# Невменяемый дипломат

Юрий Иванович

Рожденный врачевать не может умышленно причинять вред живым существам. Однако среди сентегов встречаются такие особи, которым больше нравится убивать, чем созидать. Ради спасения многих жизней от сентегских целителей-убийц Кремон, он же легендарный Невменяемый Колдун, совершил уникальный переход сквозь гибельную для всех зону «незримой смерти» и теперь мечтает вернуть себе магическое могущество. Но для достижения этой цели ему вновь и вновь приходится совершать подвиги, всеми силами стараясь уцелеть и сберечь своих друзей. И при этом еще действовать от лица всего остального многомиллионного населения Мира Тройной Радуги! Ну что ж, Кремон всегда был магом и воином, пора бы побыть и дипломатом…

## Пролог. Ортодоксы

Со стороны могло показаться, что в частный парк князя Восхем-Длау съехались для прогулки старые приятели, друзья, а то и в большинстве своем родственники. Настолько все мило и радушно здоровались друг с другом возле центральных ворот. Настолько прочувствованно интересовались детьми, внуками и другими особями, не прибывшими на данный праздник. И настолько радостно потом встретившиеся гости уходили в глубь парка.

Но любой свидетель этих встреч мог бы ручаться, что в данном месте встретились нисколько не родственники, а совершенно далекие друг другу сентеги, проживающие не только в разных частях столицы, но и всего Центра. А то и обитатели дальних окраин империи просматривались.

С другой стороны, мало ли кого авторитетный и уважаемый князь Восхем-Длау, прославленный своими деяниями на благо империи, решил пригласить на пикник? Это его личное дело, с кем и как развлекаться. Именно – развлекаться. Потому как ни слова о делах, ни слова о политике, ни слова о придворных интригах или о приевшейся экономике. Праздник, приуроченный к двенадцативековому юбилею знатного рода Пикирони.

Вот только любой шпион, присутствующий у входа в парк отделенным сознанием, не смог бы проникнуть дальше невидимой черты: сплошного и жесткого полога непроникновения. Дескать, у нас хоть и праздник, но нечего тут всяким любопытным наши семейные секреты подслушивать. Причем магический полог стоял вокруг всего парка, что, учитывая его невероятную площадь, вызвало бы немалое удивление любого здравомыслящего Эль-Митолана. Во сто крат дешевле и проще отгородить несколько громадных помещений от постороннего подглядывания и там уже говорить, как и что вздумается. Но зачем же такие титанические силы тратить на такой огромный парк?

Но, как говорится, у богатых свои причуды. Что хотят, то и воротят. Хотя доверенным дознавателям императора очень полезно было бы поприсутствовать в центре парка, прогуляться среди гостей и услышать нечто такое… от чего бы у них не одно перо поседело, а то и выпало бы прежде времени.

Хозяин парка являлся верховным магистром тайной «Ложи верных приличий». Ложа образовалась сравнительно недавно, и ста лет не прошло, но к данному дню представляла собой огромную мощь. Князь старался привлекать в ряды организации только весомых, авторитетных и богатых сентегов, которых знал лично или за которых головой ручались ближайшие сподвижники по ложе. Естественно, что и представители рода Пикирони находились сейчас в парке почти в полном составе. Или как минимум стояли на внешнем контуре охраны и поддерживали полог непроникновения. Они первыми узнали последние новости, поэтому были в курсе всего происходящего.

Стоявший на возвышении Восхем-Длау спокойным речитативом взывал к собравшимся вокруг него сторонникам:

– Все возможности мирного диалога исчерпаны. Наши здравые мысли не воспринимаются и отторгаются. К нашим предостережениям не прислушиваются, а потом еще и стараются их исказить, переврать настолько, что из них уходит весь здравый смысл. Наша острая озабоченность нарастающим недовольством общества игнорируется, а то и подвергается оскорбительным насмешкам. И никто, я повторяю, никто не желает посмотреть действительности в глаза! Вот потому и получилось, что мы замерли в двух шагах перед пропастью! Вот потому и получилось, что только мы, трезво и верно оценивающие обстановку, в силах удержать империю от последних роковых шагов к ужасной катастрофе и восстановить, укрепить оставленное нашими предками великое наследие. Недаром именно мы больше всех боремся за приличия в нашем обществе! И недаром эти приличия признаны всеми нормальными сентегами как единственно верные!

Сторонники слушали своего харизматичного лидера с должным вниманием и даже благоговением. Все уже понимали, что час предстоящего выступления, к которому они готовились долгие годы, близок как никогда. Иначе зачем бы стоило так срочно созывать всеобщее собрание тайной ложи? Оставалось только дождаться конкретики в словах князя. А вот с этим он и не торопился.

Самый почетный представитель рода Пикирони любил ораторствовать. И сегодня он начал выступать еще задолго до того, как к центру парка стянулись все важные члены тайной ложи. Толкнет речь минут на пять, доведет до самого интересного момента и замолчит на полуслове. А потом радушным голосом приглашает гостей угощаться расставленными на столах блюдами.

Вот и сейчас он сделал паузу, после которой продолжил несколько иным тоном:

– У нас есть важные новости… но еще не все собрались, поэтому подождем тех, кто опаздывает! А пока угощайтесь, мои повара сегодня так старались!

Сентеги вокруг князя пришли в движение, растекаясь к столам и недоуменно переглядываясь. Хотя и вопросы кое-где раздавались:

– Ну, сколько можно томить недомолвками? Чего он тянет?

И хорошо, что очередные четверть часа можно было скрасить изысками княжеских кулинаров. Ведь известно, что насыщающийся сентег – не нервничает. А там и задержка получила разъяснение. Чуть ли не бегом прибыл старший сын князя и довольно громко сообщил отцу:

– Все подтверждается!

Тотчас вокруг владельца парка стала собираться внушительная толпа. На этот раз собрались все, разве что особи женского рода стояли во второй линии. Но внимали в полной тишине так же сосредоточенно, как их мужья, отцы и сыновья.

Вот теперь уже Восхем-Длау разразился настоящей программной речью. Хотя к сказанному раньше ничего нового и не добавил. Просто растянул тему прерогатив тайной ложи и обсосал главные детали. Но в завершение подошел к самому животрепещущему вопросу:

– Отныне все наши действия переходят в открытое противостояние устаревшей, скомпрометировавшей себя власти. Времени на раскачку у нас больше не осталось. И причина одна: с севера в нашу империю стали пробираться человеческие лазутчики!

Толпа шевельнулась, легким гулом выдавая крайнее удивление.

