Первые Бекетовско-Менделеевские чтения. Шахматовский вестник

© ПРОБЕЛ-2000, 2015

В.П. Енишерлов. Генерал-лейтенант Ф.Ф. Кублицкий-Пиоттух – участник Первой Мировой войны

Всемье пензенских Бекетовых многие, как это было принято в дворянских семьях в XIX веке, были военными. Прадед Александра Блока богатый пензенский помещик Николай Алексеевич Бекетов вышел в отставку мичманом, в молодости служил на кораблях эскадры адмирала Сенявина, участвовал в заграничных походах русских кораблей. Его неразлучный брат Дмитрий Алексеевич в Отечественную войну 1812 года вступил в партизанскую партию Дениса Давыдова. Бесстрашный ахтырский гусар Митенька Бекетов стал ближайшим боевым сподвижником поэта-партизана, а в мирное время остался его другом, адресатом писем и даже дружеских эпиграмм. Интересно, что через три поколения семьи Давыдовых и Бекетовых породнились между собой. У Николая Алексеевича Бекетова и его жены Екатерины Андреевны (урожденной Якушкиной) было три сына – Алексей, Андрей, Николай и дочь Анна. Отец хотел видеть своих сыновей военными, но Андрей Николаевич (основоположник русской ботаники, профессор) и Николай Николаевич (крупнейший русский физико-химик, академик) уговорили отца дать им гражданское образование, выбрали научную стезю. Лишь Алексей Николаевич Бекетов какое-то время нес военную службу. По окончании в 1842 году Главного Инженерного училища, где учился вместе с Ф.М. Достоевским, он был произведен в полевые инженер-прапорщики. В 1849 году он вышел в отставку по домашним обстоятельствам в чине штабс-капитана. Сестра Бекетовых Анна Николаевна была замужем за участником битвы при реке Альма в Крыму в 1854 году, прошедшим всю Севастопольскую оборону в Углицком пехотном полку, подполковником Михаилом Александровичем Енишерловым. Он автор интересного военно-исторического очерка «Описание битвы при р. Альме». Возможно, из-за давних военных традиций семья ректора С.-Петербургского университета либерала-шестидесятника А.Н. Бекетова, где господствовали исключительно научные и литературные интересы, была совсем не против, когда блестящий гвардейский офицер Франц Феликсович Кублицкий-Пиоттух попросил руки одной из четырех дочерей Андрея Николаевича и Елизаветы Григорьевны Бекетовых – Александры Андреевны, расставшейся с первым мужем и вернувшейся с маленьким сыном Сашурой в Ректорский дом в Петербург.

Казалось бы, к XXI веку жизнь Александра Блока исследована и описана досконально. Статьи и книги посвящены не только поэту, но и многим его родственникам, знакомым, адресатам лирики и писем. Но лишь вскользь, в некоторых мемуарах, монографиях упоминается его отчим – русский офицер, генерал, командир дивизии, отличившейся в 1-й Мировой войне – Франц Феликсович Кублицкий-Пиоттух. Мать Блока, Александра Андреевна Бекетова, буквально бежавшая от замечательно талантливого, с признаками гениальности отца будущего поэта, варшавского профессора-юриста и необыкновенного пианиста Александра Львовича Блока, в 1889 году вторично вышла замуж за гвардейского офицера, поручика Ф.Ф. Кублицкого-Пиоттух, и с 9-летним сыном поселилась в квартире мужа в офицерском корпусе Гренадерских казарм на Большой Невке. Сергей Городецкий вспоминал: «Он жил тогда в Семеновских (Гренадерских – В.Е.) казармах на Невке ‹…› Огромная казарма на берегу реки со всех сторон окружена фабриками и жилищами рабочих ‹…› По казенным лестницам и коридорам я прибегал к высокой казенной двери, за которой открывалась квартира полковника Кублицкого-Пиоттух, мужа Александры Андреевны, матери Блока, и в этой квартире – две незабвенных комнаты, где жил Блок. Я их помню наизусть». Сложным делом о разводе Александры Андреевны с отцом А.Блока занимался брат Франца Феликсовича, блестящий юрист, в будущем тайный советник, начальник (губернатор) Алтайского округа (1900–1904), сенатор Адам Феликсович Кублицкий-Пиоттух. Он был женат на сестре матери Блока Софье Андреевне Бекетовой и ввел в семью Бекетовых своего брата Франца, профессионального военного, на первый взгляд далекого от научных, литературных, общественных интересов и либерального духа бекетовской семьи. Но Александре Андреевне приглянулся скромный гвардеец, с прекрасными грустными глазами. Биограф и тетка А. Блока М.А. Бекетова пишет, что Франц Феликсович был «одним из самых нравственных и порядочных офицеров в полку». Несмотря на внешнюю сухость он никогда не обижал пасынка. «‹…›доказательством тому служит то, – пишет М.А. Бекетова, – что Саша очень любил его, называл Франциком и ‹…› способен был о нем даже соскучиться. При всем различии их натур у них оказалось нечто общее: любовь к Сашиной матери и пристрастие к животным. Франц Феликсович тоже обожал своих домашних собак и кошек, а к жене был привязан исключительно. Она была ему дороже всего на свете – кроме службы, к которой он относился с необычайной ревностью и интересом».

