Вадим Нестеров
Царский титул в картинках

Вступление

Однажды в 1672 году боярин Артамон Матвеев в подхалимских целях подарил царю Алексею Михайловичу, папе Петра Первого, роскошную книгу.

Фолиант назывался «Большая государева книга или Корень российских государей», историки же называют ее просто «Царский титулярник». Лучшие средневековые русские живописцы, специально выписанные всесильным боярином, рисовали для нее портреты русских князей и царей, а также – впервые в нашей истории – попытались нарисовать гербы русских земель.

Титульный лист "Титулярника". В кружке – название книги. Тогда названия были несколько длинноватыми с точки зрения современного человека.

Я обожаю рассматривать эти гербы –они настолько красивы, что просто завораживают. Это, конечно, не совсем гербы – в геральдике ни художники, ни заказчик ничего не понимали. Это, скорее, роскошные картины на геральдическую тему, написанные акварелью с применением золота и серебра и заключенные в роскошные орнаментальные рамки. Однако часто именно эти картины стали основой для настоящих гербов, некоторые из которых дожили до наших дней.

На самом деле гербы эти нарисованы не просто так, ровно как не случайно и название книги – «Титулярник». Слово «титулярник» происходит от слова «титул».

А титул в Средневековье – это было очень и очень серьезно. Достаточно сказать, что искажение царского титула – нечаянное или тем более намеренное – считалось уголовным преступлением. Приговор по таким уголовным делам выносил только сам государь и наказанием назначалось либо битье кнутом, либо тюремное заключение на незначительный срок. Гораздо более серьезным проступком в Средневековье считалось назвать кого-нибудь словами из царского титула. Просто назвал кого-нибудь «царем» – и ты уже больше никого никак не назовешь. Я не шучу. В архивах, к примеру, сохранился именной царский указ «Об урезании языка Проньке Козулину, если по розыску окажется, что он называл Демку Прокофьева царем Ивашки Татариинова».

Царских титулов было два – полный и короткий. Или, как тогда говорили, «титла царская большая» и «титла царская малыя».

А рисунки гербов на самом деле были едва ли не первым русским комиксом – это просто иллюстрации к полному царскому титулу. Во времена Алексея Михайловича большой царский титул звучал так:

Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель..

Я вот и подумал – а почему бы нам, рассматривая картинки, не совершить небольшое путешествие по этому титулу? Заодно и с древними русскими землями познакомитесь. Всего для Титулярника были нарисованы гербы 33 русских земель, названия которых были включены в большой государев титул Алексея Михайловича.

Значит, и в книге нашей будет 33 главы.

А начнем мы с самого начала, с первого слова.

Глава первая. Московское княжество, или Птица-мутант

Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель.

Как вы видите, первой в списке подвластных земель стоит Московское княжество – создатель государства, которое сегодня называется «Российской Федерацией». Именно это княжество в конечно итоге сумело выиграть долгую – на несколько веков – стратегическую игру «Присоедини к себе все остальные русские земли».

История, конечно, презанятная. Москва, основанная Юрием Долгоруким, долго оставалась небольшим городком, который давался в удел то тому, то другому князю, причем, как правило, самому незначительному – обычно младшим сыновьям. Самостоятельным, как бы сегодня сказали, «субъектом федерации» она стала только в 1263 году, после смерти Александра Невского. Дабы хоть чем-то наделить своего младшего и малолетнего сына Даниила, в завещании Невского было образовано отдельное Московского княжество, а невеликий город Москва стал его столицей, или, как говорили тогда, стольным градом.

Аполлинарий Васнецов. Основание Москвы

Думается, скажи кому из старших братьев юного Даниила, что именно заштатной Москве, недавнему селу Кучкино, суждено стать центром не только Руси, но и самого большого государства на Земле – смеялся бы он до родимчика. Но взлет Москвы оказался невиданно быстрым и впечатлял людей даже несколько веков спустя. Через четыре столетия, в XVII веке одно из записанных сказаний начиналось словами: «Кто думал-гадал, что Москве царством быти, и кто же знал, что Москве государством слыти? Стояли на Москве-реке села красные боярина хорошего Кучка Степана Ивановича…».

А. Васнецов. Кремль при Иване Калите

История возвышения московского клана столь же интересна, сколь и обширна. Об этом написано несколько шкафов умных книг, цитировать которые здесь не с руки. Однако три основные причины я все-таки перечислю.

Во-первых, этому способствовало татаро-монгольское нашествием. Страшные пришельцы прошлись по всем русским княжествам, кроме Новгорода и Пскова, но основной удар все-таки был нанесен по южным русским княжествам, тем, что были расположены близко к Степи. Их территория запустела на несколько столетий. Летописи тех лет испещрены страшными строками: «села наши лядиною поросша…», «села от того нечестиваго батыева пленениа запустели и нане лесом заросша», «от многих лет запустения великим лесом поросша и многим зверем обиталище бывша…».

А. Васнецов. Кремль при Дмитрии Донском

Куда же делись люди, жившие там? Кого-то убили, кто-то был уведен в полон, но большинство просто ушли в северные леса, к родичам, в те русские княжества, «где потише». В том числе – и в новообразованное княжество Московское. И здесь Москве, надо сказать, повезло с местом – она оказалась в центре всех путей, что водных, что пеших.

Во-вторых, когда на западе возникло новое государство, молодая и амбициозная Литва, все окрестные княжества – Нижегородское, Рязанское, Ростовское, Ярославское, Смоленское – стали пограничьем: кто с татарами, кто с Литвой. Москва же осталась в центре, прикрытая со всех сторон, по сравнению с соседями почти не знавшая набегов.

А. Васнецов. Кремль при Иване III

А третий фактор, способствовавший возвышению Москвы, носил субъективный характер. Московский княжеский дом был особенным. Сыновья Даниила Московского прекрасно понимали, что им достался «малый хутор», что в сознании других, «бОльших» князей они надолго, если не навсегда, останутся «младшими», бедными родственниками, которых едва ли не из жалости, «для порядку» наделили уделом. Но они понимали так же, что выбор у них небогат. Им можно было либо удовольствоваться имеющимся, дробить и дробить между детьми небольшой кусок земли, что им отмерили; либо всеми правдами и неправдами «подниматься», расширяя свой жалкий удел и завоевывая место под солнцем.

Правда, для этого «данилычам» необходимо было стать стаей хищников – как любому амбициозному клану.

А. Васнецов. Кремль при Иване Грозном

«Московские» – прорвались наверх. Не в последнюю очередь – именно потому, что москвичи были кем угодно, только не глупыми злобными хищниками. Такие среди них, впрочем, тоже встречались, но погоду делали не они. А те, у кого безжалостность сочеталась с умом, хваткой, терпением и почти звериным чутьем.

