваться в свой проект, искать жилье. Не считая множества «мелких» задач, вроде открытия банковского счета, получения медицинской страховки, приобретения кухонно-бытовой утвари. Ну, и главное – получение первых и, возможно, самых ярких впечатлений о городе.

Для начала статистика: в 2018 году число жителей Большого Монреаля (что это такое я расскажу чуть ниже) превысило два миллиона человек, при том, что во всем Квебеке численность населения составило около восьми с половиной миллионов. И небольшая историческая справка. Впервые на землю будущего Монреаля ступил в 1535 году известный французский мореплаватель Жак Картье, который, как читатель уже знает, считается «крестным отцом» не только города, но и всей Канады. Правда, первые европейцы появились на землях Канады задолго до путешествий Христофора Колумба, Америго Веспуччи и Жака Картье. В 1963 году археологи сделали удивительное открытие: на острове Ньюфаундленд (Newfoundland) они обнаружили становище викингов – явное доказательство того, что европейцы посещали Америку и жили здесь задолго до плавания упомянутых первооткрывателей. Остатки жилищ и предметы быта свидетельствовали о том, что люди провели здесь несколько лет, причем не только мужчины, но и женщины. А, как известно, на кораблях Колумба женщин не было.

Таким образом, именно викинги – древние скандинавы, населявшие территорию современных Норвегии, Швеции и Дании – стали первыми европейскими поселенцами в Канаде. На Руси викингов звали варягами, в Западной Европе – норманнами (от слова «норсман» – северный человек, поскольку в Западную Европу их корабли приплывали с севера и туда же уплывали). Расцвет их деятельности составил около трех веков – примерно с 800 по 1100 годы. Именно тогда они плавали вокруг Европы, проникали в Средиземное море, открыли Исландию и Гренландию, основав там поселения. Возле берегов будущей Канады цветные прямоугольные паруса викингов появились около 1000 года. Поселились отважные путешественники на Ньюфаундленде. Однако местные индейцы без восторга отнеслись к прибытию европейских странников, и постоянные стычки с ними стали угрозой полного истребления малочисленных пришельцев. Вскоре последние приняли единственно возможное решение – навсегда покинуть негостеприимный остров.

Казалось, путь сюда был забыт, однако на самом деле европейцы продолжали наведываться в эти края. Так, примерно в 1474—1476 годах король Португалии Альфонс V Африканский оправил одну за другой две экспедиции на поиски западного пути в Индию. Первая экспедиция, возглавляемая двумя норвежскими капитанами, Дидриком Пайнингом и Гансом Пофорстом, благополучно достигла Ньюфаундленда и Лабрадора. Вторая также добралась до американского континента, который, правда, в те времена американским еще не был. Кстати, историки утверждают, что во второй экспедиции принимал участие и Христофор Колумб, и именно это путешествие натолкнуло его на мысль о том, что в поисках пути в Индию следует спускаться по океану южнее. Что он впоследствии и попытался воплотить в жизнь.

И раз уж мы заговорили об открытии Америки (а, следовательно, и Канады), то упомяну здесь любопытную версию, изложенную современным российским писателем А. Бушковым в его книге «Россия, которой не было». В ней автор утверждает, что вторую экспедицию Джона Кабота за океан финансировали английские торговцы из Бристоля, и самый крупный вклад был сделан купцом и по совместительству таможенным начальником, неким Ричардом. Фамилия же этого Ричарда была Америк! Соответственно Кабот и назвал новооткрытые земли по имени самого щедрого спонсора! Америго Веспуччи же побывал в Америке уже после Кабота, в качестве рядового члена совместной экспедиции двух капитанов – Христофора Колумба и Алонсо де Охеды. Причем Бушков приводит цитату из книги польского историка Мартина Бельского «Хроники всего света», опубликованной еще в 1554 году: «Амъерикус (Веспуччи) прозван именем от великого острова Америка».

Читатель волен решать сам, нравится ли ему данная версия, и где здесь причина, а где следствие. А Джованни Каботу стараниями итальянской общины в Монреале воздвигнут памятник. Думаю, это справедливо, ведь в случае, если версия Бушкова верна, выходит, что Америка начинается с Канады!

Но вернемся к более поздней истории Канады и, в частности, Монреаля.

Основал город Поль де Шомеди де Мэзонев (Paul de Chomedey de Maisonneuve), прибывший в эти места 17 мая 1642 года во главе отряда колонистов из города Квебека. Они построили форт Виль-Мари (Ville-Marie), названный так в честь Девы Марии, а господствующему над местностью холму дали громкое название «Королевская Гора» (Mont Royal). По имени горы впоследствии назвали и выросший рядом город. Однако произношение название города – Монреаль (Montréal) – было принято из-за Венецианской карты 1556 года, где использовалось итальянское написание названия горы «Monte Real».

Кстати, именно в Монреале сосредоточено большинство домов XVII, XVIII и XIX веков, имеющихся во всей Северной Америке. Впрочем, и до прибытия поселенцев местность отнюдь не пустовала. На острове (а Монреаль – это остров на реке Святого Лаврентия) располагалась деревня Хошелага (Hochelaga) – «столица» индейских племен алгонкин, гуронов и ирокезов, с детства знакомых многим поколениям читателей по романам Фенимора Купера. Сейчас о тех временах напоминает название улицы Хошелага в восточной части города, станция метро Вилла-Мария к юго-западу от горы и площадь Виль-Мари с торгово-офисным центром в даунтауне.

До середины XIX века Монреаль был столицей всей Канады. В тридцатых годах девятнадцатого столетия территории Нижней и Верхней Канады охватили сильные народные волнения. Наиболее мощными они были в Нижней Канаде, большую часть которой занимала провинция Квебек. Основной причиной конфликтов явились противоречия между франкоязычным большинством провинции и англоязычным меньшинством. Французы, имея преимущество в выборных органах власти, требовали передачи им большего числа властных полномочий, которыми английские власти делиться отнюдь не спешили. В то же время приток иммигрантов из Британии привел к тому, что в двух крупнейших городах Нижней Канады, Монреале и Квебек-сити, количество англоязычных граждан стало преобладать. На территории Верхней Канады (нынешняя провинция Онтарио) выступления оказались не такими мощными, хотя бы уже в силу того, что франкоговорящее население было там не столь многочисленно, как в Нижней Канаде.

Как бы то ни было, в Нижней Канаде выступления франкофонов вылились в настоящее восстание. Одним из его руководителей стал лидер националистического движения Луи-Жозеф Папино (Louis-Joseph Papineau), чьим именем сейчас названа одна из улиц во французской части Монреаля. Восстание, получившее название «восстание Патриотов», было подавлено властями, на чьей стороне, разумеется, выступили регулярные войска, подчиняющиеся Британской короне.

Однако восстание 1837 года стало лишь прелюдией к дальнейшим событиям, в результате которых Монреаль потерял свой столичный статус. Весной 1849 года, то есть почти двенадцать лет спустя, правящее либеральное правительство внесло в Парламент законопроект, согласно которому должны были быть выплачены убытки, понесенные некоторыми жителями франко-канадской части провинции во время восстания Патриотов (общая сумма достигала ста тысяч фунтов). Возмущение этим законом, подписанным генерал-губернатором, захлестнуло Монреаль, большинство населения которого составляли консерваторы-лоялисты, то есть приверженцы английского правления. Как сформулировали свою мысль представители консерваторов, этот билль является «революционной мерой, беспрецедентной в истории цивилизованных наций, по которой победившие защитники трона должны будут платить проигравшим восставшим».

Тем не менее, закон был принят депутатами, что дало толчок восстанию взбунтовавшихся горожан, которые приступом взяли здание Парламента, круша все на своем пути. Число бунтовщиков достигало полутора тысяч человек, а в их первых рядах находился известный горожанин Альфред Перри, занимавший в то время должность начальника пожарной службы города. Как бы в насмешку во время штурма начался пожар, и деревянное здание Парламента выгорело дотла. Следует отметить, что подчиненные главного пожарного Монреаля отказались идти за своим боссом и пытались бороться с огнем, хоть и безуспешно: пожарные шланги были перерезаны, а подходы к зданию перегорожены баррикадами.

Спустя четыре месяца, когда волнения поутихли, арестовали подозреваемых в поджоге Парламента, и горожане вновь вышли на улицы. Арестантов отпустили на поруки, но толпу уже было не остановить – она направилась к дому генерального прокурора Луи-Ипполита Лафонтена (Louis-Hippolyte LaFontaine), который представлял злополучный закон для обсуждения в Парламенте. Произошел самый настоящий штурм здания, и лишь успевшие придти на помощь военные спасли прокурора от возможной гибели. В городе снова начались погромы и поджоги зданий. Потребовалось немало времени и усилий, чтобы страсти улеглись.

Узнав о новых волнениях в Монреале, королева Виктория лишила мятежный Монреаль статуса канадской столицы. Было принято решение попеременно назначать столицей то английский Торонто, то французский Квебек. Однако спустя еще восемь лет власть приняла окончательное решение и столицей Канады стала Оттава. А Монреаль и поныне является крупнейшим городом франкоязычной провинции Квебек.

Между прочим, Монреаль (Большой Монреаль) – не совсем город в нашем, российском, понимании, а набор нескольких городов. Самый большой из них тоже называется Монреаль (Montreal). Кроме него имеются Вестмаунт (Westmount), Отремон (Outremont), Анжу (Anjou), Мон Роял (Mont Royal), Монреаль-Норд (Montreal-Nord), Сен-Лоран (St-Laurent), Вердан (Verdun), Ласаль (Lasalle) и другие. Всего около трех десятков. Как уже упоминалось, все они расположены на большом острове посреди реки Сен-Лоран (St-Laurent) и фактически составляют один большой мегаполис («Сен-Лоран» – если произносить по-английски или по-французски, в переводе на русский это «Святой Лаврентий». Далее в книге я в основном использую краткую версию, но иногда для большей красочности упоминаю и полное русское название). В России это были бы районы одного большого города, но здесь еще пару десятков лет назад они были независимыми городами и объединялись в Большой Монреаль лишь неформально. У каждого был свой муниципалитет, свои законы. Городская улица могла пересекать границу двух городов и в каждом из них иметь свое название. Причем в некоторых случаях улицы выходили из одного города, проходили по другому и опять возвращались в первый. В результате два ее отрезка носили одно имя, а вырезанная середина – другое. Или, наоборот, в разных городах на острове имелись свои улицы с одним и тем же названием. Собственно, как и в России, где почти в каждом городе непременно имелась какя-нибудь улица Строителей, аллея Революционная, проспект Героев, а кое-где до сих пор еще улицы Маркса или Ленина. Поэтому неудивительно, что в Большом Монреале вы и сейчас можете найти, к примеру, целых четыре Лесных улицы (Forest), семь улиц Кардинал (Cardinal), шесть – Девон (Devon), четыре – Сан-Антуана (St-Antoine) и так далее. Я уже не говорю о десяти Первых и Шестых авеню и бессчетном количестве Десятых, Двадцатых и Шестьдесят пятых улиц!

Но главная проблема была в том, что обеспеченные люди, проживавшие в богатых и престижных районах, платили налоги исключительно своему городу. Города же со скудным бюджетом и менее состоятельными гражданами продолжали беднеть. Чтобы разорвать этот замкнутый круг, на рубеже ХХ и ХХI веков все города, находящиеся на острове, были формально объединены в Большой Монреаль с одним общим муниципалитетом. Так, как это было сделано в Торонто за несколько лет до того. Впрочем, местные органы власти сохранились и на прежнем уровне, только города теперь стали называться округами (borough). Должен сказать, что далеко не всем пришлось это по душе. Большому количеству жителей куда милее и ближе привычные городки, где так легко ощущать себя своим в родной деревне! И вот весной 2003 года прошли очередные выборы в Квебеке. К вожделенной и желанной власти припали новые жаждущие с новыми лозунгами и обещаниями, и кругом во весь голос заговорили об обратном разделении Большого Монреаля на старые добрые города. В общем, назад в будущее… Хотя, надо признать, были и здравомыслящие люди, утверждавшие, в частности, что только за два года, прошедшие после объединения, на одних налогах в казну Большой Монреаль сэкономил 250 миллионов долларов по сравнению с тем, что заплатили бы города порознь.

Тем не менее, многие муниципалитеты все же вернули милый своему сердцу статус независимых городов. На сегодняшний день Большой Монреаль включает в себя 16 объединенных округов (на которые были поделены 13 из 28 муниципалитетов после слияния) и 16 муниципалитетов, вернувших себе независимый статус в 2006 году. Но в целом жители привычно считают островной мегаполис единым городом, и все островитяне носят гордое имя монреальцев! Кстати, даже вновь ставшие независимыми муниципалитеты все же были лишены части своей власти. К примеру, полиция, пожарная служба и дорожные работы остались в ведении Большого Монреаля. Между прочим, Монреаль – самый большой двуязычный город на Североамериканском континенте и второй по величине в мире франкоговорящий город (после Парижа, разумеется).

Само собой в Монреале есть свой аэропорт. До недавнего времени он назывался Дорваль (Dorval), теперь это аэропорт имени Трюдо, и находится он прямо на острове, на территории города-округа Дорваль. Естественно, поскольку размещался аэропорт почти посреди города, и ему там стало тесно, назрела необходимость постройки нового большого аэропорта. Да и монреальцы постоянно жаловались на шум от пролетавших над крышами домов реактивных самолетов. И вот в семидесятых годах под лозунгами увеличения пропускной способности, наращивания пассажиропотока и улучшения качества обслуживания развернулось строительство нового большого аэропорта в нескольких десятках километров от Монреаля, между этим крупнейшим городом Квебека и Оттавой, столицей Канады. Новый аэропорт смог бы обслуживать сразу два города!

