Ева Мелоди
Его рыжая заноза

Глава 1

Сколько себя помню, мне все время доставалась роль Красной Шапочки. На утренниках в детском саду, в школьной новогодней постановке… И даже на первом курсе педучилища, в капустнике. Наверное, судьбой мне было предназначено встретить своего Серого Волка…

Но я этого ни капли не хотела! Никогда мне не нравились брутальные, опасные, крупные мужчины под маркой «Мачо». Наоборот. Даже в кино таких порицала. Мой идеал – мистер Дарси… Хотя даже у него есть много неприятных качеств. Но я не собираюсь пересказывать вам «Гордость и Предубеждение», хоть это моя любимая книга…

И поэтому, картина, которую сейчас наблюдаю, приводит меня в дичайший ужас!

Нет, не подумайте, что я прям-таки кисейная барышня, чудом оказавшаяся в двадцать первом веке, где правят насилие и гнев. Ни в коем случае. Я достаточно современная девушка, где-то даже боевая, кстати, все собираюсь записаться на курсы самообороны, или бокса, но вот никак не дойду до ближайшего спортзала. И дело не в том, что не люблю спорт… Просто слишком занята. Все время какие-то дела, разрываюсь между работой, домом, родственниками… Но об этом потом.

А пока опишу картину, которая меня так напугала. Один здоровенный детина избивает другого, прям напротив моей галереи! Драка пугающая. Это вам не индийское кино. Тут и кровь хлещет, и стоны, и рычание… Я стою на пороге, буквально в соляной столп превратившись… Хотя прежде чем застыть статуей, в полицию я все-таки позвонила… Тем более, там работает мой ухажер Вадик. Он обычный патрульный, но с честолюбивыми планами…

Так что телефон ближайшего отдела полиции мне знаком, как и несколько ребят, которые там работают. Но прибыть на место они не спешат, а драка, тем временем, набирает обороты. Начало я наблюдала через витрину. Все происходило на другой стороне улицы. К высокому, явно неместному, бородатому детине подбежал один из соседей, не слишком дружелюбный тип, я от него тоже натерпелась, когда открывала галерею… Не нравилось ему видите ли, что решила привести в надлежащий вид дедушкино наследство. Дедуля у меня был с характером, известный в нашем городе художник, затворник, и вечное расстройство для бабушки. Они развелись, когда я еще совсем маленькой была, бабушка не смогла принять образ жизни деда… Он отдалился от семьи… Когда я подросла и почувствовала в себе ту же тягу к искусству, то бабушка даже испугалась поначалу. В нашей семье это как проклятье. Проявляется талант и все остальное летит под гору… Но как выяснилось, я не обладаю особым даром, рисунки у меня довольно корявые, плохо соображаю в светотени, портреты родных, что пыталась рисовать и вовсе отпугивали. Занятия не помогли, в художественное училище, в соседнем городе я провалилась… С горя закончила педагогическое, опять же в ближайшем соседнем городе… В своем, маленьком, учиться мне совершенно не хотелось. Но и уезжать далеко, в Москву, как многие, меня не тянуло. Я любила наш маленьким спокойный городок на берегу Черного моря.

Мои воспоминания о карьере, промелькнувшие почему-то в этот жуткий момент, прерывает появление еще двух парней. Теперь бородатый чужак сражается уже с тремя, но все равно раскидывает их довольно легко и непринужденно. Такие отточенные приемы и движения я видела разве что в кино. Мой сосед валяется на дороге, схватившись за голову, возле уха струйка крови, которую вижу, потому что бросаюсь к несчастному на помощь. Двое других почти заламывают детину, но он все равно вырывается. Бьет одному из нападавших точно в челюсть и тот отлетает… Все это сопровождается отборным матом, от которого у такой приличной девушки как я, закладывает уши.

– Да хватит уже, уймитесь! – выкрикиваю громко. – Вы в порядке? – спрашиваю соседа, прикладывая платок, который достаю из кармана, к его раненому уху.

– Ты чего выперлась, – мрачно бурчит сосед, постанывая, и пытаясь встать.

– Лежите, сейчас приедет полиция! Что значит «выперлась»? Я что, по-вашему, должна сидеть и наблюдать?

– Лучше бы ты убралась куда подальше. Но что с вас взять, с придурочных, – сплевывает кровь на асфальт. Не понимаю, за что этот мужчина невзлюбил нас, и мне совсем не доставляет удовольствия сидеть возле него на корточках… но не могу же я проявить равнодушие и уйти.... Это значит уподобиться этим дикарям, а я не так воспитана. И нет во мне никакой придурочности, этот ярлык повесили на нашу семью соседи, в последние годы жизни дедуля чудил… бывало и голым из галереи на улицу выскакивал. Ночью… Пугал конечно. Среди этих людей бытовало мнение, что раз вся наша семья – люди искусства – значит не от мира сего… Бабушка у меня, например, играла в театре. Но это было давно, и вообще в столице. Главных ролей она не добилась, встретила дедушку, влюбилась и перебралась с ним вот сюда, в маленький городок… О чем под старость лет жалела…

От мыслей о бабушке меня отвлекает новая порция матов, к бешеному чужаку, раскидывающему мужчин направо и налево бегут еще трое! Ну теперь ему точно конец! Не могу сказать, что это меня радует – я против неравного боя… Но тут как бы сложно определить процентное соотношение равноправия, потому что мужчина явно сильнее многих… Прям как в кино, Жан-Клод Ван Дамм, любимый актер моего папули, почему-то мне вспоминается…

Драка перемещается на дорогу, бородач раскидывает нападавших, все происходит в таком стремительном темпе, что не успеваю быстро среагировать, дерущиеся уже совсем близко, пячусь в сторону, понимая: если заденут – мне придется не сладко. В пылу боя и пришибить могут…

Ну и конечно спотыкаюсь обо что-то и лечу на асфальт. Приземляюсь на ладони и пятую точку. Руки горят, локоть правой руки тоже. Кажется, в кровь содрала. Но через секунду напрочь забываю о боли… потому что наблюдаю, как в замедленной съемке, как разъяренная бородатая горилла, поднимает одного из парней буквально в воздух… и швыряет… в сторону моей витрины!

Раздается звон стекла, хотя я и мысли не допускала, что добросит! Расстояние почти в три метра! Я открываю рот, руки леденеют, нахожусь в глубочайшем шоке, потому что подобный исход даже предположить не могла! Как? Почему? За что? Я потратила на восстановление галереи кучу денег! До сих пор плачу по двум кредитам, и другие долги друзьям и знакомым раздаю… Эта витрина… стоит целое состояние. И вот так, в одну минуту все разрушить…

В этот момент раздается вой полицейской сирены, и не одной. Но мне уже наплевать на стражей закона. В диком бешенстве нахожусь, издаю громкий вопль, прям как банши, вскакиваю на ноги… и с разбегу бросаюсь на бандита.

Не знаю, что я планировала с ним сделать. Я не думала, не соображала ничего. Ярость требовала выхода, и я ее выпустила наружу… и словно столкнулась с бетонной стеной, расплющилась о нее, и отскочила обратно как пружина. На асфальт, куда на этот раз упала боком, приложившись головой о бордюр. Мир померк в одно мгновение…

***

Ни разу в жизни не случалось со мной приступов агрессии, наоборот, всегда считалась самой примерной девочкой в школе, бабушка нарадоваться на меня не могла. Провожая меня, любила говорить:

– Ну пока, детка. Будь паинькой.

И я была. Всегда и во всем. Но в этот злополучный день все было против меня и моего характера. Этот проклятый бородач словно был подослан злыми силами, дабы сотворить из меня фурию. Хотя толку – вреда я ему явно не нанесла… а сама… Сама провалилась в глубокий обморок, и очнулась лишь в больнице. Хотя привираю – я уже в скорой почти в сознании была, когда надо мной хлопотали, только расплывалось все перед глазами и сильно тошнило, поэтому я предпочитала лежать тихо и молча, не подавая признаков жизни… Потому что в той же скорой со мной ехал бородатый! Его руки были в крови – костяшки пальцев прямо месиво, на скуле порез, рубашка в клочья… Именно он поднял меня с асфальта и внес в скорую – я хорошо запомнила запах его парфюма, и теперь он же заполнял тесное пространство скорой, пока ехали в больницу. Голос низкий, с хрипотцой, выдавал тревогу, когда бородач расспрашивал обо мне… Еще один повод не приходить в сознание. Пусть поволнуется! Так ему и надо! Пусть думает, что прикончил несчастную ни в чем не повинную девушку!

И вообще, почему он в скорой? Почему его не в полицию повезли?

В общем, нельзя сказать, что я гордилась своим поведением, надо мной прыгают врачи, а я изображаю обморок… Такие вещи не в моем характере, разве что семейные гены дают о себе знать… Но злодей, что был со мной в машине так пугал, смущал и злил одновременно, что иначе поступить я не могла…

Привезли нас в больницу быстро, поездка заняла меньше десяти минут – город маленький. Меня повезли в одну сторону, детину забрали в другую. Я сразу продемонстрировала врачам, что уже пришла в сознание. Мне сделали рентген и другие процедуры, обработали раны, полученные при падении, перевязали голову и отвезли в палату, велев ожидать врача. Я же рвалась уйти как можно скорее. Разбитая витрина беспокоила сильнее чем головная боль. Ведь у меня внутри имущество, картины… Нет, конечно там полиция, и Вадику вот только что позвонила, он успокоил меня, пообещав, что никуда не уйдет от галереи, хоть и порывался приехать ко мне.

Оставалось лишь лежать и ждать врача. Больше никому звонить не хотелось. Бабулю волновать? Ни за что! Лучше я сразу насчет новой витрины позвоню, закажу, чтобы сделали как можно скорее. Из-за проклятой драки я теперь до самого Нового Года на гречке сидеть буду! Потому что помимо уже имеющихся долгов появится еще один…

Кое-как поднимаюсь с постели, нестерпимо нужно в уборную. В палате умывальник, над ним зеркало – заглядываю в него и ужасаюсь. В таком виде мне не покинуть больницу без посторонней помощи! На меня же каждый встречный будет пялиться! Голова забинтовала, волосы местами слиплись, похоже от крови, местами торчат в стороны… Голубое платье порвано и покрыто бурыми пятнами… Доковыляв до кровати беру в руки телефон и звоню подруге, прошу приехать ко мне. Хорошо, что у меня есть мобильный, без него я бы сошла с ума. Но интересно, как так получилось, что он со мной? Я что, потеряла сознание, но его из рук не выпустила? Вот это конечно круто… Или сердобольные врачи нашли рядом со мной и прихватили. Тогда их просто необходимо отблагодарить!

Подруга обещает быть через двадцать минут, за это время приходит врач и сообщает, что у меня все замечательно, даже сотрясения нет. И что меня выписывают.

Приятная новость, обещаю освободить палату через полчаса, и врач уходит. А я жалею, что про бандита не спросила. И я не имею в виду состояние его здоровья! Я все еще глубоко возмущена, зла и взбешена тем, что мне довелось пережить по его милости. И никак не возьму в толк, почему его в больницу повезли? Почему не в полицейский участок?

В палату влетает Наташка и я забываю обо всем.

– Боже мой! Что с тобой случилось? – вопит она с порога, взволнованная донельзя. – Бабуля знает?

