Люминария
Кит и гримуар Императорского пингвина
Алексей Олегович Карпов

© Алексей Олегович Карпов, 2020

ISBN 978-5-4498-8444-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кит залёг дно и думал. Он вспоминал своё прошлое, пытался понять настоящее и размышлял о грядущем. Много лет назад он покинул родную гавань и теперь скитался по Тихому океану, заплывал в такие места, куда не проникал ещё ни один моллюск.

Он искал ответы на свои вопросы, строил догадки, но малейшие волнения – и всё рушилось, вновь и вновь… Он чувствовал, что океан умирает, умирают вместе с ним и рыбы, и растения и даже планктон.

За это лето он накопил совсем мало подкожного жира и боялся не пережить даже эту зиму. Он всё думал и думал о подводных землетрясениях и извержениях вулканов, которые всё чаще и чаще случались на Земле.

Причём подводные вулканы по своим масштабам и объёму выброса магмы, газов и пепла значительно превосходили вулканы на суше. Кит думал, что ждёт его в будущем и можно ли как-то остановить приближение смерти, пока его размышления не прервали пузыри.

Переливающиеся фиолетовым и малиновым цветами они заплыли в ущелье, где он лежал, и полопались все у его носа, будто воздушные поцелуи, облепив розовой слизью. На вкус эта слизь немного напоминала молоко, а вот запах – с лёгким яблочным ароматом.

Киту стала интересна природа происхождения этих пузырей, и он поплыл вдоль длинной вереницы, тянущейся из Кораллового леса.

Оказалось, это старый кальмар на балконе своего Кораллового замка проводил какие-то свои новые, нелепые эксперименты. Он окунал коралловое колечко в бутылочку с пенистой жидкостью, втягивал в себя воду, да раздувался так, что внутри трещали хитиновые пластины.

Одни пузыри лопались сразу, а другие терялись где-то во тьме – в дебрях кораллового леса, распугивая одноглазых удильщиков и электрических скатов, затаившихся в ожидании завтрака.

Одна лишь морская лисица, с ромбообразной, короткой головой и крылоподобными грудными плавниками, заострёнными на концах, внимательно слушала ораторскую речь кальмара и наблюдала за удивительным представлением, как разноцветные пузыри сливаются и образовывают причудливые фигуры.

Вскоре к ней присоединился и кит. Два больших выпуклых глаза кальмара изумрудно-зелёного цвета сверкали за толстыми стёклами очков.

Кальмар: Однажды, я выдую такой огромный пузырь, такой огромный, что в нём поместиться весь мой замок. Пузырь всплывёт и поднимет мой дом в небо, к облакам.

Оттуда мы сможем увидеть весь мир, заглянуть в самые потаённые его уголки. Пузыри будут плавать по воздуху, по всей планете.

Ведь мир так огромен и невообразимо прекрасен. Наше море – лишь маленькая толика того, что простирается вокруг нас. А видели ли вы когда-нибудь корабли? Парусные фрегаты с матросами наборту, чьи очи горят энтузиазмом? Что мы вообще видели в своей жизни на дне моря?

Помню, помню, были времена, когда море бушевало так, что сам дьявол дрожал от страха. Но это только добавляло первопроходцам и первооткрывателям рвения к новым берегам. Был среди них я. Да, да! Тогда я был молод и глуп, но не жалею о том, что случилось.

В ту ночь меня мучила бессонница, и я бродил по палубе в поисках спасения от дурных мыслей. Я чувствовал приближение смерти, но не боялся её, ни капельки не боялся. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что мы даже не успели понять, что произошло на самом деле.

Потом мы строили догадки и пытались понять, пытались вернуться, но возврата для нас уже быть не могло. У меня пред глазами до сих пор стоит эта жуткая картина, как в море, прямо перед носом корабля разверзлась дьявольская пасть.

Я видел бездну, видел, куда уходят души умерших. Тёмные воды сомкнулись надо мной, а очнулся я уже совершенно в другом времени, в другом пространстве, в другом мире – на борту летучего фрегата.

Мои товарищи не помнили ничего из своей прошлой жизни, ничего из того, что случилось и считали, что всегда жили так – на борту летучего фрегата и родились в трюме того корабля.

От речи кальмара на дне океана стало даже как-то светлее. Кит обернулся и обнаружил, что к ним присоединилась ещё стайка светящихся анчоусов, покрытых циклоидной чешуёй. Обычно анчоусы никогда не выходят в открытый океан, поэтому кит удивился их появлению.

В зарослях кораллового леса промелькнуло что-то белое, похожее на плавник, или это ему только померещилось, а когда он обратил свой взгляд на балкон Кораллового замка, где стоял учёный кальмар, его уже не было.

Осталось только небольшое облачко голубой крови. Морская лисица и анчоусы тоже быстро ретировались. И только когда кит увидел за холмом из земли, смешанной с гравием и известняком, вздувающиеся ноздри и глаза, сверкающие холодным, он понял, что кальмара больше нет.

Ряды острых акульих зубов клацнули всего в паре миллиметров от его хвоста, и кит рванул к замку, в укрытие, захлопнул за собой решётчатые коралловые ворота и подпёр их корнем от дерева.

Когда сердце немного успокоило свой бешеный бег, кит поплыл осматривать лабиринт замка. Он никак не мог поверить в то, что старого, доброго кальмара нет в живых.