Под проект национализировали большое количество плодородных земель. Для связи с аэровокзалом запланировали проложить линию скоростной железной дороги. Все с нетерпением ждали окончания строительства.

И вот аэропорт готов! Большой, светлый, удобный, современный. И, естественно, дорогой. Ну, это понятно – подобное строительство дешевым быть не может! Но, как говорится, овчинка стоит выделки. И название свое имеется – Мирабель. Казалось бы, цель достигнута!

Но что это? Огромный, шикарный аэропорт, не успев развернуться, вновь сворачивает свою деятельность! Скоростная железная дорога так и не построена. Сам Мирабель с его гигантскими залами прилета-вылета обслуживает преимущественно грузовые рейсы и некоторое количество чартеров, а все международные регулярные полеты вновь возвращаются в Дорваль! Где им все так же тесно, где продолжается толкучка в залах, и где один за другим снижающиеся и взлетающие самолеты, проносясь над головами, заставляют вздрагивать жителей близлежащих районов.

«В чем причина?» – спросит читатель. Кто знает? У кого бы я ни спрашивал, никто не смог сказать ничего внятного на эту тему. То ли не хватило денег на полный ввод в строй всех служб, то ли слишком дорогой оказалась эксплуатация, то ли чиновники не могут разрешить практические вопросы его использования. Причин может быть много. А, кроме того, сама идея строительства нового аэропорта вне Монреаля уже не кажется столь однозначной, если вспомнить, в какое время она возникла. Ведь только-только отбушевали страсти квебекской «октябрьской революции» (об этих событиях рассказ впереди), сама провинция балансировала на грани полного отделения от Канады, а поэтому немудрено, что федеральное правительство решило несколько подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств. Кто его знает, как там в дальнейшем сложится с Квебеком и Монреалем, а заодно и с монреальским аэропортом, так что, как говорится, запасной аэродром не помешает!

Да в общем-то все это не так и важно! Важно то, что трудности, возникшие по окончании строительства, явились полной неожиданностью для канадского бюрократа. Ну, никак нельзя было просчитать заранее проблемы и препятствия в реализации проекта! А может быть, просто положились на авось. На столь знакомый русский, а теперь уже и канадский, «авось»!

В такие моменты более всего чувствуешь себя как дома!

Тем временем суперсовременный аэропорт, ежегодно приносивший 20-миллионные убытки, в течение более чем десятка лет постепенно двигался к окончательному закрытию, а власть все чаще стала задумываться о том, чтобы продать его для переоборудования в гигантский центр отдыха и развлечений. По крайней мере, таким представляется один из возможных проектов. Тем не менее обошлось только сносом здания аэропорта, произошедшего года три назад, а площадку оккупировали фирмы авиапрома, занятые разработкой и строительством авиационной продукции, такие как Бомбардье, а в последние годы и иностранные компании, в частности Эрбас, организовавший в Мирабели сборку лайнеров А220.

Но достаточно о грустном!

Как и в любом городе, в Монреале немало любопытного.

Гора Монт Pоял – самая высокая здешняя достопримечательность. Не мудрено, что по ее имени назвали город. На самом деле, это не гора. Скорее, холм, хоть и высокий. Располагающийся на горе парк был спроектирован известным архитектором и ландшафтным дизайнером Фредериком Олмстедом (Frederick Law Olmsted), среди работ которого также Центральный парк в Нью-Йорке. Туристы стремятся на Мон Роял, чтобы полюбоваться прекрасной панорамой центральной части города. Местные жители тоже приходят отдохнуть, посидеть на травке, покормить белок чипсами, съесть гамбургер, выпить бутылочку пива – не очень афишируя сей акт, но и не отказывая себе в этом невинном удовольствии. Одной стороной гора смотрит на городской центр, который, кстати, расположен на территории бывшего города, а теперь округа, Монреаль. С другой стороны можно спуститься в противоположный район, где находится еще одна достопримечательность – самый большой в Канаде римско-католический собор Святого Иосифа (Saint Joseph’s Oratory). Недавно исполнилось сто лет со дня начала его строительства, а официальное открытие базилики состоялось в 1956 году.

Собор разместился на склоне горы и смотрится просто великолепно, возвышаясь над северной частью острова. Рядом стоит маленькая часовня имени того же святого. Именно она в свое время положила начало возведению комплекса, который теперь стал самым крупным не только в Монреале, но и во всей Северной Америке! Более того, этот же собор в наши дни является самым большим святилищем в мире, посвященным земному отцу Иисуса, Святому Иосифу-плотнику. Каждый год собор посещают около двух миллионов туристов.

Основан собор был братом Андре. По преданию, когда ему было около тридцати лет, у него открылся дар исцеления, и к нему потянулись сотни людей. В маленькой часовне, где он жил, возле иконостаса по обеим стенам висят мраморные таблички с благодарностями от прихожан, а под ними – две вязанки костылей, оставленные здесь излечившимися верующими. Костыли все деревянные, почерневшие – им лет по сто, не меньше. Умер брат Андре в 1937 году в возрасте 91 года. Его почитали за святого, а о том, каким уважением он пользовался среди прихожан, говорит тот факт, что на его похороны пришли более миллиона человек! В 2010 году он был канонизирован Папой Бенедиктом XVI.

Другая известная церковь Монреаля – это Собор Богоматери (Basilique de Notre-Dame), расположенный в районе старого порта. Кафедральный собор в новоготическом стиле вмещает около семи тысяч верующих и является точной копией Собора Парижской Богоматери. Построенный в период с 1784 по 1829 год, собор заменил собой старую церковь, стоявшую почти на этом же месте (а одно время две церкви Нотр-Дам соседствовали рядом). Здание собора было спроектировано архитектором Джеймсом О’Доннеллом (James O’Donnell), ирландцем по происхождению. Хотя по вероисповеданию архитектор был протестантом, проект сооружения базилики настолько захватил и увлек его, что он даже перешел в католичество, а после смерти был погребен в усыпальнице собора. Позже, в 1842 году, к собору добавились две башни высотой 75 метров. В западной башне находится одиннадцатитонный колокол, звук которого в хорошую погоду разносится на 25 километров. В соборе также имеется орган, который когда-то считался самым мощным в Северной Америке. В нем 5772 трубки. К собору примыкает другое архитектурное сооружение – Семинария Святой Сульписии (Seminaire de St-Sulpice), заложенное еще в 1685 году.

Еще одна достопримечательность Старого Монреаля – церковь Богоматери-Покровительницы (Notre-Dame-de-Bonsecours), построенная в 1772 году возле старого порта. В те времена порт еще не был таким старым, а сама церковь служила приходом для всех монреальских и прибывших издалека моряков. Эту церковь воздвигли на месте первой церкви Монреаля, открытой в 1657 году. На крыше ее установлена статуя Девы Марии. Причем по легенде первоначально статуя была поставлена лицом к горе. Но как-то раз во время сильнейшей бури родственники моряков, которые рыбачили в это время на озере Сен-Пьер (Saint-Pierre), расположенном по реке Святого Лаврентия к северо-востоку от Монреаля, собрались в церкви молиться за их благополучное возвращение. На следующее утро все лодки вернулись целыми и невредимыми, а горожане обнаружили, что в течение ночи статуя повернулась лицом к гавани. С тех пор церковь и стала известна как Церковь моряков.

По соседству с ней расположено историческое здание рынка Бонсекур (Bonsecours Market), раскинувшееся на целый квартал. Построенное в 1847 году по образцу здания Дублинской таможни, здание знаменито тем, что в бытность Монреаля столицей в нем размещался Парламент Канады. Впоследствии восстановленное после пожара оно было отдано под городской муниципалитет, библиотеку, бальный зал и полицейское управление. Именно в это управление монреальские сыщики привели сбежавшего в Канаду убийцу Авраама Линкольна, однако затем по неизвестной причине отпустили. Затем в здании разместился общественный рынок, а в настоящее время это комплекс магазинов сувениров и изделий народного промысла.

Впрочем, мы не закончили разговор о церквях.

Еще Марк Твен писал: «В Монреале невозможно бросить камень, чтобы не разбить стекло какой-нибудь церкви». И действительно, сначала в моих разговорах с разными людьми звучала цифра 350. Неспроста Монреаль называли раньше «городом ста колоколен». Затем в журнале «Montreal Centre» (ежеквартальном журнале монреальского даунтауна – будем так для простоты называть центр города, по звучанию его английского эквивалента «downtown») я вычитал, что, по официальным данным, в городе насчитывается более 500 «мест богослужений». Там же, в статье Сильвии Ривард (Sylvie Rivard), приведены и некоторые исторические факты.

В отличие от большей части территории Североамериканского континента, земли нынешнего Квебека изначально заселялись французскими переселенцами. В период французской колонизации преобладала католическая церковь, однако ситуация изменилась в 1760 году, когда управление перешло к британским военным властям, и колония стала частью Британской империи. В результате возросшего наплыва иммигрантов из Ирландии, Англии, Шотландии и Германии – приверженцев католического, англиканского и протестантского вероисповеданий – началось бурное строительство новых мест религиозных отправлений. Первые церкви Монреаля были выстроены на территории той части города, которая известна ныне как Старый Монреаль. Самой первой церковью англоговорящих католиков стала Базилика Святого Патрика, построенная в 1843 году в неоготическом стиле.

В 1802 году в городе появились первые представители методистской церкви, однако строительство своей первой церкви в центре города они начали лишь 85 лет спустя – в 1887 году. Сейчас Методистская церковь Святого Джеймса, открывшаяся в 1889 году, является самой большой протестантской церковью Монреаля. На самом деле в свое время она строилась как самая большая методистская церковь в мире, однако слияние в 1925 году методистской (Methodist), пресвитерианской (Presbyterian) и конгрегационалистской (Congregationalist) церквей дало начало объединению церквей Канады (United Church of Canada). Отсюда и современное название – Объединенная церковь Святого Джеймса.

Первый приход англиканского сообщества, Церковь Христа, открылся в 1814 году. В наши дни под ней разместился огромный подземный торговый центр, откуда имеются также переходы в метро и расположенные по соседству гигантские универмаги «La Baie» и «Les Ailes». Правда, вход в торговый центр все-таки не из церкви, а с улицы.

В 1870 году с началом строительства Кафедрального Собора Величайшего Святого Джеймса в Монреаль вернулся католицизм. Кстати, собор, в середине XX века переименованный в Кафедральный Собор Королевы Мира Марии (Mary Queen of the World Cathedral), стал первым монреальским зданием, на строительство которого в 1870—1878 и 1885—1894 годах было потрачено более миллиона долларов. Здание собора – уменьшенная в три раза копия всемирно известной Базилики Святого Петра в Риме, является резиденцией архиепископа Монреаля.

Во время пеших прогулок по городу церкви встречаются, но в силу небольшой скорости передвижения на глаза попадаются не очень часто, поэтому цельной картины не возникает. Если же вам приходится перемещаться больше в автомобиле, то в этом случае все внимание концентрируется на дороге и светофорах, и вы видите еще меньше. Каков же выход, может спросить читатель. Как ухитриться увидеть максимально возможное количество интересных мест за минимальное отпущенное на это время?

Ответ очевиден – пересесть на велосипед! Два колеса – это больше, чем две ноги. Велосипед не роскошь, а средство передвижения, и объедете вы на нем гораздо больше, чем сумеете обойти пешком. С другой стороны, сидя в седле, вы всегда можете позволить себе оторвать взгляд от спины катящегося впереди велосипедиста и оглянуться по сторонам. Кстати, в первое же лето своего пребывания в Монреале я был немало озадачен довольно большим количеством велосипедистов с аббревиатурой «СССР» на майках. «Вот-те на, – думал я, – откуда столько любителей Советского Союза, да еще спустя почти двадцать лет после его распада?» Разгадка, однако, была до смешного проста – надпись означала всего навсего принадлежность к городскому клубу велосипедистов под названием «Club Cycliste Cycle Pop».

Едва я принялся осваивать велодорожки Монреаля (а они по некоторым оценкам уже в начале века насчитывали более шестисот километров, а к сегодняшнему дню их общая длина возросла чуть ли не вдвое), как тут же обратил внимание на церкви, то и дело встречающиеся на пути. Они оказались настолько разными, что я решил собрать свою коллекцию фотографий монреальских церквей. Лишь за один велосезон 2002 года я смог пополнить ее изображениями примерно сотни различных соборов, часовен и церквей. Несмотря на все разнообразие, в целом, все здания можно свести примерно к десятку типовых архитектурных решений. Однако это касается только старых построек, насчитывающих несколько десятков лет. Что же касается церквей в стиле модерн, то их несравненно больше.

Но удивительно не это. Выяснилось, что в Монреале немало старых великолепных церковных построек, в буквальном смысле заброшенных. Содержание их обходится в такую копеечку, а количество верующих настолько упало за последние двадцать-тридцать лет, что многие приходы просто вынуждены были закрыться. Немало их стоит запертыми, без всяких вывесок и опознавательных знаков, так, что невозможно определить, в честь какого святого они были воздвигнуты. Многие католические приходы открыли в своих помещениях игровые залы для любителей бинго. Нужно же как-то завлекать людей и зарабатывать на жизнь. Есть постройки, переоборудованные в элитное и дорогое жилье – кондоминиумы.

