Олег Белоус
Последний шанс человечества

© Олег Белоус, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

* * *

Олег Белоус

Родился в семье военного и не мыслил себе другого пути в жизни. В 1985 году закончил военное училище. После выпуска служил на крайнем юге СССР, а с момента образования МЧС – в его рядах. Сначала на Южном Урале в спасательном подразделении, потом в органах управления ГОЧС небольшого южно-уральского городка. В 2011 году уволился со службы и в настоящий момент работаю в авиационной отрасли. Фантастикой увлекался всегда, особенно нравится "попаданческая" фантастика, когда герой из настоящего, попав в прошлое или будущее, меняет ход истории и судьбу всего человечества…

* * *

…И мечом, и всем достоянием своим послужу честно и грозно,

воистину и без обмана, как достоит верному слуге Светлой Милости Твоей…

Предисловие

Где-то, то ли в сингулярности¹, то ли в иной Вселенной, а возможно, реальности, встретились два безмерно древних, помнивших еще прежнюю, до Большого взрыва, Вселенную, существа или сущности. Как правильнее их называть, не смогут определить даже они сами. Два извечных противника, для которых давным-давно лишь бытие оппонента привносило в существование какой-то осознанный смысл. Одно из них вечно стремилось к злу, но частенько результатом его усилий парадоксальным образом становилось добро. Другое стремилось к добру, но так целеустремленно, что походя творило и настоящее зло. За безмерно долгую жизнь они перепробовали все: гасили и вновь зажигали звезды, сеяли жизнь и уничтожали ее в яростном пламени кварковых взрывов; они воплощались в аватарах², и создавали могучие галактические империи, и рушили их в пламени и крови межзвездных войн и социальных потрясений; они познали безграничную и самопожертвенную любовь и всепоглощающую ненависть. Перепробовали все, но были побеждены бичом бессмертных – скукой…

– Твоя ставка бита, – с ехидством в голосе сообщило одно из существ другому. Переговаривались они, конечно, не с помощью примитивных и банальных звуковых волн.

– Случайность, так нечестно, – слегка раздраженно возразило другое.

– Нет, нет, – продолжало ехидничать первое, – мы с тобой договорились, что в случайные события мы не вмешиваемся. Судьба сыграла на моей стороне, и твоих любимчиков homo³ больше нет.

– Просто ты боишься честной игры и, как всегда, жульничаешь!

– Ты меня поймало на обмане? – подбавило металла в голос первое.

– Нет, – задумчиво протянуло второе. Неожиданно оно оживилось: – А давай пари! Я выдерну из прошлого одного homo. Самого обычного, но со знанием того, что должно произойти. Предлагаю переиграть партию. Спорим, что на этот раз все пойдет по-другому, и homo выживут!

Перед собеседниками появилось нечто похожее на струйку пара, но почему-то не рассеивающуюся: выдернутая из прошлого эфемерная сущность, которую религия называла душой, а ученые – аурой человека. Силовыми щупальцами первое подтянуло ее поближе и несколько мгновений внимательно вглядывалось внутрь: драчун, насмешник и бабник – ничего необычного для расы homo. Все именно так, как и сказал его извечный соперник. Вроде никакого подвоха, все честно…

– Ну, таких было, наверное, миллионы, если не миллиарды, – с сомнением произнесло первое, – какой смысл выдергивать именно этого?

– Немного знаний о грядущих событиях дадут ему шанс изменить историю. Пусть нас рассудит фортуна! – второе выжидательно и ехидно уставилось на собеседника.

«Партия, действительно, получилась слишком короткой; оттого даже победа не так сладка…» Первое ненадолго затихло, еще раз глянуло на смотрящего с вызовом соперника. Оппонент задумал что-то, что оно пока не понимает, но даже такому древнему и мудрому существу или сущности, как первое, присущи любопытство, азарт и страх перед тем единственным, что страшно вечным существам – скукой.

– Согласно! – слово сказано. Пари заключено…

Глава 1

Даниэль Соловьев или, как он разрешал называть себя близким друзьям и многочисленным приятелям и подружкам, Дэн, толкаясь и сам получая толчки, двигался в густой и потной толпе одетых в легкие и яркие одежды а-ля Латинская Америка людей по соединяющему на высоте пятидесятого этажа два соседних небоскреба переходу. Местное светило, роскошно-зеленое, немного большего размера, чем привычное землянам, неторопливо склонялось к позеленевшему горизонту. Изумрудные блики нежно, словно лапки котенка, пробегали по цепляющимся за шпили разбросанных вдоль avenida⁴ и la calle⁵ городских небоскребов белоснежным тучам. Если бы не прозрачный потолок всего в трех метрах над головой, то можно было бы поверить, что движешься по пешеходной дороге. Впрочем, чтобы убедиться, что ты высоко над землей, достаточно бросить взгляд вниз. В сотне метров под ногами в несколько рядов текут густые реки электромобилей и топтеров. Между ними зеленеют, несмотря на позднюю осень, островки деревьев: привезенные с Земли вековые чинары, маслины, широкоплечие дубы вперемешку с похожими на великанские темно-зеленые кактусы странными аборигенными растениями, сумевшими приспособиться к новым природным условиям на планете после терраформирования.

Пешеходы бесцеремонно толкались локтями, наступали в тесноте на ноги, громко и эмоционально разговаривали, по-южному бурно жестикулируя и ругаясь на местном диалекте испанского. Усталая дневная смена возвращалась с работы. Скоро дом, можно будет зайти в одно из многочисленных un cafe⁶ и просмаковать чашечку густого ароматного кофе, а потом расслабиться в кругу семьи. Сверкающая на осеннем солнце тысячами стекол башня Майор (Большая башня) с каждой минутой приближалась.

Несмотря на то, что празднование Дня мертвых⁷ через полмесяца, пот катится по спине даже в легкой рубашке навыпуск. На широте столицы царила тропическая жара. За три месяца пребывания на планете Дэну успело все осточертеть. И она сама, и люди, ее населяющие, и даже приводившие вначале в восторг природа и климат, так отличный от вечных холодов ставшей родной Новой Сибири. Но ничего не поделаешь: пока не закончит с заданием, придется терпеть.

Внешностью он ничем не отличался от окружающих. Легкие светлые штаны, дешевая, по-попугайски пестрая рубашка навыпуск за десяток песо, коротко постриженные смоляные волосы, почти ежик, смуглая кожа. Типичный латинос. Лишь одно выделяло его из толпы: черные очки, какие сейчас мало кто носил. При нынешнем развитии медицины гораздо легче сделать простейшую операцию и восстановить зрение, чем возиться с отжившим атрибутом далекого прошлого. Зрение Дэн имел стопроцентное, но очки носил: очень уж они были непростые. Изделие профессионалов из мастерских службы безопасности Новороссийской федерации имело много дополнительных функций, очень полезных для полевого агента. Вмонтированные в дужки очков микрокамеры позволяли, по желанию, приблизить или удалить изображение, видеть, что происходит за спиной. Функции крайне полезные. До встречи с патриархом его скромная персона не вызывала ни малейшего подозрения со стороны спецслужб планеты – Дэн мог в этом поклясться. С «резаком»⁸ он не встречался и вообще вел себя паинькой, но после конспиративной встречи необходима максимальная осторожность – нет ли за ним НН⁹? Потому как встречу с патриархом пришлось проводить лично и онлайн. Переговоры по средствам связи на деликатную тему не проведешь. Компьютерная техника двадцать четвертого века позволяла создавать неотличимые от живого человека симуляции. А провокации – любимый метод охранных служб местного диктатора Хуана Карлоса.

Задачей Дэна было наладить контакт с лидером Сопротивления. Слишком свирепо местный режим выкорчевывал недовольных, и место легальной оппозиции заняла популярная на Терра Хермоса церковь Нового пришествия и ее глава патриарх Иоанн. Местное население отличалось религиозностью и не простило бы диктатору гонения на церковь. Прихожане верили, что человечество создано для великих дел и должно быть единым. Пусть и на религиозной почве, но адепты Нового пришествия разделяли те же идеалы, что и руководство Дэна и он сам.

Спину буквально царапало чужим взглядом. Время от времени Дэн мысленно приказывал спроецировать на левое стекло очков изображение того, что происходило позади, и внимательно в него вглядывался. Это нынешним агентам обнаружить топтуна не дано: обленились и не умеют элементарных вещей, всецело полагаясь на «всемогущую» технику; а Дэна обнаруживать слежку учили в академии КГБ СССР еще в далеком двадцатом веке.

Предполагаемого наблюдателя он вычислил достаточно быстро, но сомнения еще оставались. В десятке метров позади неспешной походкой двигался курчавый колобок, с заметной лысиной и в пестрой рубахе навыпуск, каких тысячи. Казалось, он ни на кого не обращал внимания, но это нарочитое безразличие и время от времени бросаемые взгляды украдкой и насторожили Дэна.

Дэн почти добрался до небоскреба, когда окончательно убедился: все верно, идущий позади человек следит за ним. Настроение испортилось. Лицо агента оставалось все таким же бесстрастным, но глаза уже настороженно сузились. Дэн не понимал, почему случился провал. Маршруты к месту встречи и отхода тщательно спланированы, слежки за собой он не видел, и все-таки сейчас за ним идет хвост. «Что произошло? И кто же его ведет? Неужели почтили вниманием Capungo¹⁰, или у патриарха течет и мне сел на хвост кто-то из службы безопасности или полиции? Непонятно. Где-то допущена ошибка? Или что-то хуже?» Потом взыграла профессиональная гордость. «Дилетанты! Кто же так ведет объект наблюдения? Совсем потеряли навыки из-за техники!» В одном он был уверен точно: с помощью привычных способов – камер и микродронов – отследить его не могли. Технологии совершили странный выверт. Благодаря маленькому, но безумно дорогому шпионскому приборчику в кармане, производства мастерских службы безопасности Новороссийской федерации, он не существовал для контролировавших каждый сантиметр города многочисленных камер и датчиков. Жучков на нем тоже нет, иначе он это бы знал.

Дэн нырнул вместе с толпой усталых работяг в массивную стеклянную дверь здания, сотня этажей которого вмещала почти десять тысяч жильцов. Людская река безостановочно текла по узким тротуарам, по мостовой; обдавая ветром, мимо проносились электрокары и электроскутеры; люди сворачивали в сторону на нужных ответвлениях и лифтовых. Проплывала зазывно сверкающая реклама над входами в магазины, провожали толпу полными неприязни, но чаще безразличными взглядами сидящие на тротуарах безработные и бродяги. Монотонно гудел мощный вентилятор, неся прохладу. Поток воздуха бесцеремонно раздувал платья девушек, оголяя белизну ног, и выпущенные поверх пестрые рубашки мужчин, грубо подталкивал в спину.

Терра Хермоса (в переводе Красивая земля), единственная планета Латинской федерации, удивительно подходила для проживания человека. На большей части территории после терраформирования царил близкий к средиземноморскому климат. Практически сплошные субтропики, теплые и мелкие океаны, окаймленные белоснежными пляжами, и отсутствие резких перепадов погоды покорили выходцев из латиноязычных стран старой Земли. К тому же планета занимала выгодное положение рядом с центром распавшейся Земной конфедерации. Из-за этого поблизости постоянно дежурили боевые корабли серьезных держав, что гарантировало относительную безопасность от пиратских набегов. Таможня и полиция смотрели сквозь пальцы на мелкие шалости залетных гостей.

Все это привело к тому, что планета стала одним из транзитных узлов постимперского человечества, а также к бурному притоку денег, но лишь малая их часть попадала к местным жителям. Львиная доля доставалась пожизненному президенту, Отцу нации Дарлингу Карлосу де Альфонсо Марии Виктору, всю жизнь пользовавшемуся двумя именами, Хуан Карлос или Дарлинг Карлос, и его близкому окружению. Будущий правитель в юности считался рьяным социалистом и патриотом человеческой империи: писал статьи в региональную прессу и активно участвовал в политике. Благодаря этому его избрали в региональный сенат, но, когда пришла пора, он не задумываясь предал Директорию. Ведь деньги не пахнут, а вовремя предать – это проявить мудрость! Через несколько лет после распада Генеральной директории¹¹ Хуан Карлос силой узурпировал власть на планете и стал президентом. Классический латиноамериканский горилла правил с помощью террора, контроля над продажными СМИ и раздувания национализма. Регулярные псевдовыборы парламента лишь слегка маскировали жесткую диктатуру, а желания и потребности нищего населения правящую элиту не волновали. Еще та планетка! Если бы не задание шефа, Дэн приложил бы все усилия, чтобы держаться от нее подальше.

