Михаил Одиноков
Игроментариум

Глава 0. Где-то далеко и явно не у нас

В городе так часто случались происшествия и катаклизмы, что старожилы давно перестали волноваться и переживать по поводу очередных ужасных новостей. Сообщения о землетрясениях где-нибудь на окраине или об ограблении банка на оживлённой улице вызывали у них только грустные улыбки. Особо чувствительные могли пожать плечами или даже печально вздохнуть, но не больше.

Цесил был типичным горожанином.

Свой первый дом он потерял давным-давно, в авиакатастрофе. Город тогда был всего лишь мелким поселением, состоящим из одного района, на который и рухнул авиалайнер. В результате крушения многие лишились жизни, ещё больше людей осталось без жилья, а Цесил стал единственным из них, кто попал в новости, – прибывший на место катастрофы репортёр взял у него комментарий.

С тех пор Цесил не раз оказывался в гуще событий. Ему удалось выжить в урагане, выбраться из смертельно опасного газового облака и сбежать от стаи бешеных псов, почти двое суток державших в страхе весь район. Он успел побывать заложником у террористов, несколько раз становился жертвой грабителей и даже получил ранение в перестрелке между полицией и каким-то внезапно обезумевшим клерком.

В общем, Цесила невозможно было чем-нибудь напугать или удивить. Но в последнее время даже он начал испытывать дискомфорт от расползавшихся по городу тревожных слухов. В основном их разносили вечно взволнованные новички, которых только недавно занесло в так хорошо знакомый ему город.

Сплетники шептались о замеченных в небе драконах, кто-то на полном серьёзе рассказывал о напавших на его дальнего знакомого огненных чертях. Цесил даже слышал историю о закованном в стальные латы гигантском кабане, пробежавшем через центр города и перевернувшем несколько машин. Слухи были разной степени бредовости, но их носители сходились в одном – всё происходящее только цветочки и вскоре город ждут ягодки – неприятности невиданных доселе масштабов. Может быть, даже самый настоящий конец времён.

Верить в дурные домыслы Цесилу не хотелось.

Слушать их у него тоже желания не возникало.

Однако избегать их никак не получалось.

Вот и сегодня стоило только Цесилу зайти в магазинчик возле своего дома, как он тут же стал свидетелем беседы двух паникёров, обсуждавших очередную порцию бреда.

– Я тебе говорю, это совершенно ни на что не похоже! – втирала усатому кассиру пожилая женщина с большой авоськой. – Это были не грабители и даже не террористы! У них были шлемы с рогами, а на груди – какие-то металлические штуки типа бронежилетов. И у каждого в руке – огромный нож!

– Может быть, это были психи? – нахмурился кассир. – Помнишь массовый побег из дурдома в прошлом месяце? Они ведь тоже потом бродили по улицам с ножами.

– Нет, я тебе говорю, – выпучив глаза, доказывала тётка с авоськой, – они приплыли на кораблях! Где ты видел, чтобы психи плавали на кораблях?

– На кораблях? – теперь и продавец выпучил глаза. – Это как, на кораблях? Как они приплыли?

– Как-как! По морю, конечно! Пристали к берегу на окраине, высадились в районе 202 квартала и давай рубить деревья, избы свои строить. И не только избы, между прочим! А ещё сараи, казармы и…

– Подожди! – кассир выставил перед собой ладонь. – А откуда у нас тут море?

– Вот то-то и оно! – воскликнула тётка. – То-то и оно! Я ж тебе и говорю, что всё меняется! Теперь у нас в пригороде есть море! Была суша – стала вода! А 17 микрорайон, говорят, провалился под землю и теперь там катакомбы с мутантами! Всё летит в тартарары! Происходят апокапалипатические события! Нам скоро всем конец!

Тут Цесил не выдержал и решил вмешаться.

– Скажите, уважаемая, – обратился он к тётке, – а вы своими глазами видели этих рогатых психов с ножами?

– Нет, не своими, – заносчиво ответила тётка, – это мне сосед рассказал. Но он человек хороший и правильный! Я ему верю!

– Ясно. А сосед о них откуда узнал?

– На работе слышал, от коллеги.

– Хорошо, а коллега сам их видел?

– Я понимаю, к чему вы клоните, – махнула тётка рукой, – прекрасно понимаю! Вы хотите сказать, что это просто слухи! Но слухи, знаете ли, просто так не появляются! У каждого слуха есть причина.

– У каждого есть, у каждого, – закивал кассир.

Цесил на секунду задумался, а потом сказал:

– Насчёт причин это вы, конечно, верно подметили. Но посмотрите сами – вам рассказывают, что рядом с городом внезапно появилось море. Вам говорят, что по этому морю к нашему городу приплывают корабли, а из них высаживаются рогатые психи. Так?

– Да, всё так, всё так, – затрясла головой тётка, – всё так и есть.

– Но если всё это правда, – продолжил Цесил, – то где сообщения в новостях? Почему до сих пор нет ни репортажей, ни телевизионных расследований, ни единого мало-мальски серьёзного сюжета? Откуда в нашем пригороде взяться морю, если о нём нет ни одного упоминания в прессе? Даже если психи с ножами действительно строят деревянные избы, то это должно происходить где-то далеко и явно не у нас.

Довод был железным – все понимали, что как не бывает дыма без огня, так и наоборот. По крайней мере, в том суровом мире, в котором довелось жить участникам спора. Тётка часто заморгала, открыла было рот, чтобы что-то ответить, но так и не нашла подходящих слов.

Первым нашёлся кассир.

– А я слышал, что в новостях показывают не все репортажи, – заявил он, – у меня, к примеру, грузчик был, погиб в том году во время схода лавины. Так вот, он мне рассказывал, что раньше работал на космодромпте.

– Где? – скривился Цесил.

– На космодромпте. Это такое место, из которого запускают ракеты в космос.

– Дурак твой грузчик и трепло, – отрезал Цесил, – сам подумай, зачем ракеты в космос запускать? Что ими там можно сбить?

– Вот и он сказал, что незачем, – не сдавался кассир, – дело это оказалось бессмысленным, и поэтому репортаж о нём нам так и не показали. А когда космодромпт закрыли, ему пришлось пойти работать грузчиком.

Цесил ничего не ответил, только уткнулся лицом в растопыренную пальмой пятерню.

– Не веришь, так не верь, – заголосила тётка, почуяв, что оппонент устал, – а информацию доносить не мешай! Ишь, нашёлся тут! Поборник фактов!

Оставаться в этом магазине и дальше слушать трёп мракобесов Цесилу совершенно не хотелось, поэтому он вышел на улицу, так громко хлопнув дверью, что чуть было не сбил висящий над ней колокольчик.

– Море, психи с ножами, – проворчал он, – ракеты… Космодромпт! Какие же они придурки!

В небе висело всегда неподвижное солнце, по проспекту неслись запущенные в незапамятные времена потоки автомобилей, и, как по расписанию, из-за угла выскочил шальной велосипедист. Всё было как обычно. Признаки стабильности окружающего мира немного успокоили Цесила и помогли ему выбросить из головы идиотский спор, в который он вляпался по собственной дурости. Однако не успел он расслабиться, как его взгляд привлекло нечто необычное.

На здании через дорогу висел огромный, в половину фасада, экран-билборд. Десять минут назад, когда Цесил заходил в магазин, экрана ещё не было – в этом он был уверен.

Экран замигал, и на нём возникло изображение коротко стриженной пепельной блондинки в чёрном кружевном наряде. За её спиной плавали весёлые разноцветные буквы и трёхмерные геометрические фигуры. Блондинка ослепительно улыбнулась.

– Здравствуйте, уважаемые зрители! – громогласным голосом произнесла она. – Меня уполномочили сообщить вам сногсшибательную новость! Остановитесь и послушайте!

Машины замерли, а горожане, ещё недавно спешившие по своим делам, как зачарованные уставились на билборд. «…Слушайте! …Слушайте!», – пронеслось по переулкам многоголосое эхо. Это указывало на то, что такие же экраны появились по всему городу.

– В новом сезоне наша телекомпания рада предложить вам новый, уникальный и ни на что не похожий проект! – продолжила блондинка. – Вас ждут опасные приключения, схватки с ужасными монстрами, фантастические миры, мистические тайны и невероятные чудеса! Вы станете свидетелями умопомрачительных событий, ощутите волнующие переживания и получите массу различных эмоций и впечатлений! 

На фоне её голоса по нарастающей, будто приближаясь издалека, зазвучал тревожный марш.

– Уже на следующей неделе на всех экранах и в каждом доме – интерактивное, восхитительное, брутальное, ультрасовременное шоу, которое никого не оставит равнодушным! 

Блондинка стала прозрачной и растворилась, а плавающие по экрану буквы сложились в название нового шоу.

– Встречайте с трепетом и ликованием! Единственный и неповторимый – «Игроментариум»!

Экран погас, и воцарилась гробовая тишина.

Цесил устало опёрся о стену и обречённо сказал:

– ….., ну всё. Теперь нам всем точно……

Он выругался, но его брань, как это обычно бывало, заглушил внезапно раздавшийся шум. Он поднял глаза и встретился взглядом с дорожным рабочим, очень вовремя запустившим свой отбойный молоток. Чумазый мужик в комбинезоне развёл руками, а Цесил вдохнул побольше воздуха и разразился длинной цепочкой непечатных выражений, утонувших в оглушительном грохоте.

Глава 1. Интервью

Телефонный звонок бесцеремонно вырвал Виктора из самого сладкого сна, какой ему только доводилось видеть. Открыв глаза, он ещё с полминуты щурился в потолок, отказываясь поверить, что фигуристые горничные с пепельными волосами растворились в небытии, а потом посмотрел на часы.

Половина первого ночи.

На экране старенького смартфона угрожающе мерцал незнакомый номер, и Виктор брезгливо поморщился.

– Проклятые мошенники, – прошипел он сквозь зубы и аккуратно нажал на сброс, – не нужны мне ваши поганые кредиты.

Но не успел Виктор накрыться одеялом, как телефон затрезвонил снова. Пришлось взять трубку.

– Алло, я слушаю, – мрачным тоном сообщил Виктор неизвестному собеседнику.

– Алло!? Это Виктор Сергеич?! – заорал ему в ухо уверенный и наглый, но довольно приятный женский голос.

Виктор быстро зажал динамик ладонью, покосился на лежащую рядом Тамару, чтобы удостовериться, что она спит и можно не беспокоиться, что она что-то услышит. Винить себя Виктору было не в чем – кроме, разве что, неловких снов – но он привык избегать двусмысленных ситуаций.

– Виктор Сергеевич?! – не унимался голос в телефоне.

– Да, это я, – наконец, сказал Виктор в трубку, – с кем я говорю? Что вам нужно?

– Скажите, вы же учитель, да? В тридцать восьмой школе? Преподаёте эту… Как её… Программистику. Так?

– Информатику, – на автомате поправил Виктор, – с кем я говорю? Что вы хотите?

– О, здорово! Супер! – звонко прокричал динамик смартфона. – Здравствуйте! Меня зовут Алиса, я журналистка телеканала «Семейный досуг». Я хочу взять у вас небольшое интервью…

У Виктора перехватило дыхание. В животе стало непривычно легко, а в голове как будто зазвенели нежнейшие колокольчики. Виктор отбросил одеяло и сел на краешек кровати, опустив ноги на холодный пол.

– Что, простите? – изумлённо прошептал он.

– Хочу взять у вас интервью, – повторила Алиса, – мне тут недавно рассказали историю про учителя, который несколько лет назад спас детей из пожара в компьютерном клубе. Я долго искала, обзванивала школы… В общем, в вашей директорской мне дали этот номер. Это же вы, так? Вы тот учитель?

Виктор кашлянул и потянул себя за ставший тесным ворот футболки.

– Да, это я, но дело было не совсем так, как вам…

– Замечательно! – прервала его Алиса. – Просто супер! Наконец-то я вас нашла. Завтра я заеду к вам в школу и…

– Постойте! – перебил её Виктор. – Подождите! Вы хотите поговорить о том пожаре?

– Нет, не совсем. У меня другая тема. Я просто представлю вас как героя пожара, а потом мне нужен будет ваш экспертный комментарий по теме моего сюжета.

– Как вы сказали? Экспертный комментарий?

– Да. Я сейчас разрабатываю одну тему, и мне нужны высказывания авторитетных людей, которым зрители могут доверять. Я приеду в школу, задам вам ряд вопросов, а потом…

Алиса продолжала рассказывать, но Виктор уже плохо понимал, о чём идёт речь.

Его назвали экспертом и авторитетом.

Его мнение имело вес!

Надо сказать, что Виктор давно ждал, что с ним случится что-то подобное, потому что он действительно считал себя экспертом во многих областях. Он мог часами мог вести в комментариях споры по вопросам политики и фундаментальных проблем бытия, ему всегда было что сказать об экономике и перспективах развития науки, но туповатые сетевые анонимы обычно игнорировали суть его речей и превращали любой разговор в дебильный троллинг. При любом удобном случае Виктор старался делиться своей мудростью с учениками и даже порою отвлекался для этого от темы урока, но его измышления обычно заставляли детей скучать. Да что там говорить – даже супруга Тамара, самый близкий для него человек, отводила глаза, когда он рассказывал за ужином о последних тенденциях в геополитике.

Но теперь, когда в нём наконец разглядели авторитетного эксперта, всё должно стать иначе. Виктор встал с кровати и расправил плечи. Его ладони вспотели, а на лице засияла счастливая улыбка.

– Алло, вы меня слушаете?! – в голосе Алисы послышалось раздражение.

– Что? Да-да, конечно, слушаю, – спохватился Виктор, – а что вы сказали?

– Я говорю, что завуч из вашей школы… Эээ… Не помню, как её зовут. Так вот, она сказала, что вы как бы разбираетесь в предмете. Это так?

– В каком предмете? В моём? В информатике?

– Нет. В теме моего репортажа.

– Простите, а что у вас за тема?

– О господи… – судя по её интонации, Алиса закатила глаза. – Я же вам только что всё объяснила. Вы меня слушаете вообще? Я делаю сюжет о влиянии компьютерных игр на подростков. Ну, и в целом на детей. Вы сможете сказать об этом пару слов?

Улыбка Виктора стала ещё шире.

Конечно же, он мог сказать пару слов и даже намного больше. Он был настоящим знатоком и ценителем видеоигр! Он провёл несколько сотен часов в Counter Strike, он лично ознакомился со всеми крупными MMO, он не пропускал громкие релизы и регулярно посещал игровые порталы и форумы.

– Да, разумеется, конечно, смогу, – согласился Виктор, – а о чём именно пойдёт…

Он хотел сказать «речь», но Алиса снова его перебила.

– Вот и отлично! – воскликнула она. – Завтра я со съёмочной группой заеду к вам в школу и мы пообщаемся. Договорились?

– Конечно, договорились.

– Супер! Спасибо! Если всё получится хорошо, то я буду часто к вам обращаться. Я как раз сейчас набираю пул спикеров…

– Что, простите? Как вы сказали? Пул спикеров?

– Ну да, пул спикеров. Это такой как бы набор экспертов по разным темам. Если нужно будет что-нибудь сказать про интернет или про игры, то я буду звонить вам. Идёт?

– Идёт.

– Вот и славно! Увидимся, Виктор Сергеевич. До завтра!

– Постойте! – встрепенулся Виктор. – А во сколько вы придёте?

– Постараюсь быть пораньше, с утра. Вы до какого времени пробудете в школе?