Они умели зубами цепляться за каждый предоставляющийся шанс и выжимали из него максимум. Они всегда понимали предел своей силы, и не выступали против сильного противника. Они умели ждать, ничего не забывая, долго ждать, а потом свести счеты. Умели не брезговать никакими средствами и в то же время никогда не рисковали без нужды, предпочитая планомерно выдирать приглянувшееся, профессионально чередуя мытье с катаньем.

А. Васнецов. Красная площадь во второй половине 17 века

Вот такие-то и составили репутацию московской семье, именно благодаря им московская семья не только выжила, но и, как я уже говорил, создала самое большое государство на планете. Подробнее о этой истории я рассказывал в своей документальной саге «Московиты».

Поэтому именно Московскому княжеству посвящен первый рисунок в нашем «комиксе», о нем же и наша первая глава.

Вот как выглядит герб Московского княжества в Царском титулярнике.

Главная фигура герба вам, несомненно, знакома. Это двуглавый орел – нынешний символ России.

Тогда двуглавый орел был символом только Московского княжества. Сделал его таковым Иван III, дед Ивана Грозного и фактический создатель русского государства. Именно он, женившись на византийской принцессе Софье Палеолог, принял родовой знак династии Палеологов – двуглавого орла.

В знак того, что после падения Константинополя Россия принимает византийское наследство, становится "Третьим Римом" и главным православным государством мира.

Вот печать Ивана Третьего.

При Борисе Годунове у орла появились три короны – символизирующие три завоеванных царства: Казанское, Астраханское и Сибирское.

Ну а при втором Романове, Алексее Михайловиче, орлу в лапы дали символы власти – скипетр и державу.

Как вы все знаете, впоследствии герб Московского княжества стал гербом всей России и сегодня наш официальный герб выглядит вот так.

А москвичам в компенсацию отдали вторую половину печати Ивана Третьего – всадника с копьем, так называемого «ездеца», позже ставшего Святым Георгием Победоносцем, поражающим Змея.

В следующий раз мы продолжим рассказ об иллюстрациях к титулу.

Вслед за "Московский" там идет слово "Киевский"…

Глава вторая. Киевское княжество, или Архистратиг с огненным мечом

Продолжаем наше путешествие по средневековому титулу российского царя, который звучал так.

Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель.

На втором месте после Московского княжества – княжество Киевское. Почему именно оно оказалось на этом почетном месте, вы, я думаю, сами понимаете. Киев – это древняя столица всех русских земель, которая еще в «Повести временных лет» была названа «матерью городам русским».

Надо сказать, что Киев проделал обратную Москве эволюцию. Если Москва выбилась «из грязи в князи», то Киев после татаро-монгольского нашествия, которое не один раз прокатилось по этим землям катком, сильно пострадал и обезлюдел.

Еще сильнее по нему ударила развернувшаяся в конце XIII века затяжная борьба за власть в Золотой Орде между темником Ногаем, правившим Киевским княжеством и татарскими «царевичами». Непрестанные боевые действия на территории княжества привели к тому, что в 1299 году из Киева в мирный Владимир бежал общерусский митрополит Максим со всем своим клиром, после чего, как грустно констатировала Лаврентьевская летопись, «и весь Киев розбежался».

Потом татар из Киева выбили войска Великого княжества Литовского – главного соперника Москвы в деле собирания русских земель, и Киевское княжество вошло в состав этого молодого и амбициозного государства. Но и в составе ВКЛ заметного усиления Киева не произошло. Он был слишком близко к Дикому Полю, где господствовали татары, поэтому оставался небольшим и небогатым пограничным городом. Но вернемся к нашим «иллюстрациям к комиксу».

Вот какой герб нарисовали Киеву в Царском Титулярнике:

Центральной фигурой герба является лучший воин Царствия Небесного, архангел (или, как его чаще называют, «архистратиг», то есть «главный над архангелами») Михаил.

Сейчас много говорят о том, что предводитель небесного воинства с давних времен является символом Киева, и в качестве подтверждения обычно приводят древние печати киевских князей. Вот эту, например:

Действительно, архангел Михаил, не поспоришь. Слева сокращенное написание слова «архангел» – АРХН, а справа – вполне читаемо и сегодня «МИ-ХА-ИЛ». Но объявлять это гербом Киева – это все-таки тянуть сову на глобус. Немало киевских князей носили имя Михаил, и, само собой, изображали на личных печатях своего небесного покровителя.

Впервые ангел с мечом появляется в 15 веке на гербе вошедшего в состав Польши Киевского воеводства. Меч и ножны у него опущены – это символ покорности.

Правда, нигде и никогда не упоминалось, что этот ангел – именно Михаил, да и изображение было не сильно распространено. Гораздо чаще в качестве герба Киева выступала так называемая «куша» – изображение рук с луком или самострелом. Вот, например, изображение герба Киева из Гербовника Конрада Грюненберга (1480 год).

При этом должен заметить, что в XVII веке, когда рисовался Титулярник, архангел Михаил уже воспринимался как святой покровитель Киева. Во-многом это было результатом усилий главного, как бы сейчас сказали, «лоббиста» этого символа. Сделать ахистратига Михаила символом Киева мечтал выдающийся церковный деятель и историк Иннокентий Гизель, и эту идею он всячески проталкивал в своем «Синопсисе», быстро ставшим главным на Руси учебным пособием по истории.

Именно поэтому в «Титулярнике» и появился архангел Михаил.

Занятно, что в годы создания «Царского Титулярника», в котором московский государь именовал себя «самодержцем Киевским», Киевом он владел весьма условно.

Как вы, наверное, знаете, последствием Переяславской Рады было не только присоединение Украины, но и случившаяся из-за этого долгая и кровопролитная война с Польшей, которая завершилась Андрусовским перемирием. Это произошло за 5 лет до создания «Титулярника».

Условия перемирия были простыми – все, что на левом берегу Днепра, отходило России, все, что на правом – оставалось польским.

И условия были выполнены, за одним-единственным исключением – русские не ушли из Киева, который и тогда находился, и сегодня находится на правом берегу. «Да-да, – сказали тогда русские полякам. – Мы ненадолго. Только два года там побудем, а потом отдадим. Сразу отдать никак не можно – все-таки Киев».

Через пять лет, когда русские нарисовали в Титулярнике новый герб Киева, и поставили его на второе место в царском титуле, поляки заподозрили неладное.

Через двадцать лет подозрения превратились в уверенность. А русские, наконец, прямо заявили полякам, что Киев никому «не уступят без крови». Но в качестве альтернативы предложили выкупить город за деньги.

Поляки, которые в то время ввязались в затяжную войну с татарами и турками, и которым только войны с русскими и не хватало для полного счастья, смирили свой знаменитый гонор и начали переговоры о выкупе.

Чтобы польская гордость не пострадала, в дипломатических документах речь шла не о продаже Киева, а о платеже «по братской дружбе и любви».

Сначала поляки, верные своему имиджу, заломили заоблачную сумму – древнюю столицу русских земель они оценили в 4 миллиона злотых или 800 тысяч русских рублей. Русские переговорщики только молча покрутили пальцем у виска – сумма составляла почти три четверти годового бюджета России – и предложили денег в 26 раз меньше, 30 тысяч рублей.

