Людмила Волок
СЕКС, ЛЮБОВЬ И ОДИНОЧЕСТВО

Глава 1

– Любовь – бо-о-о-ольшое заблуждение. Победа чувств над разумом, как говорится. Ложные надежды. Вот встречаешь вроде бы подходящего человека, у тебя бабочки в животе и все такое. И ты надеешься, что этот человек будет любить тебя всю жизнь. Но проходит несколько лет, наполненных бытом, детьми и прочими родственниками, и ты замечаешь, как этот же человек (да-да!) тебя ненавидит. Ну, или почти ненавидит. Но уж точно не любит. По крайней мере, не любит так, как тебе мечталось в самом начале вашего безмятежного (или крышесносного, тоже ничего) романа. Так что никакая любовь мне больше не нужна. Нет-нет. И даже не пытайтесь меня с кем-то там знакомить! – я отрицательно мотала головой, решительно и энергично, словно запутавшаяся в удилах лошадь.

Наверное, это именно так и выглядело со стороны. У нас с подругами был очередной девичник, и романтичная Василиса, по обыкновению, подняла тост «за любовь». А я начала спорить – тоже по обыкновению. Я в нашей компании – основной антагонист.

Девчонки слушают мои разглагольствования терпеливо и не перебивая. Словно я на смертном одре, и законы человеколюбия заставляют их внимать всей чуши, которую я несу.

В каком-то смысле так и есть. К счастью, на смертном одре не я, а всего лишь мой брак, но они все равно мне сочувствуют. И это хорошо: принимать от друзей сочувствие приятно. Это лечит, а не унижает.

Подруги – давние, верные, любимые, почти сестры. Мы дружим уже больше двадцати лет, и наша дружба – одна из тех вещей, которыми я особенно дорожу. Настоящие подруги – это еще лучше, чем настоящий муж. Тем более что мужа у меня теперь нет.

Правда, мужа нет уже несколько лет. Вернее, восемь. Я уже давно пришла в себя после его внезапного ухода, но девчонки (хотя какие девчонки – подруженции мои давно уже взрослые тетеньки) все еще жалеют меня, по-прежнему называя Лёлика «гадом», «подлецом» и «мерзавцем».

Лёлик (то есть Алексей), конечно, повел себя подло, уходя от меня. Точнее, от меня и двух наших детей.

Тогда он просто собрал вещи и ушел.

Еще накануне ничто, как говорится, не предвещало. И не только накануне, но и все десять лет нашей совместной жизни, вполне безоблачной и спокойной, а временами даже романтичной.

А в тот день я вернулась с работы, забрав по дороге Маньку с Ванькой из сада, и столкнулась в дверях с Лёликом. Он выглядел словно забравшийся в чужой дом вор, который внезапно узнал на портрете хозяина дома своего лучшего друга детства.

– Лёлик? Ты уже дома? – удивилась я. Обычно он не появлялся раньше восьми. – Или еще…? – я перевела взгляд на два чемодана и большой рюкзак, которые стояли в передней.

– Вика, я ухожу, – брякнул мой муж, не обращая внимания на детей.

– Куда? – даже тогда до меня все еще не дошло, что он уходит не «куда», а «откуда».

– Ухожу, Вика, ухожу, – бормотал он, опустив бегающий взгляд вниз.

Внезапно мне стало жарко, лоб покрылся испариной, и я провела по нему ладонью. Ладонь была влажной, и я вытерла ее о пальто.

– Мам, – потянула меня за рукав Маша. – Я есть хочу.

Ваня, который до этого с молчаливым интересом разглядывал папин рюкзак, внезапно оседлал его и принялся прыгать.

– Что ты делаешь? – завопил Лёлик. – Все вещи раздолбаешь!

Ванька тут же перестал прыгать:

– Как это? Что значит… разбалдоешь?

В другое время я бы рассмеялась. Но сейчас строго посмотрела на детей и сказала:

– Идите в свою комнату, я сейчас.