За стеной нарастал грохот, через миг заглушивший все остальные звуки. Болезненно ударило по ушам, и грохот унесся вдаль. Через небоскреб промчался струнник¹². Поезда следовали через здание с пятиминутными интервалами. «Как только здесь живут люди, при таком шуме?» – мелькнула неуместная мысль. Никакой звукоизоляции! На ставшей родной Новой Сибири такое невозможно. Планета суровая, и люди там жили такие же и не терпели ущемления собственных прав.

Дэн двигался между сверкающими витринами торговой зоны и лихорадочно размышлял. Он еще раз украдкой взглянул на топтуна. Похоже, тот работал один; по крайней мере, никого похожего на сыщика больше не видно. Ну что же, значит, еще не догадываются, с кем имеют дело, но вести хвост домой нельзя. Найти решение помог давно забытый голливудский фильм из далекого двадцатого века. Если бы топтун увидел промелькнувшую на лице Дэна многообещающую и злорадную улыбку, он бы поостерегся дальше преследовать его, но, к его сожалению, он ее не видел.

Дэн задумал провернуть одну из тех шуток, за которые его так не любили противники. Он любил поиздеваться над провинциалами, необоснованно возомнившими себя крутыми профессионалами. Завернув в ближайший переулок, он тут же выглянул из-за каменного угла дома, уперев дружелюбный взгляд в глаза топтуна. Лицо колобка дрогнуло. Торопливо повернувшись к ближайшему магазину – им оказался ювелирный, – он медленно подошел к витрине и с заинтересованным видом уставился в заманчиво сверкающие в лучах ламп золотые и серебряные кольца, сережки и цепочки.

Мимо протекали усталые мужчины, женщины, которым нет дела до посторонних. Толпа опасна, воров, бродяг много, лучше не вмешиваться в чужие дела. Вытащив из штанин несвежий платок, топтун вытер обильно вспотевшую лысину. Бывает, что объект оборачивается. Ничего страшного; главное, чтобы он не понял, что его «пасут». Через несколько секунд, когда, по расчетам, объект должен был успокоиться, топтун бросил взгляд в его сторону и встретился с самой глумливой улыбкой, какую только смог изобразить Дэн, и едва заметным кивком.

«Никакого сомнения: меня расшифровали!» Колобок досадливо сморщился, на лице его промелькнуло ошеломленное выражение. Взгляд суматошно вильнул, снова уперся в яркие огоньки драгоценных камней в кольцах, ожерельях и серьгах на витрине. Когда через пару мгновений он повернул голову вновь, объекта уже не было видно.

Из спокойного и невозмутимого мужчины топтун в один миг превратился в суетливого, мотающего из стороны в сторону головой субъекта. Распихивая возмущающихся прохожих, он бросился к перекрестку, заскочил за него. Безликая людская толпа, смуглые и светлые лица, мужские и женские, дети, вот только объекта нет! Колобок побагровел, помчался до следующего ответвления коридора – нет и там! В отчаянии забежал в несколько магазинов по соседству. На расспросы продавцы ответили, что объекта не видели. В досаде колобок сплюнул на пол и достал телефон. Вынырнувшая из проема в стене черепашка робота-уборщика, ловко объехав спешащих людей, набросилась на добычу. Короткий, но очень эмоциональный разговор с диспетчером – «Кагада… боббсо…»¹³ – еще больше ухудшил настроение. Колобок с ненавистью глянул на ни в чем не повинный телефон и засунул его в штаны. Обтерев платком обильный пот со лба, еще раз огляделся. Делать нечего, надо возвращаться в офис. Но до него ехать минут тридцать, и пока он двигался за чертовым объектом, ни разу не получилось отлить.

Впереди подмигивала красным реклама un cafe. Он зашел в немного обшарпанный зал, удостоился мимолетного взгляда бармена, в один миг определившего: не его клиент. Огляделся. Негромко играла ритмичная музыка. Вечернее время, заведение переполнено небогатыми розничными торговцами, кустарями и прочей публикой такого же пошиба. Столбом стоит табачный дым. Ага, вот и дверь в туалет.

Неумолчно шумел лопастями вентилятор под потолком, разгоняя по помещению воздух, пропахший аммиаком, хлоркой и сладким запахом новогероина. Утверждали, что от этого новейшего наркотика человек садится на крючок с одного укола. В глубине туалета, у писсуара, стоял чернокожий с седой шевелюрой. В зеркале над умывальником отражалась убогая обстановка: кафель в грязных разводах, расписанные доморощенными художниками ругательствами и неприличными картинками кабинки. На заплеванном полу, в подозрительного цвета лужах плавали окурки, остатки самокруток и пестрые обертки. Квартал очень небогатый и рассчитывать в нем на чистоту и комфорт глупо. Как и следовало ожидать, и здесь объекта нет. Разочарованно вздохнув, топтун поплелся к писсуару. Он успел расстегнуть штаны и вытащить дружка, когда к затылку прикоснулось нечто холодное и болезненно напоминающее дуло пистолета. Колобок конвульсивно вздрогнул, словно к нему прикоснулась ядовитая гадюка, и замер.

– Привет, амиго! – негромко произнес тихий голос с необычным акцентом. – Не оборачивайся.

Чернокожий сбоку побледнел; не застегивая штаны, попятился назад, бесшумно закрылась дверь кабинки. Ужас накрыл колобка с головой, по спине потекла холодная, липкая струйка пота. Ну не боевик он, чтобы с голыми руками бросаться на пистолет. Человек позади молчал, и от этого становилось еще страшнее.

– Что вы хотите от меня? – наконец не выдержал колобок.

– Из какой ты конторы?

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – попытался отпереться колобок. Руки его потянулись к ширинке, но застыли, когда человек позади приказал поднять руки над головой. В более нелепое и страшное положение он, уважаемый соседями и начальством сотрудник Хермосского агентства разведки (сокращенно AHIN), ведущей спецслужбы, координирующей разведывательную и контрразведывательную деятельность на планете, еще не попадал.

– Амиго, ты женат?

– Да, – от тихого голоса за спиной стало так страшно, что человек испугался, как бы не облегчиться не только спереди, но и сзади. – Жена и дочка, – он мгновение помолчал и неожиданно добавил умоляющим голосом: – Семь лет. Пожалуйста, не стреляйте, я их единственный кормилец.

– Ты же не хочешь оставить дочь сиротой и закончить жизнь в заплеванном туалете?

– Нет, – слегка дрожащим голосом подтвердил колобок.

– Тогда повторяю свой вопрос: откуда ты?

В агентстве не терпели предателей, но закончить жизнь среди грязи и луж мочи было страшнее. После небольшой паузы колобок запел:

– Я из Хермосского агентства разведки.

– Молодец, – в тихом голосе прозвучали нотки одобрения, – теперь последний вопрос: как вы вышли на меня?

– У нас есть агент в окружении патриарха церкви Нового пришествия; кто это, я не знаю… Честно… Вы меня не убьете? – в последних словах прозвучала мольба.

– Нет, – коротко размахнувшись, Дэн ударил рукояткой пистолета в основание черепа, слегка ниже разъема для подсоединения к Сети. Голова топтуна взорвалась миллиардами звезд, и он плашмя рухнул на грязный кафель туалета. Пару секунд Дэн смотрел на неподвижное тело, потом наклонился и приставил два пальца к шее. Пульс есть. Глаза закатились: без сознания. Лишних смертей он не любил, но при необходимости применял насилие не задумываясь. Огляделся. Чернокожий заперся в кабинке и сидел тихо, изо всех сил надеясь, что о нем забудут.

Дэн оттащил тело и прислонил спиной к стене. Поправил рубашку и со слегка презрительной усмешкой на губах вышел.

* * *

К середине двадцать второго века человечество задыхалось в тесных границах Земли и Солнечной системы. Не хватало всего: природных ресурсов, удобной площади для расселения, еды и питьевой воды. Соперничество между многочисленными государствами, союзами, конфедерациями и внеземными колониями с каждым годом нарастало и едва не привело к четвертой мировой войне, грозившей уничтожить человечество как вид.

Все изменилось, когда два гениальных физика, Чижов и Фэн Юйсян, изобрели работающий варп-двигатель. Технология, теоретически обоснованная еще в двадцатом веке, но реализованная лишь в двадцать втором, открыла человечеству средство передвижения, позволяющее достичь звезд за дни и недели, и дало возможность забыть внутренние противоречия. Зачем враждовать за ресурсы и территорию, если за пределами Солнечной системы человечество ждут сотни пригодных для колонизации планет?

Но одно государство, даже самое могущественное, слишком мало, чтобы браться за столь грандиозную задачу, как покорение дальнего космоса. Человечество – практически все государства, независимо от устройства и социального строя – объединилось в Генеральную директорию и ринулось колонизировать ближайшие к Земле солнечные системы. Перед охваченными эйфорией первооткрывательства и космической экспансией землянами распахнула ворота Галактика. Наступила героическая, овеянная легендами эпоха космической Конкисты¹⁴.

У государств, входивших в конфедерацию – Генеральную директорию, – остались лишь полицейские формирования. Объединенные вооруженные силы Земли и военно-космический флот контролировала конфедерация. Она задавала общие, но обязательные для всех социальные, – например, безусловный базовый доход¹⁵ каждому человеку, – медицинские и другие стандарты; напрямую управляло колониями за пределами Солнечной системы, пока они не получали статус государства. Все остальное осталось в полномочиях входивших в конфедерацию государств. Это время запомнилось человечеству как золотой век, когда каждый был защищен от бедности и произвола власть имущих. Через два десятилетия после начала межзвездных полетов человечество встретило первых братьев по разуму и испытало шок и глубокое разочарование. Мечты древнего писателя и гуманиста Ефремова о братстве разумных существ оказались несбыточными. Галактику, по крайней мере прилегающий к владениям человечества участок, раздирали зависть, жестокость и яростные войны.

Разумные ящеры – самоназвание их звучало для земного уха как лабхи – вместе с союзниками, цивилизацией биин-арапо, воевали с собакоподобными волфами, самой воинственной цивилизацией из обитавших в соседних секторах. Волфы, самая многочисленная раса местного участка Галактики, претендовала на доминирование. Цивилизация Земли оказалась перед нелегким выбором: оставаться нейтральными или принять сторону одной из воюющих сторон. Существование поблизости независимой расы угрожало миропорядку волфов, где существовали старшие и младшие, а независимых не должно было быть. Нападение волфов на исследовательский корабль «Магеллан» не оставило землянам выбора. Началась война, названная человечеством Первой галактической.

Казалось бы, что может сделать отсталая раса той, что ступила на путь галактической экспансии многие сотни лет тому назад? Если разница в техническом уровне – как у полуголых индейцев с закованными в сталь конкистадорами. Оказалось, многое, если она горит желанием биться до конца. Отравленная стрела, выпущенная умелыми руками, сразит и закованного в сталь рыцаря, если попадет в незащищенный броней участок. Человечество оказалось талантливой в военном деле расой, сильно помогли союзники, и через несколько лет технический уровень звездолетов и оружие землян стали не хуже, чем у их противников. Кровопролитные сражения, длившиеся десять лет и стоившие сотен уничтоженных звездолетов и миллионов жизней, закончились победой союзников, но по итогам мирных переговоров волфы сохранили несколько десятков планет и перенаправили экспансию в сторону от владений победителей.

Лабхи – двуногие рептилии ростом от полутора до двух метров, с большой вытянутой головой и красными глазами без век. Неприкрытые одеждой участки бурой шкуры усыпаны желтыми, красными и зелеными пятнами. Крокодилья голова с обилием клыков, хвостатые. Четырехпалые. Яйцекладущие. За одну кладку самка способна отложить до пяти яиц. Проживают на планетах, где могут жить люди, но для процесса размножения нуждаются во множестве теплых заливов, для чего вынуждены преобразовывать прибрежные зоны колонизируемых планет.

Психология

Интеллектуалы и сибариты. В развитии передовых технологий впереди остальных рас. Воевать не любят, но умеют. Очень себялюбивы и скрытны. К людям относятся нейтрально; поддерживают союз, направленный против волфов. Очень замкнуты, на свои планеты пропускают инопланетян крайне неохотно. Вынужденно контролируют рождаемость в связи с недостатком места на своих планетах.

Общество

Построили межзвездную империю, колонизировав два десятка планет. Флот значительно меньше, чем у волфов, но из четырех рас местной зоны Галактики имеют самые совершенные корабли. Официальный государственный строй – олигархическая республика. На момент выхода человечества в межзвездное пространство в союзе с расой биин-арапо воевали с цивилизацией волфов.

Тысячу лет тому назад вышли в межзвездное пространство.

Мужчины: смелы, надменны, крайне алчны и предприимчивы.