– Нет! Ни к чему ее волновать! Мне уже можно идти, врач сказал я в норме… Можешь сходить за выпиской? Хотя вряд ли она мне понадобится…

– Так, ну ка ляг и лежи, – строго приказывает Нат. – Ты себя видимо в зеркало не видела. Вся в кровище, скула опухла. Я этих мясников знаю, лишь бы выписать! Ща выбью тебе нормальное обследование, с ними надо никак не по-хорошему разговаривать…

– Не надо, мне на работу… Мне витрину разбили, – жалуюсь слабым голосом.

– Боже мой! Тебя ограбили? В нашем городе? Какой ужас! – Причитает подруга. – Уму не постижимо… кошмар, до чего кризис людей довел. Что у тебя можно там взять-то… кроме мазни разнокалиберной.

– Ну знаешь, там есть неплохие вещи, – бормочу обиженно.

– Дорогая, я ни в коем случае не хотела тебя обидеть, – идет на попятный Наташка. – Ты ж знаешь, для меня все мазня. Но согласись, странно…

– Потому что ты меня не слушаешь! – перебиваю подругу. – Это не ограбление, была драка, и я в общем немного сама виновата… в том, что пострадала… а вот витрина…

Тут меня начинают душить слезы, потому что снова вспоминаю сколько стоит замена, и насколько вообще вероятна возможность что тебе в витрину бросят человека? Мизерна! И почему я такая невезучая?

С Наташкой спорить бесполезно, она ушла, а я послушно прилегла снова, на казенное белье…

Почему-то мне приснилась мама… О ней я еще не рассказала, вообще – редко вспоминаю родителей. Оба настолько экспрессивные личности, что зачастую, особенно в подростковом возрасте, мне хотелось держаться от них подальше…

Познакомились родители в танцевальном коллективе «Березка». Я же говорила, что в моей семье все обладают склонностью к искусству. Так вот, мама танцевала. Мечтала о балете и «Мариинке», но потянула лишь «Березку». Впрочем, ансамбль был хороший, мама объездила с ним всю страну… Папа пришел туда спустя два года, был баянистом. Начался бурный роман, потом свадьба, потом родилась Одетта, моя старшая сестра… Каким-то чудом, когда родилась я, бабушке, самому разумному существу в нашем семействе, удалось убедить маму, что не стоит называть меня Одиллия… При том, что мама решила с самого начала оставить себе свою девичью фамилию – Лебедева, а перед моим рождением поссорилась с отцом и подала на развод, заявив, что даст мне свою фамилию… Согласитесь, Одиллия Лебедева – это слишком экстравагантно. Поэтому я безмерно благодарна бабуле, чуть переделав мамину мечту, меня назвали Эмилией, или, как чаще всего называли меня сокращенно – Эми. Эмилия Лебедева – другое дело.

Мама и папа потом еще не раз сходились и расходились, а потом папа скончался, выпив какое-то некачественное пойло с друзьями по филармонии… Мама была безутешна, потом запила, потом закодировалась и ударилась в религию, познакомилась с каким-то проповедником из Америки и уехала туда. Мы вот уже лет семь, только открытки да посылки от нее получаем. Чему всегда очень радуемся – ведь это означает что с мамой все хорошо. В остальном посылки странные – то одежда огромных размеров, парашют можно сшить, иногда это сувениры, иногда даже интересные. Подозреваю что мама бродит там по барахолкам да секонд-хендам, которые как я слышала в Америке очень неплохи… Пара подсвечников, присланных на рождество, отлично вписалась в интерьер моей галереи….

Сестра тоже не сидит на месте, вся в маму. Все время с кем-то встречается, путешествует, причем любит экстремальный отдых. Тоже шлет открытки. Сестра старше меня всего на год, а ведет себя так, будто на десять лет. Любит ворчать и давать советы, а вот в свою сторону критики не приемлет. Одетта выше меня на голову, когда особенно достает, начинаю дразнить ее в ответ, точнее, это было в детстве, сейчас то мы повзрослели, стали мудрыми и самодостаточными…

Раньше я дразнила ее за сорок второй размер ноги, что всегда очень расстраивало сестренку. Женщина такой комплекции с именем Одетта – насмешка природы. Зато сестра рисует исключительно талантливо. Но делает это изредка и нехотя. Например, оставшись как-то в Амстердаме без копейки денег – ее ограбили, за пару дней набрала на билет, рисуя прохожих на улице.

А вот из меня художника мало-мальски талантливого не вышло, но я не унывала. Что с того, меня все равно тянет к искусству со страшной силой. Когда зачитали завещание деда, и я узнала, что галерея досталась мне… Вопли радости еще долго слышал весь квартал. А я сожалела лишь об одном – что при жизни так и не смогла найти общий язык с дедулей. Вот был бы он сейчас здесь, как бы я его расцеловала!

Глава 2

Несмотря на то, что все мое семейство настолько необычно, мы все такие разные – все очень любим друг друга, скучаем… Особенно сейчас… провалилась в сон буквально на несколько минут, и вот, проснувшись, чувствую опустошение и одиночество. Хочется, чтобы мама была рядом, обняла, по голове погладила, сказала, что все будет хорошо… Мне ужасно одиноко в больничной палате, сколько еще будет пропадать Наташка? С трудом отключаюсь от воспоминаний о семье на сегодняшние реалии. Надеюсь, с подругой все в порядке, а то ведь бешеный бандит, с легкостью способный расправиться с толпой людей… бродит неподалеку.

И тут лицо бандита встает передо мной как живое. Моргаю, пытаясь убрать эту картинку, но не выходит. А потом понимаю, что он стоит в моей палате… в реальности!

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает детина. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Чем больше смотрю на него, тем явственнее из прочих чувств выделяется… злость.

Кошу глазом на дверь, потом на тумбочку – оцениваю свои перспективы к отступлению. Бородач занимает весь дверной проем, так что путь к бегству перекрыт. В качестве оружия можно использовать лишь мой «ридикюль» (тоже бабушкино словечко) – моя сумка, которую прихватила по дороге ко мне, Наташка. Я как раз на днях забыла ее у подруги, вот Нат и привезла ее. Я туда даже не заглянула, но помню, там должны лежать кисти и краски… Не так много, наверное, не слишком солидный вес, если придется шандарахнуть бандита ридикюлем… Для этого до сумочки надо еще добраться… И жаль, если честно, тратить ручную работу на этого детину! Я сама сделала сумочку. Холст, вышивка, немного парчи… Получилась оригинальная работа.

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает бородач хриплым голосом. – Мне очень жаль, что так вышло…

– Что не удалось убить меня? – спрашиваю язвительно.

– О чем это вы? С ума сошли, дамочка? Головой ударились? То есть… я понимаю, что вы ударились головой, и мне очень жаль. Я не видел вас…

– А уж как мне жаль – не представляете! Что вы выбрали именно мою улицу, для нападения на людей. Что с вами такое? Проблемы с контролем гнева? Или пересмотрели боевиков? Ван блин Дамм!!!

– С вами точно не все в порядке, – констатирует мужчина. Его, к слову, перевязали, рану на щеке заклеили пластырем. Он выглядит как Брюс Уиллис в финале «Крепкого Орешка»! Брутален, ранен, но полон жизненных сил. Вадик обожает смотреть эти Орешки… Я же – никогда не любила.

Странное смущение накатывает, ведь бородач разглядывает меня пристально. В его глазах замечаю смесь жалости и… интереса, что ли. И еще – сожаления. То ли он и правда раскаивается, что сотворил со мной такое… То ли проявляет мужской интерес, и сожалеет, что подобные обстоятельства знакомства, помешают ему в дальнейшем продвижении в плане флирта…

Ох, ну и надумала я! Аж краска к щекам прилила… Где Нат, когда она так нужна, позарез просто! Я ведь… я же с ума сойду окончательно, если еще на минуту в присутствии этого мужика останусь.

– Может быть… вы все сказали и вам… пора? – спрашиваю неуверенно. Совершенно не представляю, что еще сказать, а мужчина стоит и молча пожирает меня глазами! Все тело начинает покалывать, прямо чувствую, как твердеют соски, и это меня смущает до ужаса! Понимаю, что еще пара минут, и он увидит перед собой перезрелый помидор, потому что я – рыжая. Сильно рыжая, белокожая, веснушчатая, поэтому если уж случается залиться, так сказать, краской смущения, то начинаю выглядеть… специфично. И точно не хочу, чтобы бандит стал свидетелем этого зрелища…

– Врачи сказали с вами все будет хорошо, что вы уже выписаны, – говорит тем временем детина, словно и не замечая моего смущения и страданий от его присутствия.

– Все верно. Можете спать спокойно, или наоборот, грустить что не выполнили свою миссию…

– Повторяю, я не хотел вас ранить, – вздыхает мужчина. – Никогда в жизни не поднимал руку на женщину…

– Зато на мужчинах оторвались аки Кинг-Конг, – фыркаю в ответ.

– А вы я смотрю прям киноманка. Столько лестных сравнений… Орешек, Кинг-Конг… Любите кино?

– Больше, чем театр, особенно после сегодняшнего представления, – отвечаю ехидно. И откуда во мне столько язвительности-то берется, сама недоумеваю… Вроде не так уж ужасен этот мужик, голос приятный, совсем не грубый. В драке он конечно жутко выглядел, а сейчас – вполне миролюбиво себя ведет. Признался вот, что не бьет женщин… Но можно ли ему верить?

– Я вызвал себе такси. Мне будет спокойнее, если я отвезу вас домой, раз выписали, – неожиданно заявляет мужчина, и я буквально вскакиваю на ноги. До этого момента я словно прилипла пятой точкой к постели, но услышав про такси, пружиной подпрыгиваю, встаю на ноги, делаю шаг к мужчине… и два назад.

– Ни за что!

– Все еще боитесь меня? Это печалит…

– Грустите об этом в другом месте, а с вами я никуда не поеду!

Бородач, кажется, начинает злиться. Делает шаг ко мне, но тут же замирает как вкопанный.

– Не хотите, не надо. Черт, я всего лишь пытался проявить вежливость…

– Проявите ее, когда захотите избить моих соседей!

Ничего не ответив, мужчина выходит не оглянувшись.

Меня трясет. Что это вообще сейчас было? Извиняющийся бандит? Вроде ни в одном фильме не встречала подобного. Ну а в жизни – просто не встречала бандитов, чему очень рада. Но откуда это томление внутри, эта жаркая волна? Да уж, а как я ему дерзила! Это, наверное, шок… Я ведь совершенно не такая. Я – паинька, хорошая, примерная девочка у которой все в жизни строго по плану… Почему этот мужчина перевернул во мне все с ног на голову?

***

Прошла неделя с момента как мне разбили витрину, и вот, наконец, это безобразие устранено, а я теперь беднее церковной крысы…. Надо сказать, бородача я еще долго буду вспоминать недобрым словом, ведь появился он на моем пути в самый неподходящий момент… На следующий день после происшествия мне предстоял переезд. Чтобы выплатить побыстрее кредиты, которые я взяла, бабуля решила продать дом и жить вместе со мной в галерее, на втором этаже. Я поначалу отговаривала ее от этого шага, но бабушка была непреклонна.

– Зачем нам два дома? – сказала она.

И я сразу согласилась с бабушкой. До смерти дедушки, я уже говорила – бабуля долгие годы жила с ним раздельно. У нее был симпатичный домик, правда на окраине, до центра далеко, до моря тоже. На двух маршрутках. Там я выросла вместе с сестрой, но дом все больше требовал сил и ремонта. И вот, получив дедулино наследство, я решила, что и жить буду в галерее – на втором этаже располагалось четыре комнаты. Три спальни и гостиная. Даже если сестра и мама решат нагрянуть в гости – все поместимся.