Кублицкие-Пиоттух происходили из древнего, но давно обедневшего польского рода. Три брата Кублицких – Адам, Франц и Люциан (Блок звал его дядя Лука) всего в жизни добились сами – блестяще учась, трудно и упорно работая. В результате юрист Адам Феликсович стал крупным чиновником, сенатором, чья работоспособность и честность были почти легендарны. Люциан Феликсович, начав военную карьеру, затем вышел в отставку и дослужился до начальника Нерчинского горнозаводского округа, а младший брат, Франц, пройдя все этапы воинской службы, стал генералом, командиром дивизии в 1-й Мировой войне. Он окончил в 1878 г. знаменитое 2-е военное Константиновское училище в С.-Петербурге и был переведен в лейб-гвардии Гренадерский полк в чине прапорщика гвардии. В этом полку он прослужил более 20 лет, постоянно и неуклонно постигая военную науку и армейскую жизнь, поднимаясь по служебной лестнице. С 1885 по 1892 год он поручик (в это время он стал мужем А.А. Бекетовой), затем штабс-капитан, капитан. Шесть лет он командовал ротой, семь лет батальоном. В 1902 году Кублицкий-Пиоттух – полковник. Учения, парады, смотры, летние лагеря, военные игры – вот жизнь гвардейского офицера. В японской войне Франц Феликсович как и вся гвардия не участвовал. Приходилось ему, подчиняясь приказам, исполнять то, что было чуждо его прямой военной натуре и абсолютно не принималось А.А. Блоком и его матерью. Андрей Белый вспоминает, как 9 января 1905 года он, приехав из Москвы, сразу отправился к Блокам в Гренадерские казармы. Но казармы были пусты. «‹…›полк был отведен и расставлен в виде небольших отрядов по всему Петербургу ‹…› А.А. провел меня в столовую к завтраку, и я попал в цепь разговоров о петербургских событиях, сильно волновавших Блоков. А.А. и Александра Андреевна были в революционном настроении. Александра Андреевна беспокоилась за мужа, вынужденного долгом службы защищать какой-то мост и вместе с тем с глубоким отвращением относившимся ко всем видам репрессий. Александра Андреевна беспокоилась, придется или не придется Ф.Ф. встретиться с рабочими. А.А. более волновался тем, что будут расстрелы‹…›». Человек до мозга костей военный Ф.Ф. Кублицкий-Пиоттух был активным противником того, чтобы наделять регулярные войска полицейскими функциями. Троюродная сестра А. Блока О.К. Самарина (Недзвецкая) писала в своих воспоминаниях: «Второй муж тети Али, милейший дядя Франц, был, несомненно, тишайшим и добрейшим человеком. Судьбе было угодно сделать его военным, но я помню, как он совсем не со свойственной ему энергией осуждал посылку войск для расстрела «политических преступников», видя в этом преступление как по отношению к солдату, так и к офицеру (речь шла о расстреле нашей юной курсистки Спурре)…»