И это притом, что потребность в церквях в целом не только не исчезла, а наоборот, даже возросла, но не за счет традиционных конфессий, а за счет новых неизвестных ранее религиозных общин, вроде «Народной церкви».

И вот уже здание, построенное пятьдесят или сто лет назад как католический приход, служит пристанищем для какой-нибудь корейской монреальской церкви. Обычная квартира в рядовом жилом доме переоборудуется в Церковь Песнопений и так далее. Думаю, именно здесь кроется причина разночтения – 350 церквей и более 500 «мест богослужений».

На улице Веллингтон (Wellington), возле которой я в то время жил, в одном из зданий первый этаж занимал магазин подержанных автомобилей. Потом старые авто в одночасье исчезли, а помещение заняла баптистская церковь. Внутреннее убранство предельно простое. Точнее, вовсе никакого убранства: небольшая кафедра у стены и расходящиеся от нее полукругом ряды стульев. Типичный красный уголок какой-нибудь трикотажной фабрики. А еще несколько месяцев спустя к вывеске баптистской церкви на окне прибавилась новая – «Verdun Chinese Alliance Church». Так здесь сразу соединились и баптистская, и китайская церкви, что называется, в одном флаконе. Впрочем, чисто внешне ничего не изменилось. В помещении с равным успехом могли проходить детские утренники (и, кстати, проходили!), лекции общества «Знание» или защита диссертации по астрономии. Ну и, разумеется, религиозные службы для баптистов или китайских католиков. Эта гибридная церковь тоже недолго продержалась, и на ее место въехала очередная из многочисленных обществено-полезных организаций.

Что поразительно, в то время, как различные новоявленные «молельные дома» размещаются порой в обычном доме, иные церкви, большие и красивые, построенные в свое время как католические и имеющие вполне себе классический вид, идут под снос, с тем чтобы впоследствии на их месте был возведен очередной многоквартирный дом – кондоминиум. В моей коллекции фотографий как минимум две такие церкви, ныне не существующие.

Имеются в Монреале и ортодоксальные, то есть православные, церкви. Ортодоксальная греческая, ортодоксальная ливанская, ортодоксальная русская, внешне ничуть не напоминающие привычные для нас православные русские церкви. Зато Украинскую поместную католическую церковь венчают знакомые с детства крашеные маковки куполов. Такие вот парадоксы архитектуры.

Колеся по городу на стальном двухколесном коне, я открыл для себя другую сторону Монреаля. Надо отдать должное городским властям – о велотуристах и просто отдыхающих здесь заботятся.

Во-первых, на острове очень много парков. Конечно, парком здесь называется даже пятачок в двадцать квадратных метров, зажатый между домами, если на нем растет травка и изнывает от недостатка кислорода пара-тройка деревьев. Но есть и настоящие огромные зеленые зоны, куда можно придти всей семьей подышать свежим воздухом, поваляться на травке, поглазеть на цветных карпов в пруду, прокатиться на велосипеде. Такие парки то и дело встречаются на пути велосипедиста.

Во-вторых, велодорожки являются предметом особой заботы властей. Пожалуй, самая лучшая часть многокилометровых городских велодорог пролегает по берегу Сен-Лорана в юго-западной части острова вдоль трех городских районов – Вердан (Verdun), Ласаль (Lasalle) и Лашин (Lachine). Здесь вдоль берега примерно на двадцать километров тянется целая парковая полоса шириной от двадцати до ста метров, с лужайками, детскими площадками, деревьями, спусками к воде, скамейками и столиками для пикников. В условиях разобщенности городов местные власти по-разному относились к своей части велодорожек. Если, к примеру, для велосипедиста разница в качестве асфальтового покрытия не очень заметна, то для бегунов на роликах наличие трещин и выбоин в нем сразу дает о себе знать. Соответственно, если вы катите в свое удовольствие на роликовых коньках по гладкой и ровной дорожке, значит вы еще в Вердане. Но вот зубы начали выбивать дробь – будьте уверенны, вы въехали в Ласаль. Тряска прекратилась – вы добрались до Лашина!

Кстати, Лашин в переводе с французского означает «Китай». И неспроста!

Дело в том, что первые французы, появившиеся на этой земле, как водится, искали вовсе не Канаду, а кратчайший путь из Европы в Индокитай. Как известно, в те времена – 400—500 лет назад – этим занимались все, включая самого Колумба. Не обошла идея поиска выхода к Востоку и Жака Картье. В 1534 году он зашел в залив Святого Лаврентия в поисках северного прохода к берегам Китая и, кстати, тогда-то и объявил открытые им земли владением Франции. Обнаружив широкий и просторный водный путь, уходящий от океана вглубь материка сначала по заливу, а затем и по впадавшей в него широкой реке, он пришел к единственно правильному для того времени заключению: перед ним прямая колея до Поднебесной! Ну и, само собой, поселение, возникшее вскоре в нескольких сотнях километров от океана на большом острове посреди этой колеи, не могло называться никак по-другому, как только Китаем!

Второй городок на том же острове получил название Монреаля, по имени горы Мон Роял – той самой, что украшает собой местный пейзаж.

Когда же купцы поняли, что широкий и длинный океанский залив – это никакая не дорога в Китай, а река, и что река эта является самым длинным водным путем вглубь североамериканского материка, соединяющим Атлантику с Великими Американскими Озерами, они тут же приспособили ее для доставки товаров из Европы. И надо же было такому случиться – прямо посередине пути, возле большого острова на реке Святого Лаврентия, между нынешними городами-районами Монреаль и Лашин, напротив еще одного современного городка по имени Ласаль, дорогу купеческим кораблям преградили непроходимые пороги! И тянутся они всего ничего – не больше километра! Тут-то смекалистые люди и основали свой маленький бизнес: разгружали корабли с одной стороны порогов, по берегу перевозили товары на другую сторону и там вновь грузили их на корабли, пришедшие от Великих Озер, чтобы уже на них везти товары дальше. И вот уже поселение на острове превращается в большой портовый город, важнейший для торговли с Северной Америкой, получивший название от горы, у подножия которой он расположился. Таким образом, в большой степени благодаря именно этим порогам и возникли на острове поселения, давшие жизнь современному Большому Монреалю.

Позже для транспортировки грузов прорыли канал. Он и сейчас сохранился, но по своему первоначальному предназначению уже давно не используется, только украшает город. Со временем (в 1960 году) проложили другой канал, отгородив дамбой и углубив часть основного русла реки. По сей день он открыт для навигации и позволяет обойти пороги даже океанским судам! С 1964 года на Сен-Лоране началась круглогодичная навигация, что дало Монреалю возможность встать в один ряд с такими крупнейшими портами Канады, как Галифакс и Квебек-сити. Но в 60—70-х годах все большую конкуренцию Монреалю стал составлять Ванкувер, расположенный на западном побережье страны. Этот город даже называют воротами Канады к Тихому океану, и через его порт осуществляются основные поставки зерна в Азию, Китай и Россию. Восточным портам пришлось переключиться на Европу.

Для любителей острых ощущений местные фирмы в летнее время организуют сплав по порогам на надувных плотах. За несколько десятков долларов можно за пару часов пройти три-четыре километра до порогов, преодолеть их и пристать к берегу. Впрочем, водные забавы весьма распространены в Канаде – на многих мало-мальски порожистых речках вы найдете подобное организованное развлечение.

Однако закончим тему велодорожек. По ним можно объехать по периметру почти весь Большой Монреаль, а также пересечь его с севера на юг. Где-то дорожки идут по парковой зоне, где-то прямо по улицам, но везде вы увидите множество велосипедистов практически в любое время года. Им одним даже отдана широкая эстакада протяженностью около двух километров, ведущая с Острова Монашек (небольшой престижный жилой островок под боком у Монреаля) на дамбу возле южного берега реки, ограничивающую канал. Эстакада построена как защита от льдов для находящегося по соседству моста Шамплейн (Pont Champlain), соединяющего остров Монреаль с южным берегом. На эстакаде имеется широкая асфальтированная полоса, по которой летом раскатывают велосипедисты. В 2019 году завершилось строительство нового моста Шамплейн, а на несколько последующих лет запланирован демонтаж старого изрядно поношенного моста, верой и правдой служившего городу с 50-х годов прошлого века. Вместе с ним разберут и эстакаду. Для велосипедистов же на новом мосту предусмотрена широкая выделенная велодорожка, соединяющая велодорожки двух берегов реки.

Время от времени велосипедистам вообще отдают весь город, проводя в начале лета так называемый «Тур-д-Иль» – массовый заезд всех желающих вокруг острова, перекрывая множество важных городских магистралей и создавая тем самым неудобства автомобилистам. Этот заезд проходит в дневное время, но есть и второй, в те же дни, который стартует вечером и завершается поздно ночью большим концертом в одном из парков города. А осенью проходит еще один массовый заезд, завершая тем самым очередной велосезон.

Уже много лет как власти Большого Монреаля активизировали работы по прокладыванию новых дорожек, в том числе и с тем, чтобы остров можно было полностью объехать по кольцевой трассе. Не удивительно поэтому, что весь город заполнен велосипедами, прикованными цепями к оградам, столбам, паркометрам, перилам, лестницам и так далее, где они стоят круглый год – под зноем, проливными дождями, метровыми сугробами. Далеко не все жители делят свои жилища с двухколесным другом! И хорошо, если им выделяется местечко хотя бы на балконе!

Нам не страшен серый волк?

Что в первую очередь заботит человека, оказавшегося в незнакомом городе, да еще не проездом, а с перспективой прожить здесь энное количество лет или хотя бы месяцев? Правильно – жилье! Пока нет крыши над головой, любой человек чувствует себя незваным гостем, незащищенным от житейских невзгод. Даже самая маленькая и плохонькая квартирка – это не просто место обитания. Это – «моя крепость»!

Итак, какие же «крепости» строят в Канаде (а также по всей Северной Америке)? И чем они отличаются от российских домов?

Читали, наверное, «Три поросенка»? Про то, как страшный волк одним своим перегаром снес пару домиков и отступился только от третьего. Могу утверждать – в России строят тот самый третий вариант, видимо, в расчете на перебравших волков. Я имею в виду из кирпича и бетона, ибо за океаном, где не принято столь усердно «квасить» (пьют, не отрицаю, но все же не столь полноводно), и домики строят соответствующие, в расчете на волка-трезвенника.

Во-первых, когда я только приехал в Канаду, многоэтажных башен здесь почти нельзя было встретить, по крайней мере, в качестве массовой застройки. Исключение составляли лишь офисные небоскребы и совсем немного высотных жилых домов в мегаполисах, вроде Торонто. В Монреале же имелось относительно небольшое количество жилых многоэтажек в центральных районах города и еще сколько-то разбросано по ближней периферии. В основном квартиры в этих домах сдавались внаем, хотя имелись и многоэтажные кондоминиумы (то есть домом владела не компания или один хозяин, а каждая квартира имела своего собственника). Большинство остальных домов – типа деревенских в один-два, реже в три и совсем-совсем редко в четыре этажа, и то поблизости от центра и для сдачи в аренду. В результате с учетом того, что в Большом Монреале проживало около двух миллионов человек, вне даунтауна город напоминал огромную деревню, правда, без коров на улицах и тракторов, чавкающих по грязи в сторону ближайшего сельпо.

Особое внимание привлекает кондоминиум Habitat’67, называемый в народе «Кондо Кубиком» (Cube Condo), который был построен к Всемирной выставке ЭКСПО’67 в одном из самых престижных мест Монреаля с живописным видом на Старый Город и Старый Порт. Квартиры этого кондоминиума редко выставляются на продажу, а когда все же появляются в базе данных риэлторов, то меньше полутора миллионов долларов не стоят.

С тех пор прошло 20 лет. Раздулся и лопнул пузырь доткомов, прокатилась рецессия 2010-х годов, и вот лет пять назад город охватила эпидемия строительства высотных кондоминиумов. Не только в Монреале, во всех крупных городах страны башни полезли как грибы в июле после теплой грозы. Теперь Монреаль не узнать. Даунтаун уплотнился и заполнился стеклом и бетоном от асфальта и до высоты птичьего полета. Спальные районы тоже не отстают. Здесь высотных башен поменьше, но 3-4-5-этажные многоквартирники появились чуть ли не в каждом квартале. Уже несколько лет этот бум продолжается, и квартиры разлетаются как горячие пирожки, но с каждой новостройкой комнатки в них становятся все меньше, а цены все выше. Интересное объяснение этому феномену мне довелось услышать недавно. Мой собеседник объяснил столь высокий спрос на жилье в наши дни тем, что покупка квартиры – это удобный вариант биснес-иммиграции. Не секрет, что в стране намного легче получить вид на жительство, если претендент на въезд вложит в экономику Канады какую-то сумму денег. Ну а покупка недвижимости является вполне ощутимой инвестицией. Таким образом, купив кондо, скажем, за полмиллиона долларов, заявитель может указать в анкете, что инвестировал в экономику эту самую сумму. Причем, в отличие от каких-то других вариантов инвестиций, вложение в недвижимость как правило не несет в себе никаких рисков, а то и вовсе может принести прибыль. Таким образом, купив квартиру и получив разрешение на въезд и проживание, новоиспеченный иммигрант приезжает в страну, а дальше… продает свое приобретение. Которое тут же повторяет весь цикл для следующего претендента. В качестве иллюстрации, мой собеседник привел в пример свой кондоминиум – 30-этажный билдинг, построенный в 2014 году и имеющий примерно 250 квартир. По его словам, за последние полтора года около 90 квартир в доме сменили своих хозяев. А чуть ли не треть жителей дома – китайцы.