– У меня завтра шесть уроков, – начал прикидывать Виктор, – а потом…

– В общем, договорились, – не дала ему закончить Алиса, – адрес школы я знаю. Как приедем, я позвоню. Давайте, Виктор Сергеевич, до завтра! Спасибо вам!

– До завтра, спасибо, – едва успел сказать он, прежде чем Алиса положила трубку.

Виктор отложил телефон, лёг на кровать и мечтательно закрыл глаза.

***

Прошло уже три часа, но он так и не мог уснуть.

Его буквально распирало от радости. Наконец-то! То, о чём он всегда мечтал! Дни и недели, которые он провёл в виртуальных мирах, теперь могли конвертироваться во что-то ценное, во что-то значимое.

В настоящую славу.

А может быть, даже в деньги!

Виктор снова откинул одеяло, присел на край кровати и вытащил из тумбочки блокнот и ручку. Важно было не облажаться!

Итак, влияние компьютерных игр на детей…

Виктор принялся вспоминать все те доводы, которые он обычно приводил, когда ему говорили, что игры – это бесполезная трата времени:

– Игры развивают мелкую моторику, пространственное мышление и умение принимать решения, – бормотал он, – а в случае опасности может пригодиться полученный в играх… Полученный в играх… Что?

Виктор задумался. Боевой опыт? Можно ли так его назвать? А что если программу будут смотреть ветераны или какие-нибудь вэдэвэшники? Что они подумают о нём, когда он скажет по телевизору о своём виртуальном «боевом опыте»?

Виктор нахмурился, закусил кончик ручки и глубоко задумался.

Где-то в глубине души его всегда грызла неуютная догадка о том, что все эти полезные свойства видеоигр он придумывает только для того, чтобы оправдать потраченное на них время. Эта мысль снова его посетила, но теперь он легко от неё отмахнулся. В конце концов, его признали экспертом, а значит, всё потраченное время окупится с лихвой и никто больше не сможет насмехаться над его хобби.

Хобби? Кто сказал «хобби»?

Теперь это будет его профессией!

Виктор застонал, и в этом стоне сплелись ликование и тревога.

Он просто не имеет права облажаться.

Ему нужно хорошо выглядеть, произвести впечатление, обаять журналистку и зрителей. Сейчас ему необходимо выспаться, а доводы можно придумать и позже. Например, с утра или даже по пути на работу.

Он лёг, накрылся одеялом и постарался не думать о завтрашнем дне.

***

Виктор обеими руками распахнул выкрашенные голубой эмалью металлические створки и стремительно зашагал по школьному фойе. Он метеором пролетал по коридорам, на ходу раздавая ценные советы ученикам и снисходительно здороваясь с коллегами. Путаясь под ногами, его пыталась обогнать навязчивая гримёрша, чтобы нанести пудру на его озабоченное важными делами лицо.

Виктор вошёл в класс, и его ослепил невыносимо яркий свет софитов. Со всех сторон его обступили операторы, к нему повернулись многочисленные объективы камер, в него нацелились микрофоны, обтянутые разноцветным поролоном.

Завуч – обычно строгая, а сегодня улыбчивая и покладистая – растолкав плечами зевак и статистов, поспешила встать рядом с ним, чтобы хотя бы несколько секунд погреться в лучах его славы.

Вокруг мелькали какие-то обрывки цитат Энди Уорхола и призывы Ленина учиться, а в окне маячило угрюмое лицо Стива Джобса.

Виктор потянулся к микрофонам, чтобы сказать нечто невероятно мудрое, что-то, что заставит всех глубоко задуматься и осознать доселе немыслимое, но тут у него внезапно отвалилось лицо. Он попробовал его поднять, неуклюже оступился и пнул его под парту.

***

Виктор дёрнулся, резко сел и нервно засмеялся.

– Вот же чёрт, – пробормотал он, – какая чушь приснилась.

До выхода на работу оставалось ещё больше трёх часов, но терять время уже не стоило. Виктор вскочил с кровати и поспешил в ванную. С полчаса он гримасничал, разглядывая свою физиономию в самых разных положениях и ракурсах, и в итоге пришёл к выводу, что выигрышней всего он смотрится вполоборота с левой стороны.

Виктор помыл голову и зачем-то намазал давно не стриженные волосы каким-то специальным питательным кремом, на покупку которого Тамара усердно копила деньги. Отмыв руки от крема, он долго сидел на кухне, нервно листал в телефоне ленты соцсетей и раздумывал над тем, что же он всё-таки скажет на интервью.

Бешеная работа мозга заставила Виктора проголодаться.

Он съел два больших бутерброда с сыром, три печенья с миндальной крошкой, засохший пончик и недоеденные с прошлой недели чипсы. Он надорвал пакет с сосисками, заготовленными для пикника, но в последний момент удержался и проглотил вместо них два кружочка варёной колбасы. Потом он выпил большую кружку чая и отправил во все социальные сети сообщение о том, что у него берут интервью.

Первоначально Виктор сочинил длинный пост про новизну нынешнего времени, про высоту сегодняшних технологий и, конечно же, про роль человека в электронной реальности цифрового мира, однако получившийся текст смутил его тем, что на фоне таких грандиозностей его личный вклад в развитие цивилизации смотрелся довольно скромно.

Виктор мог научить нормального человека пользоваться Вордом, немного Экселем и совсем чуть-чуть Пауэрпоинтом. Он умел, что называется, «настраивать компьютер», то есть устанавливать антивирусы и основные программы. После техникума Виктор мечтал стать программистом или гейм-дизайнером и даже устроился администратором в игровой клуб со странным названием «707», полагая, что эта работа приблизит его к осуществлению мечты. Но, как выяснилось, приближала она только к алкоголизму.

Однажды во время ночной смены он заснул в своей будке с непотушенной сигаретой, и легендарный на районе «707» сгинул в огне. Виктор отскочил от ответственности только потому, что активно участвовал в спасении посетителей и лично вывел из объятого пламенем лабиринта пару угашенных пивом подростков. Медаль ему за это, конечно же, не дали, но зато не посадили за поджог.

Слава о пожаре и его причинах быстро разнеслась по району, и от карьеры администратора клуба пришлось отказаться. Ещё через пару месяцев стало ясно, что любая другая трудовая деятельность Виктору тоже не светит – без опыта на хорошую работу не брали, а пойти в дворники ему мешала гордость. В итоге он принял предложение родителей – они по блату устроили его в школу, преподавателем никому непонятной информатики.

В общем, хорошенько поразмыслив, Виктор стёр свой текст о высоких технологиях и набросал простой и лаконичный пост: фотография старика с лицом, растянутом в вымученной улыбке, и подпись – «Когда приходится вставать пораньше из-за того, что телевизионщики берут у тебя интервью».

Поделившись своей радостью с миром, Виктор достал из шкафа купленный на свадьбу парадный костюм и погладил его на кухонном столе. Он принял душ и ещё раз намазал голову специальным Тамариным кремом. Кряхтя и тихо ругаясь, он затянул на талии шерстяной утягивающий пояс, который, по мнению Виктора, превращал его из тридцатилетнего увальня в сорокалетнего атлета, набирающего массу перед сушкой.

Прикрыв пояс рубашкой, он оглядел себя в зеркале и порадовался, что вопреки настойчивым просьбам жены не сбрил бороду и усы. Скромные и с трудом выращенные, они отвлекали внимание от его пухлых щёк и даже придавали Виктору мудрый и таинственный вид. Так считал только он сам, но эта уверенность была настолько сильна, что заставляла его заботиться о сакральном островке растительности на лице больше, чем обо всём остальном теле.

– Зря ты считаешь, Тамара, что это похоже на паклю, – бормотал он, расчёсывая специальным костяным гребнем редкие волоски на подбородке, – ни разу на паклю не похоже. Сомневаюсь, что ты вообще хоть раз видела паклю. Интересно, что такое пакля?

Тамара всё еще спала и не могла ничего ответить. Виктор не стал её будить. Она бы обязательно надавала бы ему кучу бесполезных советов насчёт того, как вести себя во время интервью, и стала бы волноваться даже больше, чем он сам.

Завершив свои косметические процедуры и побрызгавшись туалетной водой, учитель информатики школы № 38 смело вышел из дома навстречу своей судьбе.

***

Добравшись до работы, Виктор понял, что интервью не состоится – он не увидел возле школы специального телевизионного фургона. Виктор был уверен, что тележурналисты передвигаются в специальных фургонах, потому что видел такие в кино и рассчитывал обнаружить в школьном дворе микроавтобус с логотипом на боку и тарелкой на крыше. Причём в его сознании этот фургон выглядел точь-в-точь, как в «Черепашках-ниндзя», а из его окошка выглядывала Эйприл О’Нил в жёлтом комбинезоне.

Не обнаружив признаков тележурналистов, Виктор не только расстроился, но и не на шутку перепугался.

А что если ночной звонок был всего лишь чьим-то розыгрышем?

Вдруг это был пранк и запись выложат в интернет?

Виктор на секунду обмер, а потом отогнал эти мысли.

«Журналисты просто опаздывают, – сказал он себе, – и даже хорошо, что опаздывают».

В автобусе ему на ногу наступил какой-то старик, и Виктор очень волновался, что его грязная обувь попадёт в кадр. Ещё больше он опасался опоздать к моменту славы, поэтому не стал заходить в магазин за губкой для обуви и побежал прямиком на работу. Теперь у него появилось немного свободного времени, он мог привести обувь в порядок, но следовало спешить – фургон с телевизионщиками мог показаться с минуты на минуту.

Виктор присел на скамейку у входа в школу и покопался в рюкзаке. Ручка, термос, мятые чеки, велюровая салфетка для протирки монитора. Салфетку было жалко. Он хранил её ещё со времён игрового клуба, она была для него чем-то вроде талисмана.

Виктор поморщился, тряхнул головой, отгоняя сожаления, и протёр обувь этой бархатистой тряпочкой.

***

К концу четвёртого урока Виктор Сергеевич почти смирился с тем, что интервью не состоится. Журналистов всё ещё не было.

Благодаря болтливости завуча все учителя уже знали, что к нему должны были приехать телевизионщики. И что они в итоге не приехали – тоже. Виктор Сергеевич не особо дружил с коллегами и поэтому регулярно обрастал дурацкими слухами. Однажды он пришёл на работу в шляпе и через неделю узнал, что тем самым совершил каминг-аут. Пришлось даже гуглить, что это такое, а потом писать объяснительную.

Сегодня было ещё хуже – в косых взглядах учителей читались насмешка над его нарядным чёрным костюмом и презрение к его тщеславию, рождённое из зависти к успеху.

Реакция учеников также была вполне ожидаемой:

– Кого хороним, Виктор Сергеевич? – эта шутка звучала в начале каждого урока.

«Меня», – мысленно отвечал он, вымучивая улыбку.

На пятом уроке Виктор Сергеевич, наконец-то, смог расслабиться и выкинуть из головы мысли о своём фиаско.

Перед ним сидел 9 «Б» – смышлёный и дружный класс, хорошие и добрые ребята. Многие из них даже уважали Виктора Сергеевича и его предмет.

– Так, – Виктор хлопнул в ладоши, – сегодня начинаем большую тему, Эксель. Кто знает, что это такое?

– Это специальная программа для составления таблиц, – поднял руку сидящий за первой партой Пашка, его любимый ученик, с которым они уже третий месяц собирали инди-платформер на движке Юнити.

– Точно! – Виктор Сергеевич поднял указательный палец. – А кто знает, что ещё умеет Эксель?

– В нём можно считать, как на калькуляторе! – выкрикнули из середины класса.

– Можно его удалить, чтобы не мешал! – раздалось с задних рядов.

Грянул смех. Виктор Сергеевич тоже поулыбался, взял обломок желтоватого мела и принялся чертить на доске неровные ячейки. Закончив с этим, он повернулся к классу:

– На доске вы видите…

Закончить он не успел, потому что раздался стук в дверь.

***

В двери часто стучат, особенно в школе.

За то время, которое Виктор Сергеевич потратил на педагогическую деятельность, он научился различать множество видов стука. Стук обычного учителя, например, отличался от стука завуча, а тот, в свою очередь, – от стука директора. По-разному звучали стук физрука и химика, и был общий на всех стук учителей математики. Все преподаватели литературы – напротив, стучали по-разному.

Существовало также несколько разновидностей родительского стука. На их характер влияли социальный статус и уровень образования родителей. Различались стуки работников коммунальных служб – пожарные стучали громче, чем полиция, а стук медиков отличала особая деликатность.

Виктор Сергеевич выделял даже особый стук, который не относился ни к профессии, ни к общественному положению. Он называл этот стук «попрошайским» – это когда собирали деньги, чтобы кого-нибудь поздравить или помянуть.

Стук, который Виктор Сергеевич услышал сейчас, в его списках не значился.

Это был стук в дверь торжествующего завоевателя или жаждущего мести яростного демона. Это был стук человека, который имеет чёткую цель и не видит никаких препятствий на пути к ней, даже если эти препятствия ему придётся проламывать головой – по той простой причине, что эта голова будет обязательно принадлежать кому-нибудь другому.

Словом, у Виктора Сергеевича были все основания полагать, что к нему наконец-то приехали долгожданные тележурналисты.

***

Виктор на несколько секунд застыл с разинутым ртом, а потом, как бы оттолкнувшись рукой от воздуха, детей и доски с коряво нарисованными ячейками, пулей вылетел из класса.

В школьном коридоре, как всегда во время уроков, стояла мёртвая тишина, а в воздухе кружились частички пыли, создавая ощущение некой нереальности происходящего. В полутьме, пронзаемой лучами дневного света, Виктор разглядел три фигуры. Первым ему бросился в глаза тощий парень, одетый в застиранное худи, который держал в руках громоздкую металлическую раму с приделанным к ней фотоаппаратом. Рядом с парнем, сидя на корточках, судорожно ковырялась в огромной синей сумке такая же худая женщина. На вид ей было лет двадцать пять, а может и тридцать, а одета она была в джинсы и короткий пиджак. Волосы, стянутые в тугой хвост, придавали ей сходство с кометой. Третьим визитёром была завуч Лидия Михайловна. Она жалась в сторонке и смущённо улыбалась.

Женщина в пиджаке достала из сумки украшенный цветным кубиком увесистый микрофон, подскочила к Виктору и протянула ему руку:

– Я Алиса. Что у вас с телефоном? Мы не смогли до вас дозвониться.

Виктор инстинктивно вытер свои испачканные мелом пальцы о край пиджака, болезненно поморщился и аккуратно пожал костлявую ладонь журналистки:

– Здравствуйте! Извините, я выключаю звук во время урока. Это привычка. Простите, я просто подумал, что вы уже не приедете…

– Да ладно, ничего. Не переживайте, – отмахнулась Алиса, – нас встретила ваша завуч.

Лидия Михайловна изобразила на лице кислую улыбку.

– Я их встретила и проводила! – похвасталась она.

– Ага, спасибо, – бросила в её сторону Алиса.

– Я вам ещё нужна? – с надеждой спросила Лидия Михайловна.

– Что, простите? – наморщилась журналистка.

– Я вам ещё зачем-нибудь нужна?

– А, нет, нет, идите! – разрешила Алиса и повернулась к Виктору. – Ну так что, давайте снимать?

Парень в худи тут же выставил перед собой раму с фотоаппаратом, щёлкнул каким-то переключателем, и в лицо Виктора ударил луч света. Алиса затараторила в микрофон:

– Раз-два, раз-два, на дворе трава, на траве дрова… Звук есть?

Парень с камерой показал большой палец, Алиса кивнула.