– Да, да! Именно так! Жизнь в остальном мире сохранилась, и сейчас отряд «порушников» сопровождает в Полюс человека, который прибыл с той стороны Шанны. И вы все прекрасно понимаете, что может случиться, если наша империя в нынешнем своем неподготовленном состоянии окажется перед угрозой вторжения диких, озлобленных от голода орд иных существ. И если в обращении с людьми у нас имеется тысячелетний опыт их укрощения, то иные агрессивные виды просто сомнут мирное государство сентегов своим количеством. И если вы помните по древним легендам, этих видов слишком уж огромное количество, чтобы мы сумели в короткое время подобрать к каждому из них ключик и заставить жить в рамках развитой цивилизации. А в таком случае на первое место выходит сила! Только она заставит уважать наш вид и отпугнет от наших земель любое обнаглевшее от безнаказанности существо! Уничтожим любую агрессию в зародыше!

Последние восклицания пошли по нарастающей, и хотя все еще не давали полной конкретики предстоящих действий, сопровождались хвалебными криками, восторженным ревом и воодушевленным каркающим скрипом. Лидера следовало поддержать морально, ведь недаром он так надрывается.

Получив такую поддержку членов созданной им ложи, князь продолжил с еще большей экспрессией:

– На пороге страшных событий мы обязаны консолидировать наше общество, объединить его вокруг новой императорской династии, вывести на новый уровень всепланетного мышления. В связи с этим перед нами стоят четыре задачи. Первое: уничтожение всех исторических материалов, которые сохранились у нас от Древних и от Смутного времени, ибо они провоцируют не окрепшую разумом молодежь на неблаговидные поступки, расхолаживают их сознание. Второе: сменить загнившую власть нынешнего императорского рода на новую! Третье: уничтожить любого, кто ступит ногой на земли нашей империи без нашего разрешения! И этот представитель севера, которого везут в столицу, станет первым в нашей зачистке. Четвертое: восстановить неприступность пограничной линии крепостей в зоне рядом с барьером. Чтобы оттуда ни одна пакость не прорвалась! Иначе скоро к нам хлынут орды агрессивных уродов, которые обрекли нас когда-то на поголовное вымирание. Всех! Всех до последнего надо уничтожать! Иного не дано! Ради жизни и счастья наших потомков мы должны взвалить на наши крылья заботу о сохранении нашего традиционного образа жизни! А потом и сделать так, чтобы весь мир Тройной Радуги принадлежал сентегам!

На этот раз уже дико, с самозабвением орали все присутствующие, и благо, что не усиливали при этом магически громкость своего голоса. Иначе оглохли бы, невзирая на свои колдовские сущности.

И когда все накричались, Восхем-Длау картинно вскинул крылья:

– Братья и сестры! – опять повисла глубокая, напряженная тишина. – Сейчас мы оговорим должные действия для каждого. И уже завтра все наши силы вступают в бой. Промедление смерти подобно! И если мы замешкаемся, засомневаемся хотя бы на мгновение, история нам не простит, а наши потомки нас проклянут!

В этой высокопарной речи не все соответствовало действительности. Но толчок к действиям она дала. Да фанатично настроенным на своего харизматичного лидера поклонникам не обязательна четкая и логическая расстановка приоритетов. Достаточно получить цель, прикинуть грядущие блага и обозначить врага. Остальное уже неважно…

Тайная ложа верноприличников приступила к давно намеченным действиям по захвату власти и установлению своих, единственно правильных порядков. Ну и к попыткам подгрести под себя право управлять всеми остальными в империи, к попыткам вырвать единоличное право казнить и миловать всех неугодных.

## Глава 1. Основы

В первый день пути воины специального отряда транспортировали арестованного человека в тюремной повозке, в которой имелись только щели для доступа воздуха. В этой будке с толстенными, а скорей всего, и многослойными стенками было очень тесно, не ляжешь, вытянувшись во весь рост, да и сидеть не на чем: два одеяла – не повод заявлять о каком-либо комфорте. Так что Медиальтам пришлось вмешаться.

– Наш пациент дальше поедет в нашей карете! – безапелляционно заявил Ветеран на первом же привале после выезда из Аллангарна. – Иначе нам придется останавливаться на привалы гораздо более продолжительные. А если больной будет рядом с нами, мы проведем лечение непосредственно в пути.

Командир «порушников» гневно выпучил глаза:

– Он – арестован! И обязан находиться в тюремной карете!

– Покажи мне такое указание в императорском приказе! – потребовал престарелый Медиальт. – Где оно?

– Ни к чему там такие конкретные слова! Это и так подразумевается!

– Вот и прекрасно! Человек едет с нами! Под нашу личную ответственность. Объяснения своих поступков я буду давать непосредственно императору.

Командир элитных воинов уже и не знал, как ему реагировать на такое злостное нарушение правил конвоирования арестованного. Но не успел он и слова сказать, как в разговор вступил Хооз-Дер, второй Медиальт:

– Скорость нашего передвижения из-за тяжелой тюремной повозки и так не слишком высока. Если ускоримся, арестованный может пострадать. Голову о стенки разобьет… А поездка в карете защитит нашего пациента от повреждений и оградит тебя, полковник, от возможных неприятностей. Уж мы-то лучше всех знаем, насколько ценен этот представитель большого мира, и желаем доставить его к императору в целости и сохранности. А посторонние пусть думают, что он в повозке.

– Но если вдруг кто-то увидит, что он в карете?

– Ну и что? Имеем же мы право на обслуживающего нас раба! Вот он нам в дороге и нарезает мясо, хлеб и овощи.

Карета лучших врачей Южного континента позволяла располагаться с полным комфортом сразу четырем особям. А при поднятом верхе никто туда глазами не заглянет. А подсмотреть отделенным сознанием не решатся, только завидев знаки различия «порушников». Да и полог непроникновения помешает.

А так как следовало доставить человека в Полюс как можно быстрей, то полковник решил уступить Медиальтам. Да и, несмотря на свой уникальный командирский статус, очень близкие родственные связи с императором и весьма дружеские отношения с наследником престола, он не имел права открыто воспротивиться действиям этих прославленных соплеменников. Тем более что приказ выполнялся, должного человека везли куда следовало.

Сократив время привала, отряд «порушников» вновь двинулся в путь.

Кремона Невменяемого усадили возле оконца, и он поблагодарил своих опекунов и целителей:

– Спасибо, что вытащили! Меня и в самом деле в той повозке пару раз чуть по стенкам не размазало.

– Да ладно, какие могут быть благодарности, коллега! – сказал Ветеран. – Главное, что теперь мы не будем скучать четверо суток пути.

– А тебе еще и прямая польза, – добавил Хооз-Дер. – Постоянное воздействие нашей силы быстрей вернет тебя в строй Эль-Митоланов.

– Быстрей, это насколько? – спросил человек.

– Точно нельзя сказать. Может, на день, может, на два, а то и на три. Но ты еще с недельку будешь оставаться в прежнем состоянии. Жаль, конечно…

– Ни в коей мере! – перебил своего ученика Ветеран. – Прибыть в столицу под видом простого человека даже лучше, чем заявить о себе, как об Эль-Митолане. Легче будет добиться встречи наедине с самим императором и наиболее важными персонами всего Юга.