Не могу утверждать наверняка, что предложенное объяснение полностью соответствует реалиям жизни. Но такая точка зрения подтверждается и другими фактами. В частности, в последние годы стоимость недвижимости в Ванкувере, расположенном на западном побережье Канады, куда стремилось особенно много иммигрантов из Китая, росла так стремительно, что превышало все мыслимые и немыслимые ожидания. И основными покупателями были именно иностранцы. Рынок настолько перегрелся, что в 2016 году власти Британской Колумбии были вынуждены ввести дополнительный 15%-й налог на покупку недвижимости для иностранцев. В результате продажи в этой провинции упали сразу на 40%. Иностранные покупатели преключились на Торонто и другие онтарийские города, поэтому властям этой провинции пришлось последовать примеру своих коллег с Тихоокеанского побережья и также ввести в 2017 году дополнительный налог в 15%. Как следствие ускорился рост спроса на недвижимость теперь уже в Монреале и его окрестностях. Дома и квартиры не задерживаются на рынке. Пока в Квебеке нет дополнительного налога для иностранцев, но нельзя исключать, что о его необходимости скоро заговорят и здесь.

Но поговорим еще о моих первых впечатлениях. Как-то утром я проснулся от некоей весьма ощутимой вибрации, охватившей нашу квартиру, расположенную на втором этаже дома, в котором имелась еще одна квартира рядом с нашей, а также небольшое коммерческое помещение внизу. С улицы раздавалось рычание очень шумно работающего двигателя. «Что это?» – удивился я спросонья. – «Грузовик? Нет, слишком громко!» Вторая мысль пришла сразу же вслед за первой: «Неужели танки?» Конечно, для меня, бывшего свидетелем путча 91-го года и расстрела Белого Дома в 93-м, не говоря уже о традиционных ноябрьских военных парадах времен застоя, танками на улицах Москвы не удивить. Но танки в Монреале? Это что-то новенькое!

Я выглянул в окно. Пустая улица, одинокий светофор на перекрестке. Никаких войск на убегающем вдаль утреннем бульваре. Позже в тот же день по радио сообщили: в ста километрах от Монреаля произошло землетрясение. Танков не оказалось! Но был ли грузовик, который, как мне в тот момент слышалось, стоял на светофоре возле нашего дома? Впоследствии мой знакомый, проживший здесь уже почти двадцать лет, рассказал, что именно таким звуком, похожим на рев громко работающего мотора, иногда сопровождаются в Монреале землетрясения. Да, да! Оказывается, Монреаль – сейсмическая зона! Ему, конечно, далеко до Калифорнии, но факт остается фактом. Более того, гора Мон Роял посреди города – не что иное, как спящий вулкан! Хотя период его активности уже давно закончился, но все же, все же…

К чему я это вспомнил? Да к тому, что все строительство в Монреале подчиняется правилам и стандартам, разработанным для сейсмических зон. Плюс еще дополнительные правила, отражающие местные особенности, например запрещающие возведение любой конструкции выше, чем гора Мон Роял. Вообще же, основой каркаса любого высокого здания на острове является стальная сварная конструкция, но не бетон. Из него делаются только перекрытия. И проектируется здание с учетом сейсмических нагрузок.

Впрочем, халтурщики есть везде. Мне рассказывали историю про одного архитектора по имени Лоренс Тернер, который жил и творил в Монреале некоторое время назад. Его девизом было: «После нас хоть потоп!» Пусть дом простоит ближайшие несколько лет, пока его проектировщик жив и работает, а что произойдет после – неважно! Он не скрывал своих взглядов и от сотрудников. А почему бы и нет? Через несколько лет, как известно, либо падишах умрет, либо ишак сдохнет! Но что удивительно, всеведущий Орден инженеров Квебека (о котором речь впереди) хранил молчание, не предпринимая никаких действий, несмотря на многочисленные жалобы и сообщения от других профессиональных инженеров. Первыми забили тревогу страховые компании, которые после нескольких проигранных исков по строениям Тернера отказались страховать его «шедевры» и пошли в атаку на Орден инженеров, требуя отозвать лицензию. В конце концов, своего они добились, но последователи «умельца» время от времени встречаются в Монреале и ныне: то строящийся дом провалится прямо в подземный гараж, то балконы облетят с фасада недостроенного дома! А уж используемые материалы!..

И все же до сих пор большинство зданий города составляют небольшие двух- и трехэтажные домики.

Усугубляет впечатление большой деревни и то, что центрального отопления здесь не существует в принципе. Каждый дом отапливается своими силами и средствами, в том числе и небоскребы. В холодное время года выглядит это весьма забавно: стоят высоченные дома в центре города, и над каждым вьется дымок из персональной трубы, будь то избушка в пять или небоскреб в пятьдесят этажей – неважно. В Москве такого не представишь: сетями центрального отопления охвачены все дома каждого района. За свою жизнь в Москве я настолько привык к централизации в коммунальном обслуживании, что в первые месяцы жизни в Монреале несколько раз попадал впросак. Тем более, что в течение первого года я жил в достаточно больших домах: по московским меркам так себе, мелочевка, но для Монреаля вполне себе большие – один пятиэтажный, а второй аж целых одиннадцать этажей! В этих билдингах я по привычке не задумывался ни об отоплении, но о горячей воде. Как и в Москве, обо всем заботился владелец, благо что все было включено в ежемесячную плату. Год спустя я переехал на второй этаж двухэтажного частного дома в Вердане, все еще искренне полагая, что дом подключен к единой городской теплосети. Поэтому, когда спустя неделю из крана вместо горячей воды вдруг полилась холодная, я, недолго думая, поднял трубку и набрал телефон Гидро Квебека. Думаю, собеседник на том конце провода немало удивился моему вопросу, куда подевалась горячая вода из крана. Однако, жизнь видимо научила его относиться ко всему философски, и он спокойно переадресовал меня – к моему искреннему удивлению – к хозяину квартиры и дома.

Многие мелкие частные домики на первый взгляд сложены из кирпича – вроде как у третьего из братцев-поросят. На самом деле из кирпича здесь почти ничего не строят, так же, как и из натурального дерева. Вся облицовка – полная фикция, панели. В лучшем случае – очень тонкий слой декоративного кирпича. Мой знакомый, Джозеф, или в просторечии Джо, чех по происхождению, рассказывал: «После приезда сюда, а было это в конце 60-х годов, оказался я как-то раз на Южном берегу (Южным берегом здесь называют городские районы, расположенные не на острове Монреаль, а на южном берегу реки, то есть уже на материке. Формально к городу Монреалю они отношения уже не имеют. – Прим. автора). Случилось это в первые дни моего пребывания здесь. Все в новинку, ничего не знаю. И вот иду я по улице, вдруг слышу звук, будто пилят что-то. Ну, пилят и пилят, мне-то что? Может, дрова или строительство какое… Однако, оглядываюсь – вокруг никого, пустая улица со всех сторон. Ни единой души! А звук все равно идет! И не где-нибудь, а чувствую, прямо рядом со мной, буквально над ухом. Снова оглядываюсь – и опять никого не замечаю! Рядом дом жилой, кирпичный, как вижу. Что за мистика? Галлюцинации, что ли? Стою, верчу головой, а звук никуда не пропадает! Пилят и пилят – где-то совсем рядом, в паре метров от меня! Наконец, обнаружил я источник звука – прямо из кирпичной стены дома торчит пила и делит эту самую стену пополам! Ничего себе, думаю, вот это пилы у них тут! Кирпич, как масло, режут! И даже чувство уважения просто небывалое появилось! Потом только узнал, как и что здесь строят, и из чего эта так называемая кирпичная стена сделана!»

Иногда, как я уже говорил, снаружи обкладывают стенку дома тонким слоем кирпичиков – для косметики. Видел я как недалеко от нашего дома одна такая стенка рухнула – снизу и до самого третьего этажа. Когда я рассказал о происшествии знакомому, тот совсем не удивился: «Такое у нас случается, и не так уж редко!» Прожив в Монреале подольше, я понял, что никакое это не преувеличение. Не только стенки здесь падают, но и балконы случается облетают словно осенние листья, и мосты рушатся. Под «кирпичами» же (а еще бывает «гранитная» или «каменная» облицовка) стены – скажи кому в России, умрут от смеха – из ДСП! Или толстой фанеры. Только так! Других вариантов не существует. А перекрытия из бруса, причем довольно тонкого. Топаешь по квартире в таком доме и чувствуешь, как пол под ногами ходуном ходит! Внутренние стены – смесь картона и штукатурки. Возведение трехэтажного строения занимает от силы месяц, включая рытье котлована. С жилыми пяти-шести-этажными башнями тоже не мудрствуют: наружные стены в порядке исключения выкладывают кирпичом, внутри же – все те же фанера, ДСП и штукатурка. Впрочем, внутри высотных зданий все же возводится некая бетонная сердцевина для упрочнения против землетрясений, да перекрытия, как уже упоминалось, бетонные. Правда, это для 30- и выше этажных строений. Но расскажите кому-нибудь о полностью бетонных перекрытиях и стенах в шести- или десятиэтажных жилых домах (не говоря уже о более низких), думаю, что просто не поймут, о чем идет речь!

У моих знакомых в Торонто есть квартира – двухэтажный отсек в длинном общем доме, тянущемся вдоль улицы (так называемый, таунхаус). Как-то их дочь резко открыла входную дверь. Как итог в стене на уровне ручки – дыра. А ребенку на тот момент было всего ничего, четыре с половиной года. Когда в свое время смотрел в голливудских фильмах, как одним ударом кулака прошибается стена в квартире, полагал, что это режиссерская находка (весьма заезженная, правда) для придания большей крутизны героям. Ан нет, оказалось, это вовсе не художественное преувеличение. Это суровая действительность. Да что Голливуд! В телепрограмме «Самые смешные любительские видео Америки» один из наиболее часто встречающихся сюжетов – непреднамеренное пробивание стенки в доме крутым бедром или крепкой головой американской домохозяйки, либо кого-нибудь из домочадцев.

В результате такого, с позволения сказать, строительства в городе нередки пожары. Практически ежедневно мимо окон нашего дома или моей лаборатории с воем проносятся на очередной вызов пожарные машины. А то и не один раз за день.

История пожаров в городе началась в 1651 году, спустя девять лет после основания на острове поселения Виль-Мари, впоследствии выросшего в большой город. С тех пор эта беда регулярно посещала город, оставляя за собой пепелища на месте десятков и даже сотен домов. Летом 1852 года в Монреале разразился самый разрушительный пожар за всю его историю. А день спустя еще один пожар охватил предместья города Сен-Лоран (сейчас Сен-Лоран наряду с другими муниципалитетами входит в состав Большого Монреаля). В те дни без крова остались около 15 тысяч человек (замечу, что население города тогда составляло всего 57 тысяч человек). Жертв среди горожан не было, однако погибли несколько пожарных. Когда же пожар, наконец, погасили, над городом разразилась страшная гроза, вымочив до нитки усталых, голодных, лишившихся жилья людей.

С самого начала существования города власти всеми способами пытались бороться с угрозой, издавая множество противопожарных указов. В конце концов, на месте хаотично построенного поселения, сквозь который было невозможно пробраться к охваченному огнем дому, появился город с улицами. Дома стали строить по одной линии, запретили возведение деревянных строений. В 1734 году был создан первый добровольческий отряд пожарных. В те времена насосов не существовало, приходилось набирать воду в реке и, выстроившись в линию, передавать полные ведра из рук в руки.

И еще о современных пожарах. Летом 2000 года в небольшом городке Труа-Ривьер (на полпути между Монреалем и Квебек-сити) разоблачили пожарника, который в свободное время занимался поджогами. Вы думаете, он был сумасшедшим? Как бы не так! Не из мести ненавистным соседям или опостылевшей теще и не от больной головы поджигал он народную собственность. Как раз наоборот, все было очень логично и резонно. Цель у него была вполне конкретная и объяснимая – чтобы было побольше сверхурочной работы!

Ну что поделаешь – трудоголик!

Тем не менее, согласно статистике, в основном пожары в Канаде возникают все же не в результате «трудовой» деятельности пожарных-энтузиастов, а по более простым причинам – от непотушенных сигар, сигарет и трубок. Только из-за них в год возникает в среднем три с половиной тысячи пожаров, 70 человек погибают в огне, а 300 человек с ожогами и ранениями попадают в больницы. Может показаться, что эти цифры не так уж велики по сравнению с Россией, но не стоит забывать, что численность населения здесь всего 37.5 миллиона. Это в наши дни, а во время моего появления здесь было и того меньше, миллионов 27—28. Прирост населения Канады в наше время составляет около 400 тысяч человек в год (чуть более 1% населения), из которых 250 тысяч приходятся на новых иммигрантов.