Они притихли и послушно начали снимать обувь. Неслыханное дело! Мои дети – и безропотно выполнили команду. С первого раза. Ох, не к добру… Видно, они почувствовали близость печальных перемен.

Я повернулась к Лёлику:

– Может, поговорим?

– Не о чем говорить, – трусливо возразил Лёлик. – Я просто устал, поэтому ухожу. Я позвоню.

И опрометью бросился вниз по лестнице, волоча за собой свои пожитки. Наверное, думал, что я начну его задерживать, падать на колени, заламывать руки, устрою безобразную сцену перед соседями… Чего-чего, а сцен на публике Лёлик боялся больше всего. Однако это хрестоматийное: «Я устал, я ухожу» повергло меня на несколько секунд в ступор, и момент был упущен.

Меня весь вечер лихорадило, пока я кормила детей, мыла их и укладывала спать. Лишь после этого начала звонить Лёлику, но он отключил телефон. Потом я набрала номер свекрови:

– Таисия Николаевна, Лёлик у вас?

– Нет… С ним что-то случилось? – встревоженно спросила она. Почему сразу – с ним? Почему не со мной или с детьми? Или вообще приближается катастрофа планетарного масштаба – например, в Землю скоро врежется метеорит? А у Таисии Николаевны всегда лишь одна тревога: как бы чего не случилось с ее драгоценным Лёликом. Между прочим, это она дала ему такое имечко. Мужику уже тридцать семь, а все вокруг: «Лёлик, Лёлик». Ну да ладно. Мне было не до поисков истоков Лёликовых инфантильности и эгоизма.

– Все с ним в порядке. Просто он ушёл от нас. Без объяснения причин. Вдруг вы что-нибудь об этом знаете.

– Ушёл?! – свекровь удивленно взвизгнула, но дальше произнесла странное: – Говорила я ему: не делай этого, не делай, двое детей…

– Вы знали?! – меня словно громом поразило. – И ничего мне не сказали? Вы знали, что он собирается уйти? У него другая женщина?!

Я заплакала – помимо своей воли. Мне не хотелось плакать перед свекровью, демонстрируя слабость и уязвимость. Но я ничего не могла с собой поделать. Наконец стало ясно, что я теперь одна буду справляться с парочкой шестилетних близнецов. Оставалась надежда, что Лёлик сможет выплачивать хоть какие-то алименты со своей жалкой зарплаты. Но алименты и реальный отец, муж со всей зарплатой – не одно и то же.

– Викуся, прости меня, – свекровь внезапно тоже заплакала.

Мои слезы моментально высохли – от удивления. Свекровь в кои-то веки на моей стороне?! А она, всхлипывая время от времени, продолжала:

– Я пыталась его остановить. Уговаривала. Там какая-то девица на работе завелась…

– Давно? – бесцеремонно перебила я ее и уточнила: – Девица завелась давно? Полгода где-то?

– Да, – подтвердила Таисия Николаевна. – Как ты поняла?

Это вычислить было легко: просто сложить два и два. Как раз месяцев шесть назад у нас начались проблемы с сексом. То есть, с его отсутствием. Дети как раз подросли настолько, что начали давать мне высыпаться ночами, и я, наконец, снова могла наслаждаться близостью с мужем не от случая к случаю, а регулярно. Но не тут-то было: у Лёлика все никак не складывалось с этой самой близостью. То у него голова болела, то поздние совещания, то просто уставал – его как раз назначили заведующим отделом, и было очень много дел на работе.

Короче, последние полгода у нас секса не было.

Но не говорить же об этом свекрови!

– Жена всегда понимает, – мудро изрекла я.

Таисия Николаевна с уважением помолчала. Потом снова начала причитать:

– Викуся, я все сделаю, чтобы он вернулся! Я же своих внучков дорогих обожаю. Как же я без них? Как?

– Таисия Николаевна, никто ваших внучков не отбирает, – устало объяснила я. – Они все равно останутся вашими родными. Хоть с Лёликом, хоть без него.