– Хорошо. Итак, представьтесь, пожалуйста!

Микрофон упёрся Виктору в лицо, заставив его дёрнуться.

Виктор поднял плечи, вытянул голову вперёд, скосил глаза на поролоновый колпачок микрофона и сипло пролепетал:

– Виктор Сергеич… То есть Сергеевич…

Потом прокашлялся и выпалил:

– Виктор Сергеевич Глумов, учитель информатики.

Он вопросительно посмотрел на Алису, ожидая реакции. Журналистка пожала плечами и криво улыбнулась. Оператор снисходительно хмыкнул.

– Ладно, – сказала Алиса, – первый вопрос: Виктор Сергеевич, как вы оцениваете степень опасности, которую представляют для детей компьютерные игры?

– Степень опасности? – опешил Виктор. – Какой опасности?

– Которую представляют компьютерные игры.

– А они представляют опасность?

– Ну да, для детей и подростков.

Возникла неловкая пауза. Виктор с тупым выражением лица уставился на Алису, та вопросительно пучила глаза на него. Когда молчать стало совсем невыносимо, Виктор пролепетал:

– Я… Я… Не совсем понял вопрос…

– Окей, – Алиса на секунду задумалась, – Виктор Сергеевич, смотрите. У меня сюжет про видеоигры, про то, как они негативно влияют на тех, кто на них подсел. Вы постоянно работаете с детьми и подростками, среди которых популярно это развлечение. Мне нужно, чтобы вы рассказали о том, как психика детей деформируется из-за пристрастия к компьютерным играм…

– Стойте, извините, простите, – Виктор замотал головой, – почему вы считаете, что игры деформируют психику? Специалисты давно доказали, что игры не…

– Виктор Сергеевич, – перебила его Алиса, – вы разве не знаете, что подростки часто идут на преступления под влиянием компьютерных игр?

– Под влиянием игр? Но это ведь неправда!

– Игры, в которые они играют, – холодно, но напористо заговорила журналистка, – как правило, содержат сцены насилия и жестокости. Так?

– Не совсем. Содержат, но только некоторые. Конечно, компьютерные игры могут быть жестокими, могут быть даже кровожадными. Но в них ведь играют разные люди – и нормальные, и не очень нормальные. Ненормальные люди иногда срываются. Но это же не игры виноваты, а психика человека. Психика может дать сбой из-за чего угодно, не только из-за игр.

Алиса бросила короткий взгляд на оператора и глубоко вздохнула.

– Так, Виктор Сергеевич… Мне сказали, что вы серьёзный человек, что вы разбираетесь в предмете. Но, судя по всему, вы вряд подходите для моего сюжета.

– А что не так? – аккуратно возмутился Виктор. – Вы же спросили моё мнение? Вот это оно и есть. Или я что-то не так говорю?

Лидию Михайловну, которая в этот момент пряталась за углом, передёрнуло от злости и отвращения. Виктор, который, по её мнению, был придурком и неудачником, сейчас не просто позорил школу и весь педагогический состав, но делал это при журналистах. Вот если бы Лидию Михайловну попросили рассказать про игры – она бы нашла что рассказать. Из-за этих дурацких игрушек её внуки получают тройки, а сын с невесткой до сих пор не рожают третьего. Но Лидию Михайловну никто не спрашивал, и она молчала, тихонечко постанывая от невыносимой тупости своего коллеги.

Виктор тем временем отчаянно пытался вспомнить тезисы, которые минувшей ночью записывал в блокнот.

– Игры – это вид современного искусства, – лепетал он, – они развивают мелкую моторику…

– Моторика никого не волнует, – оборвала его Алиса, – тем более мелкая. А вот стрельба в школах, грабежи и насилие волнуют всех. Поэтому, Виктор Сергеевич, я думаю, что мне лучше найти другого преподавателя…

– Стойте! – испуганно выкрикнул Виктор.

Он понял, что слава от него ускользает и нужно срочно исправлять ситуацию. Надо сказать что-нибудь подходящее. Найти слова, которые устроят журналистку, но не будут противоречить его личным принципам. Виктор схватился за пуговицу на пиджаке, посмотрел на свои ботинки, закатил глаза к потолку и вспомнил, как в таких ситуациях поступают самые хитрые ученики! Они льют воду!

– Давайте попробуем заново, – сказал он.

– Ладно, давайте попробуем, – согласилась Алиса и подняла микрофон, – пишем! Итак, Виктор Сергеевич, расскажите о негативном влиянии компьютерных игр на подростков и детей.

И Виктор, слегка покачиваясь на пятках и бросая косые взгляды в сторону камеры, начал рассказывать:

– Трудно однозначно оценить степень негативного влияния видеоигр на подростков. Этот феномен необходимо рассматривать со всех сторон. Некоторая опасность, разумеется, может иметь место. В конце концов, видеоигры – это новое направление в эээ… Сфере развлечений. То есть это малоизученная область, для оценки которой нужно провести исследования. Но, так или иначе, существуют барьеры, которые могут оградить людей от возможной опасности. Вот, взять хотя бы возрастные ограничения…

– Возрастные ограничения? – оживилась Алиса. – А что, есть такие?

– Конечно, есть ограничения, – авторитетно кивнул Виктор, – такие же, как и в кинематографе. Эти ограничения не всегда работают, потому что продавцы игр иногда им не следуют, но это проблема не игр, а продавцов и…

– Понятно. Скажите, до какого возраста нельзя играть в компьютерные игры?

– Это зависит от конкретных игр. Многие жестокие игры запрещены до восемнадцати лет, а в некоторых развитых странах совсем запрещены игры, в которых есть убийства и… И… Ну, вы знаете, кровь-кишки, насилие – всё вот это.

– Конечно, знаем, – кивнула Алиса, – скажите, Виктор Сергеевич, а в вашей преподавательской практике были случаи, когда игры как-то повлияли на развитие ребёнка, на его психику?

– Не припомню такого. Пожалуй, что нет… – Виктор на секунду задумался. – Хотя постойте! Был случай, конечно, был! У нас есть один мальчик в девятом классе, его зовут Паша, он так увлекается играми, что даже сам начал учиться программировать и сам создал настоящую игру. На простейшем языке, конечно, всё пока что довольно примитивное. Но зато он сам, своими руками… Вот, создал. Сначала это было просто увлечением, хобби, а теперь оно переросло в нечто большее, в настоящее самостоятельное творчество! Это ведь здорово, правда?

– Да, правда очень здорово, – холодно отозвалась Алиса.

– В общем, парень в свои юные годы уже умеет писать код! И кто знает, что будет дальше? – Виктор поднял указательный палец. – Может быть, в будущем Паша станет известным программистом! Может быть, он изменит мир к лучшему! И это изменение началось здесь, в стенах обычной средней школы!

Виктор растопырил руки в красивом жесте – сам себе он напомнил Тони Старка из первого «Железного человека».

Алиса улыбнулась:

– Вот это было хорошо! Особенно про простейший язык. Вы думаете, что этот Паша и дальше продолжит свои… Занятия с компьютерными играми?

– Да, разумеется, я надеюсь, что продолжит. Как вы знаете, многие проносят свои детские увлечения через всю жизнь. Вот, например, мои друзья… Точнее, наши общие с женой друзья – они ролевики…

– Кто, простите?

– Ролевики – люди, которые увлекаются ролевыми играми. В детстве они играли в настольные и компьютерные игры, а теперь устраивают настоящие ролевые игры. Уезжают в леса, подальше от города, и там играют. Сами делают костюмы и снаряжение, изображают разных героев.

– Простите, речь идёт о взрослых людях?

– Да, это взрослые, женатые люди, у многих есть дети. Некоторые, кстати, едут в лес прямо с детьми, то есть дети тоже в этом участвуют. Целыми семьями играют!

– Да что вы говорите! А зачем им это?

– Ну, как сказать. Ролевые игры для них это как возвращение в молодость, может быть даже в детство, в те времена, когда мир казался волшебным. И это здорово, что они смогли сохранить свои детские ощущения во взрослой жизни.

– А началось всё с компьютерных игр, я правильно понимаю?

– Да, началось всё с видеоигр, с настолок и прочих таких вещей.

– Это прям вообще хорошо, – Алиса показала большой палец, – у меня к вам ещё один вопрос. Просто чтобы подытожить.

– Слушаю, – любезно согласился Виктор.

– Скажите, а взрослые люди, играющие в компьютерные игры, они, по вашему мнению, вообще нормальные? Или они всё-таки ущербные?

Виктор вдохнул побольше воздуха и чуть было не закашлялся.

– Как вы сказали? «Ущербные»?

– Ну да.

Виктор покачал головой.

– Понимаете, в чём дело, – медленно сказал он, – это странно, так ставить вопрос. Игры уже проникли всюду. В наши компьютеры, в телефоны, даже в телевизоры. В них играют миллионы людей. Как можно говорить о том, что миллионы людей ущербны? Теперь это норма.

– То есть вы считаете это нормой?

– Конечно! Игры – это свежие эмоции, новые впечатления. Это возможность посетить другие миры, завести знакомства. Люди ныряют в фантастические вселенные и видят совершенно другую реальность, которую невозможно познать никаким другим способом. И странно было бы отрицать полезность этого опыта или клеймить его.

– Большое вам спасибо за интервью, Виктор Сергеевич.

– Спасибо вам.

– Всё, снято! – крикнула Алиса оператору и принялась заталкивать микрофон в свою большую синюю сумку. – Ну что, Виктор Сергеевич, мы взяли всё, что было нужно. Возможно, что ещё позвоним. Вы довольно хорошо говорите. Красиво, ровно.

Виктор чувствовал себя так, будто вышел из кабинета зубного врача. Он только сейчас заметил, что сильно вспотел, а его пальцы дрожат. Осознание того, что всё закончилось, безмерно его радовало, но даже сильнейшая эйфория не помешала ему задать главный вопрос:

– Скажите, а когда это покажут? И где?

– Завтра, после шести вечера, – не поднимая глаз от сумки, ответила Алиса, – на «Семейном досуге».

– А «Семейный досуг» – это…

– Это кабельный канал, он есть во всех пакетах. Сюжет пойдёт в программе «Домашние тайны», – Алиса, наконец, справилась с микрофоном и застегнула сумку, – ну всё, мы поехали.

Журналистка помахала рукой и зашагала в сторону лестницы. Её спутник к тому моменту уже спускался вниз. Из-за угла выплыла Лидия Михайловна и, бросив на Виктора недобрый взгляд, нежно подхватила Алису под руку. Она явно собиралась засыпать журналистку градом вопросов, но Алиса вырвала свой локоть из цепких лап завуча и, коротко попрощавшись, ускорила шаг.

Виктор Сергеевич ещё немного постоял в коридоре, чувствуя себя счастливым и опустошённым. Вернувшись в класс, он застал бурное обсуждение текущих консольных войн. Немного послушав доводы сторон, Виктор постарался перевести разговор на видеокарты. Консоли у него не было, слово «эксклюзив» вызывало у него тошноту, а, кроме того, он совсем недавно купил себе бюджетную, но вполне ещё актуальную видеокарту от АМД, которой ему не терпелось похвастаться.

И вообще, Виктор считал, что консоли делают для лентяев и неумех, а всё самое важное и интересное всё равно в итоге выходит на ПК.

Глава 2. Неожиданное предложение

Учитель информатики Виктор Сергеевич Глумов любил фантастику, особенно романы о приключениях попаданцев, но его собственная жизнь была от фантастики очень далёкой и даже самой что ни на есть банальной.

Тележурналистка Алиса Мишина, напротив, терпеть не могла выдумки и предпочитала документальные или как минимум реалистичные истории. Тем не менее именно ей довелось первой попасть в ситуацию, которую трудно объяснить с точки зрения житейской логики или хотя бы здравого смысла.

Пообщавшись с Виктором, она полетела дальше по своим делам – ей нужно было взять ещё несколько интервью, а в конце дня сдать сюжет на монтаж. Встречи были назначены, договорённости подтверждены, но в итоге всё пошло наперекосяк.

Сначала у Алисы, что называется, «отвалился спикер».

Учёный, с которым она договорилась о встрече, какой-то старый хрыч – физик или астроном, она так и не разобрала – по её задумке должен был сказать на камеру, что видеоигры появились в результате развития никому не нужных областей науки. Ради этих нескольких слов она отправилась с оператором на самую окраину города, потратила полчаса на поиски сарая, в котором жил учёный, и испачкала новые сапоги, наступив в мутную лужу, когда выходила из машины.

Все усилия в итоге пропали даром, потому что старый хрыч повёл себя неадекватно. Услышав первый вопрос, он попросил оператора выключить камеру и порекомендовал журналистам убираться восвояси.

Алиса принялась его сначала уговаривать, потом предложила деньги, но это никак его не переубедило. Не помогло даже обещание испортить ему репутацию, выставив перед телезрителями шарлатаном и мошенником. Старый хрыч в ответ на это не возмутился и не испугался, а заливисто заржал. «Ишь ты! Испортит она мне репутацию! – выдавил он из себя сквозь хриплый смех. – Давайте, попробуйте! С таким же успехом вы можете попытаться испортить кусок дерьма!».

Всю обратную дорогу Алиса дёргалась, ворчала под нос ругательства и проклятия в адрес старого хрыча и никак не могла успокоиться, чем страшно раздражала сидящего за рулём оператора.

Следующий спикер – блогер-конспиролог, желающий поделиться подробностями заговора производителей компьютерных игр против человечества, – тоже отвалился. В отличие от учёного, он был рад журналистам и готов на всё ради телевизионной славы, но когда Алиса достала микрофон и готова была начать интервью, оказалось, что камера сломана и съёмка не состоится.

Оператор занудно гундел, что он не виноват и что кто-то вывернул из его камеры какую-то важную деталь, но Алису это не убедило. В ответ на оправдания она подробно объяснила незадачливому коллеге, чего он теперь стоит и где его место. При этом она так неудачно подобрала слова, что, дослушав речь, оператор молча сложил аппаратуру и уехал, оставив её одну в странно пахнущем логове конспиролога.

У Алисы не было своей машины, поэтому в редакцию ей пришлось возвращаться на маршрутке, подвергнув новые сапоги ещё одному тяжёлому испытанию.

Алиса не привыкла к такому количеству обидных обломов, следующих один за другим. Она страшно нервничала и пугала редакционную публику, бегая туда-сюда по офису с вытаращенными глазами. На завтра все операторы были уже расписаны, и перед ней стояла задача – срочно что-то выдумать, чтобы набрать материал для очередного выпуска. Беготня, как ей казалось, ускоряла мыслительный процесс.

После нескольких бесполезных обзвонов, двух кружек кофе и небольшого нервного срыва решение всё-таки было найдено. Алиса навестила ближайшую аптеку и, сверкнув телевизионным удостоверением, одолжила у испуганной аптекарши белый больничный халат. Потом она нарядила в этот халат студента, проходившего в редакции практику, нацепила на него отобранные у корректора очки, поставила его перед камерой и заставила прочитать монолог, написанный от лица липового сотрудника вымышленного НИИ.

– Компьютерные игры являются побочным эффектом тупиковой ветви научного прогресса, – лепетал практикант, щурясь на бумажку, – возникшим благодаря коммерческим интересам лиц, отвечающих за развитие цифровых отраслей.

Рождённый впопыхах текст получился не самым органичным, а студент оказался отнюдь не блестящим актёром, но Алиса решила, что для зрителей «Домашних тайн» вполне сойдёт. Её коллеги иногда выдавали настолько бессмысленный набор слов, что даже сами не понимали, о чём он, и ничего, никого за это ни разу не уволили. Съёмка практиканта со всеми неудачными дублями заняла от силы пять минут, и Алиса пожалела, что раньше не придумала такую удобную схему.