Но продолжу рассказ о монреальском жилье. Уже говорилось, что до начала XVIII века дома в городе были исключительно деревянными. Однако после сильного пожара 1721 года всем монреальцам было предписано строить дома только из камня. Те же, кто не хотел отказываться от вековых традиций предков ради противопожарной безопасности, могли переехать в пригороды Монреаля, где все еще разрешалось строить дома из дерева. Однако пожар 1852 года, уничтоживший около 1200 домов, остро поставил вопрос о переходе на камень и в пригородных районах, а заодно и о строительстве нового акведука в городе.

Где все эти времена, и почему история вдруг повернулась вспять? Можно только гадать. Однако, ту фанеру и прессованные плиты, из которых строят современное монреальское (и канадское) жилье, даже деревом назвать язык не поворачивается.

И еще один интересный аспект. Если вы прогуляетесь возле частных домов Монреаля, то обязательно заметите, что большинство их имеют большие, порой гигантские окна, смахивающие скорее на витрины модных магазинов. За окнами просматриваются огромные гостиные залы, занимающие все внутреннее пространство от фасада до задней стены с такими же большими окнами. Кстати, примыкающие к этим залам жилые комнаты и спальни очень невелики и, скорее всего, покажутся россиянину маленькими и тесными. Кроме того, уличная дверь открывается сразу в гостиную, без всяких прихожих и тамбуров, изолирующих жилье от непогоды. В результате подобной планировки в зимние месяцы канадцу могут приходить счета за отопление (если оно электрическое), исчисляемые сотнями долларов в месяц. Ведь зимой в Монреале морозы доходят до -25°С—30°С! Однако почему-то никому не приходит в голову соотнести стоимость затрат на отопление с архитектурным дизайном домов. И если вы вдруг подумаете, что канадские окна из стеклопакетов идеально изолируют жилье от уличного холода, будьте уверены – вы заблуждаетесь! Качество окон «Мэйд ин Кэнэда» ничуть не уступает по качеству товарам китайско-азиатского региона. Ну, разве что ценой. И также требуют дополнительного утепления и заклейки щелей при подготовке к очередному отопительному сезону, как и в России!

Впрочем, следует уточнить, что, опять-таки согласно статистике, 80% канадцев проживают в пределах 160-километровой зоны вдоль границы с США, то есть в достаточно теплых широтах. Квебек же расположен к северу от Онтарио и границы со Штатами, и климат здесь не такой уж жаркий. Как я упоминал, зимы в Монреале бывают достаточно суровыми, хотя город и расположен на широте Крыма. К столь существенным различиям в погоде приводит отсутствие поблизости теплого моря, тем более что Монреаль характеризуется весьма сильными ветрами, дующими здесь если не постоянно, то очень и очень часто.

Раз мы заговорили о погоде, расскажу историю, которая, во-первых, случилась с моим знакомым, во-вторых, хорошо иллюстрирует особенности местного домостроительства, и, в-третьих, связана с погодой, а если точнее, со стихийным бедствием, ибо последние здесь иногда случаются.

Весной 2017 года в Монреале и окрестностях шло много дождей, а посему случилось наводнение. Не весь город, конечно, затопило, но довольно много улиц и кварталов в западной части города. Десятки домов стояли с залитыми подвалами, парковки торговых центров превратились в моря, а кое-где сообщение с «большой землей» осуществлялось с помощью лодок и каноэ. Примерно за год до этого мой знакомый купил дом как раз в северо-западной части Монреаля. Более того, дом находился на острове Мерсье (Île-Mercier) рядом с Большим Монреалем, в частности, непосредственно на береговой линии реки Прери (Prairies River), отделяющей Монреаль от его северного пригорода Лаваль.

Здесь необходимо сделать короткое отступление, чтобы просветить читателя в технике водоотведения. Дело в том, что здесь (как минимум в Квебеке) очень популярна технология так называемой «французской системы осушения» «French drain»). Заключается она в том, что вокруг дома прокладывается система перфорированных шлангов, в которые через отверстия поступает вода, оказавшаяся на участке (например, дождевая).

По шлангам вода течет в подвал дома, где сливается в специальный колодец, а оттуда ее уже откачивают насосами и отводят подальше от строения.

Система весьма популярная, и в доме моего приятеля была сделана точно такая же. Обычно шланги должны присыпаться гравием, который служит фильтром и позволяет воде просачиваться внутрь, но сам при этом остается на месте. У моего приятеля система была реконструирована незадолго до приобретения дома, но присыпана оказалась не столько гравием, сколько песком. Как только случилось наводнение, вода мгновенно затопила участок вокруг дома, благо река была под боком, и хлынула в шланги. Немедленно включился водооткачивающий насос и пошла работа. Вода заливала подвальный колодец, насос трудился не останавливаясь, но мощности явно не хватало. Пришлось подключить второй, резервный насос. Увы, и вдвоем они не могли справиться с водяным потоком. Мой приятель кинулся в магазин, где приобрел третий насос и поставил его в помощь двум предыдущим. В общем, вода бурлила, рвалась и падала, что называется «стремительным домкратом». И все бы ничего, но оказалось, что вместе с водой в шланги начал затягиваться песок, недавно насыпанный на участок. Затягивался, затягивался, и весь затянулся. Да так, что уровень почвы вокруг дома резко понизился, а его место тут же захватили воды реки. Объем воды был такой, что две стены фундамента не выдержали мощного напора и рухнули прямо внутрь подвала! К счастью, сам дом остался стоять над водой на двух оставшихся стенах, что само по себе было чудом. Не буду описывать все мучения моего приятеля и его семьи, водоворот проблем со страховкой, невыплаченной ссудой банку и тому подобным. К счастью, ситуация была столь неординарной, что городские власти вынуждены были принять участие в решении дальнейшей судьбы дома и его восстановления. Об этой истории писали местные газеты, и желающие могут нагуглить соответсвующие статьи в интернете. Я же привел этот рассказ лишь в качестве иллюстрации того, как силы природы иногда самым непредсказуемым образом корректируют современные технологии.

Ну а теперь от стихийных бедствий вернемся к погоде. Погода в Канаде, вообще, – весьма примечательное явление. Достаточно вспомнить «ледяной шторм» (ice storm), случившийся в Квебеке в январе 1998 года, когда мокрый снег и дождь, едва достигнув земли, тут же превратились в лед, покрыв толстым слоем абсолютно все, что встретилось на пути. Яркое впечатление производят фотографии опор высоковольтных линий электропередач, сложившихся пополам под жуткой тяжестью и упирающихся верхушками в землю рядом с основаниями. Тогда целые кварталы и районы Монреаля остались без света и отопления на несколько дней. Не нужно, наверное, объяснять, что это такое – жить зимой в фанерном не отапливаемом домике! Ледяные дожди случаются каждый год и не по одному разу, однако подобного тому, что был в 1998-м году, с тех пор больше не было.

Не обходят Канаду стороной и магнитные бури. В 1989 году из-за такой бури остановилась электростанция в Квебеке, а Монреаль на девять часов остался без электроэнергии. По сообщениям канадских газет, последствия масштабных катастроф продолжают сказываться спустя долгое время после восстановления нормального процесса жизнедеятельности и ликвидации ущерба, возможно даже на протяжении нескольких поколений. Именно к такому выводу пришли ученые после изучения влияния «ледяного шторма» на состояние детей, появившихся у женщин, которые пережили эту катастрофу в первые шесть месяцев беременности. Процент появления на свет недоношенных детей у этих матерей был в несколько раз выше обычного. Кроме того, как показали исследования, в среднем эти дети отличаются пониженным коэффициентом интеллектуального развития и имеют больше проблем в становлении речи. Другими словами, перенесенный матерями стресс привел к развитию отклонений в детской психике.

Или другой пример. Зима 2003 года. Ньюфаундленд. Это остров в Атлантике, являющийся территорией Канады. Здесь в разгар зимы неожиданно вышли из берегов местные реки и затопили целый город. Залило дома. На экране телевизора автомобили, по самую крышу скрытые водой! Но этого мало! Через несколько дней ежедневных репортажей о потопе столь же неожиданно… ударяет мороз минус 30 (!) градусов! Можете себе представить, как все это выглядело!

А если при этом с утра до вечера дует холодный ветер…

Как-то зимой, в январе, едва выпал первый снег (в декабре его не было вовсе), я решил не упустить столь редкую для той зимы возможность и целую неделю выходил по утрам, чтобы пробежаться на лыжах вдоль реки. Вместе с другими энтузиастами прокладывал и утрамбовывал лыжню. А на седьмой день задул ветер и сдул весь снег в реку. Картина, открывшаяся на следующий день, была забавной. Впереди, насколько хватало глазу, расстилалась серая мерзлая земля, а во все стороны ее перечеркивали белые утрамбованные полосы лыжни, возвышающиеся на два-три сантиметра над заледеневшей поверхностью.

Я уж не говорю о постоянных перепадах давления, иногда по несколько раз в течение одного дня! Это замечают очень многие приехавшие сюда на новое место жительства. Да и как не заметить, если головная боль иногда становится частой гостьей.

Кстати, об атмосферном давлении. Как-то я привез из Москвы барометр, подаренный друзьями на день рождения. И обнаружилась удивительная вещь: барометр в Монреале показывает давление выше, чем в средней полосе России. То есть все смещено в сторону повышенных показаний прибора. Стрелка также мечется туда-сюда при изменении погоды, но вокруг среднего положения «ясно», то есть от «переменно» до «сушь», не выходя за эти границы даже в самые проливные дожди. Другими словами, при одних и тех же погодных условиях атмосферное давление в Монреале в среднем примерно на 30 миллиметров выше, чем в Москве.

Осенью 2003 года канадские метеорологи устроили что-то вроде конкурса среди городов на звание «самый-самый» по итогам тридцатилетних наблюдений за погодой по 72 категориям. И вот результаты «соревнования». Самым солнечным оказался городок Медицинская Шляпа (Medicine Hat) – такое вот забавное название! – в провинции Альберта (Alberta), самым дождливым – Принц Руперт (Prince Rupert) в Британской Колумбии (British Columbia), самым загрязненным – Уайтхорс (Whitehorse) на Юконе (Yukon), самым теплым – Камплупс (Kamploops) в Британской Колумбии, самым туманным и ветреным – Сен-Джонс (St. Jones) на Ньюфаундленде (Newfoundland), который еще и поделил первенство с ньюфаундлендским Гандером в такой категории, как самая тяжелая погода с максимальным количеством туманов, ветров, снега и снега с дождем. Виндзор (Windsor) из провинции Онтарио стал чемпионом по числу гроз и влажности воздуха. Торонто не смог отличиться ни в одной из категорий, если не считать пятое место за влажность воздуха и седьмое – за смог. А Монреаль оказался городом, где хорошо быть в любое время года и независимо от погоды. Звание же абсолютного чемпиона завоевал город Йеллоунайф (Yellowknife) из Северо-Западных Территорий (North-West Territories), оказавшись в лидерах по 13 категориям, среди которых «самая холодная погода», «самое солнечное лето», «самые большие перепады температуры между теплыми и холодными днями», «самый продолжительный снежный сезон», «самый глубокий снег» и так далее.

Что касается ветра, то, как я уже упоминал, здесь он настолько част, что его влияние всегда учитывают в прогнозах погоды. Ввели даже специальный термин «фактор ветряного охлаждения» (windchill factor). В ежедневном прогнозе погоды синоптики сообщают сразу две цифры: одна – реальная температура воздуха, вторая – температура с учетом этого самого «фактора». Суть его в том, что при температуре на градуснике, равной, к примеру, -20 градусов, ветер оказывает дополнительное воздействие на кожу человека, которая воспринимает это как еще более низкую температуру. У метеорологов существуют специальные таблицы, где указывается температурный эквивалент определенной скорости ветра при известной температуре. Поэтому никого не удивляет прогноз по телевизору: «Температура утром минус 25 градусов, а с учетом фактора ветра – минус 37!» И, поверьте, эти самые -37 на улице ощущаются по полной программе! Январь 2004 года был весьма прохладным, и «ветряная» температура в течение нескольких дней и ночей достигала минус 44 градусов, а в отдельные дни – минус 47! Конечно, -47 для Монреаля совсем не типично, но все же…

Впрочем, и это не рекорд. В районе Ванкувера метеорологи как-то раз зафиксировали минус 70 «ветряных» градусов!

Иногда мои знакомые в Москве с ужасом спрашивают: «Как вы там живете? У нас передают, что в Канаде температура – минус 35 градусов!» На что я им отвечал: «Не только минус 35, но даже еще ниже – до минус 45! Правда, с учетом фактора ветра… Но ветры и в России дуют регулярно, просто их никто никогда не учитывает. Дует и дует себе, со скоростью ничуть не меньшей, чем ветер канадский! А на него и внимания не обращают. Так что не слушайте то, что говорят про канадские морозы!»

Не менее сильное, чем ветер, влияние на канадский климат оказывает и влажность. Причем, если ветер упоминается в основном зимой и в неустойчивые переходные периоды года, то влажность начинает играть существенную роль в летнюю жару. Поэтому нет ничего удивительного в официальной сводке, звучащей, например, так: «Температура воздуха сегодня плюс 27, по ощущениям – плюс 35».

Но возвращаюсь к квартирному вопросу. Прежде чем приступить к поиску подходящей квартиры, новоприбывшему следует сначала разобраться в их весьма мудреной классификации.

Здесь в Монреале придумали интересную систему обозначений жилья: 1.5, 2.5, 3.5, 4.5 и т. д., которая не существует больше нигде в Канаде (насколько мне известно). Система такая хитрая, что многие жители города и сами не могут толком ее объяснить.