Женщины: традиционно посвящают себя семье. У лабхи сильны супружеские узы.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия». Издание 156 г. Галактической эры. Земля. Русская социалистическая федерация. Ленинград

За время Конкисты и после войны человечество колонизировало полтора десятка планет. Так появилась межзвездная империя человечества. С тех пор прошло двести лет. Бурно развивалась культура, человечество богатело, но вместе с тем начались негативные тенденции, и империя начала слабеть. Все меньше становилось людей, готовых отдавать собственную жизнь за ее идеалы; стандарты Директории открыто игнорировались; население богатых стран погрязло в роскоши и вседозволенности; на планетах расселения пышным цветом расцвел сепаратизм, религиозный фанатизм, социальное неравенство и преступность. На границах межзвездных империй время от времени возникали отдельные стычки, подчас кровопролитные, но не переходящие во всеобщую войну. Так, казалось, будет вечно.

Двадцать пять лет тому назад собравшиеся с силами волфы неожиданно напали на союзников, началась Вторая галактическая война. Лабхи объявили о нейтралитете, и это качнуло маятник сил в сторону агрессоров; союзники вынужденно отступали, изредка огрызаясь в арьергардных боях. Но даже там с обеих сторон сходились в ожесточенных сражениях сотни кораблей. Пять лет с невиданным ожесточением шла война. За время боевых действий было выжжено дотла несколько планет, человечество жило в бешеном, тяжелом ритме военного завода и армейского лагеря. Земная конфедерация напрягала ради победы последние силы; альтернативой этому служила гибель человечества.

Объединенные флоты людей и биин-арапо встретились с флотом захватчиков в решительном сражении в окрестностях Сириуса. Люди не останавливались ни перед чем: самоубийственно взрывали реакторы собственного разбитого корабля, таранили вражеский строй. В ожесточенной битве, где никто не хотел уступать, союзники разгромили волфов, но и сами понесли ужасающе большие потери: от флота остались жалкие остатки. Из-за истощения сторон война сама собой затихла, но последствия ее стоили людям дорого.

За пять лет непрерывных отступлений и сражений человеческая империя надорвалась экономически, демографически и нравственно. Мирный договор заключили без территориальных уступок, каждый остался при своем. На мутной волне усталости от войны к власти пришли политики-демагоги, предоставившие государствам, членам конфедерации, столько суверенитета, сколько они хотели. Местные элиты уверились, что волфы больше не рискнут напасть, и зачем тогда имперский центр? Зачем быть на вторых ролях в империи, когда можно стать главой маленькой, но НЕЗАВИСИМОЙ страны?

Армию и флот, только что отстоявших право человечества на жизнь, открыто третировали в СМИ и социальных сетях Галонета. Обзывали кровавыми мясниками и бесполезными нахлебниками. Прошло несколько лет, полных подковерных интриг, подлости власть имущих, восстаний сепаратистов и человеческая империя де-факто развалилась на враждующие между собой части.

А население? А что население… политики пели ему в уши о сладкой жизни: что когда исчезнут удушающие путы Директории, тогда заживем. В итоге за нее почти никто не вступился. А где-то за межзвездной бездной продолжали восстанавливать силы не смирившиеся с поражением волфы. Приготовления к новой войне они уже практически не скрывали. Совет кланов усиленно строил новые военные корабли, хотя флот волфов и так превосходил по численности флот любой другой расы. Только объединенное человечество могло бы противостоять страшному врагу, вот только желание воссоздать объединенную империю у местечковых правителей отсутствовало.

Перед лицом угрозы новой войны с волфами лидеры Новороссийской социалистической федерации на всех человеческих планетах искали контакт с заинтересованными в единстве силами. Миссия Дэна на планете – установление контакта с церковью Нового пришествия, единственной оппозиционной силой в Латинской федерации – принесла результат. Удалось договориться о взаимодействии и безопасных каналах связи. Теперь оставалось оторваться от слежки и покинуть планету.

Волфы – квазигуманоиды. Произошли от крупных млекопитающих, аналогичных земным псовым. Средний рост – метр шестьдесят – семьдесят. Тело покрыто густым коротким мехом, черным, белым и коричневым у разных рас, оставляя открытыми только обтянутые темной кожей лицо и ладони. На руках по пять хорошо развитых пальцев с противостоящим большим. На голове большие, заостренные, треугольные уши и удлиненные челюсти с мощными кривыми клыками. Короткий рудиментарный хвост.

Психология

Психологически близки людям: воевать любили и умели, но в развитии передовых технологий вечно отставали от соседей. Высокомерные и надменные, очень преданны традициям, чтят предков. К другим расам относятся с презрением. Волфы – рьяные ксенофобы и националисты. Любой волф считает себя выше инопланетянина и всячески это показывает при малейшей возможности. Землян ненавидят как выскочек, из-за которых проиграли последнюю межзвездную войну, и считают виновниками своего поражения.

Общество

Самая многочисленная и воинственная цивилизация из обитающих в соседних секторах Галактики. Построили большую империю. Управляются Советом кланов, объединяющим законодательную и исполнительную власть. Номинальный правитель империи, царь-солнце, имеет лишь ритуальное значение. Считается прямым потомком изначальных богов, создавших Вселенную. Религия очень много значит для волфов.

Первыми среди старших рас, более двух тысяч лет тому назад, вышли в космос. Ссылаясь на огромные размеры своей империи, объединяющей несколько десятков заселенных планет, считают себя самой главной расой в местной зоне Галактики.

Мужчины: смелы, надменны, жестоки и непреклонны. С ними крайне сложно общаться.

Женщины: очень мстительны: если кто-то причиняет зло их близким, кровная месть может не угасать на протяжении многих поколений.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия». Издание 156 г. Галактической эры. Земля. Русская социалистическая федерация. Ленинград

Глава 2

Мимо придорожного кафе текла заметно поредевшая людская толпа. Сюда, в глухой уголок башни Майор, где облюбовали себе место всякие подозрительные иностранцы, мало кто забредал. Только те, кто не мог позволить себе местечко поприличнее. За выносным столиком, приютившимся у стены коридора, уже два часа коротали время двое: холеный шатен в цветастой рубашке навыпуск, с наглыми карими глазами и старомодным портфелем у стула, и второй, намного старше, с глазами побитой собаки. Запах черного, как деготь, и крепкого, как самосад, кофе окутывал все вокруг. За время ожидания они успели выпить его столько, что у других оно давно могло политься из ушей. Но наши герои держались. Недаром они были настоящие, до десятого поколения, испанцы!

– Господин старший инспектор, – тихонько обратился тот, что постарше, к шатену, – а может, подозреваемый вообще не появится?

Второй опустил стакан с кофе на стол и покровительственно потрепал по плечу товарища по несчастью.

– Появится! В кляузе написано, что он каждый день ночует в квартире, снятой у эмигрантов.

– Так-то оно так, – первый собеседник откашлялся и пробормотал, продолжая задумчиво коситься на редких прохожих: – Но рабочий день в полиции закончился еще два часа тому назад…

Он не стал говорить, что вчера женушка, Грасия¹⁶, давно уже не такая стройная и красивая, как двадцать лет тому назад, когда приходской падре повенчал их перед лицом Господа, заявила, что, если бездельник опять придет с работы поздно, она обломает любимую скалку о его глупую башку. С тех пор он не раз и не два пожалел о своей опрометчивости. Впрочем, тогда он ничего не мог поделать. Грасия ждала их первого ребенка, а ее трое братьев публично поклялись, что если коварный обольститель не возьмет сестру замуж, то они смоют оскорбление его кровью. Опыт подсказывал, что угрозы «дорогой» женушки далеко не беспочвенны. За прошедшие годы она превратилась из тростиночки в упитанную, даже очень, женщину весом за сто килограммов. Там и от простой затрещины улетишь, а тут скалка…

– Мы должны исполнять свой долг со всем старанием! – пафосно заявил старший инспектор. – Наш президент, великий Хуан Карлос, ждет от нас самоотверженности и преданности делу! Потратить пару лишних часов на то, чтобы разоблачить подозрительного иностранца – это такая мелочь, что о ней даже заикаться не стоит!

Андрес кивнул. Начальнику имело смысл стараться на службе. Всего тридцать, а уже господин старший инспектор! А Андресу остались считанные годы до заслуженной пенсии и никаких перспектив для карьерного роста. Он украдкой горестно вздохнул. Спина зачесалась, словно предчувствуя встречу со скалкой «любимой» женушки.

Со стола негромко бикнули телефоны полицейских. Поступившее сообщение от руководства содержало сигнал «Красное зарево». Это означало, что случилось что-то серьезное, предусматривающее усиление бдительности и количества полицейских постов. К сообщению прикреплялась фотография преступника и предупреждение, что он вооружен.

Андрес осторожно скосил глаза на начальство и досадливо почесал стремительно лысеющий затылок. Заслуженный вечерний отдых за телевизором с баночкой пива отдалялся, а вероятность разборок с женой, наоборот, стремительно возрастала. Когда он вновь посмотрел на прохожих, лицо его на миг изменилось. Он буквально flipado¹⁷.

Немного выше среднего роста, спортивного телосложения. Точно он! В паре десятков метров неторопливо двигался человек, как две капли воды похожий на фото, присланное в ориентировке. Андрес отвел взгляд и осторожно толкнул локтем собиравшегося разразиться очередной нравоучительной сентенцией начальника.

– Кхе-кхе, – откашлялся Андрес, удостоившись строгого взгляда начальника.

– Впереди тип, как две капли похожий на того, что в ориентировке, – тихонько произнес Андрес.

К чести старшего инспектора, он не стал пялиться на подозреваемого. Небрежно сунул руку в карман. Полицейский жетон, ага, вот и второй телефон. Вытащил его, якобы случайно направив камерой на подозреваемого, и небрежно провел пальцем по экрану. Все, преступник сфотографирован. Аппараты у полицейских были непростые, ой непростые… Великий президент Латинской федерации не пожалел полновесных песо и оснастил полицию самыми современными средствами. Когда подозреваемый скрылся за поворотом, улыбающийся старший инспектор открыл папку с изображениями и запустил программу сравнения внешности с присланной фотографией. Лицо изумленно вытянулось, несколько секунд он лихорадочно пролистывал изображения. Потом поднял остолбенелый взгляд на терпеливо ожидавшего резюме подчиненного.

– Фотографии нет; изображение улицы есть, а его нет… – потерянным голосом произнес старший инспектор. – Ничего не понимаю.

Андрес мысленно присвистнул. «Ничего себе! Пахнет применением шпионской аппаратуры! Кто бы это ни был, похоже, это крупная рыбина, и двум скромным poli¹⁸ нечего и мечтать самим поймать такую крупную рыбину!»

– Господин старший инспектор, нужно вызвать подкрепления! – голосом заботливого дядюшки посоветовал Андрес все еще пребывающему в обалделом состоянии начальнику.

Хлопнула, закрываясь, хлипкая дверь. Сквозняк от открытого балкона мягко колыхнул полупрозрачные занавески у окна, открывающего шикарный вид на сверкающую на осеннем солнце тысячами стекол соседнюю башню-небоскреб. За стенкой негромко гудел кондиционер. В бедненько обставленной квартире единственное яркое пятно – роскошный персидский ковер на стене. Придется поспешить. Хермосское агентство разведки – это очень серьезно. Сейчас вся неповоротливая полицейская машина Латинской федерации становится на дыбы в попытках поймать его. Хотя Дэн и снял для проживания местечко посреди колонии политических беженцев-шиитов из Исламской Республики Иран, не склонных к доносительству, но после того, как его сдал кто-то из ближайшего окружения патриарха и славной шутки с топтуном, вопрос обнаружения – это всего лишь вопрос времени. Единственный выход – нестандартные действия и быстрота. На ходу вытаскивая из глаз линзы и пластиковые накладки, он торопливо бросил их на пошарпанный низенький диван в центре арендованной комнаты, следом полетели рубаха и штаны.

– Домовой, включи телевизор! – приказал домашнему компьютеру.

На стене загорелась старенькая голографическая панель, шел очередной глупый боевик.

– Улица! – велел он давно, еще два месяца тому назад, перепрограммированному компьютеру. Экран мигнул, переключаясь на установленную в ведущем к арендованной квартире коридоре камеру. На секунду взгляд остановился на изображении. В коридоре пока никого. То, что это ненадолго, он был уверен, но, пожалуй, немного времени у него еще есть.

Дэн прошел в совмещенную с туалетом душевую. Человек, через пару минут появившийся оттуда, ничем не напоминал латиноса, вошедшего в квартиру. Немного выше среднего роста, спортивного телосложения, шатен с пронзительным взглядом ярко-синих глаз и волевой челюстью – настоящая женская погибель! Лицо гладко выбрито, одет в модный в этом сезоне костюм, напоминающий моду двадцать первого века, только рубашка без галстука и другие очертания пиджака. Такому денди в бедном квартале беженцев-шиитов делать нечего.