Остаток дня она провела в монтажной комнате, чтобы как следует «порезать» утреннее интервью с учителем программистики, а поздним вечером, оставив монтажёра возиться с дальнейшей сборкой сюжета, отправилась домой.

***

Захлопнув за собой тяжёлую дверь крохотной съёмной квартиры, Алиса стянула неудобные сапоги и поспешила к микроволновке, чтобы разогреть купленную в киоске у дома шаурму.

Поедая на кухне завёрнутую в промокший лаваш сильно солёную хрустящую массу, она разглядывала стену перед собой и перебирала в уме знакомых, которые могли бы сыграть экспертов в её репортажах. Сосед по лестнице, чем-то напоминающий бухгалтера, мог бы рассказать о том, как игры дурно влияют на экономику. А продавец шаурмы, если его причесать, будет похож на врача…

Выбросив остатки недоеденного ужина в мусорное ведро, Алиса откупорила бутылку красного, прихватила бокал и отправилась в комнату, чтобы, забравшись с ногами на диван, устроиться перед телевизором. В такие моменты она жалела, что неё нет кошки, но тут же поправляла себя, что кошку она завести всегда успеет.

Алиса защёлкала пультом, гуляя по каналам.

Боевик, ещё один боевик, какая-то чушь про оборотней, политика, спорт, музыка, реалити, телемагазин, передача про игры… Алиса терпеть не могла передачи про игры, и её радовало, что, появившись, они, как правило, быстро исчезали из эфира. Она даже видела пару телеканалов игровой направленности, сгинувшие в никуда практически со старта.

И поделом!

Весь подобный контент, по мнению Алисы, был слеплен дилетантами и неумехами, дорвавшимися до рекламных бюджетов игровых компаний, и её страшно бесило то, какие огромные суммы денег осваивали эти бездари. Вот и сейчас – безграмотная косноязычная ведущая стояла на фоне детально прорисованного анимированного задника, её окружали яркие спецэффекты, а программу обрамляли дорогущие заставки. В редакции, где работала Алиса, о такой роскоши, как трёхмерная графика, приходилось только мечтать.

– Здравствуйте! В эфире «Навигатор виртуальности», и с вами я, Рыжая Кнопка! – кокетливым тоном запищала девочка в наряде космической проститутки.

– Иди ты в задницу, – хмуро ответила ей Алиса и снова защёлкала пультом, пытаясь найти свой канал, «Семейный досуг».

Она не любила смотреть телевизор, но старалась не пропускать собственные сюжеты. Особенно такие, как сегодняшний, – со священником, сорвавшимся в истерику в ответ на просьбу провести ритуал экзорцизма над диском с игрой «Диабло».

По мнению всей редакции, сюжет получился лютым и угарным.

Алиса смонтировала его из кровавых игровых заставок, в которых адские твари рвали на части каких-то рыцарей. В финал она вставила живые съёмки изрыгающего проклятия священника, перебивая его кадрами с компьютерным сатаной, вылезающим из озера лавы. Алиса была настолько довольна этим сюжетом, что пересмотрела его в монтажной раз пять или шесть. Она знала его наизусть, но видеть своё творение на работе и по телевизору – это совсем разные вещи.

Живой эфир заставлял её приятно волноваться.

Сделав ещё несколько кликов (телемагазин, «Терминатор 2», вышивка крестиком), Алиса, наконец, нашла, что искала – на экране возникли два массивных силуэта ведущих программы «Домашние тайны» Варвары Лапошниковой и Изольды Валентиновой. Варвара пересказывала Изольде рецепт чечевичного супа с помидорами и свининой. Большую часть передачи составляли их беседы друг с другом, которые изредка прерывались журналистскими работами.

Лицо Алисы скривилось от отвращения.

Она терпеть не могла ведущих – всех в целом и этих в частности.

Алиса ненавидела их и презирала, потому что, в отличие от них, она не просиживала штаны в тёплой студии, не разглагольствовала на темы, в которых ничего не смыслит, и не купалась в лучах незаслуженной славы, пользуясь результатами чужого труда. Нет, она работала на передовой, в диком поле, по локоть в человеческой массе и по горло в людском негативе. Поэтому Алиса, по её собственному мнению, имела полное право смотреть свысока на двух упитанных тёток, чьей задачей было объявлять сюжеты и часами нести с экрана бесполезную чушь. Разумеется, где-то в глубине души она догадывалась, что на самом деле просто завидует стокилограммовой Варваре Лапошниковой, но признаться в этом самой себе было выше её сил.

Алиса уставилась в экран остекленевшим взглядом и стоически ждала своего сюжета, время от времени прикладываясь к бокалу.

Время шло медленно.

Покончив с рецептом супа, студийные дамы принялись обсуждать опасности вегетарианства, потом они перешли на статистику сердечных приступов во время утренних пробежек, а в конце беседы Изольда вспомнила, что её бабушка ела всё подряд, едва пролазила в дверь собственного дома и убила кошку, случайно на неё присев, но зато дожила до девяноста лет. Без всякой йоги и ни разу в жизни не сев на диету!

Пока ведущие кудахтали, Алиса успела допить вино и уснуть, свернувшись калачиком на диване.

Свой сюжет она проспала.

***

Когда Алиса открыла глаза, ведущих на экране уже не было. Вместо них в телевизоре был…

Космос?

Алиса взяла пульт и потыкала в кнопки переключения каналов, но ничего не произошло. Экран покрывала глубокая тьма, в которой можно было разглядеть блёклые туманности и похожие на блестящие пылинки редкие звёзды. Казалось, что это уже вовсе и не экран, а какой-то проход или портал, ведущий в…

Космос?

Алисе стало настолько не по себе, что по коже поползли мурашки.

Ей показалось, что в комнате слишком тихо и даже воздух будто бы замер. Прислушавшись, она не уловила привычного тиканья старых часов, висящих на стене, а когда повернулась, чтобы на них посмотреть, то обнаружила, что стрелки стоят на месте.

– Как-то странно это всё, – сказала Алиса и испугалась звука собственного голоса. В застывшей тишине он прозвучал неестественно громко.

«…Всё… Всё», – заметалось по комнате дребезжащее эхо.

Как только оно улеглось, раздался тихий треск.

Алиса ощутила покалывание в кончиках пальцев, а волосы на её голове встали дыбом – воздух наполнился статическим электричеством. Не успела она удивиться этому обстоятельству, как треск усилился и прямо над телевизором заплясали бешеные электрические дуги. Через несколько секунд в их переплетениях вырос блестящий металлический шар размером с большой арбуз.

Алиса смотрела фильмы про терминаторов и знала, что со свидетелями подобных феноменов ничего хорошего обычно не происходит. Однако она была настолько ошарашена происходящим, что никак не могла принять решение – бежать или же, наоборот, сохранять полную неподвижность. Единственное, на что её хватило, это захлопнуть широко открытый рот – чудеса чудесами, но в любой ситуации нужно сохранять лицо и хотя бы видимость контроля над собой.

Металлический шар резко крутанулся на месте, и на его поверхности обнаружился круглый чёрный глаз, очень похожий на объектив видеокамеры. Этот глаз прямо и недвусмысленно уставился на Алису.

Кто-то за ней наблюдал, смотрел на неё прямо сейчас, ночью, в её собственном доме.

– Это странный и удивительно подробный сон, – сказала Алиса и посмотрела на свои руки.

– Здравствуйте, Алиса! Это не сон! – донёсся из телевизора хорошо поставленный мужской голос. – Это самая что ни на есть настоящая реальность!

Хотя голос и звучал словно плохо настроенное радио, было всё же понятно, что его обладатель потратил много часов на овладение ораторским искусством. Алиса оторвала взгляд от рук и подняла глаза на экран, в котором был уже не только космос: на фоне чёрной пустоты угадывались голова и плечи. Приглядевшись, Алиса поняла, что очертания состоят из звёзд и туманностей, сложившихся в прозрачную и зыбкую фигуру человека.

– Примите мои поздравления, Алиса! – торжественно объявила фигура. – Вы были выбраны для участия в проекте, который полностью изменит вашу жизнь и весь окружающий мир. Вы готовы принять моё предложение?

– Во-первых, представьтесь, – хрипло, но твёрдо сказала Алиса, – кто вы такой вообще?

– Вы узнаете об этом позже, после того, как согласитесь участвовать в проекте!

— С чего это вдруг вы так уверены, что я соглашусь?

– Потому что с вашей стороны было бы глупо отказываться!

Алиса фыркнула:

– Исчерпывающе, ничего не скажешь.

Фигура на мгновение расплылась, и её голос стал раздражённым:

– Так, Алиса, у меня мало времени. Давайте не будем тратить его на сарказм. Отвечайте чётко и прямо – вам интересно услышать, что я предлагаю?

– Ладно, хорошо. Что вы предлагаете?

– Самую широкую аудиторию, бесконечный простор для творчества, возможность профессионального роста, работу в бурно развивающейся области в составе энергичного творческого коллектива!

– Блин, ещё залечи мне тут про комфортный офис, – тихонько пробормотала Алиса, а вслух спросила:

– Окей, что нужно будет делать?

– То, что вы умеете лучше всего, – выступать перед зрителями!

– А если точнее?

– Это всё, что я могу вам сообщить на данном этапе. Всю остальную информацию вы получите после того, как согласитесь сотрудничать! Итак, вы согласны?

Алиса хмыкнула.

– Конечно же, нет, – сказала она, – вы же мне ничего толком не рассказали. Кто вы? Откуда? Что за работа? Надо знать, на что соглашаешься. Что насчёт оплаты, например?

– Вы про деньги? – сухо уточнила фигура.

– Да, разумеется, про деньги. Или у вас люди работают за еду?

– Нет, люди у нас в основном работают за идею.

– За идею? Вы серьёзно?

– Разумеется. Что может сравниться с возможностью влиять на умы зрителей? Что может быть лучше, чем вносить свой вклад в процесс формирования общества и, по сути, воздействовать на саму реальность?

Алиса пожала плечами:

– Много чего.

– Например? – улыбнулась фигура.

– Не знаю… – смутилась Алиса и обвела глазами комнату. – Например, собственное жильё.

– Хорошо, – кивнула фигура, – если вас так сильно заботит вознаграждение, то мне есть чем вас порадовать. В случае успешного прохождения испытательного срока вы получите не только собственное жильё, но и… Как бы это сказать… Вы получите всё.

– В каком смысле «всё»?

– В прямом. Вы больше никогда и ни в чём не будете нуждаться.

– Правда? – Алиса на пару секунд задумалась. – Это интересно… А если я не пройду испытательный срок?

– Тогда мы вас уволим.

– А я сама могу уволиться? Ну, если мне не понравится работа?

– Разумеется, в любой момент. Вам нужно будет только прямо выразить своё нежелание с нами работать.

– Понятно. А если я немного поработаю и уволюсь, я смогу потом рассказывать о том, чем занималась? Будут какие-нибудь подписки о неразглашении или что-нибудь такое?

– Нет, никаких подписок не будет. Но не думаю, что вы станете распространяться о нашей деятельности.

— Хм… Ясно.

Надо сказать, что, несмотря на всю странность происходящего, Алиса была польщена и даже обрадована. Потому что она всегда ждала подобного предложения.

Она мечтала о том, как однажды какие-то серьёзные люди позвонят или даже придут к ней в редакцию и скажут: «Вы заслужили место в нашей крайне таинственной и могущественной организации. Работайте с нами, и у вас будет много денег, дорогая машина и собственная вилла в курортном городе». Другое дело, что Алиса не ожидала, что это случится вот таким образом, посреди ночи, со сверкающим шаром и мужиком в телевизоре. Поэтому она решила не спешить. Подавив рвущийся изнутри восторг, она заявила:

– В целом я согласна, но мне нужно подумать. Давайте я отвечу вам через пару дней.

– Нет, через пару дней не получится, – ответил мужик из телевизора, – мне нужен ваш ответ немедленно. Если вы не готовы его дать, значит, прощайте навсегда. Считайте, что вам приснился дурной сон.

Шар, висящий над телевизором, натужно загудел и бешено закрутился, съёживаясь на глазах. Алису вдавило в спинку дивана воздушной волной, засверкали молнии, и мужик в телевизоре начал растворяться, распадаясь на туманности и созвездия.

– Подождите! – выкрикнула Алиса. – Стойте!

Гудение ослабло, шар замедлил вращение и снова повернулся к ней своим глазом.

– Вы передумали? – сухо спросила фигура из телевизора.

Алиса терпеть не могла, когда её к чему-то принуждали – даже если её подталкивали к осуществлению давней мечты. Она мысленно выругалась и процедила:

– Да, передумала.

– Вы согласны на моё предложение?

– Да, согласна. Давайте делать то, что вы там сказали. Менять мир и всё вот это. Посмотрим, что вы там…

Её перебил оглушительно громкий энергичный марш, напоминающий заставку к выпуску новостей. Шар закрутился, разбрасывая вокруг себя блестящее конфетти. Частицы напоминали кусочки стекла или фольги и растворялись в воздухе, не успев опуститься на пол. Алиса испытала по этому поводу совершенно неуместную радость – не придётся потом подметать.

– Поздравляю! – перекрикивая музыку, возвестила фигура в телевизоре. – Теперь вы, Алиса, стали частью моего глобального проекта! Я рад приветствовать вас и желаю вам успехов в работе!

– Большое спасибо за поздравления, – мрачно пробубнила Алиса.

– Спасибо вам! И помните, – фигура сгустилась и на секунду стала почти полностью видимой, – я выбрал именно вас! Гордитесь этим!

– Ага, обязательно буду гордиться. Изо всех сил.

По экрану телевизора поползли помехи, космическая фигура расплылась и исчезла, а висящий в воздухе шар загудел громче прежнего и затрясся, будто бы что-то пыталось разорвать его изнутри. На его поверхности появились сияющие трещины, послышался скрежет, и шар взорвался, распылив Алису и окружающую её реальность на миллионы крохотных блестящих осколков.

Через секунду комната вернулась в норму.

В телевизоре снова мерцал ночной эфир «Семейного досуга», тикали настенные часы, а на диване валялся пустой бокал из-под вина.

Не хватало только Алисы.

Она исчезла.

Глава 3. Полторы минуты славы

В день выхода интервью Виктора накрыл мандраж.

Он ещё не знал, что это будет самый неприятный день в его жизни, который он нескоро сможет вспоминать со смехом, но интуиция уже подбрасывала ему намёки на грядущее фиаско в виде массы неудобных вопросов. «Что если по телевизору я буду выглядеть глупо? – спрашивал он сам себя, содрогаясь от ужаса. – Вдруг надо мной начнут смеяться? Как я буду после этого ходить на работу?».

Хвастливый пост в социальных сетях казался ему теперь не просто плохой идеей, а самой что ни на есть чудовищной ошибкой. Виктор даже удалил эту запись, с облегчением отметив, что её почти никто не успел прочитать – и в «ВКонтакте» и в «Фейсбуке» под ней было всего по два лайка, от жены и от мамы.