– Станут ли они меня слушать? – засомневался Невменяемый. – Поверят ли?

– А чтобы поверили, нам следует все тщательно обдумать и отрепетировать каждое твое слово. Благодаря судьбе у нас имеется для этого достаточно времени и возможностей. И приступаем к этому немедленно!

Вот они и приступили, попутно выведывая друг у друга все новые и новые подробности из жизни общества. Сентеги интересовались, что творится в большом мире, а энормианин старался выведать то, о чем ему Сату-Лгав или не успел поведать, или не смог по собственному незнанию. И таких деталей оказалось предостаточно.

К примеру, право наследования императорского престола имело существенные ограничения. Наверное, они остались еще с древних времен, когда на высокие должности и титулы не имели права претендовать Эль-Митоланы. Во всем остальном мире подобное осталось, и даже в Царстве огов фактические правительницы Галиремы прикрывались номинальными правителями-царями. Правда, те выдвигались на трон лишь из числа мужей Галирем или в лучшем случае из числа их сыновей.

А что оставалось делать сентегам, которые все поголовно владели тайнами мироздания? Этак взойдет на трон некий долгожитель лет в двадцать пять от роду, да и будет править все триста лет после этого, если не больше. И при этом перекосы в управлении государством станут катастрофическими. Любые разумные такую опасность понимают и стараются не допускать подобное. Вот и появился еще в Смутные времена основополагающий закон, регулирующий сроки, возраст высшего правителя и порядок наследования. Тогда это касалось многочисленных королевств и княжеств, а потом перешло на всю объединенную империю.

Император мог занимать престол не более двадцати лет. Возраст правителя – от сорока до восьмидесяти лет. И передать престол можно было лишь потомку по прямой линии. То есть сыну, внуку или правнуку. Но если при достижении восьмидесятилетнего возраста император не имеет сорокалетнего сына, то первоочередное право взойти на престол получает его родной младший брат. И дальше уже только дети этого брата имели право стать императорами. Если оные отсутствовали – следующий брат подхватывал бразды правления… и так далее.

Подобный возрастной ценз касался всех должностных лиц империи. Начиная от министров и кончая градоначальниками. Исключения делались лишь для высшего командного состава вооруженных сил, там позволялось оставаться на генеральских харчах до столетнего юбилея.

Что интересно, в широком кругу обывателей обо всех этих ограничениях не то чтобы не знали, но традиционно помалкивали. Считалось моветоном даже в семейном кругу ляпнуть такое: «Еще два года, и губернатор провинции лишится своего теплого места!» Или: «Как еще несколько месяцев продержаться, пока этот тупой градоначальник уйдет в отставку?» Ну а злорадное высказывание типа: «Три года осталось до смены императора, а его старшему сыну только тридцать пять! А братец-то у него… Ха-ха! Нас ждут резкие перемены!» – могло привести и к смертной казни «за оскорбление его императорского величества».

Рано женившемуся императору был только семьдесят один год, а его старшему сыну – уже сорок восемь лет. Помимо первого наследника престола, имелось еще четыре принца, трое из которых уже вступили в пятый десяток. У них тоже были многочисленные семьи и чуть ли не взрослые сыновья. То есть нынешняя династия стояла у власти более чем надежно и с уверенностью в завтрашнем дне.

Понятное дело, что такое положение вещей не давало никаких шансов тем политикам, кто сам рвался к власти. Причем рвался порой уже не так для себя, как для своих детей, а то и правнуков, потому что самому занять тот же пост министра, а уж тем более взойти на трон возраст не позволял.

Имелись в истории сентегов и такие моменты, когда кто-то силой оружия пытался изменить существующие законы, уничтожить заповеди предков, а потом усесться на троне и править до скончания дней своих. Но такое «скончание» устраивали ему довольно быстро. В случае узурпаторства трона и неправомочного ношения короны молодежь выходила из повиновения старшим, хваталась за оружие и убивала любого, кто пытался менять древние законы. Иначе и быть не могло. При нормальной продолжительности жизни в триста, а то и более лет у высшей власти могли сосредоточиться только одни престарелые маразматики, а подрастающему поколению не оставалось никаких шансов для карьерного роста. «Лучше уж сразу умереть с оружием в руках, чем в глубокой старости получить повышение из младшего писаря в старшие!» – это расхожее утверждение знал каждый сентег, еще даже не став Эль-Митоланом. Знал и готов был сражаться за свое место под Занвалем.

Примерная тенденция распределения власти в остальном мире, но только в плане передачи корон в руки не Эль-Митоланов, несколько разочаровала Медиальтов.

– По нашим легендам, – сказал Ветеран, – Древние допускали к власти только колдунов, но зато ограничивали их пребывание на посту восьмидесятилетним возрастом, а то и меньше. И мне кажется это правильным, потому что обычное разумное существо не в силах накопить в себе знания, необходимые в управлении государством…

– И сил у него должных не хватит, – поддержал своего учителя Хооз-Дер.

– Спорить не стану, – дипломатично произнес Невменяемый. – Порядок престолонаследия в известных мне королевствах казался мне вполне правильным и проверенным временем. Сейчас вижу, что четкие возрастные ограничения могли бы дать возможность и Эль-Митоланам управлять государствами. Но… сейчас перед нами совершенно другие задачи. Не правда ли? Поэтому расскажите мне о тех силах, которые могут и попытаются в первую очередь помешать объединению всех разумных существ в единое планетарное сообщество.

– Увы! Таких недоумков…

– …Мягко говоря, хватает! – погрустнели Медиальты.

Из их рассказа Кремон узнал, что самые радикально настроенные сентеги вообще ратовали за полное истребление людей. Дескать, они нас попытались в древности уничтожить, так отплатим им той же монетой. К счастью, таких было мало. А самый действенный довод против них имелся один: «Хлеб вместо крестьян ты будешь выращивать?» О мясе и всем остальном уже и не напоминали. То, что без рабов им самим пришлось бы и пахать, и сеять, понимали даже самые тупые крикуны. Но все равно подобные озлобленные на людей радикалы никогда не переводились.

Гораздо опаснее были более мягкие ортодоксы. Причем они чаще прикрывались лозунгами стабильности общества и нерушимости исконных традиций. И действовали они совсем по-иному. Например, требовали немедленного уничтожения всех архивов, которые остались от Древних. В том числе и мало-мальских упоминаний о Смутном времени. Утверждали, что в раритетных книгах может оказаться яд разрушения морали, житейских принципов и единства общества. Кричали: «Тогда было упрятано в хранилища много информационного мусора, который оставили после себя нечаянно, а возможно, и специально убийцы сентегов. И если этот мусор попадет в руки неокрепшей духовно молодежи, то может случиться непоправимое зло!» Прочили разные страшные беды, начиная всеобщей войной и кончая вымиранием сентегов как вида.