Начался азартный торг, который тянулся несколько месяцев. В итоге сошлись на сумме в 146 тысяч рублей или примерно 10% годового бюджета страны.

Россия расплатилась 7 тоннами серебра, и весь год в Польшу шли телеги, груженные чеканной монетой.

После этого в Польше образовалась небольшая географическая несуразица – столицей Киевского воеводства стал город Житомир, что звучало несколько неожиданно.

А архангел Михаил на гербе города больше никогда не опускал свой меч в знак покорности.

Этот меч и сегодня, когда Киев стал столицей независимой Украины, гордо смотрит вверх. Вот официальный герб города, утвержденный 18 апреля 1995 года.

Ну а мы с вами на этом покидаем Киев с его каштанами и продолжаем наше путешествие по царскому титулу и древним русским землям…

Глава третья. Владимирское княжество, или Бонифаций в снегах

Продолжаем наше путешествие по царскому титулу царя Алексея Михайловича.

Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель.

Как мы видим, на третьем месте в титуле – еще одна бывшая столица, Владимир.

Тому, что Владимирское княжество на третьем месте, удивляться не приходится, скорее, странно, что оно не на первом. Потому что все наши великие князи и цари, от Ивана III до Михаила Романова включительно титуловаться начинали словами «великий князь Владимирский, Московский, Новгородский…». И только Алексей Михайлович рискнул изменить вековой порядок вещей, переставив фактическую столицу на первое место, а на второе гордо водрузив «придобытый» им Киев.

Почему такое внимание Владимиру? Потому что условный титул центра русских земель Москва получила от него.

История, в общем, стара как мир.

Есть древняя метрополия, которая занимается любимым делом всех метрополий – основывает колонии везде, куда только может дотянуться. Есть растущие колонии, которые растут, растут, а потом вдруг оказываются и больше, и сильнее, и многолюднее, и богаче страны-матери.

Нет, это не про Англию и США, и даже не про космические Звездные Войны и освоение планет. Это про то, что славяне однажды начали переселяться с Днепра в новую колонию, которую они называли «Залесье». Потому что она была за лесом, да. В новый центр восточнославянского мира, на берега Оки и Волги. И центром этой колонии довольно быстро стал основанный Владимиром Мономахом город Владимир.

А когда пришли татары, оказалось, что жить в этих нелюбимых кочевниками дремучих лесах гораздо удобнее, спокойнее и безопаснее. И сначала непересыхающий ручеек переселенцев быстро превратился в бурную реку, а затем и великокняжеский стол и общерусская митрополитская кафедра перебрались во Владимир.

Центр Руси сместился на Клязьму, и владимирцы, гордые столичным званием, воздвигли у себя новый главный храм всея Руси – белоснежный Успенский собор, специально сделав его на 5 метров выше Софии Киевской.

А уже потом статус общерусской столицы перетянула на себя Москва. Перетянула, но несмотря на то, что Владимир быстро превратился в тихий провинциальный город, уважения к предшественнику не утратила. Не зря же до постройки Успенского собора в Московском Кремле все московские князья «венчались на великое княжение» в Успенском соборе Владимира.

Но вернемся к нашим рисункам. Какой же герб придумали Владимиру авторы «Царского Титулярника»? Выбор был несколько неожиданным для северного лесного города:

Лев. Самый настоящий африканский Бонифаций.

– Почему лев? Откуда он взялся? – спросите вы.

Ну, как вам сказать…

В Решении Малого совета Владимирского горсовета № 50/7 от 17 марта 1992 года написано следующее: «Герб Владимира – памятник истории и культуры, имеющий древние исторические корни. Еще в XII веке изображение леопардного зверя было родовым знаком владимирских князей, атрибутом сильной власти, способной превозмочь феодальное дробление Руси».

Но это скорее всего неправда. Не существует никаких свидетельств того, что до появления рисунка в Царском Титулярнике лев уже был геральдическим символом Владимира. Даже на личных печатях владимирских князей никакого главы прайда не обнаружено.

Единственный аргумент – вот этот барельеф на соборе во владимирском городе Юрьеве-Польском.

Действительно, на щите у воина – изображение льва, причем вполне геральдическое. Вот только воин этот – не князь Владимир Мономах, основавший город, не Андрей Боголюбский или Всеволод Большое Гнездо – князья, сделавшие Владимир подлинным центром Руси.

Это – изображение святого Георгия Победоносца.

Однако остается вопрос – почему же все-таки авторы Титулярника поместили на герб Владимира африканского хищника?

Ответ прост, и если вы были во Владимире, вы наверняка его знаете. Владимир вот уже много столетий был и остается самым «львиным» из всех русских городов.

Сейчас уже не найти концов – кто там первым воспылал неизбывной любовью к кошачьим, но еще в домонгольский период львы просто оккупировали Владимир.

Сегодня они там повсюду – от сувенирных ларьков на вокзале до самых древних и знаменитых памятников. И на фасадах Успенского собора, в интерьере церкви Покрова на Нерли, и на Дмитровском соборе, и на Георгиевском соборе в Юрьеве-Польском, и даже в орнамент суздальских врат XIII века вплетены. В общем, куда туриста не привезут – везде предки Бонифация занимаются чем-нибудь важным: возносят на небо Александра Македонского, дерутся с грифонами, улыбаются или меланхолично грустят.

Так стоит ли удивляться, в что Царском Титулярнике Владимиру выдали льва (правда, похоже, одноглазого), вручили ему крест христианский и отправили маршировать куда-то на восток.

Герб оказался на редкость удачным и прижился практически сразу. В книге немецкого дипломата Иоганна Георга Корба, изданной в 1700 году, приведена государственная печать Царства Московитов.

Владимирский лев, обосновавшийся на крыле, ровно тот же самый.

С тех пор Владимир и идет в будущее в компании со львом. Правда, маршировать на восток Бонифаций перестал довольно быстро, но и остановившись, остался все таким же обаятельным, добрым и улыбающимся.

Вот вам герб города, высочайше утвержденный 16 августа 1781 года.

У владимирского льва две занятные, как сейчас говорят, «фишки».

Во-первых, у него железная корона. В блазоне, то есть геральдическом описании герба 1781 года, прямым текстом сказано: «Въ красномъ полҍ стоящій на заднихъ лапахъ левъ, имҍющій на головҍ желҍзную корону, держитъ въ передней правой лапҍ длинный серебряный крестъ…».

В мировой геральдике все короны обычно золотые или серебряные, а вот железо – материал уникальный. Железные короны можно посчитать по пальцам одной руки. Если быть точным, широко известно всего две, владимирская – третья.

Первая – железная корона Ломбардо-Венецианского королевства, которой много кто венчался, даже Наполеон, когда стал королем Италии.