Но были в его раздумьях и позитивные моменты. Бесконечно перебирая в уме слова, сказанные во время интервью, он приходил к выводу, что нигде не погрешил против истины и собственных принципов. Он радовался, что не забыл упомянуть Пашку, своего любимого ученика, – это могло принести практическую пользу в виде апгрейда класса информатики. Пашкин отец спонсировал школу и на радостях вполне мог дать денег на покупку новых мощных компьютеров. Думая об этом, Виктор с предвкушением представлял высокие стопки вкусно пахнущих разноцветных картонных коробок… Одну из коробок он, быть может, даже унесёт домой…

В общем, Виктор разрывался между страхами и мечтами. В один момент он грезил званием «Учитель года», а в следующий миг вжимал голову в плечи от жгучего стыда. Он с гордостью вспоминал о том, как удачно воспроизвел жест Тони Старка, а потом его мысли упирались в испачканный мелом пиджак.

После уроков Виктор поспешил домой, зная, что там его моральные терзания, как обычно, разделит – и обязательно развеет – надёжная подруга и верная жена Тамара. Вчера вечером она трижды выслушала его рассказ о том, как прошло интервью, и даже задавала уточняющие вопросы. Слегка раздражало, что каждый раз, когда он произносил имя журналистки, Тамара слегка прищуривалась и пристально смотрела ему в глаза. Но это одновременно и льстило, потому что обычно Виктора обходила стороной супружеская ревность, как и вообще женское внимание. Даже своей будущей жене он приглянулся в тот момент, когда был не самим собой, а бродячим менестрелем.

Было это семь или восемь лет назад, в глухом лесу, во время ролевой игры по мотивам «Властелина колец».

Виктор слонялся с гитарой от лагеря к лагерю, орал единственную песню, которую умел играть и клянчил пиво. Во время очередного импровизированного концерта его взяли в плен лесные эльфы, сочтя оскорбительным неуклюжий стишок, который он зачитал перед воротами их крепости:

Мужики ушастые в колготках!

Весь день вы по лесу слоняетесь!

Дайте же пива мне напиться скорее!

А то всем расскажу, чем вы там в кустах занимаетесь!

Выступая в свою защиту на эльфийском суде, Виктор всё ещё был пьян. Он вёл себя нагло и вызывающе, строил глазки Королеве эльфов и требовал испытания поединком. К счастью для него, никто из представителей лесного народа не захотел драться с увальнем в заблёванном балахоне и все обвинения были сняты. Главной же удачей стало то, что пьяные кривляния Виктора произвели сильное впечатление на Королеву эльфов. Она почему-то посчитала его поведение не разнузданным и хамским, а «дерзким» и «безрассудным», и Виктор стал сначала придворным менестрелем, а чуть позже – супругом Королевы Тамриэль.

Игра давно закончилась, а они всё ещё были вместе. Правда, жили они уже не в королевских палатах из белого брезента и еловых веток, а в съёмной однокомнатной квартире. Подданные Королевы эльфов теперь были их общими друзьями, однако Виктор догадывался, что его они, скорее, терпят из уважения к Тамаре – точек соприкосновения с её компанией у него было немного. Единственным из окружения жены, с кем Виктор смог найти общий язык, стал отец Тамары – такой же любитель пива, чипсов и словесных интернет-баталий, как и он сам. Но с ним они виделись редко, по особым праздникам, потому что родители Тамары были в разводе и её папа давно завёл новую семью.

Собственные друзья Виктора как-то не вписались в его новую жизнь и быстро пропали с радаров. В последний раз он видел парочку из них на собственной свадьбе – они поздравили его и ушли. Тогда же Виктор понял, что добиться расположения новой компании будет непросто – самый рослый и породистый эльф, произнося свадебный тост, почти прямолинейно заявил, что Тамара совершает ошибку. По лицам собравшихся было понятно, что прозвучала неудобная правда.

Теперь этот породистый эльф приезжал на встречи в огромной машине с личным шофёром, а Виктору никак не удавалось накопить на «Плейстейшн».

Интервью могло всё изменить.

***

Дома Виктора ждал сюрприз – Тамара устроила вечеринку.

Когда он, уставший от работы и волнений, переступил порог квартиры, его обступила толпа эльфов. Раздались возгласы одобрения, зазвучали поздравления и немного снисходительные пожелания «так держать». Виктор растерянно улыбался и пожимал протянутые руки, потихоньку продвигаясь к ванной комнате. Он не любил ходить в школьный туалет, так что по приходу домой всегда пулей бежал к унитазу. Смыв за собой воду и помыв руки, он поспешил на кухню и с радостью обнаружил, что его ждёт настоящее пиршество!

Тамара купила пиво и чипсы, а кто-то из её друзей принёс экзотический паштет и неприлично дорогой коньяк. Ещё были фрукты, сыры и пара бутылок полусладкого.

Расположившись на диване напротив телевизора, окружённый вниманием друзей жены и её собственной заботой, слегка захмелевший и осмелевший Виктор, наконец-то, расслабился и почувствовал себя настоящим героем – из тех скромных парней, что не лезут в чемпионы, а тихо стоят в сторонке, пока не приходит их время.

Увидев на экране заставку «Домашних тайн», он ощутил, как его сердце бешено забилось.

Толпа гостей, набившихся в комнату, затихла.

Час его славы настал.

***

После сорока минут напряжённого ожидания гости начали уставать.

Виктор упорно пялился в телевизор, где ведущие программы Варвара и Изольда всё ещё наслаждались своими голосами, обмусоливая тему супружеской неверности. Друзья жены принялись вспоминать былые приключения в фэнтезийных лесах, а небольшая компания в углу громко обсуждала «Дилемму Звезды Смерти»:

– А я тебе говорю, чувак, что Люк Скайуокер – военный преступник. На Звезде Смерти работали не только военные, там было дофига гражданского персонала: уборщики, повара, всякие бухгалтеры…

– Но они же знали, куда идут, когда нанимались на работу!

– Ты реально думаешь, что их спрашивали, где они хотят работать? Это же Империя! Там по-любому все идут по распределению…

– Хан Соло же не пошёл по распределению!

– Ну, так это же Хан Соло! Много ты знаешь таких, как Хан Соло?

– А рядовые повстанцы? Их тоже Империя назначила повстанцами? По распределению?

Породистый эльф, которого, конечно же, привёз личный водитель, сидел в дальнем углу с Тамарой и тихонько рассказывал ей о чём-то грустном. Тамара сочувственно вздыхала. Виктору было немного обидно, что про него все забыли.

Наконец, наступил момент, когда ведущая программы Варвара вспомнила, что в мире существуют не только она и её подруга, но и зрители. Она повернулась к экрану и подвела итог их долгой беседы:

– Гулящий муж – норма нынешнего времени. Сейчас у нас будет небольшая пауза, во время которой я предлагаю вам подумать о том, насколько вы можете доверять человеку, с которым живёте под одной крышей. А после рекламы вы увидите сюжет нашей корреспондентки Алисы Мишиной о беспределах и опасностях виртуальных миров.

Виктор открыл было рот, чтобы привлечь внимание гостей, но Тамара отреагировала быстрее. Она выскочила на середину комнаты и замахала руками:

– Давайте, давайте! Собирайтесь! Заканчивайте болтать! Сейчас начнётся!

Виктору оставалось только удивляться, как она умудрилась услышать анонс, будучи настолько поглощённой проблемами породистого эльфа.

Народ стал подтягиваться, на диване тут же стало тесно, кто-то даже присел на подлокотник. Сердце Виктора снова забилось со спринтерской скоростью, стук отдавался эхом в ушах, и было не до конца понятно, чего в этом биении больше – радости или страха.

Рекламный блок неумолимо продвигался к финалу. Мелькали ласковые взгляды и суровые профили, стерильные кухни и альпийские лужайки. Разливались жидкости всевозможных цветов и составов, яростно колошматили хромированные внутренности дорогих машин. Люди кривились от головной боли, щедро рассыпали жемчуг житейской мудрости перед младшими поколениями и предавались необузданному веселью, переходя на новый тариф мобильной связи.

«Догони мечту!»

«Только своей дорогой!»

«До последнего горизонта!»

«Забудь о границах возможного!»

Пошла заставка телеканала.

Преисполненный радостной добротой голос весело прокричал:

 – С вами снова «Домашние тайны» на канале «Семейный досуг»!

А потом на экране возникла Алиса.

Она стояла на фоне обгоревшей двери, ведущей в подвал. Над дверью висела смутно знакомая Виктору обугленная вывеска. На лице Алисы читалась ярость, а костяшки её пальцев, сжимающих микрофон, побелели от напряжения.

Алиса быстро и угрожающе заговорила:

– «Лол», то есть «ржу-не-могу» – так назывался подпольный компьютерный клуб, ставший печальным напоминанием об опасностях, приходящих в реальный мир из виртуального пространства!

На экране замелькала бешеная нарезка мрачных кадров криминальной хроники, а до Виктора наконец-то дошло, что означало таинственное число «707» в названии его клуба. Алиса вещала голосом сумасшедшего пророка:

– Именно здесь произошёл пожар, едва не стоивший жизни невинным детям, подсевшим на электронный наркотик! 

За спиной Виктора послышались тихие возгласы удивления. Сидевшая рядом Тамара посмотрела на него с лёгкой тревогой и растерянностью.

Алиса продолжала нагнетать:

– Родители и педагоги бьют тревогу! В мире становится всё больше и больше юных наркоманов, сжигающих свою жизнь в виртуальном пламени! Как обезопасить своих детей от этой заразы? Можно ли что-то противопоставить этой прямой и явной угрозе? Давайте спросим того, кто, рискуя своей жизнью, спасал детей из горящего притона!

– А он разве не сам его поджёг? – спросил породистый эльф.

– Тс-с! – осадила его Тамара.

На экране появился Виктор. Тонким, срывающимся голосом он быстро залепетал:

– Трудно однозначно оценить степень негативного влияния видеоигр на подростков, – дальше пошли кадры с какими-то беспризорниками бомжеватого вида, а голос Виктора теперь звучал на фоне, – это малоизученная область <…> Нужно провести исследования <…> Нужно <…> Оградить людей от возможной опасности <…> Люди ныряют в фантастические вселенные и видят совершенно другую реальность. 

Его речь звучала странно, будто он постоянно спотыкался. Виктор прислушался и понял, что «спотыкания» – это монтажные склейки, прикрытые видеорядом.

Снова появилась Алиса.

– Но как же возрастные ограничения на жестокие игры? – вопрошала она. – Разве их недостаточно, чтобы оградить детей от насилия?

 – Они не всегда работают, – как бы отвечал ей Виктор, – а продавцы игр не всегда им следуют…

– Что же тогда с этим делать? Неужели законы бессильны? — голос Алисы раздавался на фоне древних кадров с торговыми палатками, заваленными пиратскими дисками.

– Многие жестокие игры запрещены, – Виктор возник на пару секунд и снова скрылся, оставив лишь свой голос, – а в <…> развитых странах совсем запрещены игры.

Слова Виктора были мелко нашинкованы и ловко сшиты заново. На экране творилось безумие, собранное из кровавых добиваний Mortal Kombat, дорожного беспредела GTA V и самой брутальной жести последнего Doom. Руки думслеера разрывали на части демонов и тут же перебивались кадрами любительских съемок, на которых хулиганистые школьники унижали друг друга и случайных людей.

В комнате стояла гробовая тишина.

Виктор уже молился, чтобы телевизионный сюжет поскорее закончился, но он всё продолжался и продолжался. Алиса смотрела с экрана прямо ему в глаза:

– Знают ли об ужасной опасности нормальные, обычные люди? К каким последствиям может привести увлечение компьютерными играми?

– Психика может дать сбой, – ответил ей экранный двойник Виктора.

– Охренеть… – выдохнул один из гостей.

– У нас один мальчик в девятом классе, Паша его зовут, – продолжил теле-Виктор, – он <…> увлекается играми <…> и сам создал настоящую игру. <…> Конечно, всё довольно примитивное <…> Ну, знаете, кровь-кишки, насилие. И это <…> Началось здесь, в стенах обычной средней школы!

Экранный Виктор эффектно развёл руки в стороны, и в контексте сюжета его жест смотрелся крайне мрачно и даже цинично, особенно потому, что следом за ним пошли жуткие сцены школьной стрельбы, снятые с камер наблюдения.

Снова вступила Алиса:

– Нам всем пора понять, что стремление к жестокости, вызванное отрывом от реальности, – очень серьёзная угроза! Заболеванию подвержены даже взрослые люди!

На экране возникли изображения полуголых мужчин и женщин, одетых в кожаные сбруи и латексные костюмы.

– Наши общие с женой друзья… – снова замямлил теле-Виктор. – Они увлекаются ролевыми играми. В детстве они играли в <…> компьютерные <…> а теперь устраивают настоящие ролевые игры, – в экран вплыло коллективное фото друзей Тамары, снятое в лесу и взятое телевизионщиками с её страницы в «Фейсбуке», — уезжают в леса, подальше от города <…> у некоторых есть дети <…> едут в лес прямо с детьми, дети тоже в этом участвуют, играют целыми семьями.

Видеоряд теперь состоял из фасадов секс-шопов, съёмок полицейских облав на подпольные бордели и объявлений о розыске опасных извращенцев. На фоне всего этого безобразия звучал бодрый голос Виктора:

– Игры уже проникли всюду. В наши компьютеры, в телефоны, даже в телевизоры. В них играют миллионы людей <…> миллионы людей ущербны.

Когда поток похабных картинок иссяк, Алиса подвела итог:

– Так что, когда в следующий раз кто-то заговорит с вами о компьютерных играх, помните, что этот человек может оказаться извращенцем, вовлекающим в свои игры ни в чём не повинных детей.

На этом сюжет закончился.

На экране снова была студия программы «Домашние тайны».

– Это, конечно, ужасно! – всплеснула руками ведущая Варвара. – Бедные дети!

– Особенно те, у которых родители – больные извращенцы, – согласилась с ней Изольда.

– Лесные извращенцы, – поправила Варвара, и обе ведущие засмеялись.

Виктор сидел тихо и боялся повернуться к гостям.

Он даже закрыл глаза.

***

– Ну, Витя, ты даёшь! – послышалось за спиной.

– Не ожидал от тебя…

– У меня начальница эту передачу смотрит!

– Витя, ты понимаешь, какая это подстава?

Виктор нашёл в себе силы подняться с дивана. Он медленно развернулся и развёл руками:

– Ребята, вы же понимаете, что я этого не говорил. Я там совсем о другом… Я не думал, что всё так получится.

– Разумеется, не думал! – раздражённо ответил за всех породистый эльф. – Судя по всему, ты вообще не думал, когда соглашался на этот балаган.

– Ошибся слегка, – выдохнул Виктор.

– Вить, ты извини, – продолжил эльф, – но лично мне придётся какое-то время держаться от тебя подальше. Если кто-то у меня в конторе смотрел этот… Это… Вот это вот… Ох, блин, я даже думать об этом не хочу. Всем доброго вечера! Тамара, я поехал.

Породистый эльф вышел, хлопнув дверью. За ним засобирались остальные.

Когда ушёл последний гость, Виктор осмелился выйти из комнаты и застал на кухне плачущую жену. Вид её слез, как обычно, заставил его запаниковать.

– Тамарочка, прости, – залепетал он, – там всё неправда. Это не я! Это всё журналистка! Это она! Она всё подстроила! Честно! Тамарочка, поверь мне! Она дура и стерва!

Тамара подняла на него красные опухшие глаза и тихо сказала:

– Витя, иди спать.

– Но я хочу всё тебе объяснить, – запротестовал Виктор, – ты должна понять…

– Пошёл вон, – тихо, но твёрдо проговорила Тамара.

И Витя пошёл.

Глава 4. Тестовое задание

Алиса пришла в себя в полной темноте.