Хуже всего, что движения ортодоксов поддерживали и те великие династии, которые и сами были не прочь захватить императорский престол. Таких династий имелось чуть ли не десяток, и среди них особо выделялись две-три наиболее могущественные во всех отношениях. Все они тоже прикрывались заботой о здоровом обществе, стремлением облегчить карьерный рост молодежи и были щедры на обещания. Например, снизить потолок возраста императора до семидесяти, а то и шестидесяти лет. Дескать, пусть у каждого амбициозного молодого члена общества появится реальный шанс побывать на троне. Такие заманчивые обещания позволяли им находить массу сторонников среди ленивых и не блещущих умом неудачников. Каждому казалось, что именно его голову украсят императорской короной.

Ну и наличествовало некоторое брожение среди военных. Пусть и до ста лет генералы могли командовать приданными им полками, но им хотелось каркать на младших по званию чуточку дольше. Ну, хотя бы до… стопятидесятилетнего возраста.

И вот все эти политические группировки, скорей всего, грудью встанут на пути пришедшего с севера человека, на пути его общения как с самим императором, так и с сентегами правильного, всепланетного мышления. Потому что тех, кто сразу осознает суть грядущей катастрофы, тоже на Южном континенте хватало. Главное было до них добраться, правильно обрисовать обстановку и помочь быстро консолидироваться.

Но наибольшую надежду опекуны Невменяемого возлагали на своих коллег. На Медиальтов.

## Глава 2. Засеки

Уже поздним вечером свернули с Оранжевого тракта, который прямой стрелой вел к Полюсу, в один из довольно милых с виду городков средней величины. И название было милым – Утиный.

Отряд «порушников» оккупировал один из самых крупных постоялых дворов, который находился внутри крепостной стены. Правда, стена здесь носила чисто декоративный характер, огораживая древнюю часть города. Высота каменной кладки была всего лишь три с половиной метра. Большинство зданий Утиного выглядывало из-за стены, словно из-за высокого забора. Виднелось и множество фруктовых деревьев, которыми изобиловал каждый приусадебный участок. И все это с прекрасной ночной подсветкой, с сияющей на небе Тройной Радугой, делало город похожим на благоустроенный парк.

Распряженные похасы, две повозки с походным снаряжением и карета заняли место под навесами, а тюремная повозка была оставлена в окружении четырех костров, возле каждого посменно дежурили по два порушника. То есть делался вид неукоснительного надзора за арестантом. Воины, поужинав, улеглись спать в комнатах и на сеновале.

Комнату на третьем этаже заняли Медиальты и командир отряда Кулри-Заг. А чтобы Кремон смог выйти из кареты и пройти в здание, высшие врачи наложили на него изумительную иллюзию обычной служанки. Причем настолько прочную, что Кулри-Заг, даже во время ужина не спускавший глаз с человека, не выдержал:

– Верните ему прежний вид! А то все мои чувства вопят, что это и в самом деле какая-то неизвестная мне женщина, а нужная императору особа сбежала.

Ветеран убрал иллюзию с внешности своего пациента.

– Как у тебя это получилось?! – воскликнул полковник. – Мне никакие умения не позволили заметить подмену.

Старец раза три щелкнул клювом:

– Как получилось? Легче не бывает! Вот станешь Медиальтом и тоже сумеешь.

– Всего лишь? – скривился командир «порушников». – Вот сейчас все брошу и начну становиться Медиальтом! – Но тут же сменил тон: – Так это получается, что вы оба могли на любое существо наложить иллюзию этого Кремона и подсунуть нам для ареста?

Хооз-Дер хоть и покосился на своего учителя, но не преминул похвастаться:

– Запросто! Могли бы и ту самую доносчицу Салажу тебе подсунуть и так ее убедить, что она сама бы себя с полгода мужчиной чувствовала. Вот бы смеха было! – И добавил назидательно: – Умный сентег договаривается с Медиальтом вежливо и получает втрое больше. А если осмелится грубить или хамить, то ничего кроме иллюзии не получит.

Кулри-Заг нахмурился:

– Это ты меня хвалишь или издеваешься?

– Конечно, хвалю! Ты явно умный! Сам посуди: мы бережем здоровье твоего арестанта, помогаем его охранять, и благодаря нам движение отряда явно ускорилось. Ну чем не тройная выгода? – Затем перешел на шепот и добавил с особой доверительностью: – Но другим о наших умениях трепаться не советую…

Полковник молча кивнул. Хотя прекрасно знал: деяния Медиальтов известны народу. Об их умениях чего только не рассказывают.

Все четверо плотно поужинали и стали укладываться спать. Сентеги на кроватях, а вот человеку пришлось довольствоваться расстеленными на полу одеялами.

– Странной мне показалась местная конклатерра, – сказал Ветеран, вытянув ноги на кровати. – Явно чего-то боится… Кулри-Заг, может, вы здесь по пути на север останавливались и твои вояки что-то натворили?

– Нет! – ответил полковник. – Мы тут никогда не были.

– Так почему же она так трясется? Может, еще в детстве напугали? – Он помолчал. – А почему к нам сам владелец постоялого двора так и не явился? Как-никак вставший на постой отряд императорских «порушников» – неординарное событие для такой дыры… Плодовых деревьев в городе слишком много, но ведь сентеги здесь не полные идиоты…

Вроде как ни советов не прозвучало, ни указаний конкретных, но полковник воспринял рассуждения опытного Медиальта, как и следовало. Минут пять еще поворочался на кровати, потом тихонько встал, подхватил беззвучно свое оружие и вышел из комнаты. Только и прошелестело от двери:

– Пойду посты проверю…

Ну а как проверяет посты Эль-Митолан? Тем более если на посту стоят его коллеги? Правильно, идет будить других коллег и заставляет их самым тщательным образом осмотреть окружающее пространство отделенным сознанием.

Постоялый двор фасадом выходил на улицу с внушительными, добротными домами. Явно не богатеев дома и особ дворянского сословия, но тоже здоровенные, а некоторые и в три полных этажа вознесшиеся. Разве что подворье постоялого двора было раза в два больше, чем у любого из соседей, и практически не засажено фруктовыми деревьями. Двое ворот, невысокий, под два метра забор. Задний двор упирается в дворы домов на параллельной улице.

Тылы и обеспокоили полковника больше всего. Казалось, если и нагрянут какие-то злоумышленники, то именно с той стороны. Настолько там густо росли кусты и деревья соседнего сада. Поэтому он отправил «глянуть» туда восьмерых, а вот на улицу перед фасадом и в соседние дома – только четверых колдунов. Именно один из них первым вернулся сознанием в тело:

– Командир! Что-то никак не пойму: зачем в таком малом городишке все три соседа напротив поставили полог непроникновения такой, что и во двор к ним не заглянешь? Делать им нечего или как?