Звучит это так: «полтора», «два с половиной», «три с половиной» и так далее. Как утверждают некоторые продвинутые граждане, целая цифра – это количество комнат, а 0.5 – это то ли кухня (приделанная к комнате или вынесенная в прихожую), то ли санузел, причем исключительно совмещенный, либо с душем, либо с ванночкой. Причем, количество спален на единицу, а то и на две, меньше целого числа в классификации. Так, в квартире «четыре с половиной» имеется две спальни, в «трех с половиной» – только одна, а вот в «полуторке» (или, по-другому, bachelor) спальни и вовсе нет, точнее, она совмещена с кухней и гостиной одновременно. Прихожие, если есть – как правило микроскопические или вовсе дверь из коридора открывается непосредственно в комнату, а иногда прямо с улицы. Комнатные двери присутствуют только в спальнях квартир, больших, чем 1.5. В полуторках дверь одна – входная (не считая двери в ванную). Справедливости ради стоит отметить, что иногда встречаются и квартиры более привычной нам планировки, с прихожими, коридорами и большим спальнями. Это, как правило, в очень старых домах, возрастом в несколько десятков лет.

Для сравнения представьте: стандартная трехкомнатная московская квартира в новостройках по этой системе потянула бы на «пять с половиной» – холл пошел бы за комнату. А если еще есть чулан или темная комната, то это уже «шесть с половиной». Причем российские раздельные туалет и ванная просто поставят в тупик среднего канадца – здесь санузлы совмещенные. Но в больших квартирах или в частных домах два или более санузла – нормальное явление.

То, что по канадским стандартам в Торонто называется «двухспальной» квартирой (two-bedroom), по монреальской классификации окажется квартирой «четыре с половиной». То есть из четырех комнат две – это спальни, одна – гостиная, одна – кухня, а «пять десятых» подразумевают удобства. «Три с половиной» – это всего-навсего одна спальня. Другое дело, что многие наши люди привыкли жить без гостиных или использовать их в качестве спален.

Однако указанная классификация все равно дает весьма слабое представление о квартирах. Вы можете иметь огромную изолированную кухню с окном, вполне стандартную по российским понятиям, и такую же изолированную гостиную. А можете получить пятиметровую конуру в качестве кухни, размещенную внутри квартиры и лишенную каких бы то ни было окон. Это тоже будет считаться отдельным помещением. А еще кухня может быть совмещена с гостиной (а заодно и с прихожей) так, что чисто визуально границу между ними провести невозможно. И во всех этих случаях это будет «четыре с половиной»! Так что при поиске жилья всегда надо смотреть лично и не полагаться на чьи-то объяснения. Жестких правил нет.

Удручающе забавное впечатление произвела на меня квартира моего приятеля, проживающего в Торонто. Точнее, он проживал в ней в течение первых трех лет пребывания в Канаде, пока обустраивался, искал работу и привыкал к тамошней жизни. У него было «бачело», или, по-монреальски, «один с половиной». Этот тип квартир называется еще «студио». Согласитесь, при слове «студио» перед взором сразу встает просторное светлое помещение, заполненное холстами свеженаписанных картин, многочисленными подрамниками и только что высеченными из мрамора Аполлонами и Венерами. Спешу разочаровать читателя – теснее квартир, чем эти самые «студио», я просто не встречал!

Торонтская квартира моего приятеля – живой пример тому. Как бы поточнее описать ее вам? Надеюсь, большинство читателей может представить себе самую маленькую из комнат «трешки» в российской «хрущовке» (самом некомфортном, маленьком и непопулярном среди населения жилье) или холл в современной стандартной квартире массовой застройки (не элитного жилья). Сколько метров там будет? Метров десять? Ну, двенадцать! Так вот, примерно такую площадь занимала вся (!) квартира моего знакомого. Жилая часть в аккурат вписалась бы в кухню-шестиметровку российской «хрущобы», плюс метра два кухни, отделенной от комнаты перегородкой по пояс, и еще столько же – примыкающее к кухне помещение с ванной-туалетом. В общем, помещение, которое даже с натяжкой нельзя назвать человеческим жильем! Прибавьте к этому то, что дом находился в районе с весьма сомнительной репутацией, где с наступлением темноты на улицы высыпают личности довольно подозрительной наружности, а большинство жильцов дома – лица с неопределенным местом работы и неясным источником доходов.

Только два обстоятельства могли как-то удержать постояльца в этом сомнительном месте более-менее продолжительное время. Первое – это то, что дом располагается в непосредственной близости от центра города, что имеет немаловажное значение для только что приехавшего иммигранта без семьи (подчеркиваю это обстоятельство, ибо заставлять жить семью в подобных условиях просто негуманно!). Пока идет нелегкий путь адаптации к новой жизни и поиска более-менее приличной и стабильной работы, лучше всего жить где-нибудь неподалеку от центров городской активности. И вторая причина, способная удержать человека там, – это стоимость аренды квартиры. Мой друг, несмотря на близость к самому центру города, платил за жилье смехотворную цену – 400 с небольшим долларов в месяц! То есть цену, которая в Торонто просто нигде больше не существовала! Любая «студио» в любом другом месте обошлась бы в то время не меньше, чем в 800—900 долларов! Даже те, что находятся на приличном расстоянии от даунтауна! Причем, все это имело место примерно 15 лет назад, а с тех пор многое изменилось на рынке аренды недвижимости, и не в лучшую для арендатора сторону.

Тем не менее, едва встав на ноги и подыскав подходящую работу, приятель не замедлил съехать с этой квартиры при первой же возможности!

Кстати, до приезда семьи в течение 1999 года я также жил в «бачело». Квартира была раза в два большей площади, чем та, торонтская, и даже с мебелью! Но платил я за нее всего 360 долларов в месяц, включая плату за электричество. Объясняется все просто – жилье в Монреале всегда было несравненно дешевле, чем в Торонто! И даже сейчас, после многолетнего роста, цены не догнали по своему уровню крупнейший город Канады. Правда, низкая цена обуславливалась и еще одним немаловажным обстоятельством – в моем доме не было бассейна, спортзала и гаража, что совершенно нетипично для канадских многоквартирных зданий. Была бы у меня подобная роскошь, пожалуй, пришлось бы выкладывать за аренду на сотню-другую больше!

Кстати, как правило, в домах с бассейнами имеются также и сауны. Но когда приходится видеть, как в сауну ходят канадцы, порой с трудом можно удержаться от смеха. Например, в парной в доме одного из моих монреальских приятелей, где я частенько бывал, мне приходилось встречаться с канадцем, жителем того же дома. Так вот он приходил в парилку с… газетами. Своеобразная изба-читальня. Другой, прежде чем зайти в парную, устанавливал терморегулятор на 60 градусов! И тщательно проветривал ее, если температура перед его приходом была выше. Но зато в сауне одного из спортивных клубов Монреаля мне довелось повстречать человека, который был просто фанатом настоящей парной. Поскольку в местной парилке регулятор температуры оказался автоматическим, он принялся усердно поливать датчик холодной водой, чтобы догнать температуру до нужного ощущения (обычно температура там предполагалась около 80 градусов). Когда у находившихся в тот момент в парилке, как говорится, уши свернулись трубочкой (присутствовали исключительно русские, поскольку «стопроцентные» канадцы к нам не совали носа), мы разговорились с «подвижником». Представьте себе наше удивление, когда выяснилось, что этот любитель попариться был родом из Кувейта! В ответ на наши недоуменные вопросы он лишь усмехнулся: «А что вы хотите? У нас в стране обычная дневная температура не многим меньше этой! Так что я привык!»

Однако довольно лирики! Вспомним еще об аспектах сугубо бытовых.

Сам Монреаль напоминает наши южные города, особенно вдали от центра, где меньше больших домов. Нумерации домов как таковой нет. Почти во всех домах (а они здесь в большинстве 2—3-этажные) двери квартир выходят прямо на улицу, в том числе со второго и третьего этажей. У каждого жильца своя лестница. Редко, когда в таких домах несколько квартир имеют общую входную дверь. Вот эти квартиры и нумеруются насквозь по всей улице. Однако, если дом многоэтажный, где все квартиры сдаются, то у него имеется свой уличный номер, а квартиры внутри обладают и еще индивидуальными номерами. Но и в этом случае новичку порой бывает очень сложно определить систему нумерации домов или квартир. Например, у меня был дом номер 105 (12 этажей), следующий по этой стороне улицы дом – в двухстах метрах, по другую сторону перекрестка, двухэтажный – с номером 201. Между нами, правда, стояла еще одна многоэтажка, но она располагалась на перекрестке и имела нумерацию по пересекающей улице. Так что, куда подевались еще 96 (или, по крайней мере, еще 48 нечетных) номеров между этими двумя домами – вроде как неизвестно. Так я думал поначалу. Но на самом деле, существующая нумерация просто учитывает номер квартала. В результате номера дома может не быть вовсе, зато при этом номер квартиры будет содержать координаты квартала. Поэтому номер 105 у дома просто обозначал первый квартал по улице и номер строения 5. Следующий номер 201, соответственно, 2-й квартал и дом 1. Хотя, почему возле моего жилища отсутствовали строения 101 и 103, так и осталось для меня загадкой!

Еще одна особенность Монреаля – наличие на одной и той же улице двух домов с одинаковыми номерами! Но лишь для не очень внимательного человека. Дело в том, что исторически Монреаль условно разделен на две части – восточную и западную. В свое время в восточной части традиционно селились исключительно франкоговорящие канадцы, а в западной – англоговорящие. (В наши дни все достаточно сильно перемешалось, но, тем не менее, и по сей день большинство англофонов живет на западе города.) Несмотря на то, что разделение это и условно, граница между западной и восточной частями вполне реальна и проходит с севера на юг по бульвару Сен-Лоран. При этом бульвар является точкой отсчета для нумерации домов на улицах, пересекающих его. Соответственно, на улице Шербрук (Sherbrooke) вы найдете по два дома с номерами 102 или 203, или 800 и так далее. То же самое относится к улицам Принца Артура (Prince Arthur), Жан-Талон (Jean-Talon) и десяткам других. Для того чтобы различать части улиц, к их названиям добавляют дополнительный элемент – слово «восток» или «запад». В результате полный адрес будет звучать, к примеру, так: «103 Ste-Catherine Ouest», что означает «Номер 103 в западной части улицы Сен-Катрин». С непривычки новичку очень легко «потерять» приставку «Est» или «Ouest» и безуспешно искать нужный адрес в противоположном конце города!

1 июля в Монреале все приходит в движение! Этот день – традиционный день переездов в крупнейшем городе Квебека. Около ста пятидесяти тысяч человек единовременно меняют место жительства, а в иные годы и намного больше! Причем далеко не все, кто съезжает со старой квартиры, тут же могут въехать в новую. В свое время, из-за спада строительства и, вообще, экономики Квебека, произошедших после отъезда из Монреаля многих компаний в связи с дискуссиями по поводу отделения провинции от Канады, на рынке недвижимости также произошел спад. Строить стали меньше. Поэтому в начале нулевых годов наметилась тенденция к увеличению числа новоприбывших, однако при этом квартир почти не прибавилось. В результате спрос на жилье стал превышать предложение. Соответственно, тут же полезли вверх цены на покупку и аренду домов и квартир, а, кроме того, стало гораздо сложнее найти себе жилье по вкусу, поэтому часть горожан, съезжая 1 июля со своих квартир, не имели нового пристанища. Город даже вынужден был на некоторое время размещать их со всем скарбом в различные временные помещения – школьные и спортивные залы, гостиницы, где они жили до тех пор, пока не найдут подходящего жилья.

Как уже говорилось, в последние годы произошел строительный бум и, хотя цены на покупку и аренду жилья все так же продолжают лезть вверх, ситуация с жильем стала полегче, но и в этих условиях необходимо хорошо потрудиться, чтобы найти жилье, отвечающее высоким требованиям переселяющихся горожан.

Однако эти неудобства не останавливают монреальцев! В этот день, 1 июля, они засучивают рукава и… вперед!

Объясняется традиция просто: раньше граждане по закону были обязаны переезжать только в этот день и ни в какой другой! Сейчас времена изменились, но традиция сохранилась, и до сих пор большинство переездов совершается именно в первый день июля, хотя переехать с квартиры на квартиру можно уже в любое время года. Впрочем, найти свободную квартиру в другом месяце будет труднее, так как домовладельцы стараются привязать контракты именно к июлю. Это объяснимо, поскольку в этом месяце у хозяина больше шансов найти нового постояльца на освободившуюся площадь. Таким образом, традиция, заложенная когда-то строгим городским законом, поддерживается стихийно, но теперь уже законами рынка.

Если же вы надумаете поменять квартиру в другом месяце, помните только об одном: как правило, контракт с домовладельцем заключается на год, и до истечения этого срока жилец съехать не имеет права. Точнее, уехать он может, но по закону обязан будет выплачивать хозяину ежемесячную стоимость аренды до истечения договора. Можно также найти другого квартиросъемщика и сдать ему квартиру в поднаем. Это законом допускается. А можно договориться с хозяином полюбовно, чтобы он вас отпустил. Тогда владелец сможет выставить новому жильцу любую цену, какую считает нужным. А вот если вы сдали в поднаем или продолжаете жить в квартире сами, аппетиты домовладельца строго регулируются законом, согласно которому ежегодное повышение арендной платы не может превышать определенного процента, устанавливаемого в начале каждого года специальным жилищным ведомством Монреаля. Поэтому, если цены на аренду жилья вдруг резко начинают идти вверх, а жилье становится дефицитом, как это и случилось сначала в 2002—2003 годах в Монреале, а затем повторилось в 2018—2020, владельцу выгоднее распроститься со старым съемщиком, чтобы самому найти другого.