Из-за стены доносились приглушенные крики. На фарси¹⁹ женщина громко и визгливо выговаривала отвечавшему ей со слезой в голосе ребенку. Дэн достал из-под дивана давно заготовленный пластиковый чемоданчик неброской расцветки. Положил внутрь пакет с заранее отобранными пожитками; потом, задумчиво почесав затылок, добавил теплую одежду. Октябрь, ночью бывает довольно холодно. Вытащил из чемодана баллон с аэрозолем, затаил дыхание. Густая струя мельчайших капель упала на скинутую одежду, прошлась по комнате. Аэрозоль с наноботами в течение нескольких минут уничтожит в квартире все биологические следы: и потожировые, и вообще все, из которых можно взять генетический материал. Окинул, не открывая рта, прощальным взглядом комнатушку. Все, он готов; очередное временное убежище, прощай. Дэн шагнул к прикрытой ковром стене.

Операция по штурму квартиры государственного преступника началась через пятнадцать минут. Проводили ее по всем правилам полицейской науки. Вначале хакеры в погонах взяли под контроль видеокамеры. Теперь они показывали пустынный коридор, и только тогда на позиции вышел спецназ. Полицейские не стали опускаться до формальностей вроде звонка, требования открыть дверь и ордера на обыск. Доблестные стражи порядка Латинской федерации очень не любили лишнюю бюрократию. Сапер в бронекостюме повышенной защиты покопался перед входом, неуклюже отошел назад. Негромко бумкнуло, вместе с фонтаном щепок дверь влетела внутрь. Не успели куски пластика и дерева коснуться пола, как в проеме появился полицейский штурмовик. Белые, блестящие в солнечных лучах доспехи делали его похожим на робокопа из давно забытого фильма. В руках – полицейская сетеметалка. Окинул взглядом комнату. Никого. Ни на миг не останавливаясь, метнулся на балкон. За ним появился второй, похожий, словно близнец, заскочил в душевую. Ни там, ни там – никого!

Через минуту в комнату набилось множество полицейских, среди которых обнаруживший преступника господин старший инспектор был самым младшим. Последним зашел лысый толстяк в гражданском костюме, вошедшие торопливо раздвинулись, подобострастно уступая место старшему по должности. Солидно откашлявшись, толстяк выслушал неутешительные доклады и лично обошел небольшую комнату; потом нашел взглядом среди толпы полицейских и спецагентов главного виновника – побледневшего старшего инспектора.

– Ну, и где преступник? – обратился он к нему неожиданным для такого полного человека фальцетом, густо побагровел и тут же сорвался на визгливый крик: – Прозевали, упустили? Под суд пойдешь! Сотру в лагерную пыль! Кагада! Ты хоть понимаешь, кого ты упустил! – орал он, неистово размахивая толстыми ручками перед носом проштрафившегося полицейского, и наступал на него.

Растерянный и униженный старший инспектор, не пытаясь оправдаться под шквалом несправедливых обвинений, медленно отступал от разъяренного начальства, пока спина его не коснулась висящего на стене яркого персидского ковра, и неожиданно упал, провалился сквозь него. Жесткий материал ковра ударил по лицу, он оказался лежащим на полу. Сердце на секунду пропустило удар, инспектор бросил изумленный взгляд по сторонам. За ковром оказалось пустое пространство, а он лежал на полу в другой квартире, отделенной от комнаты преступника фальшивой преградой ковра. Из нее можно было уйти по коридору, который они с напарником не контролировали. Глаза полицейского стали похожи на два чайных блюдца, он только и сумел выдавить из себя:

– Кагада…

Из-за ковра высунулся распекавший полицейского начальник. Глаза квадратные. Огляделся.

– Да, – задумчиво согласился он, – кагада. И почесал лысый затылок.

Агентам Хермосского агентства разведки не помогли ни миллионы установленных на улицах камер, ни многочисленные своры дронов, ни тотальный контроль за интернетом. Древний как мир трюк сработал так же, как и многие столетия до этого…

Прошла неделя. Сбившиеся с ног в поисках дерзкого шпиона полиция и спецслужбы успели подрастерять первоначальный пыл. Без сомнения, он залег на дно и всплывет очень нескоро; тогда зачем напрягаться?

Все это время Дэн провел в настоящей дыре: в заранее снятой маленькой квартире в бедном районе, не выходя на улицу и скучая в одиночестве. При инструктаже перед миссией обговаривался вариант экстренного бегства с планеты с помощью контрабандистов. Вечером он открыл почтовый ящик и с облегчением прочитал долгожданное сообщение: варп-грузовик с кокетливым названием Merlin, который увезет его с негостеприимной планеты, сегодня ночью стартует из космопорта. Али Хабиби, капитан корабля, был мутным типом: не брезговал контрабандой, вел дела со спецслужбами, но в пиратстве замечен не был. Служба безопасности Новороссийской федерации по сходной цене наняла его вытащить попавшего в затруднительную ситуацию агента. Дэн в очередной раз покидал личные вещи в небольшой чемоданчик, загримировался под члена экипажа корабля, которого он должен заменить, и покинул очередное убежище.

Суетливое пятно света от налобного фонарика выхватывало из мрака то полукруглый потолок, покрытый глинистыми отложениями и бахромой то ли из водорослей, то ли из мха, то каменный пол, то серые бетонные стены. Пахло сыростью и гнильем. Дэн неспешно двигался по пустынным коридорам, идущим параллельно ведущему в космопорт столицы метро. Скорее всего, подземный ход прорыли контрабандисты, но точно он не мог это утверждать. Настроение было прекрасным. Он не только выбрался из добровольного заключения, но и наконец покидает надоевшую хуже горькой редьки планету. Недолгий перелет домой и – здравствуй, отдых! Он чертовски устал, не столько физически, сколько морально…

С потолка на шею упала капля, Дэн слегка скривился, вытерся вытащенным из кармана платком. «Слава богу, хоть воды и грязи на полу нет. Не хватало еще перемазаться, как свинья; как я в таком виде предстану в космопорту?» Не самое комфортное место, но Дэн претензий не имел. Охрана КПП и периметра порта, несомненно, усилена, и другого пути для него нет. Несколько раз фонарик выхватывал из тьмы отходящие от главного тоннеля ответвления, но Дэн не обращал на них внимания: его проинструктировали, что выход в самом конце.

Он прошел примерно половину пути, когда какой-то странный звук привлек его внимание. С каждым мгновением звук стремительно нарастал, превратившись в грохот, словно сумасшедшие строители долбили бетонную стену гигантским перфоратором. Мужчина вздрогнул, остановился, прислушиваясь. В сузившихся глазах мелькнула тревога. Еще миг – и затряслись стены, в луче фонаря мелькнула пыль, грохот стал почти болезненным, потом звук начал удаляться. Поезд метро, с облегчением выдохнул воздух Дэн, усмехнулся и двинулся дальше.

В том месте, где туннель заканчивался тупиком, фонарь высветил в потолке круглую дыру, к ней вела железная лестница. Далеко вверху отблескивал металлом люк. Придерживая одной рукой чемодан, Дэн полез по омерзительно липким ступеням. Лишь бы никакой придурок не оказался там, где он выйдет на поверхность. Убивать, тем более случайных людей, не хотелось.

Через десяток метров лестница закончилась, перед глазами – металлический люк. Дэн прислонился к прохладному металлу ухом и замер. Тишина. Снаружи вроде никого. Надев черные очки, он вытащил на всякий случай пистолет, осторожно толкнул локтем люк, тот провернулся, открываясь. Яркий свет болезненно ударил по глазам. Вокруг фаянс и белоснежные стены пустой туалетной кабины. Где-то рядом шумно льется из крана вода, разговаривают на латинском. «Спасибо контрабандистам и полиции, что не замечают этот ход». Холодная улыбка слегка приподняла краешек губ. Дэн аккуратно слез вниз, руки неторопливо поправили одежду, обрывок туалетной бумаги смахнул пыль со щегольских ботинок. Плотно закрыв люк, так что ничто не указывало на его существование, он спустил воду в унитазе и открыл дверь кабинки.

В столичном космопорту жизнь бурлила круглосуточно: не зря он считался одним из крупнейших международных транзитных узлов планеты. Терминал «А», где Дэн вылез на поверхность, использовался для регулярного сообщения с планетами других солнечных систем и ежедневно пропускал через себя десятки тысяч пассажиров, но ночью зал ожидания почти пустовал. Дэн направился по белоснежному полу к сверкающей розовым искусственным мрамором стене, взгляд пробежался по вмонтированному в нее информационному монитору. Надпись посредине списка отбывающих с планеты кораблей гласила, что рейс 5861 ожидается по расписанию.

Он сдвинул вверх обшлаг костюма, на руке сверкнули хромом щегольские часы. До посадки на шаттл к грузовому варп-кораблю Merlin оставалось еще три часа. На случай досадных неожиданностей он отправился в космопорт сильно заранее. Дэн оглянулся. Стеклянные автоматические двери изредка бесшумно распахивались, впуская внутрь терминала озабоченных пассажиров. На диванчиках вдоль стен десяток человек читали, курили или жевали прихваченные из дому бутерброды. Ветер из укрепленных под потолком кондиционеров нес желанную прохладу. Слащавый женский голос на трех языках – испанском, английском и русском – объявлял прилеты и отлеты кораблей. Миловидные черноволосые девушки в небесно-голубой форме звездного флота скучали за стойками регистрации.

Оставшееся время необходимо как-то убить. «А не прогуляться мне по космопорту?» Дэн миновал высокие, распахнувшиеся при его приближении двери в другой зал. По громадному, накрытому со всех сторон стеклом помещению слонялись десятки разномастно одетых людей, через противоположные двери появился выходец с далеких миров. Двухметровый, весьма упитанный биин-арапо, или, как их называли, треножник, покачиваясь на четырех копытах, еле-еле ковылял, при этом невпопад размахивал верхней парой щупалец и негромко бормотал нечто нечленораздельное. Несмотря на экзотический внешний вид, биин-арапо были верными союзниками людей в противостоянии с волфами. За инопланетянином хвостом двигался тащивший объемистые тюки с поклажей похожий на хозяина робот.

Терра Хермоса расположена далеко от владений других рас, и чужие здесь в новинку. Пассажиры заохали, нацелили на биин-арапо объективы, но тот проигнорировал внимание. «Да он вдрызг пьяный», – усмехнулся про себя Дэн. Несмотря на все различие внешнего вида, биин-арапо подходил земной воздух и еда, а человеческое спиртное, запрещенное на собственных планетах, они обожали. Действовало оно на них так же, как и на людей. Проводив взглядом скрывшегося в противоположных дверях инопланетянина, Дэн дошел до конца помещения и открыл очередную дверь, вкусно пахнуло свежезаваренным кофе и съестным. Бесцельные блуждания привели его в секцию торговли.

Биин-арапо – яйцеобразные треножники. Среднюю часть тела занимает торс в форме яйца, прошитый тремя позвоночными хребтами, от которых расходятся продольные и поперечные ребра, составляющие внутренний и внешний хрящевые скелеты. Взрослая особь в высоту превышает два метра. Голова – более твердый хрящ – размером с небольшой арбуз, три глаза обеспечивают круговой обзор. Точки, откуда из торса вырастают три верхние и три похожие на щупальца нижние конечности, составляют правильные треугольники. Живородящие.

Психология

Склонны к взаимопомощи. Почитают честность и верность слову за высшую добродетель. Живут большими семьями, включающими несколько поколений родственников. В развитии передовых технологий середнячки. К людям относятся нейтрально, поддерживают союз, направленный против волфов.

Общество

Построили империю, колонизировав четыре десятка планет. Во главе государства – император, власть которого ограничена представительным органом, исполняющим роль парламента – Советом семей. Флот значительно меньше, чем у волфов. На момент выхода человечества в межзвездное пространство в союзе с расой лабхи биин-арапо воевали с цивилизацией волфов.

Пятьсот лет тому назад вышли в межзвездное пространство.

Мужчины: смелы, вспыльчивы. Почитают гостей.

Женщины: очень самостоятельны. В жизни империи играют не меньшую роль, чем мужчины.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия».

Издание156 г. Галактической эры. Земля.

Новороссийская социалистическая федерация. Ленинград

Вдоль длинной полированной стойки сидели на высоких барных стульях трое в разной степени хмельных посетителей. За спиной лощеного, с тонкой ниточкой ухоженных усиков бармена заманчиво блестели пузатые бутылки со спиртным с броскими надписями на испанском, английском и даже русском. Последние, безусловно, контрабандные или местного производства. Слишком маленькая для импорта стоимость обозначена на ценниках. Впрочем, это еще ничего не говорило об их качестве. Бывает, что фальсифицированный алкоголь по качеству лучше оригинального. За стеклянным прилавком – образцы местных блюд. У Дэна вдруг прорезался аппетит, и он сглотнул голодную слюну. К тому же нервы, изрядно потрепанные приключениями и недельными прятками от спецслужб планеты, настоятельно требовали расслабления. Мысль немного выпить показалась ему заманчивой. Да и чашечка крепкого кофе совсем не помешает. Остаток ночи обещал быть очень непростым и бессонным.