Железного в ней, правда, только внутренний обод, сделанный, по преданию, из одного из гвоздей, использованных при распятии Христа. Все остальное – золото и драгоценные камни.

Вторая железная корона – корона Румынского королевства, отлитая из стали трофейной турецкой пушки.

Король Кароль I (хорошее сочетание должности и имени) специально велел изготовить венец без единой крупицы драгоценных металлов, чтобы подчеркнуть героизм простых солдат в битве под Гривицей в 1877 году.

И если ломбардская корона – следствие богобоязненности, а румынская – результат героизма, то железная корона владимирского льва, скорее всего, последствие традиционного русского разгильдяйства.

Раньше на рисунках гербов обычно использовали буквенные обозначения цветов: красный (червленый) – "ЧРВ", зеленый – "ЗЕЛ", серебряный – "СЕР" и т.д. Скорее всего, чиновник, составлявший в XVIII веке официальный блазон, посмотрел на обозначение «ЖЕЛ» рядом с золотой короной владимирского льва…

Львы на эскизах ротных знамен владимирских полков. Нач. XVIII в. Рисунки Ф. Санти.

Почесал в затылке и записал: «…имеющий на голове ЖЕЛезную корону…».

Ну а теперь-то уже зачем исправлять? Сколько веков в железной проходил.

Вторая «фишка» владимирского льва – это его, условно говоря, видовая принадлежность.

Если вы обратили внимание, в решении Владимирского горсовета нет никаких львов, там все про «изображение леопардного зверя».

Дело в том, что с точки зрения геральдики символ Владимира – не лев. Он «львиный леопард».

В геральдике все кошачьи делятся на две группы – львы и леопарды. И наличие гривы или, наоборот, пятен на шкуре, никакого значения не имеет. Все гораздо проще. Львы стоят на задних лапах и голова у них в профиль. Леопарды стоят на четвереньках, иногда подняв переднюю лапу и голова у них анфас.

Но поскольку в разных странах мира разнообразные разгильдяи сплошь и рядом нарушали правила геральдики, были введены промежуточные варианты по принципу «голова – существительное, тело – прилагательное».

У владимирского Бонифация голова анфас, поэтому он леопард, но тело как у льва, поэтому леопард – львиный.

Так или иначе, леопард или лев, но улыбчивый зверь с владимирского герба оказался настолько обаятельным, что его даже в советское время не забанили, несмотря на религиозную и самодержавную символику.

Да, особо не рекламировали, но и не запрещали, свидетельств в виде значков, марок и прочей сувенирки осталось множество.

А в 1992 году льва и вовсе реабилитировали. Вот официальный герб муниципального образования город Владимир Владимирской области Российской Федерации.

И если вы до сих пор там еще не были – я вам завидую.

Вам еще только предстоит посетить Владимир – город добрых улыбающихся львов.

Глава четвертая: Господин Великий Новгород, или Рысь превращается в медведя, а место – в трон

Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель.

На четвертом месте – последняя столица в царском титуле. Она же, впрочем, и первая.

Вы еще не запутались во всех этих столицах? Просто в царском титуле они расположены не хронологически, вот мой рассказ и скачет по временам и весям.

А так все просто – сначала была Киевская Русь (название условное, придумано историками XIX века для удобства именования), после татаро-монгольского нашествия центр русских земель смещается из Киева во Владимир и начинается Владимирская Русь (то же самое), затем статус столицы перетягивает на себя Москва, после Москвы будет Питер, но составители «Царского Титулярника» об этом еще не знали.

Хотя шутница История все практически состыковала – по одной из версий, роскошный том «Титулярника» был преподнесен царю Алексею Михайловичу вместе с поздравлениями с рождением сына Петра. Так или иначе, а «Титулярник» и будущий строитель Санкт-Петербурга совершенно точно появились на свет в одном и том же году – 1672-м.

Первый портрет первого русского императора из поздней версии «Царского титулярника», хранящейся ныне в собрании Государственного Исторического музея в Москве.

Но кроме этих четырех главных столиц, у Руси была еще одна столица, которая носила этот титул совсем недолго – всего несколько лет, пока Рюрик не перебрался в Киев.

Но эти несколько лет были первыми годами жизни новорожденной державы.

Поэтому Великий Новгород был и остается местом рождения Руси, яслями страны, истоком нашей государственности.

Все началось там – на берегах Волхова. В былинные времена викингов, скальдов и драккаров, во времена легендарной Гардарики, населенной славянами Страны городов. Именно в Новгород пришел в 862 году Рюрик с дружиной и оттуда пошла земля русская.

Н. Рерих. Заморские гости.

Именно поэтому огромный монумент «Тысячелетие России» в 1862 году встал не в столичном Питере, не в Москве и не в Киеве, а небольшом северном городе. Невеликом настолько, что, когда на открытие памятника съехались приглашенные гости, население города на несколько дней практически удвоилось.

Он до сих пор стоит там, наш миллениум, один из главных памятников России, со всеми своими 128 фигурами – с княгиней Ольгой и князем Владимиром, Сергием Радонежским и Кириллом Белозерским, Сильвестром и Адашевым, Безбородко и Потемкиным, Сперанским и Воронцовым.

И будет стоять, пока жива страна, которая здесь началась.

Б. П. Виллевальде Открытие памятника 1000-летия России в Новгороде в 1862 г.

И пусть Новгород столицей был совсем немного, он очень долго был бывшей столицей.

У России есть одна особенность – у нас всегда есть столица и уравновешивающая ее амбиции бывшая столица – город с историей и гонором.

Сейчас эту роль исполняет Питер; когда Питер был столицей, фрондировала и запускала шпильки столичным снобам Москва, а все остальные века бывшей столицей был Новгород.

Вернее, Господин Великий Новгород – так его звали во времена расцвета.

Как всякий великий город, Новгород был не похож ни на кого.

А. Васнецов. Варяжские корабли в Великом Новгороде.

Именно Новгород является самым старым из существующих восточнославянских городов. Он старше и Ростова, и Мурома, и даже Киев на год опередил – первое упоминание будущей украинской столицы находится в «Повести временных лет» и относится к 860 году. А Новгорода – в 859 году.

При этом самый старый русский город называется как? Правильно – «новым городом». Возникает закономерный вопрос – а какой же город тогда был старым? Увы, но ответа мы не знаем и уже, наверное, не узнаем никогда.

Новгород был не только старейшей, но и богатейшей русской землей, о чьих сокровищах, роняя слюни, писали все западноевропейские путешественники. Но при этом у него частенько даже хлеба не было. Ну не вызревала рожь на этих северных территориях, поэтому расположенные южнее русские княжества, «Низовские земли», как их снисходительно именовали новгородцы, экспортируя Господину зерно, всегда держали вечевую республику за горло.

Город, контролировавший огромную территорию от Балтики до Урала, от Студеного океана на севере до Волги на юге. Но при этом – никогда не имевший своей армии. Богатые новгородцы предпочитали не рисковать собственной шкурой, а нанимать князя с дружиной, причем неважно – литовский это князь, московский или тверской.