– А ты будешь отдавать их мне на дачу? И на выходные дважды в месяц? – тут же деловито поинтересовалась, торгуясь, Таисия Николаевна. Вот она, крепкая закалка заведующей советской овощной базой!

– Конечно, буду, – успокоила я свекровь. – Но Лёлика, пожалуйста, не прессуйте. Если он не хочет жить с нами – то никакая сила не заставит. Да и зачем мне такая любовь – из-под палки. Пусть наслаждается новой жизнью, – горько подытожила я.

Лёлик не вернулся. Я страдала, потому что за десять лет привыкла к нему. Мы были нормальной семьей – может, не идеальной, но все же неплохо ладили друг с другом. Если бы не призрак постоянно маячившей на заднем семейном плане Таисии Николаевны, всё вообще было бы замечательно… Теперь же мне было очень жалко детей – они не понимали, в чем провинились, ходили притихшие и какие-то сразу повзрослевшие. И хотя я миллион раз повторяла, что нет никакой их вины в том, что папа ушел жить отдельно, – они все равно не верили. Но нет худа без добра: дети стали гораздо послушнее, чем раньше. Наверное, на всякий случай решили вести себя хорошо, чтобы еще и мама не ушла.

Все равно, я выбивалась из сил, воспитывая близнецов в одиночку. Лёлик появлялся нечасто: гулял с ними пару часов по воскресеньям, да и все. Остальное – болезни, капризы, обучение, развлечения и прочая, и прочая – все легло на мои плечи. Родители мои жили в другом городе, а свекровь не помогала нести мне тяготы быта – приходя в гости, в основном только портила жизнь бесконечными разговорами о своем Лёлике.

Со временем она безжалостно переключилась на разговоры «о Лёлике и Дианочке». Дианочкой, гори она синим пламенем, звали Лёликову девицу, к которой он ушёл. Дианочка, по словам свекрови, Лёлика обожала, буквально смотрела ему в рот в ожидании крупиц мудрости, а её саму (то есть свекровь) вообще боготворила. Все эти слащавые подробности свекровь не просто вываливала на мою несчастную голову. Она еще и поглядывала при этом с укоризной: я ведь не была ни идеальной женой, ни идеальной невесткой (в её представлении).

Я вообще всегда сомневалась, что кто-то сможет соответствовать высоким требованиям Таисии Николаевны. С самого детства свекровь с Лёликом были очень близки – его отец рано умер, и они остались вдвоем. Эта близость не ослабевала по мере взросления Лёлика, а только крепла с каждым годом, превращаясь в глубокую привязанность на грани патологии. Иногда мне казалось, что этим двоим вообще никто не нужен, а жену они завели только ради секса с Лёликом. Вот бывает суррогатная мать – это если пара сама ребеночка родить не может. А я была суррогатной женой… Но поняла я это только после расставания с мужем, проанализировав наши неоднозначные отношения.

Дианочка, очевидно, постигла нюансы жизни в этой семье лучше, чем я, и не пыталась встать между матерью и сыном. Но, слушая эти рассказы бывшей свекрови, я страдала.

Однажды Лёлик внезапно заявился ко мне на работу и сообщил, что отныне будет давать денег в два раза больше – ему повысили оклад и даже вручили внеплановый бонус, выдали премию за ударный труд. Неожиданно я расплакалась. Ему стало меня жалко, и он как-то неловко обнял меня за плечи. От этого я разревелась пуще прежнего, пришлось выйти в коридор, а то сотрудники и так уже пялились на меня во все глаза.

Там я прислонилась к ненадежному Лёликовому плечу и дала волю эмоциям.

– Лёлик, я давно хотела тебя спросить… – начала я, высморкавшись в услужливо протянутую бывшим мужем бумажную салфетку. – Вот признайся честно: когда именно ты меня разлюбил?

– Наверное, еще когда ты беременная была, – простодушно ответил он. – Ты тогда так растолстела – ужас.

От обиды слезы снова полились ручьем:

– Как можно?! Я ведь носила твоих малышей!