Пожалуй, о жилье достаточно! Думаю, читатель уже получил примерное представление о том, где и как живут люди в Канаде.

Одно лишь маленькое замечание. На мой взгляд, не очень корректно сравнивать Канаду и Россию по объему и качеству строящегося жилья, а также по затратам на строительство. Несмотря на холодные зимы в Квебеке вообще, и в Монреале в частности, следует помнить, что большинство населения обитает в более теплой части страны. А следовательно, основная часть строений напоминает те самые быстровозводимые дешевые домики для поросят! В отличие от бетона, используемого в России. Хотя, судя по ценам на местном рынке недвижимости, назвать дома дешевыми язык не поворачивается!

Если в 2000—2001 годах 150 тысяч долларов было средней ценой за дом в Монреале, то теперь дешевле 350—400 тысяч просто не отыскать, да и то в пригородах. А те, что есть, пользуются весьма большим спросом. Кстати, интересный факт. Мой приятель недавно купил дом в Лонге (Longueuil), пригороде Монреаля на Южном берегу, возле которого расположен небольшой аэропорт городка Сан-Юбер (St-Hubert). Соответственно, время от времени над жилыми кварталами пролетают небольшие самолеты, как правило учебно-тренировочные. Так вот, оказалось, что в договоре о купле-продаже имеется пункт, по которому владелец дома разрешает авиационным властям использовать свое воздушное пространство для авиаперелетов, то есть все, что находится над его участком, ибо оно тоже принадлежит домовладельцу!

О местных жителях…

Если говорить о местных жителях в Квебеке, то это не канадцы. И даже не индейцы. Это квебекуа! Кто такие – разберемся позже. Пока скажу только одно: что касается национальности в Монреале, то чужим себя здесь не ощущаешь. Ну, или почти не ощущаешь. Здесь просто нет своих! Особенно, если вам доведется побывать в одном из английских университетов. В городе, в магазинах, там, где в основном говорят на французском, вы понимаете, что вы приезжий, и то далеко не везде. В университете этого нет, тем более в английском.

Кстати, на самом деле с языком проблем нет и в городе. Если с вами говорят на французском, то сразу отвечайте собеседнику «Сорри!», и он переходит на английский. Людей, не способных или не желающих объясняться на английском, я в Монреале почти не встречал. Они все прекрасно понимают, что здесь полно иммигрантов и просто приезжих, и что не все говорят на французском. Более того, со временем я узнал, что множество коренных уроженцев Монреаля тоже не говорят по-французски! Поэтому разговоры о том, что в Квебеке с вами по-английски не будут разговаривать – это полная ерунда! По крайней мере, в Монреале. В мелких городах и на периферии это действительно так. Однако даже и в мелких городках квебекской глубинки бывает трудно объясниться совсем не из-за национализма, как это часто пытаются представить «знатоки», а просто потому, что ну не знают они английского, и все тут! Выросли и всю жизнь прожили без него где-нибудь в Шарлевуа и изучать его ради какого-то случайного залетного туриста не собираются. В чем я с ними совершенно солидарен. Хотя следует уточнить, что как раз в туристических центрах провинции по-английски тоже смогут поговорить – как никак, а от этого зависит бизнес! В Монреале же прожить без знания французского – совершенно никаких проблем!

Более того, здесь вообще каждый говорит на своем собственном английском. До такой степени своем, что порой его не сразу и признаешь. Труднее всего понять китайцев. В их языке звуки настолько отличаются от европейских и американских, что частенько речь напоминает неразборчивый лепет двухлетних малышей, которым уже есть что сказать, но которые еще не в силах внятно произнести требуемое. Гораздо лучше даются языки европейцам и североамериканцам. Забавное произношение у испаноязычной публики, которая упорно вместо звука «йе» в словах пытается произнести «же» и твердо рокочет на любом «р».

Кстати, относительной популярностью здесь пользуются и другие языки. К примеру, русский. Очень часто мои собеседники, услышав, что я из России, радостно заявляют: «А я знаю несколько русских слов!» Правда знания их ограничиваются тремя-четырьмя словами, как правило, это «драствуийте», «привьет», «карашо» и, само собой, «водка» (произносимое четко и без ошибок).

Как-то раз, году на четвертом моего пребывания в Монреале, в моем офисе упала полка. Длинная, метра два, она висела на четырех опорах, прикрученных к стене. Из опор торчали вставленные в прорези плоские кронштейны, на которых и покоилась доска. Почти четыре года я нагружал полку многочисленными каталогами по комплектующим и справочниками по проектированию. И, наконец, она не выдержала. В этот самый момент я мыл руки в туалете, чтобы затем расположиться в аккурат под этой полкой со своим обедом. Там я и услышал грохот. Вернувшись в офис, я обнаружил всю свою библиотеку общим весом килограммов под сто, ровным слоем покрывающей пол. Кронштейны под тяжестью кладезя знаний просто-напросто прорезали стальные перемычки опор, тем самым потеряв какую-либо поддержку с их стороны, и выпали из увеличившихся гнезд.

В этот момент в комнате находилась только одна девушка-турчанка, стол которой стоял за моей спиной, у противоположной стены. Она тут же принялась взахлеб рассказывать о своих ощущениях, о том, как услышала скрежет металла, увидела медленно сползающие книги, и, наконец, финальный полет полки со всем содержимым. Девушка была так возбуждена, что поминутно вскакивала, пока я собирал разлетевшиеся каталоги, и, в конце концов, встав напротив оголившейся стены, с чувством начала какую-то фразу, типа: «What a fucking crush…» или что-то вроде этого. Неожиданно оборвав тираду, она посмотрела на меня и спросила: «А как у вас на русском звучит подобная фраза?»

Признаться, меня несколько смутил ее вопрос, хотя здесь оборот «fucking» можно услышать от любого школьника (разве что только в начальной школе детишки еще не взяли его на вооружение). Впрочем, особой фантазии в применении этого словечка никто не проявляет. Кроме этого простого и общеупотребительного слова ничего более интересного ни канадцы, ни американцы выдать не в состоянии. Тем не менее, смущен я или нет, а вопрос задан, ответа ждут и надо что-то отвечать.

Что ж, не я начал первый, решил я про себя, и попытался представить, что бы произнес среднестатистический россиянин, случись подобное у него на глазах. После нескольких секунд размышления я сказал: «Пожалуй, у 90 процентов русских людей в данной ситуации реакция была бы простой, естественной и совершенно очевидной. Она звучала бы так: «Ни х… себе!»

Надо было видеть как обрадовалась собеседница, принявшись на все лады повторять услышанное и, надо сказать, добилась немалых лингвистических успехов. Когда она, уже сидя в своем кресле и глядя на голую стену, на совершенно чистом русском языке в очередной раз с чувством произнесла: «Ни х… себе!», видимо, вновь живо представив себе произошедшее, у меня возникло полное ощущение, что она выросла в большой и замечательной стране под названием Россия, и ей с рождения приходилось говорить на великом, могучем и богатом русском языке!

Я сам, когда ехал в Канаду, искренне полагал, что начну здесь совершенствовать и углублять свой собственный английский. Выяснилось, что в группе у пригласившего меня профессора уже работали два человека из бывшего СССР. Еще больше оказалось их в других группах. Поэтому на работе мне в основном приходилось общаться по-русски, не считая, конечно, обсуждений текущих дел с шефом. Все остальное время я проводил за компьютером, с которым попрактиковаться в разговорном языке не было совершенно никакой возможности. Дома, разумеется, мы тоже говорим только по-русски. И внерабочие связи сложились на 90% с выходцами из России и стран СНГ.

Неудивительно, что на втором-третьем году пребывания в Монреале я заметил, что моя английская речь не только не улучшилась, а, скорее, наоборот, ухудшилась! А во французском и вовсе не было потребности, по крайней мере в первые годы.

Вот именно потому, что не было острой необходимости учить французский, а также из-за отсутствия свободного времени, самоучитель, привезенный из Москвы, так и лежал, непрочитанный дальше пятой страницы. Как правило, подобное положение вещей сохраняется до тех пор, пока иммигрант не решит получить какую-либо профессиональную лицензию. А поскольку практически любая профессиональная деятельность в Канаде и, в частности, в Квебеке, лицензируется, то вопрос этот затронет каждого, кто пожелает поработать в этой стране в полном соответствии с полученным в России образованием. Хотя и здесь имеются лазейки: вы можете работать без профессиональной лицензии в частной фирме, но все же поручаемые вам задачи будут несколько отличаться от задач, поставленных перед лицензированным специалистом, с соответствующими отличиями и в зарплате. Этого вопроса я еще коснусь в дальнейшем.

Университеты – особая ипостась, им позволительно кое-что из того, что не могут сделать частные фирмы, да и профессиональные обязанности сотрудников университетов имеют свою специфику. Поскольку научных сотрудников в университетах почти нет, эту нишу занимают в основном студенты и вспомогательно-технический персонал. Этот персонал как раз и укомплектован гражданами Канады, а нечасто встречающаяся исследовательская братия состоит, как правило, из иммигрантов и редких иностранцев, приехавших в страну по рабочей визе. Студенты же приезжают отовсюду, но больше всего из Китая и других стран Юго-Восточной Азии, а также с Ближнего Востока.

Местные, канадцы, научной деятельностью в университетах предпочитают не заниматься. Во-первых, как уже сказано, найти такое место крайне трудно. Во-вторых, в промышленности квалифицированному специалисту платят существенно больше. Тем более, если он имеет канадский диплом.

Сказать по правде, в Монреале среди многих иммигрантов, особенно русскоязычных, отношение к квебекуа (то есть франкоговорящим жителям провинции) порой слегка снисходительное. Некоторые иммигранты считают местных жителей в массе своей менее образованными, среднего интеллекта, не любящими и не умеющими работать. Я лично полагаю, что подобные оценки вызваны лишь спецификой окружения этих новых иммигрантов. Среди моих знакомых квебекуа немало высококлассных специалистов. Хотя и по официальной статистике в Квебеке процент безработных среди франкофонов выше, чем среди англофонов, а уровень образования в среднем ниже.

В то же время, по общему мнению моих друзей (да и моему тоже), квебекуа более просты в общении, раскрепощены, с ними приятнее иметь дело и в компании, и в делах, чем с чопорными и зажатыми англофонами. Как ни крути, а корни – ветреные французы и замороженные англичане – сказываются сильно.

В государственную организацию и даже во многие фирмы в Квебеке, возглавляемые франкофонами, (не только в бюрократическую структуру, даже на техническую должность) можно устроиться только со знанием, как минимум, французского либо обоих – французского и английского – языков. Квалификация претендента играет роль, скажем так, не всегда первостепенную. В фирмах же, открытых иммигрантами, ситуация иная – во многие возьмут не по формальным признакам, а за способность работать. То есть это сильно зависит от того, кто стоит во главе фирмы: англофон, франкофон или иммигрант. Тем не менее независимо от того, кому принадлежит компания, если работнику приходится много общаться с клиентами, тут уж без французского никуда. Обо всем этом подробнее мы еще поговорим в дальнейшем.

Я уже давно пришел к выводу, что люди везде одинаковы. Со своими привычками, желаниями, страстями, наклонностями, как положительными, так и отрицательными. Поэтому первоначальные мои ожидания встречать здесь на каждом углу мифических акул империализма либо, наоборот, кристально честных и щедрых граждан «свободного цивилизованного мира» очень скоро потерпели полное фиаско. Люди как люди. Как правило, довольно благожелательные друг к другу. Что, в общем-то, несколько отличает канадских обывателей от их российских собратьев. Могут и рубашкой поделиться с ближним. При условии, что рубашка не последняя. Однако встречаются экземпляры, которые, коснись вопрос их собственного кармана, за кровный доллар в случае надобности и горло перегрызут. В общем, все, как везде.

Воруют в Канаде (и в Квебеке) тоже. В конце 1998 года, незадолго до моего приезда, из университетской лаборатории, в которой я впоследствии работал, стащили два компьютера (что интересно, это были компьютеры фирмы «Sun Microsystems», работавшие на Юниксе – кто знает, тот поймет – и мне было совершенно непонятно, что воры могли с ними делать). Впрочем, компьютеры были застрахованы, так что спустя некоторое время им нашлась соответствующая замена. С повсеместным распространением ноутбуков среди профессоров и студентов, увеличилось и число их краж. Еще лет десять назад я нашел университетскую статистику, согласно которой за год на территории кампуса воруют порядка 100—120 компьютеров.

А около въездов на территорию университета для дежурных стоят будки со шлагбаумами. Один из въездов на выходные закрывают, дежурного нет. Так одно время они даже перекладины шлагбаумов снимали и убирали, не знаю уж для чего. Может, чтобы тоже не утащили?

Моей семье пришлось сталкиваться здесь с различными ситуациями, причем прямо противоположного толка. В первый раз все было просто и вполне обыденно – забытый сыном в общественном туалете рюкзачок с разными детскими принадлежностями недолго простоял на своем месте, и к моменту нашего возвращения за ним успел бесследно исчезнуть.