Бывшее великое княжество, много веков обходившееся не только без князей, но и без единоначалия – все важнейшие вопросы решались… Ну не на вече, конечно же. Реальными хозяевами Новгорода были богатейшие фамилии города, так называемые «золотые пояса». И каждое принятое решение было результатом сложной системы компромиссов, альянсов, договоренностей, хотелок и возможностей этих «олигархов» Древней Руси.

Но вот беда – пока «золотые пояса» судили да рядили, спорили и совали друг другу шиш под нос, сбитые железной дисциплиной полки единоначальной Москвы уже шли маршем на север – прибирать «диспутантов» к ногтю.

А.М. Васнецов. Старинный Великий Новгород.

Поэтому ко времени появления «Титулярника» бывший Великий Господин давно уже был московской провинцией. Правда, провинцией особой, непокорной, и потому не раз и не два жестоко «правленной» – и покорившим Новгород Иваном Третьим, и его внуком Иваном Четвертым, более известным как Иван Грозный.

Именно Грозный и придумал первый известный нам герб Новгорода. Вот он на печати городского наместника.

В старой летописи сохранилось и описание этой печати – дескать, Грозный-царь велел вырезать Новгороду новую печать, а на печати «место, а на месте посох, а у места с сторону медведь, а с другую сторону рысь, а под местом рыба». Точно так же выглядит герб Новгорода и на Большой печати Ивана Грозного с гербами русских земель:

Меж тем вот что собой предствляет новгородский герб в нашем «Титулярнике»:

Медведи художнику не сказать, чтобы сильно удались, но в остальном – прекрасная картина. Вот только по сравнению с прежней изменения довольно значительны.

Рыбы остались на месте, но место рыси занял второй медведь. Ступенчатое сооружение по центру – так называемое «место», состоящее из «степеней» или «ступеней», символ светской или духовной власти – заменили на вполне определенный царский трон. Наконец, на троне теперь не посох, а царский скипетр и крест.

Почему это было сделано? Да все по той же причине. Как писали авторы книги «Герб и флаг России. X – XX века»: «Вообще Новгород даже в XVII веке оставался своеобразной занозой в царском венце. Именно на его эмблеме, как и при Михаиле Романове, геральдисты старательно "нагнетали" признаки царской власти – трон, скипетр и посох…»

И это чистая правда. Новгород много столетий гордо нес знамя главного оппозиционера всея Руси Великой. Его всегда подозревали в оппортунизме – и не всегда безосновательно. У этого города была слишком богатая и славная история, чтобы новгородцы всерьез воспринимали попытки москвичей поучить их жизни.

Поэтому с Новгородом у русских царей статус был как в ВК – «все сложно». Этот город служил источником вечных проблем и головной боли. В том самом семнадцатом веке, когда появился «Титулярник», Новгород стал единственной российской территорией, умудрившейся на шесть лет получить статус независимого государства. Независимость, правда, была весьма условной, фактически это была шведская оккупация, и реальным правителем Новгородского государства был «боярин Яков Пунтосович». Он же – шведский генерал французского происхождения Якоб Понтуссон Делагарди граф Лекё.

Этот вояка с большим отрядом наемников был отправлен шведским королем на помощь царю Василию Шуйскому для борьбы с поляками. Но как только Шуйский перестал платить, Делагарди решил взять свое «натурой» и принялся захватывать русские крепости и города северо-запада России – в том числе и Новгород.

Правда, у шведов случился конфуз с "молодшим братом" Господина Великого Новгорода – Псковом, но об этом я вам расскажу несколькими главами позже, когда мы будем говорить о этом выделившимся из новгородских земель славном княжестве, ставшем Псковской республикой.

В состав России блудный город вернулся только в 1617 году по Столбовскому мирному договору.

Но характер новгородцев эти мытарства совсем не улучшили, и сравнительно незадолго до создания «Титулярника» они устроили у себя «хлебный бунт».

Московскую власть свергли, и своего митрополита Никона, будущего российского патриарха и лучшего друга царя Алексея Михайловича, всей толпой избили за то, что тот проклял с церковного амвона новоизбранных правителей города.

В общем, не приходится удивляться тому, что в герб новгородский цари все добавляли и добавляли самодержавных символов, пока не набралась полная панамка.

Все они сохранились до сегодняшнего дня. Герб, утвержденный решением Думы Великого Новгорода от 24 ноября 2010 года, мало чем отличается от своего собрата из «Титулярника» – даже цвет подушечки тот же.

Правда, пользы от этих самодержавных инсигний было немного. Город еще много столетий оставался символом оппозиции центральной власти, и века спустя юный Лермонтов писал:

Приветствую тебя, воинственных славян

Святая колыбель! Пришлец из чуждых стран,

С восторгом я взирал на сумрачные стены,

Через которые столетий перемены

Безвредно протекли; где вольности одной

Служил тот колокол на башне вечевой,

Который отзвонил ее уничтоженье…

На этом мы, пожалуй, и покинем «святую колыбель воинственных славян» и продолжим наше путешествие по царскому титулу.

Интермедия первая: «Царь-то, говорят – не настоящий!»

Мы закончили со столицами Руси в царском титуле, и переходим к не менее важной группе – к царствам. Столиц, как мы помним, было четыре – Новгород, Киев, Владимир и Москва. Царств будет три – Казанское, Астраханское и Сибирское, и именно их символизируют три короны двуглавого орла на гербе страны.

Эти семь территорий всегда будут на особом положении, их гербы обычно помещались в самых престижных местах Большой государственной печати.

Вот, например, Большая государственная печать Петра I, она же «печать Корба», о которой мы уже говорили.

На груди орла – герб Москвы, на левом крыле – Киев, Новгород, Астрахань, на правом – Сибирь, Казань, Владимир.

А вот как выглядел малый герб Российской Империи при последнем императоре, Николае:

На груди двуглавого орла – Московский герб. На правом крыле – гербы царств Астраханского, Сибирского, Грузинского и великого княжества Финляндского. На левом – царств Казанского, Польского, Херсонеса Таврического и великих княжеств Киевского, Новгородского и Владимирского.

Как мы видим, все то же самое, только добавилось три царства и одно великое княжество.

Почему царствам всегда было такое внимание? Для ответа на этот вопрос нам не обойтись без небольшого рассказа о словах «царь» и «царство» и значении этих терминов в то время.

Слово «царь» – это русифицированная версия римского слова «цезарь» или «кесарь», весьма распространенная в славянских языках – «царями», к примеру, назывались также независимые правители Сербии и Болгарии. Называть своего правителя римским термином любили не только славяне, достаточно вспомнить германских «кайзеров», произошедших от того же слова.