Встреча с Францем Феликсовичем и общение с ним произвели на Андрея Белого очень большое впечатление: «‹…› это был худой некрасивый военный с прекраснейшими глазами. Он скромно появлялся за стол, скромно садился и молча выслушивал наши полные негодования речи. Я помню, что я старался быть умеренным, входя в трудное положение Франца Феликсовича, а А.А. наоборот: выражался кратко, резко и беспощадно вплоть до несочувствия лицам, вынужденным хотя бы грубою силою поддерживать правительство. Помнится, мне было жаль бедного Франца Феликсовича. Вообще я заметил в А.А. некоторую беспощадность к его трудному положению в ту эпоху». В примечаниях к воспоминаниям о Блоке А. Белый назвал его отчима нежнейшим, чутким, прекраснейшим человеком, деликатным до щепетильности: «Он и ходил и сидел с таким видом, будто боялся невзначай обидеть кого-нибудь или задеть». Некоторые черты Франца Феликсовича Андрей Белый воплотил в образе поручика С.С. Лихутина в романе «Петербург».

Рыцарское благородство Ф.Ф. Кублицкого-Пиоттух отмечали многие. Феликс Адамович Кублицкий-Пиоттух, человек сдержанный и совсем не склонный к эмоциональному выражению своих чувств, посветлел лицом, когда я как-то в разговоре спросил его о дяде Франце. Мы сидели в большой столовой московской квартиры Кублицких в Трубниковском переулке. На стенах – портреты Бекетовых, виды Шахматова – бекетовской подмосковной. Атмосфера что ни на есть мемуарная. Феликс Адамович открыл черный бювар и достал фотографию – генерал в полной парадной форме, в орденах смотрел с нее. «Он был совершеннейшим Дон-Кихотом, – сказал Феликс Адамович, протягивая мне фотографию генерала. – Франц Феликсович и внешне был похож на героя Сервантеса – эти усы, красивые и грустные глаза. А в жизни он был тверд, как сталь, верен долгу и своей прекрасной даме – жене Александре Андреевне».

«Она полюбила только романтическую сторону военных традиций ‹…› – писала о сестре М.А. Бекетова, – восторженно приветствовала рыцарские обычаи, уцелевшие от старины, умиляясь до слез почестям, воздаваемым полковому знамени, и, конечно, с гордостью смотрела, как муж ее едет на статном коне во главе своего батальона, отправляясь на военную прогулку или в лагерь. Франц Феликсович хорошо ездил верхом и очень непринужденно держался в седле, так что жена его, смотря на него из окна, чувствовала себя как шатлэна, провожающая своего рыцаря».

В драме Блока «Роза и крест» образ «рыцаря-несчастье» самоотверженного Бертрана несет явственные черты Ф.Ф. Кублицкого-Пиоттух. Когда молодой художник Н. Куприянов принес показать Блоку рукописную книгу «Роза и крест», выполненную им наподобие изящного молитвенника с буквицами, заставками, концовками и иллюстрациями в духе средневековых миниатюр, мать поэта спросила: «А есть ли там портрет Бертрана?» И огорчилась, узнав, что Куприянов не рисовал Бертрана. Верный и бесстрашный Бертран – рыцарь, воин, будто списан автором с Ф.Ф. Кублицкого-Пиоттух, и Блок никогда не отрицал их сходства.

В 1907 году отчим и мать Блока отправились в Ревель. Там полковник Кублицкий-Пиоттух вступил в командование Онежским пехотным полком. Александра Андреевна была рада, что полк базируется недалеко от Петербурга, и любимый сын может навещать ее (А. Блок несколько раз приезжал в Ревель), но тяготилась ролью командирши, обязательным приемам, встречам, общению с полковыми дамами, так чуждыми ей по духу. Франц Феликсович продолжал ревностно нести службу, постоянно выводя Онежский полк в один из лучших в армии. В феврале 1911 года полковник Ф.Ф. Кублицкий-Пиоттух «за отличие» был произведен в генерал-майоры и назначен командиром 1-й бригады 9-й пехотной дивизии, а затем располагавшейся в Петергофе 2-й бригады 37-й пехотной дивизии. В этой должности и застала его Первая мировая война. 19 октября 1914 года бригада генерала Кублицкого-Пиоттух отправилась на фронт. Александр Блок с матерью провожал отчима. «Сегодня ночью мы провожали Франца. Он уходит с эшелонами», – писал Блок жене в действующую армию.