Он расположился за свободным барным стулом, заказал чашку эспрессо. Бармен сразу срисовал: иностранец. По внешности гринго. Их он не любил, как и многие его соотечественники. От гринго все беды на планете. Это не помешало лицу бармена профессионально расплыться в любезной улыбке. Дэн на миг задумался: заодно отпраздную отлет. Взгляд пробежался вдоль стеллажа со спиртным, остановился на коричневой квадратной бутылке с надписью наискосок «Red Label». Выходить из образа типичного англосакса не стоило, он заказал сто граммов виски со льдом, кофе и, по совету бармена, фаршированные свиные рулетики.

Снаружи здания громоподобно заревело, стекла стен тонко задребезжали, словно хрустальные. Дэн повернулся на звук. В звездном небе над космопортом мигали движущиеся зеленые и желтые точки – бортовые огни. На посадку неторопливо заходил пассажирский шаттл. Машина коснулась ярко освещенной прожекторами взлетно-посадочной полосы, стремительно побежала, с каждой секундой замедляясь. На миг в ее посадочных огнях сверкнула лужа масла на бетонной площадке возле металлических ангаров, чуть в стороне. Огромная машина, в разы больше любого самолета из двадцатого века, промчалась мимо терминала, проехала еще немного и остановилась.

Бармен бросил беглый взгляд на опускающийся шаттл – зрелище давно успело примелькаться – и сноровисто выложил заказ на барную стойку. В ноздри ударил терпкий и одуряющий запах крепкого кофе. Уж в чем-чем, но в его приготовлении местные были искусниками. Дэн поднял стакан с виски, примерно половина порции обжигающей жидкости полилась по пищеводу вниз, лед противно стукнулся о зубы. Он слегка вздрогнул; приходилось терпеть и соответствовать образу бизнесмена-англосаксонца. Следом за алкоголем в желудок полилась струйка обжигающе горячего и ароматного кофе. Несколько лет после того, как он, а точнее его душа, или сущность, очутилась в теле семнадцатилетнего Даниэля Соловьева, он придерживался трезвого образа жизни. Слишком плохие воспоминания остались от употребления горячительных напитков…

Дэн родился на планете Земля, в рабочем районе на окраине города, который тогда еще назывался Ленинград, в далеком двадцатом веке. Тогда его звали Александр Сергеев, и ничто не предвещало ему необычной судьбы. В 1989 году он закончил технический факультет Высшей школы КГБ СССР имени Ф. Э. Дзержинского. Все произошло в ту единственную ночь перед выпуском, когда закончился надзор строгих взводных командиров, а осознание того, что ты уже не курсант, еще не пришло.

Иногородние курсанты, или, скорее, молодые лейтенанты, так как приказ о присвоении первого офицерского звания уже был подписан, остались в общежитии. Год тому назад, на последнем курсе, они перебрались туда из казармы. К живущим в одной комнате приятелям, Александру с Сергеем Патрушевым, постучался Вовка Свиридов. Его отец служил в штабе Ленинградского округа, и на курсе его не любили, но несколько лет курсантской жизни сплачивают, и друзья радушно приняли гостя. К тому же он пришел не с пустыми руками, а принес бутылку водки, а две бутылки в два раза лучше, чем одна! Бутылка водки для трех мужиков – игрушечная доза, но сказалось отсутствие тренировки. Через час речь бывших курсантов стала невнятной, настроение кардинально улучшилось и молодых людей потянуло на подвиги. В час ночи приятели, прихватив оставшуюся бутылку и пакет с немудреной закуской – маринованные огурцы, полбуханки пахучего бородинского хлеба и соленое сало, – направились к Москве-реке купаться.

Задумчивые звезды и серебристый серп молодой луны отражались в черном зеркале ночной реки, ветер сонно колыхал заросли камыша, нес желанную после дневной жары прохладную сырость. Далекие высотки на горизонте, едва заметные на фоне черно-звездного неба, спали, лишь несколько квартир светились окнами. Сергей Патрушев, сидевший напротив приятелей на заросшим травой песчаном пляже, полого спускавшемся к реке, лихо чокнулся и с содроганием сердца опрокинул рюмку в рот. Она была лишняя, но спасовать раньше товарищей? Да ни в жизнь!

Покачнулся, но в последний момент оперся на руку.

– Что… что-то мне нехорошо…

– Ты закусывай, закусывай, – обвел приятелей мутным взглядом Вовка Свиридов и подвинул поближе по расстеленной на песке газетке немудреную закуску: бутерброд с соленым салом, – а то как ты завтра будешь на выпуске?

– Да как-нибудь… Блииин… Что-то земля кружится. Плевать, все равно распределение уже знаю…

– Ну и куда? – поинтересовался Вовка и пьяно икнул: – Какая падла меня вспоминает?

«Ква, ква» – расквакались невидимые лягушки в камышах.

Патрушев прожевал бутерброд и с тоской покосился на наполовину полную бутылку. Осилит ли он ее?.. Потом перевел пьяный взгляд на сокурсника.

– В Прикарпатский военный округ, а тебя?

– А меня в Приарбатский, – пьяно рассмеялся Свиридов.

– Что, папка подсуетился?

Свиридов посмотрел стеклянным взглядом на товарища и пьяно кивнул. Александр помрачнел и нахмурился.

– А зато у меня место интереснее, там сейчас бандеровцы оживились, а я их – раз, – махнул рукой, словно саблей, Патрушев, – и за цугундер. А ты куда едешь, чего молчишь? – с трудом перевел он осоловелый взгляд на Александра.

Тот поджал губы, собираясь сказать что-то резкое, но сдержался и только раздраженно процедил:

– Да не знаю я.

Его семья была самой обыкновенной и даже бедной, и никак не могла повлиять на распределение сына после выпуска.

– Пойду, окунусь.

Он зашел в реку по пояс. Ночная вода обожгла холодом, но из упрямства он ласточкой прыгнул в глубину. Александр проплыл метров тридцать, когда мышцы правой ноги свела боль внезапной судороги, потащила на далекое дно. В единый миг протрезвев, он забил руками и ногами, заорал в испуге и еще успел увидеть, как приятели бегут к реке и бросаются в воду, когда, обессилев, пошел на дно. Несколько секунд в холодной реке показались вечностью, голова закружилась от нехватки кислорода в легких. «Неужели это все?» Спасти его не успели.

Очнулся он пятнадцать лет тому назад, в чужом мире, в 211 году Галактической эры, в теле семнадцатилетнего Даниэля Соловьева, точно так же, как и он, утонувшего в реке, но вовремя спасенного. Русского, уроженца планеты Новороссия. Память реципиента осталась, а вот личность полностью исчезла…

Подцепив вилкой аккуратно отрезанный кусочек пахнущего неведомыми травками, специями и мясом рулета, Дэн забросил его в рот и на миг замер. Глотку продрало, словно когтями, во рту запекло. «Ах ты ж, чертяка испанская! Хочешь спектакля? Их есть у меня!» Бармен прищурился, ожидая привычного спектакля, но гринго спокойно разжевал угощение. Запив добрым глотком кофе, проглотил.

– «Авиэйшн Терра Хермоса» объявляет об отлете рейса А-106 до Новой Европы, – произнес откуда-то сверху слегка визгливый женский голос. – Пассажиров просят пройти в шаттл через выход номер семь.

Репродуктор отключился со звонким щелчком.

Бармен замер, на его лице недоумение и растерянность сменились огромным удивлением.

Дэн, словно завзятый гурман, почмокал губами и негромко пробормотал: «Неплохо…» Бармен недоуменно захлопал глазами. Почему гринго не сдох? Любимая шутка: подать иностранцу особый рулет, настолько острый и перченый, что его мог съесть только настоящий латиноамериканец, на этот раз не удалась. Дэн неторопливо поглощал рулет, не забывая изредка поднять взгляд и полюбоваться пораженно вытянувшимся лицом халдея. Во рту горело, но оно того стоило.

Над стойкой горели десятки свернутых голографических программ. Некоторые показывали прибывающие корабли и расписание полетов с экстренной информацией, но большинство передавали фильмы, концерты или новости. Давно известная технология передачи голограмм была слишком дорогой для большинства населения планеты, но хозяевам бара в космопорту она оказалась вполне по карману. Не забывая отправлять очередной жгучий кусочек в рот и запивать его глотком кофе, Дэн ткнул пальцем в новости на английском языке.

Изображение развернулось в экран, плывущий в полуметре от лица. Выступал президент Новороссийской социалистической федерации Иван Крюгер. Он пришел к власти в конце кровавого периода смертельных конвульсий умирающей империи человечества. Один из самых успешных флотоводцев Генеральной директории выиграл легендарную битву у Сириуса и пользовался в армии непререкаемым авторитетом. Эскадры под его командой не давали пощады волфам и сами бились до смерти, не важно, своей или врага. После войны, когда не хватало всего, и одна из человеческих планет взбунтовалась, политики решились на космическую бомбардировку. Тогда он отказался выполнить преступное распоряжение и подал в отставку. Планету все-таки бомбили, а в преступлении обвинили адмирала. Тогда он и получил от либеральных СМИ кличку Мясник. Убедившись, что разваливающуюся на кровоточащие лохмотья Генеральную директорию уже не спасти, Крюгер с горсткой верных людей ушел на родину, на заселенные в основном русскими планеты. Там он основал собственное государство, но высшим приоритетом для него, несмотря на прошедшие годы, осталось восстановление единства человечества. Старый воин после того, как ушел в политику, научился достаточно сносно ораторствовать, но сила его была не в этом, а в поддержке не забывших единое человечество сторонников на разных планетах. Говорил он довольно тихо, но произносимые им слова буквально жгли душу Дэна.

– С момента трагической гибели Генеральной директории человечество разобщено и деградирует, а наш враг накапливает силы. Я призываю правительства всех планет проявить политическую мудрость и объединить усилия в борьбе против экспансии волфов…

Лоб Дэна прорезала глубокая морщина. Он научился жить, не обращая внимания на убийственную, сжигавшую нервные клетки, тоску, но чем бы он ни занимался: учился, развлекался, просто бездельничал, в самом дальнем уголке души постоянно тлела мысль – неужели человечество исчезнет? Он помнил разговор об этом двух таинственных сущностей и был абсолютно уверен, что это не предсмертный бред. Подтверждением тому, что это правда, служил фантастический перенос его души из двадцатого века в двадцать четвертый. А он, Даниэль Соловьев – последний шанс человечества. Нет, он сделает все возможное и невозможное ради выживания человечества как биологического вида. К своему величайшему сожалению, ни источника грядущего апокалипсиса, ни способа избежать его он не знал, поэтому к любым намекам на грядущие катастрофические события относился с маниакальной серьезностью. Именно ради эфемерной надежды изменить судьбу человечества он не покончил с собой в самые первые, полные отчаяния, трудные годы после попадания в двадцать четвертый век…

После переноса в будущее прошел неполный месяц. В субботу не нужно подниматься ни свет ни заря и идти в школу, и он встал попозже. Выходные Дэн любил: можно побездельничать, подольше понежиться в кровати и пораньше сесть за домашний компьютер. В первые дни после переноса он чувствовал себя странно, словно все было не с ним, словно он смотрел фильм о приключениях героя фантастической книги. Потом понемногу освоился и с новым миром, и с новыми родителями, только повторно ходить в школу было муторно, но приходилось терпеть. Он долго думал, как поступить со сведениями о грядущем апокалипсисе. Не сидеть же сложа руки и ждать, когда он наступит?! Дэн развил бурную деятельность, пытаясь через соцсети Галонета предупредить человечество о грядущей катастрофе, но вскоре убедился, что это бесполезно. Люди не верили ни единому слову и на искренние усилия отвечали в комментариях обидными насмешками.

В тот день отец, Геннадий Соловьев, зашел к нему в комнату сразу после завтрака. Лето заканчивалось, но солнце с самого утра палило, словно в июле, и, чтобы не включать кондиционер, он настежь открыл окно. Постучавшись и не дождавшись ответа, отец толкнул дверь и, пораженный открывшейся картиной, застыл с зажатым в руке листком. Дэн с теннисной ракеткой в руке стоял посредине комнаты и смотрел на светильник под потолком, между плафонами которого с недовольным чириканьем метался взъерошенный воробей.

– Дэня, что тут происходит? – воскликнул потрясенно отец.

– Папа! – крикнул Дэн. За прошедшее время он успел привыкнуть называть биологического папу доставшегося ему тела отцом. К тому же родственники его искренне любили, да и он сам, наверное, благодаря памяти предыдущего владельца тела, успел их полюбить. – Черт! Закрывай дверь, а то эта тварь удерет в коридор!