– Сам знаешь, какая у нас популярность… Может, народ и заволновался…

– А это бы их спасло? Мы сейчас артефакт на них направим, и только пустырь от этих домов останется… Мне кажется, надо работников постоялого двора поспрашивать, да и тех постояльцев, которые здесь уже долго, всегда ли такое напротив творится.

Командир прислушался к совету. На ноги были подняты еще пять воинов. Четверо отправились в столовую, а один – на поиски владельца. Но не успели они собрать какие-то сведения, как вернулся сознанием в тело еще один колдун из четверки проверявших улицу:

– Командир! Я обошел всю огромную завесу из полога, попытался подобраться к домам напротив через их задние дворы. Тоже не получилось! Но! Я увидел две цепочки вооруженных личностей, которые втягиваются в эти самые дома…

Дальше полковник уже не слушал:

– Боевая тревога! Но будить товарищей незаметно! Никакого движения!

И поспешил к Медиальтам.

## Глава 3. Самоуверенные заговорщики

Как только Невменяемый понял, о чем речь, сразу потребовал для себя оружие:

– Хотя бы меч и щит! Не хочу чувствовать себя бараном, которого может зарезать первый встречный.

Молодой Медиальт его поддержал:

– Точно! Выдай ему оружие. Ну и все его артефакты с оберегами! Наверняка ведь уверен в том, что это не его сторонники собираются спасти человека из плена.

– Да, в этом сомневаться не приходится, – согласился полковник и отдал приказ своему воину. – Но кто это может быть? Не припомню, чтобы на «порушников» в последние двадцать лет пытались напасть. А тут такое…

– Может, это местные между собой собрались выяснять отношения? – предположил Ветеран и наложил на Кремона иллюзию, превратив его в несколько массивную, но все-таки женщину.

– Может, и местные… – протянул полковник, глядя в окно. – Но я на всякий случай приказал подготовить артефакт-разрушитель к действию. В крайней угловой комнате… Шейтар их задери! Ничего толком даже за забором рассмотреть не смогу! Плотный полог они поставили, простой магический просмотр ничего не дает.

Медиальт Хооз-Дер прильнул ко второму окошку:

– Да, здесь простой не поможет… – Присматриваясь как-то особенно, он вдруг напрягся, а потом забормотал: – Вот уж напасть!.. За тем забором тени! Много теней… до сотни… а может, и больше… Все они концентрируются возле ворот каждого из трех домов…

Командир тут же умчался к артефакту.

Послышался цокот копыт, и на улице показалась колонна всадников численностью в шесть-семь десятков.

– Надо же, как тут всем по ночам неймется! – воскликнул Ветеран. – Если это по наши души, то могут и справиться. Ведь артефакт полковника рушит только камень, но никак не воздействует на живую плоть. Да и запаса энергии хватает на три, максимум на четыре удара… Хооз! Приготовь структуру образования тромбов!

Молодой Медиальт резко повернулся к своему учителю:

– А не слишком ли? Структура ведь имеет большое рассеивание. Считай, что все обитатели этих трех домов могут пострадать.

– Да, жертв будет немало, – согласился старец. – Но тут уж ничего не поделать. Если они ринутся на нас, то вырежут тут всех без разбора. Свидетели им не нужны… Видимо, тут собрались какие-то мстители, родню которых «порушники» уничтожили в последние годы… Так что отбрось все укоры совести, всю ответственность я беру на себя! Ударю структурой потери ориентации… – Он взглянул на Кремона и пояснил: – Образование тромбов коснется только тех, кто любит жирную пищу. Да и то, скорей всего, половина из них, почувствовав резкое ухудшение собственного состояния, улягутся где попало и займутся самоизлечением. Но зато они в этот момент атаковать перестанут. Ну а потеря ориентации, сам понимаешь, чем грозит.

Невменяемый понимал прекрасно и даже похолодел, как только представил подобного Медиальта среди своих врагов. Бедствие! Арбалетные болты летят куда угодно, только не в цель. Бросаемые копья втыкаются в землю перед ногами атакующих. Мечи промахиваются по врагу. А огненные шары бесполезно прогревают равнодушное небо. Предполагалось, что такое воздействие тоже не будет продолжительным, но перед самым столкновением применение такого удара может вполовину ослабить мощь нападения.

Он уже полностью облачился для ведения боя и пальцами проверил узнавший своего хозяина Жемчужный орден. Колонна всадников приблизилась к главным воротам постоялого двора и замерла рядом с ними, а окна верхних этажей соседних домов стали раскрываться. Иллюзии полной темноты не давали рассмотреть происходящее за ними, но зато первые атакующие действия однозначно показали намерения неизвестных. Сразу из трех керечес началась пальба по тюремной повозке. Значит, о мести «порушникам» не шло и речи, главная цель – это арестованный человек. Ну и понятно, что никого из воинов в таком случае оставлять в живых не собирались. Атака на ворота и всадниками, и пешими воинами началась сразу же после первых выстрелов.

Девять мраморных шариков не смогли разрушить тюремную повозку, все-таки на ней стояли приличные обереги и защитные структуры. Потом раритетные ружья довольно быстро перезарядили, и последовали новые залпы. Вот тогда уже девять мраморных зарядов разнесли ее вдребезги. Если бы там находился кто-то, его искромсанная плоть смешалась бы со щепками, выжить никто бы не смог, без всякого сомнения.

Но зато эти наиболее опасные выстрелы не пришлись по воинам элитного отряда. А целая туча арбалетных болтов, огненные шары и парализующие молнии были благополучно отражены. Ну и начал действовать артефакт-разрушитель. Полковник тоже не ведал каких-либо сомнений и колебаний. Первый удар снес не только центральное здание, в котором засели стрелки с керечесами, но и видневшийся в дальних тылах дом на параллельной улице. Видимо, мощь артефакта никак не регулировалась. Если бы удар был нанесен с фланга и с выверенной точки, то одним махом были бы снесены до основания все три здания с врагами, все хозяйственные постройки вокруг них, да и от заборов ничего не осталось бы.

Наверное, поэтому второй удар был сделан в землю подворья постоялого двора. Вывернутые из земли оба забора снесли собой часть нападавщих, а потом смешались с руинами второго дома, разнося обломки по заднему двору и садовым участкам. Третий дом постигла та же печальная участь, вместе с заборами и хозяйственными постройками. На четвертый удар сил разрушителя не хватило. Но и этого могло бы оказаться достаточно, если бы нападавших не было так много. Как потом подсчитали, заговорщики собрали около пятисот бойцов для атаки постоялого двора со всех сторон. Поэтому и были уверены в своей победе. Они и не думали, что «порушники» успеют подготовиться и применить свое самое страшное оружие.