Всё произошло так быстро. Ещё бы секунда промедления, и он сам бы отправился на тот свет, вместе с кальмаром. Откуда он знал столько всего о жизни на поверхности океана? Ведь он никогда не поднимался туда, с самого рождения жил в своём замке.

Откуда он знает всё это о кораблях, и о матросах-первооткрывателях, о мире за пределами океана?

Не мог же он всё это придумать. Может быть, кальмар на самом деле не был сумасшедшим? Может, всё, что он говорил – правда?

Разве такое возможно? Это не слыхано.

Что, если и вправду другие миры существуют и этот летучий фрегат?

Может, учёного кальмара не просто так заставили молчать?

Может быть, эта бесчувственная, идеальная машина смерти – акула была подослана не просто так, а морским дьяволом, что хранит гармонию в природе?

Во всяком случае, я должен это проверить.

Кит всё плыл и плыл по бесконечному лабиринту замка. Поговаривали, что этому замку уже больше пяти сотен лет. Прочные стены, из веерных кораллов, выдерживали сильные волны и океанические потоки.

Вода в этих краях всегда оставалось тёплой, сюда приплывали гости из разных стран, тёрлись о стены замка, сдирая мёртвую кожу, паразитов и возвращались в родные моря очищенные и просветлённые.

На втором этаже замка кальмар занимался выращиванием съедобных водорослей. Сине-зелёные, красные, зелёные, бурые, жёлто-зелёные, золотистые нити крепились к потолку, другие свободно плавали из одного зала в другой и объединялись в колонии, третьи росли в специальных глиняных горшках на подставках.

Кит выплыл на балкон, выходивший во двор. За замком к северу раскинулся на три тысячи километров Коралловый лес. Кит никогда ещё не бывал тал, за лесом, но слышал много фантастических рассказов от дельфинов, которые дрейфовали в океанических потоках и путешествовали по морям практически всю свою жизнь.

Многоуровневые залы с высокими потолками и колоннами, походили на висячий сад, буйно разросшийся и неухоженный. Кит в восхищении рассматривал великолепное убранство зала и сказочные барельефы на стенах, поднялся на винтовом лифте на самый верхний уровень, где кальмар проводил опыты над моллюсками, готовил мыльные растворы и волшебные зелья.

Склянками, банками и бутылочками был заставлен весь стол, вросший в коралловую стену и слегка покосившийся на бок, и пол вокруг него в радиусе трёх метров.

В нишах стен хранились пергаменты из дублёной кожи, на которых учёный кальмар старательно выводил какие-то непонятные знаки, буквы и цифры, составляющие сложные формулы.

Кит ничего не понял в этих расчётах, но кое-что всё же особенно привлекло его внимание – чёрный свиток, с нарисованной на ней картой. Он знал некоторые буквы и умел немного читать, черепаха научила его. Заголовок на свитке гласил «Карта миров».

Кит: Вот оно! То, о чём говорил кальмар!

Значит, Летучий фрегат и другие миры в самом деле существуют!

Вот оно – доказательство!

Но этого не достаточно, чтобы открыть жителям океана глаза. Я должен спасти кальмара, должен вернуть его к жизни, чтобы он рассказал всему миру то, что он знает и тогда возможно океан удастся спасти.

Только он может сделать это. И я найду его, если этот фрегат и в самом деле существует, то обязательно найду. Только вот с чего начать поиски?

Так. Судя по карте, на ней указаны небесные причалы, где останавливается летучий фрегат. Вот только когда?

Здесь не указано.

Может быть, раз в неделю, раз в год, а то и – раз в столетие.

Ближайшая от Кораллового замка остановка – Кладбище кораблей, но всё равно путь не близкий – около десяти морских миль. Перед путешествием нужно хорошенько подкрепиться и выспаться.

Кит досыта наелся личинок животных и яйц рыб, гонимых подводным течением, и вернулся в своё ущелье. Вдохновлённый идеей он долго не мог уснуть в эту ночь и вспоминал всё, что говорил кальмар, представлял себе, будто он парит в облаках, как альбатрос-скиталец, поднимается всё выше и выше к звёздам и купается в их лучах.

Размышлял о том, почему же тогда сам кальмар не воспользовался Картой миров, почему не пытался осуществить свои мечты?

Или сделать хотя бы первый шаг навстречу к ней?

Ведь кальмар не мог не знать, что скоро наш мир погибнет.

Наутро идея с Летучим фрегатом ему показалась какой-то глупостью. Кальмар умер и его уже не вернуть. Нужно жить как все, жить прежней жизнь и цедить планктон.

Но какой во всём этом смысл?

Нет. Так больше не может продолжаться.

Пересилив себя, кит всё же раскрыл ещё раз карту и взмахнул плавником.

Будь, что будет!

На поверхности океана лил проливной дождь, но отступать было уже поздно. Если он не сделает это сейчас, если не пересечёт границу, то останется здесь навсегда, останется в неведении и в скором времени умрёт от голода или холода.

Дождь хлестал, как из ведра. Холодные капли хлестали по его гладкой спине, но кит уже твёрдо решил не отступаться, идти до конца. Если этот Летучий фрегат и в самом деле существует, то я найду его, я верну кальмара, и мы вместе спасём наш мир.

Дождь лил весь день, до самого захода Солнца, но кит не останавливался ни на минуту, только замедлял ход, чтобы немного перекусить зоопланктоном. Зачерпнув воду с рачками, он закрывал рот и языком выжимал её обратно через роговые пластины, свисающие с нёба.