– Если конечно ты не собираешься замуж, и не хочешь жить отдельно, – добавляет бабушка, и я заверяю ее, что нет… Не собираюсь. Хотя мне уже двадцать пять, и многие мои подруги, не успевшие выскочить замуж, только об этом и думают. Самая близкая, Наташка, успела там побывать, развестись, и теперь говорит, что больше – ни за что, только не это… Муж до сих пор наведывается к ней поскандалить, хоть с развода уже три года прошло…

С Вадиком у нас все гладко, но как-то скучно… Представить себя, готовящей ему завтраки, обеды, стирающей его нижнее белье… Нет, увольте, мне сразу становится не по себе. Возможно я не создана для замужества в принципе. Да и опыт бабушки и деда, родителей… говорит в ту же пользу. Не стОит. Мне достаточно просто отношений, свиданий, редких минут близости… Которая меня не слишком заводит… Именно поэтому реакция в больнице на незнакомого мужчину, который едва не убил меня… беспокоила.

Может я скрытая мазохистка? Почему в присутствии этого мужчины, тело прошивали горячие волны, а горло сдавил спазм? Что это могло означать, ведь меня еще раз обследовали позже – Нат добилась своего, и снова не обнаружили даже легкого сотрясения, на которое в тот момент я всей душой надеялась, потому что оно бы дало мне оправдание… возможность отрицать влечение к этому дикарю…

Которого я вряд ли когда-нибудь увижу. В квартале воцарилась тишина. Я открыла галерею, даже продала сегодня пару картин туристам, чем была страшно довольна. Закрывшись пораньше, я приступила к сортировке вещей. Бабушка заняла комнату с окнами на улицу. Она спит чутко, а я – наоборот. Так что бабуля будет присматривать за витриной, надеюсь поговорка о снаряде в одну воронку верна, но мало ли… Мы даже обсудили вариант тревожной кнопки, но отбросили по причине финансов, поющих романсы…

Я заняла комнату с окнами во двор. Там мы планируем привести в порядок маленький участок, посадить цветы и клубнику. Сейчас тут только полу засохшая слива и яблоня, ветви которой достигают второго этажа и упираются прямо в мое окно…

***

– Не понимаю, почему ты не стребовала деньги с этого мужика, если он сам лично к тебе в палату приперся! Как можно быть такой наивной, подруга? – бушует заглянувшая ко мне под вечер Наташка, чтобы помочь с уборкой и просто посидеть попить чаю, посплетничать. – Ты меня расстраиваешь! Ох, ну как же жаль, очень интересно посмотреть на мужика, который может так далеко запулить человека…

– Поверь, не на что там смотреть, – фыркаю, а сама себя последней врушкой чувствую. Это самая бесстыдная ложь, что слетала у меня с языка. Посмотреть там определенно ЕСТЬ на что… вот только я этого не хотела! Даже вспоминать! Забыть, как страшный сон – вот моя задача.

– Ну почему?! – снова вопрошает подруга.

– Не знаю… Если он такой бешеный… разве не опасно его про деньги спрашивать? Может он того… рэкетир. То, что бандит – ясно как день. А тут я такая – дайте денег. Да он бы меня задушил в этой палате. И ты со своими врачами пришла бы констатировать мою смерть…

– Что за жуткие прогнозы, – морщится Нат. – Но я поняла тебя. Возможно ты права… Эх, ладно, прорвемся, детка. Главное, что вы дом хорошо продали, бабулик у тебя мировая. Эх, прям расцеловать хочется Варвару Сергевну, за то, что так по-умному все сделала.

– Да, бабушка супер. Я бы сама никогда не решилась просить ее о таком…

– Ничего! Уверена, скоро дела у вас пойдут в гору. Сегодня продала чего?

– Да, две небольшие картины… Хорошо, что в городе уже много туристов. А летом будет куда больше.

– Скажешь, когда разбогатеешь и сможешь позволить себя нанять помощницу. Брошу своих первоклашек и к вам.

Нат работает учительницей младших классов, и частенько жалуется на то, что ученики ее сводят с ума.

– Так, теперь еще скажи, когда новоселье будете отмечать?

– В воскресенье. Хочу сделать фуршет в галерее, а потом, позже – ужин в семейном кругу. Приходи обязательно.

После ухода подруги, решаю посидеть на улице, в маленьком палисаднике с задней части дома. Погода чудесная, тепло и в то же время легкий ветерок. Размышляю над тем, как облагородить эту территорию, и в то же время – посадить не только цветы, но и что-то полезное. Вокруг старого бабулиного дома был довольно большой огород, мы сажали и огурцы, и помидоры, и зелень… Здесь так не выйдет, площадка почти полностью заасфальтирована, кроме двух длинных и узких клумб. Места тут очень мало, всего три на три метра, а дальше высокий забор и стена соседнего дома, вдоль которой прикреплена железная лестница, по которой сейчас кто-то спускается. В поле зрения попадают сначала ботинки, потом джинсы, на длинных крепких ногах, черная майка-борцовка… И… не верб своим глазам, потому что на лестнице стоит чертов бандит и пялится на меня!

Открываю рот, чтобы закричать, но не могу выдавить ни звука.

– Добрый вечер, – вежливо произносит бородач. А я не могу отвести взгляда от его мощных бицепсов, буквально груда мышц, а не мужчина! Никогда такого натренированного и крупного тела не видела так близко, да и по телевизору, не смотрю я подобные передачи.

– Что вы здесь делаете? Вы меня преследуете? – вскакиваю на ноги со скамейки, на которую опустилась, чтобы чуть передохнуть и насладиться видами… Насладилась, вот уж не везет мне! И страх… леденящий ужас, что снова разобьет витрину, пронизывает, и я лихорадочно начинаю соображать, куда дела телефон. Кажется, оставила в гостиной. Надо бежать! Он тут точно неспроста!

Но детина похоже не намерен меня отпускать, в одну секунду он прямо с лестницы перемахивает через забор, и оказывается возле меня, ошеломленной и еле держащейся на ногах!

– Я закричу!

– Не сомневаюсь. Я уже понял, что вы чрезвычайно склонны к истерии.

И он просто стоит, сложив руки замком, чуть отклонившись в сторону, наблюдает за мной. Отлично, обозвал истеричкой, стоит, издевается.

– Я ведь всего лишь вежливо и по-соседски поздоровался, – вздыхает детина. – Жаль, что вы плохо воспитаны. И направляется обратно к своему забору.

– Вам не кажется, что у меня есть причины так вести себя? – кричу ему в спину и бандит оборачивается, снова делает шаг ко мне, ну а я, конечно, отпрыгиваю.

– Я ведь извинился. Но если быть точным, то это ВЫ на меня напрыгнули. Я вас не трогал… И все же чувствую себя виноватым, вы попали в больницу…

– А в том, что я за витрину больше тысячи долларов выкинула, вам ничего? Нормально?

– Вы? За витрину? – бандит выглядит ошеломленным. – Черт, я даже не подумал! Вы владелица галереи?

– А вы думали кто? Бродяжка, пришедшая в восторг от ваших бицепсов и коронного удара, не выдержавшая подобного великолепия и бросившаяся вам на шею? Чуть не сломав при этом свою, – добавляю мрачно.

– Честное слово, я мало что понял из ваших слов. Но если вы и правда владелица, что ж сразу не сказали? Конечно я вам компенсирую убытки. Я как раз дал задание своему секретарю, он должен был завтра позвонить владелице. Потому что мы не сразу нашли номер. Но уверяю, я всегда плачу свои долги. И хотя этот город встретил меня не слишком дружелюбно, и это не я напал, а на меня напали, люди, которые винят меня в собственных ошибках… так вот, с витриной я переборщил конечно. Я и пострадавшим всем заплачу. Надо же, значит вы – владелица?

– А что? Не скажешь? – хмурю брови.

– Ни за что бы не подумал. Надо же…

– Я бы тоже ни за что не подумала, что вы способны платить за ошибки!

– Ясно. Ну я уже понял, что добрым наше соседство не назовешь…

Во время разговора мы не стоим на месте, все время кружим по маленькому периметру, как два бойцовых петуха, почему-то в голову приходит именно такое сравнение. И вот после слов о добрососедстве, бородач подходит совсем близко, я стою, обхватив себя руками, потому что тело пронизывает нервная дрожь, от осознания того, что теперь этот мужчина постоянно будет в моей жизни. Сможет наблюдать за мной, мы будем сталкиваться… Чудесный палисадник, который я хотела превратить в райский уголок – но как теперь чувствовать себя здесь раскрепощенной, свободной? Я, к примеру, буду сажать огурцы, корячась кверху попой, а этот детина – наблюдать за мной с лестницы? Там, на втором этаже еще и балкончик, пусть не большой… Но вид с него отличный, наш дворик как на ладони!

– Мы могли бы начать все с чистого листа, – в голосе бородатого появляются хрипловатые нотки. – Может быть для начала представимся друг другу? А потом решим между собой вопрос с компенсацией. К черту секретаря. Я сам дам вам, наличными. А потом мы где-нибудь поужинаем… Вдвоем…

Его голос все бархатистей, обволакивает, успокаивает… Я слушаю и не вникаю, полностью сосредоточенная на тембре. Лицо мужчины все ближе, чувствую на своей щеке его дыхание. Мята и корица. Делаю глубокий вдох, втягивая в себя окутывающий меня аромат. Словно происходит какое-то колдовство, мир замирает, все становится далеким, неважным. Никогда прежде не испытывала подобного…

Его губы совсем близко.

– Меня зовут Герман, – произносит бандит. – Герман Громов.

И в этот миг очарование исчезает. Отталкиваю его руки, которые в этот момент стискивают мою талию, вырываюсь из объятий и убегаю, буквально взлетаю по ступенькам в дом.

Все еще хуже, чем я думала! Этот человек не бандит! Он – чудовище!

Глава 3

Про Германа Громова слышал, наверное, каждый житель нашего города. Оно стало звучать около года назад, когда этот человек купил целый квартал на окраине, переселил людей из собственных домов в многоквартирную клетушку совсем в другом конце, очень далеко от моря и построил на этом месте роскошную гостиницу. А потом проделал то же самое с еще одним местом, построив там ресторан. Люди Громова не останавливались ни перед чем, чтобы заполучить нужный ему островок земли. Бесполезно было сопротивляться, жители городка продавали свою недвижимость, подчиняясь сильному и властному захватчику. Вот кем был Громов. Завоевателем. В тысячу раз хуже, чем бандит, он рушил человеческие судьбы не задумываясь. Не давал шанса на победу. Не признавал ни власть, ни порядочность.

И этот человек теперь мой сосед? Что все это значит? Он правда нацелился на наш квартал?

Многие в городе его ненавидели. У него были связи с банками и с ростовщиками. Он скупал долги, бывало даже карточные, подводил людей к продаже любыми способами. Теперь становится понятно, почему мои соседи набросились на него. Многих в нашем городе Громов достал до печенок!

Ледяной пот выступил на пояснице, пополз выше, к лопаткам, руки сами собой сжались в кулаки…

Прижимаюсь спиной к двери черного входа, которую только что с грохотом захлопнула…

Что если Герман захочет мое детище, мою галерею?