Сначала она решила, что проснулась посреди ночи, и попыталась перевернуться на другой бок, чтобы продолжить спать. Однако отсутствие подушки и одеяла, а также твёрдый пол под боком дали ей понять, что это не совсем обычное пробуждение.

Алиса вспомнила прозрачного мужичка из телевизора, блестящий металлический шар и взрыв.

Всё это случилось на самом деле! Она была не дома! Алиса села.

Здесь темно или она ослепла? Алиса потрогала руками лицо и не обнаружила повязки. Хорошая новость – глаза были на месте.

Алиса встала на четвереньки и принялась ощупывать пол вокруг себя. Помещение, судя по всему, было обшито кафелем – пальцы скользили по крохотным гладким плиткам с едва заметными швами между ними. Алиса проползла несколько метров и больно стукнулась макушкой о стену. Она ругнулась, потёрла место ушиба, развернулась и поползла вдоль стены.

Через несколько минут Алиса выяснила, что находится в совершенно пустой прямоугольной комнате, метров пять в длину и три метра в ширину. Окон и дверей в помещении не было.

– Как будто на дне бассейна, – пробормотала она, и её голос прозвучал на удивление глухо. Стены комнаты совсем не отражали звук.

Алиса осторожно встала на ноги и ещё раз обошла помещение. Потом она подняла руки и подпрыгнула – её пальцы коснулись плитки. Потолок был очень низким, и после череды прыжков Алисе удалось выяснить, что в нём нет ничего, что хотя бы отдалённо напоминало люк.

Она была замурована.

Её похитили и замуровали.

– Закатали в асфальт, – прошептала Алиса, – вот как это бывает.

Её коллеги часто пользовались идиомами, и фраза про асфальт была одной из самых популярных. Она и сама её частенько произносила:

«Если я сдам текст в таком виде, меня закатают в асфальт».

«Если в кадре снова проскочит рекламный логотип, я тебя лично закатаю в асфальт».

«Они не успели вырезать маты, сюжет пошёл в эфир прямо в таком виде, и их закатали в асфальт».

Раньше это звучало весело, но не теперь, когда перестало быть идиомой. Хотя гладкая поверхность стен совсем не походила на шершавый асфальт, Алиса совершенно точно и самым серьёзным образом была в него закатана.

– Чо теперь делать-то? – тупо спросила она у темноты и едва подавила истеричный смех.

Этот смех рвался из неё, и сдержать его было трудно, но смеяться было нельзя. Алиса боялась, что стоит ей засмеяться, как она тут же сойдёт с ума и когда её найдут, она будет сидеть, обхватив руками колени, смотреть в пустоту и безумно ржать.

Когда её найдут…

А если не найдут?

Алиса бросилась заново ощупывать стены. Она стучала по ним костяшками пальцев, скребла ногтями и даже пинала их босыми ногами, кряхтя от боли и усердия. Это ни к чему не привело, кроме новой вспышки паники. В итоге Алиса всё-таки засмеялась и смеялась так долго, что горло начало саднить, а глаза и щёки зачесались от слёз.

Пережив истерику, она уселась в центре комнаты и постаралась унять дыхание. До неё дошло, что в помещении без окон, дверей и сквозняков рано или поздно должен кончиться кислород – так что его надо экономить. По крайней мере, до тех пор, пока в голову не придёт план спасения.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Ровно и не слишком глубоко.

Вдох-выдох.

Прошёл час или, может быть, день, она не знала, а план спасения так и не придумался. В голову лезли только самые мрачные мысли. Особенно напрягала перспектива удушья, которое страшило Алису больше, чем сама смерть. В карманах её джинсов не нашлось ничего, чем можно было проковырять путь к свободе или хотя бы смертельно навредить самой себе.

В тот момент, когда Алиса начала подумывать о том, что рано или поздно ей придётся разбежаться и убить себя об стену, в комнате включился свет.

***

Помещение выглядело ровно так, как она и представляла.

Пол, стены и потолок покрывали ровные прямоугольники плитки. Их материал был Алисе незнаком – что-то вроде пластмассы, стекла или однородного мрамора, а может, и всего вместе. Поверхность была светло-серой и совершенно матовой, не холодной и не тёплой – просто никакой. Как будто кто-то создал идеальный материал для самого нейтрального в мире интерьера.

Алиса повертела головой в поисках источника света, но не увидела ничего похожего на лампы. Можно было подумать, что светятся сами стены, но они были серыми, скучными, без единого блика. Свет настолько ровно заполнял пространство, что Алиса не смогла найти даже собственную тень. Освещение придало ей оптимизма – раз его включили, значит, она была зачем-то нужна, значит, о ней не забыли. Хотя в помещении не было видеокамер, у неё возникло ощущение, что за ней наблюдают.

Она поднялась на ноги и, хотя этого совсем не требовалось, ленивым жестом отряхнула джинсы. Потом она огляделась по сторонам и заорала самым наглым тоном, на какой была способна:

– Ну чо?! Есть здесь кто-нибудь?!

Молчание.

– Будем разговаривать, нет?!

Тишина.

– Или будем тут время терять?!

Внезапно у Алисы закружилась голова, в животе стало пусто, колени подогнулись, и она едва удержалась на ногах. Сначала она решила, что это начало обморока, что у неё резко упало давление, но дело было не в ней, а в окружающем пространстве. Стены стремительно раздвинулись, потолок улетел куда-то вверх, комната стала заметно больше, и вскоре Алиса оказалась посреди большого павильона или даже ангара.

Или внутри гигантского пенала.

Или, скорее даже, на дне огромного бассейна, накрытого сверху другим таким же бассейном.

Алиса не могла понять, какой механизм мог заставить комнату измениться настолько быстро и радикально. Ей показалось, что стены просто вырастали сами из себя, а плитки делились как клетки растения.

Алиса взяла себя в руки и снова огляделась – разумеется, с самым скучающим видом.

Нельзя показывать своё удивление.

Нельзя показывать страх.

Не дождутся.

Преображения меж тем продолжались.

Плитки на стене позади Алисы срастались, избавляясь от зазоров. Сливаясь вместе, они образовывали крупные геометрические фигуры и меняли цвет. Красный квадрат, синяя буква «Г», зелёный прямоугольник с поперечным выступом…

Фигуры множились, и вскоре на стене уже красовалось панно из множества разноцветных элементов. Это явно напоминало…

– Тетрис? – изумлённо прошептала Алиса и болезненно поморщилась.

***

Каждый раз при упоминании тетриса её посещало неприятное видение:

она ещё совсем девочка, ей шесть лет, она вернулась из школы, это был её первый учебный день, и он прошёл неудачно. Какой-то мальчик кинул в неё ком земли из цветочного горшка и испачкал платье. Девочки смеялись над ней и называли замарашкой. Мальчики тыкали в неё пальцем и зажимали носы, намекая на то, что она испачкалась какашками.

Она не хочет возвращаться в школу, ей страшно.

Маленькая Алиса заходит в дом, бросает портфель в прихожей и бежит к папе. Она видит его огромную сутулую фигуру, сидящую за компьютером. Алиса подходит ближе и, задрав голову, заглядывает в папино лицо, озарённое светом монитора. Она хочет с ним поговорить, хочет пожаловаться, может быть даже заплакать, но только успевает открыть рот, как папа говорит:

– Алиса, не сейчас!

Он говорит это резко, с раздражением и даже со злостью и тут же забывает про неё. Алиса стоит опустив руки, хлопает глазами и не может понять, что происходит. Папины губы напряжены, на лбу выступил пот, а его глаза прикованы к экрану, на котором падают в стакан цветные фигурки.

Судя по всему, папа занят чем-то очень серьезным и намного более важным, чем её детские проблемы. Ей ничего не остаётся, как отправиться в свою комнату, чтобы там, в полном одиночестве, воевать с собственными страхами.

***

От тяжких воспоминаний Алису отвлёк ещё более неприятный звук – сигнал, напоминающий школьный звонок. На полу, неподалёку от тетрисной стены, возникло круглое светящееся пятно. Внутри него проявились отпечатки ступней и надпись:

«Встань сюда».

Алиса пожала плечами и встала на пятно, спиной к тетрисной стене.

На секунду она испугалась, что сейчас ей на голову упадёт огромный контейнер, наковальня или рояль, но она быстро подавила свои опасения – наковальни обычно падают на головы только в мультиках, а, кроме того, её вряд ли похитили только для того, чтобы расплющить таким нелепым образом.

Алиса вытерла вспотевшие ладони о джинсы и выкрикнула:

– Ну, я встала, хорошо! Что дальше?!

Раздался гул. Из дальнего конца помещения к ней приближался блестящий металлический шар – точно такой же, как был у неё в квартире, над телевизором. Шар бесшумно плыл по воздуху, и Алиса решила, что это какой-нибудь суперсовременный дрон.

«Интересно, – подумала она, – где у него пропеллер?».

Дрон завис в нескольких метрах от Алисы на уровне её лица и уставился на неё своим чёрным глазом. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом она показала дрону средний палец.

Ничего не произошло.

– Может быть, вы, наконец, объясните, что вообще творится? – раздражённо спросила она у шара. – Что это за место такое? Чего вы от меня хотите? Мне обещали, что сообщат подробности – так вот, сообщайте! Я жду.

Между дроном и Алисой вспыхнуло и заискрилось облако светящейся пыли – будто кто-то рассыпал в невесомости несколько вёдер алюминиевой стружки. Крохотные частицы переливались на свету, и Алису заворожило их сияние. Некоторое время частички хаотично плавали в воздухе, а потом ловко сложились в текст:

Объект 42АМ

Тестовое задание

Дубль 1 из 3

Это выглядело как волшебство, но Алиса не успела удивиться. Едва она прочитала текст, как буквы перемешались и сложились в грубый приказ:

ЧИТАЙ ВСЛУХ!

Под этой надписью замерцали цифры обратного отсчёта: 10, 9, 8…

Происходящее начало обретать для Алисы какой-то смысл.

Точнее, общие очертания смысла. Довольно корявые очертания, надо сказать, но тем не менее.

Судя по всему, решила Алиса, она находится в какой-то телестудии. В суперсовременной, почти фантастической студии. Позади неё – декорация, фон для съёмки. Перед ней – камера. Между Алисой и камерой – электронный суфлёр. Она никогда в жизни не видела настолько продвинутой электроники и даже не слышала ни о чём подобном, но принципы в целом те же.

Значит, её похитили и запугивают, чтобы заставить читать какой-то текст.

Наверное, это будет требование о выкупе или какое-нибудь террористическое заявление.

Что ж, их ждёт сюрприз.

– Нет, ребята, извините, но я не буду ничего читать! – сказала Алиса. – Сначала мы с вами познакомимся и подробно обсудим условия. А потом уже, может быть, – я подчеркиваю, может быть, – перейдём к делу.

Никакой реакции на её слова не последовало, обратный отсчёт не остановился. Только призыв читать приобрёл угрожающий, кроваво-красный оттенок.

…3, 2, 1 —

Надпись «ЧИТАЙ ВСЛУХ!» исчезла, и в воздухе поплыл текст:

Доброго времени суток, уважаемые зрители!

Меня зовут Алиса Мишина, и я рада приветствовать вас в…

– Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп! – замахала руками Алиса. – Я же сказала, что не буду читать! Тем более эту фигню! Что это за дебильное «доброе время суток»? Какой идиот писал этот текст? Я не знаю, как вы привыкли работать, но я не собираюсь…

Электронный суфлёр моргнул, и надпись сменилась:

Тестовое задание

Дубль 2 из 3

10, 9, 8…

– Вы меня не поняли, что ли?! Я не собираюсь с вами тут в бирюльки играть!

6, 5, 4…

– Сколько можно вам повторять?! Выйдите сначала сюда! Объясните условия!

…3, 2, 1.

Доброго времени суток, уважаемые зрители!

Меня зовут Алиса Мишина, и я рада….

– Да пошли вы в жопу! – заявила Алиса и сложила руки на груди. – Что за издевательство? С чего это я вдруг должна быть рада?

Она покачала головой:

– Не, нафиг всё это. Я пошла отсюда…

Алиса решительно шагнула за границу святящегося пятна, и в этот момент произошло сразу несколько вещей: дрон, до этого спокойно дрейфовавший в воздухе, с неуловимой для глаз скоростью унёсся куда-то вдаль. Буквы снова превратились в пыль, которая в мгновение ока развеялась. И, наконец, самое главное – помещение, только что бывшее размером с небольшой спортзал, резко скукожилось.

И не просто скукожилось, а сжалось до габаритов самой Алисы!

Теперь она находилась не в комнате, а в тесном саркофаге, чётко повторяющем контуры её тела. Между её лицом и бывшей стеной оказалось всего лишь два или три сантиметра пустого пространства. Алиса чуть не задохнулась от стремительно накатившего чувства клаустрофобии, в глазах потемнело, а сердце гулко застучало в груди.

– Вот же, блин, – проворчала Алиса и попробовала пошевелиться, но не смогла даже двинуть рукой – локти тут же упёрлись в твёрдую поверхность.

Это вызвало у неё новую волну паники, которая продолжалась, как ей показалось, бесконечно долго. Когда Алиса, чтобы не травмировать себя, перестала дёргаться, всё её внимание сосредоточилось на том, чтобы унять страх. Она снова вспомнила свои детские приключения, на этот раз ещё более ранние, детсадовского периода.

***

Как-то раз, играя в прятки с другими девочками, маленькая Алиса залезла в сточную трубу. Внутри было мокро, грязно и пахло гнилью, но азарт заставил её протиснуться как можно дальше и замереть, затаив дыхание. Она слышала топот ног, разочарованные возгласы выбывающих участниц, радостный смех ведущей и продолжала мужественно мокнуть в трубе.

Только когда голоса подруг начали звать её по имени и стало очевидно, что она победила, Алиса решила выбраться наружу. Она попыталась двинуть рукой, дёрнулась всем телом и поняла, что безнадёжно застряла. Алиса попробовала позвать на помощь, но дышать было так тяжело, а грудь так сильно сдавили прижатые к ней локти, что все её крики превращались в тонкий писк.

Алиса провела в трубе почти четыре часа.

Её нашла служебная собака – после того, как на уши был поставлен весь район и воспитатели детсада вызвали полицию и МЧС. Грязную, бледную и описавшуюся, её вытащил за ноги из трубы огромный дядька-пожарный. Воспоминания об этом позорном моменте даже спустя много лет заставляли Алису содрогаться от стыда, а ещё она стала безнадёжным клаустрофобом. Она поняла это, когда смотрела «Чужих» Джеймса Камерона. Ей нравился фильм, она была в восторге от Рипли, но как только андроид Бишоп полез в тесный трубопровод, её накрыла такая безнадёжная паника, что кино она так и не досмотрела.

Теперь Алиса не лежала в трубе, а стояла по стойке смирно. Её окружали не комья грязи и ржавчина, а стерильно чистая поверхность из гладкого материала. Но ощущения в целом были те же, что и в детстве. Даже хуже – вокруг не было слышно детского топота и ей не приходилось рассчитывать на помощь доброй овчарки. Всё, что оставалось делать, это ровно дышать и стараться не думать о том, где она находится и что происходит.

Прошло несколько минут, а может и часов, и прямо перед носом Алисы зажёгся крохотный полупрозрачный экран. Она сфокусировала взгляд и разглядела на нём примерно такой же павильон, в каком ещё недавно была сама. Вместо фигурок из тетриса задник студии украшали изображения овощей – жёлтых перцев, зелёных огурцов и красных помидоров. Посреди павильона располагался массивный длинный стол, заваленный кастрюлями и сковородками, а за столом стоял пухленький молодой человек в хипстерских очках. У него были выбритые виски и тоненькие усики, а воротник его рубашки украшал съехавший на бок галстук-бабочка. Молодой человек чем-то напоминал Шалтая-Болтая, который смог спуститься со стены, но теперь не совсем понимал, что делать дальше.