Дэн подпрыгнул, ракетка пролетела между плафонами, но маленькая и нахальная птица снова увернулась.

Отец поспешно прикрыл дверь, положив на письменный стол листок и, вооружившись ракеткой, предложил:

– Помочь, Дэня?

Тот в ответ кивнул и, подпрыгнув, вновь махнул ракеткой, но кружившая вокруг плафона верткая птица, словно издеваясь, увернулась.

Вдвоем они одолели воробья и закрыли за ним окно, но не без потерь. Дэн, промахнувшись по птице, задел ракеткой бровь отца, закапала кровь. Пришлось бежать на кухню за заживляющим пластырем. Слава богу, что матери, Марианны, не было дома, так что обошлось без криков и причитаний. Отец умылся в ванной, вернулся в детскую и присел на незастеленный диван, Дэн аккуратно приклеил к брови пластырь.

– Присядь, – негромко произнес отец, а когда Дэн уселся рядом, протянул листок, с которым он пришел, сыну. – Прочитай, сынок.

Отец поднялся, старательно избегая взглянуть в лицо сына, стремительно зашагал из угла в угол.

Дэн сразу узнал текст. Отложив листок в сторону, опустив голову, покраснел. Это была распечатка одной из его опубликованных в социальных сетях статей об угрожающей человечеству катастрофе. Как сказать человеку, которого он даже в мыслях называл отцом, что он пришелец из прошлого, а не его сын? Немыслимо…

– Это твое?

– Да, но я больше такого не пишу, – отводя взгляд, пробормотал Дэн.

Отец остановился напротив, вздохнул, взгляд на миг вильнул.

– Сынок, ты пережил клиническую смерть, это никогда не проходит бесследно, – отец дружески положил руку на по-мальчишески худое плечо сына. – Мы с мамой считаем, что тебе необходимо провериться у врачей. Собирайся.

– Папа, это обязательно? Я полностью здоров!

Но отец смотрел на него строгим и непреклонным взглядом.

– Что ж… наверное, нужно было ожидать чего-то подобного, но ты изменился, перестал посещать друзей и целые дни проводишь за компьютером. Потом эти странные статьи в Галонете… Мы с мамой беспокоимся о тебе и настаиваем на посещении врачей.

Дэн молча наклонил голову…

В кабинете с табличкой «Психиатр» районной поликлиники было стерильно чисто, светло и пропитано специфическим запахом карболки и лекарств, сопровождавших медицинские учреждения во все времена. Полуденное солнце отражалось в стеклах забитого настоящими, напечатанными на бумаге книгами с богатыми переплетами, шкафа в углу, бликовало на блестящем белом столе, за которым сидел доктор: маленькая тощая женщина с острыми глазами, поджатыми губами и аккуратно уложенными темными волосами. На стульях перед ней сидели Соловьевы, отец и сын. Дэну пришлось заполнить тесты, просмотрев которые доктор откинулась в кресле и задумчиво побарабанила по столу.

– Ну что, ничего необычного, легкий невроз, я пропишу успокоительное…

Тогда он понял, что статьями в Галонете он ничего не изменит и лишь попадет в психушку. Дэн затаился, чтобы дождаться благоприятного момента. Оставалась единственная возможность: попытаться пробиться как можно ближе к тем, кто принимает влияющие на судьбы человечества решения, и попытаться предупредить катастрофу. Он долго колебался, какой путь избрать; потом решил стать разведчиком или контрразведчиком – единственное, что он знал и умел. Иной возможности повлиять на грядущие события пришелец из прошлого не видел. После срочной службы Дэн пошел в разведку – поступил в Академию службы безопасности.

Изображение русского исчезло. Появившийся вместо него комментатор, высокий худощавый мужчина с уложенными в аккуратный пробор темными блестящими волосами, дежурно изобразил белозубую голливудскую улыбку. Прозябание на Терра Хермоса было несладким во всех отношениях, но больше всего угнетало отсутствие объективной информации. Галонет, связывающий человеческие планеты, жестко цензурировался местными спецслужбами. Сразу после развала единой Генеральной директории на входе в планетную сеть установили блок, дабы враг не мог смущать и пропагандировать местное население. В Галонете остались только развлекательные передачи и выгодные пожизненному президенту Хуану Карлосу сведения.

– Вы слышали пример враждебной пропаганды прогнившего режима генерала Крюгера. Русские ведут информационную войну против нашей великой Родины! – захлебываясь от праведного негодования, прокричал с экрана диктор. – Наша независимость, оплаченная кровью доблестных бойцов в кровавых сражениях, прежде всего!

Потом вскинул крепко сжатый пальцами вперед кулак вверх. Это жест был салютом местных националистов.

Дэн чертыхнулся про себя и поспешно ткнул пальцем в другую программу. Немного толстоватая на его вкус певица томно пела по-испански что-то о любви, но он не стал ее слушать. Ни сражений, ни крови, ни доблестных бойцов – ничего не было. После развала Генеральной директории местные получили независимость на блюдечке с голубой каемочкой, но за прошедшие годы сумели внедрить в головы своего населения множество мифов о независимости. Так уже не раз было в человеческой истории.

Найти ничего приличного не удалось, и он прекратил сражаться с местным телевидением. Дэн вспомнил про виски, схватил стакан, остатки содержимого полились в глотку. Он отвернулся, задумчивый взгляд остановился на ярких огнях стоявших на взлетно-посадочной полосе шаттлов.

Точно, блестящая идея! Он поедет на самую дальнюю заимку в тайге, поохотится вволю. А еще снимет первую попавшуюся бабу, ну конечно, не совсем страшную на лицо… Надо расслабиться, а то он слишком устал, слишком долго не брал отпуска. А что? Имеет полное право!

Когда вновь ожил репродуктор и объявил его рейс, Дэн ткнул пальцем в висевшую перед ним информационную голограмму. Так и есть: рейс 5861 и больше никакой информации кроме названия корабля, Merlin, и времени вылета. Ни типа судна, ни конечной точки маршрута, ни фамилии капитана. Такое случалось, когда владелец промышлял контрабандой или пиратством.

После распада великих империй на поверхность человеческой жизни всегда всплывала накипь из людей беспринципных, нечистых на руку, способных ради выгоды на самые ужасные преступления, в обычных условиях успешно маскирующихся под обычных граждан. Так получилось и после распада Генеральной директории. Именно они составили костяки преступных шаек, равно промышляющих торговлей и контрабандой, а, когда предоставлялся случай, и пиратством на транспортных маршрутах. Базировались они на окраинах человеческой цивилизации, превращая в свои логова землеподобные планеты или заброшенные станции у далеких звезд.

На всю человеческую вселенную гремела мрачная слава новой Тортуги – пиратской станции у звезды 82 Эридана. Лишь усилия первой и второй эскадр Новороссийского флота позволили выжечь гнездо корсаров, но окончательно уничтожить пиратов так и не получилось. Слишком они были выгодны многим из власть имущих человеческого космоса. Дешевая скупка пиратской добычи и молчаливые наемники за весьма скромные суммы, готовые к выполнению деликатных поручений, сулили слишком большую выгоду. Дошло до того, что ряд планет стали за деньги предоставлять им собственный флаг. Не брезговали этим мутным народом и спецслужбы всех государств. Впрочем, кого еще могла нанять служба для вытаскивания своего агента, попавшего в сложную ситуацию? Дэн поднялся, уже направился было на выход, но остановился, пройдя всего пару шагов. Развернувшись, произнес небрежным тоном:

– Любезный, рулетик пресноват, неплохо было бы специй добавить.

Полюбовавшись на вновь отвалившуюся челюсть бармена, он направился на выход.

Несколько колоритных персонажей бросились в глаза, едва Дэн переступил порог тесной каюты пошарпанного шаттла, который вскоре доставит его на орбиту. Расположившаяся за столом с пузатой бутылкой команда грузового варп-корабля встретила Дэна дружным смехом и звоном стаканов.

– Ты, что ли, пассажир? – достаточно дружелюбно осведомился арабской внешности небритый громила в черной майке, выставлявшей на всеобщее обозрение внушительную мускулатуру, накачанную, сразу видно, без всяких хитрых препаратов. Судя по тому, что остальные поглядывали на него с подобострастной опаской, он и был капитаном. Все, кроме сидевшей у него на коленях вульгарного вида рыжей девицы в обтягивающем трико. Дэн утвердительно кивнул.

– Меня зовут Али Хабиби! Я капитан нашей лоханки, – громко продолжил главарь, ткнув похожим на сосиску пальцем куда-то вверх, где, по его мнению, должен находиться корабль, и с удовольствием шлепнул девицу по упругому заду. Та притворно ойкнула, неторопливо слезла с колен, бросив на Дэна оценивающий и одновременно недовольный взгляд. На миг, когда перед лицом Али проплыли соблазнительные округлости, глаза его замаслились, словно у мартовского кота.

– Выпьешь? – поинтересовался он, одновременно щедро наливая полстакана.

Поставив вещи на пол и лихо опрокинув пойло за здоровье уважаемых джентльменов и леди, Дэн представился:

– Зовите меня Дэн!

– Слушай, не из-за тебя ли стока копов торчит на КПП? – словно невзначай поинтересовался, почесывая стриженную наголо голову, крупногабаритный бородатый атлет в нестираном комбинезоне, обильно украшенном подозрительного цвета пятнами. Дэн холодно улыбнулся.

– Отсталая планета с дурацким пожизненным президентом; откуда я могу знать, что взбрело на ум ему и его полиции.

– Отстань от парня, – здоровенная лапа капитана предупредительно легла на плечо бородатого, – он наш пассажир.

Бородатый угрюмо засопел, но смолчал.

«Еще бы, служба наверняка не пожалела рублей или новых амеро, нанимая корабль, да и надежный компромат на капитана наверняка имеется. Без гарантий шеф не рискует».

– Это, – палец Али Хабиби ткнул в рассматривающего гостя сквозь налитый стакан немолодого мужичонку с лицом хронического пьяницы, – Иван Соррентино, наш шкипер. Все зовут его Итальянец.

Названный улыбнулся и отсалютовал налитым стаканом.

Дэн пригляделся: и правда, нечто средиземноморское в облике мужчины проглядывало.

– Лянь Энлэй, – склонил голову в полупоклоне высокий китаец, – я оператор оружия.

– А я его начальник – угрюмо ухмыльнулся в бороду лысый здоровяк, – вот только третьего артиллериста в нашей компании нет. Остался вместо тебя на этой планетке.

– Возможно, я смогу его заменить, – произнес Дэн. – Говорят, я неплохо стреляю и веду дроны.

– Посмотрим, посмотрим, – пробурчал в бороду здоровяк, но заметно более спокойным голосом, и представился: – Меня зовут Питер Линч.

С головы до ног татуированная и порядком потрепанная жизнью девушка – она как раз и сидела на коленях капитана – представилась Максимилинн Моро и провокационно провела кончиком языка по накрашенным до вульгарности ярко губам. Вторая, судя внешнему виду, родом из Нипона – Аико Като. Обе были операторами варп-установки.

Последний из присутствующих, совсем зеленый юнец со слегка затравленным интеллигентным лицом, был, как и предполагал Дэн, электронщиком. Отзывался он на имя Рэймо Лабулэ.

Через полчаса за хвостом шаттла полыхнуло, из дюз вырвался алый факел раскаленного до температуры, немногим меньше, чем на поверхности Солнца, водорода. В кабине едва слышно заревело. С каждой секундой ускоряясь, навстречу побежала подсвеченная тусклыми фонарями сигнальных огней взлетно-посадочная полоса. Через считанные секунды ракетоплан с ядерной энергетической установкой, словно пуля, мчался по пластикобетону. Еще несколько мгновений, и огни полосы пропали позади и внизу.

Шаттл плавно устремился вверх, на парковочную орбиту. Не было ничего: ни мощного гула, ни перегрузки, с силой бешеного пресса вминающей в пассажирское кресло. Впечатление, словно едешь в ускоряющемся купе мягкого вагона: слегка откидывает назад и никаких неприятных ощущений. Человек, как две капли воды похожий на оставшегося на планете члена экипажа Merlin, смотрел в иллюминатор; земля уплывала вниз, на его лице гуляла мечтательная улыбка. Прощай, красивая планета под названием Красивая, – он ухмыльнулся невольному каламбуру – но надоела ты хуже горькой редьки!

Широкий крылатый силуэт на вершине факела бело-голубовато-розового пламени стремительно вонзался в мягкое чрево неба, через несколько минут машина забралась за нижнюю границу стратосферы, за иллюминатором потемнело, снаружи – космос.