Военные эшелоны, отправляющиеся на фронт, Блок не раз наблюдал, возвращаясь от матери с отчимом из Петергофа. Проводы войск произвели большое впечатление на Блока, и в сентябре появилось одно из лучших его стихотворений:

Петроградское небо мутилось дождем,
На войну уходил эшелон.
Без конца – взвод за взводом и штык за штыком
Наполнял за вагоном вагон ‹…›

Начав войну командиром бригады, генерал-майор Кублицкий-Пиоттух летом 1915 года принял командование 2-й Финляндской стрелковой дивизии, в сентябре 1916 года ему было присвоено звание генерал-лейтенанта, и он продолжал руководить дивизией до апреля 1917 года.

Имя Франца Феликсовича встречается почти во всех письмах Блока с осени 1914 года к Любови Дмитриевне, находившейся в госпитале в расположении Юго-Западного фронта: «Франц пишет с дороги бодрые письма. Может статься, что вы с ним увидитесь» (26 октября 1914); «Франц уже прошел куда-то через вас, вестей оттуда что-то нет» (3 ноября); «Я получил твое письмо о Франце, мама – тоже» (9 ноября); «Вести о Франце пока хорошие» (17 ноября); «Франц недавно был в Бохнии, его части участвовали в четырех удачных боях» (26 ноября); «Сегодня приехал Раевский и привез какие-то тревожные вести о Франце» (5 декабря); «Я спрашивал, когда проехал Франц, ты этого знать не могла. Франц уже здесь, очень бодрый и хороший, опять уедет» (13 декабря); «Франц, вероятно, около 2-го января должен возвращаться и заедет к тебе опять, если будешь на старом месте» (23 декабря); «От Франца сегодня письмо только от 9-го, что он доехал и дивизия в резерве. Где – неизвестно» (21 января 1915); «У нас с 14 до 17 был Франц. Он получил дивизию (2 стрелковую Финляндскую). Теперь она уже в бою» (24 июля 1915) и т. д.

2-я Финляндская стрелковая дивизия оказалась в самом пекле великого отступления русской армии летом-осенью 1915 года под натиском германских войск.

А.И. Деникин, тоже командовавший тогда дивизией, писал в «Очерках русской смуты» об этом времени: «Ни патронов, ни снарядов. Изо дня в день кровавые бои, изо дня в день тяжелые переходы, бесконечная усталость – физическая и моральная; то робкие надежды, то беспросветная жуть…»

2-я финляндская стрелковая дивизия, которую А.А. Свечин, командир одного из лучших её полков называет «прекрасной», вступила в войну в составе четырех 2-х батальонных полков и одного 3-х батарейного дивизиона. Затем полки в дивизии развернулись в 3-х батальонный, а затем в 4-х батальонный состав, а в батареях осталось по 5, а иногда по 4 орудия. И это при 12 батареях на дивизию у немцев. «За недостаток артиллерии, – пишет Свечин, – приходилось расплачиваться дорогой ценой пехоте ‹…› Она должна была проявлять свое искусство в полной мере, малейшее упущение строго наказывалось».

Отступление русских войск из Польши было очень тяжелым. В своей знаменитой книге «Искусство вождения полка» А. Свечин пишет об увиденном в Вильне, куда он, офицер Генерального штаба прибыл, чтобы вступить в командование полком: «Мне пришлось принимать полк, когда над северным крылом русских армий разразилась гроза. 17 августа я вышел из поезда, привезшим меня из Ставки в Вильну, и был поражен картиной вокзала: он был усеян беглецами из Ковны – крепостными артиллеристами, и пехотинцами, несшимися из атакованной крепости на железнодорожных поездах. А в это время восточная часть крепости ещё держалась…»

Отходя к Вильне, 2-я финляндская стрелковая дивизия под командованием Ф.Ф. Кублицкого-Пиоттух, хоть и, обескровленная, но державшая фронт, дралась превосходно. Вот краткая стенограмма одного из боев по телеграммам, посланным из дивизии в штаб 10-й армии. Их приводит в своей книге А.Свечин: «16 сентября 15 ч. 30 м. На участке 2-й Финляндской дивизии с утра артиллерийский огонь. Попытка противника атаковать остановлена у проволочных заграждений».