Я не переживу этого. Но и не сдамся, буду бороться изо всех сил.

Значит, вот что было во дворе? Значит и такими способами Громов не гнушается, чтобы добиться своего? Он явно пытался соблазнить меня. Еще секунда и он бы меня поцеловал…

***

Весь следующий день в галерее только об этом и думаю. Работа валится из рук, да и покупателей нет, что еще сильнее меня нервирует. Со своими кредитами я в уязвимом положении. Надо попытаться поговорить с соседями… Может Громов обманул меня, и мы хотя-бы не соседи? За целый день Герман ни разу не появился на нашей улице… Все утро я пялилась из окна своей комнаты на балкончик, на работе – без конца выходила на улицу и оглядывалась по сторонам… Глупо, конечно. Даже если этот мужчина купил соседний дом, это не значит, что он будет торчать там безвылазно.

***

Прошло еще три дня. Громова нигде не было видно, хотя слухи по кварталу расползались, многие действительно продали ему свои жилища, и от этого у меня волосы вставали дыбом! От все возрастающей нервозности у меня буквально все валилось из рук, еще и жара вдруг ударила нестерпимая. Конец мая, а парит как в середине лета. Поэтому, закрыв галерею пораньше, решила подремать. Выхожу во внутренний дворик и не узнаю его! Бабуля навела порядок, посадила цветы, повсюду горшки с растениями.

– Тут мало место, а я еще приправы посадить хочу, сообщает она возбуждено. Надо что-то придумать. Например, вот эту стену сарайчика задействовать. Действительно, много места занимал старый маленький сарай, куда мы временно свалили некоторые перевезенные из старого дома вещи.

– Можно и на крыше сарая расставить горшки, – предлагаю вариант.

– Думаю, лучше всего нам разобрать это ветхое строение, – возражает бабуля. – А как тебе гамак?

– И правда, только сейчас замечаю прикрученный к двум столбам яркий гамак.

– Классно. Ты сама это сделала?

– Нет, Моисей помог, – смущенно признается бабушка.

Моисей Аристархович – давний бабулин поклонник. Он был нашим соседом, но в прошлом, потом переехал в центр, где занял часть дома, полученного в наследство от умершей жены. Этот пожилой, но очень импозантный мужчина, обожает мою бабушку, очень часто они ходят вместе на разные мероприятия, концерты… Не понимаю, почему они не вместе, но им виднее. Предпочитаю не вмешиваться в чужие отношения.

Ложусь в гамак, прохладный ветерок так приятен, что закрываю глаза. Слышу тихие шаги – бабуля уходит в дом. Я думала, что всего пару минут подремлю, но вместо этого уснула очень крепко.

Просыпаюсь от странного чувства, что кто-то внимательно разглядывает меня…

И тут слышу буквально у себя над головой знакомый хрипловато-насмешливый голос:

– Это опасно, загорать, не намазавшись защитным кремом. Могу я оказать вам эту услугу? Или вы специально меня в такой позе поджидаете?

Буквально вываливаюсь из гамака, едва не падая на плитку, но в последний момент мне удается устоять на ногах. Обхватываю себя руками. Боже мой, как, ну как я могла позабыть про ненавистного соседа! Я так часто «выглядывала» его, ждала появления, и все-таки он снова подловил меня в самый неподходящий момент! А самое паршивое – вдруг он решит, что я нарочно тут «развалилась» напоказ? Судорожно оглядываю себя. Любимый желтый сарафан конечно коротковат, а уж когда в нем в гамаке лежишь… задраться до самой талии может. Как же стыдно! Буквально полыхаю от смущения и понимаю, что кожа краснеет, со мной всегда так. Ну все, сейчас этот тип поржет надо мной от души!

Громов стоит, небрежно прислонившись к стене, на верхних ступеньках лестницы и не отрывает от меня взгляда. Понимаю, что веду себя глупо – надо в дом бежать. Ничего хорошего от нашего разговора ждать не приходится. Он только посмеется надо мной… поиздевается.

Ну хотя бы на наш участок не перепрыгивает – стоит только подумать об этом – Громов перемахивает через забор между нашими участками. И вот уже стоит прямо передо мной. Снова борцовка – ну кто бы сомневался, что он обожает демонстрировать свои бицепсы! Опускаю взгляд ниже – и еще сильнее смущаюсь, потому что почему-то глаз падает на обтягивающие мужские бедра, джинсовые бриджи до колен, которые настолько «в облипон», что прям таки выпирают в области паха… кхм, очень характерно и впечатляюще.

Тут уже осознаю, что мне срочно нужна ледяная вода, иначе произойдет воспламенение…

– Вам плохо? – спрашивает Громов, естественно от него не ускользнула моя краснота. – Так и знал, что солнце для белокожих опасно…

– Аллергия, – буркаю первое что приходит в голову. – На вас. И ваши неожиданные появления… И заметьте, я никого не «поджидала», а ваши инсинуации – оскорбительны! Тут частная территория. И вы ее нарушили. А уж подглядывать за мной! Да я… В полицию заявлю!

Хотя она наверняка у него вся на зарплате. Но у меня есть Вадик. Да уж, я в эти дни совершенно забыла про своего жениха. Но и он тоже не особо много попыток увидеться делал… Что обидно. Мне всегда хотелось страстных отношений, ухаживаний, даже ревности. Вадик совершенно не ревнив. Раньше я думала, что это хорошо, что в этом моя заслуга, ведь я не даю никакого повода… Но почему-то сейчас, подумав о наших отношениях, я вдруг почувствовала себя одинокой… Интересно, каков в отношениях этот Громов?

Хотя нет, о чем я только думаю! Такие как он в принципе не способны на долгую прочную связь. Они… даже не женятся никогда! А если и женятся, то портят жизнь супруги изменами.

– Не надо заявлять на меня, я сейчас освобожу вашу частную территорию, – вздыхает Громов. – По всей видимости добрососедские отношение мне с вами завести не удастся.

– Никогда в жизни и ни за что на свете!

– Вы настолько ненавидите мужчин? язвительно вопрошает сосед, медленно оглядывая меня с ног до головы. Мне становится не по себе, будто стою перед ним нагая. Краснеть дальше просто некуда. Бежать… Ни за что! Больше я не сбегу со своей территории! Иначе решит, что я трусиха, легкая добыча…

– Нет, я обожаю мужчин, но вы – другое, – бросаю сердито, заведенная его самонадеянностью. Отмечаю с удовлетворением, что его лицо после моих слов, мрачнеет. Громов делает медленный шаг ко мне.

– И что же во мне особенного, не расскажете? Всех значит обожаете, а я? – спрашивает подозрительно мягким голосом.

– А вы из тех, про кого моя бабушка говорит, что на одном поле бы… – осекаюсь, потому что явную грубость и пошлость не получается произнести вслух. Но он меня понял. И разозлился. Уж не знаю, почему мои напыщенная, глупая бравада, так завела бандита.

А самое паршивое – он стоит так, что отрезает мне путь к бегству. Делаю попытку проскользнуть мимо, но слишком поздно. Он хватает меня запястья так крепко, наверняка останутся синяки. Пытаюсь вывернуться, но вскрикиваю от боли. Понимаю, что мне ни за что не справиться с ним. Зачем я вообще с ним разговаривала? Почему сразу в дом не убежала? Идиотка, словно специально на все это нарвалась. Что этот безумный громила по фамилии Громов сделает со мной? Как же я сейчас сожалею о своих словах, смотря в темно зеленые омуты глаз и пугаясь холодной злобы, плещущейся в них. Он возвышается надо мной, закрывая широченными плечами солнце. Мне хочется закричать…

– Со мной не стоило выпускать коготки, рыжая кошечка, – произносит мягко, но понимаю, что эта мягкость обманчива.

– Мне больно, – говорю твердо, собрав остатки смелости, приказывая себе не дрожать как осиновый лист. Его близость пугает меня, но это не только страх физической расправы. Это его парфюм, сладковато-древесный, смешанный с запахом сигарет, и почему-то невероятно притягательный. Хочется закрыть глаза и вдохнуть поглубже. Вместо того чтобы отпустить, Громов еще сильнее дергает меня на себя. Теперь моя грудь касается его рубашки. Ощущение, словно телу пробежал ток…

– Пожалуйста! Не надо!

– Не надо – что? – вкрадчиво спрашивает мужчина. – Ой, да ладно… Прям такая невинность… Ты же специально провоцируешь. Умеешь завести, надо признать.

Голос у него хриплый, а тон – обвиняющий. А я никак нить не поймаю, что он имеет в виду, что хочет сказать…

– Вот только имей в виду, рыжая, я и сам поиграть люблю. И со мной шутки плохи. Люблю выигрывать.

Физически ощущаю, как его взгляд скользит по каждому изгибу моего тела, вызывая жаркую волну. Громов все еще держит меня за запястья. И вдруг разводит мои руки в стороны, его глаза бесстыдно утыкаются в мою грудь. Под этим взглядом чувствую себя нагой и беззащитной. Грудь у меня так себе, размером не похвастаться, первый. Но никогда и не мечтала о буферах размером с дыню… Но сейчас почему-то чувствую стеснение. Смущаюсь того, что природа не одарила меня щедро и нечего противопоставить мужлану…

– Итак, посмотрим, насколько шикарный объект я упускаю…

Это нестерпимое унижение, он издевается надо мной, опускает меня буквально ниже плинтуса. Чертов женоненавистник. И ведь ничего не могу сделать, вырваться – нереально, кричать… боюсь напугать бабулю. Она у меня хоть и бодрячок, но все же иногда и сердце покалывает… Что она подумает, увидев меня в таком состоянии? Страшно представить… Нет, не стоит ее пугать.

Сейчас Герману надоест, и он меня отпустит… Сама не понимаю, как мысленно впервые называю его по имени… Сама не понимаю, как это вышло. Этот тип не заслуживает, чтобы я его имя помнила. Он… подонок! Издевается, смеется… Да лучше умереть, чем вот так стоять перед ним. От стыда у меня перед глазами все темнеет.

Стоим неподвижно еще несколько секунд, тишина между нами пронзительная, и только тяжелое дыхание обоих и бешеный стук сердца.

– Еще одна игра – заставить мужчину почувствовать себя животным, – бормочет злодей в мои растрепанные волосы. Конвульсивно дернувшись назад, чтобы отстраниться от него, каким-то чудом вырываюсь из его объятий.

Ноги подкашиваются. Почему мне так страшно от его близости? Его слишком много, он слишком большой, слишком накачанный, слишком привлекательный и слишком опасный. В нем все чересчур. И я бы никогда в жизни не подумала, что такой экземпляр может на меня даже просто посмотреть. Я… обычная. Да, яркая – из-за волос, но тут уж никак не в плюс, скорее наоборот… Вечная проблема с белой кожей, с быстрым покраснением, с цветами одежды – далеко не все сочетается с моей огненной шевелюрой. Вот и Вадик не раз просил перекрасить волосы потемнее. Но у меня фобия к косметике, особенно – к краске для волос. Крашусь тоже редко, и потом у меня ощущение – что лицо прилепили чужое. Очень сильно меняюсь с макияжем. Есть у меня подружка – визажист, вот она пару раз меня на конкурсы тягала. Мне совершенно не понравилось. Тонны лака для волос, пудры, тональника и туши, от которой чешутся глаза. Я – простушка, и уж точно не модель. Так что не понимаю, чего это тип, к бицепсам которого явно штабелями падают женщины, тратит на меня время.