В цепи атакующих сентегов, спешивших на «зачистку» территории, никто даже не оглядывался и не ведал, что творится за спиной. Ряды заговорщиков стали наплывать даже со стороны соседей по задним дворам. Настолько спешили уложиться в отведенное время. В комендатуре города у них имелись соучастники, обязанные придержать малочисленные войска гарнизона, но это не значило, что акцию истребления элитного императорского отряда следовало растягивать на всю ночь. Уничтожение сразу трех зданий с руководителями заговора мало кто заметил в сумятице начавшегося сражения врукопашную.

Звенела сталь, ревело пламя огненных шаров, сверкали молнии, кричали атакующие, страшно стонали умирающие, неслись во все стороны противоречивые команды. «Порушники» же сражались молча, с истинным профессионализмом лучших вояк, знающих о своей доле заранее. Любой из них понимал, что противник слишком многочисленный, вряд ли удастся спастись, но никто не дрогнул, не попытался ринуться на прорыв сквозь сходящиеся вражеские цепи.

И огромное значение для оборонявшихся имели брошенные Медиальтами структуры образования тромбов и потери ориентации. Около сорока нападавших вынужденно присели, а то и легли там, где застало их резкое, болезненное состояние. Несмотря на собственные силы для исцеления, несмотря на огромную продолжительность жизни, многие сентеги относились к чистке кровеносных сосудов без должного внимания. У любителей жирной, тяжелой пищи скапливались в кровеносной системе все предпосылки для создания тромба, и подтолкнуть этот процесс великим архимагам в медицине не составляло труда. У некоторых особей образовалось сразу по два, а то и три тромба, так они и умирали на месте, не в силах самостоятельно справиться с навалившейся напастью.

Вторая структура, брошенная Ветераном на рвущихся по улице заговорщиков, принесла еще больше пользы. Около ста вояк частично потеряли ориентацию. А ведь подобное опасно не только для попавшего под воздействие, а и для его товарищей по строю. Бежишь с таким рядом, знаешь, что он обязан прикрыть сбоку, а он уже давно валяется с пробитой головой. Или, выпучив глаза, пытается засунуть свой меч тебе под ребра.

А ведь Медиальты нашли в себе силы помочь «порушникам» не только этими двумя структурами. Хотя силы для защиты и для последнего боя они грамотно сберегли. Так что их суммарная помощь, можно сказать, позволила переломить ход сражения.

Правда, разговора о том, чтобы отсидеться за толстыми стенами здания, не шло. Основное строение постоялого двора быстро подожгли со всех сторон, и защитникам пришлось покидать его единой группой. К тому же, чтобы сберечь хоть какую-то часть отряда, полковник принял решение устроить прорыв. Медиальты признали такое решение совершенно правильным. Их и человека окружили шесть «порушников», и, по команде полковника, ведущие бой стали отходить, используя пространство усадьбы слева от постоялого двора. Причем эту команду слышали только они, и сходящиеся цепи нападавших вначале не сумели верно оценить маневр противника. Их-то командования не стало, а перед началом боя никто не предполагал, что придется за кем-то гоняться по всему городу.

А так и получилось. Половина «порушников» полегла, но вторая половина, унося раненых, выскользнула из тисков и, оставляя на своем пути сменяющиеся заслоны, быстро двинулась в сторону городской комендатуры. К сожалению, не удалось захватить для лучшей маневренности похасов, те располагались довольно далеко от главного здания постоялого двора. Вот тут уже пришлось вступить в бой и Невменяемому, который шел в передовой группе.

Заговорщики оставили несколько заслонов на улицах, на случай неожиданной или слишком своевременной помощи от властей города. Да и просто сторонники императора, поняв, кого убивают, могли вмешаться в потасовку. Два таких заслона и пришлось таранить авангарду «порушников». А Кремон не стал за спинами сентегов прятаться, наоборот, ринулся в самоубийственную, казалось бы, атаку.

У стоявших в заслоне не было тяжелых копий и арбалетов. Остальная мелочь и магические атаки не могли принести вреда северянину. Вот тогда Медиальты и увидели собственными глазами, как в несущегося человека разом попали три огненных шара, брошенных заговорщиками в упор. Им даже показалось, что обугленный труп делает последние шаги уже чисто по инерции, и они с гневным клекотом бросились туда. И были поражены, когда, добежав до места столкновения, увидели с пяток трупов и несколько тяжелораненых сентегов из заслона, а среди кровищи и выпущенных кишок – своего совершенно невредимого пациента.

Наверняка и павшие враги были поражены еще больше: ведь невзирая на удары магией, их лихо атаковала и уничтожила, словно месячных шейтаров, самая обыкновенная, пусть и несколько крупноватая женщина. Да и со стороны тому, кто не мог просмотреть иллюзию насквозь, скоротечное сражение с женщиной в главной роли могло показаться чудом.

– Как тебе удалось увернуться? – спросил Ветеран на ходу.

– Да я и не уворачивался, – признался Невменяемый, постепенно возвращая дыхание в норму. – Сознательно принимал удары, чтобы другим не достались…

– Почему же тебя огненные шары не прожарили?

– Ну, такой вот я загадочный весь! – хохотнул Кремон. – И до сих пор удивляюсь, как это ты обнаружил мою магическую несостоятельность, а вот умения уводить в землю магические удары не заметил.

– Какое умение? Ничего такого…

– Вот я и говорю, что странно это…

– А откуда оно у тебя?

Авангард группы прорыва замер на перекрестке, просматривая улицу, по которой предстояло двигаться. Да и остальных следовало подождать. Оба Медиальта вцепились в Кремона, тщась прямо здесь что-то высмотреть в его внутренностях.

Тот попытался их урезонить:

– Долгая история…

Осознав, что его могут и уложить для экстренного осмотра прямо на булыжной мостовой, он стал вырываться:

– Нашли место! – И пустился в некоторые объяснения: – В Гиблых Топях обитают самые гигантские животные нашей планеты, Топианские коровы. Так вот мне когда-то пришлось молочка от этой коровы попить. Вот и начались у меня внутри какие-то мутации. Вроде вначале даже мой врач что-то там такое интересное наблюдал, но потом все рассосалось… А вот умение заземлять брошенную в меня уничтожающую энергию так и осталось…

– Только ты один пил это молоко?

– Нет. Теперь уже многие…

– И каждый стал таким мутантом? – Медиальты вопрошали по очереди.

– Никто, насколько мне известно…

– И никому молоко не повредило?

– Повредило. Последние исследования показали, что оно противопоказано любому разумному существу. Начинается жуткое расстройство желудка, повреждается иммунная система и разом нападают все мыслимые и немыслимые болячки…

– Почему же на тебя не напали болячки?

– Никто понять не может…

– Так ты теперь страшный мутант?

– Ага! Очень страшный! И каждое утро съедаю сентега на завтрак! Может, зададите свои вопросы в более спокойном месте?

Ветеран отрешенно заглянул куда-то в глубь человека и пробормотал с неприятными поскрипываниями:

– Как же так?.. Почему мы ничего не видим?..