Во втором случае отличился уже я. Купив в книжном магазине словарь французского языка в картинках (очень даже недешевый), по дороге домой я зашел в банк, чтобы пообщаться немного с банкоматом. Поскольку общение это – дело весьма ответственное, я поставил пакет с приобретением на полочку рядом с машиной, после чего и занялся делами финансовыми. Не помню сейчас, что уж я там делал, но, видимо, действие это настолько захватило мое внимание, что, когда я вышел из банка, пакета в моих руках не было. Он остался стоять на той самой полочке. Спохватился я минут через двадцать, зайдя перед этим в супермаркет и уже почти подходя к дому, по самые уши нагруженный пакетами с продуктами. Мигом развернувшись, я со всем своим грузом почти бегом кинулся назад, к банку. Увы, полочка у банкомата сияла абсолютной чистотой. И пустотой! Послонявшись с пяток минут вокруг, безуспешно пытаясь высмотреть свой пакет из книжного магазина в руках у спешащих по домам после трудового дня монреальцев, я ни с чем отправился домой. Надо ли говорить, что настроение у меня было хуже некуда!

Дома я нарисовал на большом листе бумаги объявление, где с завуалированной укоризной призвал «злоумышленника» вернуть словарь ребенку и указал номер своего телефона. Признаться, сделал я это исключительно в целях очистки своей совести, ни на что особенно не рассчитывая. И, как оказалось, зря! Ибо через три дня нам домой позвонила женщина и сообщила, что злополучный словарь находится у нее, и она готова отдать его законному владельцу. Но удивило меня совсем не это. И даже не то, что словарь ею вовсе не был похищен, а подобран в пустом помещении с целью весьма благородной – уберечь от попадания в чужие руки и вернуть растеряхе. Поразило меня то, сколько усилий ей пришлось затратить, чтобы разыскать пострадавшего, то есть, меня!

Для начала дама, обнаружив пакет возле банкомата, провела около него двадцать минут в ожидании владельца. Никого не дождавшись (похоже, мы разминулись буквально на одну-две минуты), на следующий день она принялась названивать в отделение банка, выясняя, не обращался ли кто к ним в поисках пропажи. Служащая банка, как оказалось, видела мое объявление, а посему сразу же продиктовала номер телефона. Однако, когда женщина набрала указанный номер, на другом конце провода вместо меня ее ждала лишь переливчатая трель факса – данные ей номер оказался неправильным! Терпеливая фея снова позвонила в банк и попросила уточнить телефон. В результате на сей раз ей повезло – на звонок ответила не бездушная машина, а живой мужской голос. Правда, к сожалению, не мой, так как номер опять оказался неверным. Неведомый мужчина доходчиво объяснил, что живет совсем на другом конце острова и уже лет пятнадцать, как не наведывался в наш район.

Что ж, и эта неудача не обескуражила энтузиастку. В третий раз позвонив в банк, она настояла, чтобы секретарша, поднявшая трубку, оторвалась, наконец, от стула, вышла на улицу и сверилась с объявлением, украшавшим ближайший столб. Лишь после этого усилия дамы увенчались успехом, а потеря благополучно вернулась к нам. Что, признаться, весьма подняло рейтинг монреальцев в моих глазах.

Однако, как уже говорилось, случаются вещи и прямо противоположные.

– Видишь эти постаменты? – как-то раз спросил меня приятель из местных, указывая на каменные столбы, обрамляющие въезд с улицы к его дому. Я присмотрелся. Столбы как столбы. На одном цементная беленая ваза с цветами, какие стоят во множестве у домов по всему городу. Второй был пуст.

– На этом была такая же ваза! – с возмущением продолжал приятель. – Теперь нет. Украли! Поверить не могу!

Да, Монреаль – город контрастов! Как и Торонто, и Ванкувер, и все остальные города. И все же в целом народ здесь, как правило, спокойный, неагрессивный.

Даже банки в Канаде грабят чаще всего без шума, стрельбы, жертв. Так, например, как это случилось в 2003 году в отделении Royal Bank of Canada в Оттаве. В одну из пятниц около полудня в банк зашел белый мужчина средних лет, худощавый, с сединой – в общем, далеко не супермен – и, не размахивая попусту пистолетами, просто передал кассиру записку с угрозой применить оружие. Было ли у него на самом деле оружие или не было, теперь никто не скажет, однако, получив некоторую сумму наличными, с чувством выполненного долга он спокойно убрался восвояси!

Разборки со стрельбой, как правило, происходят между членами бандитских группировок, таких, например, как квебекское отделение байкеров «Ангелы Ада» (Hell’s Angels), которая c 1994 по 2002 годы вела войну против конкурентов из «Рок Машины» (Rock Machine) за уличный наркорынок. За время войны, получившей название «Квебекская война байкеров» (Quebec Biker War), было убито 162 человека, в числе которых оказались и случайные люди, многие получили ранения, более 80 бомб взорвано по всей провинции. После 2002 года «Ангелы Ада» стали самой мощной криминальной группировкой. Попытка властей покончить с ней не увенчалась успехом из-за политических разногласий между правящей Парти Квебекуа и Либеральной партией, которые не позволили организовать эффективное взаимодействие между федеральной Королевской Конной Полицией (Royal Canadian Mounted Police), Квебекской службой безопасности (Sûreté du Québec) и Монреальской полицией. Лишь в 2009 году после ареста 156 членов банды в Квебеке, Нью Брансуике, во Франции и в Доминикане мощь группировки была подорвана, а ее лидер Морис Бушер (Maurice Boucher) был осужден на три пожизненных срока за убийства, хотя тем не менее продолжал руководить бандой через свою дочь, которая была связной.

В настоящее время в Монреале действуют как банды, состоящие из выходцев из Италии, Франции, Ирландии и России, так и этнические уличные банды, в которые входят приезжие из Ямайки, Гаити, Шри Ланки и других регионов.

Что касается наркотиков, то последние пятнадцать лет умы многих канадских политиков и особо озабоченных граждан занимал вопрос о легализации марихуаны. Весной 2003 года Канаду охватило всеобщее обсуждение вопроса о необходимости декриминализации хранения и употребления марихуаны, что вызвало явное неудовольствие соседей, США, ведущих с наркотиками непримиримую борьбу. Аргументы сторонников были просты – ну что страшного, если человек немного покурит «травки». Дескать, привыкания к наркотику не наступает, и особого вреда никому нет. Складывалось полное впечатление, что «слуги народа» в Канаде, как и в России, передвигаются исключительно в лимузинах, и им не приходится регулярно сталкиваться на улицах городов с компаниями обкуренных подростков со стеклянными взорами, не отдающими себе отчет в своих действиях, которые даже не вспомнят впоследствии о том, как «весело» погуляли накануне вечером или покатались на автомобиле. А посему те же «слуги народа» выдвинули такой глубокомысленный тезис: незачем наказывать человека за покупку марихуаны и ее употребление. Лучше усилим наказание за ее выращивание, с семи аж до пятнадцати лет! Вот здорово! Вот спасибо сказали организованные бандиты своим избранникам (ведь бандиты тоже граждане Канады и периодически ходят к урнам для голосования).

Да и как не сказать спасибо, ведь они бравые ребята, им по большому счету наплевать, семью годами или пятнадцатью угрожает прокурор. У них другое отношение к жизни, иные ценности и другие методы работы. Где надо схвачено, что надо – задействовано. А вот несчастный обыватель, напуганный столь суровым наказанием, как огня будет бояться конопляного росточка в своем огородике на заднем дворе. В результате никакой конкуренции «романтикам с большой дороги»! Еще раз спасибо за отеческую заботу!

Впрочем, все это был пустой выхлоп. Жизнь упростила проблему. Ну, во-первых, до недавних пор никакого труда не составляло купить «травку» в Монреале. К примеру, у подножия горы Мон Роял, возле монумента Жоржа-Этьена Картье в течение долгих лет находилась точка сбыта. Зимой и летом, утром, днем и вечером здесь постоянно дежурил барыга, а то и двое, радушно встречавшие всех страждущих. Полиция здесь практически не появлялась, а если патруль изредка и наведывался, то на коммерцию это никак не влияло.

Во-вторых, довольно скоро было легализовано употребление каннабиса в медицинских целях. Казалось бы, больные, и только они, смогут теперь без боязни курить «травку». Ан нет, под это дело и вообще все любители «забить косячок» почувствовали раздолье. Стоило вам попасть на какое-либо «культурно-массовое» мероприятие вроде бесплатного концерта на улицах города в дни джазового фестиваля, вы могли быть уверены – непременно на вас сразу из нескольких мест потянет из толпы смрадом горелого веника. Удовольствие ведь – музыку послушать да «косячок» забить! На свежем-то воздухе!

Ну и, в-третьих, апофеозом борьбы властей за права курильщиков марихуаны стала ее полная и безусловная легализация правительством Трюдо-младшего в 2018 году. Теперь не надо ждать фестивалей: просто гуляя по городу, вы то и дело будете ощущать любимый «аромат», тянущийся с окрестных балконов или крылечек.

Для продажи каннабиса в Квебеке открыли сеть магазинов, формально под эгидой государственной компании по продаже алкоголя, но фактически пока располагающихся в отдельных помещениях. В эти магазины мгновенно выстроились длинные очереди, и по первости торговля пошла с перебоями – не хватало на всех вожделенного товара, слишком быстро заканчивался. Однако, нет сомнений: высокоорганизованная машина канадского и квебекского чиновничье-торгового альянса в короткие сроки эту проблему решит, и канадский потребитель «трын-травы» обретет свое счастье в полном достатке.

Кстати, еще лет десять назад в одной из газет я наткнулся на «полезные советы» при покупке дома в пригородах Монреаля. Как следовало из заметки, распространившаяся практика выращивания этого наркотика на дому приводила многие здания в негодность, поскольку жара и влажность, необходимые для урожая, вызывала плесень и гниение деревянных частей. Риэлторы советовали: покупая дом, обратите внимание на подвал. Если он не отделан, окна забиты, на потолках установлены мощные лампы (или остались следы установки таковых), проведено дополнительное водоснабжение, то торопиться с покупкой не стоит. По оценкам профессионалов не менее пяти тысяч домов в окрестностях Монреаля использовались в то время под «сельскохозяйственные угодья». Так что конкуренция у «профессионалов», как видим, действительно была не маленькая.

Но достаточно о криминале. Поговорим о простых людях, которые, кстати, относятся к окружающим гораздо терпимее, чем россияне.

Курильщики, как женщины, так и мужчины, – в Монреале обыденное явление. Слабый пол курит ничуть не меньше, чем сильный. Вообще-то, это еще один миф. О том, что на таком развитом континенте, как Северная Америка, чуть ли не все поголовно ведут здоровый образ жизни, бегают по утрам и испытывают отвращение к табаку. Ничего подобного. Курят в Канаде очень и очень многие. А в Квебеке особенно. Думаю, что никак не меньше, чем в России.

Когда весной 1999-го в космос полетела Жюли Пайетт (Julie Payette) – первый канадский космонавт, ступивший на борт Международной космической станции – по радио прозвучала такая шутка: «Как она полетит в космос? Она же из Квебека. А там наверху – салон для некурящих!»

Кстати, сама Жюли Пайетт, как я уже упоминал ранее, в свое время училась в МакГилле. В 1986 году она получила степень бакалавра, а в отряд космонавтов ее зачислили в 1992 году.

В университете существует стипендия имени Жюли Пайетт. Забавно, но современная Канада в этом смысле недалеко ушла от СССР середины прошлого века, когда стипендиям, премиям, заводам, паркам и кораблям присуждались имена известных людей при их жизни. Недалеко от Торонто имеется парк имени еще одной национальной канадской знаменитости – хоккеиста Уэйна Гретцки (Wayne Gretzky). Он, безусловно, заслуживает почета и уважения земляков, но все же как-то это кажется не очень политически корректным в современной до болезненности политкорректной Канаде!

На самом деле традиция прославлять самих себя при жизни достаточно распространена среди тех, кто жертвует деньги на благое дело, например, на строительство нового корпуса университета или открытие новой оснащенной по последнему слову техники лаборатории, или на новое оборудование в госпитале и т. д. Каждый университетский корпус или библиотека носит чье-либо имя, вы можете обнаружить множество учебных аудиторий имени того или иного человека. Многие из этих имен принадлежат людям вполне здоровым и процветающим.

Да собственно и сам университет МакГилл назван в честь филантропа, почти 200 лет назад пожертвовавшего деньги на открытие нового колледжа и строительство его здания.

Здесь, пожалуй, уместно привести пример прямо противоположный. Но относится он не к Канаде, а к другой стране – Китаю. Как известно, в 2003 году китайская космонавтика добилась исторического успеха: на орбите побывал ее первый представитель. Естественно, в честь столь знаменательного события в Поднебесной были выпущены памятные марки, увековечившие это достижение в коллекциях филателистов. Буклеты с марками и восторженным текстом, отпечатанные в Китае, продавались в том числе и в Канаде. Текст в них был на трех языках – китайском, испанском и английском. Мне трудно судить о том, о чем говорили иероглифы, но на английском все было достаточно ясно: великое достижение китайского народа… тысячелетняя мечта… гордость космической технологии… Указывались и имена художников-дизайнеров – тех, кто подготовил марки к печати. Но вот что поразило меня до глубины души – нигде, ни на одной странице, даже мельчайшими буквами не было упомянуто имя самого первого космонавта! Достижение народа – и никакого конкретного человека, совершившего сей исторический подвиг!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.