Поскольку «царя» мы заимствовали из «второго Рима» – Византии, то этим титулом именовали только правителей Византии, а сами русские князья практически никогда не решались так называться. Цари живут в «Царьграде» – так на Руси называли Константинополь – и нигде больше. Захват крестоносцами этого города наши предки расценили как «исчезновение царства» и русская "Повесть о взятии Царьграда" завершается словами: «И так погибло царство богохранимого Константинограда и земля Греческая, … ею же обладают фрязи».

Впрочем, свято место пусто не бывает, и вскоре титул «царь» перешел к правителю Золотой Орды – империи, в состав которой вошли русские княжества. «Царями» могли быть только ханы Золотой Орды, а после ее распада ханы осколков этой империи – Казанского ханства, Крымского ханства и т.п.

Признать себя «царем» означало встать вровень с властителями этих великих империй, и более того – заявить об амбициях такого же масштаба. Именно поэтому, хотя независимой Москва стала еще при Иване III, несколько поколений правителей оставались только «великими князьями», и лишь Иван Грозный первым рискнул назвать себя «царем», а Москву – «Третьим Римом», забирающим византийское и татарское наследство.

Царь Иван Васильевич Грозный. Портрет из «Царского Титулярника».

Именно отсюда идет почти священное отношение к этому титулу. Царь мог общаться только с равными себе, с суверенными правителями, с никому не подотчетными самодержцами.

Настоящий царь, с точки зрения русских самодержцев, помимо владения независимым государством, должен был удовлетворять двум условиям – он должен получить царство по наследству, а не быть выбранным (выбранный – это царь «второго сорта»), а во-вторых, он должен быть самодержцем – то есть править самому, не оглядываясь ни на какое сильное государство, ни на какой парламент и уж тем более на всяких подданных.

Именно поэтому, к примеру, польские короли всегда были «под подозрением» (особенно после того, как пресеклась «настоящая» династия Ягеллонов, и поляки выбрали какого-то подозрительного Стефана Батория). Да разве только они?

Еще отец Ивана Грозного, Василий III, отказался принимать посла великого Бабура по имени Таусеин Хозя потому, что ничего не знал об индийской империи Великих Моголов. Просто побоялся оскоромиться: «потому что не ведает его Государства, неведомо он Государь, или Государству тому Урядник».

А уж сам Иван Грозный, первый русский царь, подходил к этому вопросу очень строго. Он то сомневался в «самодержавности» английской королевы Елизаветы:

И мы чаяли того, что ты на своем государстве государыня и сама владеешь и своей государьской чести смотришь и своему государству прибытка. И мы потому такие дела и хотели с тобою делати. Ажно у тебя мимо тебя люди владеют и не токмо люди, но мужики торговые…

Елизавета I Тюдор. Коронационный портрет.

то уличал шведского короля Юхана в самозванничестве:

А это истинная правда, а не ложь – что вы мужичий род, а не государский. Пишешь ты нам, что отец твой – венчанный король, а мать твоя – также венчанная королева; но хоть отец твой и мать – венчанные, но предки-то их на престоле не бывали! А если уж ты называешь свой род государским, то скажи нам, чей сын отец твой Густав, и как деда твоего звали, и где на государстве сидел, и с какими государями был в братстве, и из какого ты государского рода? Пришли нам запись о твоих родичах, и мы по ней рассудим.

Юхан III Ваза.

В том, что он сам-то – настоящий царь, Грозный не сомневался ни секунды. И главным доказательством этого были три царские короны в его титуле, три покоренные им царства, чьи территории вошли в состав его державы.

И первым стало Царство Казанское, которое Иван сокрушил в возрасте 22 лет.

Глава пятая: Царство Казанское, или Дракоша на травке

Взятие Казани было не просто важным событием – это был знаковый рубеж, эпохальное свершение. Достаточно сказать, что оно спровоцировало появление нескольких всемирно известных символов России – будь то Казанская икона Божьей Матери, или храм Василия Блаженного на Красной площади, построенный, как известно, в честь этой победы.

Это понимали всегда, Николай Карамзин отмечал в своей «Истории Государства Российского»: «летописцы говорят о сем завоевании с жаром стихотворцев, призывая современников и потомство к великому зрелищу Казани». Впрочем, и сам наш последний летописец и первый историк не удержался от «жара стихотворцев»: «Россияне, осаждав Казань в мрачную, дождливую осень, вступили в нее как бы весною».

Казань – это рубеж, разделивший всю нашу историю на «до» и «после». Карл Маркс очень удачно назвал Московское княжество «стиснутым между татарами и литовцами». Взятие Казани стало прорывом восточной стенки, и жители новообразованного Русского царства выскочили на оперативный простор, растеклись по Сибири. Именно тогда наши предки совершили беспрецедентный бросок «встречь Солнцу», прошили континент насквозь, от Урала до берегов Тихого океана, за смешной для истории срок длиной в одну человеческую жизнь. Но об этом речь впереди.

Герб Казанского царства придумал сам его покоритель – именно на Большой печати Ивана Грозного появляется казанский дракон. Появляется, чтобы остаться навсегда – казанский герб едва ли не единственный, который не менялся ни разу за всю историю.

Вот фрагмент Большой печати Ивана Грозного:

Вот «Царский титулярник» времен Алексея Михайловича

Вот казанский герб, утвержденный Екатериной Великой:

А вот – утвержденный Казанским Советом народных депутатов в 2004 году:

Можно сказать – одно лицо. Корона. Крылья. Закрученный хвост. Высунутый язык. И зеленая травка…

О причинах этой неизменности спорят давно и версии выдвигают самые разные – вплоть до того, что побежденным казанцам в наказание выдали того самого Змия, которого убивает Святой Георгий на гербе Москвы, и порушить этот символизм никто не решился.

Это, разумеется, полная чушь, хотя бы потому, что это разные звери. На гербе Москвы – змей. Геральдического змея легко опознать по четырем лапам. Вот, например, змей на гербе Москвы 1781 года

А на гербе Казани – геральдический дракон. Дракон по имени Зилант. Он всегда на двух ногах – что при Иване Васильевиче, что при Владимире Владимировиче. И всегда назывался драконом – разве что при втором Романове его разок «василиском» обозвали: «Печать Казанская на ней в каруне василиск, крылы золото, конец хвоста золот». Может быть, оттуда и взялись его куриные лапки – у василиска, как известно, тело петуха…

Дракончик по имени Зилант по легенде обитал на горе у реки Казанки близ впадения той в Волгу и его оттуда согнали при основании города. Эту историю впервые рассказал автор бестселлера Средневековья, знаменитого «Казанского летописца» – так и оставшийся безымянным русский раб, более 20 лет проведший в плену в Казанском ханстве.

И то, что красивую татарскую легенду о драконе мы узнали от русского – глубоко символично.

Что греха таить, отношения между Москвой и Казанью знали всякое. Первые сто пятьдесят лет это была вражда, вражда смертельная, вражда на уничтожение. И каждой из сторон есть что вспомнить – кому жестокость, проявленную при взятии Казани, кому – тысячи рабов-соплеменников, освобожденных после этого взятия.