– И ведь он никаких затемнений не имеет, – сказал Хооз-Дер. – Прозрачный как стеклышко… Может, это просто его амулеты защитили? Уж слишком все странно получается…

На следующей улице пришлось столкнуться еще с одним заслоном. И вот тогда уже не отстающие больше чем на два шага Медиальты во всей красе рассмотрели, как стекают по телу Кремона в землю попавшие в него парализующая и вымораживающая молнии. А потом еще и малый огненный шар растворился в веселых искорках у ног.

Казалось бы, бой, опасность кругом, а два фанатика от врачевания опять стали перебрасываться мнениями и восклицаниями наподобие: «Нет! Ты видел?!» или «Глазам не верю!» Теперь уже всему авангарду пришлось сгруппироваться вокруг мэтров медицины, потому что те совершенно игнорировали собственную безопасность.

Хорошо еще, что через две улицы отрывающийся от погони отряд «порушников» таки выскользнул на площадь перед городскими казармами. Построение войска там уже велось, хотя бойцам подобное действие их командира казалось абсурдным: следовало немедленно мчаться к месту событий. Там уже полыхало огромное зарево, постоялый двор разгорелся в полную силу.

Но подчиняться его приказам они просто были вынуждены. А комендант метался вдоль строя, грозными окриками заставляя местных вояк выровнять шеренги, проверить оружие и приготовить для личной обороны все имеющиеся обереги. То есть его попытки задержать вверенные ему силы были видны сразу, и тут не прошли бы ссылки на растерянность или на ночное время. И он явно не ожидал, что элитный имперский отряд прорвется к казармам и настолько неожиданно появится на площади.

К нему тут же устремился Кулри-Заг:

– Комендант! Почему ваши силы еще не прибыли на помощь правительственным войскам?! Ты – изменник! – И тут же обратился к стоящим в строю воинам: – Арестовать его!

Кажется, те только того и ждали. Сразу с десяток бойцов бросились к коменданту. А тот сник и даже не стал оказывать сопротивления, только ошеломленно посматривал на «порушников». Никак не мог поверить, что те вырвались из такой прочной западни.

Кулри-Заг взял общее командование на себя. Часть местных воинов вместе с самыми боеспособными «порушниками» двинулись навстречу преследователям. Часть заняла круговую оборону и стала помогать раненым. В этом отношении помещения казарм оказались как нельзя кстати, как и наличие Медиальтов. Ими удачно были сделаны три операции тяжелораненым, которые в ином случае, не будь здесь таких знаменитостей, могли бы и не выжить. Правда, вскоре и местный Медиальт примчался со своей помощью, но самое главное успели сделать до его прибытия.

Заговорщики были разбиты. Путем экспресс-допросов были выявлены пособники мятежников, и начались их аресты. Положительно сказалось на наведении порядка в городе уничтожение большей части тех, кто вел атаку на постоялый двор. Руководители заговора погибли в развалинах домов, а во время скоротечного сражения нашли свою смерть и самые авторитетные личности. Вот и получилось, что оставшаяся шваль только и оказалась способна разбежаться по домам, побросав в страхе своих раненых и умирающих товарищей.

Но оказалась прерванной связь не только со столицей или с Центром, но и с соседними городами. Вроде как магические артефакты связи повреждены не были, а вот связь отсутствовала. А это не могло не настораживать. От государственного переворота никто не застрахован. И хотя сила, стабильность и авторитет правящей династии не вызывали сомнений, настроение у всех было не самым радужным.

## Глава 4. На распутье

Только стало светать, собрались небольшим коллективом.

И тут опять свое слово сказали Медиальты. Теперь уже в компании с третьим коллегой они потребовали от полковника Кулри-Зага оставаться на месте до тех пор, пока не будет сведений из Центра. По их мнению, мятежники потерпели здесь сокрушительное поражение, а вот в других городах, а то и в самом Полюсе все могло быть по-иному. Уж слишком нагло и самонадеянно они действовали. Каков бы ни был приказ императора о срочной доставке арестованного, один, а то и два лишних дня в дороге роли не играли. А вот нарваться на засаду, а то и подвергнуться нападению «порушники» имели все шансы.

Кроме того, в строю осталось всего лишь сорок шесть воинов, считая и легкораненых. Не могли продолжать путь тринадцать сентегов, а сорок один пал в ночном сражении. Теперешняя численность отряда не могла служить полной гарантией выполнения приказа его императорского величества.

Командир, как ни рвался в путь, вынужден был признать рассуждения прославленных врачей верными и дал приказ расположиться на отдых в течение суток. Следовало и павших товарищей похоронить, и похасов собрать, и имущество отряда привести в порядок.

От тюремной кареты остались лишь одни щепки, да и те кто-то успел поджечь. Так что идея Медиальтов лично сопровождать арестанта и наложить на него иллюзию себя оправдала. Артефакт-разрушитель удалось сохранить, да его и бросили бы, наверное, лишь в самую последнюю очередь. Сгорела одна из повозок с провиантом. Зато вторая не пострадала, и, что было самое приятное для Ветерана, осталась целехонькой его удобная, отлично защищенная и вместительная карета. Также не пострадали похасы – до навесов огонь не достал. Так что с транспортом для дальнейшего передвижения проблем не было. Теперь следовало выяснить, что творится в соседних городах. И для этого от комендатуры послали по несколько всадников в четыре ближайших города.

К обеду посыльные вернулись с трех направлений. В двух городах имперские исполнители оставались на местах, в третьем была совершена попытка захвата власти. Но там горожане довольно легко справились с заговорщиками, заблаговременно выявив и решительно арестовав лидеров смуты. Те же самые посыльные доставили и донесшиеся или присланные во время последней связи пакеты новостей из Центра. И новости оказались довольно пессимистическими.

Некий князь Восхем-Длау из рода Пикирони поднял всю подчинявшуюся ему «Ложу верных приличий» на борьбу с императором. К нему примкнули и некоторые иные группировки, поддерживавшие ортодоксов или сами оными являвшиеся. Во многих крупных городах Центра, в том числе и в столице, были совершены попытки вооруженного захвата власти. Как дальше разворачивались события, пока известно не было. Всеобщую магическую связь империи вывели из строя. Судя по всему, на периферии мятежники не слишком-то и старались проливать кровь. Они прекрасно понимали, что главное – это Центр. А то и сам Полюс. И наверняка сосредоточили свои воинские силы именно там.

Косвенное подтверждение этому доставили и последние посыльные, вернувшиеся уже после полудня. Они попали в самый разгар уличных сражений, но в итоге верные императору силы потопили в крови и огне очаги сопротивления заговорщиков. То есть окраины империи оставались все в той же системе власти. И уже к вечеру стали появляться признаки здоровой инициативы: «Надо спешить императору на помощь!»