Вскоре перед Дэном открылось величественное зрелище космопорта: шаттл оказался в причальной зоне. В пространстве было тесно. На фоне покрытой бесчисленными холодными искорками звезд чернильной тьмы космоса, над синим шаром планеты, висели колоссальные, стокилометровой длины фермы. Между ними непрерывно перемещалась, разгружалась и проходила техническое обслуживание целая армада кораблей: роскошные и не очень пассажирские лайнеры, разведчики и летающие лаборатории, громадные трудяги-грузовозы и среднетоннажные межпланетные каботажники; покрытые черным стэлс-покрытием корабли военного флота, изящные прогулочные яхты местных нуворишей, танкеры-заправщики, буксиры.

Эфир громыхал от требований капитанов и пилотов кораблей. Кому-то – освободить причал, другому – срочно предоставить коридор или подвезти горючее и немедленно приступить к погрузке-выгрузке. Немного выше, на стационарно ориентированной орбите, над столицей планеты, висела вполне приличная орбитальная крепость. Такую не стыдно повесить даже на орбите вполне промышленно развитых планет типа Хоумлэнда Англосаксонской федерации или Новороссии, Новороссийской социалистической федерации. Только на видимой с осторожно маневрирующего шаттла стороне крепости Дэн насчитал десять концентрических окружностей, скрывавших порты электромагнитных и лазерных орудий.

Открылись створки шлюзового люка небольшого грузовоза, шаттл влетел внутрь. Все, приехали!

Глава 3

Поселили Дэна в стандартной каюте: двухъярусная широкая койка, на какой вполне можно уместиться вдвоем (верхняя пустая), откидной столик и заменяющий иллюминатор монитор с надоевшей до смерти за три дня после отлета варп-корабля с Терра Хермоса картинкой. Впереди – кольцо первозданной чернильно-черной тьмы, окаймленное расплывшимися в разноцветные штрихи звездами, и только позади они представали в привычном виде далеких колючих искорок. Человеческий глаз и ум слишком несовершенны, чтобы увидеть и распознать истинную картину движения со сверхсветовой скоростью.

Еще в первый день после отлета с планеты Дэна проверили на артиллерийской установке и за пультом управления дронами. Старший оператор Питер, со скептическим видом наблюдавший за испытаниями, под конец оживился. Удовлетворенно стукнув Дэну в протянутую ладонь, заявил, что пассажир разбирается в нелегком ремесле артиллериста, и на время перелета он включает его в боевой расчет корабля.

Больше Дэна не беспокоили, да и он не стремился к общению, не считая нужным сближаться с командой. Свободное от вахт время экипаж проводил за выпивкой и игрой в маджонг или в карты, а ему, не любителю такого времяпровождения, оставались лишь видеоигры и чтение. Из каюты он выползал только поесть. Тоска смертная, но четыре оставшихся дня до прибытия на планету Новая Сибирь потерпеть можно.

Единственная проблема была в Моро, любовнице капитана. Потрепанная жизнью девица истово верила в собственную неотразимость, равно как и в право спать с тем, кого она захочет, и вбила себе в голову, что должна переспать с пассажиром. Дэн ничего не имел против внебрачных отношений и пользовался в службе безопасности славой завзятого ловеласа. А когда наоборот, это его шокировало. Девица несколько раз подлавливала его в коридоре и очень переживала, что Дэн оставался равнодушен к ее чарам. Это было нелегко: женщин у него давно не было, но явные домогательства оскорбляли его как мужчину. С другой стороны, девица спала с капитаном, его ревность и лишние проблемы были Дэну не нужны.

Обеденное время давно настало и, с неохотой оторвавшись от монитора, Дэн направился на камбуз. Пройдя метров сорок по длинному и узкому переходу, он завернул за угол. У дверей его поджидала Моро. Выглядела она предельно вызывающе: коротенькие шорты, больше похожие на плавки, и узкая маечка на тоненьких бретельках почти не прикрывали татуированное тело, ветер из воздуховода трепал коротко стриженные, под мальчика, рыжие волосы. Он поймал ее заинтересованный взгляд и невольно съежился.

– Ты надумал? – низким, с едва различимой хрипотцой, голосом, произнесла девица и, как она считала, сексуально провела кончиком языка по ярко накрашенным, словно у вампира, губам.

Дэн нервно сглотнул, лихорадочно соображая, что ответить, но не успел. На его счастье, в коридоре появился капитан. Девица отвернулась и с безразличным лицом непринужденно последовала по коридору дальше. Провожаемый подозрительным взглядом капитана, русский торопливо просочился в дверь камбуза, прикрыл ее и облегченно выдохнул. Команда успела поесть, и только за столом в углу вяло ковырялся в тарелке с чем-то, выглядевшим весьма подозрительным, отрывая крепкими зубами куски говядины, Питер. Не переставая меланхолично жевать, он ограничился тем, что приветственно помахал рукой. Со старшим оператором оружия у Дэна сложились наиболее близкие отношения. После проверки умений пассажира в качестве артиллериста тот резко его зауважал. В общих возлияниях экипажа он старался не участвовать, обедал обычно последним, и Дэн считал его самым порядочным из всей команды.

Разносолов на камбузе не водилось, но жизнь давно отучила Дэна от привередливости. По очереди проверив стоящие на прилавке полупустые кастрюли, он зачерпнул пару половников пюре, добавив сверху постного мяса неизвестного происхождения. Задумчиво посмотрел на получившееся и обильно полил все остро пахнущим соусом. В заключение густо посыпал перцем. Если не принюхиваться, то есть можно.

Питер закончил с едой. Поднявшись с места, забросил грязную посуду в довольно рыкнувший утилизатор. Пошарив в холодильнике, вернулся с банкой пива и упаковкой сушеной рыбы в руках и подсел напротив. Лицо грустное и задумчивое.

– Будешь, пассажир? – из блажи или по какой другой причине он не называл Дэна по имени, а исключительно – пассажир. Дэн на миг замер, а почему бы и нет… кивнул.

Разлили по кружкам. Терпкий запах солода поплыл по камбузу. Напиток дрянь, но это не помешало молча употребить по кружечке.

– Слушай, Питер, как у вас тут с бабами? – прервал молчание Дэн.

– В смысле? – меланхолично осведомился артиллерист, разливая еще по кружке и с треском вскрывая упаковку с рыбой.

– Женщины у вас расписаны по мужчинам, или как?

Питер довольно прижмурился и подмигнул Дэну.

– Что, Моро достала?

Дэн кивнул и придвинул поближе тарелку. После пива изделие кулинарного аппарата стало гораздо симпатичнее.

– Хорошее дело, не отказывайся, у нее хобби попробовать каждого доступного мужика, – авторитетно сказал артиллерист и прервался на добрый глоток пива, – а насчет того, спать девкам с кем, у нас тут свобода. С кем хотят, с тем и спят. Не переживай.

Дэн задумчиво почесал шею и вздохнул.

– Да? Она же страшная, к тому же вся в татуировках.

Питер насмешливо фыркнул.

– Да ты, пассажир, привередливый! У нас тут выбора особого нет, и главное! – осуждающе сказал он и, подняв указательный палец вверх, гулко хохотнул: – Женщин не бывает некрасивых. Женщина или красивая, или водки мало.

– Есть еще третий случай: я столько не выпью!

Последовал простой и здоровый солдатский смех.

– Так пей не пиво, а виски, и все девки станут красавицами!

– А сам чего пиво хлебаешь, а не спиртное?

– На смену скоро, нельзя… – с искренним сожалением в голосе пожал плечами артиллерист.

Дэн прикончил примерно половину тарелки, когда корабль содрогнулся. Тишина взорвалась визгливой сиреной.

Дэн вздрогнул от неожиданности, оглянулся. Merlin затрясся мелкой, противной дрожью. «Дзинь, дзинь» – в такт зазвенела посуда в шкафу. Верный признак: корабль увеличил скорость до предельной.

– Тревога первой степени! – загремел из динамика знакомый голос капитана.

Временный начальник Дэна замер, но ошеломление длилось лишь миг. Вытащив коммуникатор, он посмотрел на экран. Прочитав сообщение, нервно хмыкнул и со вздохом сожаления отодвинул недопитое пиво. Почувствовав недоумевающий взгляд Дэна, нетерпеливо пояснил:

– Какой-то придурок потребовал, чтобы мы заглушили реакторы и впустили призовую команду… Нас грабить? Ребята, видимо, попутали что-то.

Он вскочил из-за стола. На лице серьезное и задумчивое выражение.

– Так, ты временно состоишь в артиллерийском расчете; быстро двигаем, нас ждут на посту управления огнем! – он требовательно посмотрел на Дэна.

Дэн и не подумал сдвинуться с места и лишь изумленно поднял брови. Неужели корабль останавливают военные? Связываться с ними он не желал. Хотя на Merlin оружия слишком много для обычного грузовика, и команда наверняка промышляет контрабандой, возможно, не брезгует и пиратством, но корабль все-таки не линкор или корвет, чтобы на равных сражаться с военным судном. Самоубийство – это не по его части.

– Намечается бой?

Питер досадливо сморщился и нетерпеливо мотнул головой, но снизошел и разъяснил ситуацию.

– Да какой там бой; ребята, видимо, попутали что-то. Немного поучим вежливости, и все! Корабль гражданский, видимо, пират, отобьемся, не впервой. Все, за мной! – он открыл дверь и рванул на палубу.

По древней традиции, воспринятой космофлотом от моряков далекой Земли, коридор на корабле назывался палубой. «Точно, команда подрабатывает при случае пиратством. Поэтому нисколько и не боятся коллег». После секундного колебания Дэн кивнул и последовал за начальником.

Вслед за Питером он нырнул в открытый люк отсека артиллеристов. С большого потолочного экрана, среди пылевых облаков и останков, так и не ставших звездами черных дыр, в людей тревожно всматривались разноцветные колючие точки звезд. Два из трех ожидающих своего часа кресел-коконов операторов были пусты. Второй артиллерист, Лянь Энлэй, уже на месте: лицо закрыто шлемом, поднял руку, приветствуя товарищей.

Дэн с размаху упал в объятия кресла оператора дронов. Оболочка, пронизанная биодатчиками, поползла, словно живая, сомкнулась вокруг груди и плеч, закрыла живот, бедра, колени, голени и руки, оставляя свободной только шею. На голову, отрезая от действительности, опустился шлем. В матовой глубине виртуального пространства зажглись белые квадраты сетки целеуказателя. Знакомые ощущения охватили Дэна, он повернулся назад вместе с креслом, навстречу догоняющему противнику. Шесть полупрозрачных пятнышек – отметок нагонявших стай атакующих дронов и ракет, неторопливо приближались. На верхней части трехмерного изображения дрожали, постоянно меняясь, цифры: дистанция, скорость сближения, азимут. Дальше – атакующий корабль. Дистанция быстро сокращалась: 4,8… 4,6… 4,5… 4,4…

Судя по характеристикам вражеского судна, он намного меньше Merlin и, соответственно, несет гораздо меньше наступательного оружия. Дэн усмехнулся. «Вот сюрприз будет!»

Неприятель приблизился достаточно близко, чтобы Merlin мог огрызнуться.

– Противник атакует, – зловещим голосом объявил старший артиллерист, – пассажир и Лянь, ваши дроны, затем займитесь кораблем пиратов; я командую ближней обороной. – Конфигурация дронов икс-четыре.

Это означало, что дроны пойдут навстречу вражеским аппаратам строем линии.

Дэн поворочал шеей из стороны в сторону, подвигал глазами. Крестик прицела послушно перебежал с одного края голограммы в другой и назад. Сейчас человек составлял единое целое с автоматикой, ощущая ее как продолжение собственного тела, прежде всего конечностей и глаз.

– Первый готов, – произнес Лянь Энлэй. – Второй готов! – эхом повторил Дэн.

– Пассажир, не подведи меня! – слегка напряженным голосом буркнул Питер. – Огонь!

Молча подняв над головой сведенные в виде жеста «окей» пальцы, Дэн нехорошо прищурился, резко выдохнул и мысленно повторил приказ. Сердце забилось в бешеном ритме. «Потанцуем! Драться? Он таки да!» По отсеку пробежала волна визгливого гудения. Дроны и ракеты стартовали навстречу атакующим. В виртуальном пространстве появилось два десятка новых пятнышек: контратакующие стаи дронов и ракет стремительно рванули, пересекая экран, навстречу противнику.

В далеком двадцать первом веке продюсеры и фантасты рисовали космические войны будущего в виде смеси морских сражений эпохи наполеоновских войн и адмирала Нельсона и сражений Второй мировой войны. Могучие, защищенные толстой шкурой брони, звездные дредноуты посылали во врага грандиозные залпы из исполинских орудий; крохотные истребители вступали между собой в ожесточенный бой. Создателей фантастических фильмов и компьютерных игр можно понять: зрелищность в индустрии развлечений важнее реалистичности, вот только космическая война оказалась совсем не такой, какой они ее себе представляли. Реальный космический бой выглядел не так эпично и зрелищно, происходил гораздо быстрее и в целом смотреть в нем было особо не на что.