Но вот что интересно – первое присоединенное «царство» привнесло какой-то чрезвычайно важный компонент в русскую государственность. Татары оказались нацией, для которой судьба страны всегда значила чрезвычайно многое. Прошло всего лишь 50 лет после покорения Казани, и началась Смута – страшная напасть, едва не стершая нашу страну с карты мира. И татары, чьи старики еще помнили 1552-й, наравне с русскими отправляются спасать державу. Хроники борьбы с интервенцией и восстановления русской государственности оставили нам немало имен отличившихся «служилых татар»: князья Ишей Барашев и Булай Кудашев, Бибай и Теребердей Мустофины, Айдар мурза Чегодаев, Иль мурза Юсупов и многие, многие другие.

Казань в XVII веке. Гравюра Адама Олеария

Во время Смуты, когда Москва была оккупирована, на какое-то время казанцами было даже восстановлено многонациональное Казанское государство во главе с дьяком Никанором Шульгиным, которое вскоре присоединяется к Первому земскому ополчению. Любопытно, что грамоты, отправленные другими русскими городами, присоединившимися к ополчению, выдержанны в неизменно уважительном стиле. Одни пишут в «царствующий преславный град Казань», другие обращаются к руководству «Богом держимого Казанского государства области», а жители Ярославля, просившие казанцев прийти на помощь, сразу обозначили субординацию: «Мы вам меньшие, большим не указываем».

Царство – оно и есть царство!

Этот статус особого, «царского» города оставался за Казанью на протяжении всей истории и никуда не делся и сегодня.

Поэтому дракончика Зиланта можно встретить в самых неожиданных местах.

На шпиле Казанского вокзала в Москве, куда его посадил великий архитектор Щусев.

На советском значке, где ему вместо короны нахлобучили на голову красную звезду.

На потолке казанской станции метро «Кремлевская».

На логотипах Казанского университета и футбольного клуба «Рубин»

И даже на гербе подмосковного города Кашира:

Не удивляйтесь, в геральдическом описании 1778 года все подробно объясняется: «… а в нижней части в серебряном поле черный с червлеными крыльями и увенчанный златым венцом дракон, представляющий герб Казанский, в напамятование, что сей град при Великом Князе Василии Иоанновиче был дан в удел Абдыл Летифу, снизверженному царю Казанскому».

На этом мы, пожалуй, и попрощаемся с великим городом Казанью. Нас ждет новое царство!

Глава шестая. Астраханское царство, или Злато выше булата

Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель.

Второе царство и в Титулярнике, и на всех русских гербах – царство Астраханское.

Астрахань, ранее называемая Хаджи-Тархан (на арабском «хаджи» – богомолец, посетивший Мекку, в монгольском языке «тархан» – место, освобожденное от налогов) – это вещественное воплощение знаменитого в русском языке выражения «Волга впадает в Каспийское море». Именно там, где река становится морем, и стоит этот непростой город.

Вторая корона в титуле русских царей появилась в 1556 году. Город был взят войском Грозного царя через несколько лет после Казани, но это была совсем другая история. Если Казань была врагом самостоятельным, последовательным и сильным, то Астраханское ханство в какой-то момент впало в ничтожество и стало зоной столкновения интересов главных региональных игроков – крымского хана, ногайских мурз и русского царя. Поэтому политическая история Астраханского ханства в последние годы его существования – это какая-то нездоровая суета вокруг престола. Вот короткая сводка результатов этой игры в «царя горы»:

Ак-Кубека на втором году правления свергает Абдул-Рахман, но того через четыре года выставил на мороз Дервиш-Али. Абдул-Рахман обиделся, выпросил подмогу у ногайцев и через два года отобрал престол у Дервиш-Али обратно, после чего тот убежал в Москву. Но и Абдул-Рахман на престоле не засиделся – вернулся почти забытый Ак-Кубек и в 1545 г. вернул себе власть. Года не просидев, Ак-Кубек был свергнут и изгнан своим родным племянником Ямгурчи, но в следующем году при помощи крымского хана Сахиба I Гирея вернул себе власть. Племянник оказался на редкость настырным, и вскоре Ямгурчи при поддержке русского царя сместил дядю.

По предпоследней серии этой астраханской «Санта-Барбары» летописцы даже нарисовали комикс со свадьбой в финале. Да, да, не удивляйтесь, история комиксов на Руси насчитывает несколько столетий, как минимум – со времен знаменитого «Лицевого свода», нарисованного при Иване Грозном.

Все началось с того, что посаженный на престол Грозным Ямгурчи зарвался и «во время похода Иоанна IV на Казань стал во враждебные отношения к русским и ограбил посла Иоаннова». Иван Васильевич же, завершив завоевание Казани, вспомнил об этом неблагодарном субъекте – у него вообще память была хорошая. После чего отправил в Астрахань 30-тысячное русское войско под предводительством князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина. С войском ехал и назначенный Грозным новый астраханский хан – вышепоминаемый политический эмигрант Дервиш-Али, несколько лет проживший на Руси и владевший подмосковным Звенигородом. Когда войско подошло к Астрахани, Ямгурчи, осознав незавидность перспектив, бежал. На престол сел Дервиш-Али. Вот как это все изобразил древний комиксмейкер

Подпись под картинкой: «О посажении на Асторохань царя Дербыш Алея. И в тот же день воеводы князь Юрий Иванович с товарищами по наказу царя и великого князя на Асторохань посадили царя Дербыш-Алея, и тех людей, которых переловили, по их челобитью к клятве привели».

Ямгурчи бежал, но зато, как в фильме «Белое солнце пустыни», русские захватили его гарем – трех жен, которые были отправлены в Москву.

«В том же месяце в 18 день в четверг привели на Москву к благоверному царю и великому государю Ивану Васильевичу всея Руси пленниц астраханских, царя Емгурчея цариц его Тевкель да Клизаду, да младшую жену Ельякши, которые были взяты в Астрахани».

«И царь и великий государь Русский велел цариц Астраханских почтить, не как пленниц, а как свободных встретить казначеям своим за посадом».

Во время плавания по Волге из Астрахани в Москву младшая жена, будучи глубоко беременной, «родила царевича именем Ярашты». После этого царь Иван Васильевич велел крестить и ханшу Ельякши и новорожденного Ярашты Ямгурчиевича. После чего выдал новокрещенную «царицу Ульяну» за провинциального дворянина невеликого чина, «сына боярского второй статьи по Бежецку» Захария Овчину-Плещеева, сделавшего впоследствии блестящую карьеру при царском дворе.

И царь великий государь пожаловал царицу, велел ее выдать замуж за Захария Ивановича Плещеева, а царевича Петра велел кормить матери до его возмужания.