– Вы мне противны! – цежу сквозь зубы, стараясь чтобы голос не дрожал. Бабуля всегда учила, что любого мужчину можно «отбрить» так, что он потом и посмотреть на тебя не посмеет. Жаль практика такого рода у меня нулевая. Ко мне редко клеятся… поэтому сейчас приходится отчаянно импровизировать. И похоже пока проигрываю, потому что Громов снова рядом, привлекает меня к себе, фактически – заключает в объятия, отчего буквально статуей застываю.

– Уверена? Может проверим? – голос его становился вкрадчивым, а когда делаю попытку вывернуться, ухмыляется. – Поздно крылышками бяк-бяк. Добякалась, рыжая.

– Вы с ума сошли? Я с вами на ты не переходила вообще-то! Немедленно меня отпустите, закричу!

– Даже не сомневаюсь. Ори сколько влезет, если хочешь проверить свою глотку на прочность.

И на шею мою смотрит так странно, в глазах какой-то затаенный огонь вспыхивает.

– Похоже ваше безумие достигло критической точки, – говорю ледяным тоном. Почему, ну почему у меня не получается поставить этого наглеца на место?

– Даже не представляешь насколько, – хрипло отвечает Громов и прижимает меня к стене, которая примыкает к забору, разделяющему наши владения. Ощущаю нагретый солнцем шершавый кирпич, царапающий кожу. Но еще сильнее, точно наждачкой, царапает взгляд напавшего на меня мужчины. Колючий, едкий, пристальный.

Вжимаюсь в стену в попытке избавиться от прикосновения, которое, кажется, прожигает кожу.

– Отпустите немедленно, иначе закричу и вам не поздоровится! – почти ору ему в лицо, но по сути это больше похоже на писк испуганного котенка. Которого огромный лев вот-вот раздавит своей лапой…

– Вас похоже мало били…

Эти слова последнее, что успеваю произнести. В следующее мгновение мои руки оказываются за спиной, крепко удерживаемые его сильной рукой, а я – зажатой между стеной и разгоряченным телом возбужденного мужчины. Откуда знаю про возбуждение? Уж поверьте, эта штука упирается мне в живот, отчего краснею как помидор, открываю рот набрать воздуха и закричать, но даже вдоха не успеваю сделать. Громов протискивает колено между моих ног, раздвинув их чуть шире, кладет широкую ладонь мне на затылок, его пальцы зарываются в мои волосы. Мимолетный перехлест взглядов и Громов стремительно припадает к моим губам. Нет, скорее тут подойдет слово обрушивается. Как бешеный неумолимый торнадо.

Замираю, застываю как громом пораженная. Как пришпиленная к альбому коллекционера мертвая бабочка… Только вот я не мертвая. И ощущения, переполняющие мое тело, кричат об этом… Прикусывая плоть, мерзавец скользит языком меж моих приоткрытых губ. Каждое прикосновение – похоже на удар током. Одновременно сжимает прядь моих волос, тянет их, причиняя боль… И наслаждение тысячами острых стрел пронзает тело. Чувствую, как между ног становится горячо и влажно и прихожу от этого в ужас… Но поцелуй все длится и длится, я буквально тону в нем, окутанная запахом этого мужчины, который неожиданно нравится мне… не отталкивает. Все чувства сейчас направлены только на ощущение его рук, языка и аромата мужской кожи. Осознание этого пугает еще сильнее, начинаю ерзать, пытаясь выбраться из его объятий, не обращая внимание на то, что спина болит от шершавой поверхности. Злодей чуть ослабляет хватку, проводит губами по моим дрожащим губам, а затем скользит по щеке и прикусывает мочку уха. Внутри меня все взрывается калейдоскопом эмоций и ощущений. Уши – моя слабость… Но никогда не думала, что настолько. Внутри теперь бушует настоящий пожар, я с трудом сдерживаю стоны, когда негодяй после укуса нежно зализывает это место на мочке уха…

Тихо прорычав что-то неразборчивое, злодей отпускает мои руки, встретившись со мной взглядом. Но все еще вжимает в меня, продолжая демонстрировать свое возбуждение, наши тела плотно прижаты друг к другу. От этого взгляда чувствую, что не могу сделать вдох… Он такой… на меня в жизни так не смотрели… Понимаю, что держусь на ногах только потому что Громов прижимает меня к стене. Отойдет на шаг, и я рухну на землю. Как там говорится у любительниц любовных романов? Растеклась лужицей у его ног?

Понимаю, что сейчас практически достигла подобного состояния… Я теку, плавлюсь, плыву в нирване. Тело выкручивает от потребности в мужских ласках…

– А ты вкусная, рыжик. Мне нравится. Давай больше не будем говорить гадости? Подружимся? Я могу быть отличным другом… – хрипловато-страстный голос шепчет, обдавая шею горячим дыханием…

Ненавижу! Нахал! – вспыхивают во мне защитные сигналы. Для него вот так все просто. Только были противниками и вот пожалуйста – почему бы нам не провести время в постели. Он ведь это предлагает? Несомненно! Но я не такая, я так не умею! Не говоря уже о том, что этот мужчина явно не мое, не для меня темперамент, эти пугающие дикость и необузданность, то как позволяет себе с легкостью переходить разумные границы, то как выглядит… И неважно что его прикосновения заставили обезуметь от желания. Сейчас, после его слов про «подружимся» я обезумела от злости. Как жаль, что я босиком, иначе могла бы наступить мерзавцу на ногу. И ударить между ног не выйдет, не могу пошевелиться. Но руки он мои отпустил… видимо ожидая, что сейчас обниму его и к себе притяну… Но вместо этого я отвожу руку в сторону… и вкладываю в пощечину все свои силы и всю свою злость, отчаяние и обиду. За то, что как с девкой со мной. Словно я на улице Красных Фонарей стою… Да, кстати есть такая в нашем городе… Звук удара выходит громким. Мужчина застывает, в его глазах вспыхивает злость. Секунду он рассматривает меня с прищуром, а потом отстраняется и я от неожиданности падаю к его ногам.

– Жаль, мы могли бы отлично провести время, – говорит с усмешкой.

Ничего не отвечаю на эту гадость. Злодей отходит, оставляя между нами расстояние где-то в метр. Не понимаю, почему он все еще тут. Нравится наблюдать за сползающей по стене девушкой? Извращенец!

Все еще остро чувствую каждое его прикосновение. Его внимательный взгляд, изучающий меня, не дает возможности скрыть свое состояние, собраться с силами и успокоиться. Стараюсь сделать глубокий вдох, чтобы прийти в себя, потому что слезы подступают к глазам.

– Я не собираюсь извиняться за поцелуй. Ты сама виновата, пусть будет уроком. Не стоит дерзить мужчине, по крайней мере не когда он в заведенном состоянии.

Вскидываю голову и посылаю Громову взгляд, полный ненависти. В ответ он прищуривается, в его глазах все еще полыхает страсть… Меня это смущает, опускаю голову… Платье в одном месте порвалось по шву, все мятое, задралось вверх. Вид у меня, словно в кустах валялась… Впрочем, так и есть, «повалял» злодей меня знатно, а сейчас хочет убедить в том, что это моя вина?

Почему, ну почему во дворике нет ничего, что я могла бы в него бросить? Хотя сил сейчас хватает лишь на то, чтобы обхватить себя руками…

Больше не говоря ни слова, Громов перемахивает через забор обратно на свою территорию, и я вздыхаю с облегчением. Даю себе слово, что ноги моей в этом дворике больше не будет…

Глава 4

Прошла почти неделя, но я так и не смогла «переварить» то, что произошло во внутреннем дворике между мной и Злодеем. Иначе я не могла его называть, это самое невинное из прозвищ, которыми я его все эти дни награждала. Я его ненавижу. Презираю. Симпатичный внешне, он имеет абсолютно гнилую душу. Наверное, внутри закопана бездна комплексов… потому что с девушкой так себя не ведут!

Выглядываю в окно. Бабуля как раз сажает цветы во дворике, нарциссы и бархатцы покачиваются на легком ветру. Просила помочь, но я придумала дела в галерее, лишь бы не выходить на территорию, где произошла стычка с соседом… Хотя народу на работе совсем мало. Это очень тревожит меня. Начало сезона оказалось не таким оживленным, как я надеялась. А скоро платить по кредиту… я и так немного затянула с этим. Я потратила на ремонт заброшенного, обветшавшего здания, доставшегося от дедули, все свои деньги. Влезла в кредиты. Выбивалась из сил, делала сама все что могла, не вылезала из стройки целый год… По крупицам пробираясь к своей мечте. Все говорило о том, что мой проект успешен. Отличное место, почти центр. Один квартал пройти – и перед тобой самое сердце города, с магазинами, кафе, рынком, парком и другими достопримечательностями. Я была уверена, что мой проект принесет прибыль… Но к такой подставе с витриной была не готова. А теперь вот еще и отдыхающих не так много, как ожидалось. Тревога нарастает с каждым днем.

К слову о витрине, Злодей так ничего мне и не компенсировал! Сказал, что со мной свяжутся… и пропал. Может решил, что его поцелуй стоит не меньше? Ха-ха. Только на самом деле, мне не до смеха. И разумеется я ни за что не пойду узнавать, почему он не заплатил за разбитую витрину. Пусть подавится!

Бабушка несколько раз кстати заговаривала о новом соседе, но я избегала этих бесед. Я ведь полностью утаила от нее происшествие, когда в больницу попала, и то что виной всему сосед не стала говорить… И то что это Герман Громов, самый ненавидимый человек в городе. Надо беречь своих близких, поэтому стараюсь не волновать бабулю.

***

Грустно, что новоселье приходится справлять в таком состоянии. Сегодня мы с бабулей ждем на ужин друзей. Мы вообще любим периодически устраивать такие вот посиделки. Первой приезжает Наташка, помочь с ужином. Иду навстречу подруге, раскрыв объятия – мы всегда так приветствуем друг дружку. Нарезав салат, Нат тянет меня во дворик «покурить». Я сопротивляюсь, но так как не могу объяснить причину своего нежелания выйти туда, все же следую за подругой. Та затягивается сигаретой, и облокачивается спиной на стену, почти в том месте, где Громов меня целовал… Разумеется, я краснею как помидор!

– Эй, Эмс, что такое? У тебя сейчас лицо… словно ты привидение увидела.

– Ага, с мотором, – вздыхаю, не зная, что сказать. – Знаешь, я, пожалуй, в дом вернусь, еще дел полно на кухне…

Но вижу, что взгляд подруги замер в какой-то точке… Она уставилась куда-то вверх. Проследив за ее взглядом, вижу чертову бородатую гориллу без рубашки, то бишь нового соседа. Стоит опять на лестнице, курит, еще и подмигивает мне! Нет, он что, издевается? Устроил представление.

Вкладываю в свой ответный взгляд всю накопившуюся ярость. Вот бы было здорово приобрести на денек способности Кэрри, и швырнуть что-нибудь тяжелое в хама! Как раз перечитываю этот роман Стивена Кинга…

В ответ горилла смотрит с усмешкой, а потом поднимает большой палец вверх. Что он этим хочет сказать? Хвалит мое платье? Я особенно не наряжалась, но синий мне идет, знаю. И волосы убрала в высокий хвост. А платье – надо признать смелое, декольте, без бретелек, узкое… Я долго сегодня крутилась перед зеркалом, и пришла к выводу что выгляжу супер. Хотела сразить Вадика наповал, а он в последнюю минуту позвонил и сказал, что срочные дела на работе… не сможет прийти.