Идеальным оружием межзвездных баталий стали координируемые человеком-оператором стаи из десятков и сотен небольших дронов: разведчиков, ловушек, перехватчиков, постановщиков помех и атакующих дронов с боевой частью из металлической шрапнели – на космических скоростях их удар мощнее, чем взрыв артиллерийского снаряда былых времен или ядерных зарядов. Оснащенный электронным мозгом миниатюрный аппарат способен на многое: перенести невозможные для хрупкой человеческой плоти нагрузки в десятки g, двигаться по непредсказуемой траектории и, прорвавшись к врагу, самоубийственно подорвать ядерный заряд у тонкого борта корабля, или выпустить по врагу облако разогнанных до космических скоростей металлических шариков. Для ближней обороны кораблей использовали электромагнитные пушки. Старыми добрыми лазерными орудиями, слишком громоздкими и требующими отдельного реактора и сложных систем охлаждения, оснащали только боевые орбитальные станции и колоссальных размеров линкоры.

Все ближе и ближе противоборствующие стаи дронов и ракет. Через несколько десятков ударов сердца они встретились. В космосе все происходит настолько стремительно, что неторопливый биологический мозг не успевает осмыслить картинку, как уже все закончилось. Через непредставимо короткий миг в угольно-черном космосе расцвели бесшумные звездочки ядерных взрывов, каждый ярче тысячи солнц. Большая часть аппаратов испарилась во вспышках. А прорвавшиеся торпеды и дроны несутся дальше. Позади остались мертвые, превратившиеся в безжизненные куски металла и пластика, аппараты и облака металлической плазмы.

Из шести вражеских стай полностью уничтожены четыре, а оставшиеся две почти ополовинены. Дэн мстительно улыбнулся. Нормально! С недобитками совместно с электромагнитными орудиями ближней обороны справятся дроны-охранники. Собственную шкуру он намерен оберегать со всем усердием, и для покушавшихся на нее пощады не будет. Все, не до этого, его дело – атака.

Заработали электромагнитные орудия Merlin. Миг – и они на полной мощности оглушительно ревут нечеловеческими голосами, ежесекундно направляя навстречу врагу килограммы металла и разрывая в клочья вражеские аппараты. Никто из них не смог даже приблизиться на дистанцию поражения.

К пирату прорвалось не меньше четверти дронов. В попытке избежать гибели, корабль начал экстренно тормозить и выключил варп-установку, но это не помогло. Спустя миллисекунду на миг расцветают ослепительно-яркие бутоны ядерных взрывов, медленно сдуваются. Корабль продолжает тормозить, но он явно получил повреждения. Рев электромагнитных орудий затих, установилась оглушительная, почти могильная тишина.

– Добиваем? – не поворачивая головы, поинтересовался Дэн. Просунув под забрало шлема руку, вытер с лица пот.

– Сейчас узнаем, – благодушным тоном ответил Питер и запросил капитана.

Несколько секунд он молчал, слушая ответ, потом коротко и басовито хохотнул.

– Али сказал, пусть уходит, еще тратить на них дорогостоящие дроны… если только доплетется до ближайшего порта…

У каюты его поджидала прислонившаяся к дверям Монро все в том же вызывающем наряде.

– Ты надумал? – напористо поинтересовалась девушка. Уперла руки в бедра, бесстыдно раздвинув ноги, маечка туго обтягивала немалую грудь.

Дэн секунду смотрел на женщину, чувствуя, как сохнет во рту. Возможно, монашеская жизнь, которую он вел в последние несколько месяцев, а возможно, пережитый во время боя стресс повлияли на него. «Какого черта я отказываюсь? И так при моей профессии приходится месяцами жить монахом». Он усмехнулся и, неожиданно для самого себя, согласился.

Разочарования не случилось; впрочем, он и не ждал от встречи чего-нибудь слишком выдающегося. Монро оказалась довольно искусной дурочкой, и по крайней мере на полчаса он забыл одиночество и висящий на нем с момента переноса в будущее неподъемный груз. Когда все закончилось, Монро закуталась в простыню и ушла в душевую.

Они разговорились, девушка принялась жаловаться на судьбу. Все достаточно банально: муж-алкаш бросил ее, безденежье, вот и прибилась к команде. Понемногу обжилась и привыкла. Дэн слушал ее и постепенно впадал в дрему. Время по корабельным часам было позднее, да и обстановка располагала ко сну.

– Можно я переночую у тебя? – поинтересовалась девушка и умоляюще сложила руки перед излишне полной, по мнению Дэна, грудью.

В ответ он умиротворенно кивнул и медленно погрузился в дрему…

Глубокий сон пришел не сразу, а когда он все же уснул, ему приснился очередной кошмар.

Он на орбите. Далеко внизу крутится, нависая над наблюдателем и занимая добрую треть обзора, голубая громадина планеты Дальний форпост, принадлежащей Новороссийской социалистической федерации. Корабль, на котором он находился, выходил из ночи в утро. Яркая красная линия светораздела опоясывала колоссальный шар внизу, разделяя освещенную и ночную часть; на ней – ни единого огонька людского поселения. Синева морей и океанов, зелень бескрайних лесов омрачена дымом бесчисленных пожаров; темные облака сажи в атмосфере и нечто новое, чего не было раньше: огромные выжженные проплешины на месте городов. Откуда все это? Он оглядывается. А это что? Никакой дурак не станет так замусоривать окрестности собственной планеты! На орбите вокруг планеты сверкают в солнечных лучах оплавленные каменные и металлические обломки. И тут приходит понимание: это остатки прикрывавших Дальний форпост орбитальных крепостей. Их гарнизоны до последнего бились с врагом, не выжил никто. Он переводит взгляд дальше. Над экватором – зловещая, непроницаемая черная клякса. Что или кто таится под завесой? Дэн внезапно понимает, что беды планеты от нее: под непроницаемым для радаров облаком металлической пыли скрывается второй имперский флот волфов, уже месяц штурмующий оборону Дальнего форпоста. Два месяца длится сражение за планету, и теперь оно близилось к печальному для людей финалу.

Нет, нет, этого не может быть… Неужели это правда?..

Страх перед тем, что сейчас произойдет, сковывал движения и пронизывал все его существо. Дэну оставалось только с ужасом наблюдать за происходящим. Он судорожно сглотнул тягучую, вязкую слюну. Холодная, липкая испарина охватила тело. Он ничего не мог сделать. Его корабль не вооружен, и он лишь зритель, обреченный беспомощно наблюдать дьявольский апокалипсис.

На невидимых кораблях бешено закрутились стартовые карусели дронов и ракет. Несколько секунд – и из тьмы маскировочного облака вырвались в ледяную мглу космоса многие сотни, если не тысячи миниатюрных аппаратов. Большая их часть – носители кассетных боеприпасов с термоядерными и аннигиляционными (из антиматерии) боеголовками.

Снаряды стремительно пикировали к планете. Навстречу им из голубых глубин атмосферы вырвались белоснежные росчерки ракет ближней противокосмической обороны. Бой, пока жив последний солдат, не закончен. Какое-то число зенитных батарей на планете все еще сохраняло боеспособность. Несколько секунд аппараты искусно маневрировали. Одни пытались прорваться к поверхности, другие – выпустить по нападающим смертоносную тучу шрапнели. Бездушные аппараты дрались с яростью и хитростью сводящего счеты за пролитую кровь мстителя.

Сердце молотом дубасило в ребра, по спине потекла холодная струйка пота, он мгновенно взмок. Задыхаясь от охватившего его ужаса, Дэн ждал исхода сражения, на которое он никак не мог повлиять.

Разбитые ракеты и дроны волфов остались на орбите, какие-то в последний момент расцветали раскаленной до сотен тысяч градусов плазмой, но часть прорвалась и нырнула в атмосферу. На высоте двадцати пяти километров от поверхности от них отделились ложные цели и боеголовки.

Еще миг – и яростные взрывы! Каждая боеголовка выпустила в мир энергию, сравнимую с царь-бомбой времен Хрущева. На поверхности планеты одновременно расцвели сотни кровавых клякс термоядерных и аннигиляционных взрывов. Стремительно вздымаясь ввысь, в стратосферу, они приобретают форму хорошо видимых из космоса чудовищных наростов на теле планеты. Поверхность Дальнего форпоста обезобразило множество кратеров, она стала напоминать изуродованное лицо оспенного больного. В один миг погибло неисчислимое множество живых существ. По поверхности загуляли огненные смерчи, выжигая почву на многометровую глубину до стерильного, каменного состояния. Пылало все, что только могло гореть: леса, тайга, джунгли, людские города; непроницаемые для взгляда клубы дыма вздымались до стратосферы. Не выдержав издевательств, атмосфера взбунтовалась и породила чудовищные, невиданной силы ураганы и тайфуны, сносящие все, до чего не дотянулись бомбы волфов. Вслед за этим ожило множество вулканов, со склонов потекла огненная лава, а в атмосферу поднялись густые черные тучи из миллионов тонн пепла, пыли и пара; десятки новых выплеснули магму – кровь планеты. Земля закачалась, забилась в паркинсоне десятибалльных землетрясений.

Полными ужаса и боли глазами смотрел Дэн на воцарившийся внизу ад. Он задыхался от ненависти к волфам, в один миг погубившим мириады существ и миллионы людей. Если бы он мог оплакать всех погибших… но даже это ему не дано. «Я сделаю все, я сделаю все, чтобы такое больше не повторилось».

Часть бомб, попавшая в прибрежные, мелкие зоны океана, вызывает чудовищное цунами. Гигантская волна, высотой больше километра, рушится на прибрежные зоны, круша и сметая на своем пути на сотни километров вглубь континентов все: города, поселки, леса. Миллиарды тонн пыли, пепла сгоревших лесов, городов, тучи перегретого пара, поднявшись в атмосферу, смешиваются с радиоактивными частицами. На месте планеты появляется грязно-серый шар, под полог непроницаемых туч солнце едва заглядывает, и день превращается в сумерки. Затем перенасыщенное влагой небо разрождается Великим дождем, который продолжится месяцы, а возможно годы, пока атмосфера не вернет все, поднятое взрывами, обратно…

«Неужели это конец? Неужели я присутствовал при уничтожении последней планеты людей?» И тут он неожиданно переносится с орбиты Дальнего форпоста в одно из убежищ, куда после поражения оборонявшего планету флота спряталось гражданское население. Он в виде бесплотного духа, который все видит, но ни во что не может вмешаться. Условия бесконечно далекие от привычного людям комфорта: серые бетонные стены, неразобранные пакеты с вещами, маленькая кровать в углу, давят на психику почти физически, а население планеты в подземных укрытиях уже месяц.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сингулярность – это область пространства-времени, где нельзя ровно провести геодезическую линию. Под действием гравитации черные дыры сильно искажают пространство-время, вплоть до разрыва. Есть предположение, что сквозь эти искажения и разрывы можно перейти в другую реальность, поскольку законы физики здесь перестают работать. – Здесь и далее примеч. авт.

Вернуться

2

Аватар – термин, которым в индуизме называют бога, нисшедшего в материальный мир с определенной миссией.

Вернуться

3

Homo sapiens (лат.) – человек разумный, современный вид людей.

Вернуться

4

Avenida (исп.) – авеню.

Вернуться

5

La calle (исп.) – улица.

Вернуться

6

Un cafe (исп.) – кафе.

Вернуться

7

День мертвых отмечается ежегодно 2 ноября.

Вернуться

8

Резак (сленг спецслужб) – резидент.

Вернуться

9

НН – наружное наблюдение.

Вернуться

10

Capungo – это бандит, готовый убить родную мать за ничтожную сумму в сорок новых песо, что равно приблизительно двадцати пяти рублям Новороссийской социалистической федерации.

Вернуться

11

Генеральная директория – распавшееся объединение человеческих государств и планет.

Вернуться

12

Струнник – аналог наземного метро.

Вернуться

13

Испанские ругательства.

Вернуться

14

Конкиста (исп. conquista – завоевание) – термин, употребляющийся в исторической литературе применительно к периоду завоевания Мексики, Центральной и Южной Америки испанцами и португальцами в конце XV–XVI веках.

Вернуться

15

Безусловный (гарантированный) базовый доход – регулярная выплата определенной суммы денег каждому члену определенного сообщества вне зависимости от уровня дохода и без необходимости выполнения работы.

Вернуться

16

Грасия (исп. Gracia) – грациозная, изящная.

Вернуться

17

Flipado (исп.) – обалдел.

Вернуться

18

Уменьшительно-ласкательное от police.

Вернуться

19

Фарси – новоперсидский язык.

Вернуться