А раз так, то авторитетные, пользующиеся всеобщим уважением граждане, дворяне, отставные генералы стали собирать небольшие личные отряды воинов и стягиваться к городам. И уже там формировались более крупные воинские соединения. Основа: воины-ветераны. К ним присоединялись около четверти воинов городского гарнизона, воины ополчения и личные отряды высшей знати. Пусть в итоге получалось не более трехсот, максимум пяти сотен воинов, но подобные ручейки, сливаясь в одну реку на диагональных цветовых трактах, могли оказаться большой силой. И решено было отправляться в Центр на следующее утро.

На эту тему и состоялось краткое совещание под руководством полковника «порушников».

– Следует отправляться в путь на рассвете с первым же крупным отрядом! – заявил он со всей твердостью. – А то и возглавить колонну! Тем более что к нам присоединяются сто местных воинов.

– Нет, двигаться нужно как можно дальше от головы колонны, – возразил Ветеран. – В нашем нынешнем положении стычки с заговорщиками категорически недопустимы. У нас есть четкая задача: во что бы то ни стало доставить этого человека к императору. Причем отныне мы уже втроем будем его сопровождать. Наш коллега любезно согласился нам помочь.

Полковник тяжело вздохнул, но попытался настоять на своем:

– Нападение может грозить как голове колонны, так и середине. Поэтому…

Третий Медиальт не постеснялся беспардонно оборвать полковника на полуслове. Выглядел он словно придворный хлыщ, явно следил за каждой деталью своего одеяния, а прическа его могла вызвать только зависть: перышко к перышку, да еще уложенные в разные стороны со строго определенными наклонами.

– А поэтому мы все равно будем двигаться в наибольшем скоплении воинов! И считаю разговор законченным!

Самый молодой из Медиальтов постарался как-то смягчить ситуацию:

– Ду-Грайт! Почему бы не объяснить уважаемому и отважному полковнику, на чем основывается наша позиция?

– Хм! Тебе хочется, Хооз-Дер? Вот ты и рассуждай! – пробурчал местный Медиальт.

С самого утра давно и хорошо знавший Кремона Ветеран рассказал о нем все: откуда прибыл, что творится за пределами империи и какая над миром нависла катастрофа. Ду-Грайт проникся, так сказать, от кончиков своих уложенных в прическу перьев на голове до когтей на лапах и готов был защищать арестованного человека собственными крыльями. Но вот его отношение к военным было, мягко говоря, совсем не приветливым. Он их вообще презирал и считал тупыми солдафонами, только и способными отличить меч от арбалета. Вот потому так резко и осадил полковника.

Его коллегам, да и Невменяемому, уже довелось повоевать с грамотным, очень образованным и умным племянником императора, поэтому они понимали, что объясниться с ним нужно. Он тогда лучше поймет стоящую перед ними задачу и принесет гораздо больше пользы, чем в случае недовольства решением Медиальтов.

– Целью ночного нападения было, в первую очередь, уничтожение арестанта, человека с той стороны Шанны, – сказал молодой Медиальт полковнику. – Спрашивается: чем он и кому не угодил?

– Да сомневаюсь, что у них вообще была верная информация о нем! – фыркнул Кулри-Заг. – А уж кому он мешал…

– Ой ли? Пока донос этой Салажи добрался до самого императора, сколько придворных его прочитало? Не счесть! И среди них были наши враги из числа верноприличников. А теперь кому, а вернее, почему он так мешает… Помнишь главный тезис ортодоксов: уничтожить все, что осталось от Смутных времен? А в хранилищах очень много материалов о том, как раньше разумные жили вместе, одной дружной семьей.

– Весьма спорно… – пробормотал полковник.

– Именно так и было, – включился в разговор Ветеран. – Уж поверь мне на слово. А скоро и сам своими глазами убедишься. Если эти недоделки умственные в самом деле все не сожгут… В древних трактатах говорится и о тех силах, которые стравили в кровавой бойне иные разумные виды. И суть даже не в том, кто виноват больше или меньше в развязывании войны: мы, люди, колабы, сорфиты или драконы, а в том, что раньше мы жили душа в душу и над нашим миром не нависала катастрофа. И вот представь, император заявляет во всеуслышание: «На севере выжили все виды разумных! Там огромный и красочный мир! Там нет рабства и в нас, сентегах, как лучших врачах, очень нуждаются!» Еще и предоставит живого свидетеля, который однозначно пришел с той стороны и является полномочным представителем сразу нескольких самых крупных и самых сильных государств. Что в таком случае произойдет?

Командир «порушников» думал недолго:

– Волнений избежать не удастся. Но… скорей всего подавляющая часть сентегов будет ошеломлена, заинтересована… заинтригована… даже, скорей всего, обрадована таким развитием событий. Рабов ведь имеют не все, в Центре они вообще редкость, и многие считают, что и без них можно обойтись. Ну а вот возвращение каждого сентега в лоно его лекарской деятельности, это… – он помотал клювом, не в силах подобрать нужное слово. – Этого подспудно желает каждый… наверное…

– Вот! Совершенно верно! – воскликнул старец. – Зачем нам воевать или заниматься невесть чем, если нам в любом уголке мира будут рады? Если нам предоставят и кров, и защиту, лишь бы мы ЛЕЧИЛИ!

Последнее слово он сказал очень прочувствованно. Настолько, что даже закоренелый вояка ощутил в себе желание вспомнить свое начальное медицинское образование и немедленно отправиться к раненым. И минуты три все сентеги восседали в полном молчании, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. А наблюдавший за ними Кремон вдруг понял, что желание врачевать заложено у этих птицеподобных существ где-то на генном уровне. Достаточно будет обрисовать каждому его счастливое будущее, и несогласных с расселением по всему миру или просто с контактами с остальными государствами в империи не останется.

Хотя это не касалось ортодоксов. Для них воссоединение с остальным миром – это финал всего жизненного пути, крушение устоявшихся традиций и смерть желания ощущать себя хозяином над покорными рабами.

Вот потому и следовало их опасаться сейчас больше всего. Вот потому и следовало «порушникам» беречь больше всего именно представителя Энормии, а не стремиться в гущу боя с заговорщиками.

Разъяснения прошли более чем успешно.

## Глава 5. Неожиданный отбой

Среди ночи восстановилась связь города с Центром, и дежуривший в резиденции градоначальника «порушник» помчался сообщать об этом полковнику. А тот разбудил Кремона Невменяемого и Медиальтов.

Новости из Полюса оказались несколько противоречивыми и странными… Сообщалось, кто и как попытался свергнуть власть императора. Были названы главные виновники, представители «Ложи верных приличий». Приказано подвергать аресту всех членов этой ложи и еще нескольких наиболее рьяных групп ортодоксов. И содержать их под стражей до выяснения всех обстоятельств. Оказывающих сопротивление – уничтожать на месте.