А оставшийся царствовать в Астрахани Дервиш-Али тоже посидел-посидел на троне, да и двинулся по той же скользкой дорожке. Освоившись на новом месте, хан принялся водить носом по сторонам и начал все активнее и активнее дружить с Крымским ханством. Прознав об этом, Иван Грозный решил, что пора уже заканчивать эту богадельню и самому становиться «царем астраханским». В Астрахань был отправлен отряд под командованием героя штурма Казани, стрелецкого головы Ивана Семеновича Черемисинова-Караулова.

И вновь драки не получилось.

Того ж месяца у Троицы приехали ко царю и великому князю из Асторохани от Ивана от Черемисинова, да от Михаила от Колупаева <…>, а писали из Асторохани головы; пришли они в Асторохань, а город пуст, царь и люди выбежали; и головы в Асторохани сели, и город зделали крепок…

Дервиш-Али бежал в Крым, откуда отправился в Мекку, Иван Семенович стал первым астраханским воеводой, а бывшая столица ханства Хаджи-Тархан стала русским городом Астраханью.

В России появился новый город – не просто имеющий свое лицо, но и отличавшийся «лица необщим выраженьем». Во многом это объяснялось местоположением Астрахани.

Мы часто забываем, что Русское царство было по-настоящему северной страной, практически до середины восемнадцатого века никакой южной России не существовало. Реальная граница между Русским царством и степным миром тянулась по линии Царицын (ныне Волгоград) – Саратов – Самара – Уфа. Дальше – тонкая нитка военизированных «блокпостов», не столько городов, сколько пограничных форпостов: Тобольск, Томск, Иркутск и Нерчинск. Кроме них – просто остроги с населением в пару десятков человек, хаотично разбросанные до Анадыря и Камчатки. О причинах, по которым в районе Челябинска или Оренбурга русские поселились почти на столетие позже, чем на Камчатке, я рассказывал в своей книге «Люди, принесшие холод» и повторяться не буду.

Пока же просто отмечу, что несколько столетий Астрахань оставалась самым южным русским городом. Но это был даже не пограничный город. По сути, это был анклав, «русский остров», вплавленный царской волей в буйное море кочевников и асоциальных элементов, бежавших из-под царской руки, и обычно именуемых «казаками».

Именно поэтому, если бы в семнадцатом веке знали слово «экзотика», то ее восточная ипостась была бы практически монопольно приватизирована Астраханью. Лохматые верблюды и громадные осетры, яркие восточные ткани и гнущиеся в кольцо азиатские сабли булатной стали, калмыки в мерлушковых шапках и туркмены в бараньих папахах, персы с крашенными хной бородами и «ындейские гости» – купцы из Индии, чья колония в Астрахани в лучшие времена насчитывала больше сотни торговцев…

Город-форпост вдали от метрополии, где пресловутой «воли» всегда было с избытком. Не случайно именно Астрахань назвал своей столицей легендарный Стенька Разин, едва не учинивший в стране «вторую Смуту» и окончательно сделавший XVII век на Руси «бунташным».

Гравюра XVII века из книги Яна Стрейса. Бесчинства казаков Степана Разина в захваченной Астрахани.

Ведь всего за год до создания нашего «Титулярника» царь Алексей Михайлович лично писал список – чего спросить у пойманного «вора Стеньки» под пыткой. Список этот начинался вопросом «О княз Иване Прозоровском и о дьяках, за што побил и какая шюба?» и заканчивавшийся настоятельной необходимостью выяснить «О Каспулате, где он?».

Автограф второго Романова

Но я, вы уж простите, не буду рассказывать ни знаменитую историю про «шюбу» – вывернутый наизнанку пушкинский рассказ про пугачевский «тулупчик заячий», ни даже про давнее приятельство двух героев культовых русских песен – Стеньки Разина и «Хасбулата удалого». Русская история, на беду всех авторов, пишущих про нее, слишком богата и интересна, поэтому любой знающий рассказчик только тем и занимается, что бьет себя по рукам. Так что я с превеликим сожалением оставляю эти темы до лучших времен и возвращаюсь к нашим гербам.

Как и в случае с Казанью, первый герб Астрахани придумал сам Иван Васильевич. Но если на «казанской печати» сразу и на века появился дракон Зилант, то коронованный волк, придуманный Грозным для Астрахани, не прижился. Единственное место, где он появился – давно знакомая нам Большая печать Ивана Грозного.

Однако в том же шестнадцатом веке появляется другой герб – он сохранился на астраханской печати и изображает саблю под короной острием влево. Этот же символ мы видим в семнадцатом веке – он есть и на троне первого Романова, и на знаменитом саадачном покровце Михаила Федоровича.

Об этом предмете надо, наверное, сказать пару слов. Несмотря на то, что огнестрельное оружие уже много лет правило бал, среди церемониального оружия русских царей все еще сохранялись лук и стрелы. Точнее – церемониальный набор воина лучника, который назывался «саадак». Он включал в себя лук в специальном чехле – «налуче», колчан со стрелами, чехол для колчана и – у самых богатых – так называемый «саадачный покровец»: коврик, в который все это богатство заворачивалось.

Сами понимаете, саадак, созданный для царя мастером Прокофием Андреевым, был роскошен. Саадачный покровец так вообще выполнял роль личного штандарта царя. И, самое для нас интересное – на покровце золотом были вышиты гербы 12 русских земель.

Герб Астрахани – наверху, второй справа.

В таком виде – корона и кривая восточная сабля – он и дожил практически до наших дней. Вот изображение из «Титулярника»

Вот имперское изображение астраханского герба 1856 года

А вот современный герб города Астрахани с поправками, принятыми горсоветом в 1998 году.

Любопытно что гербы двух первых царств – казанский и астраханский – периодически путали. Среди сохранившихся сокровищ русских царей есть знаменитая золотая тарелка царя Алексея Михайловича 1675 г. с печатями русских городов.

На ней гербы Казани и Астрахани поменяны местами – астраханским назван герб с казанским дракончиком. Вглядитесь – в центре уже знакомые нам новгородские медведи с троном, слева – астраханские корона и сабля, но сверху написано «печать казанская», справа – казанский Зилант, но надпись уверяет «печать астраханская».

И это – не единственный случай. В книге Лукиана Яковлева "Древности Российского государства, изданные по высочайшему повелению. Русские старинные знамена" в описании древнего знамени, сделанном в 1687 году, говорится "… середина тафта червчатая, а на ней написанъ в травахъ золотомъ подпись: "Царь Остроханский", под нею змей с коруною и с крылами …".

Но астраханский и казанский гербы объединяет не только это. Что еще? – спросите вы.

А я отвечу – шапки.

Интермедия вторая: «За шапку он оставить рад коня, червонцы и булат»

Открою один секрет – на самом деле, когда я в главе про первое царство показывал вам современный казанский герб, я его немного подрезал. Полностью герб столицы Татарстана выглядит вот так:

А вот так выглядит сегодняшний герб Астраханской области

Вы, разумеется, спросите – что это за шапки сверху, откуда они взялись? А я отвечу – с герба Российской империи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.