Поспешно отворачиваюсь. Потом подхожу к Нат и мягко надавливаю снизу-вверх на ее подбородок, помогая вернуть отвисшую челюсть на место.

– Эт-то кто? – вожделенно произносит подруга.

– Лучше не спрашивай, – вздыхаю. – Местное чудовище. Выползло из норы… По ночам тут лучше не бродить…

Оборачиваюсь – Злодея уже нет на лестнице. Интересно, это моя сила мысли или он сам предпочел убраться подобру-поздорову?

– Издеваешься? – всхлипывает Нат. – У тебя под боком вдруг обосновался такой красавец… а ты не то что молчишь, еще и ведешь себя как ярая мужененавистница. Зачем ты таким бешеным взглядом на него уставилась? Что с тобой, Эм? ПМС нежданно нагрянули?

– Нет! Ты не понимаешь! Этот мужчина – чудовище. Я не знаю, с чего начать… Хотя нет, знаю! Именно он разбил мою витрину!

– Да ты что? – задыхается от неуместного восторга подруга. – Вот этот Аполлон?

– Нашла Аполлона! – фыркаю.

– Нет, похоже ты нашла. Ох, я тебе завидую. Я бы за такого соседа душу продала…

– Я была бы счастлива с ним не соседствовать! Проклятый насильник… – вдруг вырывается у меня.

Нат смотрит ошалело.

– Пошли поедим лучше, потому что после воспоминаний о том, что было я вряд ли смогу аппетит сохранить. А бабуля сделала лазанью, – пытаюсь сменить тему.

– Шутишь? Такие заявочки, а потом жрать пошли? Нет подруга! Ты давай рассказывай! Я этого так не оставлю… Ни за что! Я теперь вся в мурашках. Боже, он тебя изнасиловал?!

– Нет, только поцеловал, а жаль, уж я бы его засадила в тюрягу, – отвечаю задумчиво, и тут же поправляюсь, увидев ошарашенное выражение лица подруги.

– То есть не в прямом смысле «вот бы изнасиловал», нет конечно! Я имела в виду, что мог что-то там разорвать, сделать попытку, и я бы…

– Мать, зачем?! Он так хорош, я бы сама его изнасиловала. Зачем его сажать? И что за поцелуй, рассказывай немедленно! Ты рвешь мне душу и будоражишь нервы!

К слову, на работе Нат – скромнейший человечек. И очень терпелива с детьми. Но стоит ей появиться у меня, как она становится мега экспрессивной. Я не раз размышляла об этом и с Наташкой мы этот феномен обсуждали. Пришли к неутешительному выводу что атмосфера нашей, даже неполной семьи такова, что поневоле таким становишься…

– Нельзя не признать, что ваш новый сосед чертовски сексуален, – не успев переобуться в тапочки возвращается Наташка к животрепещущей теме. И тут меня прорывает:

– Для меня он – страшное бородатое чудовище! И плевать, что все остальные находят его брутальным, обаятельным красавчиком. Он захватчик! Бандит с большой дороги! Я его… ненавижу!

– Ого, сколько страсти, Эмс! Никогда тебя такой не видела, – хмыкает подруга. – Расскажешь про поцелуй?

– Нет!

– Почему? Ну пожа-алуйста.

– Умоляю, давай закроем эту тему, – шепчу, увидев появившуюся в коридоре бабушку. – Ни слова за столом, прошу тебя!

Бабуля делает шаг к нам, явно намереваясь поторопить сесть за стол, но тут звонит телефон. Его протягивает бабушке ее давний поклонник, Моисей Аристархович, неизменный гость на наших торжествах. Явно мечтает заменить мне дедушку…

– Хорошо, я ни словечка не скажу за столом, но ты мне прямо сейчас объяснишь за что ненавидишь этого красавчика! Потому что тут явно дело не чисто… И дело не может быть только в витрине… или все же в ней? Неужели вместо ссоры ты не можешь попросить его о компенсации? Раз поцеловал тебя… вряд ли откажет, – хитро подмигивает Наташка.

– Да потому что это Герман Громов! И я ничегошеньки от него не хочу. Я боюсь, понимаешь? До трясучки боюсь, что его хищные лапы нацелены на мою галерею!

– Да ты что, быть не может? Тот самый бизнесмен, в прошлом боксер?

– Про бокс я ничего не знаю…

– Скупает недвижимость по всему побережью Черного моря. Хотя, думаю и Азовского, ну и до Эгейского тоже скоро доберется, – продолжает демонстрировать свою осведомленность подружка. – Строит торговые центры, гипермаркеты. Вносит цивилизацию в провинцию, и одновременно – смуту и хаос. Он выкупил весь наш квартал… Многих чуть ли не силой заставили. Осталась ты, единственная, Эмс… И кто знает, может лучше не сопротивляться, а попробовать с ним подружиться?

Как я и говорила – в нашем городе каждый знает про Громова. И каждый второй испытывает к нему сильно отрицательные эмоции. Но похоже Громов сразил Наташку наповал своим голым торсом. Сержусь на подругу, хоть и понимаю – она не виновата… Сама Нат не имеет недвижимости и тем более честолюбивых планов о развитии бизнеса… А торс у Громова и правда впечатляет.

И тут же начинаю ругать себя за подобные мысли! Нет, ни за что не признаю даже очевидное! Для меня Громов навсегда останется злодеем и чудовищем!

– Спасибо за совет, но вряд ли мы подружимся. И давай… Закроем тему. Пойдем за стол, я умираю с голоду.

Проходим в гостиную и у меня пропадает дар речи. За столом сидим Моисей Аристархович, бабуля, а рядом с ней – незнакомая пожилая женщина с седыми волосами, уложенными в изысканную прическу. От этой дамы веет манерами и шармом – невозможно не заметить с первого взгляда. А по другую руку от женщины – Громов, собственной персоной!

Я бы так и осталась стоять столбом посреди комнаты, не толкни меня в бок Наташка. Спасибо ей, быстро сориентировалась. Дергает за руку, тянет за стол. Получается, сижу прямиком напротив Громова.

– Дорогая, долго вы там прохлаждались, на улице, – недовольно говорит бабуля, ей очень не нравится вредная привычка Нат. Бабушка ярый противник курения, да и я тоже, как вспомню, какой досталась мне галерея, ведь дед смолил как паровоз…

– Так вот милая, у нас пришли гости, я тебя не предупредила, приглашение вышло спонтанным… Это наши новые соседи, дорогая. Софи, – бабушка показывает на пожилую женщину, – мы с ней познакомились на рынке в субботу. Она художница и очень интересуется твоей галереей…

– Да? Очень приятно, – вежливо киваю женщине, сцепив зубы. Улыбку точно выдавить не удастся.

– А это ее племянник Герман, очень воспитанный и интересный молодой человек, – продолжает церемонию знакомства бабушка, и я прямо слышу, как скрипят мои челюсти от напряжения и злости. Как он посмел сюда прийти! Ведь знал, что в этом доме ему точно не будут рады! Еще и вырядился, как послушный маменькин сынок. Голубая рубашка застегнута на все пуговицы. Аккуратная прическа – куда подевался голый торс и лохмы почти до плеч? Только бороду не сбрил, и все равно выглядит… паинькой!

Все смотрят на меня в ожидании каких-то вежливых слов. «Очень приятно. Как я рада что вы пришли к нам в гости» – ну и так далее… Но на меня нападает ступор.

– А это Эмилия, моя племянница, – с легкой тревогой в голосе говорит бабуля, внимательно меня рассматривая. Нельзя, чтобы она начала еще и вопросы задавать. Не хочу портить ей этот вечер.

– Я очень голодна бабуль, может уже приступим к еде? – плюхаюсь напротив Германа и с жадностью рассматриваю сервировку стола. – Натуль, тебе оливье положить.

– Да, давай, – натянуто произносит подруга. Смотрю на нее и понимаю, что Нат едва сдерживает смех. Только этого мне не хватало! Ну она у меня получит после…

Наваливаю полную тарелку еды, чувствуя, как Герман внимательно за мной наблюдает.

– Вы и правда очень проголодались, Эмилия, – произносит он с насмешкой.

Ничего не отвечаю на этот подкол.

– Да, моя Эми вообще то малоежка, – посмеивается бабуля. – Клюнет как птичка… всегда ее за это ругала. А больше то и не за что было. Она у меня умница, паинька девочка.

Чувствую, как моя привычка заливаться краской приходит в действие. Прям как супергеройское свойство. Кто-то летать умеет, у кого-то сила, а я вот – Леди-Помидор… можно реально комикс с меня писать.

– Бабуль, пожалуйста, не смущай меня, я начинаю краснеть, – говорю шепотом. Но меня слышит Софи и начинает улыбаться.

– Как мило, что еще остались женщины, которые умеют смущаться, – говорит она мечтательно. – Варечка, тебе очень повезло с внучкой!

– Ох, я это знаю, да, – отвечает бабуля.

– Вот, дорогой, тебе надо присмотреться к настоящей девушке. Не силиконовым тюнингам, каких обычно ты на вечеринки водишь, – ворчливо обращается Софи к племяннику.

– Думаю, ты совершенно права, – смиренно отвечает Герман, поглядывая на меня исподлобья, и определенно стараясь скрыть улыбку. Как же меня это бесит!

– Вы с кем-то встречаетесь, деточка? – не унимается тем временем тетушка Злодея. – Простите мне мою навязчивость…

– Встречаюсь, да, – отвечаю Софи довольно холодно. Она ведь совершенно права, это некрасиво, вот так допрашивать человека. Понимает это… и все равно спрашивает.

– Ой, да ничего там у нее нет серьезного с этим Вадимом, – фыркает бабуля, а я начинаю закипать. Вот только этого не хватало, моя личная жизнь стала темой вечера! – Он вообще такой… мне не слишком нравится…

– Бабуль, главное, чтобы он нравился мне! – цежу сквозь зубы.

– Вы ничего не едите, – вдруг обращается ко мне Герман, меняя тему, и все глаза устремляются в мою, наполненную до краев тарелку. А ведь я и правда малоежка, и сейчас рядом с таким количеством еды мне аж нехорошо становится… Но упрямо черпаю вилкой салат и жую, посылая Злодею взгляд, полный вызова. Если надо – все съем, и пусть мне будет плохо… Но не сдамся монстру и не покажу слабость…

– Позвольте поднять тост! – восклицает Моисей Аристархович, влюбленно глядя на мою бабушку. – За это дом, за прекрасных дам, Эмилию и Варвару, таких бесконечно прекрасных, талантливых и щедрых дам! И за вас, нашу новую и очень интересную знакомую, Софи!

Поднимаем бокалы, пью шампанское залпом, весь почти бокал. Обычно я воздерживаюсь от спиртного, но тут нервы на пределе… Моисей Аристархович видя, что мой бокал опустел, подливает еще. Замечаю, что Герман внимательно за этим наблюдает.

Следующий тост произносит бабуля, она желает мне роста в профессиональной карьере, успехов моей галерее…

– Я загляну к вам прямо завтра, – обещает Софи. Ох, деточка, я обожаю искусство. много времени проводила раньше в Париже, бродила по блошиным рынкам и разным импровизированным выставкам художников, на улицах. Ты обязательно должна побывать в Париже!