Алиса поняла, что съёмка ведётся парящей в воздухе шарообразной камерой.

Полминуты Шалтай-Болтай помешивал деревянной ложкой содержимое небольшой кастрюльки и хмуро смотрел в экран, а потом попробовал своё варево на вкус.

– Вот дерьмо! – заорал он и бросил ложку на пол. – Да ни хрена из этого не получится! Я же вам сказал, что не умею готовить! Не-у-ме-ю! Чо тут неясного?!

Алиса с удивлением узнала в кулинарном хипстере своего бывшего одногруппника по журфаку Колю Костюшкина.

Она ненавидела Костюшкина.

Однажды, уже после университета, судьба свела их в конкурентной борьбе за место продюсера документального фильма о жителях Крайнего Севера. Для Алисы это была работа мечты, которая сулила ей несколько оплаченных месяцев приключений, участие в фестивалях, награды и престиж. В ожидании приглашения в подобный проект она поддерживала себя в хорошей физической форме, читала книги о путешественниках и была готова немедленно отправиться в путь по звонку среди ночи.

Но Коля её обошёл – спонсоры выбрали его. Как они потом тонко намекнули Алисе, женщинам на Севере приходится сложнее, так что мужчина справится лучше.

Коля в итоге тоже никуда не поехал – деньги, выданные ему на билеты, проживание и гонорары сотрудников, он почему-то потратил на покупку дорогущего джипа и грандиозный многодневный загул. В тот день, когда съёмочная группа должна была вылететь в Норильск, пьяный Костюшкин въехал на своём «Ровере» в чей-то кабриолет, стоящий на парковке телецентра. Все ожидали, что Колю посадят, но он как-то умудрился выйти сухим из воды и даже, по слухам, стал креативным продюсером на каком-то спутниковом канале.

Теперь он скакал по кухне с покрасневшим от злости лицом и изрыгал потоки ругательств. Глядя на его бессилие, Алиса почувствовала укол злорадства, но тут же осадила себя. Солидарность с коллегой, попавшим в непростую ситуацию, была сильнее зависти.

Через некоторое время Коля устал орать и его гнев сошёл на нет. Он тяжело опустился широким задом на край стола и начал жалобно скулить:

– Я же сто раз объяснял, что я не специалист по кухне. Я делаю документальные фильмы, сочиняю сценарии. Экстрасенсы, теории заговоров, шпионские истории… Вы же наверняка их смотрели? Я про социалку могу, про криминал какой-нибудь… Я журналист, понимаете?! Я журналист, а не повар. Зачем вы меня на кухню засунули, а? Ну, поймите же… Кулинария – это совсем не моё! Понимаете? 

Коля посмотрел в экран с какой-то совершенно бесконечной тоской в глазах:

– Понимаете?

На несколько секунд он замер, а потом его глаза наполнились злобой.

– А знаете что? – Коля выпрямился во весь рост и выпятил грудь. – Идите в пень! Идите в пень вы и ваш «Кулинариум»!

Одним резким движением руки он смёл со стола половину утвари и опрокинул кастрюлю с кипящим варевом себе на ногу.

– Ааа! – страшно заорал Коля. – Горите в аду, твари! Можете засунуть себе в задницу эту мою последнюю попытку!

Коля сгрёб со стола чудом уцелевшие помидоры и с матерным криком швырнул их прямо в камеру:

– Идите на х…! 

В этот момент камера рванула назад, а стены павильона сомкнулись, смяв и расплющив всё его содержимое. В экран брызнуло что-то красное – может быть, это была мякоть раздавленных в полёте помидоров, а может быть, и остатки Коли. Алиса дёрнулась назад и попыталась поднять руки, чтобы прикрыть лицо от летевших в неё ошмётков, но только ушибла запястья и больно ударилась затылком о твёрдые стены саркофага.

На экранчике перед её глазами возникла жирная красная надпись:

«ОБЪЕКТ 24КК УВОЛЕН ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ».

Экран погас. Намёк был предельно понятен: или подчиняйся, или тебя «уволят».

Когда шок от увиденного и шум от удара головой прошли, Алиса сделала глубокий вдох и процедила сквозь зубы:

– Ладно, хорошо, я согласна. Прочитаю ваш текст.

Стены саркофага стремительно и бесшумно раздвинулись. Перед ней снова возник огромный павильон с весёлыми фигурками на стене и висящим в воздухе шарообразным дроном.

Замерцала уже знакомая надпись:

Объект 42АМ.

Тестовое задание.

Дубль 3 из 3.

10, 9, 8…

После пережитого стресса Алисе очень хотелось упасть в обморок. Она надеялась, что, сделав это, очнётся дома на своём диване, но пробовать не хотелось – риск был слишком велик. Могли «уволить».

– Да, да, хорошо, – проворчала Алиса.

…3, 2, 1 – ЧИТАЙ!

Доброго времени суток, уважаемые зрители…

Глядя в чёрный объектив камеры-дрона и улыбаясь как безумная, Алиса начала вещать торжественным голосом:

– Доброго времени суток, уважаемые зрители! Меня зовут Алиса Мишина, и я рада приветствовать вас! Добро пожаловать в «Игроментариум» – лучший визуальный путеводитель по виртуальным мирам!

Алиса слегка наклонила голову и с самым дружеским видом подмигнула в камеру:

– Не переключайтесь! Будет интересно!

Текст погас.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом шарообразный дрон резко провернулся на 360 градусов и выпустил в воздух сверкающий фонтанчик конфетти. Зазвучали фанфары, и блестящая пыль сформировалась в большую разноцветную надпись:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

– Спасибо, блин! – огрызнулась Алиса. – Это всё? Теперь можно домой?!

Висящие в воздухе буквы перемешались и сложились в другой текст:

Тестовое задание выполнено.

Вы приняты на работу.

Испытательный срок – 3 месяца.

– Какие, на хер, три месяца? – ошалело выдохнула Алиса.

Вместо ответа ей сообщили:

Время для отдыха – 8 часов.

Павильон сжался до размеров обычной комнаты, из пола выросла массивная кровать-подиум, а освещение померкло. Осталась лишь тонкая полоска света по периметру потолка. Шарообразный дрон тоже куда-то пропал.

Как бы Алиса ни была ошарашена происходящим, как бы её ни возмутила необходимость спать прямо в павильоне, сил бороться и ругаться у неё больше не оставалось. Она рухнула на кровать, обивка которой оказалась упругой и очень приятной на ощупь, и позволила себе потерять сознание. Перед тем как погрузиться в наполненный кошмарами сон, она злобно пробормотала:

– «Игроментариум», блин. Только полные придурки могли такое придумать…

Глава 5. Непредвиденные последствия

Вскоре после выхода интервью в жизнь Виктора могучим потоком ворвались долгожданные перемены. Их было столько, что, едва начав бороться с захлестнувшими его волнами, Виктор быстро скис и решил отдаться их непостижимой воле. Получая очередной удар судьбы, он стискивал зубы покрепче и старался поверить, что не испытывает по этому поводу никаких эмоций.

Сначала от него ушла жена.

Несколько дней всё продолжалось как обычно, разве что Тамара с ним почти не разговаривала и старалась на него не смотреть, но такое случалось и раньше. Она равнодушно выслушивала возмущения Виктора по поводу коварства современных журналистов, молча принимала его оправдания и извинения. Она даже кивала на его просьбы согласиться с ним по каким-то отдельным моментам. Кивки казались Виктору какими-то уж слишком рефлекторными, однако он быстро убедил себя в том, что они указывают на скорое и несомненное прощение.

Однажды Виктор пришёл домой, а Тамары там уже не было. На кухонном столе он нашёл записку:

«Виктор! 

Я ухожу от тебя. 

Так больше продолжаться не может. 

Сразу скажу, чтобы ты знал – дело не в твоём дурацком интервью. В нём, конечно, тоже – оно стало последней каплей и во всей красе показало, с кем я живу… Но не только в нём.

Дело в том, что я устала воевать с твоими вечными страхами и желанием всем понравиться. Ты всего боишься, ты не можешь за себя постоять, ты ни к чему не стремишься и живёшь совершенно бесцельной жизнью. Ты винишь в своих неудачах всех вокруг, кроме самого себя.

И это, наверное, никогда не изменится.

Мне немного стыдно, что я сдаюсь и бросаю тебя, но… У меня больше нет сил.

Я так долго пыталась тебе помочь! 

Все эти годы я думала, что должна поддерживать тебя во что бы то ни стало, что должна быть для тебя хорошей женой, верной подругой. Но в ответ на все мои старания ты выставил идиотами всех наших знакомых и меня саму. Теперь мне безумно стыдно, что когда-то я расхваливала тебя перед друзьями, защищала тебя, оберегала от нападок. 

Я унижена и растоптана, я чувствую себя полной дурой. 

Я ухожу, и больше ты меня не увидишь. Я ушла насовсем, и мне жаль, что я не сделала этого раньше.

Прости, Витя. Может быть, мы когда-нибудь станем друзьями. Но и в этом я совсем не уверена.

За меня не беспокойся, поживу пока у мамы.

Желаю удачи, Тамара.

P.S. Не забывай питаться. Я наварила тебе гречки на первое время. Кастрюля на столе.

P.P.S. Стаса уволили с работы. Кто-то из руководства посмотрел твоё интервью и сказал, что в их компании нет места лесным извращенцам».

– Да насрать мне на твоего Стаса! – прорычал Виктор, размазывая слёзы по щекам.

***

Нельзя сказать, что он достойно принял первый удар судьбы.

Всю ночь он плакал, проклинал Алису и друзей Тамары, а под утро – даже и саму Тамару. Еле пережив следующий рабочий день, помятый и опухший Виктор купил на остановке букетик цветов и поехал на окраину города, туда, где жила тёща. Стыдливо озираясь, он поскрёбся в ржавый домофон, дождался гудков, но трубку никто не снял. Виктор раздумывал, как проникнуть в подъезд, когда ему пришло смс от Тамары:

«Уходи. Это бесполезно».

Она увидела его в окно! Она ждала его!

Виктор сразу же написал ответ:

«Я никуда не уйду. Не могу без тебя».

Потом он долго сидел на лавочке под тёщиными окнами, надеясь, что Тамара в этот момент смотрит на него и жалеет. Он ждал, что она вот-вот растает и выйдет, чтобы хотя бы поговорить. Через пару часов от неё пришло ещё одно смс:

«Меня нет дома, я у друзей. Мама мне пишет, что ты сидишь во дворе и караулишь. Перестань её пугать. Хватит быть дураком».

Когда уже совсем стемнело, к дому подъехала машина породистого эльфа. Эльф выбежал первым и открыл дверь перед Тамарой, после чего они бодро зашагали к дому. Оскорблённый и пристыженный Виктор в этот момент прятался в заросшей клумбе за лавочкой и был рад, что успел туда залезть, пока его не заметили. Он не умел открыто конфликтовать и боялся выставил себя слабаком перед теперь уже бывшей женой.

Машина уехала, и Тамара прислала ему ещё одно смс:

«Когда я увидела тебя сидящим в кустах, то решила не выдавать, чтобы Стас тебя не побил. Иди домой». 

Оказалось, что Стас, которого уволили, – это породистый эльф. Сглатывая слёзы обиды, Виктор на секунду порадовался вражеской неудаче.

Больше он к тёщиному дому не возвращался.

***

Ещё через четыре дня Виктора вызвали в директорскую, где завуч Лидия Михайловна сообщила ему неприятную новость.

Отец Пашки-программиста перевёл своего ребёнка в какой-то новомодный лицей и попутно свернул все свои спонсорские проекты, связанные со школой. Пришлось закрыть театральный кружок, мастерскую и, разумеется, класс информатики. Старые компьютеры в нём всё ещё оставались, но вот для Виктора Сергеевича места уже не было.

– Вы должны нас понять, – убеждала его Лидия Михайловна, – отец Павла очень рассержен. Он считает, что вы дурно влияете на его ребёнка. Может быть, если вас здесь не будет, он передумает, вернёт к нам Пашу и… И…

– И деньги, – мрачно подытожил Виктор.

– Ну а чего сразу деньги? – холодно уставилась на него завуч. – Дело не только в них. Наша профессия вещь тоже непростая… Не для всех… Кстати, как ни странно, нам всем очень понравилось ваше интервью. Вы всё правильно сказали.

– Угу, разумеется.

– Искренне желаем вам удачи на новом месте.

Виктор собирал свои вещи и думал, что хуже стать уже не может, когда в кабинет информатики зашёл Пашка, виновник увольнения.

– Виктор Сергеевич! Вы слышали? Меня переводят в другую школу. И все говорят, что вас уволили. Вас что правда уволили?

– Да, Паша. Меня отстранили от занятий.

– И как теперь? Как мы будем доделывать игру? Мы же всё равно доведём дело до конца?

– Павел, ты знаешь… – Виктор потёр лоб. – Я… Я, наверное, не смогу.

– Но вы же пообещали, что будете помогать!

– Да, но я тогда не знал, что меня уволят. Да и ты здесь больше не учишься.

– Но можно же что-то придумать? – Паша заходил по кабинету. – Давайте где-нибудь в другом месте встречаться. У меня дома не получится, родители. Может быть, у вас?

Виктор во всех красках представил, какие слухи поползут среди соседей, когда к нему в гости станет регулярно заходить девятиклассник.

– Нет, Паша. Так тоже не получится.

– Ну так придумайте что-нибудь! Что мне теперь делать? Эта игра – дело всей моей жизни!

Губы Виктора скривились в ухмылке.

Ему нестерпимо захотелось посоветовать Паше, чтобы тот спросил, что делать, у своего папы. И чтобы заодно поблагодарил его за то, что тот испортил жизнь несчастному школьному учителю с зарплатой дворника.

Виктор подумал, что не лишним было бы сказать, что богатенькому мальчику, чьё обучение в лицее обойдётся дороже, чем апгрейд всего класса информатики, не стоит волноваться о судьбе своей глупой видеоигры.

Он даже почувствовал, что вот-вот сорвётся и просто наорёт на Пашку, чтобы выплеснуть всё, что накопилось в душе за последние дни.

Однако инстинкты педагога всё же взяли верх, и, отбросив эмоции, Виктор Сергеевич только хмыкнул:

– Да брось, Пашка! Всё будет хорошо.

– Не будет! – на глазах у Паши выступили слёзы. – Ничего не будет! Всегда так говорят, что будет хорошо, но никогда не становится! Само – никогда! Вы должны всё исправить!

– Почему это я должен? – скривился Виктор. Его терпения уже едва хватало, чтобы выносить хамские претензии школьника. Тот не сбавлял свой напор:

– Потому что всё случилось из-за вас! Всё из-за вашего дурацкого интервью! Это ваша вина! Зачем вы его дали?

– Потому что я не знал, что так получится!

– Всё вы знали!

Виктор широко открыл рот, чтобы ответить, но замер на вдохе. Сказать было нечего.

Он ведь и правда знал, что так будет!

Он знал! С самого начала знал!

Понял в тот момент, когда взял трубку!

Ему было ясно, что будет подвох, он чувствовал, что есть подстава – и всё равно шагнул в ловушку.

Вот же блин!

Дурак, дурак, какой же он был дурак!