«16 ч. 25 м. Противник сосредоточил сильный огонь тяжелых батарей по окопам, примыкающим к р. Вилки и ручью Желоса, склоны разрушены. Противник накапливается в лесу ‹…›»

«17 ч. 20 м. На участке 2-й Финляндской дивизии противник повел энергичную атаку на д. Черемшишки – д. Желосы (стык 5-го и 6-го полков) и на весь фронт 8-го полка. Атака на Черемшишки и 8-й полк отбита огнем, у д. Желосы 5-й и 6-й полки подались несколько назад, но контратака отбросила противника, который в настоящее время атаку на Желосы возобновил».

«19 час. На фронте 2-й Финляндской стрелковой дивизии атака противника на правый фланг 6-го полка отбита, но центр и левый фланг 6-го полка вынуждены были под сильным огнем артиллерии противника несколько отодвинуться назад, значительные силы ведут наступление против центра 5-го полка, на участке 8-го полка 3 атаки противника на ф. Констанполь отбиты. Заметно скопление значительных сил в лощине у д. Желосы, полки 2-й Финляндской дивизии понесли большие потери, особенно велики потери в 8-м полку, где некоторые роты потеряли 3/4 своего состава, в полковом резерве 8-го полка 2 взвода…»

«21 ч. 30 м. На фронте 2-й Финляндской дивизии к 19 час. вечера положение участка 6-го полка восстановлено влитыми полковыми резервами, но противник возобновил наступление на оба фланга полка. Против стыка 5-го и 6-го полков накопление немцев продолжается. Наступление противника на участке 5-го полка продолжается».

И такая боевая работа продолжалась изо дня в день. 2-й Финляндская дивизия под командованием Кублицкого-Пиоттух отличалась стойкостью и организованностью. Начдив и его штаб умело и спокойно руководили полками и батальонами, сосредоточив в руках штаба дивизии практическое руководство боями. Весь сентябрь продолжалось упорядоченное, с боями отступление русской армии. Утром 24 сентября генерал Кублицкий-Пиоттух дал полкам и батальонам 2-й Финляндской дивизии приказ разместиться в районе Бегуши, это было в 2-3 километра впереди тех позиций, на которых русский фронт замер в сентябре 1915 года. Но боевые действия продолжались. Так 29 сентября все правое крыло 10-й армии получило приказ перейти в наступление. Потери 2-й Финляндской дивизии в нем были велики, роты, брошенные в атаку в составе 119 или 60 человек, вернулись в составе 10 и 9 человек, пишет А.Свечин. Но уже в октябре дивизия генерала Кублицкого-Пиоттух отошла в армейский резерв. «10 октября – пишет А.Свечин, – 2-я Финляндская дивизия получила предупреждение о погрузке на железную дорогу, а в период 18–23 октября была переброшена на отдых в Херсон». Через несколько месяцев дивизию под командованием генерала Ф.Ф. Кублицкого-Пиоттух ждала Галиция, где 2-я Финляндская стрелковая дивизия сыграла заметную роль в знаменитом Брусиловском прорыве.

Осенью 1915 года Франц Феликсович Кублицкий-Пиоттух на время приехал в отпуск в Петроград. Мемуаристы отмечают, что шинель храброго генерала была забрызгана кровью. Пишет об этом, в частности, племянник А.А. Кублицкой-Пиоттух, друг Блока, поэт С.М. Соловьев. Видимо, А. Блок много и с интересом говорил с отчимом об отступлении русской армии, в котором она, не смотря ни на что, сумела сохранить свой потенциал и выстоять. Русская армия, считал Франц Феликсович, со всеми ее недостатками, с минимумом артиллерии, пулеметов, плохо обученными солдатами и обюрократившимся командованием все же сумела развить могучее противодействие противнику. Во многом этому способствовала стойкость русского солдата и скромное, честное, мужественное выполнение военного долга такими офицерами и генералами, как полковник А.А. Свечин, генералы Ф.Ф. Кублицкий-Пиоттух, А.И. Деникин, и другими талантливыми военачальниками русской армии. Именно в этот приезд Александр Блок, подавленный, как и вся Россия, неудачами на фронтах и ждущий призыва в армию, подарил отчиму свою книгу «Стихи о России» с грустной надписью: «Милому Францику, обреченному быть на этой пошлой войне…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.