– Огромное спасибо… Конечно, я об этом мечтаю, но пока увы, никак. Но я надеюсь, что мое детище начнет приносить доход, – произнося это кошу глазами на Германа. Что он скажет? Ничего. Молчит. Но хотя бы я завуалированно дала ему понять, что не сдамся без боя… если он вдруг чего насчет моей недвижимости задумал…

Софи пускается в воспоминания о Париже. Оказывается, ее муж был дипломатом, и они жили в городе мечты несколько лет.

– Я изучила весь город вдоль и поперек, вздыхает Софи. – Есть там много недостатков, и все же, нельзя не признать, что атмосфера там – невероятна. До сих пор воспоминания греют меня. Мы с мужем провели там удивительно романтичный период нашей жизни…

Беседа становится такой душевной, что даже Громов почти не напрягает. Да он и не заметен, сидит себе тихонечко, в основном в телефоне. А Моисей Аристархович открывает тем временем уже третью бутылку шампанского…

– Что это за сорт? – спрашиваю заплетающимся голосом. Мне так хорошо, внутри разливается тепло, и все проблемы кажутся далекими и совсем не важными, пустыми. Даже Громов, сидящий напротив, и слегка расплывающийся, почему-то, уже совершенно не раздражает… – Наше, местное?

– Нет, дорогая, это Софи и Герман нас угостили… – отвечает бабуля.

– Это французское, – мило улыбается Софи. – На здоровье, милая. Я очень рада, что тебе нравится.

– Наверное ужасно дорогое, – вздыхает бабушка. – Не стоило…

– Давайте не будем о деньгах, – улыбается Герман, глядя на бабулю, а я в ответ фыркаю. Все взгляды теперь направлены на меня…. Наташка толкает меня ногой под столом и хихикает, посылаю ей гневный взгляд. Подругу явно веселит ситуация, когда мой обидчик, который выставил меня на круглую сумму, угощает всю семью дорогим шампанским и предлагает «не думать о финансах». Это злит, да. Особенно если они «поют романсы». Но сейчас не хочу ни думать, ни тем более начинать разговор об этом.

– Расскажите еще немного о Париже, – смущенно пытаюсь перевести тему со своего фырканья на другое. И Софи снова ударяется в воспоминания о милом, славном Париже… Монмартре. Художниках и писателях, Хемингуэе, Пикассо… Остается лишь порадоваться, что бабуля обрела здесь новую, очень близкую ей по духу подругу. Договариваюсь, что завтра Софи зайдет ко мне, я покажу ей галерею. Извиняюсь и покидаю гостиную. Голова кружится все сильнее, чувствую, что мне надо на воздух. Нат увлеченно с кем-то переписывается в Одноклассниках, кажется, новый поклонник. А я забываю клятву не выходить во внутренний дворик. Сейчас он уже не кажется мне таким опасным, ведь сосед внутри… а значит его не может быть снаружи… Логика пьяной женщины, не иначе.

Здесь царят тишина и покой. Мне удивительно хорошо и уютно, наслаждаюсь вечерним променадом, но недолго… Стоит присесть на гамак, как на ступеньках появляется Герман…

– Не-еет, – вырывается у меня протяжный стон. – Нет и нет, пожалуйста!

– Вы отвечаете на какой-то вопрос? – хмыкает Злодей. – Честное слово, вы очень необычная девушка.

– Я разговариваю со вселенной! Посылаю в нее сигналы, точнее просьбы о том, чтобы вы отсюда исчезли.

– Как грубо.

– Зато честно.

– Почему вам так хочется, чтобы я исчез? – вкрадчиво спрашивает Герман, приближаясь ко мне.

– Не подходите!

– Эмилия, я не укушу, не надо так бояться… По крайней мере пока не укушу. Возможно потом сама попросишь, – на последней фразе голос совсем низкий и хриплый, а Злодей совсем рядом.

Глава 5

Не понимаю, как это получается, но вот он уже нежно обхватывает мое лицо своими крупными ладонями, наклоняется к моим губам, непроизвольно раскрывшимся… Не могу противиться поцелую, меня охватывают сильнейшие эмоции, тут и страх, и возбуждение, тело начинает ныть сладкой болью, требовать прикосновений, словно лишь этот мужчина может утолить эту потребность…

– Не надо сопротивляться, – шепчет Злодей прямо в мои губы. – И бить меня тоже не надо, – перехватывает мою занесенную машинально руку. – Я правда настолько тебе неприятен? – спрашивает, сжимая мое лицо ладонями, целуя все настойчивее, проникая языком в мой рот.

«Да, – хочется заорать. – Да!»

Но, во‑первых, не могу ничего сказать, ведь его язык играет с моим языком, ласкает нежно, щекочет, и от этого просто дурею, внутри все сжимается от сладкой боли, от желания получить еще, больше… Его руки скользят на мои плечи, пробегаются по спине, сжимают талию… и все это время он поглощает мои губы, жадно, настойчиво, властно. У меня кружится голова и сбивается ритм сердца. Почти не чувствую земли под ногами. Все мое существо дрожит и трепещет, никогда прежде не испытывала такого волнения…

И все вопли, и доводы рассудка тонут в цунами невероятного наслаждения. Вот уже сама прижимаюсь к Злодею, ища тепла и защиты, от него, от себя. Мои руки ложится ему на плечи, сжимают, притягивают к себе… Трепещу в его объятиях, но тут все прекращается, и он меня чуть отстраняет. Раздается дразнящий хриплый смешок.

– Ты восхитительна, Рыжик. Правда. С ума сводишь… Но здесь не совсем подходящее место для первого секса. А если мы продолжим, я уже не остановлюсь… Мы можем поехать в гостиницу неподалеку… Я бы и к себе тебя пригласил, но подозреваю что присутствие тети тебя смутит…

Его слова – точно ушат ледяной воды. И ведь не упрекнешь, все точно по полочкам разложил! Еще немного и меня бы поимели прямо здесь, в собственном дворике, пока в доме полно народу… поимели!

– Убирайся немедленно, – кричу ему в лицо, заливаясь краской унижения. – Я тебя ненавижу!

– Мы оба прекрасно знаем, что это неправда, – спокойно возражает Злодей. – Просто ты из тех женщин, кто обожает все усложнять и врет самой себе. Между нами нереальная химия, и мы могли бы доставить друг другу наслаждение. Но тебе нравится сопротивляться и портить момент. Ты все равно прибежишь ко мне. Каждая встреча заканчивается поцелуем… это, кхм, не просто так.

– Ага, виноват мой страх и твоя напористость!

– Хочешь сказать, что целовалась потому что боишься меня? Это просто смешно! Смотри, рыжая, я ведь и передумать могу…

– Убирайся! – голос срывается на крик.

– Ты многое теряешь, – вздыхает Злодей. – Гостиница совсем близко…

– Я уверена, тебе есть кого пригласить. Но от меня не дождешься! – гордо вскинув подбородок иду к крыльцу, решая, что сама покину собственный двор, лишь бы избавиться от невыносимого унижения. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не сорваться на бег.

– Ты права, мне есть кого пригласить, – несется мне вслед, и я снова свирепею. Но не оборачиваюсь, не стану показывать ему, как задели его слова. Я мечтала о Мистере Дарси, а встретила его полную противоположность. И хотя он прав, химия между нами есть… Но я больше ни за что не подпущу эту гориллу к себе!

Взбегаю вверх по лестнице, залетаю в свою комнату и захлопываю дверь. Меня трясет от злости… но еще и от неудовлетворенного желания. Которое Злодей разбудил своими умелыми поцелуями… Но я справлюсь, просто уверена, что смогу… Никогда не поддавалась слабостям плоти, да что там, прежде я такого вообще не испытывала.

Взгляд падает на зеркало, и мое отражение там вызывает новый приступ ненависти к соседу. Конечно же я раскрасневшаяся, лохматая, губы припухшие… ужасный вид… совсем не паинька. Такой показаться бабуля я бы не посмела… Надеюсь, внизу им там не до меня… Шампанское явно расслабило всех. А вот я после поцелуя разом протрезвела.

Уже второго поцелуя… Как так получается, что я уже второй раз сталкиваюсь губами с малознакомым и явно неприятным мне типом? Спрашиваю сама себя и не нахожу ответа… Нет, ни за что больше не спущусь вниз до утра! Думаю, гости скоро уйдут, время близится к полуночи… Обычно бабуля ложится не позже десяти вечера… Она жаворонок. Но слышу топот, кто-то поднимается ко мне, шаги довольно тяжелые… И не успев подумать хорошенько, хватаю в руки любимую вазу… В ней стояла композиция из разных веточек, сама делала, сейчас все это разлетелось по полу, но мне все равно. Держу вазу перед собой как защиту, приподнимаю слегка – как бы приготовившись к атаке… И вижу Наташку, которая появляется и замирает на пороге. Смотрит на меня. На вазу. На разноцветные веточки на полу. И снова на меня. Присвистывает, осторожно проходит и садится в кресло возле окна.

– Дела, – замечает она глубокомысленно.

Я молча ставлю вазу обратно и начинаю собирать рассыпавшиеся штуки.

– Я смотрю вы с соседом прям как в фильме «Влюбись если осмелишься», – замечает Нат.

– Никакой любви, об этом даже речи не идет, – фыркаю раздраженно.

– Я чего поднялась сюда… Решила покурить, а тут смотрю – ты в дом со двора влетаешь как фурия и к себе… а следом Громов… и тоже взлохмаченный какой-то. Колись, что произошло? Снова целовались?

– Да с чего ты взяла? – фыркаю раздраженно. Ну ничего не утаишь от подруги, аж бесит. Меньше всего мне сейчас поцелуй обсуждать хочется…

– Нравишься ты ему, подруга. Явно… тут уже не поспоришь.

– Я думаю, он пытается меня обмануть. Явно что-то замышляет.

– Боже да ты его видела? Под него любая упадет с радостью… Я бы на твоем месте так воинственно и неприступно себя не вела… Хотя, кто знает. Может это как раз и будит в нем интерес… Охотника, так сказать.

– Наташ, я правда не в настроении вести подобные беседы. Я спать хочу. Завтра пораньше открыть хочется галерею. Ты же знаешь в какой я жопе… финансовой.

– И в твоем доме находится способ решить все эти проблемы! Я вообще не понимаю, почему ты ему за столом не намекнула, что долги надо платить.

– Не хочу его денег, – бурчу раздраженно.

– А кушать хочешь? Мыть голову дорогим шампунем? Ходить в кино, покупать платья… – подругу несет не на шутку.

– Я поняла тебя! Но не хочу прогибаться под бандита! И что-то требовать от него…

– Ой, вот только не надо… Я же вижу это потому что он тебе нравится!

– Нет! Нисколько!

Давно у нас с Наташкой не было таких ссор, прямо вот как два петуха, вскочили и орем друг на друга.

– Почему тогда ты не сказала при его тете, что он разбил тебе витрину? Или завтра скажи, когда в галерею придет! Почему ты все спускаешь ему? Потому что он тебе нравится!

– Я не хочу расстраивать двух милых пожилых особ… что в этом непонятного? – почти ору в ответ. И тут раздается громкий «ох», оборачиваюсь, на пороге стоит бабуля, а за ней Софи. Судя по их лицам они все слышали, и находятся в шоке.

– Мой племянник разбил вам витрину? – дрожащим голосом спрашивает Софи. – Боже мой, я и предположить не могла… – И даже не заплатил? Но как это возможно?