Сделав грустное лицо, Виктор Сергеевич растерянно развёл руками:

– Да откуда же я мог знать?

Пашка прищурился и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Значит, вы такой же тупой, как и все остальные. Зря вы ругали других учителей за их тупость. Сами не лучше.

Павел развернулся и ушёл. В следующие дни Виктор Сергеевич часто вспоминал, как треснул дверной косяк, когда его бывший ученик захлопнул за собой дверь.

Хотелось бы ему иметь такой характер.

 ***

У телеканала «Семейный досуг» была очень небольшая аудитория. Можно даже сказать, что его почти никто не смотрел. Однако интервью Виктора всё же получило широкую огласку – кто-то залил запись в сеть и она стала вирусной.

О безумном сюжете писали на игровых порталах, его обсуждали блогеры и стримеры – и очень скоро Виктор превратился в героя мемов и символ безнадёжной отсталости. Крайне популярным стал стоп-кадр, на котором он с идиотским выражением лица чешет в затылке. Сетевые остряки придумали к этой картинке десятки подписей, разнеся её по сотне ресурсов.

«Когда внезапно понял, что дружишь с лесными извращенцами»;

«Когда миллионы людей вокруг тебя ущербны»;

«Когда ты всегда по колено в крови и кишках».

Эта картинка преследовала Виктора повсюду.

Последней каплей для него – после её падения он перестал сёрфить в интернете – стал ютюбный ролик, заново запустивший моду на автотюнсы. В этом шедевре народного искусства грубо анимированный Виктор пел электронным голосом про ролевые игры и детей. Видео бешено набирало просмотры, тем самым окончательно добивая надежду на возвращение к нормальной жизни.

От затяжного запоя Виктора спасало только тяжёлое финансовое положение. Выходное пособие быстро иссякло, а новую работу с его сетевой историей найти было невозможно. Виктору пришлось быстро скатиться на профессиональное учительское дно – он стал писать рефераты для нерадивых студентов. Заказов было много, но заработка едва хватало на доширак и колу. Деньги на съём квартиры пришлось занимать у мамы.

***

Нельзя сказать, что Виктор не пытался исправить ситуацию.

Он пытался.

Целыми днями он названивал Алисе в надежде пробудить в ней остатки совести и заставить её выступить с опровержением. Он выслушал почти тысячу гудков, но трубку никто не брал. Виктор набирал все номера «Семейного досуга», какие смог найти в интернете, и даже смог достучаться до какой-то продюсерши. Она перевела его на ассистента, а тот, в свою очередь, скинул его на монтажёра. На жалобы Виктора молодой человек по имени Егор сказал следующее:

– Чувак, я тебя прекрасно понимаю! Конечно, этот сюжет – бред собачий. Просто треш. Нереальный тупняк.

– А можно об этом как-то сообщить? – с надеждой поинтересовался Виктор. – Чтобы все узнали? Опровержение выпустить…

– Нет, конечно, братан! Ты чего, с дуба рухнул?

– Но ты же сам согласен, что сюжет фейковый!

– Да, но я же не решаю! Чего ты от меня-то хочешь? Мне платят, я монтирую, такая работа. А что там правда, что не правда – это не ко мне.

– Совесть не мучает?

– С чего она должна меня мучить? Если не я, то это делал бы кто-то другой.

– Деньги не пахнут, да?

– Да какие деньги? У меня куча кредитов и бич-пакет на завтрак, обед и ужин. И ты думаешь, ты один такой обиженный? Знал бы ты, какое дерьмо мне тут иногда приходится собирать! Редакторы уже даже съёмки ленятся проводить – чтобы заклеить сюжет, приходится воровать видосы с «Ютюба»! Прикинь, какой треш! Это полная жесть! И мне тут весь день тыкают – это сюда, это туда, поставь громкий звук, поменяй музыку, сделай веселее, сделай страшнее…

Виктор даже слегка проникся сочувствием к этому галерному рабу телеэфира, который точно так же, как и он сам, сидел на дошираке, но при этом ещё был вынужден терпеть приказы недожурналистов вроде Алисы.

– Ладно, я понимаю… – вяло протянул Виктор. – А мне-то что делать?

– Просто подожди немного, – посоветовал монтажёр, – и про тебя все забудут. Так всегда бывает.

***

Шли недели, но никто не забывал. Мемы множились, работу не давали, жизнь встала на паузу.

Когда-то Виктора от тяжких размышлений спасали игры. Но теперь не помогали и они. Стоило ему размазать по асфальту пешехода во время очередного безумного заезда по Лос-Сантосу, как на ум приходили «кровь и кишки». Фашисты из альтернативного будущего теперь казались ему настолько беззащитным пушечным мясом и гибли под его пулями в таких ужасающих количествах, что было совершенно невозможно всерьёз считать себя польским героем-ополченцем.

Отстреливая альтернативных немцев, Виктор изо всех сил уговаривал себя, что очищает мир от коричневой угрозы, но когда на экране появилась полуголая фройляйн в полувоенном садо-мазо костюме, он вспомнил про «лесных извращенцев» и совершил рейдж-квит, выдернув кабель питания из сети.

– Полная жопа… – пожаловался он своему давно небритому отражению в потемневшем мониторе.

***

Одним пасмурным вечером, когда Виктор сидел на подоконнике и прикидывал, разобьётся ли он, спрыгнув с третьего этажа, ему позвонили с незнакомого номера.

– Здравствуйте! – произнёс суровый женский голос. – Вы Виктор Сергеевич Глумов?

– Да, Глумов. Что вы хотели? – Виктор не ожидал от звонка ничего хорошего.

– Вас беспокоят с телеканала «Семейный досуг». Меня зовут Варвара Лапошникова, я ведущая программы «Домашние тайны». Мы хотели бы пригласить вас на съёмки в нашу передачу в качестве…

– Пригласить на съёмки?! Да что вы говорите?! – Виктор аж соскочил с подоконника. – А вы в курсе, что я уже снимался для вашей программы? И знаете, чего мне это стоило?

– Нет, не знаю. А что с вами случилось?

– От меня ушла жена! Меня уволили с работы! Все считают меня придурком!

– Сожалею, так бывает, – без тени сожаления ответила Варвара, – понимаю ваше негодование. Но тут у нас особый случай, вы нам очень нужны.

– Для чего?

– Помните журналистку, которая брала у вас интервью? Алису Мишину?

– Разумеется, что я помню вашу журналистку! Она сломала мне жизнь!

– Сожалею. Но тут такая история… В общем, Алису похитили.

Виктор пару секунд помолчал, раздумывая, что сказать. А потом снизил тон:

– Похитили, серьёзно? Не могу сказать, что расстроен, но это печально, конечно. А кто её похитил?

– Мы не знаем. Она уже два месяца не выходит на связь, никто её не видел, полиция завела уголовное дело. Пока ничего не ясно, но мы считаем, что это как-то связано с её журналистской работой.

– Вообще не удивлён. А что вы от меня хотите?

– Видите ли, у нас в эту пятницу будет программа, посвящённая Алисе и её исчезновению. Такое небольшое ток-шоу, на котором мы обсудим произошедшее, построим версии, выскажем догадки и всё в таком духе. Учитывая, что вы один из последних собеседников Алисы и у вас есть какие-то недовольства по поводу её работы, нам будет очень интересно вас услышать.

– Как вы сказали? «Недовольства»? – Виктор хохотнул. – Я бы назвал это по-другому! Я бы сказал…

– Подождите! – остановила его Варвара. – Придержите свой запал для ток-шоу. Согласитесь участвовать, и у вас появится возможность заявить о своих обидах и претензиях. Расскажете зрителям, чем вы недовольны, и всё прочее.

– Это звучит соблазнительно, но…

– Так вы придёте?

Виктор почесал в затылке.

– Не знаю, надо подумать.

– Обязательно подумайте, но только недолго. Если честно, мне уже сейчас надо знать, придёте вы или нет. У нас уже был заготовлен спикер, но он отвалился, поэтому я обзваниваю запасных. У меня тут целый список, и, пока вы будете думать, я буду обзванивать дальше. Что решаем, Виктор Сергеевич?

– Даже не знаю. В прошлый раз вы там так всё перемонтировали – я одно говорил, а в результате вышло совсем другое. И поймите меня правильно, но я серьёзно опасаюсь, что и на этот раз…

– Уверяю вас, в этот раз так не будет. У нас планируется прямой эфир, поэтому зрители увидят только то, что вы скажете. Так что решаем?

– Точно прямой эфир? – ещё раз уточнил Виктор. – Вы обещаете?

– Самый прямой! – заверила Варвара. – Я обещаю.

– Ладно, хорошо, куда надо подойти? И во сколько?

– Съёмка состоится в эту пятницу. Я пришлю вам смс с подробностями. Ну всё, спасибо вам, будем ждать. До встречи!

Варвара отключилась.

– До свидания, – пробормотал Виктор, хотя его уже никто не слушал.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом пустился в пляс.

У него появился реальный шанс всё исправить!

Его танец напоминал одновременно ламбаду и сиртаки. Пол скрипел под его ногами.

Наконец-то он сможет объяснить людям, что произошла чудовищная ошибка!

Прыгая и извиваясь в полумраке своего жилища, Виктор задел боком торшер, и дрогнувшие тени с взметнувшейся пылью придали пляске радости вид мистического ритуала.

Он мог откатить всё назад!

Ещё не зная, что он снова совершает чудовищную ошибку, Виктор оборвал танец и метнулся в ванную – готовиться к прямому эфиру: вертеться перед зеркалом, стричь усы и мыть голову.

Глава 6. Испытательный срок

– Это всё, что я хотела вам сегодня рассказать! – сообщила Алиса висящему перед ней шарообразному дрону.

Облачко мерцающей пыли сгустилось на уровне её груди и сложилось в персональный титр:

Алиса МИШИНА,

ведущая программы

Алиса видела титр «со спины», как в зеркальном отражении, и при каждом своём появлении он заставлял её напрячься – буквы состояли из тихонько шелестящих острых пластин. На их гранях сверкали блики, вызывавшие у неё ассоциации с хирургическими инструментами. Однажды Алиса провела по буквам рукой и так глубоко порезала ладонь, что рана заживала несколько дней. В другой раз, когда она случайно вышла из круга на полу, из её фамилии вывалилась буква «Н» и воткнулась в пол – в каком-то сантиметре от носка её ботинка.

От титра можно было ожидать чего угодно.

Алиса изо всех сил старалась не коситься в его сторону.

– Завтра я снова буду с вами и продолжу рассказ о самых потрясающих мирах вселенной видеоигр! – пообещала она неведомым зрителям. – С вами были «Игроментариум» и я, Алиса Мишина! До встречи! Пока!

Свет погас, и губы Алисы тут же скривились в саркастической усмешке. Она злобно посмотрела в объектив летающей камеры и процедила:

– Вали отсюда.

Камера послушно унеслась вдаль. Декорации свернулись и превратились в комнату отдыха. Алиса опустилась на выросшую у неё за спиной кровать-подиум, упёрлась локтями в колени, обхватила ладонями голову и замерла в таком положении почти на час. В первые дни испытательного срока она сильно выматывалась и, закончив съёмки, спешила забыться сном, но теперь, когда студийная работа стала рутиной, сон к ней не шёл.

Вообще, Алиса была трудолюбивым и даже ответственным человеком. Ей было не впервой работать без выходных, да и спартанские условия её не пугали. Хорошенько потрудившись, она всегда ощущала не опустошение, а приятную усталость.

Но только не теперь, не в этом случае.

Программа, которую она вела, была про игры. Это заставляло её злиться даже больше, чем странные условия труда, невнятные обещания и дикие причуды работодателя. Ей казалось, что невидимые редакторы специально составляли для неё тексты таким образом, чтобы её мутило от зубодробительного слога и вездесущего дурацкого жаргона. Алиса считала себя не самым грамотным и талантливым на свете человеком, но авторы «Игроментариума» были, по её мнению, профессиональными бездарями, сумевшими с помощью долгих тренировок вывести стилистическое уродство собственных текстов на недосягаемую простым людям высоту. Ужаснувшее её поначалу «доброе время суток» оказалось одним из самых невинных извращений языка, из которых состояла большая часть того, что она произносила вслух в течение дня.

Утренний кофе стал единственной отдушиной Алисы в этом затянувшемся кошмаре.

Кофе и овсяные хлопья – с них теперь начинался каждый её день. Проснувшись, Алиса неизменно обнаруживала рядом с кроватью небольшую тумбочку, на которой стояли тарелка с хлопьями и чашка с любимым напитком. На ужин ей подавали спагетти с мясным соусом и чай. Обед не полагался, но к этому Алиса привыкла и в нормальной жизни – обычно на него просто не хватало времени.

После завтрака, на который отводилось около получаса, рядом с тумбочкой вырастала душевая кабинка, а ещё через тридцать минут та же кабинка превращалась в гардеробную – пар и влага испарялись, а стены обрастали зеркальными дверями шкафа, в котором висели костюмы для съёмок.

Это был ещё один раздражающий момент – костюмы для Алисы как будто подбирала толпа извращенцев и садистов, переживающих пубертат.

Сталь, латекс, какие-то сеточки…

Рваные чулочки, крохотные юбочки, игривые галстучки…

Короткие халатики, кожаные ремешки, смешные шапочки…

Однажды её даже заставили надеть бронелифчик. Она была знакома с этим легендарным предметом одежды – видела такие на обложках порно-фэнтези про мускулистых героев в меховых трусах. Выступать перед камерой в лифчике, даже отлитом из серебра с золотой инкрустацией, было для неё совершенно немыслимо, и Алиса не сдержалась, закатила истерику.

– Что угодно! – кричала она. – Замените это на что угодно вменяемое! Я не отказываюсь работать в кадре, я хочу, чтобы мне заменили этот нагрудный пояс верности хотя бы на нормальный человеческий бюстгальтер от купальника!

В итоге её всё-таки заставили встать перед камерой в унизительно звенящем наряде, засчитав протест как штрафной дубль.

Штрафы, которые накладывали за неподчинение, пугали Алису.

Ей позволяли кричать, ругаться, истерить, плакать и обзываться, но не более двух раз за съёмку. Третий случай неповиновения наказывался тем, что здесь называлось «увольнением», а в нормальном мире – «казнью».

Коля Костюшкин, судьбой которого Алису стращали во время тестового задания, был, как оказалось, не единственным «уволенным». В первые дни работы, когда Алиса то и дело срывалась на крик, ей регулярно показывали жуткие ролики с несчастными, завалившими третий дубль. Некоторых из них она знала лично или мельком встречала в коридорах телецентра.

Криминальная репортёрша Маша Пожарская, которая заявила, что не будет рассказывать о посадках многолетних растений в программе «Агроментариум», была буквально погребена в земле – на неё высыпали несколько тонн чернозёма.

Кинокритика Диму Колокольцева, посмевшего взбрыкнуть во время мастер-класса по декору помещений, зашибло нарушившим все законы физики антикварным шкафом.

Какого-то неопрятного бородатого старика, эксперта по англо-саксонской экспансии, не желавшего взять в руку живого тарантула, бросили в чан с белой акулой. Точнее, в этот чан превратилась студия, в которой проходила съёмка программы о животных «Зооментариум».

Насмотревшись ужасов «увольнений», Алиса пришла к выводу, что возможности невидимых кукловодов безграничны, а жалости в них – ни на грош. Она старалась не перегибать палку и позволяла себе расслабиться и хорошенько поорать, только когда ей становилось уже совсем невмоготу. И не больше одного раза за съёмку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.