– Ну да… Однако секс – это совсем другое, понимаешь… Я же не виноват, что ты меня возбуждать перестала…

– А что ж ты, гад, терпел столько лет? – я начала заводиться.

– Ну… дети маленькие… все время заботы какие-то…денег нет… А тут – работа у меня новая, повышение…

Он рассказывал мне все это, словно сестре, а не брошенной и униженной жене. У меня больше не было сил злиться.

– Ты зачем тогда столько детей настрогал? Сразу двоих! Близнецов! Неудивительно, что беременной я была размером со слона! – возмущалась я.

– А я, когда…. э…строгал…, не думал, что уйду. И вообще, не знал, что родятся близнецы! – возмутился Лёлик. Словно я знала! Между прочим, это у него в роду несколько раз двойни рождались, так что я уж точно ни в чем не была виновата.

Не знал он! Ха-ха. Он говорил как тот малолетний насильник, о котором писала наша местная газета двадцать лет назад. В результате его «игрищ» с одноклассницей у нее родились близнецы, и он это на суде недовольно прокомментировал:

– Мы с ней только раз игрались. Второй ребенок – не мой!

После этой встречи с Лёликом внутри меня что-то сломалось – какая-то пружина, удерживающая мою болезненную привязанность к нему, и мое разбитое сердце начало потихоньку выздоравливать.

Это было похоже на состояние похудения – когда-то так же мучительно я справлялась со своей зависимостью от сладкого. Я точно помню момент, когда поняла, что победила. Стоял снежный декабрь, магазины были полны самых привлекательных вещей на свете – рождественских шоколадных наборов. И вот я шла по супермаркету мимо этих волшебных полок и … была к ним совершенно равнодушна! Я излечилась. И точно знала, что так же смогу излечиться от тягучей, словно карамельная нуга, привязанности-приклеенности к Лёлику. Потому что шоколад гораздо, гораздо лучше моего бывшего мужа, а ведь конфетную зависимость я преодолела!

Тогда я, наконец, решилась на развод. Дети уже пошли в школу, становились с каждым днем самостоятельнее. В их восьмой день рождения я получила свидетельство о разводе и отметила свою свободу бутылкой шампанского с подругами.

Но прошло еще восемь долгих лет, прежде чем я снова была готова к тому, чтобы полюбить.

– А давайте Вику замуж выдадим, – словно прочитав мои мысли, говорит Инга.

– Не хочу. Я там уже была. Вы знаете, чем это закончилось, – сопротивляюсь я.

– Тебя никто не тащит замуж насильно. Для начала можно хотя бы с кем-то встречаться. Дети подросли, деньги есть – почему бы не завести, наконец, роман? – подхватывает идею Инги романтичная Василиса. Ее романтичность удивительным образом сочетается с прагматичной житейской мудростью, и этой самой мудростью она пытается меня добить:

– Пусть он тебе пока что подарки с цветами дарит, на свидания походишь…В заграничные путешествия поездишь за его счёт…

– Я вполне в состоянии ездить и за свои деньги, – отвечаю. Мне не нравится идея быть содержанкой у гипотетического кавалера.

– Ага, ну жди тогда… Пока не состарилась окончательно, а то, если еще годиков тридцать подождешь – никто уже цветочков не принесет. Разве что на кладбище, – вступает в беседу циничная Клара. Ее острый язык кого хочешь доведет до бешенства, но только не нас! Мы дружно смеемся, и на нас начинают оборачиваться из-за соседних столиков. Но мы невозмутимо заказываем новую бутылку рислинга и продолжаем обсуждать мою личную жизнь. Вернее, ее отсутствие.

– Нет, ну почему сразу – на кладбище, – не соглашается добрая Лиза, которая мечтает о мире во всем мире и искренне верит, что все люди – братья.

– Ладно, не на кладбище. Можно просто как в анекдоте: «Одна девушка все ждала-ждала принца на белом коне. И в конце концов дождалась, только не принца, а почтальона, который приехал на велосипеде и привёз ей пенсию», – продолжает глумиться Клара.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.