– Не переживайте, все нормально, – начинаю успокаивать гостью. Ужасно милая женщина и совершенно не виновата, что ее племянник – Злодей.

– Я завтра же все улажу, – твердо заявляет Софи.

– Ничего страшного, правда, – продолжаю отнекиваться и получаю тычок в спину от Нат.

– Это будет замечательно, потому что Эми сейчас в крайне затруднительном финансовом положении, – говорит Наташка, и теперь уже я толкаю ее в бок.

– Девочки, успокойтесь, – громко говорит бабушка. – Давайте не будем себе портить вечер. Все разговоры о делах – завтра.

– Согласна. Я уже вообще спать ложилась, – поддакиваю бабуле, как послушная девочка. Но у меня правда нет уже сил обсуждать пресловутую витрину.

– Я пойду, спокойной ночи, дорогая, – обращается ко мне Софи. А бабушка берет под руку Наташку.

Когда все уходят, переодеваюсь и без сил падаю на постель. Но еще долго не могу уснуть. В голове все крутится и крутится… наш поцелуй. Я могу сколько угодно ненавидеть Злодея. Но стоит только подумать о том, какие мягкие у него губы… внутри начинает щемить. Почему именно он зацепил меня? Я целовалась с Вадиком, но мне не нравились эти поцелуи! Ничего не чувствовала… Как это может быть? Нравится Вадик, долгие отношения, но не нравятся его поцелуи… С Германом все диаметрально! Ненавижу его как личность, но стоит ему приблизиться, прикоснуться… вспыхиваю как спичка.

Это наказание? Злая шутка судьбы?

Что я могу сделать, чтобы не попасться больше? Потому что такими темпами, недалеко и до влюбленности… Нет, ни за что. Вот только влюбленной по уши дурой мне стать не хватает. Присоединиться к толпе… потому что не сомневаюсь – у Громова тьма воздыхательниц.

Глава 6

Громов

Самое интересное во всем этом то, что мне никогда не нравились рыжие. Не то чтобы я из тех мужчин, у которых стойкие вкусы и стереотипы, нет. Но реально рыжих у меня всегда было по минимуму. И вот теперь горячая как огонь Красная Шапочка, напавшая на меня точно бешеная банши, и в результате оказавшаяся в больнице, что надо сказать меня немного напрягло, по воле судьбы еще и моя соседка.

Оказывается, темперамент и волосы действительно связаны. Потому что у соседки он просто бешеный. Она как живой огонь – коснешься и тут же вспышка. Острая на язык, язвительная… и удивительно красивая. Как фарфоровая статуэтка. Даже ее свойство превращаться в помидор мне почему-то нравится.

Но я не привык долго заморачиваться желаниями. Захотел – надо брать, вот мой девиз. Тем более все располагает. Дамочка живет на расстоянии руку протяни. Точнее, забор перемахни. Но оказывается, не все так просто. Рыжая фурия еще и обожает сопротивление. Я уверен, ей нравятся мои поцелуи. Но сопротивляться ей нравится куда больше.

Ладно. Пусть. Простим боевой рыжухе ее страсть к упрямству. Пусть барахтается, так даже интереснее. Решив это, и порадовавшись, что в этот раз хотя бы по морде не получил, желаю всем спокойной ночи и удаляюсь к себе.

Вообще-то был уверен, что Софи пойдет со мной. Но ей так понравилась хозяйка дома, что она пожелала еще ненадолго остаться. Я не стал спорить с тетей. Единственная женщина в этом мире, которую я уважаю. Она можно сказать вырастила меня.

Мои родители были очень богатыми, но в то же время очень беспечными людьми. Я рос в атмосфере богемы, всевозможные вечеринки, концерты рок-звезд, кокаин, алкоголь… Странно, что я вообще выжил в такой ситуации. Моя мать была актрисой, отец – наследником нефтяного бизнеса. Но когда дед умер, отец просадил все наследство за пару лет. А потом они с матерью попали в автокатастрофу. Все как в бульварном романе. Мальчик сирота, которому родители оставили лишь огромные долги.

Сказать честно – по родителям я не скучал. Мне не нравилось то, что происходит в доме. Постоянные незнакомые люди, воняющие алкоголем, со странным блеском в глазах. В восемь лет меня чуть не изнасиловал один из маминых коллег, знаменитый актер. Но я уже тогда умел дать сдачи, а уж после записался во все секции что смог найти. Занимался всеми единоборствами подряд. Тот мужчина мне еще долго снился, его липкие руки, дрожащий голос, бормочущий непристойности… В десять я попробовал кокаин, и чуть не умер. Причем сделал это назло родителям, меня не особенно интересовал результат. Он оказался плачевным – реанимация.

Во всем семействе был лишь один нормальный человек – Софи. Родная сестра моего отца, старшая, она с болью наблюдала что творят мои родители и ничего не могла сделать. Но после реанимации она забрала меня и настояла, что теперь я буду жить у нее. Отец взбесился. Он дал мне пару месяцев, а потом послал в частную школу за границу. Где меня навещала лишь Софи. Родители были слишком заняты своими загулами… Получается, в последний раз я их видел, когда меня в аэропорт провожали… Спустя три года, когда мне стукнула тринадцать, родители погибли…

Софи стала моим опекуном. Денег у нее было немного, отец пожелал оставить ее брату, то есть моему отцу… и очень сильно просчитался. Мы жили небогато, я пошел в обычную школу. Я обожал спорт, занимался единоборствами в частной школе, и здесь продолжил, в дешевых секциях. Я хотел стать непобедимым, и добился своего. А потом я начал строить свою собственную империю с нуля. Мне понравилось заниматься строительством. Позже начал скупать и перепродавать недвижимость. Видимо, от деда мне досталась жилка бизнесмена, дела с каждым годом шли в гору. Первый миллион долларов, который положил на счет в швейцарском банке привел меня в восторг. А вот десятый… Уже ничего не ощущалось. Вкус к жизни становился все слабее. Я не знал, чем себя развлечь. Богат, силен, могуществен. Но мне нравилось продолжать заниматься бизнесом, искать интересные перспективные места, создавать проекты…

В этот маленький городок меня привела… Софи. Тетушка удивительный экземпляр, сотканный из любви к Парижу, искусству. Она всегда полна каких-то романтичных воспоминаний. И вот однажды она пожелала приехать сюда, вспомнив, что в молодости пережила тут кратковременный, но очень бурный роман. Поначалу идея меня не вдохновляла. Слишком мал городок, бесперспективен для такого крупного монстра как я. Мне не интересны уже давно такие скромные проекты. Но несколько мест сами напрашивались на покупку. Люди продавали задарма, остальных надо было лишь чуть подтолкнуть. Я подумал, что этому городу не помешает кусочек цивилизации, построенный по последнему слову архитектуры.

Но местные жители были другого мнения. Во время той пресловутой драки… Черт, я давно не чувствовал столько адреналина в крови. Ни тебе телохранителей, никаких правил боя… Все жестко, яростно… Я понимал, что если свалят – забьют до смерти. И это возбуждало. Столько эмоций хапанул, что увлекся… Бросок человека в витрину был явным перебором. А потом об меня расплющилось рыжее существо, я даже не понял откуда выскочившее…

И это существо появится в моей постели. Не успокоюсь, пока не добьюсь своего. И плевать, что это глупо, что иду на поводу инстинктов… Чего кстати поклялся не делать, глядя на родителей, которые только и жили что низменными страстями. Видимо не полностью я изничтожил в себе черты отца и матери. Один дефектный ген… и вот я уже одержимый желанием секса мужик… преследующий добычу.

Рыжая разбудила зверя, но похоже пока об этом не догадывается.

Надо завтра отнести ей чек. Оплачу витрину в двойном размере, и дамочка сразу станет сговорчивее. Бабы, которая не любила бы деньги, я не встречал… Хотя эта молодец… С ее красотой могла бы давно найти дурака и сидеть на его шее. А она вон старается, искусство в массы толкает. И заложить меня могла бы тете… но не стала. Похоже ее бабушка совершенно не в курсе насчет разбитой витрины… и это тоже вызывает уважение. Рыжая не ябеда. Ну так и я жадиной не буду. Одарю по полной.

Хлопает входная дверь – входит Софи. Тетушка выглядит грустной, что совершенно не вяжется с тем, какой жизнерадостной я ее оставил десять минут назад в гостях. Она молча проходит в гостиную и садится на диван напротив меня.

– Что-то случилось? – спрашиваю с тревогой. – Тебя там никто не обидел?

Ох уже это рыжее семейство… Хотя бабушка у Эми с седыми волосами, тут я скорее характер огнедышащий имею в виду.

– Обидел, – вздыхает Софи.

– Зря я тебя там оставил… странные люди… не бери в голову.

– Меня впервые обидел ты, племянник.

– Я? – переспрашиваю удивленно. – Тем что ушел?

– Нет… Оказывается, ты разбил витрину Эми! Бедная девочка и так погрязла в кредитах, а ты ей даже не вернул…

– Черт, нажаловалась все-таки! – восклицаю с усмешкой. Ну рыжая, ну погоди. Ты мне ответишь за удар в спину. Всего то вечер помолчать не могла. Все бабы меркантильны, и эта особа не исключение.

– Нет, не жаловалась, – ледяным голосом отвечает Софи. – Прекрати наговаривать на девочку и неси сюда немедленно чековую книжку!

– Думаешь она согласится на чек? – спрашиваю с усмешкой. – Небось налом захочет.

– У тебя есть столько нала сейчас? – деловито интересуется тетя.

– Нет, – усмехаюсь.

– Вот и не паясничай. Я сама завтра обналичу чек.

– Слушай, я сам…

– Не стоит. Я так поняла, девушке ты не особенно нравишься.

– Ну, деньги не пахнут.

– Герман, я тебя очень прошу… Откуда столько цинизма! Ведь это наши соседи!

– Временные. Ты же не собираешься жить тут долго? Я думал блажь, приключение…

– Да, у меня была блажь и приключение, а ты этим воспользовался и скупил полгорода.

– Я делаю добро, построю новые здания…

– Да, но не все любят перемены. И я тебя очень прошу – не трогай Эми. Эта галерея – ее наследство от деда. Он с Варварой жил не слишком дружно, и вообще был весьма непростым человеком… девочке не хватало полноценной семьи. Смотри как вы похожи! Ее растила Варечка, тебя – я. Вы можно сказать родственные души!

– Мда уж… не знаю что сказать. Я не собирался есть эту Красную Шапочку, – бормочу себе под нос, но у тети слух отличный.

– Герман! Сейчас же дай мне слово, что не будешь приставать к девочке. У нее есть парень, все у них серьезно. А ты, дорогой, слишком легкомысленно к женщинам относишься. Эми не из таких, ясно.

– Она из тех, кто со священником на сеновал ходит? – усмехаюсь ехидно.

– Тебе совершенно не идет быть таким едким и надменным, ясно? Поэтому, пока не научишься вести себя с правильными девушками, ни шагу в галерею. Мы договорились?

Разумеется, я пообещал тетушке все, что она хотела услышать. Мне не жалко. Но знала бы она, как эта правильная девочка отвечала на мои поцелуи, как льнула ко мне. Была бы Софи так же воинственна и красноречива? Но я не обсуждаю со своей тетей поцелуи, слишком уважаю женщину, которая дала мне все, что не дали родители. Если она хочет, чтобы я избегал рыжую соседку – мне не трудно это выполнить…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.